Czytaj książkę: «Папа в разводе против соседки-опера и трёх подкидышей»

Глава 1. Глоток свободы

Проснулся с ощущением, что меня переехал каток. Причём его путь проходил исключительно через мою голову. Во рту сушняк. Язык распух...

Вот это глотнул я вчера свободы. Побрёл в кухню и залпом выпил два стакана воды. В голове чуток просветлело и в памяти начали проявляться подробности вчерашнего вечера...

Серёга вообще не собирался отмечать днюху. Пришёл в "Олимп" прямо с работы как выжатый лимон. Это его девушка решила устроить ему сюрприз – собрала пол-отделения “Травмы” в прокуренный клуб, где по ходу тусили одни гопники. Я пришёл без Карины. Соврал, что иду в баню с мужиками.

Ну а что? Во-первых, она терпеть не могла запах сигарет и вынесла бы мне потом мозг. Во-вторых, я хотел расслабиться, спокойно выпить с мужиками, и, кто знает, как далеко меня могло понести в этот вечер. Глоток свободы был как никогда, необходим мне, чтобы потом снова спасать пострадавших и стойко терпеть её же капризы.

Карина задержалась в моей жизни дольше всех – на целых полгода. Но последнее время я стал ощущать смутное беспокойство: кажется, она мягко, но настойчиво начала меня приручать, намекая, не пора ли переехать ко мне с вещами. Хотя захват территории уже был на лицо. Недавно, делая уборку, я вдруг заметил, что её вещей на полках уже больше, чем моих! И в моей голове красной лампочкой замигало: “SOS!”

Это моя территория! Я двести косарей отдал за кровать премиум-класса вовсе не для того, чтобы в ней поселилась одна из моих подружек. Превращать свою спальню в сексодром я был не против, но не на безлимитной основе для избранной!

Вот и решил сегодня обозначить границы: сходить покутить с друзьями без неё.

Карина работала в той же больнице, что и я, только в терапевтическом отделении. Но её общительность позволяла быть в курсе событий всего нашего медицинского учреждения. Поэтому я не строил иллюзий, она знала, куда я иду на самом деле, возможно даже раньше меня.

Но сделала вид, что верит мне.

В пульсирующем мире прожекторов и музыки я, наконец, выбросил из головы мысли о перевязках и картах пациентов. Но настроение было не то.

На меня, как на мёд, тут же налипла какая-то размалёванная юнца с накачанными губами и взглядом голодной рыси. Отделался с трудом, откупившись коктейлем и отправив её к друзьям. Чтобы слиться с галдящей средой, выпил больше, чем планировал. Не особо помогло. Не покидало чувство, что я попал не туда. Хотя раньше, до встречи с Кариной, я в таких забегаловках бывал регулярно.

Что изменилось? Я будто стал лишним на празднике жизни.

С горя накатил ещё и решил вспомнить молодость: в кармане нашлась дежурная резинка, и я отправился искать висевшую недавно на мне девицу. Но та уже кокетничала с Гешей, моим ординатором.

“Ну и хрен с тобой”, – не сильно огорчился я, понимая, что романтика разового секса в тесной кабинке уже не заводит, как раньше.

Чтобы не проснуться с одной из пьяненьких малолеток решил уйти от греха. Но на пути возникла Танька, подружка Серёги. Она буквально повисла на мне, требуя выпить с ней "на посошок". Закинулись ещё по одной за здоровье товарища, и я, наконец, вырвался наружу. Такси стояли в ряд наготове. Стоило махнуть и одна из машин тут же подъехала. Назвал адрес Карины и набрал её номер.

– Сюр-прииз! Еду к тебе. Встречай, – проворковал на её сонное: “Алло”.

– Илюш, я уже сплю, – услышал в ответ. – Завтра планёрка в восемь тридцать… Увидимся там. Ок?

“Вот зараза! – с раздражением сбросил вызов и продиктовал водителю свой адрес. – Слышала, небось, про днюху Серёги, вот и мстит. А я, как дурак, бросил друзей ради неё”, – подумал лениво, глядя на мелькающие за окном огни.

Хотя справедливости ради, прекрасно понимал, что пыхчу потому что, ехал к ней за порцией секса, но обломился.

Возле дома пока выходил из такси, к подъезду подкатила ещё иномарка и из неё, словно из лимузина на премьеру, выпорхнула Она.

Я даже остановился, разглядывая девушку в упор. Посреди нашей спальной бетонной коробки, в третьем часу ночи – прямо ожившая картинка из глянца. Длинные ноги, точёная фигурка, обтянутая чёрным платьем, которое намекало на всё, но не показывало ничего. Волосы цвета тёмного мёда были убраны в какую-то сложную, слегка растрёпанную причёску. В одной руке – крошечная сумочка, в другой – туфли на умопомрачительных каблуках, которые она несла, вышагивая босиком… по асфальту. Сглотнул, пялясь на миниатюрные ступни с узкой щиколоткой. Она ими ступала, слегка подпрыгивая на цыпочках, выбирая участки менее шероховатые.

Ммм…

В джинсах снова стало горячо и тесно.

Адреналин от выпивки и безудержная фантазия ударили в голову, толкая меня вперёд. Я рванул к двери и распахнул их первым, пропуская богиню.

– Это откуда к нам занесло вас, прекрасная незнакомка? – в моём голосе прорезались бархатистые нотки. Так было нечасто.

Но девушка даже бровью не повела. Прошла мимо, оставив шлейф едва уловимого, не клубного, а какого-то дорогого, завораживающего аромата. Направилась к лифту.

К такому игнору я не был готов. Взлетел через две ступеньки и проворно перекрыл ей путь. Правда, меня сильно качнуло при этом. Благо не на неё. Мозг, расслабленный алкоголем, выдавал остроумные шутки. Во всяком случае вчера они мне именно такими казалось. Но девушка не реагировала, обжигая сердитым взглядом. Наконец, не выдержала, попросила пропустить её. Вежливо!

Мама дорогая! Эта её чопорность заводила сильнее откровенного белья Карины....

– Зря вы так. И настроение, вижу, ни к чёрту. И мне одиноко. Может, зайдёшь на чашечку кофе? – решил, что лучше сразу перейти с ней на "ты". – Познакомимся поближе. Обещаю, скучно не будет, – поиграл бровями. Обычно девчонки смеялись, когда я так делал.

Но эта по ходу родилась Несмеяной. Молча, будто не слышала, смотрела сквозь меня своими глазищами, словно я был прозрачный. Лицо в тусклом свете лампочки-экономки было красивым, но абсолютно бесстрастным, как у фарфоровой куклы. Даже жутковато стало: вспомнил Панночку из фильма “Вий”. Пока я её разглядывал, девушка вдруг поднырнула под мою руку, которой я упирался в стену, и нажала кнопку вызова. Она меня умиляла своей отважной стойкостью.

Лифт, сонно звякнув, пополз вниз.

Девушка закусила пухлую нижнюю губу и, сделав шаг в сторону, попыталась меня обойти.

А потом случилось то, к чему моё мужское эго было совершенно не готово.

Глава 2. Маньячка

Двери лифта распахнулись.

Я, в пьяном порыве галантности, решил пропустить её, приобняв за плечи. Но она в тот момент сделала шаг вперёд, и моя рука промахнулась падая. Сам не знаю как, но ухватил её за талию, а потом рука сама съехала ниже, на упругую попку…

Стало нечем дышать. Но я не успел ни обрадоваться, ни извиниться. Резкий, отрывистый её выдох рядом с моим ухом – и… Я охнул от боли вмиг трезвея: она как-то молниеносно вывернулась и резко, словно заправский боец, заломила мне руку за спину, а потом вверх, к лопатке. Боль, острая и унизительная, пронзила плечо. Меня развернуло и с хрустом припечатало лицом к холодной крашеной стене возле лифта.

– Бля-а-а!.. – вырвалось у меня непроизвольно, больше от шока, чем от боли.

Её хватка тут же ослабла. Морщась, я оттолкнулся от стены, потирая ноющее плечо. Но успел увидеть лишь её спину, исчезающую в кабине, и взгляд. Не испуганный, не злой. Холодный. Если можно так сказать про янтарь. А глаза у неё были именно такими.

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

– Леди Икс, мать твою… – с досадой процедил я, чувствуя, как пьяная дурь сменяется жгучим, непереносимым стыдом. Такого фиаско я не испытывал со дня своей свадьбы.

Меня. Илью Жданова. Секс-символа нашей травмотологии, который на ринге в зале пару раз получал, но всегда давал сдачи… Скрутила, как щенка, какая-то пигалица в вечернем платье! Да меня засмеют друганы байкеры, если узнают. Сердце колотилось где-то в горле, но не от возбуждения, а от животного, первобытного унижения.

От нахлынувших эмоций стоять на месте не мог. Пошёл на свой шестой этаж, тихо матерясь про себя. А в голове, как на замкнутой плёнке прокручивались её глаза.

Никак не мог понять, чем она зацепила? Где-то в районе второго этажа дошло: в её глазах словно стена стояла.

За ней пряталась она. Другая. Но какая?

“Да на хрен мне нужны тайны этой мегеры?” – тряхнул я головой, сбрасывая наваждение на площадке третьего и намеренно припомнил ощущение, когда был припечатан ею лицом в замызганную грязными руками стену.

“Интересно, к кому прилетела эта птица посреди ночи?” – остановился отдышаться.

Где-то наверху щёлкнул замок и с лёгким стуком закрылась дверь.

“Небось к хахалю, – шевельнулось внутри что-то тёмное и неприятное, отдалённо напоминающее зависть. – Повезло же кому-то приручить такую…”

Да чёрт с ней!

Эка невидаль. Девок что ли мало? Желающих ко мне в койку прыгнуть пруд пруди. Вон, новенькая анастазиолог, медитирует на меня каждую смену. Хорошенькая. Но я вроде как с Кариной. Нельзя. Узнает моментом. Полгода уже с ней. Девчонка – красотка, сексуальная, в постели огонь. Всё бы ничего, только вот начинала заводить последнее время шарманку про “серьёзные отношения” и “почему бы нам не жить вместе”.

От одной этой мысли о “вместе” в животе начинало сосать, а перед глазами вставало другое лицо – Маринки. Наша с ней свадьба и сразу развод. Всё! На этом мои мысли о чём-то “серьёзном” заканчивались, закручиваясь в тугой, болезненный узел где-то под ложечкой.

Я добрался до своей двери и с трудом вставил ключ. Рука в плече ныла.

“Нет, эта мегера не гордая лань. Лани трепетные. Самка гепарда скорее... – подумал, перебирая в голове семейство кошачьих. С ними ассоциировался её цвет глаз. – Хотя нет! Она – маньячка. Охотница на одиноких неженатых мужчин в ночных подъездах. Прикинулась хрупкой приманкой, а сама… – хмыкнул я в темноте прихожей, снимая куртку. – Да уж! Эта стерва так в стенку лицом припечатала, что сердце не то что ёкнуло, а с перепугу, кажется, в штаны устремилось”.

Контраст с покорной, всегда готовой ко всему Кариной был разительным и почему-то сводил меня с ума. Или это алкоголь запоздало кружил мне голову?

“Забудь, – приказал себе, хлопая дверцами шкафчиков в поисках кофе. – Не твоё это”.

Запястье саднило. Только сейчас увидел царапины, оставленные её ногтями. И плечо гудело.

Вспомнился сон: жёлтые глаза гепарда. Или это были глаза незнакомки?

Глава 3. Не ждали

Прошла неделя. Та ночная стычка с незнакомкой в подъезде потихоньку превратилась в смутное, слегка щемящее воспоминание. Я почти убедил себя, что этот неприятный эпизод был галлюцинацией на фоне усталости и выпивки. “Почти” – потому что плечо ещё пару дней напоминало о себе тупой болью при резком движении, а царапины на запястье затянулись лишь через несколько дней. Словно тело отказывалось забывать.

Но больше я её не видел, и всё в моей жизни снова катилось своим чередом.

Работа, как всегда, не оставляла времени на саморефлексию. “Травма” жила в своём ритме: поток сломанных конечностей, запах антисептика, пота, и внутриколлективные интриги, проблемы и заморочки. Сегодняшний вызов с ДТП был в духе лучших традиций хаоса.

Мужчину лет сорока, водителя, привезли после встречи с фонарным столбом. Скорость, судя по всему, была приличной. “Отделался” закрытой черепно-мозговой, парой рёбер и – самым интересным – открытым многооскольчатым переломом левой голени со смещением. Картина была живописная, но для нас, травматологов, скорее, рутинная.

– Здравствуйте, меня Илья Романович зовут. А вас? – спросил на автомате, проверяя, насколько пациент в сознании.

– Алек-сей, – едва слышно прошелестел тот.

Медсёстры быстро снимали с пострадавшего одежду. А его глаза, мутные от шока и боли, следили за моими движениями.

Я действовал быстро, на отточенном годами автоматизме. Осмотр, оценка состояния, рентген. Снимок лишь подтвердил первоначальный диагноз.

– Нужна операция, – коротко бросил я ординатору. – Наложим аппарат Илизарова. Готовьтесь.

В операционной царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь тихими командами и монотонным писком аппаратуры. Мои руки быстро и уверенно делали своё дело. Здесь не было места сомнениям и личным воспоминаниям. Был только сломанный сегмент кости, который нужно было собрать, как сложный трёхмерный пазл, и зафиксировать. В такие моменты я чувствовал странное, почти сакральное спокойствие. Здесь я всё контролировал. Здесь всё имело смысл и подчинялось моей логике.

Жаль, что в личной жизни всё было не так просто.

Когда последняя спица была зафиксирована, а на ноге пациента появился своеобразный металлический каркас, я почувствовал знакомую усталость – приятную, насыщенную. Работа была выполнена хорошо.

– Всё, героя на выхаживание, – распорядился, снимая перчатки. Ординатор почтительно кивнул. Этот его взгляд – полный безоговорочного доверия к моим навыкам – был той самой платой, которая часто казалась важнее денег. Здесь я был на своём месте. Царь и бог в пределах операционной.

После смены среди крутых и не очень дорогих тачек коллег меня ждал мой верный байк.

Чёрный, сверкающий хромом – верный жеребец. Шлем, рык двигателя, вибрация руля – это был лучший способ стряхнуть с себя больничную стерильность и тяжёлую энергетику страданий. Я не гонял сломя голову, просто ехал, давая ветру выдуть из головы остатки напряжения. Потом была тренировка в зале – ещё один способ почувствовать, как моё тело подчиняется мне, а сознание очищается через концентрацию и усталость. Жал железо, пока мышцы не начинали гореть огнём, вытесняя ненужные мысли о бесцельном своём будущем.

Только под душем вспомнил про Карину. Наш сегодняшний разговор с утра был коротким и прохладным. Она всё ещё дулась из-за той “бани”, и её тон красноречиво говорил: “Илюша, извиняться придётся красиво и дорого”.

Звонить не хотелось. Но набрал её номер, содрогаясь от перспективы подлизываться.

– Карин, привет. Слушай… Давай сегодня поужинаем, ну, скажем, в “Верди”? В восемь, – назвал модный ресторан, куда она давно хотела сходить, а я всё откладывал.

Пауза на том конце провода была показательной. Но я уже понял, что следом прозвучит “Да”.

– “Верди”? – переспросила, будто раздумывая. Но игривый тон выдал её. – Ну… Если ты настаиваешь… Ладно. В восемь.

– Отлично. Встретимся там, – с облегчением сбросил вызов.

Отлично. Значит, сегодня “ночь примирения” мне была обеспечена.

Оставалось заехать домой, переодеться во что-то подобающее и заскочить за цветами…

А потом можно расслабиться.

Карина сама соскучилась, я это понял по её голосу. Значит, в постели после хорошего ужина с вином она выложится по полной.

Идеальный, предсказуемый сценарий. Именно этого мне сейчас и хотелось – никаких сюрпризов.

С этими мыслями я подъехал к дому, запер байк на личной парковке и со спортивной сумкой и шлемом наперевес бодро зашагал к подъезду.

По пути перебирал свой не особо богатый гардероб, прикидывая, что надеть.

Выбор пал на тёмные джинсы и синюю рубашку – подарок Карины на двадцать третье февраля. Мы как раз только начали с ней встречаться тогда… Пусть видит, что помню.

Цветы – надо найти белые розы, она их любит…

Лифт, как назло, снова висел где-то наверху.

“Чёрт! Опять кто-то разгружается”, – подумал с раздражением. После интенсивной тренировки было в лом подниматься пешком, но пришлось.

Через пару пролётов открылось второе дыхание и к своему шестому подошёл вполне бодрым.

На площадке перед моей дверью происходило что-то странное: какая-то тётка с кучей сумок и детей давила на кнопку звонка. Длинный, не первой свежести чемодан на колёсиках был прислонён к стене. За него держались дети. Моё внимание скакало белкой с тётки на них, затем на два рюкзачка – синий и розовый, лежащих на полу.

– Вы к кому? – спросил, глядя в спину женщины. Она вздрогнула и резко обернулась.

– Ой… Илья!

Я замер.

– Света? – переспросил, кусая от напряжения щеку изнутри.

Да, это была она. Сильно растолстевшая с тех пор, как я видел её свидетельницей на своей свадьбе. Подруга Маринки, бывшей жены. Тогда она была значительно худее. Вспомнил, как она вечно невпопад хихикала. Сейчас она была похожа на себя прежнюю весьма отдалённо: тучная, уставшая, с мешками под глазами и неопрятно собранными в хвост волосами. Только по смешливым глазам и узнал.

– Привет, Жданов. Я. Что, сильно изменилась? – её голос был хрипловатым, без тени былого хихиканья.

– Ну… – я замер, оценивая её взглядом. Но решил, про “изменилась – не то слово” не говорить вслух. Всё же женщина… – Да, немного.

– Да, ладно. Сама знаю, что раздалась, – она усмехнулась, но в глазах не было веселья. – Трое родов никого не красит. Это вам, мужикам, хорошо! Штанами тряхнули – и всё. Дитё готовым видите… Ну да ладно… – спохватилась она, оглянувшись на детей, которые с интересом разглядывали меня. Мальчик – с серьёзным не по годам лицом, девочка – с любопытством, попутно ковыряя пальцем дырку на колготках.

– Открывай хату. Разговор у меня к тебе, – отошла, пропуская меня к двери.

От её слов у меня по спине скатился холодок.

Что ей надо?

Переночевать? Или денег хочет взаймы?

“Разговор у меня к тебе”, – тяжёлое и липкое предчувствие беды тучей нависло надо мной.

Интуиция, та самая, что редко, но метко стреляла, кричала сейчас: "Не открывай, Илья! Потеряй ключи! Срочно разворачивайся и беги!..."

Но не мог же я в самом деле сбежать. Это было слишком даже для меня.

– Заходи, – буркнул, провернув ключ в замочной скважине.

Первый шагнул в прихожую, пахнущую чистотой и одиночеством, и посторонился, пропуская внезапных гостей внутрь. Только сейчас присмотрелся к детям внимательнее. Мальчик… Нет, на Светку он не был похож. Серьёзный, с глазами цвета… – Бля@! – Как у меня, коричневые с зеленью. А девочка… Она проскользнула мимо, озираясь, и свет из гостиной упал на её лицо.

У меня резко защемило сердце, в висках застучало. Она была точной, миниатюрной копией… Маринки. Такие же хитрые серо-голубые глаза и милое ангельское личико. Овал лица и улыбка.

“Почему у Светкиной дочки Маринкино лицо?!” – тупил я, отказываясь принимать очевидное.

Пока я озадаченный стоял столбом, Света, кряхтя, втащила с площадки чемодан и сумки, поставила их в прихожей и закрыла за собой дверь. Щелчок защёлки прозвучал зловеще, отсекая моё идеально устроенное прошлое от светлого будущего.

Настоящее, испуганное резким звуком, вдруг издало истошное “Мя-уууу” из клетчатой сумки Светкиного багажа.

– Звездец! А это ещё что?! – схватился я за голову, глядя на бедлам в прихожей и часы на стене. Что-то мне подсказывало, что я не успеваю в ресторан к восьми.

Глава 4. Балаган

– Мя-уууу!... – продолжал взывать о помощи тот, кто сидел в клетчатой сумке.

– Света, у меня… важная встреча через час. Можно побыстрее приступить к тому, ради чего ты здесь? – взревел я, видя, что из всех находящихся сейчас в квартире спешу только я и кот-узник. Тот даже сильнее, судя по отчаянному шкрябанию. Хотелось надеяться, что он не подкоп там роет.

– Ну так ставь чайник. Не здесь же разговаривать будем, – буркнула Светлана и без приглашения прошла в кухню.

– Кота своего уйми! У меня в голове дребезжит от его завываний, – встал я в дверях, всем видом показывая, что у меня здесь не кафе, и не ночлежка.

– Кот не мой, – отрезала Света с таким видом, будто отрекалась от родственника-преступника. – Я его вообще хотела на улицу отправить. Блохастый. Но дети истерику закатили. Сказали, без Компота не поедут.

– Без чего? – переспросил я, совсем сбитый с толку, сосредотачиваясь на словах “блохастый” и “компот”.

– Компот. Это кличка его, – усмехнулась та словно я тупой.

Компот. Кот Компот. В моей голове что-то щёлкнуло, и я снова почувствовал себя мальчишкой на вокзале, которого цыганка с золотыми зубами обвела вокруг пальца, выманив все деньги, что мама дала с собой на каникулы у бабушки. Та же беспомощность, то же ощущение, что тебя взяли в осаду более хитрые и бесцеремонные противники. Только тогда я лишился денег и уехал. Сейчас же всё происходило в “святая святых” – моей личной крепости.

Пока Света хозяйничала на моей кухне, маленькая Василиса, которой, видимо, стало жаль кота, ловко расстегнула молнию на сумке и открыла дверцу переноски, спрятанной внутри. Это происходило на моих глазах, но остановить её я не успел. Полосатый зверёк резво выскочил на свободу и, прижимаясь животом к полу, метнулся в комнату.

– Звездец! – схватился я за голову и бросился следом. Но Компот оказался быстрее – юркнул за диван и там притих.

– Дядя, не клици! Ему стласно! – бросилась мне наперерез малявка с косичками.

– Света, иди и доставай кота! Мне только ваших блох здесь не хватало! – разъярённый неудачей вернулся в кухню.

– Жданов, не кипятись. Сядь, – поморщилась она. – Без тебя голова кругом, – обвела взглядом серые поверхности моей кухни, выполненной по заказу в стиле Лофт. – Где у тебя заварка? Чашки, еда. Не накормишь – тебя покусаю, – хищно оскалилась в мою сторону.

– Очень смешно, – фыркнул я.

Чай. Конечно. Что ещё нужно незваным гостям, разрушившим все твои планы, как не чашку чая? Стиснув зубы, включил чайник, достал хлеб, сыр, масло, пакетированный чай. Себе я обычно заваривал другой, но для экстренных случаев имел в запасе и такой.

Услышав лязг посуды, дети тоже прибежали в кухню. Я молча достал пачку печенья, намыл яблоки и положил на стол. Василиса сразу ухватила несколько печений и яблоко, Ярослав взял яблоко и после секундного колебания тоже потянулся за печеньем. От чая дети отказались и за стол не сели. Просто развернулись и пошли крошить печенье в моей прибранной вчера гостиной. Света даже глазом в их сторону не повела. А мне воспитывать чужих детей не было вдохновения.

Хрен с ними, пусть крошат. Завтра запущу робота. Сейчас главное – побыстрее выпроводить их. А Карина… она, скорее всего, сама опоздает. Это в её стиле.

Чайник закипел. Залил кипятком пакетик в кружке, подвинул Светлане и уселся напротив неё. Время шло. Света, не спеша, готовила себе два внушительных бутерброда.

– Ты сказала, что у тебя ко мне серьёзный разговор… – напомнил. – Говори уже. У меня дела, – поторопил её.

– Дела твои подождут, Жданов, – откусила половину от бутерброда и прихлебнула горячий чай.

Как же она меня бесила!

Проникла в мою квартиру и теперь тянула резину.

Но не мог же я её выгнать!

– Прости, проголодалась слегка, – проговорила она с набитым ртом, допивая чай. Затем отодвинула пустую кружку, вздохнула и блаженно откинулась на спинку стула. – Хорошо у тебя. Тихо… – огляделась.

– Света! – начал я терять терпение.

– Тц!... – вздохнула, облокачиваясь на стол. – Ладно. Не пыхти. Короче… – пожевала губами, размышляя с чего начать. – Маринка, царство ей небесное, померла.

От этих слов в груди у меня что-то ёкнуло. Не от боли, нет. От старой, заплесневелой обиды. Но я промолчал, решив не мешать, пусть сама расскажет.

– Толька, мужик её… машину новую купил недавно, – продолжила она. – “Обмывал” несколько дней, а потом жену решил покатать. Хорошо хоть дети в садике были. А то бы и их… прости господи, – она перекрестилась. – В общем, Толик сразу, а Маринка в больнице через неделю… Ребят я к себе сразу после аварии забрала. Маринка в сознании ещё была… просила тебя найти. Призналась мне, что беременная от тебя к Тольке ушла…

Я медленно перевёл взгляд на мальчика, который копался в рюкзачке в прихожей и смотрел на нас своими… Моими, чёрт побери, глазами! Сердце неприятно сжалось.

Глава 5. Разрушители

– Марина, когда мы расстались, сказала, что солгала мне про беременность, – проговорил я, упрямо, цепляясь за то, во что верил все эти годы. – И с этим… – сглотнул от нахлынувших воспоминаний, – “другом детства”, у неё в подсобке кафе был совсем не дружеский поцелуй. Так, почему я должен верить теперь, что ребёнок мой?! – зло прищурился.

Мне очень хотелось послать её. Разум подкидывал сомнения, шептал, что это тупой развод. Наверное хочет надавить на жалость, стряхнуть денег.

Но мне не давали покоя глаза пацана.

Я не мог с уверенностью отмахнуться от них и забыть навсегда.

– А не верь, – фыркнула Светлана, пожимая плечами. – Пусть твой отпрыск, как его мать, по детдомам мыкается.

Это был удар ниже пояса. Внутренне сжался, словно от реальной боли.

Оглянулся. Пацан всё ещё маячил в прихожей.

– Так. Ладно. Давай сначала, – проговорил, понизив голос. – Допустим… – прошептал, подаваясь вперёд. – Допустим, Ярослав мой. Кстати, когда он родился?

– Восьмого февраля. Следующего за вашим разводом года, – бойко ответила Светка, словно ожидала, что спрошу.

Мозг заработал на повышенных оборотах. Развод был в июне… Февраль… Девять месяцев… Теоретически это возможно. В голове пронеслось: “Можно сделать анализ”.

– Хорошо. Возможно. Я говорю: возможно, – пригрозил ей пальцем, видя, как та просияла. – Это легко проверить, если что… Но! – повысил голос, тыча в стену гостиной, где мелкая что-то оживлённо лепетала. – Как ты объяснишь присутствие здесь этого ангела с косичками? Или я её дистанционно зачал по невнимательности?

– За неё прости, Жданов, – Света вздохнула. – врать не буду, Василиска не твоя. Но куда я её дену? Ярик без неё ехать к тебе отказался, а у меня своих трое. Мне чужого не надо, – категорично выставила пухлую ладонь, отрицательно качая головой. – Я просьбу подруги выполнила – детей тебе доставила. А дальше – сам решай. Это теперь на твоей совести…

“У меня нет совести!” – кричало во мне моё ЭГО, но высказать протест вслух не успел: в гостиной что-то рухнуло и разразилось воплем.

От неожиданности сердце упало в пятки. Мозг, тренированный на работе, мгновенно нарисовал апокалиптическую картину: рухнула стена, или шкаф упал на ребёнка…

Вскочил, роняя табурет, и бросился в комнату.

Реальность оказалась не такой разрушительной, как рисовало воображение, но от этого не менее шокирующей. На полу возле моего рабочего стола лежала Василиса в обнимку с моим новеньким, сверхтонким ноутбуком с яблоком… а рядом валялся офисный стул. Ярослав суетился вокруг, пытаясь поднять сестру.

– Васька, ты как? – бормотал он испуганно.

Я подскочил, отодвинул мальчика в сторону и начал быстрыми движениями ощупывать тело ребёнка.

– Где больно? – легонько сжимал крошечные суставы рук и ног, отслеживая реакцию.

– Здесь бо-бо, – скуксилась, показывая на локоть.

Осторожно согнул, разогнул руку – всё в порядке. Ссадина только, но это не страшно.

– Головой ударялась? – аккуратно прощупал пальцами затылок.

Девочка не ответила. Только таращилась на меня, с интересом разглядывая.

– Нет, она боком упала, не головой, – пояснил Ярослав.

– Понятно. Больше испугалась, – заключил я, вспоминая содержимое аптечки, чтобы обработать ссадину на её локте.

Малявка тем временем ловко поднялась на ноги, прихватив с пола мой ноут.

– Э не! – усмехнулся я. – Дай-ка сюда, – протянул руку, чтобы забрать его.

– Неть! Моё! Аааа, – внезапно заверещала та, снова падая на пол, только теперь подминая гаджет под себя.

– Ё-моё! – простонал я, содрогаясь от предчувствия, что трещит под ней монитор моего крутого гаджета.

В ушах зазвенело. Терпение, и так висевшее на волоске, лопнуло.

– Ах ты, маленькая… – поднял девчонку вместе с ноутбуком, посадил на диван и попытался там отжать трофей. Это вызвало, ещё более истошный рёв. – Хватит орать!

– Не кричи на неё! Всё равно не отдаст, – со знанием дела заявил мне Ярослав.

– Моё-моё-моё! Дяяяяяяядь! – срослась с ноутом малявка, словно ей его подарили и решили забрать.

– Свет! – вспомнил про виновницу этого балагана, которая давно должна была прийти мне на помощь, но не спешила.

Я был зол. На неё, на Маринку…

А больше всего на себя, раз допустил, чтобы бывшая жена обманывала меня столько раз.

Оставив бандитку с ангельским личиком на диване в компании брата, я решительно отправился в кухню, собираясь высказать Светлане всё, что думаю…

“Я не благотворительный фонд!” – первое, что пришло в голову.

Нет, надо более убедительное что-то…

Может, денег предложить?

Но и это не решало задачу. Вряд ли Светка могла нормально присмотреть за детьми, если села поесть, а о них даже не вспомнила. И на плач Василисы не прибежала.

У неё вообще материнский инстинкт остался? Или?

Моё внимание привлекла приоткрытая входная дверь.

“Что за чертовщина?” – захлопнул машинально и направился в кухню.

– Света? – вошёл стремительно.

Глава 6. Кому-то весело

– Света? – резко вошёл я в кухню.

Тишина. Пустая кружка на столе. Табурет, отодвинутый в сторону. И никого. Только крошки от её бутерброда на моей идеально чистой столешнице.

Холодная волна прокатилась по спине. Я рванул в прихожую. Её растоптанные туфли исчезли. Только детские босоножки и кроссовки раскиданы возле обувницы.

– Сука, – выдохнул я, и это было даже не ругательство, а констатация факта.

Я распахнул дверь и прямо в домашних шлёпанцах выскочил на площадку. Кнопка лифта горела красным. Мелькнула надежда, что Света только-только ушла и если поторопиться, то можно перехватить её внизу.

Перескакивая через две ступеньки, ломанулся по лестнице вниз.

Не знаю, как не убился. В шлёпанцах – спешить верх безрассудства.

Почти добежав до первого, услышал, что лифт остановился. Дверь распахнулась. В два прыжка я преградил ей дорогу.

Но врезался во что-то другое.

– Авва-ваф-ваф!… – на уровне моего горла лязгнули кривые клыки…

– Ох, ты ж, – от неожиданности сердце едва не выскочило из груди.

– Извините, – пробормотал я соседке, с трудом удерживавшей на руках ощетинившуюся на меня тварь размером с большую крысу, но с амбициями голодного волка.

Чихуахуа!

Его выпученные от злости глаза-шарики налились кровью, и если бы не руки хозяйки, он готов был порвать меня.

– Кексик, тихо! – попыталась урезонить его хозяйка, но тот, видя, что я отступаю, распалился сильнее, перейдя на ещё более истошный лай.

“Чтоб тебя”, – надул щёки я выдыхая.

– А молодых людей надо учить вежливости, Кексик. Молодец, мальчик! Защитник мамочкин, – успел услышать за спиной, пока выбегал на улицу.

Уже начало темнеть. Я спешно окинул взглядом двор, но никого напоминающего Свету не заметил. Правда, за угол дома как раз завернуло такси, но я не сдавался.

Рванул вдоль дома, к остановке общественного транспорта.

Там меня тоже ждало разочарование. Издали увидел как, выбрасывая клубы выхлопного газа, отъехал автобус. На лавочке больше никого не осталось.

“Чёрт!” – в отчаянии простонал я, прикидывая ещё варианты догнать “кукушку”.

“Ключи от байка дома, – лихорадочно прикидывал я, чувствуя, как по спине струйкой стекает пот. – Пока туда, пока обратно…”

Да и в каком направлении искать?

Тем более, я не знал точно, на такси, или на автобусе она уехала. Да и сообщника с машиной не стоило исключать.

Стиснув зубы, побрёл к подъезду, по пути беспомощно оглядываясь. Где-то завывала сигнализация, плакал ребёнок в окне на первом этаже, и эта обыденная жизнь казалась теперь дико ироничным фоном к моему личному апокалипсису. Света забросила мне в квартиру двух детей и кота, как действующую гранату, а сама испарилась.

Лифт, естественно, был наверху. Потащился пешком, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Этажи давались тяжело. Не физически, а морально. Каждая ступенька отдавалась в мозгу напоминанием: ты идиот. Тебя опять развели. Ты остался один на один с проблемой, от которой теперь не отвертишься.

Откуда-то сверху насмешкой над моим горем доносилась весёлая детская песенка:

“– Тридцать три коровы,

Тридцать три коровы,

Тридцать три коровы –

Свежая строка.

Тридцать три коровы,

Стих родился новый,

Как стакан парного молока…”

Видимо, у соседей детская вечеринка, раз так громко и весело.

Этажом выше – ещё громче…

На площадке шестого я, наконец, понял, что дискотека у меня дома. Через приоткрытую дверь орала оглушительно моя суперсовременная акустическая система, которую я включал в разы тише раз в месяц, чтобы послушать любимый рок.

– Что за безобразие?! Вы с ума сошли?! – фонтанируя негодованием, опустилась соседка с седьмого этажа. – Молодой человек! Я внука спать укладываю! Прекратите немедленно этот балаган!

– Сейчас, сейчас всё прекращу, – почувствовал себя китайским болванчиком, пятясь в квартиру.

В прихожей не глядя скинул испачканные домашние шлёпанцы и красный от бешенства влетел в гостиную.

Картина была эксцентричной. Василиса под музыку прыгала на моём кожаном диване. Резинки с косичек слетели, волосы разлохматились, но она, кажется, была на пике счастья, подпевая в голос: “Тлидцать тли коловы!… “.

Ярослав ползал на четвереньках, тыкая за диван ручкой от моей щётки для одежды и зазывающе приговаривая: “Кис-кис-кис, Компот, выходи!”

Музыка гремела так, что дрожали стёкла в стеклопакетах.

Эти двое за полчаса умудрились устроить в моей жизни цунами. Их совсем не смущало, что они в чужом доме. Их не волновало, куда ушла Света. Им было… весело. В моей разгромленной, орущей музыкой квартире им было хо-ро-шо.

– ХВАТИТ! – заорал я так, что Василиса, подпрыгнув, шлёпнулась на зад и, спустив ноги, примерно села. Даже ладошки сложила на коленках.

Паинька, блин!

Ткнул в панель умной колонки и, наконец, наступила оглушительная, благословенная тишина. Даже в ушах зазвенело.

Ярик поспешно уселся рядом с сестрой и, взяв её за руку, настороженно уставились на меня.

А я, запыхавшийся, красный, со взъерошенными волосами, с высоты своего немалого роста сверлил их по очереди разъярённым взглядом, и совершенно не понимал, что с ними делать дальше.

В давящей тишине они сидели, прижавшись друг к другу. Маленькие и жалкие.

Сердце моё, сделав кувырок, сжалось от мысли, что они теперь совсем одни. И только от меня теперь зависело их будущее.

В своей операционной даже в самой сложной ситуации я знал, что делать.

А здесь чувствовал себя беспомощным.

Меня как лоха обвели вокруг пальца. Подбросили живую, кричащую, крошащую печенье и танцующую, проблему.

“Может, вызвать полицию? – пронеслось в голове. – Заявить о подброшенных детях”.

Но сразу представил холодные лица соцработников, детский приёмник…

Ярослав смотрел на меня испытующе, по-взрослому.

Стало не по себе. Показалось, он читает мои мысли.

Отвёл взгляд, прошёл к окну.

Надо было прямо сейчас принять какое-то решение, и не мог.

Но одно я знал точно: звонить в полицию не буду.

Во всяком случае, не сегодня.

Глава 7. Карина, Мальвина и ещё

Я стоял у окна, глядя на темнеющий двор, и чувствовал себя абсолютно разбитым. Мысли путались, не находя выхода. Детский приёмник, тест на отцовство, полиция, опека… Каждая перспектива казалась тупиковой. А в голове был полный штиль – та самая тишина, когда ум отказывался работать.

И тут в тишине взорвался мелодией мой телефон. Резкие гитарные риффы Margo “Сумасшедший Тип”.

“Блин, Карина!” – вздрогнул я словно от удара током.

Я совсем забыл про неё, про ужин в “Верди” и даже про ночь примирения.

С ужасом смотрел на экран: четверть девятого…

Сглотнул ком в горле и принял вызов.

– Илья, ты не охренел?! – голос Карины был не просто взвинченным, он был пронзительным. – Я уже замёрзла ждать тебя! Ты где?!

– Карин, извини… – начал я, стараясь говорить мягко и быстро. – У меня тут форс-мажор дикий возник. Ты даже не представляешь.

– В чём дело? Попал в пробку? – зазвучали нехорошие нотки.

– Нет, это другое. Я тебе потом всё объясню. Прости, но ресторан сегодня отменяется.

– Как?! И ты мне об этом только сейчас говоришь? Когда я тебя на улице почти полчаса прождала?! Ты… Ты знаешь, кто после этого?! – задохнулась он от возмущения, накручивала себя всё сильнее.

– Подожди! Карина, я тебе всё объясню, не злись. Приезжай ко мне сейчас, сама всё увидишь.

– Я никуда не поеду, пока ты мне толком не объяснишь, зачем, – негодовала она.

– В общем… Мне здесь подруга бывшей, детей подкинула и сбежала. И мне сейчас как никогда нужен твой совет и помощь. Зая, приезжай скорее. А то их кормить надо, а я не знаю чем.

– Жданов, ты это сейчас на ходу придумал, да? – прошипела она. – Лишь бы в ресторан меня не вести?

– Нет, нет!... Ресторан будет! Обязательно. Но в другой раз. Сегодня мне не уйти из дома. Никак. Так что бери такси и приезжай ко мне. По пути только заскочи в “Магнит”, ладно? Я тебе в телегу список скину сейчас. Купи, пожалуйста, что надо? А то у меня шаром покати в холодильнике…

На той стороне повисла мёртвая пауза. Я даже забеспокоился, не сбросил ли случайно вызов. Нет, всё в порядке.

– Карина? Ты здесь? – вкрадчиво напомнил о себе.

– Знаешь что, Жданов? – наконец услышал её звенящий голос. – Иди ты лесом! Я к тебе в кухарки и сиделки не нанималась. Понял?!

– Подожди, Карин, ты всё не так поняла! – проговорил торопливо, чувствуя, что она сейчас сбросит вызов. – Моя бывшая, мать детей… Её не стало, понимаешь? И я не знаю, что с ними делать, – вложил в голос максимум искренности и драмы, взывая к её женскому началу.

Не могла же она остаться равнодушной в такой ситуации.

Но в ответ вдруг услышал её резкий смех.

– Жданов, признавайся, ты меня сейчас разводишь, да? – проговорила с грустью. – Решил сэкономить на ресторане и придумал эту дурацкую историю про детей? Оригинально…

– Карина, это правда! У меня в квартире двое детей! И кот ещё! И я не знаю, что с ними делать! Зай, приезжай, а? – голос мой сорвался на неприятную, заискивающую нотку, и я тут же возненавидел себя за это.

– Нет уж! – отрезала она. – Дети от твоих бывших – это твои, Жданов, проблемы! Меня в них, пожалуйста, не впутывай! Разберёшься – звони. Так и быть, прощу тебе этот ресторан. А пока прости, у меня появились другие планы на вечер.

Щёлк. И тишина в трубке.

– Вот, ссу… – оглянулся на сидевших на диване детей и проглотил окончание.

В висках стучала ярость. Горячая, слепая.

“Ну и стерва ты, Каринка!” – простонал беззвучно, стиснув зубы.

Полгода я ублажал её, терпел капризы, слушал болтовню. А когда мне понадобилась её помощь, она без зазрения совести слилась.

Всё, помощи мне больше ждать было неоткуда. Пора было что-то делать самому.

Дети на диване притихли, как мыши, словно это было единственное безопасное место для них теперь. Стало неловко, ведь они слышали мой разговор с Кариной и бог знает что из него поняли.

Чувство голода, заглушённое адреналином, напомнило о себе урчанием в желудке. У детей наверняка там тоже было пусто.

– Есть хотите? – подошёл ближе.

Те синхронно кивнули.

“Так. А чем кормят детей их возраста?” – задумался я. В памяти всплыло детство и манная каша с комочками по утрам в деревне. Ещё пюре и котлеты у бабушки были вкусные. Но я сам их не жарил никогда. Ни супов, ни котлет, ни овощных пюре. Мозг врача выдавал лишь информацию о необходимом балансе белков, жиров и углеводов, что в данный момент было абсолютно бесполезно.

“Ладно, – успокоил себя. – Интернет в помощь”.

Направился в кухню и с надеждой распахнул холодильник.

Завис.

Полпачки сливочного масла, бутылка минералки, тюбик горчицы и лимон. Сыр доела Светлана, а яйца закончились утром. Я же собирался ужинать в ресторане, и за продуктами планировал заехать завтра, в свой выходной.

“Придётся идти в магазин”, – вздохнул я, прикидывая, что делать с детьми.

Рисковать я не мог. Они сегодня уже показали мне, на что способны…

Вспомнил про соседку.

Валентина Васильевна, кажется. Вполне адекватная старушка. Как-то поймала меня возле лифта и попросила помочь разобраться с приложениями в её новом телефоне. После работы зашёл, всё настроил. Мы даже чаю с ней попили.

Она не должна была отказать мне в ответной услуге – посидеть полчаса с детьми.

А заодно я рассчитывал расспросить её, чем кормить их. У неё всяко опыта в этом было побольше моего.

Заглянул в комнату. Дети вопросительно уставились на меня. Молча включил на плазме детский канал и внимательно осмотрелся. Ноутбук и планшет лежали на столе. Я ещё не проверял их рабочее состояние, но от греха подальше отнёс в спальню и убрал там в шкаф на верхнюю полку. Колонку – в прихожую. Пульты запер в ящике рабочего стола.

Ох, ещё дверь на лоджию…

Ну да ладно, не одних же я их оставляю.

– Слушайте, – постарался, чтобы голос звучал строго. – Я схожу в магазин, а вы не бойтесь, мультики смотрите. Я к вам соседку, бабушку, отправлю. Посидит с вами. Договорились?

– А мы и одни можем побыть, – важно заявил Ярослав, выпрямляя спину, чтобы казаться взрослее. – Мама договорилась, и Ваську со мной из садика отпускали. Приводил домой и сидел с ней, пока мама на смене. Она у нас кассиром в “Пятёрочке” работает… – он осёкся и поправился, – работала. Когда вечером работала – мы одни дома были.

Сердце который раз за вечер мучительно сжалось. Этот малец был слишком взрослый для своего возраста. .

Но разум был непреклонен.

“Нет уж, лучше перестрахуюсь. От греха. Чем потом огребать от соседей”.

Прихожая всё ещё была завалена багажом. Надо было всё это пересмотреть и куда-то убрать с прохода. Но это потом.

Сначала накормить и отправить спать, чтобы не мешались.

А потом всё остальное.

Ещё меня смущал кот. Я точно видел, как он проник в комнату, но больше он никак себя не проявлял.

“Может, пока я бегал за Светланой, он вышел?” – мелькнуло с надеждой.

Вышел на лестничную площадку, огляделся. Никаких животных не заметил и нажал на дверной звонок соседки.

Из-за двери доносилась музыка.

Прислушался и удивился: ритмичный бит и хрипловатый речитатив: “Хэй-хэй!...”. Узнал исполнителя. Недавно сам слушал подборку треков Макса Коржа.

Очень странно было слышать такое из квартиры пожилой женщины.

“Наверное, внук у неё в гостях”, – предположил, ожидая, когда откроют.

Музыка стихла. Щелчок замка, и дверь распахнулась.

На пороге стояла Мальвина. Именно эта ассоциация пронеслась в голове из-за синего цвета её густых волос. Но на этом сходство со сказочной героиней заканчивалось. На вид девушке было лет пятнадцать. И вместо кроткого поймал на себе дерзкий, оценивающий взгляд её серых глаз. А вместо пышного платья она была одета в короткие шорты и крошечный топик, открывающий плоский живот.

Я опешил.

– Бабушку позови, пожалуйста, – выдавил я.

Мои надежды на помощь соседки начали трещать по швам.

Барышня, не сказав даже “здрасте”, исчезла в глубине квартиры. Где-то там лилась вода и… пахло котлетами. В животе заурчало.

Послышались быстрые, лёгкие шаги. Они совсем не походили на старческие.

Но я с надеждой всё же собрался с мыслями, что сказать Валентине Васильевне, чтобы она без лишних вопросов захотела мне помочь.

Дверь приоткрылась шире. И… я забыл, зачем пришёл.

Глава 8. Итак, её зовут Людмила…

Дверь приоткрылась шире. И… я забыл, зачем пришёл.

Передо мной стояла Она. Та самая незнакомка из подъезда с янтарными глазами гепарда. “Леди Икс” – так я окрестил её тогда.

Только сейчас на ней были простые серые спортивные штаны и белая футболка, волосы собраны в небрежный хвост, а на ногах – смешные полосатые тапки.

Когда выглянула, её лицо было приветливо-милым, но по мере узнавания меня выражение поменялось на враждебно-холодное. Улыбка исчезла.

Меня бросило в жар. В ушах зазвенело. Перед глазами, с невероятной, мучительной чёткостью, пронеслись кадры той ночи: её взгляд поверх моего плеча, моя рука, скользнувшая не туда, резкая боль в плече, шершавая стена под щекой… Весь мой пьяный подкат к ней казался теперь верхом идиотизма и хамства. Я готов был провалиться сквозь этаж от одного воспоминания.

– Вы? – прошипела она, помещая в одно слово всё: “Опять ты?”, “Выследил?”, “Сейчас вызову полицию!”.

Я стоял, открыв рот, как рыба на берегу. Мозг, который только что лихорадочно составлял список продуктов и планировал, как уговорить бабушку, полностью отключился. В голове гудело только: “Она соседка? Она?!”

– Я… я не выслеживал, – выдавил, наконец, чувствуя, как горят уши и щёки. – Я к Валентине Васильевне. Простите…

– А к ней у вас что? – её взгляд стал острым, колющим. Она приоткрыла дверь чуть шире, и её глаза скользнули по мне – по тренировочным штанам и худи, задержались на татухе, которая выглядывала из-под засученного рукава. Затем её взгляд скользнул мимо, на приоткрытую дверь моей квартиры.

За спиной послышался шум и сопение. Оглянулся.

Из моей квартиры, как метеор, вылетела Василиса, следом за ней гнался Ярослав.

– Дяденька! Там всё плопало! Нициво не показывает, – радостно сообщила она мне и, не снижая скорости, заглянула в открытую дверь соседей. – Ой! А сто это? – и, не дожидаясь ответа, ловко прошмыгнула внутрь.

– Василиса! – окликнул её, но сделать шаг за порог, чтобы догнать не решился. Да и невозможно это было. “Леди икс” перегораживала собой проход.

Правда, после того как Василиса оказалась в её квартире, она растерянно отступила и с удивлением уставилась на малышку.

А та, не ведая страха, проскочила через прихожую в открытую дверь комнаты и остановилась там возле столика, на котором размещалась клетка с голубым волнистым попугайчиком.

– Ой!... Ялик, смотли какой! – во кликнула она, приплясывая от восторга. – А мозно я его поглазу? – это она, видимо, обращалась к хозяйке птицы.

“Удивительно культурный ребёнок! Даже разрешение спрашивает!” – нахмурился, сгорая со стыда за воспитание малявки.

– Ярик! Выведи сестру немедленно, – проговорил хрипло, оглядываясь за помощью к мальцу.

Тот стоял рядом, по-взрослому сложив руки на груди, и спокойно наблюдал за сестрой, не переступая порог.

На шум из кухни вышла “Мальвина”, вытирая руки полотенцем.

“Неужели у неё такая взрослая дочь! – с недоумением покосился я на застывшую возле меня девушку. – Она что, в шестнадцать родила?” – невольно прикинул я.

На вид ей было максимум тридцать. А конопатой “Мальвине” с пирсингом в носу – лет четырнадцать – пятнадцать. “Септум” – машинально вспомнил, как называется такой вид пирсинга.

Арифметика не сходилось. Или “Леди Икс” гораздо старше, чем я предполагал, либо они не мать и дочь.

Как ни странно, в этом балагане мой мозг жил своей жизнью, занимаясь подсчётами.

“Мальвина”, увидев возле клетки жизнерадостную Василису, удивлённо выгнула бровь.

– Люсь, а это кто?

“Макака”, – едва не съязвил ей, но мысли переключились на ту, кого она назвала: “Люсь”.

“Значит, не мать и дочь”, – отметил про себя, исподволь разглядывая девушку, примеряя к ней имя Людмила. Оно шло ей.

А мелкая тем временем подобно обезьянке продолжала скакать вокруг клетки с птицей. Попугай тоже разошёлся не на шутку, издавая частые и пронзительные “чирик”. Видимо, звал хозяйку на помощь.

Ярик, получив разрешение, прошёл в комнату и пытался схватить сестру за руку. Та не давалась…

– Вы извините нас, пожалуйста, – пробормотал я виновато.

– Василиса, ну-ка, немедленно дай руку брату! – прикрикнул, видя, что Ярика та не слушается.

– Вась, пошли. Нельзя тут, – взывал пацан к её совести.

– Нет! Не хоцю! – упиралась вредина. – Ааа!...

Затем как-то вывернулась и побежала в прихожую. Я уж выдохнул, решив, что у неё совесть проснулась, но мелкая вдруг ловко завернула за угол и, часто дробя пятками, побежала туда, откуда пахло едой.

“Звездец”, – набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы выдохнуть медленно.

– Простите, – снова начал извиняться я.

– Ничего, – усмехнулась Людмила, немного оттаивая. – А вы зачем пришли?

– Я к Валентине Васильевне… Хотел попросить её присмотреть за ними, пока в магазин схожу. Просто… Понимаете, детей мне сегодня подкинули. А в холодильнике пусто.

– Аа… Так вы в няньках?! – рассмеялась она, и лицо моментально преобразилось. Залюбовался. Улыбка ей очень шла. – Что же родители такие, несознательные? Могли бы и еду привезти вам, коли за детьми попросили присмотреть.

– Да… Там всё сложно, – почесал в затылке, не зная, как можно в двух словах передать ту задницу, в которую я попал сегодня.

– Ааа!... – услышал плач Василисы.

“Да боже ж мой!” – казалось, взорвусь.

Людмила без слов кинулись на крик.

– Господи! Ты что это? Горячие же! – услышал, пока шёл следом.

– Держи ручку под водой. Сейчас пройдёт, – мелкая разбойница уже стояла на табуретке и держала пальцы под струёй воды. Слёз я не увидел. Зато высунутый изо рта кончик языка старательно тянулся к носу. Кажется, занятие её увлекало.

– Ну, как? Не болит? – Людмила с тревогой разглядывала её ладонь.

– Неть, – помотала та головой, поглядывая на сковороды с котлетами, которая без крышки стояла на плите. Одной не было. И судя по тому, что “Мальвина”, которую Люда называла Настей, ползала с тряпкой по полу, мелкая обожглась, выхватив котлету из сковородки рукой.

Который раз за вечер я готов был сгореть от стыда за неё.

– Вас когда сегодня кормили последний раз? – спросила Людмила явно не у меня.

– Утром, – ответил Ярик, который стоял в дверях кухни.

“И меня утром”, – очень хотелось пожаловаться тоже, потому что от вида румяных котлет и запаха, исходящего от них, в животе позорно урчало.

– Тогда мой руки и садись за стол, – скомандовала Людмила мальчишке, потому что Василису не надо было упрашивать, она уже пододвинула к столу стул и вскарабкалась на него.

“Тц!... – сердито покачал головой я, не зная, как на это реагировать. – Этот ребёнок кажется, нигде не пропадёт”.

– Вас тоже накормить? – подняла на меня Людмила свои загадочные глаза.

– Я? Нет, спасибо, – замотал головой отступая. – Но, раз уж вы решили накормить детей, то могу я попросить вас присмотреть за ними, пока я в магазин схожу? А то, сами видите, – кивнул на детей, – на минуту оставить нельзя.

– Да, не вопрос, – достала тарелки и начала ловко накладывать в них картофельное пюре из кастрюльки.

– Спасибо. Я быстро.

Собрал волю в кулак, чтобы не согласиться сесть с ними за стол…

Глава 9. Суперзакупка

Войдя в ярко освещённый, гудящий холодильниками зал супермаркета, я на секунду застыл, обозревая огромное пространство, заполненное полками, тележками, людьми. До этого момента мой поход за продуктами был делом пяти минут: взял яйца, сыр, лаваш, пачку пельменей на всякий случай – и свободен. Иногда пиво. Сегодня этот алгоритм дал сбой.

Взяв тележку, двинулся по знакомому маршруту, собирая с полок яйца, сыр, лаваш…

Всё. Тележка выглядела жалко пустой, и у меня в голове – так же. Остановился в центре лабиринта из стеллажей, чувствуя себя полным идиотом. Что ещё? Чем кормят детей?

“Интернет в помощь” – легко сказать, но собрать в голове необходимые для блюд ингредиенты было сложно.

Машинально покатил дальше и упёрся в ряд холодильников, полных банок и бутылок. Пиво. Энергетики. Выругался про себя и развернулся.

Молочный отдел – в другом конце зала. Взял пакет молока. Потом мой взгляд упал на стеллаж с разноцветными коробочками и баночками. “Растишка”, “Агуша”, “Тёма”… В глазах пестрело от буйства красок. Фруктовый, ванильный, шоколадный… творожок, йогурт, биолакт… Я в этом не понимал ровно ничего. Что подойдёт им? Дети ведь не всё едят…

Решил действовать по наитию: сгрёб в тележку по несколько штук разного вида. Корзина начала наполняться розовыми и шоколадными коробочками.

“Каша!” – осенило меня, когда проходил возле полок с детским питанием.

“Безмолочная гречневая каша с 4 месяцев”, “Рисовая с яблоком с 5 месяцев”, – начал читать на коробках… А Василисе где-то три-четыре года. Ярику – пять. Это явно не то.

Побрёл к обычному отделу с крупами. И снова завис. Полки ломились от пакетов: гречка, рис, пшено, перловка, ячневая, кукурузная, макароны всех форм и размеров… Глаза разбегались. Манку отверг сразу – противно вспомнились комки из детства. Овсянка… Вроде нормально. Здесь же рядом увидел кукурузные хлопья. В детстве обожал их с молоком. Кинул в корзину две пачки. Рядом – мюсли. Тоже вроде полезно. Отправил туда же.

Тележка постепенно наполнялась. Но чего-то не хватало. Основного, существенного. И тут вспомнил аромат, витавший на кухне у соседки. Мелкая стащила горячую котлету прямо из сковороды… Ну, конечно! Растущие организмы – им обязательно нужно мясо! Подкатил к отделу с полуфабрикатами. Взял на свой вкус бифштексы и… пельмени. Решил, что это универсальное блюдо для детей и взрослых. Так, тогда две пачки.

“Что ещё?” – огляделся и вспомнил про овощи. Чуть не забыл.

Картошка. Морковка. Помидоры, огурцы… Яблоки – килограмм. Бананы – гроздь. Зелень… Я смотрел на свою тележку и понимал, что в последний раз я закупался в таких масштабах, когда мы с мужиками собирались на несколько дней на рыбалку.

Сладкое! Дети любят сладкое. Печенье. Шоколадку себе… и детям одну.

Кажется, всё!

Я уже направлялся к кассам, чувствуя странную усталость, как от сложной операции, когда мой взгляд поймал огромную рекламу: блаженная кошка на фоне пачки “Whiskas”. Меня словно током дергануло:

“Бляха! Кот…”

Блохастый Компот поджидал меня дома за диваном. Наверняка тоже голодный.

Начал снова растерянно озираться.

Увидел вывеску “Зоо-мир” в зале за кассами и поставил зарубку себе в мозгу: “Не пройти мимо”.

Очередь в кассу двигалась со скоростью больной улитки.

Мужественно выстоял.

Кассирша, хмурая женщина с синими тенями на веках, будто в замедленной съёмке, проводила каждым товаром через сканер. Я, скучая, переминался с ноги на ногу, разглядывал жвачки, батарейки, глянцевые журналы, которые выставляли специально, чтобы люди в очереди захотели купить ещё и их.

– Итог: пять тысяч семьсот сорок два рубля, – голос кассирши вывел меня из ступора. – Скидочная карта есть?”

Я едва не поперхнулся слюной. “Что?!” – едва не возмутился вслух, но протянул карту молча. Голос внутри саркастически процедил: “Ужин с Каринкой в "Верди" вышел бы столько. Или дешевле. ”

Детки, кажется, обходились дороже любовницы.

С пакетами наперевес потащился в “Зоо-мир”. В нос ударил специфический запах кормов и чего-то ещё неприятного.

“Мать моя женщина… – простонал я, мысленно озираясь. – Это же целая вселенная!”

Но исчезнуть в ней мне не позволила улыбчивая девушка-консультант с хвостиком на затылке.

– Здравствуйте! Могу вам помочь с выбором?

– Кот у меня, блохастый – проговорил я мрачно. – Корм ему нужен, лоток, наполнитель. И средство от блох.

– О, конечно! Я вам помогу! – защебетала та, приглашая следовать за ней. – Какая порода у вашего питомца? Возраст?

– Безродный дворянин, судя по ценам, – буркнул я, присматриваясь к белым карточкам под пакетами с кормом, на которых значились четырёхзначные числа.

– Пф! – прыснула в кулак девушка, решив, что я шучу. – И всё же… Какой возраст у вашего котика? И порода… Это важно! У них, у всех разный рацион и пищеварение.

– Тц! – закатил глаза я от этих сложностей, вспоминая бабушкиного кота в деревне. Тот ел всё! – Я не знаю. Мне его только сегодня подкинули. Но я не думаю, что он породистый.

– Какой вы добрый! Приютили бездомного, – восхитилась продавщица, и её глаза заблестели ещё ярче. – Тогда, я думаю, вам лучше купить гипоаллергенный корм премиум-класса, чтобы ваш питомец скорее адаптировался. Это наполнит его организм необходимыми компонентами, и вы увидите: шёрстка у него скоро станет блестящей. Вот этот, с лососем, просто чудесный!

Она сунула мне в руки огромную пачку с довольной мордой кота на упаковке. Ценник заставил меня содрогнуться.

– А без лосося никак? – набычился я, решив, что сам этот вид рыбы ел нечасто.

– Есть с курицей, индейкой… Но стоимость такая же будет, – в голосе девушке послышалось разочарование. Кажется, мой образ начал меркнуть в её глазах. – Надо узнать, какой он любит. Могу дать вам разный на пробу.

– Да, дайте три разных в небольших расфасовках. А то вдруг он лосося не захочет, – усмехнулся я, всё ещё надеясь, что кот у меня надолго не задержится.

– А наполнитель какой вам подобрать? У нас есть силикагель с лавандой, он лучше всего впитывает запахи и очень экономичен! Есть комкующийся, есть впитывающий. Вам какой?

Я молча и выразительно посмотрел на неё исподлобья.

– Советую комкующийся, он удобнее, как мне кажется, – затараторила та, решив, что получило добро. – Вот, этого вам хватит надолго, – достала с полки увесистый пакет. – Лоток вот этот возьмите, с высокими бортиками и сеточкой. Очень хороший. А ещё вам нужна лопатка для экскрементов, конечно. И вот ещё, новинка! Паровая массажная щётка. Котикам очень нравится! И подшёрсток хорошо снимает лишний. И вот ещё… Вы сказали “блохастый”... Нужны капли на холку от блох и клещей. И таблетки от глистов возьмите, для профилактики. И витамины, обязательно нужны.

“Звездец! Вот это я удачно зашёл”, – девушка сыпала в корзину товары, а я с мрачным сарказмом наблюдал за ней.

Кажется, меня, Илью Жданова, вроде не лоха по жизни, эта пигалица, поняв, что я профан в мире животных, искусно разводила на деньги, складывая в корзину “лучшее” для блохастого “дворянина”.

Второй консультант, женщина за сорок, стояла и безучастно наблюдала, как посетительница с мизерной собачкой самостоятельно подбирает одежду той, примеряя ей кепочки и кроссовки…

Кажется, мир окончательно сдвинулся.

Или это я сошёл с ума и мне сегодня всё снится?

Наконец, мы добрались до кассы, и я обречённо полез в карман за картой.

– Можете, кстати, поучаствовать в нашем благотворительном сборе для приюта бездомных животных? – решила окончательно разорить меня девушка, сияя обворожительной улыбкой. – Любая помощь важна!

В её глазах было столько неподдельного энтузиазма, что я уже на автомате швырнул в коробку для сбора две случайные пачки корма с полки возле кассы.

– Кажется, с курицей. Надеюсь, бездомные такое едят, – вздохнул, наблюдая, как та ловко пробивает товар.

“Талантливая девочка. Продавец-консультант, мать её! Хозяева магазина должны ей двойную зарплату платить за такую работу”, – усмехнулся про себя.

Итоговая сумма снова превзошла ожидания, и я, едва не присел на стул, рядом с кассой.

Кот Компот только что сожрал половину моего месячного продуктового бюджета.

– Приходите ещё! – жизнерадостно помахала мне вслед девушка.

“Обязательно”, – фыркнул я, поспешно удаляясь, пока она не вспомнила ещё что-то “нужное” для моего подкидыша.

Вышел на улицу. В голове гудела неприятная мысль, что такими темпами мне придётся распрощаться с идеей слетать осенью с Каринкой на Мальдивы.

“Карина… Могла бы и приехать. Нечасто я просил её о чём-то, – снова шевельнулся в душе червячок обиды.

Я шёл к дому, обвешанный пакетами, как новогодняя ёлка, и чувствовал себя не покорителем жизненных вершин, а чайником, которого сегодня поимели по всем статьям все, кому не лень.

Притом, было ощущение, что это только начало…

Глава 10. Допрос

Я занёс пакеты в прихожую и сразу отправился к соседке. Всему виной были угрызения совести: пришёл к незнакомой девушке, которую ещё неделю назад домогался в пьяном угаре, оставил на неё чужих голодных детей и ушёл. Сказал на полчаса. А прошло уже полтора.

Подкидыши были моей кармой, а я бессовестно сбагрил их на её хрупкие плечи.

Нажал кнопку звонка, очень рассчитывая, что Василиса не успела разгромить квартиру соседки.

Дверь открыла Людмила. Вошёл в прихожую, пытаясь определить по её лицу, всё ли в порядке. Что-то в ней изменилось за время, пока меня не было.

Во всяком случае, смотрела она на меня странно.

– Прошу прощения – задержался в магазине. Я за детьми, – начал с извинений, пытаясь разобраться, что не так. – И… спасибо вам огромное. Вы меня очень выручили…

– Дядя! – Василиса пулей вылетела из комнаты и повисла у меня на ноге, перебивая на полуслове. – А там Кеся! Тётя Люда выпустила его из клетки, и он летал по комнате, а потом сел на скаф и сказал: "Кеся халёсий!”. А потом меня узнал и поздоловался. А есё он пеценье моё стасил. А потом сел Насте на голову и в её волосах копался!

Василиса тараторила без остановки, размахивая руками и подпрыгивая на месте. За ней следом вышел Ярослав с припухшей щекой и довольным выражением лица.

– Кеша, это попугай, – пояснил он, перекатывая что-то во рту за другую щеку. – Он говорит, но немного.

– Ого! Вот вам повезло! – я попытался изобразить энтузиазм. – Я рад, что не скучали и, надеюсь, ничего здесь не успели сломать?

Испытующе посмотрел на Людмилу. Она стояла, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и буравила меня взглядом. Вроде не враждебно. Скорее, изучающе. Как рентгеновский аппарат, который просвечивает пациента насквозь и видит все изъяны в костях.

– Нет. Все целы, – усмехнулась она.

– Тогда, спасибо вам ещё раз, – повторил, ощущая себя не в своей тарелке. – За то, что посидели. И накормили их.

– Пожалуйста, – проговорила та сдержанно.

Я замер, теряясь в догадках.

И, кажется, до меня дошло: я ведь даже не представился. Заявился такой, оставил детей и ушёл… А она даже не знает, кто я.

“Или дети наговорить лишнего?” – промелькнуло в голове.

– Простите, Людмила, я не представился. Меня Илья зовут, – кивнул, максимально широко улыбаясь. – Жданов фамилия. Квартира, как вы успели заметить, здесь рядом. И мы… мы с вами, кажется, встречались неделю назад. В подъезде. Хочу извиниться за то недоразумение… Я вёл себя, как…

– Как хам, – договорила за меня с усмешкой.

“Блин, провалиться и не жить”, – чувствовал себя школьником в кабинете директора.

– Пьяный был. Простите.

– Ладно. Проехали, – ответила так, словно отмахнулась. – У меня к вам, Илья, другой вопрос. Скажите, а где их родители? – спросила холодно, указав взглядом на детей.

Почувствовал себя преступником на допросе.

Значит, ребята всё-таки что-то наговорили ей. И теперь Людмила чёрт знает, в чём меня подозревала?

Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Я же о ней ничего не знал. Вернее знал, что вполне могла за себя постоять.

Она снова смотрела на меня так, как тогда в подъезде. Может, решила, что я украл детей?

– Эээ… – оглянулся на ребят и запнулся.

Василиса снова ковыряла пальцем дырку на колготках, Ярослав, склонив голову набок, ждал, что я ей отвечу.

– Сейчас уже поздно, – проговорил ровно. – Детворе пора спать. Да и вам, думаю, тоже пора от нас отдохнуть. Я охотно поговорю с вами. Но в другой раз. Хорошо?

Взял Василису за руку, кивнул Ярославу и двинулся к выходу. В дверях остановился.

– И простите, совсем из головы вылетело. За ужин, за хлопоты… Сколько я вам должен? Могу на карту скинуть, могу наличкой занести. Скажите сумму.

Людмила выпрямилась. В её глазах промелькнуло что-то острое.

– Я это сделала не для вас, – отрезала она. – А для детей.

Снова она меня выставила полным ничтожеством. Аж в жар бросило.

– Я понимаю. Но всё же… – заупрямился я.

– Ничего вы не понимаете, – перебила она, сердито сверкая глазами.

“Ну, точно, гепард!”.

– Вопрос о местонахождении родителей этих детей остаётся открытым. Я жду от вас объяснений, Илья. Или, потом не обижайтесь, если к вам нагрянет полиция.

“Ну и влип я”.

Она не шутила.

– Уложу детей спать и зайду, – посмотрел в “гепардовые” глаза Людмилы исподлобья.

Она снова бесила меня!

Кого она из себя возомнила?!

Эта пигалица с хвостиком мне, Илье Жданову, диктовала условия, и я ничем не мог ей ответить.

Задыхаясь от бешенства, начал выводить детей из квартиры, но они заупрямились, активно прощались:

– До свидания, тётя Люда!... Настя, а ты к нам плидёшь?...

– Доброй ночи! – доброй феей улыбнулась Людмила им.

Наконец, дверь за моей спиной закрылась.

В прихожей своей квартиры включил свет и…

Слава богу, что я это сделал, иначе споткнулся бы об кота.

Этот мерзавец вытащил из пакета сосиски. Сколько съел теперь не узнать. Но те, что остались – все были покусаны.

– Ах ты засранец! – взревел я, хватая тапок.

Я не собирался бить его. Тем более при детях. Я только хотел шугануть его, чтобы дать понять, кто здесь главный.

Но тот прервал умывание, лениво глянул на меня и продолжил тереть морду лапой.

“Звездец! Этот наглец чувствовал себя в моём доме хозяином!”

– Да что за день-то такой?! – взревел я, замахиваясь в усатую морду тапкой.

– Ай! – пискнула Василиса, словно я целился в неё.

– Пап! Не надо!... – кинулся ко мне Ярик и, запрокинув голову, повис на руке.

Его… Мои глаза, полные слёз, смотрели мне прямо в душу.

“Это он мне сейчас? Он сказал “пап”?!” – почувствовал в ногах слабость и прислонился к стене.

Глава 11. Снова проблема

Я стелил постель детям на диване в зале и чертыхался. На нём никогда никто не спал раньше, поэтому не было ни матраса, ни белья под его размер. Простыня всё время норовила съехать, одеяло пришлось принести своё с кровати. Поймал себя на мысли, что никогда не заправлял постель кому-то кроме себя.

Принёс из прихожей чемодан и пакеты с вещами детей, поставил возле шкафа и попросил разложить их на выделенных полках. Ребята тут же накинулись на содержимое, как голодные птенцы на корм. Василиса вытаскивала платьица и бегала с ними к зеркалу, кривляясь там. Ярослав действовал методичнее – перебирал вещи, выбирая свои, и складывал их по категориям.

Ну точно – мой сын!

С долей гордости посмотрел на пацана и тут обратил внимание на пятно от сладкого на футболке. Василиса выглядела того хуже. На колготках красовалась та самая дырка, только намного больше, которую она ковыряла весь вечер. И кофточка на груди была вся заляпана.

До меня вдруг дошло: детей же положено мыть вечером. Перед сном.

"Блин", – расстроился я и пошёл в ванную.

Набрал воду, проверил локтем – не горячая? Вроде нормально. Закрыл кран и крикнул в сторону зала:

– Эй, мелочь! Идите сюда! Мыться будем!

Они прибежали на удивление быстро. Стояли в дверях ванной и смотрели на меня с разной степенью любопытства.

– Так, вопрос, – я почесал затылок. – Вы как, обычно, моетесь? В ванне или под душем?

– В ванне! – звонко объявила Василиса. – Мама меня в ванне купала. С пинкой!

– С пенкой, – поправил я машинально. – Ну, я не мама, – пробормотал себе под нос, прикидывая с чего начать. И вдруг меня накрыло. Я смотрел на мелкую в испачканной одежде, с растрёпанными косичками, и до меня медленно, но отчётливо доходила очередная проблема.

Я – не мама!

И даже не тётя.

Мыть чужого ребёнка, девочку, я вряд ли имел право без разрешения на то родителей или службы опеки.

В голове одна за другой замелькали картинки: Людмила с её рентгеновским взглядом, полицейские в моей прихожей и разбирательства... А если Васька ляпнет что-то Людмиле? Та и так смотрит волком. Вдруг неправильно поймёт?

– Пап, так кто первый мыться будет? – Ярослав дёрнул меня за руку.

Его “пап” снова медовой патокой разлилось по сердцу. Отцом я себя совсем не чувствовал, но когда он так говорил, внутри меня что-то откликалось незнакомыми ранее приятными чувствами.

– Подожди, – задумался я. – Тут такое дело… Идите пока, разберите Васины вещи, ладно? Помоги ей. А я на минуту к соседке. Скоро приду!

– А мыться? – Василиса надула губы.

– Скоро! Но пока иди в комнату. Без меня в ванну никто не заходит! Ясно? – посмотрел на них строго, – не будете слушаться – поставлю в угол вместе с котом, – напомнил для устрашения, что того так и не наказал за сосиски.

Закрыв дверь ванной на защёлку, вышел в коридор.

Я снова стоял под дверью Людмилы. Третий раз за сегодня. У неё были все основания меня возненавидеть. Но у меня не было выхода.

Позвонил.

Открыла быстро. Снова эта её поза – руки скрещены, взгляд испытующий.

– Опять вы? – без особого удивления, с лёгкой усмешкой.

– Простите! Людмила, – выпалил я на одном дыхании. – Просто мне не к кому… Тут такое... Мне нужно вам кое-что рассказать. Про детей. И мне нужна ваша помощь.

Она посторонилась, пропуская меня в прихожую.

Я прикрыл дверь и, переминаясь с ноги на ногу, выложил всё. Быстро, сбивчиво, но честно. Про Светлану, про Марину, про то, что Ярик, судя по всему, мой сын, про Василису, которую оторвать от брата невозможно, про то, что не знаю, как поступить, и надеюсь, что Светлана одумается и вернётся. Хотя бы завтра.

– А почему вы не хотите обращаться в полицию? – голос Людмилы стал острым, как скальпель. – У вас были приводы?

Я даже опешил от такого поворота.

– Нет! – выпалил я. – Никаких приводов у меня не было. Просто... Ярик, он по всему выходит – мой сын. Понимаете? Мой. И я не хочу, чтобы его забрали в детский приёмник. Я обязательно обращусь в опеку. Но сначала хочу проконсультироваться у юристов. Узнать, что и как. Чтобы не навредить ему.

– А Василиса? – она прищурилась. – Она тоже ваша?

– Нет. Не моя. Но она сестра Ярика. А он от неё ни на шаг. Вы же видели.

– И что вы собираетесь делать?

– Доказать отцовство. Усыновить Ярослава.

– А Василису? – на её глаза словно туча набежала. – Её вы собираетесь в детский дом отправить?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Она задавала чересчур прямые вопросы, на которые я пока сам себе не мог ответить. И ещё этот взгляд её. Я ещё ничего не ответил, а словно уже знала всё про меня.

– Если честно... – голос мой дрогнул. – Я пока не думал. В идеале, конечно, было бы здорово, чтобы и её удочерили. Чтобы попала в полную, нормальную семью. А мне…

Даже если захочу, вряд ли дадут сразу двух детей. Я ведь не женат… – неприятно было оправдываться. Но ведь и не пошлёшь! Это я к ней за помощью обратился, не она.

– И вообще. Я же не знаю, как с детьми обращаться. Какой я отец? – вздохнул, чувствуя себя ничтожеством в её глазах.

– Вот и сейчас, – продолжил через силу. – Детей надо мыть. Я пришёл попросить вас... Не могли бы вы помочь? Я просто не знаю, имею ли право по закону. Василиса же девочка. Чужой ребёнок...

– По закону, – перебила она жёстко, – вы сразу обязаны были сообщить в полицию о том, что вам детей подкинули!

– Да, – нахмурился, проклиная себя за откровенность с ней. – Но... Вы представляете, какой это для них был бы стресс? Они только что мать потеряли… А так, у них хоть есть немного времени, чтобы адаптироваться к переменам в их жизни. Они жили в другом городе. Служба опеки там начнёт искать их. Светлана, наверное, сообщит мой адрес, и они придут сюда. Но, я надеюсь, у меня есть несколько дней, чтобы сделать тест ДНК, получить консультацию и подготовить документы для оформления опекунства или чего там надо… А если нет возможности оставить их у себя, то я хоть подготовлю детей морально.

Людмила слушала меня и молчала. Наверно, она видела мою никчёмность в этих вопросах.