Беги, Люба, беги!

шая меня растянуться на полу во весь рост.

Я сцепила пальцы и поёжилась. В горле прочно обосновался горький пульсирующий комок. Стащив с плиты остывший чайник, я налила в чашку воды. – Не могу больше… – с трудом сделав глоток, я всхлипнула. – У меня сил нет… Когда только это всё кончится?! В коридоре послышались шаги. В проеме кухонной двери образовался красавец-мужчина, дипломированный адвокат и по совместительству мой супруг. Одарив меня сверкающей презрительной улыбкой, он поправил воротничок белоснежной рубашки и усмехнулся: – Хоть сию же секунду… Что, поискать свидетельство о браке? Глядя в умопомрачительные сливовые глаза, я судорожно сглотнула, с превеликим трудом

говорила: пошли его к чёртовой бабушке, пока детей у вас нет! Молодая баба, красивая… Плюнь, разотри и пусть он сидит на той проклятой даче, пока не посинеет! А ты отправляйся в Германию, и думать о сукином сыне забудь! Затолкнув в кухню, Лидка усадила меня на табуретку. Она так разошлась, что я прямо заслушалась, временно упустив из виду, что всё это касается лично меня. Пока Лидка размахивала руками, остались на определителе: твой, Ферапонтова

проведать! Коля покладисто покивал. По дороге к проходной мы говорили о Лидке

– Ясно, – протянул Тигрин, после чего снова задумался надолго. – Тогда поступим так: я приеду завтра к одиннадцати… – Но у меня завтра приём с десяти! – Что с десяти? – переспросил он таким удивленным тоном, что я сразу заволновалась, не сказала ли какой глупости. – О чём вы говорите