Czytaj książkę: «Девочка из тихого стекла»

**Аннотация**

С детства Ада усвоила: выживают не самые сильные, а самые тихие. Она научилась быть тенью. Стеклянной. Прозрачной. Такой, которую легко разбить — но никто не подходит достаточно близко, чтобы услышать, как она звенит от боли.

Чужие дома, чужие правила, союз без тепла, потерянный брат, тонкие шрамы на предплечьях — всё это её путь. Она не верила в любовь. Не верила в дом. Не верила, что однажды перестанет быть осколком. Но в самой глубине её всё ещё жила девочка, которая ждала чуда.

И чудо пришло. Не громко. Не сразу. Через книжный магазин, голос в трубке, чашку кофе и человека, который сказал: «Ты не сломанная. Ты — целая. Просто через трещины проходит свет».

Это не сказка о Золушке. Это история о том, как собрать себя из осколков и не порезаться. О том, как научиться любить — себя, другого, свою жизнь. От девочки из тихого стекла — к женщине-мозаике.

Для тех, кто ещё в дороге. Для тех, кто думает, что своя история никогда не начнётся.

Она начнётся.

## Пролог. Переплёты

> *«Иногда мне кажется, что моя жизнь не помещается в одну книгу. Она — целое хранилище.»*

Иногда мне кажется, что моя жизнь не помещается в одну книгу. Она — целое хранилище.

Я вижу его так: стеллажи, уходящие в темноту под потолком, и на них — тома. Все разные. Есть толстые, есть совсем тоненькие. Есть в коже, есть в бумаге, обтрёпанной по краям. Часть стоит ровно, часть перекосилась, некоторые упали и лежат, и поднимать их никто не торопится. Есть корешки серые, бесцветные — их я узнаю с первого вдоха. Хлорка и разваренная капуста. Есть другие — нарядные, они горят, как витражи в доме молитвы, куда меня водили, когда я была совсем крошкой. Есть страницы, залитые так, что буквы расползлись кляксами, и разобрать их уже не выйдет — только угадывать по силуэтам, что там когда-то было. А есть главы, написанные золотом, — они светятся словно изнутри.

Долго я не могла решить, с какого места начинать.

С той ли девочки, что стояла, упираясь лбом в ледяное стекло, и глядела на мир, который казался ей исполинским аквариумом, а сама она — мальком в тесной глухой банке? С той ли, что разучилась плакать, потому что слёзы всё равно ничего не исправляли? С той ли, что так отчаянно ждала чуда, что едва не погибла от разочарования, когда чудо так и не пришло?

Или с женщины, которая сейчас сидит за письменным столом в комнате, где пахнет кофе и старой бумагой, ощущает под пальцами тепло чужой ладони и знает: за окном её ждёт мир, который она наконец может назвать своим?

Пожалуй, честнее начать с имени.

Меня зовут Ада. В этом имени спрятано слово «первая». И мне всегда казалось, что я и есть первая попытка. Первая попытка стать хорошей дочерью. Первая попытка быть любимой. Первая попытка попросту существовать. И всякий раз эта попытка начиналась с чистого листа, в незнакомом мире, где приходилось заново учиться дышать.

Я пишу не для того, чтобы кто-то меня пожалел. Жалость — валюта дешёвая. Она не меняет ничего. Она только принижает того, кого жалеют, и приподнимает того, кто жалеет. Мне не нужна жалость. Мне нужно понимание. Или хотя бы честная попытка понять.