Czytaj książkę: «В разводе. Лоскутное одеяло сердца»

Глава 1

Судьба любит пошутить.

Не знаю, чем я думала, когда согласилась прийти на встречу выпускников нашей группы? Однозначно – я не думала ни о чём вообще в тот момент!

Вероятно, случилось затмение или Меркурий внезапно мигнул в своём ретрограде Венере, но факт остаётся фактом. Странным чужеродным ветром меня занесло в этот небольшой ресторанчик, причем в совершенно не том виде и настроении, чем собравшиеся.

Тем не менее, вот она я, совершенно потерянная и ошеломлённая, сижу за одним столом среди смутно знакомых мне людей и нервно покручиваю в руке бокал с уже нагревшимся шампанским.

Что я здесь делаю?

Всё случилось как-то автоматически, практически без участия моего мозга. Как это часто происходит, когда мы с Агатой собираемся вместе. У моей подруги феноменальная способность вляпываться в истории. Хотя на этот раз, похоже, вляпалась я.

Я не люблю встречи выпускников и всегда их избегала. Ни школьных, ни университетских приятелей у меня, в принципе, не осталось, если не считать Агату. Мне всегда не очень понятна подоплёка подобных сборищ. Зачем? Через десять лет после выпуска показать себя и посмотреть на других? Похвастать своими достижениями? Неужели больше не перед кем?

В общем, всегда избегала подобной ярмарки тщеславия.

Но не в этот раз. Сегодня подруга втянула меня на странный праздник почти чужих мне людей, а сама сбежала «на минутку». Минутка затягивалась, и я начинала потихоньку раздражаться.

Наша группа не была особо дружна, и я плотно не общалась, даже когда мы учились, с большей частью сокурсников. Студенческая жизнь, как о ней говорят многие, прошла мимо меня. Так зачем сейчас изображать интерес и радость встречи?

- Мира, что ты сидишь, как неродная? Давай я подложу тебе салатика? И шампусик обновим! – потянулся за бутылкой мой сосед, грузно вставая со стула.

Он представился, но я не запомнила его имя и сейчас мучительно пыталась вспомнить, чтобы увернуться от ненужных ухаживаний. Вадим? Валера?

- Как ты живёшь, принцесса? Не жалеешь что сбежала из столицы? – продолжал светскую беседу неопознанный одногруппник, булькая в мой бокал шампанское под самый край.

Раздражение плеснуло по нервам. Ехидство и злость копятся во мне, и я ничего не хочу с ними делать. Не считаю нужным.

- Извини, я не очень помню, как тебя зовут, – начала я говорить, выплескивая накопившееся недоумение и поднимаясь со своего места.

И замолчала на полуслове.

Божечки, лучше бы я сидела! Авось за широкой спиной неизвестного «Валеры» я могла бы спрятаться и, позднее, тишком сбежать подальше отсюда!

Потому что в зал вошёл Никита Крылов. Наш неизменный староста и мой бывший муж. Вошел и остановился, споткнувшись о мою нелепо возвышающуюся фигуру.

Ник прикипел ко мне взглядом с первого мгновения. Ещё бы, не каждый присутствующий в зале приветствовал вошедшего героя стоя. И по тому, как потемнели глаза бывшего мужа, сразу стало ясно, что Никита ничего не забыл и зол на меня сильнее прежнего.

Я, скажу честно, застыла под его взглядом соляным столбом и забыла, как дышать. Потерялась во времени и пространстве. Зрение странным образом трансформировалось, отсекая лишнее и фокусируясь только на Никите.

Я видела его как сквозь увеличительное стекло, словно не было между нами расстояния, словно Ник стоял прямо передо мной.

И смотрел, как смотрят на злейшего врага.

Глава 2

Прошедшие годы пошли ему на пользу.

Из харизматичного и очаровательного молодого человека Никита Крылов превратился в красивого мужчину. Он заматерел. Разворот плеч стал шире, на высоком лбу наметились две параллельные борозды морщин, виски посеребрило, модная миллиметровая щетина делала лицо жёстче и, пожалуй, старше. Но римский гордый профиль всё так же доминировал на скульптурном лице в противовес чувственным губам, от которых я с трудом отвела взгляд. И глаза… колдовские зелёные глаза по-прежнему сияли античным хризолитом.

Никита Крылов кроме несомненной мужской красоты ещё и давил незримой аурой власти и денег, которая появляется только у тех, кто действительно обладает и тем и другим.

И вся эта двухметровая красота, облачённая в прекрасный костюм темно-серого цвета, вероятно, индивидуального пошива, сейчас с неприкрытой злостью во всём своём великолепии довлела надо мной.

К сожалению, совершенно понятно, что я на его фоне не выгляжу настолько же успешной. Прямо скажем, на его фоне я смотрюсь жалкой неудачницей.

Как и всякой разведённой женщине, мне мечталось, что мы встретимся с бывшим. В особо сладких мечтах, поначалу, в огне обиды от разрыва я представляла, как пройду красивая и состоявшаяся мимо опустившегося Крылова и великодушно помогу ему выбраться из жизненной ямы.

Обязательно в туфлях на высоком каблуке. Красных!

В реальности же я стояла под оглушительным молчанием одногруппников взъерошенная и без макияжа, в простом зимнем свитере и джинсах. Удобные непромокаемые ботинки на высокой подошве завершали мой незабываемый образ.

Стояла, прилипнув к полу, и безобразно пялилась на бывшего мужа, чуть ли не открыв рот.

- Мирослава? Не ожидал тебя встретить, – раздался рядом баритон Крылова, и я вздрогнула очнувшись.

Никита неведомым образом оказался совсем рядом, и нас с ним теперь разделял только ненадёжный, покрытый ресторанной скатертью стол на четверых человек.

- Меня Агата на минутку затянула на встречу и пропала, – поймала я себя на том, что оправдываюсь, и вскинула голову, продолжая, — впрочем, я уже ухожу.

- И даже не перекинешься со мной парой слов? Хотя о чём это я? Сбегать для тебя – прекрасный способ решить все проблемы, – хмыкнул Никита, рассматривая, как я неуклюже пытаюсь выйти из-за стола.

Грация – моё второе имя! Особенно в моменты волнения. Снести собой что-нибудь по дороге – это мой стиль.

Чуть не свернув стул и сдвинув бедром скатерть, я, наконец-то, под дребезжание бокалов и тарелок выползла из-за стола. Неловко вышла на свободное пространство и неожиданно оказалась рядом с бывшим мужем. Нас разделало не больше полуметра. Буквально расстояние вытянутой руки.

Я подняла взгляд и, наткнувшись на злые оливковые глаза, больше не смогла отвести своих глаз. Словно он приморозил меня, околдовал.

Никита стоял так, что если мне нужно пройти, то придётся обходить его по дуге, чтобы не задеть. Он прекрасно осознавал это и не двигался с места. Только крылья породистого носа чуть дрогнули, выдавая эмоции.

И как обычно, я идентифицировала его поведение, словно демонстрацию угрозы и среагировала на нападение, по своей дурацкой манере, агрессией. По-мужски. Совсем не так, как должна реагировать женщина.

Всё во мне вскипело, поднялось мутным болотом со дна души и забурлило, отравляя сознание. Какое право он вообще имеет злиться на меня? С чего это? Кто он вообще такой, чтобы давить на меня?

- Дай пройти! – проговорила звенящим от эмоций голосом, не разрывая зрительного контакта.

- Проходи, — ухмыльнулся бывший муж, сужая свои невозможные глаза.

И не миллиметр не отодвинулся с места.

Я с гордо поднятой головой резко шагнула в сторону и, напоровшись на ножку выдвинутого кем-то стула, взмахнув неуклюже руками, стала падать спиной вперёд.

Молодец! Что здесь скажешь? Ушла красиво.

«Без погрома не обошлось», — ещё успела подумать, когда крепкие руки подхватили меня у самого пола и, приподняв, водрузили на место.

Пахнуло знакомыми духами, и у меня перехватило горло. Я задохнулась в воспоминаниях.

Много лет назад, перед дипломом, майским тёплым вечером, посмеиваясь и шутя, мы с Ником вместе ходили в парфюм-бар выбирать настоящий мужской взрослый аромат для него. Потому что во взрослую жизнь нужно вступать в новом образе.

С тех пор я не могу спокойно слышать этот запах. Для меня навсегда так пахнет моя боль.

- Отпусти! – прохрипела, выдавая себя с головой.

- Я не держу, — хмыкнул мне в ухо мой бывший любимый муж, не отодвинувшись ни на шажочек.

Его глубокий баритон наждачкой прошёлся по моим нервам, и я развернулась, уже приготовив для него резкие заветные слова, но в этот момент совсем рядом меня перебили:

- Мира, Ник, вы встретились?– звонким голосом вклинилась между нами Агата.

Она, легко передвигаясь, подскочила к Нику, чмокнула его в щеку, затем приобняла меня за талию, отвлекая на себя и, когда я посмотрела в её сторону, то, улыбаясь, она спросила:

- Поговорили?

- Нам не о чем разговаривать. Я ухожу! – стараясь говорить спокойно произнесла я и, развернувшись, не обращая ни на кого внимания, широкими шагами спешащей провинциалки заторопилась к выходу.

Хватит с меня на сегодня странных встреч с бывшими!

Глава 3

Отчеканила шаги и вышла из зала, как мне казалось, максимально спокойно. Но стоило прикрыть за собой стеклянную двустворчатую дверь, как неведомая сила подхватила осенним листом и понесла меня вдоль по коридору неизвестно куда.

Словно ведьма на помеле, продолжая придумывать оригинальные и колкие слова для бывшего мужа, я петляла в бессознательном состоянии куда глаза глядят, пока не оказалась в скромном, вероятно, служебном, туалете. Тормознула, немного приходя в себя, и застыла перед небольшим зеркалом над раковиной умывальника.

Из зазеркалья на меня смотрела растерянная и всклокоченная девчонка из моего прошлого с шальными, больными глазами.

Всего одна встреча почти через семь лет после расставания! А какой эффект! Меня отбросило назад, в прошлое, в мгновение стирая весь накопленный за это время опыт и сминая приобретённое спокойствие, как ненужный бумажный пакет.

Никита Крылов, староста нашей группы и звезда потока, был старше нас всех. Он выделялся среди мальчишек-студентов как вожатый в лагере для малолеток, неизменно создавая вокруг себя доброжелательную рабочую атмосферу и гася все конфликты. При нём разногласия, высвечивая свою мелочность, затухали сами собой. Наши мальчишки все безоговорочно приняли его вожаком и заглядывали в рот, словно щеночки.

Никита пришёл в университет с осознанной целью и получал образование сознательно, понимая, зачем это ему надо.

После службы в армии и трёх долгих лет работы на скважине, Никита приехал получить диплом, стать специалистом и вернуться обратно в далёкую Западную Сибирь, чтобы продолжать там жить и работать.

Но с ним случилась я. Наш яркий, стремительный роман и быстрая женитьба. Наша совместная счастливая жизнь. И смерть нашего нерождённого ребёнка, разделившая всё на «до» и «после».

Никита поменял свои планы и решил, что нам вместе нужно продолжить учёбу, пойти в магистратуру, а после и в аспирантуру. Он говорил, что не хочет оставлять меня одну, и боялся вести в суровый климат сибирского края. И я верила, что муж делает всё верно. Что он отказался от своей мечты ради меня.

Я всегда реагировала на Ника остро. Никогда не была с ним холодной или равнодушной. Он всегда волновал меня.

И разве могла быть иначе?

Умный, умеющий ответить красиво и резко красавец, всегда, с первого дня взявший ответственность на себя мог только восхищать. В него невозможно было не влюбиться!

И его невозможно забыть! Сколько ни старайся прикрыть повседневными заботами боль расставания.

Я набрала полные ладони ледяной воды и нырнула в них лицом. Нужно оставить прошлое в прошлом, говорила мне мама. И она права.

Я старалась. Я считала, что у меня получилось. Была уверена, что меня уже нельзя вышибить из равновесия.

Но я ошиблась. Двухметровое прошлое догнало меня в тесном туалете неизвестного здания. Это нужно принять и просто уехать к себе домой. Спрятаться вновь в своей норке, чтобы пережить это откровение о себе. Мне ещё рано встречаться с Никитой. Я не в состоянии держать себя в руках рядом с ним. Его присутствие превращает меня в взбалмошную и неуравновешенную дурочку, заглядывающую ему в рот.

Завибрировал в кармане телефон, настойчиво призывая вернуться во внешний мир.

- Мира! Ты что, выскочила на улицу? Где ты? – с волнением в голосе спрашивала Агата.

- Это ты его привела? – спросила, выпрямляясь.

Ручейки воды стекали с лица и бежали мне за шиворот свитера, холодя и создавая противное ощущение мокрой шерсти на горле.

- Мира, я стою одна у выхода из ресторана с твоей курткой в руках. В куртке твои ключи. Вернись, пожалуйста, и оденься! – Голосом подруги при желании можно было останавливать поезда.

Я вздохнула, признавая её правоту, и буркнула:

- Жди!

Выключила телефон и опустила его обратно в карман. Пригладила волосы мокрыми руками. Одёрнула свитер. Пришло время возвращаться!

На то, чтобы выбраться из лабиринта коридоров у меня ушло полчаса. И то, без посторонней помощи я бы не справилась.

Искренне поблагодарив пойманного в одной из комнатушек сотрудника, который помог мне найти выход, я, наконец-то, добралась до подруги, одиноко стоящей у огромного окна рядом с выходом.

- Зачем ты приволокла Крылова? Ты же всё знаешь? Как ты могла? – набросилась я на Агату без предисловий и разговоров.

Подруга вздрогнула, прижала крепче к груди нашу одежду и отзеркалила моё возмущение:

- Не кричи на меня!

Кровь кипела, и мои эмоции выплёскивались наружу, как брызги.

- Я не кричу!

- Ты орёшь! – повернулась ко мне подруга и, выплёвывая в лицо короткими фразами, продолжила на повышенных тонях, — Да я из штанов выпрыгнула, чтобы притащить Крылова, через себя перешагнула, смиряя гордыню! Расстаралась как никогда! И не находишь, что ты должна с ним поговорить? Тебе это нужно! Да и ты сама всегда хотела ему рассказать, Мирослава!

- Нет! Не нахожу! Я не готова! Я не могу ему рассказать! Не лезь в это, пожалуйста! – проорала я в ответ, дёргая на себя свою куртку из рук Агаты.

Подруга пошатнулась, но устояла, сверкнув в мою сторону глазами, она пыталась трясущимися руками распутать наши вещи.

- Что ты должна была мне рассказать, Мирослава? – громом прозвучало над нами знакомым баритоном, и моё сердце ухнуло в бездну.

Глава 4

Я развернулась, встречая бывшего мужа лицом к лицу. Пахнуло знакомым парфюмом, выбивая меня из недавно обретённого душевного равновесия. Никита подошёл слишком близко, и для того, чтобы посмотреть ему в глаза, я вынуждена запрокидывать голову.

Не к месту вспомнилось, как я всегда вставала на цыпочки, чтобы поцеловать его, и как Ник подхватывал меня своими нежными и сильными руками, при этом, приподнимая над землёй. Так, давно это было. Но рефлексы до сих пор живы, и я резко сделала шаг назад, уже поймав себя на том, что уже поднимаюсь на пальчики.

Агата выразительно кашлянула, намекая, что самое время мне признаться. И я, прикинув в голове, насколько по-дурацки будет вывалить свою новость без подготовки, уже собиралась с духом, чтобы сделать вступление. Но Никита перебил меня, не выдерживая напряжения:

- Так что же такого интересного и важного ты забыла мне сказать в прошлую нашу встречу, что семь лет не можешь успокоиться?

Он криво усмехнулся одним ртом с неприятным подтекстом, и все благие намерения моментально выдуло из моей головы, полыхнувшим пожаром. Эмоции вскинулись, опаляя сердце. С таким подтекстом и в таком контексте я не готова вываливать на всеобщее поругание мою самую светлую тайну!

- Живи дальше в своём неведении, — фыркнула я и добавила, — будь спокоен, это не касается тебя!

- Прекрасно! – отозвался Никита и, протянув руку, забрал у подруги куртку, безошибочно угадав, какая из них моя.

Конечно, это не сложно. Та, что подешевле и попрактичнее.

Я не шмоточница и мне нечего стыдиться своей одежды. Я живу по своим средствам и не комплексую по этому поводу. Но, на контрасте с его холеным видом, рядом с его эксклюзивным костюмом мне на мгновение стало неловко и обидно.

Не подозревая о моих метаниях, Ник расправил одёжку, предлагая мне помощь, и я не стала сопротивляться. Влезла в рукава, запнулась правой ладонью о шапку, попыталась её пропихнуть вперёд, вывернулась из куртки, вытащив скомканную шапку вслед за собой и после, наконец-то, нырнула в рукава своего бюджетного пуховичка. Чувствуя себя неловкой провинциалкой, я выпрямилась и развернулась лицом к Никите.

Всё это время бывший муж терпеливо стоял и придерживал мою одежду. Молча. Только чуть заметно фыркнув один раз на мою странную вязаную шапочку.

- Прошу, — проговорил он, открывая нам с Агатой двери.

Я с независимым видом выплыла на морозный воздух и, задохнувшись от холода, поскорее засунула нос в воротник.

Никита вышел следом за нами в одном пиджаке и, нажав на брелок, мигнул фарами стоящего неподалёку автомобиля.

- Дамы? – приглашающе махнул он рукой и улыбнулся своей «офисной» улыбкой, словно мы чужие люди.

- Ты что? Собрался ехать с нами? – удивилась я.

- Да. Хочу лично усадить тебя в поезд и удостоверится, что ты уехала, – приподняв левую бровь, ответил Никита.

- Откуда такая галантность? – хмыкнула, поджимая губы.

- С твоим появлением моя жизнь снова превращается в хаос. Я должен отправить тебя лично в те дебеня, куда ты сбежала от меня семь лет назад. Уезжай и не возвращайся! – с прорвавшейся злостью ответил мне мой бывший муж, чуть наклонившись в мою сторону корпусом.

- Я не сяду с тобой в машину! — упёрлась я, не отводя своего взгляда от его потемневших до бутылочного цвета глаз.

- Я вызову такси! – проговорил сквозь зубы Никита.

- Сама управлюсь! – выплюнула в его породистое лицо.

Мы стояли друг напротив друга, пыхтя и, Никита, наклонившись ко мне ещё ниже, с ухмылкой проговорил:

- Не сомневаюсь, но хотелось бы убедиться лично, что духа твоего в Москве не осталось!

Ах так! Видно, не сложился у него прекрасный план после моего побега. Не срослось что-то у продуманного карьериста!

- Что, соскучился? – не удержавшись от колкости, фыркнула в такое знакомое лицо.

- Век бы не видел! – тут же отреагировал бывший муж, с прорвавшейся снова злостью.

- А ты, смотрю, не сильно-то изменился, такой же прямолинейный и честный в своих высказываниях, – сбавив обороты, тихо проговорила я, осуждающе покачивая головой.

- Отличные учителя были… — пробормотал, осёкшись, Никита и растёр лицо ладонями.

Я невольно посмотрела на его безымянный палец, отмечая отсутствие кольца. Странно. Я думала, что он женится сразу после развода.

В образовавшейся внезапно паузе сквозь суматошно стучащую у меня в ушах кровь, было слышно, как сопит мой бывший муж. Как хлопнула неподалёку дверь, звеня стёклами, и как где-то далеко звучит сирена скорой помощи. Город жил своей жизнью, как всегда, не замечая моей боли.

Что со мной? Зачем я кидаюсь на Никиту с ненужными колкостями? Мне ведь и правда, стоило бы ему рассказать…

- Вы закончили скандалить? – спросила Агата, вклиниваясь в мои мысли, и добавила, дождавшись, когда мы вместе с Никитой вперились в неё одинаково недоумевающими взглядами.

- Может быть, пройдём в кафе и поговорим уже по-человечески? – предложила она.

- Нет!

- Нет! — хором ответили мы, не сговариваясь.

- Ладно… — пожала плечами подруга.

Помолчала и добавила:

- Продолжайте орать друг на друга и упрекать бог весть в чём. Ведь чем ещё можно заняться, встретившись впервые за семь лет?

Она помолчала и продолжила:

-Знаете, вы ругаетесь, словно ещё женаты. И, если любовь заканчивается вот так некрасиво, то я, пожалуй, воздержусь и проживу как-нибудь без неё!

Глава 5

- Извини Мирослава, я погорячился. Ты, кстати, прекрасно и свежо выглядишь. Нисколько не изменилась за эти годы, разве только стала ещё прекрасней, — отгородившись от меня дежурной улыбкой, проговорил Никита и снова, указав рукой в сторону своего автомобиля, предложил нас довести.

Агата махнула в сердцах на нас рукой и, агрессивно вбивая каблучки своих щегольских ботильонов в снег мостовой, зашагала к своей игрушечной красной машинке, не прощаясь с Крыловым.

Я дёрнулась ей вслед, но взгляд бывшего мужа не позволил мне сбежать так сразу.

- Спасибо, не стоит беспокоиться. Мы доберёмся сами. Удачи. – Ответила ему, тоже надев на себя выражение лица: «мы всегда рады новым клиентам».

И добавила:

- Прощай, Никита. Будь счастлив!

Крылов хмыкнул, сверкнул хризолитом своих колдовских глаз и, подкрутив свою улыбку на всю мощь, проговорил:

- До свидания, Славка! Я уверен в нашей скорой встрече!

Он единственный сокращал моё имя так. Это обращение резануло застаревшей болью, и я, плюнув на то, как выглядит мой побег со стороны, чуть ли не вприпрыжку рванула вслед за подругой и нырнула в салон абсолютно не прогретого автомобиля.

Первые двадцать минут Агата молчала. Только резко вырулила со стоянки, да агрессивно перестраивалась в потоке машин, поджимая губы. Я тоже не спешила ничего говорить. И бездумно пялилась в боковое окно, не замечая ни города, ни его жителей, ни погоды.

Лицо Никиты в тот момент, когда я захлопнула дверцу Агатиной машинки, стояло перед моим внутренним взором. И я с болезненным упоением вспоминала каждую чёрточку, каждую морщинку вокруг его глаз.

Никита сильно поменялся со времени нашего расставания. И время, не щадя его юношеского очарования, превратило Крылова в настоящего брутального красавца.

За все семь лет я старалась не вспоминать Ника. Чтобы не бередить себе раны. Я не лазила по соцсеточкам в поисках фотографий, не серфила по поисковикам информацию о бывшем муже. Я жила, отчаянно зажмурившись и отгоняя образ Никиты от себя подальше. И привыкла так жить. Честно сказать, я практически поверила, что забыла его.

Но видимо, ошиблась.

Судьба любит посмеяться над людьми. Встреча в реальности с бывшим мужем выбила из меня все семь лет иллюзий, что я успокоилась и забыла его.

Ничего я не забыла! К сожалению…

У меня не было ни единого шанса устоять перед Никитой, когда мы встретились. Я буквально упала ему в руки посреди фойе университета перед мраморной лестницей, очередной раз споткнувшись.

Рядом с ним я часто падала, словно в насмешку, упала и сегодня. Ничего не меняется…

Оглядываясь назад, в то далёкое время, я не понимаю, почему он выбрал меня. Не самая красивая, не самая умная и совсем не перспективная обычная девчонка из провинции, я не понимаю, чем смогла его привлечь?

Он был на целую жизнь меня старше и опытнее. После армии и самостоятельной жизни, после трёх долгих лет вахтовиком на скважине, Никита был взрослее нас всех. Он без труда просчитывал все потуги университетских красоток очаровать его. И я верила ему, как себе.

Сказать, что я была влюблена в Никиту Крылова – это ничего не сказать. Я боготворила его. Он был для меня всем – и возлюбленным, и пропавшим отцом и братом. Он был – вся моя жизнь.

Я была уверена, что мы совпадаем с ним всеми впадинками и выпуклостями, что мы дополняем друг друга в совершенстве.

- Мира! Что это было? – выдернула меня из воспоминаний Агата.

Повернулась в мою сторону и резко сказала:

- Что ты теперь рыдаешь? Возьми в бардачке воду и салфетки!

Приложила ледяные ладони к лицу и с удивлением вытерла мокрые щёки. Я не рыдала уже сто лет. Уже решила, что переросла эту манеру и что жизнь достаточно обтесала меня. Что больше не будет в моей жизни слёз из-за Крылова. Но видимо, я снова ошиблась.

- Ты вела себя, как сумасшедшая! Как подросток в пубертате, а не взрослая и ответственная женщина! Я ужасно зла, Мир. Это глупость несусветная! – возмущалась Агата, но судя по тону, её уже отпустило и говорит она больше для формы.

- Я не ожидала сама от себя такой реакции, поверь, – проговорила, сделав глоток ледяной воды.

Помолчала, глядя на пыхтящую подругу, и предложила:

- Отвези меня на вокзал. Я, пожалуй, действительно поеду домой сегодня. Хватит. Нагулялась и отдохнула, пора и честь знать.

Агата фыркнула, резко перестроилась в другой ряд, подрезая несчастного водителя ауди, и выплюнула в мою сторону:

- Трусиха!

Я улыбнулась, соглашаясь с ней.

- Ты права.

- Мира! Я не понимаю! – сорвалась на крик Агата, резко припарковываясь под запрещающим знаком, и с силой ударяя по рулю, продолжила вопрошать, — Объясни, ты мне, ради всего святого, зачем ты не сказала Никите об Антошке? Ты же сама ещё вчера мне доказывала, что это нечестно и неправильно. Что Никита имеет право знать, а Антона неправильно обрекать на безотцовщину! Только, блин, вчера, ты с азартом говорила мне, как жалеешь и как ты мечтаешь всё исправить! Так зачем!

Она замолчала. В образовавшейся тишине, под размеренное щёлканье аварийной сигнализации, было отчётливо слышно её надсадное дыхание.

- Ты его видела, Агата? Ты веришь в его добрую волю по отношению ко мне? – тихо и устало спросила, глядя в глаза подруги.

Глава 6

Агата прищурилась и хмыкнула, не скрывая скепсиса в голосе:

- Хочешь сказать, что ты специально повела себя рядом с Никитой, как пятнадцатилетняя выпускница колледжа?

Я улыбнулась её сравнению и, посмотрев в глаза подруги, призналась, не скрывая своего отношения к произошедшему:

- Нет, не специально. При встрече с Крыловым у меня снесло все семилетние настройки, и буквально обновилась система, откатившись назад. В прошлое. И совсем не горжусь тем, как меня сорвало рядом с ним. Это было… даже не знаю, как сказать… стыдно, но правильно. Словно прорвавшийся нарыв лопнул, выплеснув накопившийся гной. Чувствую после всего и облегчение, и срам от публичности.

- Умеешь же ты подобрать сравнение, — поморщилась подруга, никогда не любившая слишком уж физиологичных подробностей.

Мы помолчали, пережидая откат от всплеска эмоций. Я, сделав ещё один глоток воды, передала бутылочку Агате и проговорила задумчиво:

- Знаешь, сейчас, вспоминая злой взгляд Крылова сразу после того, как он меня увидел, я понимаю, что интуитивно сделала самое правильное на тот момент.

И пояснила уставившейся на меня с недоумением подруге:

- Как ты думаешь, обрадуется ли нынешний Никита, владелец заводов-пароходов и непререкаемый начальственный авторитет, тому, что у него есть шестилетний сын? И как Крылов отнесётся к тому, что я скрывала от него это?

Агата выпучила на меня глаза и через минуту, когда до неё стал доходить смысл моих слов, прищурилась, прикусывая губу. И явно прикидывая, как можно было вывернуться из сложившейся ситуации.

- Отговорка, что я не знала, где он, не выдерживает критики, – объясняла я дальше, продолжая, — ты смогла откопать неуловимого Крылова за считаные минуты. Ну, ладно. В течение часа ты приволокла его в богом забытую кафешку. А я за семь лет не смогла выдавить из себя трёх строчек на электронную почту?

Можно сколько угодно рассказывать страшную правду, что я вычеркнула бывшего мужа из жизни и боялась даже фотографии его смотреть, но это не отменяет того, что… Я лишила этого властного самца святого права воспитывать своего сына, и он мне этого не простит.

В салоне Агатиной маленькой машинки повисла гнетущая вязкая тишина. Только щёлкала аварийка и негромко, на грани слышимости шуршал падающий с неба снег.

Озвученная проблема сгустилась надо мной тяжёлым свинцом грозовой тучи и обрела плоть.

Не представляя, как выкрутится из кошмара, в который загнала сама себя, я судорожно вздохнула и продолжила формулировать ближайшую перспективу:

- А как ты считаешь, смогу ли я доказать в суде своё право на воспитание Антошки? А через четыре года? Да и очевидно же всякому со стороны, что Крылов может дать сыну значительно больше в плане развития и обучения. У меня нет шансов против него.

Я обхватила себя руками за плечи, затем решительно растёрла лицо ладонями и призналась сквозь сжатые зубы:

- Я безумно жалею, что приехала в Москву этой зимой. Вполне могла обойтись и не появляться на вручении дипломов сейчас. Ничего страшного – получила бы свою корочку по почте или приехала бы позднее. Так нет же, захотела устроить себе каникулы! Развлеклась на полную катушку! Запомню надолго и впечатлений получила – вагон!

-Перестань себя винить! Ещё ничего не случилось. – Закономерно вспылила Агата.

Она долго уговаривала меня приехать, и частично её стараниями я всё-таки соблазнилась новогодней поездкой, оставив заботы о сыне своей маме.

Подруга выключила аварийку и решительно стронулась с места, вклиниваясь в бесконечный плотный поток машин.

- Уже случилось самое страшное, – тихо проговорила я, объясняя, — я попалась ему на глаза и напомнила о себе. Через несколько дней он будет знать обо мне всё вплоть до того, какую кашу я предпочитаю на завтрак. И ничего уже не сделаешь. Этот локомотив не остановить.

На что Агата только фыркнула:

- Не драматизируй. Семь лет ему не было дело до тебя. С чего он сейчас пробудится?

Я печально улыбнулась, переводя взгляд на мелькавшие за окном дома. Москвичи привыкли, что их миллионы и что никому в этом огромном мегаполисе нет дела до других. Но я-то знаю, что Никита Крылов не такой.

- Видела азарт в его взгляде? Это мой приговор, – проговорила, не глядя на подругу.

Мы ехали некоторое время молча. Я не хотела ни о чём говорить, а Агата, видимо, считала, что я преувеличиваю насчёт целеустремлённости Крылова и не желала вступать со мной в дискуссию.

-Что ты будешь делать? – спросила она через некоторое время, разбавляя вязкую тишину салона.

- Готовиться и ждать гостей, – ответила, не задумываясь ни мгновения.

А что мне ещё остаётся делать?

Агата выразительно фыркнула, обозначая своё отношение к моему пессимизму, и спросила, не удержавшись от сарказма:

- А если не приедет?

- Значит, мне повезло, – проговорила и повернулась к ней, вглядываясь внимательно.

Подруга нервно сжимала руль, и, по чуть заметным пятнам на лице, было понятно, как она недовольна.

- Но Антошке ведь реально лучше, если у него будет отец! – начала Агата нашу вечную тему, но я не дала ей её развить и перебила:

- Я могу выйти замуж. Приму, наконец-то, изрядно подвыветрившееся предложение, пока оно ещё действительно. Тимур мне клятвенно обещал усыновить Антона официально.

Глава 7

- Мира, ты тянешь уже почти полгода с ответом. Скажи, разве ты его любишь? – фыркнула Агата.

Она успела в очередной раз перестроиться, влезая в карман перед зазевавшимся таксистом, пока я решилась с ответом:

- Нет. Сейчас, здесь, в Москве, я окончательно поняла, что не люблю Тимура. И это даже хорошо. То место в душе, которое отвечает за любовь, выжгло семь лет назад, пока я смотрела, как мой муж целует другую.

Ещё я сегодня поняла, что не смогла забыть Никиту. Похоже, я вляпалась в него навсегда. Но ведь можно жить в браке и без любви! Тимур — хороший человек. Я уважаю и ценю его. Я благодарна ему. Этого, надеюсь, будет достаточно для крепкого брака.

- С ума сошла! – Возмутилась подруга и так эмоционально ударила по рулю, что попала на сигнал.

Ехавший впереди нас мицубан, подпрыгнул от её выходки, и только чудом не вписался в зад идущей перед ним приоры. Подруга, не обратив малейшего внимания на то, что чуть не спровоцировала аварию, смотрела на меня дикими глазами.

- Возможно. Но я не вижу иного пути, – ответила я, пожимая плечами.

- Ты сама-то слышишь себя? – не унималась Агата, продолжая наседать на меня, - Насколько жалко и неправдоподобно звучат твои слова? Да и по отношению к Тимуру такое положение вещей не совсем честно, ты не находишь?

Во рту сделалось горько от набежавшей слюны. Я приоткрыла окно, и в салон ворвался воздух улицы. Противно пахнуло отработанным бензином и вонью дорожного реагента. Но холод немного остудил мне лицо, скрывая эмоции.

- Тимур знает моё к нему отношение, и для него это не препятствие. Тимур уверяет, что мы прекрасно будем жить вместе. – ровным голосом проговорила я, закрывая окно.

Помолчала немного, сделала глоток воды и, усмехнувшись, проговорила с пробившейся наружу горечью:

- Да и знаешь, по любви я уже выходила замуж. Не получилось хорошо, судя по тому, где я сейчас нахожусь. Попробую теперь по расчёту.

Мы замолчали надолго. Агата сосредоточилась на дороге, а я старалась не вспоминать нашу встречу в Никитой. Отчаянно перебирала в уме свои текущие дела и, открыв приложение, купила билет домой на ближайший поезд.

- Не всем повезло полюбить в этой жизни. – с печалью в голосе проговорила моя подруга, паркуясь на стоянке перед небольшой гостиницей, где я провела три ночи и оставила свои вещи.

Я посмотрела в повлажневшие глаза Агаты и проговорила с непроходящей горечью в горле:

- Скажешь, тоже – везение. Любовь — это боль и кипение страстей, когда дышать не можешь без него. Это наказание. За мгновения счастья приходится расплачиваться годами отчаяния. Я никому не желаю любви. Затмение разума, оставляющее незаживающую рану на сердце и вечные сожаления. Любить очень больно, Агата. Не жалей понапрасну.

Выскочив на морозный воздух, я, судорожно вздохнув, решительно направилась вперёд. Быстро забрала свою сумку и рассчиталась с хозяйкой. Вернувшись в тёплый салон крошечной машинки Агаты уже с другим настроением.

Я еду домой!

- Почему бы вам с Никитой не попытаться вновь? – огорошила меня заявлением подруга, стоило мне только угнездиться на пассажирском сидении.

- Смеёшься? – поперхнулась я воздухом, закашлявшись, — Да его перекосило от злости, как только он меня увидел! Да и я не смогу простить ему предательства!

- Злится, потому что тоже не забыл тебя, – хмыкнула Агата и прищурилась, глядя на меня, со значением.

- Его проблемы, – отмахнулась я от такой нелепости.

- Неужели ради любви нельзя пойти на уступки? – Закатила глаза подруга, выруливая на шоссе.

- Агата, хватит! – серьёзно попросила подругу, начиная раздражаться, и продолжила, — Я пошла на уступки. Отпустила его в свободный полёт. Отдала ему возможность выбора. И он выбрал не меня! Так что теперь ворошить прошлое?

В салоне вновь повисла тишина. Но на этот раз липкая и душная. Требующая продолжения разговора. Только мне не хотелось мусолить эту тему. Столько сил было потрачено на то, чтобы убедить себя, что я больше, чем моя любовь, что я почти поверила в это.

Мне стала физически неприятна эта тема и я постаралась отвлечься. Но подруга, словно не замечая моего состояния задумчиво прервала гнетущую тишину в салоне Агата, тихим голосом заговорила:

- Знаешь, когда я вытаскивала Крылова на встречу выпускников, он не реагировал никак. Он просто смотрел на меня с лёгким интересом, как будто я предлагаю ему купить колготки с рук на базаре. Это было унизительно. Но стоило мне заикнуться, что ты, возможно, меня там не дождалась, как Никита сорвался с места и летел, собирая штрафы.

- Как ты вообще додумалась до такого? Я тебя просила? – резко спросила я, скрывая от подруги, как сильно забилось при этом моё сердце, и с какой жадностью прислушалась к её рассказу.

- Я сказала на ресепшене, что пришла свидетельница его свадьбы. А Крылов, когда принял меня, обозвал Глашкой. Прикинь, так и сказал: «Ну, что, Глашка, плохая из тебя вышла свидетельница» – говорила Агата, чуть улыбаясь.

- Мне кажется, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Никита не станет вредить своему ребёнку. – после молчания, пока я, отвернувшись, пыталась отдышаться, совсем иным тоном всезнайки высказалась подруга.

- Он заберёт Антона! – вырвалось у меня отчаянное.

- Вот и переедешь в Москву обратно! – хмыкнула Агата.

- В качестве кого? – возмутилась я, глядя на безмятежное лицо подруги с непониманием.

- Вы так были прекрасны вдвоём! От вас исходило тепло, как в солнечный день. Вы всегда дополняли друг друга даже в мелочах! – Мечтательно говорила тем временем Агата.

Потом встрепенулась и продолжила лукаво:

- Мира! Может быт тебе попытаться очаровать своего бывшего мужа? Ведь он не безразличен по отношению к тебе, а это уже половина дела!

Глава 8

- Ты бы поменьше читала любовные романы, подруга! Да и сериалы уже бы перестала смотреть по телевизору. Реальность, она, к сожалению, страшно далека от вымысла. – Хмыкнула я, скрывая раздражение.

На что подруга, повернувшись ко мне и подмигивая, ответила:

- Реальность иногда подсовывает выверты покруче любого вымысла.

Да что же такое-то! Агату понесло причинять добро и от этого не увернуться!

- А память о его предательстве мне куда деть? – резче, чем хотела, проговорила я.

Но Агату было не остановить.

- Ты тоже вон – за Тимура замуж готова выскочить, – хмыкнула она, резво подрезая очередного зазевавшегося водителя.

Мне категорически не нравилось, как она стала водить машину. При такой манере нужно иметь значительно более безопасный автомобиль, чем её коробченка. Но эту тему с моей подругой лучше не поднимать, пока она за рулём.

Вместо рассуждений о её вождении я произнесла совсем иное:

- После семи лет одиночества. Это – другое.

- Конечно. Этодругин, – фыркнула моя подруга и раздражённо продолжила, — Имея кипящие чувства к одному, выходить замуж за другого – пошлость и… это тоже предательство своего рода…

- Агата, просто отвези меня на вокзал. И на этом закончим, – прервала я её.

Не хватало ещё поругаться сегодня.

Мы замолчали надолго. Агата вымещала своё настроение на счастливчиках, которым повезло оказаться с ней рядом на дороге. А я, отвернувшись к окну, переживала нахлынувшее острой ностальгией чувство безвозвратной потери.

Мы действительно с Никитой были счастливы.

Рано поженившись, на первом курсе, уже в начале ноября, мы некоторое время жили в общежитии. Но уже к Новому году съехали на съёмную квартиру.

Наш университет расположен в престижном районе Москвы и жильё там не подъёмно по стоимости для студентов. Но нам удалось снять однокомнатную квартирку в старенькой, чудом оставшейся пятиэтажке на Севастопольской. Оттуда до университета ходил автобус. Долго, почти час. Но зато не нужно перепрыгивать по метро на разные ветки. Обычно я спала этот час на плече у Никиты, пока мы добирались.

Ник устраивался поначалу на подработку везде, где только мог. И я, глядя, как он устаёт, тоже пристроилась с Агатой на работу в небольшое кафе официанткой. Но в первый же вечер моей смены пришёл Никита и вывел нас с растерявшейся и испуганной подругой из этого гадючника за руку со словами, которые лучше я не буду повторять.

Потом я приладилась делать студентам курсовые, дублировать для них лабораторные и контрольные работы, писать рефераты. И даже однажды, переодевшись и загримировавшись, ходила сдавать экзамен за чужого человека. Хваталась за любую возможность заработать. После, уже на третьем курсе, я устроилась лаборантом на кафедре. А Никита каждое лето ездил на вахту.

Он приезжал заросший, уставший и голодный, а я встречала его, истосковавшаяся, и не было на земле силы, что могла нас разлучить в тот момент.

Я забеременела перед дипломом. У меня не было ни токсикоза, ни слабости. Я летала счастливая, не касаясь земли. Я так ждала нашего мальчика, так мечтала о нём!

Ник рассудил, что не стоит уезжать из Москвы с маленьким ребёнком, и мы с ним вместе решили поступить в магистратуру, выбрав при этом другую кафедру для более широкого образования и, соответственно, большей возможности для удачного трудоустройства.

Хотя на тот момент Никите уже предложили место в известной компании, и он трудился там на полставки. Но возможностей ведь много не бывает…

Всё было чудесно, пока какой-то урод на мопеде не сбил меня неподалёку от пешеходного перехода на углу Ленинского и Университетского проспекта.

Пока я украдкой вытирала ненужные слёзы, подруга уже подыскивала место для парковки у трёх вокзалов.

- Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты наделала глупостей, – мягко проговорила Агата, подавая мне бутылку с водой и салфетки.

Всхлипнув в последний раз, я привела себя в порядок, по возможности, и, стараясь говорить бодро, ответила:

- Я знаю. Но мне сейчас тяжело адекватно воспринимать твою помощь.

Мы вышли из машинки и, подхватив мою тощую сумку, направились в сторону отправления поездов дальнего следования.

Озабоченные люди, пассажиры и встречающие, служащие вокзала и работники многочисленных кафешек мелькали передо мной нескончаемым калейдоскопом, кружа голову. И обрывки чужих эмоций цеплялись ко мне, заглушая мою собственную боль. Отвлекая и переключая на реальность.

Вокзал, как портал в будущее, кипел людским потоком, готовя меня к перезагрузке системы.

Совсем скоро я буду дома. В безопасности своего уездного и тихого городка.

- Ты с Тимуром так и не поцеловалась ни разу? – внезапно спросила меня Агата, когда мы вышли к началу нужной платформы.

Я моргнула, выныривая из своих мыслей, притормозив, обернулась к подруге и попросила:

- Агат, не начинай. Мне и так тошно.

Мы обнялись, и я зажмурилась, отсекая происходящее вокруг и сосредотачиваясь на моменте. Моя Агата, моя единственная подружка, верная соратница и доверитель всех моих тайн всхлипнула, уткнувшись в моё плечо. Когда нам теперь доведётся встретиться? Сложно представить сейчас.

- Когда ты стала такой трусихой, Славка? Так и знал, что ты сбежишь первым же паровозом! – раздался над нами знакомый баритон.

Глава 9

Крылов стоял, засунув руки в карманы распахнутого кашемирового пальто, и смотрел на нас с Агатой, чуть прищурившись. Невозможно красивый и абсолютно чуждый вокзальной суете, он едва заметно улыбался нам своими эльфийскими глазами и был весь, словно из другого дивного мира. Мира моего потерянного рая.

- Когда потеряла опору и веру в твою любовь, - устало ответила я на заданный вопрос, вальяжно пристроившемуся неподалеку от нас Никите.

Как только я его услышала голос, кровь моментально ударила мне в голову и запульсировала в горле, лишая самообладания. Сколько должно пройти лет, чтобы я реагировала на Крылова спокойно? Десять? Двадцать?

Зря я приехала в Москву! Напрасно разбередила свои раны. Застарелая боль ничуть не слабее свежих ран бьет по нервам и мне нужно время, чтобы справиться с собой.

На мои слова Никита только усмехнулся, но я все равно заметила, как дернулся у него глаз.

- Не кусайся, Славка, не нужно. Я не враг тебе. – Проговорил мой бывший муж, чуть улыбаясь.

А затем спокойно и расслабленно предложил:

- Давай, лучше, действительно поговорим нормально. Ты мне сама расскажешь о себе, о том, как жила все эти годы и почему сбежала тогда. Возможно, я смогу помочь тебе, если есть какие проблемы. Мы ведь не чужие друг другу. А после я отправлю тебя сам.

Если ты торопишься, то полетишь самолетом, это не проблема. Оставайся, а? Не бойся, я не обижу тебя, славная Славка.

На несколько мгновений я действительно подумала, что сейчас прекрасный шанс поговорить, наконец-то. Спокойно и без эмоций честно рассказать Никите обо всем. Повиниться за долгое молчание, честно признавая свою ответственность. Шанс повести себя как взрослый и разумный человек.

Я абсолютно неадекватно реагирую на Крылова вблизи.

«Если бы, буквально десять минут назад, ты не рыдала бы в машине у Агаты о своей потерянной любви, то у нас был бы сейчас нормальный разговор» - отстраненно подумала я и все испортила.

- Не нужно, Никит. Ты зря приехал, – отказала ему, прикусив губу, и отрицательно покачав головой.

Я еще услышала, как застонала разочарованно рядом Агата, и с чувством, что делаю невероятную глупость, подхватила сумку, шагая к вагону под пробирающий до костей бархатистый смех Никиты.

- Не провожай меня! – Бросила через плечо сама не зная кому: толи Агате, недовольно поджимающей губы, толи все еще посмеивающемуся Крылову.

Подскочила к проводнице, сунула ей в руки паспорт отчаянно и судорожно, поскорее сбегая в вагон.

Заскочила в купе и застыла, уткнувшись в пронзительный взгляд Никиты сквозь оконное стекло вагона.

Он смотрел на меня жадно, словно старался запомнить навсегда. А я, прижав ладони к внезапно мокрым щекам отчаянно понимала, что совершаю огромную ошибку.

Мне бы выбежать сейчас назад, на выход, выпрыгнуть из вагона, вернуть ускользающее мгновение! А не стоять столбом, поедая глазами застывшего Никиту сквозь вагонное стекло. Мне бы действовать сейчас, не откладывая решение и не усугубляя и без того сложную ситуацию.

Честно сказать ему:

«Я убежала, потому что ты ушел. Потому что мне было невыносимо видеть, как ты выбрал не меня!»

«Ты сама выгнала меня!» - ответил бы мне Никита, но я перебила бы его не давая развернуться прошлым обидам.

Дело же не в том, не в прошлом. У нас есть будущее, и думать нужно о нем. И я бы прямо вывалила информацию без прикрас:

«У нас есть сын, его зовут Антон, как твоего отца»

«Ты не имела права скрывать» - обозлился бы Никита.

А я бы тогда сказала, оправдываясь:

«Я узнала, что беременна дома, через месяц слез и отчаяния! И к этому моменту уже поудаляла отовсюду и твои телефонные номера, и все остальные контакты»

Словно наяву представила, как бы потемнели глаза Никиты и как он бы зло выплюнул мне сквозь сжатые губы:

«Ты могла приехать»

А я бы честно ответила:

«Я почти весь срок пролежала на сохранении. А после родов была слаба как котенок»

«Ты могла позвонить маме» - хмурясь сказал бы Ник, все еще злясь на меня.

На что я бы рассказала ему, как через полгода после рождения Антошки набрала его маме. Она мне запретила звонить впредь и обругала по-всякому. Я не успела ей сказать о внуке. Она бросила трубку и отправила мой номер в черный список.

Я почти решилась вернуться, медленно отступая в проход, уже готова была сорваться и выпрыгнуть навстречу давно созревшему разговору. Но поезд дернулся и плавно заскользил вдоль перрона. Никита остался позади, мелькнуло озабоченное и какое-то перевернутое лицо Агаты, а поезд, набирая ход, потащил меня из Москвы навстречу к только что обострившейся до предела проблеме.

Да, блин!

Вот как так получается? Чувствуешь, что совершаешь ошибку, и все равно упорото наступаешь на подставленную самой себе мину? Зачем? Что за выверты психики?

Ведь я специально собиралась в Москву с надеждой встретиться и в этот раз рассказать все Никите. И так удачно мы оказались с ним лицом к лицу. Так отчего я повела себя ка дура?

Ведь можно было сейчас договориться о встрече на завтра. Ночь пережить, обмозговывая самой или с подругой как лучше и правильнее сформулировать все важные вехи моего решения. Проговаривая вслух то, что хочу сказать. Встретится на следующий день и спокойно, на свежую голову, приведя себя в порядок, поговорить с Никитой как взрослая и самостоятельная женщина. А не как влюбленная и обиженная бывшая брошенная жена.

Со стоном я буквально стекла на мягкую полку купе, и закрыла лицо руками.

Глава 10

Раньше, в пору моего детства, поезда, когда ехали по путям, то на стыке рельс стучали колёсами. И под этот мерный звук так сладко спалось в дороге. Сейчас сон ко мне не шёл.

То ли оттого что рельсы теперь без стыков, то ли от тяжёлых мыслей, обрушившихся в тишине вагона на мою голову, но сон сбежал от меня в снежную равнину за окном вагона.

Покачиваясь от движения поезда, я лежала на верхней полке, прикрыв глаза и крутила нашу встречу с Никитой поминутно. Сказать, что я сожалела о своей глупости – это ничего не сказать. Я сокрушалась и не могла придумать, как распутать затянутый мной ещё крепче узел проблем.

И, естественно, вспоминала прошлое.

После аварии я пролежала в больнице почти месяц с переломанными ногами на растяжке. Учитывая, что меня привезли с ужасным кровотечением, чудо, что я вообще выжила. Но на тот момент мне это чудо не казалось благом.

Я оплакивала своего сыночка всё время, проведённое мной в больнице. Похудела до измождения и не хотела никого видеть. Мне казалось, что я осталась один на один со своим горем. Что никому нет до меня дела. Что Ник просто не понимает, что произошло.

В своём эгоизме, замкнувшись на трагедии, я совершенно не видела, как плохо моему мужу. И как он выбивается из сил, чтобы поддержать меня.

От сочувствия людей, что окружали меня и говорили мне какие-то странные утешительные речи, мне было тошно. Потому что банальные слова, которыми они меня окружили и на сотую часть не передавали того кошмара, в котором я оказалась. Не отражали трагедии случившегося. Их слова не касались меня и шуршали мимо, как мёртвые листья поздней осени.

Нам с мужем не отдали тело малыша, чтобы мы смогли проститься и похоронить. Сказали, что не положено и что это ещё не человек.

А когда я вернулась домой, то, мне кажется, я немного сошла с ума.

Я представляла, как мой крошечный и такой любимый мальчик лежит замерший, где-то среди отходов больницы и теряла себя. Разговаривала вслух с моим погибшим сыном и рассказывала ему сказки, чтобы он спал спокойно на своём облачке. Я бесконечно гладила пальцами немногочисленные вещички, что мы купили к рождению Андрюши. И я не видела ничего и никого вокруг. Внешнего мира просто не существовало для меня в то время.

Я не помню, что я ела и как, что пила и как жила. Воспоминания о том времени у меня смазаны и всплывают иногда обрывками.

Я помню, как Никита кормил меня с ложечки манной кашей и уговаривал, словно ребёнка поесть. Посадил меня к себе на колени и, укачивая, подсовывал ложку за ложкой.

И ещё помню момент, как мы стоим вместе под горячим душем, и мой муж осторожно трёт меня мочалкой, а я плачу у него на плече.

Хотя, возможно, это и игра моего разума, а не память.

В один из дней Никита не выдержал и просто выбросил из дома все вещи ребёнка.

У меня случилась первая в жизни истерика, и я орала и рыдала до тех пор, пока вызванная Никитой бригада скорой помощи не вколола мне успокоительное лекарство.

Муж возил меня на работу и на занятия в университет, но я не могла сосредоточиться ни на какой деятельности. Всё валилось из рук и не задевало моего сознания.

Никита вызвал сначала мою маму к нам пожить на месяц, а после, когда она уехала, мой муж попросил пожить с нами мою свекровь.

Пожалуй, именно с приезда свекрови и начался наше непонимание с Никитой.

Марина Сергеевна, женщина простая и прямая. Муж и три сына не оставляли ей возможности быть иной, вероятно. И она стала такой резкой, хотя, возможно, она была такой всегда. Я не знаю. Но мне хотелось верить, что в глубине души моя свекровь сделана не из стали.

После, уже когда я долгих полгода с небольшими перерывами провела в больнице на сохранении с Антошкой, у меня было время проанализировать события последнего времени и разложить всё по полочкам. И я, конечно же, искала причины. В основном в себе, как водится.

Маму Никиты я оправдывала из последних сил. Просто потому, что она женщина и мама Никиты.

Вначале по приезде, Марина Сергеевна молчала, взвалив на себя весь наш нехитрый быт. Но через неделю она стала привлекать меня активно к труду и перекладывать обязанности хозяйки обратно.

Но это всё ерунда, и я, честно, в тот момент могла застыть с недоочищенной картофелиной в руках надолго, выпадая из реальности.

Марина Сергеевна говорила со мной. Пугала тем, что Никита уйдёт, что ему надоест со мной возиться, что вокруг него полно успешных и беспроблемных красоток с перспективами и квартирами. А я, зачуханная и странная ему только мешаю.

И так каждый день, да по несколько раз.

Слова свекрови соскальзывали с меня, в основном, словно пена.

Если бы я была в силах ей хоть что-то противопоставить… но у меня было своё горе. Огромное, как океан.

Мама Никиты не понимала меня и в первую же неделю, фыркну, предложила просто сделать ещё одного малыша и прекратить убиваться. Ведь ничего ужасного, по её мнению, не произошло. Я осталась жива и могу ещё рожать, если захочу хоть каждый год.

Как будто жизнь моего убитого мальчика ничего не стоила…

Никита не замечал происходящего, по-видимому. Во всяком случае, я себя убедила в этом. Иначе всё совсем некрасиво с его стороны.

Рядом с мамой Никиты я не хотела жить. И мысли о суициде, признаюсь, посещали меня всё чаще. Я с дотошностью маньяка продумывала способ уйти из жизни так, чтобы не навредить никому.

Спас меня, как не странно свёкор. Он приехал, пожил с нами три дня, и устроил грандиозный скандал Никите, пересказывая перлы своей жены.

Глава 11

Под утро, измучившись, я всё-таки уснула, убаюканная мерным покачиванием поезда.

И проснулась от резкого толчка, чуть не свалившись с полки, не сразу понимая, что происходит, и где я нахожусь.

В купе никого не было, а наш поезд стоял на крупной станции и, по-видимому, нам только что перецепили электровоз.

Сгрузилась вниз, кляня затёкшую спину и полюбовавшись на отекше-заспанную красоту своего лица, умылась холодной водой в туалете. Затем, неловко прихватив куртку, выползла на перрон, споткнувшись о ступеньку.

Моя грация всегда со мной!

Ростов встретил шумом, запахом табака, принесённого от куривших неподалёку военных, предчувствием в воздухе, близости большой воды и суетой, свойственной портовому и прифронтовому городу.

Было тревожно. И чувство неотвратимо надвигающейся на меня беды только усилилось за прошедшую ночь.

Погода также не добавляла комфорта. Вроде бы и снега нет, но ветер пронизывающий и сырой, пробирает сквозь одежду и при этом доставляет неудобства больше, чем московский честный мороз.

Какая-то крикливая южная женщина неподалёку распекала своего угрюмого спутника, не стесняясь в выражениях и не смущаясь людей вокруг. От её визгливого голоса в виске поселился тоненький и противный червячок – предвестник будущей боли.

Нужно не забыть выпить заранее таблетку.

Вспомнилось, как в детстве мы с бабушкой, выпрыгивая из вагона, поезда попадали под обстрел местных торговцев всяческой снедью и возвращались в вагон всегда с покупками. Какими вкусными тогда казались эти вокзальные пирожки с обязательной картошкой и луком!

Что-то я стала часто вспоминать. И не только детство…

Поёжившись, я решила, что довольно с меня Ростова, и нырнула обратно в тёплый комфорт вагона, попросив у проводницы кофе с печеньками и энергетический батончик.

Мысли в голове бродили вялые и беззубые. Хлебнув невкусный, горький кофе, я решила, что как бы то и было, а дело уже сделано. И свой шанс переговорить с Никитой лицом к лицу я благополучно пролюбила. Поэтому, как только приеду, я напишу ему письмо! И попрошу Агату передать лично в руки Крылову моё признание.

Пусть поздно, но это будет, по крайней мере, попыткой исправить положение.

Задумчиво перевела взгляд за окно и залипла, разглядывая открывшийся пейзаж. Мы проезжали мост через большой Дон. А затем рядом с дорогой появлялись то ту, то там заросшие высоким камышом и рогозом многочисленные рукава, дельты реки, старицы, затоки, ставки и прочая вода. И вся это вода, рано или поздно, но попадает ведь в Таганрогский залив. И все, когда-нибудь, но окажется в море.

Просто прямым путём проще и быстрее. Но это уж у кого как получается и кому какая судьба выпадает.

Да у меня не получилось сказать Никите сразу, не вышло позднее и не получилось сейчас. Но если судьба так закручивает мой путь, то, вероятно, мне так и надо. Это моё испытание. И ждёт меня на этом пути в конце награда.

Буду считать так.

И писать своё письмо.

Тем временем поезд вырвался из города и за окном раскинулись широким полотном просторные степи Придонья. Сквозь лесопосадки вдоль дороги степь прорывалась картинами бескрайних далей, и настроение моё невольно выравнивалось.

Мысли потекли более плавно, свободнее. Зависнув, я вновь нырнула в воспоминания, как в бездонный тоннель.

Тогда, в пылу разборок со своей женой и с сыном, Антону Леонидовичу стало плохо. Свёкра увезла скорая помощь с инфарктом. Позднее, через неделю, уже в больнице, случался повторный инфаркт, и отца Никиты не стало.

Я винила себя в случившимся.

Сейчас, после стольких лет я вижу, что это не так. Если и была моя вина, то она опосредована, не прямая. Не настолько явная, как мне казалось тогда в воспаленном и нездоровом восприятии реальности.

В тот период я замкнулась в себе окончательно. Ведь из-за меня Антон Леонидович так разволновался. Из-за моего бесхребетного неучастия в своей собственной жизни.

После похорон свекровь сильно изменилась. Смерть мужа подкосила эту несгибаемую женщину, состарив её.

Я не знаю, винила ли Марина Сергеевна меня в смерти мужа и что она чувствовала. Мы больше не разговаривали с ней. Мама Никиты отстранилась от нас и рвалась домой к младшему сыну. Торопилась к своим внукам. Она не желала оставаться с ними ни дня и уехала.

Я простилась с ней скомкано и неловко, в глубине души понимая, что для меня это хорошо.

Но зёрна ревности и неуверенности, что Марина Сергеевна заронила в моё сердце, прижились. И расцвели буйным цветом.

До этого я жила, не зная, что такое ревность. Я купалась в любви Никиты, и сама излучала счастье. Я разбрызгивала радость вокруг себя естественным образом, делилась любовью с внешним миром, преисполненная ею.

А теперь что-то треснуло во мне, и светлая радость вытекла в песок, оставив после себя кислоту несбыточного.

Словно во мне поселилась зараза, яд. Сжигая его огонек моей любви плевался искрами и чадил безбожно. А я не в силах была понять и адекватно оценить происходящее.

Никита нашёл мне врача. За полгода терапии врач вылечил меня от депрессии, но не смог вернуть мне умение быть счастливой.

Чтобы видеть хорошее в каждом проявлении жизни мне понадобилось несколько лет. Причем я училась этому сама, через непонимание и слёзы. На развалинах своей жизни и преодолевая сопротивление своих привычек. Но это другая история.

А тогда, в тот период жизни ревность, свернувшись под моим сердцем мерзкой шевелящейся змеёй, грызла изнутри, ворочалась уродливой многоножкой, методично подтачивая во мне веру в любовь.

Пока я барахталась в реке памяти, зелёный поезд добрался до Тихорецка. Постоял положенное ему время и тронулся с места, оставляя за собой кирпичную стену и часы вокзальные. Как в известной песенке, увозя с собой на отсвете оконного стекла мои глаза печальные.

Глава 12

В Минеральные воды поезд приехал почти ночью. Меня укачало в дороге и не было сил ждать ещё и автобус. Поэтому я, вывалившись из надоевшего вагона, прыгнула в такси не задумываясь. Хотелось скорее попасть домой.

Родной город встретил тишиной сонных улиц.

Я не стала подъезжать к самому дому, зная, какой переполох подниму своим появлением среди соседских собак, и вышла на дороге перед узкой тропинкой, ведущей к нашей улице в обход.

У нас с мамой свой дом с небольшим участком земли. На кромке леса у подножия горы Медовой наш домик стоит немного в отдалении от остальных. Уютно притулившись, последним на коротенькой улице имени мятежной немецкой женщины – борца за справедливость и счастье всех рабочих, он почти незаметен снизу.

Неспешно поднимаясь вверх по улице к дому, я с наслаждением вдыхала пьянящий воздух и улыбалась, предвкушая встречу. Хорошо, что своё раннее детство мой сын провёл среди чистой природы и целебной воды. Как бы там ни было, но для его здоровья это значительно полезней пыльной и грязной Москвы с её несъедобными продуктами и постоянным фоновым шумом.

Дом в Железноводске достался маме по наследству от её бабушки. Когда мама вышла замуж, то они с мужем, не имея возможности приобрести собственное жильё, уехали из города, где они жили с родителями и учились, чтобы поселиться с бабушкой. А когда отец сбежал от нас с какой-то залётной курортницей, и мама осталась одна, то бабуля переписала на неё дом после оформления бумаг о разводе.

Родителей мамы уже нет в живых, а оставшаяся от них по наследству квартира в Белгородской области благополучно сдаётся нами уже много лет.

Я, когда бежала из Москвы, сначала думала поселиться там, на Белгородчине. Тем более что в городе горнодобытчиков можно было попытаться найти мне работу по специальности. Но моя беременность смешала все планы, и я осталась в Железноводске. Рядом с мамой.

И не жалею.

Волшебная природа, отсутствие промышленных предприятий, чудесная вода и мягкий климат – где ещё найти более подходящие условия для рождения и первых самых важных лет своего ребёнка?

С работой проблемы возникли сразу же, как приехала. И, пролежав на сохранении почти весь срок, я так и осталась без декретного отпуска и, соответственно, хоть без хоть небольшого, но постоянного дохода.

Никита при разводе оставил мне всё, что было нами накоплено на первый взнос ипотечной квартиры. Он не оставил себе ни копейки. И, хотя первое время я хотела вернуть ему половину этих денег, но с рождением малыша эти мысли испарились из моей головы.

Без работы деньги заканчивались катастрофически быстро.

Раньше, в прошлом веке, мой город был известным курортом, и в него круглый год приезжали толпы народа. Санатории были забиты под завязку. И кроме того, многие отдыхающие приезжали дикарями, снимали жильё и лечились платно, покупая курсовку — это возможность посещать процедуры без проживания и питания.

Мама рассказывала, что если ты хоть что-то умел делать, то никогда не оставался без работы.

Теперь город пустеет. Наплыв курортников совсем не тот. И рабочие места, соответственно, тоже ограничены.

Я хваталась за всё подряд. Начиная от кассира в супермаркете и заканчивая девочкой на побегушках. Но с маленьким ребёнком устроится на работу, в маленьком городе не так просто, да и неквалифицированная работа меня не устраивала, по большому счёту. А устроиться по специальности было невозможно.

Мне повезло четыре года назад. Меня взяли помощницей бухгалтера. Я, посовещавшись с начальником, поступила заочно на второе высшее образование в Москву, потратив на своё образование последние оставшиеся от нашего с Никитой накопления деньги.

Можно было, конечно, и куда поближе, но Москва меня не отпускала и манила. И я решилась на столицу.

Там в Москве осталось моё сердце, и оно звало и тянуло к себе.

Но это лирика. А практика в том, что собственно, сейчас я возвращалась домой и везла с собой свеженький диплом. С отличием, между прочим! Если присоединить к нему несколько сертификатов, которые я получила на различных профильных курсах, то вырисовывается вполне себе реальная возможность претендовать на приличную должность.

Наша улочка, вначале вполне пологая, ближе к нашему дому становится по-настоящему крутой. И если мы сами не посыпаем выпавший снег песочком, то забраться наверх – тот ещё квест с препятствиями.

Ругаясь сквозь зубы и цепляясь за выступы соседского забора, я, с горем пополам, всё-таки победила нашу горку и встала, чтобы отдышаться.

Фонарь, который должен освещать наш закуток, снова погас пока меня не было, а свет от того, что горел внизу улицы, к нам не проникал.

Было тихо и темно. Чуть слышно где-то гомонил телевизор у соседей, но близкий лес глушил все звуки.

Вдыхая целебный воздух, запрокинув голову к высокому зимнему небу, я стояла несколько мгновений, прикрыв глаза. Выгоняла из себя суету и нервное напряжение этой странной поездки. Ни к чему мне нести к сыну своё раздражение. Пусть оно останется здесь, на пороге моего дома.

А стоило сделать несколько шагов по направлению к нашей калитке, как учуявший меня пёс с восторгом заскулил, заговорил с той стороны двери. Он так активно вилял хвостом, стоя рядом с дверью, что этот на этот стук вышла на крыльцо моя мамочка.

- Мира, ты? – спросила она, прикрывая плечи пуховым платком и подслеповато щурясь в темноту.

Глава 13

Мама стояла в прямоугольнике света и казалась неземной, нереальной, воздушной. Она будто сама была светом и теплом, парила над землёй, не касаясь её ногами.

Сердце моё дрогнуло от нежности и задохнулось, заколотилось радостью встречи.

- Это я, мам! Не стой на ветру, я сейчас войду. Только с калиткой разберусь и наобнимаюсь с Триком. – проговорила я дрогнувшим голосом и отворила нашу скрипнувшую калитку, налегая на неё плечом.

- Ждём!

Улыбкой, прозвучавшей в голосе, можно согреваться вечность.

Мама захлопнула двери, отсекая свет, и темнота сразу стала плотнее и гуще, собираясь вокруг меня плотным коконом.

И только повизгивающий от радости и припадающий на передние лапы, трёхлетний кобель чёрного терьера, буквально ожившей тьмой в ночи прыгал вокруг меня.

Что сказать, восторженно встречающая тебя у дома собака Баскервилей – это сценка не для слабонервных.

Я на ощупь поймала извивавшегося всем телом Трика за холку, потрепала мохнатую морду, наклонилась, встречаясь с мокрым носом и буквально через мгновение, мир стал ярким и чёрно-белым.

Это мама включила освещение во дворе.

Наобнимавшись вдоволь и, отпуская себя рядом со счастливым собакиным, я уже в открытую улыбалась. Всё-таки никто и никогда не будет меня любить так беззаветно и преданно, как мой пёс!

Я завела серьёзную собаку после того, как к нам во двор ломились какие-то подозрительные личности. Когда дом стоит на отшибе и лес за забором не придаёт чувства безопасности, то невольно хочется завести в доме большого и грозного защитника.

С Триком я занималась дрессурой. И в нашей семье я безусловный начальник стаи. У нас даже есть собственный тренер, с которым мы познакомились на собачьей площадке.

Но как ни крути, а всё равно собака со временем перенимает черты характера хозяина. Вот и наш кобель игрив, шкоден и эмоционален сверх меры.

Для собакена в глубине двора огорожен вольер с утеплённой частью и чёрным входом в дом. Через который мы и вошли вместе, путаясь в ногах. Потому как расстаться после такой долгой разлуки не было сил ни у меня, ни у него.

И, пока мама мыла лапы нашему чудовищу, я уже обнималась с моим сокровищем, опустившись перед ним на колени для удобства.

- Мама! Ты плачешь как девчонка! – Возмутился мой мужчина.

- Ну я же девочка! – ответила сыну, вытирая щёки.

Антошка, деловито поджав губы, окончательно стер мои непрошеные слёзы и похвастался:

- А я выучил урок, что мне задали на каникулы в музыкалке!

- Покажешь? – восторженно попросила маленького хвастунишку.

- Конечно! – с энтузиазмом ответил сын и побежал за скрипкой.

С сентября сын посещает музыкалку и ему пока всё ужасно нравится. Мы записались на класс скрипки, купили хорошенькую восьмушечку и теперь с умилением слушали с мамой, как Антошка старательно выводит смычком по струнам мелодию, зажимая тоненькими пальчиками струны, и при этом, сложив губы в трубочку, тихонько напевает себе мелодию, помогая.

Это так трогательно, что моя мама незаметно стирает со щеки убежавшую слезу.

Когда все успокоились, поели и проговорили друг другу самые первые, важные новости, я пошла читать сыну сказку, а мама осталась делать нам чай.

Трик, крадучись, если вы можете представить себе крадущегося лося, просочился в спальню к сыну и спрятался в моих ногах.

- Мам, мы завтра сходим на ёлку? Спросил сыночек, переодевшись в пижаму и забираясь под одеяло.

- Конечно! – ответила, прикидывая, как он вырос, и пора бы уже обновить часть вещей.

- А на карусели? – сверкнул папиными глазами Антон.

- Посмотрим на погоду, — на всякий случай не стала обещать я.

Мало ли что случится, а обещания нужно выполнять.

- А в парк? – не отставал детёныш.

- Возможно, — аккуратно ответила, улыбаясь.

- А ты меня не бросишь? – внезапно проговорил сын.

- Нет, конечно! С чего ты это взял? – я с возмущением посмотрела на него и раскрыла руки, приглашая в объятия.

Антошка с удовольствием подскочил с кровати и прижавшись ко мне сказал:

- Павлику мама в садике сказала, что их папа бросил. Наш папа тоже убежал от нас?

Вопросы о папе периодически выплывали у сына. Но до сих пор мне удавалось виртуозно ускользать от ответа на них. Вот и в этот раз увернулась:

- Вот ещё! Куда он убежит? Он же не зайчик. Ты лучше расскажи мне, ты хочешь сходить на ту же ёлку, что вы ходили с бабушкой или на другую?

- А где есть другая? Конечно, я хочу новую! – Предсказуемо повёлся на мою подначку малыш.

Через полчаса мы с мамой, уютно устроившись, пили наш традиционный ночной чай с разговорами.

И первым делом мама спросила, недовольно поджимая губы:

- Ты встретилась с Крыловым? Из-за него ты такая взъерошенная приехала?

- Встретилась. И, вероятно, он скоро нагрянет к нам, – ответила, вздыхая.

- Ты рассказала?

- Нет. Я не смогла. Не получилась.

- Пусть только появится на пороге! Я спущу на него кобеля! – в сердцах, взмахнув рукой громким шёпотом, произнесла моя воинственная мамочка.

- Не вздумай, мам! – Пресекла я её порывы и продолжила, — Что за кровожадность? К чему? Да и собаку жалко. Отравится ещё.

- Человека, из-за которого моя девочка плачет, и столько лет не может прийти в себя, я отхожу сковородкой и без помощи чёрного терьера! – отчеканила мама голосом диктора телевизионных новостей.