Czytaj książkę: «Все оттенки Одержимости»
Глава 1
Ксюша
Я искренне полагала, что философия это занятие для редких зануд, у которых либо нет личной жизни, либо уже совсем худо-бедно с фантазией. До этого года пары у нас вёл профессор, древний, как сам этот университет. Я ничуть не удивлюсь если в свои далёкие студенческие годы, он тут гастробайтором работал и лично строил всё кирпичик по кирпичу.
Каждую лекцию , этот профессор, на полном серьёзе мучил нас вопросами уровня вселенской комедии: «Есть ли у курицы волосы?» или «Существуют ли инопланетяне?». И независимо от ответа, отвечал ли ты «да» или «нет» , этот раритетный дедушка непременно вставлял своё коронное: «А вы докажите!». Поток после этого синхронно зависал, округлив глаза до размеров пятирублёвых монет.
Но в этом семестре наш «древний артефакт» благополучно отправили на пенсию, и вместо него в аудиторию шагнул Сергей Михайлович Серебров. Или, как я его мысленно окрестила в первую же секунду , наш местный ходячий секс-символ.
Ему было около тридцати. Молодой, идеально ухоженный, с подтянутой фигурой, он выглядел так, будто сошёл со страниц глянца. Ну, или из первых пяти минут очень специфического видео для взрослых. Чёрная, с иголочки рубашка, слегка закатаные рукава, обтягивающие брюки... Половина студенток филфака тут же превратилась в его преданных последовательниц, с трудом сдерживая слюни. И я, разумеется, возглавляла этот мысленный фанатский клуб, и навела на него свои справки.
С личной биографией, к слову было совсем скупо : жены нет, детей тоже. Маленький бонус в копилку судьбы. Остаётся проверить детали поскромнее. Не обременён ли он кредитами или, чего доброго, не страдает ли патологическим азартом. Вдруг этот идеал в чёрной рубашке тайком ставит все деньги в букмекерских конторах? Кто его знает.
Ночью я занимаюсь тем, что фантазировала, где его можно застать случайно? Библиотека, столовая, кафе у корпуса, кабинет профессора в часы приёма? А ещё научный семинар в пятницу. Люблю семинары. Ну, как «люблю»… полюблю, как говорится, «любовь зла — полюбишь и козла». И есть повод облачиться во что-то не совсем академическое. Он ведь прежде всего мужчина. На это, признаюсь, делаю ставку в первую очередь.
Ег сейчас, он что-то вещал о свободе воли. Его голос, бархатный, низкий, с легкой вибрацией заставлял мысли сворачивать куда-то совсем не в то русло. Я смотрела на его руки. Длинные, уверенные пальцы грациозно сжимали мел. И честно? В этот момент я больше всего на свете хотела, чтобы эти пальцы сжали моё горло. Ну или бедро. А лучше всё вместе. И чтобы тянул меня за волосы пока драит меня ра…
— Ксения Анатольевна, вы услышали мой вопрос? — его голос прорезал туман моих фантазий и заставил сильно вздрогнуть от неожиданности.
Я резко выпрямилась, почувствовав, как лихорадочно краснеют уши, и сбилось дыхание. По аудитории прокатилась волна смешков.
— Ну… я думаю, — замялась я, отчаянно пытаюсь вспомнить, о чём вообще шла речь последние пять минут. — Извините… Вы не могли бы повторить?
Серебров одарил меня таким взглядом подняв одну бровь, от которого по коже пробежал табун мурашек. А я была готова провалиться сквозь землю прямо в подвал факультета.
— Что ж, Смирнова, — тяжело вздохнул он ехидно ухмыляясь. — Оставлю этот вопрос специально для вас. На лабораторную работу. Персонально.
«Отлично, Ксюша! Пять баллов за конспирацию!» — мысленно отвесила я себе пощёчину.
Едва прозвенел звонок, я быстро сгребла вещи в сумочку и пулей выскочила из аудитории. До следующей пары оставалось двадцать минут, а мне нужно было успеть пролететь через весь университетский сквер в юркорпус. Рядом с которой находилась кофейня в которой мы с девочками часто заходили на получасовой перемене между парами. На улице уже вовсю хозяйничал осенний ветер, заставляя меня кутаться в пальто и ускорять шаг.
Телефон в кармане взвизгнул от звонка. С экрана на меня смотрела аватарка Миши.
— Да— ответила я, перешагивая через лужу.
— Смирнова-а-а… — раздался из динамика гнусавый, сиплый голос. — Скажи, что ты конспектировала психотерапию. Пожалуйста. Я готов заложить душу.
— Твоя душа и пяти рублей не стоит, что ты там продать собрался? — фыркнула я, перекладывая сумку на другое плечо. — Звучишь хреново.
— Я умираю. Пощади больного человека, скинь фото конспектов.
— За ваши денежки, исполню любой каприз, — не моргнув и глазом отчеканила я, поворачивая к главному входу юридического факультета.
— Окей, забудь про конспекты, жду обнаженную фотосессию. На шелковых простынях!
— За фотосессию на простынях ты отдашь мне свою вторую почку, бабник, — рассмеялась я. — Ладно, закину в мессенджер через пять минут. Не ной. Учи давай, завтра лабораторка.
— Спасительница моя… Если выживу, с меня кофе. И шот. Много шотов…
— Договорились. Выздоравливай, хлюпик.
Сбросив вызов, я взлетела по широкой лестнице юрфака, мысленно благодаря всех существующих богов за то, что моя следующая пара находилась хотя бы в здании рядом с кофейней. После философии мне жизненно требовался крепкий кофе. Желательно внутривенно.
Юридический факультет, как и полагалось заведению, где будущих адвокатов учили отстаивать чужие права, выглядел шикарно. Создавалось ощущение, будто на его ремонт потратили бюджет небольшой европейской страны. Я тоже изначально хотела здесь учиться. Но мой кошелёк категорически не разделял этих амбиций: стоимость контракта втрое превышала мои финансовые возможности, а баллов для поступления на бюджет мне, к сожалению, не хватило.
Протиснувшись сквозь толпу, я наконец добралась до второго этажа.
Сашка и Арина обнаружились у окна.
С Сашкой и Ариной1, которые впоследствии, к моему немалому удивлению, оказались сводными сёстрами, я сдружилась совершенно случайно. Ещё на первом курсе, в самом начале учебного года, мы столкнулись в очереди университетской кофейни.
Арина тогда куда-то спешно отлучилась, оставив Сашку одну, как выяснилось позже, всего на пару минут.
Я стояла позади девушки с необычайно красивыми длинными волосами насыщенного синего цвета. Такие волосы трудно было не заметить даже в толпе. Когда она обернулась, высматривая кого-то среди студентов с таким же потерянным взглядом, с каким маленький ребёнок ищет маму возле кассы супермаркета, я обратила внимание на широкий черный чокер, плотно облегающий её шею.
Впрочем, особого значения этому не придала. Мало ли какие украшения сейчас носят?
Но когда подошла её очередь, произошло кое-что странное.
Девушка молча достала телефон, быстро набрала что-то на экране и протянула его баристе, молодому парню с растрёпанными волосами, прыщавым лицом и выражением недовольства жизнью.
Тот мельком посмотрел на экран, нахмурился и раздражённо цокнул языком.
— Девушка! — повысил он голос. — Вы либо говорите, либо не задерживайте очередь! Что вы мне телефоном тычете?
Синеволосая замерла.
Её пальцы крепче сжали телефон, а плечи едва заметно напряглись. Она снова повернула экран к баристе, словно надеялась, что со второй попытки до этого придурка дойдёт написанное.
— Да вижу я! — рявкнул он. — Рот-то открыть нельзя? У нас тут не переписка в интернете!
За моей спиной кто-то недовольно вздохнул. Очередь действительно была длинной, а до начала занятий оставалось минут десять.
Девушка медленно опустила руку.
И только позже я поняла, что дрожала она вовсе не от страха. А от ярости.
Такой осязаемой ярости, когда человеку хочется запустить в чужую физиономию чем-нибудь тяжёлым, но он из последних сил держит себя в руках.
— Слушай, красавчик, — не выдержала я, высунувшись из-за её плеча. — А ты всегда такой охуенно приветливый или у тебя сегодня акция «нахами клиенту — получи плевок в рожу»?
Парень перевёл на меня ошарашенный взгляд.
— Девушка, вас вообще не спрашивали! Ждите своей очереди.
— А я подожду… Подожду вместе с жалобой администрации, если ты сейчас не научишься разговаривать нормально.
— Вы не видите, что она очередь задерживает?!
— Вижу, что ты её задерживаешь. Причём уже минуты две. За это время можно было три кофе приготовить, жениться и развестись. А ты всё пиздишь.
Кто-то позади меня прыснул. На что Бариста побагровел.
— Следите за выражениями!
— А ты за заказами следи, солнце. У каждого из нас своя работа.
Я демонстративно облокотилась на стойку, заглядывая в экран телефона синеволосой девушки.
Там крупными буквами было написано:
«Два больших латте на овсяном молоке, без сахара. И, пожалуйста, два круассана с миндалём».
Я медленно подняла глаза на баристу.
— Ты серьёзно?
— Что?
— Тут, блядь, четыре строчки. ЧЕТЫРЕ. Тебе их вслух прочитать или сразу репетитора по русскому нанять?
— Я прекрасно умею читать!
— Тогда какого хрена мы здесь устраиваем? Девушка заказала латте и круассан, а не попросила тебя расшифровать древнеегипетские иероглифы.
Синеволосая вдруг издала короткий беззвучный смешок. Я покосилась на неё. Она прижимала ладонь ко рту, а в глазах плясали совершенно откровенные смешинки.
О! Значит, чувство юмора у неё всё-таки имелось. Уже хорошо.
— Я сейчас администратора и охрану позову! — пригрозил парень.
— Зови. Я как раз хотела познакомиться с человеком, который доверил тебе кофемашину. Мне интересно, он тоже идиот или ты у них уникальный экземпляр?
Сзади раздался уже вполне отчётливый смех. Бариста сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.
— Что будете заказывать? — процедил он наконец.
— Девушке два больших латте на овсяном, без сахара, и миндальные круассаны, — любезно повторила я. — А мне двойной эспрессо. Без сахара, без молока и, желательно, без твоего мнения.
Он резко отвернулся к кофемашине.
Бариста назвал цену, прка я достала карту.
— За двоих.
Синеволосая тут же замотала головой и схватила меня за локоть. Я обернулась.
Она быстро застучала пальцами по экрану и показала мне сообщение.
«Не надо! Я сама заплачу!»
— Да ладно тебе, — отмахнулась я. — Считай это компенсацией морального ущерба от местного хама.
Она нахмурилась, снова что-то напечатала.
«Я серьёзно. Не нужно».
— А я ещё серьёзнее. У меня сегодня настроение благотворительное. Правда, распространяется исключительно на красивых девушек с синими волосами.
Она приподняла бровь. А потом, совершенно неожиданно, улыбнулась. Широко, открыто, так, что на щеках обозначились маленькие ямочки.
«Спасибо что сказала то чего я не могу» — появилось на экране. Я невольно улыбнулась.
В этот момент бариста с таким грохотом поставил на стойку мой эспрессо, что кофе едва не выплеснулся через край.
— Ваш заказ!
Я посмотрела на бумажный стаканчик. Потом на него.
— Спасибо, зайчик. — фальшиво нежно искривилась я. — В следующий раз, попробуй ещё и улыбнуться. Говорят, от этого еблет не трескается.
— Следующий! — гаркнул он, проигнорировав меня.
— И тебе хорошего дня!
Подхватив чашку, я отошла в сторону. Синеволосая последовала за мной, придерживая одной рукой ремешок сумки, а в другой бумажный подстаканник с напитками. На ходу она снова достала телефон и набрала сообщение.
« Можесь сидеть с нами если никуда не спешишь. Сейчас подойдёт моя подруга.»
— С удовольствием, — заверила я, сделав глоток. — Меня Ксюша зовут. — протягивая свободную руку. — Смирнова. Филфак. Первый курс.
Девушка снова улыбнулась. и повернула ко мне телефон чтобы я прочитала «Я Саша. Мы с подругой учимся на юридический.»
Я окинула её любопытным взглядом. Вблизи она оказалась ещё симпатичнее. Мягкие черты лица, выразительные синие глаза, аккуратный нос и длинные ресницы. Синие волосы красиво обрамляли лицо, спускаясь до талий. А вот чокер выглядел несколько странно, слишком широким для обычного украшения. Но я благоразумно решила не пялиться. Она пожала мою ладонь. Рука у неё, на моё удивление оказалась холодной. Я сделала ещё один глоток кофе и, немного поколебавшись, спросила:
— Слушай, а ты… не можешь говорить? Извини что спрашиваю.
Вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать, насколько бестактно он мог прозвучать. Улыбка Саши едва заметно померкла. Она отвела глаза. Несколько секунд смотрела куда-то мимо меня, на толпу студентов возле выхода, затем медленно кивнула.
И набрала:
«Не могу… Но я не немая. Это на время, у меня была операция на горло и мне запретили говорить пока я не поправлюсь»
Я почувствовала себя последней идиоткой.
— Чёрт. Прости. Я не хотела…
Она быстро замотала головой, и сделала жест пальцами что мол :«Всё нормально».
Но судя по тому, как резко изменилось её выражение лица, ничего нормального в этом не было. Я уже было открыла рот, собираясь спросить что-нибудь ещё, однако вовремя прикусила язык. Не моё дело. Если человек захочет сам расскажет.
— Извини ещё раз, — произнесла я как можно мягче. Именно в этот момент за моей спиной раздался женский голос:
— Саша?! Боже ты куда пропала?
Я обернулась. К нам стремительно приближалась девушка с тёмными кудрявыми волосами, одетая в светлое пальто. В одной руке она держала телефон, в другой папку.
— Господи, я тебя искала в кофейне, бариста сказал что ты ушла с девушкой! — выпалила она, останавливаясь рядом с нами. — Ты почему на сообщения не отвечаешь?!
Саша непонимающе взглянула на неё и полезла снова в телефон. Оказалось, она просто с утра забыла выключить функцию «не беспокоить». Показав нам телефон, она тяжело вздохнула сделав раздраженный вид. Мимика у этой девушки была богатой, и как позже оказалось, сама она тоже. Сашка была из богатой семьи, с благородной и славной, на весь город фамилией — Романова. А Арина была её сводной сестрой.
— Я Арина! — протянула мне руку незнакомка.
— Ксюша, — пожала я её ладонь в ответ. — Можно просто Ксю.
Поболтав за столиком ещё несколько мгновений, мы так и не заметили как время стремительно близилось к началу пар. Я коротко, чтобы не напрячь Сашу, рассказала в общих красках о произошедшем в кафе, на что Арина сталк смотреть на меня другими глазами.
— Он нахамил ей из-за того, что она не разговаривает?
— В общих чертах — да.
— И ты за неё вступилась?
— Ну не стоять же мне было и любоваться, как этот придурок самоутверждается за счёт девушки.
Арина ещё несколько секунд смотрела на меня. Затем неожиданно улыбнулась.
— Спасибо.
Я пожала плечами.
— Да не за что. Я вообще-то эгоистка. Просто хотела поскорее получить свой кофе.
Саша ткнула меня локтем в бок, и вновь повернула к нам телефон.
«Врёт. Она хорошая».
Позже, когда для нас стало уже в привычку несколько раз на дню встречаться на территории Университета, а также на дружеских посиделках где-то в парке или в кафе, я узнала, почему Саша молчит. Вернее, узнала лишь малую часть.
А ещё через пару недель, я так была потрясена новостью о том что совсем недавно, в июле Сашка родила мальчика. Что я стала её ещё больше уважать.
В один из поздних осенних дней, мы сидели уже за нашим столиком возле окна. Арина отошла за заказом, а я рассказывала Саше какую-то очередную университетскую сплетню, когда вдруг заметила, как она машинально поправила чёрный чокер на шее. Казалось ей в нем было неудобно, да так что он стал чесаться.
— Саш, — осторожно начала я, — можно один вопрос?
Сашка подняла на меня глаза уставшие глаза.
— Только если не хочешь отвечать, просто скажи. Ну… — осеклась я поняла что сморозила глупость, — То есть напиши.
Саша кивнула. А её тоненькие и длинные как у музыканта пальцы пальцы замерли над экраном. На этот раз она не отвела взгляд сразу. Сначала несколько секунд смотрела на меня, словно решая, насколько далеко готова меня впустить.
Через некоторое время появилось ещё одно сообщение.
«После аварии… Я бросилась к горящей машине, но упала поскользнувшись , к счастью или нет, но я не успела дойти до машины - как она взорвалась. Я вовремя успела среагировать и прикрыла лицо руками. Но не шею. Осколок крупного стекла врезался мне в горло2»
У меня внутри неприятно похолодело. И я невольно посмотрела на её чокер. А Саша заметив, невольно прикрыла его ладонью.
— Прости, — тихо произнесла я. На что она лишь пожала плечами. И вновь написала что-то в телефоне.
«Не люблю говорить об этом.»
Я лишь пожала плечами, и подалась к ней ближе чтобы обнять. На что она вздрогнула. Видимо, привыкла к тому, что после подобных признаний люди начинали засыпать её вопросами. Как? Когда? Почему? А врачи что говорят? А голос вернётся? А кто отец ее ребёнка? Последнее если честно, интересовала и меня, и как оказалась даже Арина была не в курсе. Саша упрямо твердила что у ее сына нет отца.
Я прекрасно знала, насколько отвратительным бывает чужое любопытство, особенно когда оно касается того, что тебе самой хочется забыть. Поэтому старалась не лезть лишний раз, и просто придвинула к ней тарелку с пирожным.
— На, ешь. Сладкое всегда освещает нам и душу, и жизнь. — Филосовски изрекла я. На что Саша беззвучно рассмеялась.
Вот так, постепенно мы стали близки. Поддерживали друг друга когда было грустно, и радовалась когда было хорошо. Наверное, именно поэтому нам было так легко друг с другом.
Позже Сашка, всё-таки обрела вновь позабытый ею голос, через год после нашего знакомства. Однако по её словами она его не узнала. Совершенно. Голос стал ей чужим, с хрипотцой, он ей казался куда старше чем был до этого. Но как по мне, ее голос был… мелодичным, сильным. Но наши с Ариной уговоры, на неё не действовали совершенно. Сашка упрямо твердила что ее голос стал ужасным. А позже, от Арины, я узнала что после этого Сашка впервые за долгое время заплакала в голос, у себя в комнате. Не подпуская к себе никого и отказываясь от еды. Есть через силу, ее заставлял ее брат близнец - Ник. Из за чего Арина слышала как Сашка пару раз с ним сильно поругалась. А еще пару раз всплывали какие-то имена, которые Арине были плохо знакомы.
Мать Арины вышла замуж во второй раз, за отца Саши когда им обоим было по семнадцать лет. Поэтому, как она выразилась, она плохо ориентировалась в этом тёмном лесу. А Сашка держит всё в себе.
***
—— Привет, юристы! — я остановилась рядом с ними, пытаясь отдышаться.
— Ты чего так несёшься? — Саша обняла меня одной рукой. — Опаздываешь куда-то?
— Я хотела увидется с вами быстрее, выпить кофе и так сказать забыть о своем позоре на лекций у Сереброго. У меня сегодня утро вообще не задалось.
— Что случилось? — спросила Арина.
Я прислонилась спиной к подоконнику и закатила глаза.
— Он заметил, что я отвлеклась, и спросил меня прямо при всей группе. А я ничего не слушала, залипла на него и молчала. Я чуть под парту не сползла.
— И что ты ответила? — спросила Саша, уже доставая телефон.
— Ой, даже не спрашивай… Давай сменим тему. — Замахала я руками, мысленно отгоняя от себя весь стыд.
Мы пошли в сторону кофейни. А я, мысленно переодически возвращалась к лекции Сереброва. Брр. Нет, ну почему из всех людей в аудитории он обязательно должен был заметить именно меня?
— Ладно, хватит обо мне. Как Матюша? — перевела я тему, повернувшись к Саше.
Улыбка у неё стала мягче, хотя усталость которая просвечивалась сквозь ее черные круги под глазами, никуда не делась.
— Зубы лезут. Вторую ночь, дружно всем домом, уже нормально не спим. — Саша невесело рассмеялась, и добавила, — Яна говорит, что что после таких весёлинких ночей , она пока не готова к детей в следующие лет пять.
— Мотя совсем-совсем не спит?
— Ну, бывает, что засыпает. Минут на двадцать, — она усмехнулась и покачала головой. — А потом опять просыпается. Сегодня я чуть не проспала пары.
— Хорошо, что Ян с Яной помогают, — сказала Арина, — Яна сейчас работает из дома, взяла на себя заботу над Мотей.
— Да. Яна с утра забрала его погулять, что-бы я хотя-бы кофе в спокойствий попила. — Саша ответила слишком быстро и тут же посмотрела на экран телефона. Я хотела спросить, почему она такая дергонная, но она уже что-то яросно печатала, поэтому я предпочла промолчать.
— А ты вообще ела сегодня? — вместо меня спросила Арина, Сашку. — Я не видела что-бы ты что-тот ела.
— Ела.
— Что?
Саша подняла на неё глаза.
— Булочку, по моему… — ответила Саша, но ее ответ звучал так, будто она сама себя спрашивала. Будто не помнила что и когда в последний раз ела, а за тем убрала телефон в карман. Но её телефон не унимался, пиликает и пиликал. Мы с Ариной переглянулись.
Арина недовольно поджала губы, но спорить не стала. Я тоже промолчала. Сашка могла сколько угодно улыбаться и говорить, что всё нормально, но иногда по ней было видно, что она её сейчас что-то мучает. Я и Арина знали причину, но не стали лезть с расспросами.
В кофейне мы взяли себе напитки и устроились за свободным столиком. Разговор постепенно перешёл на учёбу, преподавателей и бесконечные задания. А уже после перемены, вернувшись из юркорпуса в свою аудиторию, я едва успела упасть на заднюю парту до того, как преподаватель по языкознанию начал усыпляющую тираду.
Спустя час я была готова растекаться от уныния. Чтобы не свалиться лицом на стол, я вытащила телефон и зашла в наш общий чат с девчонками. Пальцы быстро побежали по экрану.
Я: «Я готова умолять Сереброва вести и этот предмет тоже. Умираю со скуки».
Ответ от Сашки прилетел мгновенно, и судя по скорости набора, её штормило не на шутку.
Саша: « Тебе этого Сереброва нужно поймать в какой нибудь темной подворотне и засосать. Вот и проблема решена! Скучно ей видети-ли. А у меня весело что я скоро от этого веселья откинусь к чертовой матери! Ярослав снова оборвал мне весь мессенджер».
Арина: «Он что, опять писал? Ян же вроде ясно дал ему понять что-бы тебя не беспокоить»
Саша: «Арин, он не просто писал! Он звонил сегодня весь день как скмашедший! Написал огромное полотно... Я тут что романы нанималась читать?
Арина: «Дурдом… А что пишет-то?»
Вместо длинного ответа Сашка просто скинула пару скринов в чат и мы с Ариной пологаю стал читать, так как и она на пару минут затихла.
Саша: «Боже, у меня руки трясутся...»
Я: «Ужас… Ты как? »
Саша: «Паршиво! Вышла из аудитории, потому что не могу стоять на одном месте, из за нервов. Мечусь по туалету, как конченная психопатка.»
Следом прилетает ещё:
Саша: «Я ведь… чёрт, я ведь до сих пор сдыхаю по нему! Но как вспомню через какой ад я прошла… Я так на него зла, меня просто разрывает !»
Арина: « Моё мнение ты знаешь. Тебе нужно время, такие вещи бесследно из память не вытрясешь. Да и Ян , его к дому и близко не подпустит, если ты сама этого не захочешь.
Саша: «Ксю … ты бы видела… Вчера он приехал на машине вместе с Ником и Бернардом, и увидел Матвея. Не знаю как , но он понял что Мотя его сын. А всё из за моего брата дегенерата… Я так зла на всех! Сука, как я зла. Ян до сих пор в бешенстве. У нас дома сейчас атмосфера такая, хоть топор вешай. Коля вообще ходит мрачнее тучи, огрызается на всех».
Я: «Ого, а Коля-то чего суетится? ».
Арина: «Я тебе потом сама как нибудь расскажу».
Саша: «Да что тут рассказывать Арин? Спят они.»
Я аж телефон и рук не уронила. Отправила кучу удивленных смайлов, и удосужилась получить от Арины один единственный смайл фэйспалм.
Я: « Что значит спят? С кем?». Не могла поверить я.
Саша: « То и значит! Синоним слово трахаться, если ты не в курсе. С Ником по углам трахались. И то что Арина, обсуждала со мной свои игривые похождения, когда я ещё не знала С КЕМ она спит, оставила мне психологическую травму.»
Я так и видела как Сашка печатая эти строки морщилась. Но по всей видимости, Арина ничуть не обиделась. На против, стала изощренно издеваться над Сашкой.
Арина: « Приходи обратно в аудиторию. Я тебе во всех красках расскажу как и куда, твой брат любит кончать »
Я открыла рот от изумления, чем невольно привлекла внимание лектора к своей скромной персоне. Телефон к большому сожалению пришлось откладывать, слушать скучного лектора, так и не узнав что ответила Сашка, Арине.
После пар я поплелась домой. Я жила не с матерью, упаси Боже, с этой женщиной в одном помещении я бы выжила максимум пять минут и то молча. Моим единственным тихим прибежищем была небольшая двухкомнатная квартира моей бабушки на краю города.
— Ксюшенька, это ты? — донёсся ласковый голос из кухни, едва я переступила порог и сбросила кроссовки.
В коридор вышла бабушка, миниатюрная, аккуратная старушка в фартуке, от которой всегда пахло ванилью и печёными яблоками. Единственный человек во всём мире, который искренне меня любил и защищал от выходок собственной дочери.
— Я, бабуль, — я улыбнулась, обнимая её за худенькие плечи и уткнувшись носом в её седые волосы. — Как ты? Давление не скакало?
— Всё хорошо, милая. Пирожки вот испекла. Ты совсем бледная, Ксюш. Опять училась до ночи вчера? Бедная моя. — Бабушка тяжело вздохнула и прикрыла рот маленькой сухой ладожской.
— Всё хорошо, бабуль… — со вздохом соврала я, чувствуя, как внутри колется совесть.
Бабушка понятия не имела, где и кем я подрабатываю по ночам. Для неё я была примерной студенткой филологического, которая берёт ночные смены в местном кафе. Если бы она узнала про кабаре, её доброе сердце просто не выдержало бы.
***
В детстве, мои родители никогда не баловали меня, забегаю вперед скажу что моё детство прошло можно сказать, в нищете, пока я не попала к бабушке . Папа ушёл, когда мне было четыре, и этого человека я знаю только по фотографиям, ибо совершенно его не помню. Он в один момент, просто собрал свои вещи, ничего не объясняя, и пропал, оставив нас с мамой вдвоём. А потом мы узнали от моей бабушки и папиной мамы что отца сбила фура на трассе, когда он там очутился под наркотой. Кто-то из его знакомых просто бросили там на обочину, а сами уехали. Как брошенного на произвол судьбы, котёнка. Я долго плакала и не могла в это поверить. Было невыносимо думать что твоего родного, пускай и не любимого родителя настигла такая участь.
Мама сначала пыталась справляться , устроилась на работу , приходила очень поздно. А потом у нас в квартире стали появляться всё больше и больше мужчин. Один за другим. Я смутно помню те ужасные дни, когда мама начала налегать на алкоголь , и очень скоро первый стакан превратился во второй, а потом в третий… Вскоре алкоголь стал её постоянным спутником. По вечерам, когда приходили её спутники, она просто говорила мне закрыться на ключ изнутри и не вкоем случае не открывать дверь до утра, даже если она сама попросит или я услышу крики. Я так и делала. А потом на утро, смотрела на меня пустыми глазами, в которых не были абсолютно ничего и я понимала: спасать нужно не только себя, но и её, хотя тогда я ещё не знала, как это делать , я была ребёнком. Но я опоздала, точнее не успела повзрослеть до того момента как её осудили и она попала в тюрьму. Дома у нас, на очередных гулянках, она убила человека. Ей дали пять лет лишения свободы. Мне было пятнадцать когда она вышла.
Но даже после этого, бабушка по маминой линии взяла на себя воспитание. Строгая, но с огромным сердцем, она учила меня чистоте и дисциплине. С ней я впервые узнала, что значит быть защищенной и любимой. От нее я получила всю материнскую заботу, что мне было нужно, чтобы расти здоровым человеком.
Но реальность жизни была куда суровой: учеба в университете стоила денег, а у нас их не было. Стипендия покрывала лишь мелочи, книги, иногда питание. Жить на свои мечты было невозможно. Я считала каждую копейку. Каждую. И однажды решила, что больше нет смысла ждать чуда. Если хочешь жить, нужно зарабатывать.
«Хочешь жить? Умей вертеться!» — вот вам и простая философия жизни. А своих целей я всегда добиваюсь , я просто беру и делаю! Пока другие сидят и ждут чьего то благословения.
***
Покушав и уложив бабушку спать, я закрылась в своей комнате. Быстро за собиравшись в трипыхах, я вызвала такси через приложение. За окном мелькали жёлтые фонари и редкие прохожие, а внутри машины стояла удушливая тишина, которую перебивал только тихий гудёж двигателя.
Я сидела на заднем сиденье, прислонившись лбом к прохладному стеклу. И чтобы отвлечься от параноидальных мыслей, я достала телефон. На экране горело больше десятка пропущенных уведомлений из нашего общего чата. Арина и Сашка, даже если те жили в одном доме, имели привычки всё обсуждать в общем чате, чтобы и я могла потом перечитать или прослушать голосовые. И мне не пришлось что-то пропускать. Пальцы быстро разблокировали экран, и первое, что я увидела, заставило меня буквально поперхнуться воздухом прямо в такси. Я разблокировала экран, бегло пробежалась глазами по сообщениям и сдуру, абсолютно не подумав о последствиях, ткнула пальцем прямо по присланной ссылке.
На обложке видео красовался рослый мужчина в строгих очках и белой рубашке, нагнувший над письменным столом юную брюнетку в короткой юбочке. Но оценить весь масштаб Сашкиного подкола я просто не успела.
Потому что сайт загрузился мгновенно. А звук на моём телефоне, как выяснилось секундой позже, стоял на абсолютном, максимальном максимуме.
На весь салон такси, перебивая тихий гудёж двигателя, оглушительно и сочно раздался животный, страстный женский стон, переходящий в надрывный вопль:
« О-о-о, да-а-а, профессор! Накажите меня за неразданный зачёт! Поглубже!»
И следом тяжелое, ритмичное шлёпанье кожи о кожу и мужское басовитое рычание.
Моё сердце не просто ухнуло в пятки , оно вылетело через багажник на проезжую часть.
От неожиданности и дикого ужаса я подпрыгнула на кожаном сиденье, запуталась в собственных пальцах, уронила телефон на коврик, подхватила его обратно, но вместо того чтобы убавить звук, в панике ткнула на клавишу громкости ВВЕРХ.
«ДА-А-А! ЕЩЁ! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ПРОПУСКАТЬ ЛЕКЦИИ!» — взревел динамик на весь салон с новой, почти стадионной мощью.
— Мать твою! — зашипела я, судорожно тыкая в экран заблокированного телефона потным пальцем. Экран, как назло, завис, продолжая транслировать финал азиатского порно-шедевра.
Таксист , усатый дядечка лет пятидесяти в потертой кепке, от неожиданности крутанул руль, машину слегка вильнуло на пустой дороге. Он бросил на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида. Его брови взлетели куда-то под самую кепку.
— Девушка… — абсолютно невозмутимым тоном произнёс он, плавно выравнивая авто. — Я, конечно, всё понимаю, ночные смены, тяжёлая жизнь… Но вы не могли бы такое смотреть дома? Уж наедине или нет, сугубо ваше личное дело.
— Да не смотрю я ничего такого, черт побери ! — выкрикнула я голосом, похожим на писк застрявшей в текстурах мыши, и наконец-то со всей дури зажала кнопку питания, вырубая телефон к чертям собачьим.
В машине мгновенно воцарилась катастрофическая тишина. Только мои щёки горели так, что на них можно было жарить яичницу.
— Верю, верю, — ухмыльнулся таксист, глядя на меня в зеркало уже с нескрываемым, откровенным хохотом. Заплечные усы дядечки весело задрожали. — Профессор-то хоть красивый был? А то звуковые эффекты на пять с плюсом, я аж сам молодость вспомнил.
— Это подруги! — отчаянно оправдывалась я, готова сквозь землю провалиться, сжимая в руках потухший гаджет. — Они у меня юмористы! Я им такое устрою… Это был стёб с их стороны! Шутливое видео! Ролик, так сказать, для подготовки к экзаменам!
— Ну-ну, — мужчина весело покачал головой, перестраиваясь в правый ряд. — Главное, девушка, чтобы вы эти методы на настоящих экзаменах не применяли. А то зачетки нынче дорогие.
Я зажмурилась, мысленно пообещав себе, что когда доберусь до Сашки и Арины, я лишу их пару тройку прядей волос на макушке. Причём зверским образом.
Отозвав телефон из глубокого нокаута и включив его снова, я первым делом убавила звук до нуля и только потом зашла в чат. Пальцы быстро набрали сообщение.
Я: «Саша, я тебя убью! Я включила это видео В ТАКСИ. НА ПОЛНУЮ ГРОМКОСТЬ. Таксист думает, что я сдаю сессию через стол препода. Готовь себе надгробие».
Ответ от Сашки не заставил себя ждать. Экран запестрел сообщениями, всплывающими одно за другим со скоростью света.
Саша: «Ксю, скажи, что ты сейчас пошутила! Ксю! Пожалуйста, скажи, что ты это выдумала! Ахахаха»
Саша: «Боже мой! Арина сейчас со смеху сползла по дивану на ковёр, она даже дышать нормально не может! Я даже не знала что она умеет хрюкать при смехе.»
Читать в машине длинные тирады на ходу было неудобно, да и пальцы от нервного тремора плохо попадали по клавишам, поэтому я просто нажала на кнопку вызова.
Но они видимо и ждали что я позвоню, так как Сашка ответила на первом же гудке. На той стороне провода стоял такой громкий хохот, что мне пришлось чуть отодвинуть динамик от уха.
— Ксю… Я … Сейчас уссусь от смеха — задыхаясь, протараторила Саша. — Бедный таксист, наверное, до сих пор отойти не может.
— Проверь, ничего он там в карманах не поправляет? — послышался истеричный смех Арина.
— Дуры вы! — прошипела я, нервно барабаня пальцами по запотевшему стеклу и готовясь сгореть от стыда прямо на кожаном сиденье. — Подскажите где мозги купить, я вам пару кило так уж и быть - куплю !
Мы болтали и шутили ещё минут пять, пока я расплачивалась с таксистом и выходила в прохладный питерский вечер. И тут на том конце провода раздался короткий стук в дверь и донеслось знакомое ехидное покашливание.
— Опа-ча, девчули! А что это мы тут делаем? раздался на заднем плане развязный, бодрый голос Бернарда.
— Берни, тебя не учили стучаться?! — зашипела на него Сашка.
— Я постучал! Честно-честно, ровно полтора раза, — я даже через трубку услышала как ухмыльнулся этот Чертила. — Я к Нику приехал, дай думаю загляну наверх, проверю, не скучаете ли вы тут без меня. С кем шепчетесь?
— Не с тобой, вали вниз! — отрезала Саша, но уже без злости. А потом добавила подумав, — Ладно, пойдемте тоже спустимся, а то Мотя там наверняка без нас скучает.
Пока девочки спускались по широкой лестнице на первый этаж, динамик доносил гулкое эхо их шагов и шуршание одежды.
— А где Яна? — спросила Арина, ступая на паркет гостиной.
— На кухне, кормит твоего племянника, — ответил Бернард, последнее слово тоже слегка акцентируя. Видимо он тоже про Ника и Арины уже все знал. — Кстати, этот мелкий жук, опять такое опять устроил… Не хотел есть и истерил. Няня была вся в каше измазана. Весь в папашу, Черт бы его побрал.
На заднем фоне тут же раздался мягкий, довольный смешок Яны и звонкое «Агу-у-у!» Матвея, уминающего кашу за обе щеки.
— Ты посмотри на этого предателя! — взвыла в микрофон Саша, по всей видимости, глядя на сына. — Ксю, ты слышала?! Он опять ест только из рук Яны! Я полчаса перед ним с ложкой чуть ли не танцевала, он всё выплевывал! А няню так вообще… Но стоит Яне лишь поднести ложку , как он уплетает за обе щеки! Я сейчас сгорю от обиды!
— Саш, ну ты просто слишком сильно нервничаешь, вот он твои эмоции и считывает, ласково и мудро отозвалась Яна, аккуратно вытирая салфеткой ротик малыша. — А у нас с Мотей полная гармония и взаимопонимание. Правда, зайчик?
Матвей в ответ только радостно заугукал, подтверждая каждое слово тёти.
— Вот видишь! — обидчиво проронила Саша. — Даже сын против меня!
— Ксюха! — опять загремел в динамик голос Бернарда, который пролез прямо к телефону. — Я через динамик чувствую твои ядовитые флюиды! Расскажи что-нибудь интересное, а то мы все тут стухнем.
— Бернард, завали *запрещено цензурой*. Кого-кого , но тебя слушать мне не охота, — выдохнула я в микрофон, едва сдерживая смех. — Иди чаю попей, раз скучно! Куда только Лера смотрит?
— Ну всё-всё, не рычи, — хохотнул Чертила.
— Ладно, Ксюш, мы тебя отпускаем, — произнесла Саша, забирая телефон. — Не бери в голову ничего. Просто отработай смену и не о чем не думай.
— На связи, девочки, — улыбнулась я. — Яна, накорми там этого маленького бунтаря за меня тоже!
— Обязательно, Ксюша, удачной смены! — донёсся тёплый голос Яны.
Я сбросила вызов и зажала телефон в ладони. Такси уехало, обдав меня на прощание выхлопными газами, и я осталась одна перед тёмной служебной дверью.
Глава 2
Ксюша
— Сегодня вечером ты за старшую по бару, — с таким заявлением меня встретила администратор клуба, едва я успела зайти внутрь.
— А другого персонала нету? — развела я руками, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — У меня вообще-то сегодня программа, которую мы с девчонками готовили несколько недель.
Я оглядела служебное помещение в надежде хоть где-то отыскать замену или живой взгляд кого-то из сменщиков. Никого подходящего. Вот задница. Сегодня ночью правда должен был быть важный вечер. В клуб в этот день приезжали управляющие, директор и владелицы этого и еще нескольких заведений по всему городу. Но конкретно этого клуба, в этот самый день в полночь должно было исполниться десять лет со дня открытия. Атмосфера в закулисье уже вибрировала от напряжения: все суетились, проверяли свет, полировали бокалы до зеркального блеска. И стоять сегодня за баром в эпицентре VIP-тусовки, когда на тебе висит вся ответственность за коктейльную карту и скорость отдачи, в мои планы входило меньше всего.
Да и оклад и чаевые за баром выходили в несколько раз меньше чем за одну смену танцовщицей. Ну или стриптизершей. Как хотите так и называйте, я не склонна была идеализировать свою работу. Знала что получу хорошее образование, устроюсь на нормальную работу, и пошлю Карину сразу на три буквы.
— Подождёт твоя программа, девчонки и без тебя справятся, — оглядела меня Карина с ног до головы, поморщившись так, будто увидела раздавленного таракана, а потом с пренебрежением добавила, пожав плечами: — Одной больше, одной меньше, а вот с баром будет запара без еще одного сотрудника. Да и поднабрала ты в весе… В общем, переоденься давай и марш за баром!
Понадобилась вся моя выдержка, чтобы прямо сейчас не запустить ей в голову тяжёлую стеклянную пепельницу. От её ядовитых шпилек в мою сторону внутри всё закипело. Смена обещала быть весёлой. Я изо всех сил впилась ногтями в ладони, пряча дрожь в пальцах.
Карина вечно цеплялась ко мне, пытаясь уколоть побольнее, но сегодня её слова задели за живое, ударив по самому больному. На фоне стресса я ела как ненормальная, и не могла насытить свой вечно голодный желудок. А режим питания и вовсе сделались для меня настоящей пыткой. Я оглядела себя в рядом стоящее зеркало. Отражение смотрело на меня с уставшим, бледным лицом, с кругами под глазами. Но макияж да и освещение
— Ясно, — процедила я сквозь зубы, с трудом сдерживая готовые сорваться с языка ругательства. Спорить с администратором перед самым юбилеем клуба было равносильно самоубийству — вылечу отсюда быстрее, чем успею моргнуть, а бабушкины лекарства сами себя не купят. — Будет тебе старшая по бару.
Развернувшись, я быстрым шагом направилась к служебке, чтобы переодеть рабочую блузку и завязать волосы в тугой пучок.
Внутри просторного зала уже вовсю гремела тестовая музыка, басы приятно и тяжело отдавались в грудной клетке, смешиваясь с запахом дорогого алкоголя и кальянов.
Я встала за барную стойку, механически протирая бокалы чистым полотенцем и пытаясь заглушить нарастающую панику. Руки слегка подрагивали, сказывался недосып.
— Эй, котёнок, не спи на ходу! — пронесся над ухом голос Макса, бармена из параллельной смены, который какого-то черта сегодня и он был здесь. Видать и правда запара. Макс энергично закидывал лёд в генератор. С ним у нас были хорошие отношения с самого первого дня как я сюда устроилась, это он познакомил меня со всем персоналом и инструктировал с баром в котором мне иногда приходилось работать сверхурочно.
— Без тебя знаю, — бросила я через плечо, натягивая на лицо улыбку.
***
Время уже завалило заполночь. У меня ужасно заболели ноги, а ступни ныли от тупой боли, но присесть было нельзя. Я конечно была готова к запаре, но не такого масштаба. Присесть было нельзя ни на минуту, а попросить кого-то меня заменить тоже не было возможным. Я думала на Юбилей Клуба будут присутствовать от силы тридцать гостей. Но я насчитала не меньше сотни. А сделанных мною коктейлей и налитых напитков, перевалило за две сотни — точно.
Быстро орудуя шейкером, я подала гостю фирменный коктейль «секс на пляже» и оглянулась в даль зала, чтобы перевести дух. Но кто-то толкнул меня плечом.
— Расслабься, — подмигнул мне Макс, а потом рассмеялся. — Скоро основной поток спадёт, и всё станет спокойнее. У нас, не факт, что у них.
— Ты о чем?
— Это пока они накидаются такие бодрые, а потом нам будет спокойнее работать. И посмотреть на драки.
— Какие драки? — изумилась я.
Работая в основном в танцевальном коллективе Клуба, я такие цирки еще не застала. Другое слово бармены.
— Ну как какие? Юбилей без драки как свадьба без… А-а, ну вообщем ты поняла, — сказал этот умник а потом оссекся поняв что только что сморозил, — В общем ждём махача, — покачал Макс головой.
Но наш разговор не продлился долго, так как его окликнули и пришлось выполнять заказ какой-то даме с впечатляющим декольте, что даже я украдкой засмотрелась. Я так и стояла за барной стойкой, машинально протирая стаканы, но внутри меня всё словно завязалось в тугой узел. С самого начала вечера, меня не покидало липкое, ощущение чужого взгляда на себе. Словно кто-то невидимый неотрывно следил за каждым моим движением из полумрака. Когда я танцевала на сцене, у меня не было такого ощущения, даже если на меня смотрели сотни глаз.
Я поднимала глаза, шарила взглядом по столикам, пыталась зацепиться за лица управляющих, но натыкалась лишь на пьяные улыбки, которые ни на кого не обращали внимания вокруг. И всё же спиной я буквально физически ощущала это давление. Кто-то смотрел. Изучающе, как будто раздевая взглядом. Я поежилась.
От этого нервного напряжения ладони стали влажными, и я пару раз чуть не уронила стакан. Только этого не хватало. Внутри начал нарастать глухой страх, который пробирался до самых костей, и заставлял дрожать. Я списала всё на усталость, пытаясь обмануть свое подсознание. Но легче не становилось.
— Эй, киска, зависла что-ли? — раздался над ухом щелчок Макса, выдернувший меня из липкого оцепенения. Напарник с грохотом поставил на решетку только что опустошенный шейкер и критически оглядел меня. — Я уже тут минуту распинаюсь перед тобой. — Макс осекся вглядываясь в моё лицо, — Ты бледная. Тебе налить воды?
Вместо того чтобы умилятся заботой напарника, я под баром, невозмутимо с силой наступила ему на ногу. Из за чего он зашипел. Я бы с радостью ударила его между ног, да жаль над нами стоят камеры которые контролируют каждый наш шаг. Мне один раз так влепили штраф, за то что я ударила другого сотрудника по колено, то бишь Макса. Ибо нарывался он знатно. Но Макс, благородный конь, в качестве признания вины, сам заплатил за меня штраф. А я и не очень противилась. Но драться на рабочем месте больше не стану.
— Сколько раз, я тебя просила меня так не назвать?!
— Я думал тебе нравится, — рассмеялся он, — Китти, котенок… киска. Ай! — взвизгнул он когда я его больно ущипнула в бок.
— Твою-ж… — согнулся он пополам.
— Следующий раз я тебе яйца отрежу, прокручу в миксере и подам гостям в эгг-ног. Тебе ясно? — нарочито грозный тоном сказала я, хотя мне и самой тоже захотелось смеяться.
Макс коротко посмеялся, хлопнул меня по плечу влажной от льда ладонью, и все-таки налил мне воды.
— Основной наплыв немного спал, боссы пока ушли вглубь Клуба слушать поздравительную речь ген-дира. Переведи дух пару минут, пока эти алкаши сюда снова не набежали как на халяву.
Он был прав. На пару минут у бара образовалось затишье. Толпа отхлынула в другую сторону Клуба, где руководство заведения открывало юбилейную программу. Но это затишье не принесло облегчения. Напротив, в тишине зала моё внутреннее напряжение только усилилось. Я снова почувствовала на себе взгляд.
Я резко обернулась, вглядываясь в полумрак у дальней колонны, где тени сплетались в сплошную массу. И тогда я его увидела.
Среди пару гостей, одетых по строгому дресс-коду в дорогие костюмы и вечерние платья, выделялась странная фигура. Человек стоял в тени арки, на самом краю освещенной зоны. На лице была маска закрывающая нижнюю часть лица, а поверх нее темные массивные солнцезащитные очки в плотной оправе. Сочетание маски и очков в закрытом клубе глубокой ночью выглядело сюрреалистично, и чужеродно. Если бы у меня не гуляли мурашки по телу, я бы наверное рассмеялась и обсудила с Максом, мол «какой псих, приперся в клубе в солнцезащитных очках» «ха-ха-ха». Но мне было не до смеха когда этот псих смотрел на меня в упор не меняя позицию головы, как и его тело. Фигура не двигалась. Человек стоял неподвижно, и мне сквозь темноту казалось, что стёкла очков устремлены прямо на меня.
Внутри всё вновь похолодело. Кровь прихлынула к щекам, а пальцы судорожно впились в край деревянной столешницы. Мне стало трудно дышать. Я застыла, не в силах отвести взгляд от этой зловещей фигуры, затерявшейся среди элиты.
— Эй! Земля вызывает Ксюшку! — Макс неожиданно щелкнул пальцами прямо перед моим лицом, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Он проследил за моим застывшим взглядом вглубь зала, но ничего примечательного там, судя по всему, не увидел, лишь скептически изогнул бровь. — Ты чего вылупилась на пустой угол? Призрака увидела или приведение в темноте мерещится?
— Смотри, там какой-то тип мутный. Постоянно на меня смотрит. Он у арки, в тёмных очках и в черной маске, — с трудом выдавила я, шумно выдохнув и вытирая ладони о фартук, показала Максу направление лишь глазами.
Макс нахмурился.
— Где? — стал вглядываться он в толпу. — Там никого нет. Ты точно ничего не употребляешь? — выгнул он и без того выгнанную бровь.
— Добрый вечер! — низкий голос просвечивающийся сквозь музыку, заставил нас обоих вздрогнуть.
Макс бросил что-то нецензурное, отлично рифмующееся со словом «мать» и комично схватился за сердце.
— Извиние, — спешно осёкся Макс. — Добро пожаловать! Что желаете из напитков? — его улыбка стала дежурной.
А я смотрела на человека за барной стойкой, и не могла вымолвить не слово. С Максом сейчас разговаривал тот самый что сегодня весь вечер незримо наблюдал за мной. Я и не заметила как он подошел к бару.
— Добрый, — скупо поздоровался человек в маске. — Там у вас за баром есть виски двенадцатилетней выдержки. Вот его и налей!
Незнакомец без особого интереса достал телефон и принялся что-то в нем печатать, терпеливо ожидая пока ему нальют напиток. Я повернулась, пытаясь незаметно уйти к противоположной стороне стойки, как незнакомец меня окликнул, не поднимая головы.
— Ксения, я так полагаю?
Он знает моё имя? Хотя чего мне пугаться, у меня же на бейджике написано. Я мысленно заставила себя собраться с силами и подойти к незнакомцу.
— Почему вы не на сцене? — спросил незнакомец после того как Макс опустил его стакан на барную стойку.
— Мне… — замялась, — Мне сегодня вечером поручили работать за баром.
Я смотрела на него но из за стекла очков, я не понимала, он смотрит на меня или ещё куда-то.
— А я ждал сегодня твоего выступления, я ведь только ради этого и приехал. — Ошарашил меня мужчина, а за тем снял маску с нижней части лица и стал пить налитый ему виски. Его губы смеялись, а у меня задрожали колени, я засмотрелась на его губы и нижние черты лица и не понимала в чем дело. Он казался мне знакомым, и голос… Будто я его уже где-то слышала, но моя память меня подводила в край.
— Извините что спрашиваю… Но откуда вы меня знаете?
— Я со-владелец клуба.
Я чуть там не присела, я конечно знала что здесь, на этом вечере собралось всё руководство и владельцы. Но тот факт что со-владелец будет знать меня, как рядового сотрудника, почти-что лично повергло меня в шок.
— Извините за мою наглость. Но вы так и не ответили на мой вопрос, — я усмехнулась, — Откуда вам знать что я вообще танцовщица? Ведь на моём бейджике этого не написано, а по мимо меня, в этом Клубе ещё двадцать девушек работают.
— Тебя сложно не заметить. — Мужчина поднял бокал, и обратился к Максу который всё это время стоял рядом и полагаю офигевал не меньше меня. — Жуков, налей и Ксений бокальчику. Или может шампанского? Что желаешь?
— Но я на работе… — Начала возражать я размахивая руками.
Мужчина резко встал, на что я вздрогнула, а Макс напрягся. Все мои опасения рассыпались прахом когда незнакомец осторожно касаясь верхней части моей груди расстегнул мой бейджик и спрятал к себе в карман пиджака.
— Теперь нет. — Оборвал меня он.
Я было открыла рот как рыба. В моей голове пронеслись сотни мыслей, от того же увольнения. Но мужчина меня перебил.
— На сегодня твоя смена окончена.
— В каком смысле окончена? — запаниковала я, — Я что-то сделала не так?
Макс за моей спиной шумно вздохнул, но я лишь махнула рукой, мол, всё под контролем.
— Успокойся Ксения. Я просто хочу провести с тобой время и поговорить, ничего из ряда вон выходящее, — поднял он руки в миролюбивом жесте, а за тем продолжил бархатным голосом. — Ничего неприличного предлагать не буду. Жуков … — на секунду он затих видимо всматривался в бейджик Макса, — Максим. Справишься без неё?
Он как будто и спрашивал Макса, а как будто и ставил перед фактом, что мне придётся уйти с рабочего место. Я переглянулась с ним секунду, и Макс коротко кивнул.
Мужчина встал из за барной стойки и сделал мне короткий жест следовать за ним. Он вёл меня на второй этаж к застекленным балкончикам, рядом с которых были расположены кожаные кресла, и такие-же стеклянные столики. Мужчина чьё имя я так и не узнала, вальяжно присел и сделал мне жест садится к нему напротив. Музыка раздавалась откуда-то снизу, так чтобы находящиеся на втором этаже, могли спокойно разговаривать, а не перекрикивать друг друга.
— Что-ж Ксения, — начал незнакомец, и как будто прочитал мои мысли, он представился протянув через стол — руку, — Моё имя Север.
Как как? Я аж чуть не присела.
— Ну тогда меня Юг зовут, — нашла я смелость пошутить и протянула ему ладонь в ответ. Господи, как бы меня от моих же шуточек мне сегодня-же не собирать манатки и на выход.
Но мужчина вновь меня удивил, он басом громко рассмеялся запрокинув назад голову.
— Юг, значит? — смеялся мужчина, — Остроумно, что сказать.
— Извините.
— Не-е-ет! — замахал он руками, — Не смей извиняться. Лучше расскажи о себе.
«Он так со мной заигрывает?» Боже что за мысли? Я поежилась, и боялась сделать или сказать что-то не то и разозлить хозяина клуба, а за тем вылететь отсюда. С другой стороны, вдруг он воспримет мой страх за слабость и предложит мне его… так сказать «обслужить». Я взяла себя в руки.
— Ладно. Но можно узнать вашу причину столь большого интереса к моей персоне?
— Оу, обычное любопытство.
Нам принесли ведерко со льдом и шампанским. Когда я посмотрела что за шампанское, я обомлела. Не то чтобы я себя не ценила, но бутылка Арман де Бриньяк Голд Брют говорила о том что этому человеку явно что-то надо.
Официантка, которую я, так сказать, знала в лицо. Ещё бы — я здесь работаю. Она разлила по высоким бокалам шипучую жидкость из золотой бутылки, мило улыбнулась и удалилась, пожелав нам хорошего вечера. А меня оставила гадать, какие же слухи сегодня поползут по клубу. Даже думать не хочу.
Свет софитов украдкой касался лица «Севера». Мне даже было неудобно называть его так — куда привычнее было бы просто «босс». Свет подчеркивал резкие черты его лица: высокие скулы, жесткую линию губ и очерченные крылья носа. А несколько раз я замечала в стеклах его очков собственное отражение.
Я отпила холодное, слегка покалывающее язык шампанское, но это не помогло. Внутри всё равно всё горело.
— Ты молчишь, Ксения, — произнес он, слегка наклонившись вперед. Его локти легли на стеклянный столик. — Изучаешь меня? Или пытаешься сообразить, в какой момент убежать?
Его голос: бархатный, низкий тембр с легкой, еле уловимой хрипотцой, в тишине второго этажа, звучал до боли, до зубовного скрежета знакомо. Я словно снова сидела на задней парте душной университетской аудитории, сгорая от стыда под чей-то чужой пристальный взгляд.
Я моргнула, отгоняя наваждение. Бред. Мало ли в городе мужчин с низким голосом?
— Скорее второе, — честно призналась я, нервно крутя в пальцах тонкую ножку бокала. — Знаете, когда совладелец заведения посреди грандиозного юбилея срывает с рядовой танцовщицы бейджик и утаскивает на VIP-балкон поить элитным шампанским… у любой нормальной девушки в голове проносится весь спектр сценариев: от увольнения до совместной ночи.
Север тихо, раскатисто рассмеялся.
— Совместная ночь? Громко сказано, Ксюша, — хмыкнул он. — Хотя признаю, в наше время трудно доверять незнакомому человеку… Но причина проста: если бы я оставил тебя за баром, ты бы до утра упала без сознания. Я же видел, как у тебя дрожали руки. Ты бледная как смерть. Давно нормально не спала? И для чего такая умная девушка работает в такое время суток вместо того чтобы спать и учиться? Родители не обеспечивают?
От такой прямоты я даже растерялась. Все защитные барьеры, которые я выстраивала вокруг себя годами, работая в этом клубе и отбиваясь от сальных шуточек гостей, начали трещать по швам.
— Извините, но это уже не ваше дело, — выпалила я резче, чем планировала, и тут же прикусила язык. Твою мать, Ксюша, ты забыла с кем разговариваешь?! Сейчас он щелкнет пальцами, и ты точно полетишь отсюда.
Но Север не разозлился. Он лишь откинул руку на спинку кресла, задумчиво вертя в другой уже пустой бокал.
— Ты права, формально, не мое, — тихо согласился он. В его голосе вдруг исчезла та напыщенность, сменившись обволакивающей мягкостью. — Но мне невыносимо смотреть, как красивая, умная девчонка пашет на износ. А еще танцует полуобнаженная крутя почии что голой жепой вокруг похабных мужланов. Для чего тебе это?… Ты явно создана для другой жизни.
Я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Этот разговор стремительно переставал быть безопасным.
— Другой жизни? — я горько посмотрела на пузырьки в бокале. — Знаете, Север, легко рассуждать о высоком, когда у тебя в кармане безлимитные карты, а твой личный счет исчисляется шестизначными суммами. Я не знаю вас и то как вы этого добились, но не стоит судить других. Я так зарабатываю на жизнь, потому-что у меня другого выбора нет…Мне не нужна ваша жалость. — Я выговорила это на одном дыхании, выплевывая слова, как мелкие осколки. — Дома, у меня лежит бабушка, которой каждый месяц нужны дорогие лекарства. И учеба в университете сама себя не оплатит. Так что спасибо за заботу, но моя «другая жизнь» пока что состоит из того что — я изобразила кавычки пальцами, — «Кручу голой жопой» перед другими.
— А твои родители…? — протянул Север.
— Их нет… И повторюсь, мне не нужна ничья жалость. А если у вас на сегодня это все вопросы, я пойду! — резко встала я с дивана, и направилась в туалет, как меня громко окликнул Север.
— Ксения!
Но я его не слушала. Я подбежала в женский туалет, на ходу толкнув дверь так сильно, что она гулко ударилась о плитку. Залетев в первую попавшуюся кабинку, я с силой повернула задвижку и прислонилась спиной к холодной деревянной двери, закрыв рот ладонью.
Плечи затряслись. Слёзы брызнули из глаз сами собой.
Зачем я это сказала? Какого чёрта меня понесло вываливать наизнанку душу первому встречному? Пусть он трижды владелец клуба. Гордость? Да какая к чертям гордость, когда ты в чужом заведении истерично ревешь в кабинке туалета, как последняя дура, потому что тебя в очередной раз ткнули носом в твою же нищету и обнаженку?
Я сползла спиной вниз по стене, обхватив колени руками, и зарылась лицом в сгиб локтя, стараясь заглушить рвущиеся наружу всхлипы. В зеркале над раковиной сейчас, наверное, красовалось лицо законченной психопатки: размазанная тушь, красные глаза и перекошенный от обиды рот. Прекрасный финал юбилейного вечера. Браво, Ксюша!
Прошло минут пять, прежде чем дыхание хоть немного выровнялось. Я уже собиралась встать и умыть лицо холодной водой, как в пустом помещении уборной раздался тяжелый, размеренный стук шагов.
Кто-то вошел в помещение.
— Ксения, — раздался из-за двери кабинки тот самый бархатный, низкий голос.
У меня внутри всё сжалось. Он что, пошел за мной?! Стыд и жалость к себе захватили мой разум, и мне вдруг стало стыдно от самого наличия таких чувств. Я бы хотела быть бесчувственной тварью и творить что вздумается все только ради своего счастья, и не думать о других. Сколько раз я ломала себя, заставляя выйти на сцену и не смотреть ни на кого вокруг. В итоге через время я научилась обманывать мозг. Когда я выходила на сцену я представляла что это всего-лишь мои фантазий, и мысленно думала о тех деньгах что мне отдадут в тот день после смены.
— Уходите! — выкрикнула я осипшим, сорванным голосом, вкладывая в это слово всю накопившуюся злость. — Оставьте меня в покое! Я не собираюсь перед вами оправдываться!
— И не нужно, — ответил Север. Он не пытался дернуть ручку или выломать дверь. Его шаги стихли прямо у перегородки нашей кабинки. Мужчина просто стоял по ту сторону тонкого пластика, и от этого физического присутствия воздух в замкнутом пространстве мгновенно стал гуще. — Я не собирался тебя обижать, Ксюша.
Я замерла, прислушиваясь к каждому его вдоху. Господи, этот голос… Ну почему он звучит так пронзительно знакомо? Где-то я его уже слышала. Не в клубе точно. Мозг лихорадочно цеплялся за обрывки воспоминаний, но усталость настойчиво стирала все подсказки.
— Я хочу тебе помочь… Я не хотел тебя обидеть, поверь. — Север вдруг затих, а затем продолжил низким, успокаивающим голосом. — Я попросил кого-то оставить тебе визитку в кармане твоей куртки и записка. Позвонишь, и мы обсудим детали.
— Нам нечего обсуждать! — отрезала я сквозь всхлипы, — Я не собираюсь становится чей-то шлюхой по первому зову!
— Господи, ты действительно не так поняла, Ксения! Впрочем, успокойся, оденься и езжай домой и отоспись. На целую неделю у тебя оплаченный больничный. Буду ждать звонка. — На этом послышались затихающие шаги, видимо Север ушел. А я еще минут пять просидела в туалете, умывая лицо а за тем пошла в раздевалку где меня встретила раскрасневшийся от гнева Карина.
— Что ты сделала?! — закричала она на меня.
Я опешила и непонимающе покачала головой.
— Север Михайлович был сам на себя не похож! Сказал отпустить тебя домой на больничный.
Север Михайлович? Да ну бред. Не может такого быть. Я так и продолжала смотреть в стену от шока, наконец вспомнив откуда я услышала этот голос.
— А какая фамилия у Севера Михайловича? — спросила я у Карины. Вдруг я ошиблась… Карина замерла.
— Тебя сейчас это волнует?! Кто твои смены будет отрабатывать? — заорала Карина ещё громче махая руками.
— Какая. У него. Фамилия? — отчеканила я каждое слово.
— Серебров его фамилия!
