Czytaj książkę: «Против тебя»

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Против тебя»

Это первая книга цикла «Петля»

Здесь почти никто не ведёт себя правильно. Если вы ищете комфортную сказку о взрослении с аккуратной моралью — эта книга, возможно, вас ранит. Но если вы готовы пройти этот сложный путь вместе с героями, добро пожаловать в «Петлю». ️

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОТ АВТОРА

Пожалуйста, обратите внимание, что эта история затрагивает сложные и глубокие темы. Книга содержит описание тяжелых психологических состояний и сцен, которые могут стать триггером:

. Домашнее насилие, физическое наказание и эмоциональное пренебрежение со стороны близких

. Зависимости, криминальное прошлое, приводы. Пиромания (нездоровая тяга к огню) и поджоги

. Оружие, школьные сцены паники и проявления жесткой агрессии

. Социальное неравенство, жестокое столкновение двух разных миров и токсичные отношения

. Психологическая нестабильность персонажей и нецензурная лексика

Если вы чувствуете себя уязвимо, пожалуйста, относитесь к своему ментальному состоянию бережно во время чтения.

Буду счастлива увидеть ваши оценки и отзывы! Психологическая драма строится на диалоге, и мне невероятно важно знать, какие эмоции вызвала у вас эта история. Каждое ваше слово имеет значение.

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ И ПРАВОВОЙ ДИСКЛЕЙМЕР

Возрастное ограничение: Данная книга содержит зрелые темы, описание психологических травм и нецензурную лексику, в связи с чем строго рекомендуется к чтению лицам старше 18 лет.

Художественный вымысел: Все персонажи, места действия и события являются продуктом воображения автора либо используются фиктивно. Любое совпадение с реальными людьми (живыми или умершими) или событиями абсолютно случайно.

Отказ от продвижения: Книга носит исключительно развлекательный характер. Автор не пропагандирует, не поощряет и не одобряет деструктивное поведение, упоминаемое в тексте (включая зависимости, правонарушения или агрессию).

Авторские права: Все права на упоминаемые в тексте музыкальные треки, названия брендов, книг или элементы поп-культуры принадлежат их законным правообладателям. Автор не заявляет прав на них и использует их исключительно для создания атмосферы эпохи нулевых.

Заметка от автора

Создавая эту историю, я не пыталась сделать героев удобными или правильными. Я не пыталась заставить вас обязательно их полюбить. Если в какой-то момент вам покажется, что Харли и Джордан заходят слишком далеко — знайте, они были там с самого начала.

Это не сказка о чудесном исцелении. Это история о том, что остается от человека, когда спасения так и не случилось.

Пролог

7 лет назад

В периоды моей ненависти к людям я забавлялась спичками и зажигалкой. Отец вечно оставлял их на видных местах, будто подначивая во мне маленького вора.

За последние три года в нашем квартале сгорело четыре дома. Соседи шептались, что это не иначе, как проклятье. Я же знала, что жидкость для розжига в каждом из этих домов хранилась в гараже.

Поразительно, но на меня никто и никогда не думал. Хотя я постоянно крутилась в самом центре событий.

Возможно, они не могли указать на маленькую девочку, чей дом тоже сгорел, забрав её мать. Это случилось в восемьдесят восьмом году, неожиданно жарким весенним днем. Увы, я не помнила этот день, а отец не мог мне рассказать, заливаясь алкоголем. Он вообще редко был трезвым, за исключением, наверное, годовщины смерти матери. Правда ночью опять брался за бутылку, гремя стеклом в гостиной.

Мой отец, Коди Пирсон, был странным человеком. Он не хотел переезжать, редко ходил на работу и любил выменивать вещи на выпивку. Его волосы поредели и поседели после смерти матери, образуя залысину, а лицо заросло неопрятной щетиной. Пивной живот увеличился в несколько раз, а от некогда голубых глаз остались лишь блеклые щелочки среди темных синяков.

Из-за него же мы не переехали после пожара. Ему было плевать на вид дома, который, мягко говоря, был ужасным. Впрочем, по прошествии времени, меня тоже это перестало волновать.

Здание было одноэтажным и облезлым. Крыша покосилась, будто вот-вот рухнет, а стены блевотного бледно-розового цвета трещали по швам. Забор стоял ржавый, весь в дырах, словно его грызли бродячие собаки. Кусты вокруг разрослись так, что разглядеть дорожку к крыльцу было почти невозможно. Единственное, что привлекало внимание, это машина перед домом — Кадиллак Эльдорадо персикового цвета. Правда, краска на ней уже облупилась, а отец не занимался ремонтом года четыре. Возможно, она уже заглохла.

Внутри всё выглядело ещё хуже: обои отклеились, на кухне вечно капала раковина, а в ванной плесень цвела ярче, чем чахлые сорняки за окном. Всё было криво и косо, но я привыкла.

В одну из суббот июля девяносто второго года за окном стояла удушающая, невыносимая жара. В принципе, обычное дело для Южной Калифорнии. Мы жили в Бойл-Хайтс, на востоке Лос-Анджелеса, и у меня вечно было ощущение, будто меня засунули в раскаленную духовку.

Днем столбик термометра легко переваливал за девяносто градусов¹, а ночью воздух едва остывал, но я все равно обливалась потом. Моя футболка вечно прилипала к телу, а волосы выглядели грязными.

Когда я все же приоткрыла глаза, слыша за окном пьяные разборки отца, тело уже было мокрым. Пот стекал по лбу. Пытаясь прийти в себя, я тупо разглядывала грязный потолок, как вдруг в нос ударил резкий запах горелой резины. Видимо, опять замкнуло проводку.

Спустя пару минут я всё же сползла с кровати, едва не сосчитав лбом приклад одного из ружей, висевших на красновато-коричневой стене. Отец пристроил их сюда просто потому, что больше было некуда. Теперь они пылились здесь как часть декора — сам он про них давно забыл.

Я подошла к старенькому, обшарпанному комоду, заваленному всяким хламом: баночками из-под косметики, старыми фотками и даже засохшей банановой кожурой. Быстро стянула с себя мокрую лиловую майку на бретелях, заменив на белую футболку с какими-то принцессами и красные шорты. Для своих девяти лет я была слишком самостоятельной. Впрочем, такими были большинство детей нашего района. Как и большинство родителей - пьющими. Я не знала ни одного взрослого, который бы не пил.

Оконный кондиционер, занимавший пол-подоконника, неприятно закряхтел, и я ударила по нему со всей дури, чтобы он пришел в себя. Как учил отец.

Смахнув каштановые пряди с лица, я наконец вышла из комнаты, по пути заглянув в ванную. Там пахло сыростью, и, умывшись, я выскользнула оттуда, пробегая по маленькому коридорчику в сторону кухни, переходившей в гостиную.

Как я и предполагала, папа был на улице, так что я тут же прыгнула в шлёпанцы и вышла, сразу сощурившись от яркого солнца. Отец стоял у самой дороги, за сетчатым забором, и во всю глотку орал на соседа — Кингсли Эллиса. В своих майках-«алкоголичках» и растянутых серых шортах они выглядели как близнецы. Вот только Кингсли был куда выше и симпатичнее моего старика.

Его взгляд упал на меня, пока я пряталась за сеткой.

— А вот и леденец, — Кингсли растянул губы в улыбке. Его взгляд задержался на моих голых коленях. Я улыбнулась в ответ, подставляя руку ко лбу, чтобы хотя бы что-то разглядеть.

Отец резко обернулся и зыркнул на меня через плечо. Ему не нравилось, как мистер Эллис меня называл, хотя тот объяснял это цветом моих глаз. Из-за редкой генетической мутации — как выразились врачи — моя радужка имела отчетливый светло-розовый оттенок. Прямо как леденец.

— Кыш, — прошипел папа, ударив пятерней по сетке так, что та чуть не двинула мне по носу.

Я фыркнула, скорчив рожицу, чем вызвала усмешку мистера Эллис.

— Даже не думай на нее смотреть, — зарычал папа на соседа, но я уже ушла вглубь заднего двора, продвигаясь вдоль сетки.

Несколько секунд назад я заприметила тёмную макушку со сложной прической в виде нескольких косичек. Дойдя до угла, я вытянула шею и перегнулась через низкую изгородь. Прямо на траве в светло-голубом платьице сидела на корточках Лулу — падчерица Кингсли. Она уткнулась лицом в пластмассовые игрушки, отыгрывая какую-то сценку.

—Эй, мышка!

На мой зов она подняла голову и удивленно приподняла черные брови. Лулу была жутко пугливой, а её узкие глаза делали её похожей на робкого грызуна — за это я её так и прозвала. Но она никогда не обижалась.

Оглядевшись, я быстро нашла знакомый лаз в заборе и протиснулась сквозь него, едва не оставив на ржавой сетке лоскут от шорт. Лулу уже встала с корточек, осторожно оглядываясь по сторонам и подходя ко мне.

— Ты уже завтракала? — спросила я, разглядывая их двор. Их дом был чуть просторнее нашего и выглядел куда уютнее, хотя этот желтый цвет стен меня всегда отталкивал.

Лулу отрицательно замотала головой, пытаясь выговорить ответ, но её заикание ей мешало. Я стёрла пот со лба — слова были не нужны, я и так всё поняла.

— Пойдем, — взяв подругу за худую бледную руку, я потянула её в сторону своего участка.

Придерживая Лулу за плечи, я помогла ей пролезть сквозь лаз в железной сетке, а затем проскользнула следом. Подруга была такой маленькой и хрупкой, что мне — девочке в два раза крупнее неё — не составило труда её перетащить.

Мы обошли мой дом с задней стороны, чтобы не попасться на глаза отцам, и выбрались с участка через другую дыру в заборе. Солнце нещадно слепило, дышать от жары становилось всё труднее, но мы упрямо шли вперёд. Ноги Лулу в крошечных сандалиях то и дело заплетались, пока я уверенно тащила её за собой.

Мы дружили слишком давно, чтобы я могла вспомнить точную дату нашего знакомства. Зато я отлично помнила, как в тот день мы вместе удирали от стаи бродячих собак, прикормившихся у заброшенных складов. Лулу тогда запыхалась так, что чуть не упала, а я потом успокаивала её, пока она рыдала, сидя на тротуаре. Она вообще была той еще плаксой, но мне нравилось её утешать, разыгрывая сценки из наших любимых мультиков.

А ещё мне нравилось, что она умела слушать. Её брови каждый раз удивленно взлетали вверх, стоило мне заикнуться об очередной школьной драке. Она боялась таких вещей, но всё равно стояла на моей стороне, даже если в ссоре с кем-то была виновата я сама.

Мы миновали жилые кварталы и, едва переставляя ноги от жары, наконец вышли к оживленной проезжей части, прямо к магазину. Осмотревшись, я сжала ладонь Лулу сильнее и перебежала дорогу, пока машин не было.

Адреналин в крови подскочил, дыхание участилось, и я на секунду остановилась, поворачиваясь лицом к перепуганной Лулу.

—Подожди меня тут, — я сжала её плечи и отпустила только тогда, когда подруга послушно кивнула.

Мои губы растянулись в улыбке, глаза слегка расширились, и я с новой уверенностью двинулась в маленький магазин. Отец вечно твердил, что эта лавка принадлежит какому-то жадному мексиканцу, а значит, стащить оттуда что-нибудь — святое дело. Самое странное, что моя мама тоже была латиноамериканкой.

Решетки на окнах меня не пугали, тем более в магазине я была не одна. Толстый хозяин стоял за кассой, общаясь с такой же крупной женщиной. Я не могла расслышать, о чем они говорят, но мужчина мужчина был полностью поглощен разговором, поэтому я без страха двинулась в сторону стеллажей со снеками.

Стараясь не шуметь, я осторожно хватала маленькие батончики Milky Way трясущимися от азарта руками. Мои глаза то и дело возвращались к стойке, а слух напрягался при каждом повышении чужого голоса.

Взгляд зацепился за коробок спичек. Я задержалась. Сердце заколотилось как сумасшедшее, ударяя в рёбра. Надо было их схватить. Надо было забрать всё, а потом поджечь этот чертов магазинчик и смотреть, как огонь разъедает продукты.

Перед глазами вспыхнуло пламя, а в груди разлилось блаженное тепло. Я зависла, неосторожно зашуршав оберткой от батончика.

—Эй!

Резкий окрик заставил меня вскинуть голову. Наваждение тут же испарилось. Нахмурившись, на меня смотрел хозяин магазина, медленно выходя из-за стойки. Мне хватило этих секунд, чтобы прийти в себя, схватить спички и рвануть к выходу.

—¡Idiota²! А ну стой, воровка!

Его тучное тело двигалось в разы медленнее моего. Вылетев на улицу, я залилась смехом, на ходу перехватила Лулу за руку и потащила за собой в глубь наших кварталов. Моё сердце билось, отдаваясь в ушах, пока мы неслись по маленьким улочкам, отсекая преследование.

Вскоре мы, уставшие, притормозили на самой окраине нашего квартала, поближе к высокому мосту. Под ним вечно тусовались подростки, поэтому все бетонные опоры были снизу доверху изрисованы граффити. Я окинула пару надписей взглядом, передавая в трясущиеся руки Лулу еду. Спички остались при мне.

Моё дыхание почти восстановилось, а вот Лулу всё никак не могла отдышаться.

—Всё в порядке, мы же оторвались, — я слабо потрепала ее по плечу, заставляя посмотреть на меня. Обычно этот приём — взгляд глаза в глаза — помогал ей успокоиться.

—Что, е-если т-тебя по-оймают к-когда-нибудь?— она задавала этот вопрос после каждой моей шалости. Я закатила глаза, громко цокнув языком.

—Этого не произойдет, — я улыбнулась ей шире, взяв из её рук один батончик. — Я слишком быстро бегаю.

Подмигнув, я откусила шоколад, чувствуя приятную сладость на языке. Настроение стремительно ползло вверх, и даже душная жара уже не так бесила. Облизнув губы, я снова оглядела пустую подмостовую площадку, заваленную мусором после вчерашних посиделок подростков. Внутри разлилось легкое удовлетворение.

Мы жили совсем близко отсюда, так что я часто слышала по ночам их пьяные крики и веселье. Иногда Кингсли Эллис выходил посреди ночи на улицу со своим дробовиком и разгонял их. Под мостом в основном собирались мексиканцы, поэтому мой отец называл соседа расистом. Хотя я не была уверена, что папа лучше.

Вообще я считала это странным. Наш квартал чуть ли не наполовину состоял из латиноамериканцев.

Мой взгляд случайно остановился на горе выброшенной мебели. Грязный диван и небольшая тумбочка. В горле пересохло, а в груди ходуном заходило сердце. Я сжала в кармане шорт спичечный коробок, краем глаза наблюдая за жующей подругой. Её страх вроде бы прошел, однако меня уже было не остановить.

—Приготовься бежать,— мои слова заставили Лулу поднять испуганный взгляд и перестать жевать.

Я достала из кармана спички, аккуратно оглядываясь и приближаясь к мебели. Глаза лихорадочно блестели, пока я тщетно пыталась унять внутренний пыл.

И вот спичка чиркнула. Я поднесла её к самому лицу, заворожённо разглядывая крошечный язычок такого манящего пламени. Облизнув пересохшие губы, я больше не медлила и швырнула огонёк прямо в распоротую обивку старого дивана.

Через несколько секунд потянуло знакомым запахом гари. Я вдохнула полные легкие, наблюдая за медленным поглощением вещей огнём. Жадные языки пламени облизывали разорванную ткань и сухой поролон, заставляя меня замереть в чистом восторге.

Моя нога соскользнула, и я уже хотела сделать шаг ближе, как сзади за предплечье меня схватили. Злость вспыхнула моментально, и я резко развернулась, сверля Лулу взглядом.

—Н-надо идти. Д-дым увидят, — она пальчиком ткнула вверх, показывая на серый столб, который уже вовсю поднимался к бетонным перекрытиям моста.

Я тихо выдохнула, последний раз восхищенно взглянув на языки пламени. Нам действительно надо было уходить. Ведь Лулу не тянуло к огню. Вообще никого в этом мире пламя не затягивало так, как меня. Оно лилось по моим венам вместо крови, и я знала это наверняка. Я физически чувствовала его ласковое тепло и яростный жар. Иначе и быть не могло. Иначе огонь не поглотил бы мою мать, чтобы возродить меня из её пепла.

Глава 1

Harley Pierson

1999 год

То было семь лет назад. Я была глупым ребенком, считавшим, что из-за трагедии моей семьи мои проделки всю жизнь будут оставаться безнаказанными.

Но увы, так не случилось. За семь лет меня несколько раз ловили, помещали в центр содержания несовершеннолетних и заносили шалости в моё дело.

Можно ли сказать, что это меня чему-то научило? Конечно. Осторожности, недоверию и мести. Я научилась убирать за собой следы, врать без единой эмоции на лице и отвечать тем, кто считал себя выше.

Ненависть росла во мне с каждым годом, копилась где-то в закоулках мозга и увеличивалась с каждым новым наказанием, которое мне назначали.

Отец перестал реагировать после третьей моей поимки. Для начала, конечно, он прибег к своим воспитательным мерам, избив меня шнуром от старого телевизора, а потом сам же и рассказал, как воровать «красиво».

Когда меня арестовали за кражу со взломом год назад, он даже ничего не сказал. Я подумала, что он слишком пьян, чтобы говорить, но позже, когда он пришел навестить меня в центр, отец лишь покачал головой, советуя завязывать с отсидками до совершеннолетия.

Меня забавляло, как он принимал мою жизнь и тягу к интересным вещам. Я мало знала о его жизни до брака с матерью, но что-то мне подсказывало: она прошла так же, как и моя.

Седьмого сентября девяносто девятого года начальник центра наконец подписал документы о моем освобождении.

Я вовсю строила ему глазки всё то время, пока собирала свои вещи и переодевалась в гражданскую одежду, сбрасывая оранжевый комбинезон. Вообще, этот цвет мне шёл, но я бы предпочла красный.

Сухой воздух и горячий ветер обдали моё лицо, стоило мне покинуть здание. Улыбка сама собой натягивалась на лицо, но я старалась сдержаться, направляясь к машине Сорайи, своей подруги. Отец, как обычно, пропустил столь важное мероприятие.

— Посмотрите, кто снова вышел, — съязвила девушка, опираясь на дверцу автомобиля локтем.

Сорайя была моей одноклассницей в средней, а теперь и в старшей школе. Её рост точно превышал пять футов одиннадцать дюймов³, из-за чего я со своими пятью футами четырьмя дюймами⁴ выглядела рядом с ней как ребёнок рядом с мамой.

— Надеюсь, ты рада, — усмехнулась я, закидывая сумку на заднее сиденье старенького Шевроле.

Сорайя закатила глаза, поправляя бледно-розовые пряди волос, которые так сильно контрастировали с её тёмной кожей. Кажется, она сожгла их к чертям, красясь с двенадцати лет. Тёмные корни уже вовсю проглядывали, но, похоже, её это совершенно не волновало.

Я запрыгнула на пассажирское сиденье, когда она села за руль. Машина заурчала под нами, и я тут же полезла в бардачок, по обыкновению выудив оттуда пачку сигарет.

Чиркнув зажигалкой, я затянулась и выдохнула плотное облако дыма. Лёгкие наполнились приятным дурманом, и на моём лице наконец растянулась искренняя улыбка.

Сорайя закатила глаза, наблюдая за мной. Одна её рука лежала на руле, пока второй она прикуривала сигарету, которую я перед этим вложила ей в губы.

— На этот раз хоть что-то в мозгах отложилось?, — прохрипела она, выруливая на проезжую часть.

Я сделала еще одну затяжку, ухмыльнувшись. Мои глаза опасно сверкнули.

— Конечно, — елейным голосом произнесла я, лениво играя с зажигалкой. — Теперь красть буду тихо и без угроз.

Сорайя фыркнула, выдыхая дым прямо перед собой. Она не была паинькой, и всё же не промышляла тем, чем я. Не то чтобы её семья была лучше или богаче — в конце концов, мы были из одного района.

— Разве за тобой не закрепили няньку?, — она окинула меня быстрым взглядом карих глаз, слегка щурясь от дыма, летевшего ей в лицо.

— Да, как обычно, — цокнула я, сжимая фильтр в руке сильнее.

После каждого освобождения из центра за тобой закрепляли инспектора, к которому приходилось таскаться раз в две недели с отчётами об успеваемости и примерном поведении. Моя верхняя губа брезгливо дёрнулась от одной мысли об этом, а Сорайя лишь ухмыльнулась.

— Если не хочешь вернуться туда, придется ходить, — подлила масла в огонь девушка. Я выкинула в окно окурок, чувствуя, что еще чуть-чуть и подожгу ей салон машины.

— Мне плевать, — я потянулась к магнитоле, пытаясь включить хоть какую-то музыку. Я до чёртиков наслушалась нотаций за этот год в центре.

— Тебе уже шестнадцать, Харли, — её голос стал серьёзным. Сорайя Пью была настоящей мамочкой, ничего не скажешь. Кажется, при моем задержании она злилась больше, чем мой отец.

— Я знаю, сколько мне лет, — огрызнулась я, нашарив в бардачке кассету с надписью «Californication — Red hot Chili Peppers»

Вставив её в магнитолу, я откинулась на спинку сиденья, дёргая ногой в такт ритму.

— Тем более ты должна понимать, чем закончится следующий арест, — не унималась Сорайя, жужжа над ухом, как назойливая муха. Она выкинула окурок в окно, вцепившись в руль обеими руками.

— Не отвлекайся от дороги, — бросила я, поправляя белый топ на бретельках. За этот год моя грудь, видимо, округлилась, поэтому ткань то и дело натягивалась, оголяя живот.

Сорайя фыркнула, нацепила солнцезащитные очки и снова уставилась на дорогу.

Она не могла мне указывать. Я и сама прекрасно понимала, что будет, если я снова попадусь до своего совершеннолетия. Взрослая тюрьма будет ждать меня с распростёртыми объятиями. И это, конечно, совершенно не входило в мои планы.

Через несколько минут, почти под конец песни, мы свернули на мою улицу. Сорайя притормозила около побитого временем дома. Он ни капли не изменился, если не считать зарослей во дворе, которые вымахали в два раза выше.

— Ты завтра идешь в школу? Или на домашнем аресте? — спросила подруга, отвлекая меня. Я отвела взгляд от дома и вместо ответа приподняла штанину, с ухмылкой демонстрируя чистую щиколотку без всяких следящих браслетов.

— Пойду, конечно, — я перегнулась назад, забирая с сиденья сумку, и потянулась к ручке двери. — Надо же посмотреть, сильно ли изменилась старшая школа Бойл-Хайтс.

Я подмигнула подруге и выскочила из автомобиля. Сорайя снова закатила глаза. Она сидела вполоборота, слегка сгорбившись, и в таком положении я легко могла разглядеть татуировку в ложбинке её груди. Она набила её ещё в четырнадцать.

— Не натвори ничего до завтра, — съязвила Пью, сощурившись.

Я показала ей средний палец, сморщив нос, и не опускала руку, пока «Шевроле» не отъехал на приличное расстояние.

Накинув сумку на плечо, я наконец развернулась и толкнула ногой хлипкую калитку. В маленьком дворе повсюду валялись бутылки из-под дешёвого пива. Некоторые были разбиты, и осколки опасно поблескивали под солнцем.

Мои глаза привычно закатились. Я прошла мимо и толкнула входную дверь, которая по обыкновению оказалась не заперта. Тут же донёсся тяжёлый храп. Повернув голову, я увидела на побитом жизнью диване отца. Он запрокинул голову назад, широко открыв рот. Всё та же майка-алкоголичка, растянутые домашние шорты и догоревшая до самого фильтра сигарета в руке. За этот год у него лишь прибавилось морщин да лишних килограммов.

Я закрыла дверь, проходя вглубь дома. Здесь, как обычно пахло перегаром и жженой резиной. Я даже поймала себя на том, что улыбаюсь этой «родной» атмосфере. В конце концов, в центре воняло исключительно дешёвой хлоркой.

Открыв дверь в свою комнату, я чуть не задохнулась от резкого запаха гнили. На обшарпанном комоде всё ещё лежал мой прошлогодний обед.

Зажав нос, я быстро подошла к комоду и без раздумий вышвырнула остатки еды в окно. Отец что, вообще не заходил сюда с момента моего ареста? Впрочем, ожидаемо.

Плюхнувшись на кровать, я кинула сумку на старое кресло-качалку и несколько секунд разглядывала родные облезлые стены. Кое-где по углам проступила плесень, а от застоявшегося запаха глаза начинали слезиться. Я упрямо закусила щёку изнутри, продолжая сидеть на месте, пока наконец не потянулась к ящику комода.

В самом нижнем ящике покоилась моя коллекция спичек и зажигалок. Я выудила одну из них и принялась крутить колёсико. Пламя то вспыхивало, то гасло. Запах газа становился всё сильнее, а я зависла, заворожённо наблюдая за красным огоньком.

Я не могла избавиться от этого. Мне нравился вид огня, мне нравился треск горящего дерева, запах дыма и гари. Руки сами тянулись к пламени, а взгляд застывал каждый раз, когда я смотрела на него.

Сорайя как то раз сказала, что в свете пламени мои радужки приобретают красный оттенок. Это был мой любимый цвет.

На кухне раздался звон стационарного телефона. Я резко перестала играть с зажигалкой, поднимая голову. Звук продолжал трещать на весь дом, и я не выдержала, выходя в коридор.

Пройдя мимо отца, я сняла трубку, прикладывая её к уху.

— Да?

— Харли… Это ты? Сора сказала, что тебя отпустили, — на той стороне раздался голос Лулу. Мои плечи расслабились, и я пожалела о грубой интонации, с которой начала диалог.

— Да, Лулу, я дома, — я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за кряхтящим отцом, который отчаянно пытался разлепить глаза.

— Я рада, надеюсь всё хорошо? Ты в порядке? Завтра придешь в школу? — ее вопросы полились рекой. Этот щебечущий голосок мгновенно вернул меня на год назад, в тот самый день, когда меня увозили. Лулу тогда плакала больше всех.

— Всё в порядке, и да, я приду.

На том конце повисла тишина. Лулу будто не знала, чем заполнить эту пустоту, или просто боялась спросить что-то лишнее. Я прервала затянувшуюся паузу:

— Давай завтра встретимся и поговорим, да?

— Да, конечно. Отдыхай, Харли.

Раздались гудки, и я повесила трубку, наблюдая за проснувшимся отцом. Он повернул голову ко мне, почесывая залысину.

— Вернулась?

Я кивнула, сложив руки на груди. Он бросил сигарету в пепельницу, тут же доставая следующую.

— Сходи отцу за бутылкой, надо поправиться.

Я поджала губы, наблюдая за его жалкими попытками найти зажигалку. С каждым годом он всё больше превращался в беспомощного придурка. Это не радовало.

— Дай денег. Или мне прямо сейчас вернуться обратно в центр?

Папа поднял уставшие глаза, осматривая меня с ног до головы. Уголки его губ мазнула едва заметная усмешка.

— Около плиты на кухне, — он махнул рукой влево, и я двинулась туда.

Дверь чуть не слетела с петель, когда я вышла на улицу.

...

Холодная вода окатила меня, заставляя вскрикнуть и вскочить с кровати. Я распахнула глаза, судорожно соображая, что произошло.

Надо мной стояла Сорайя с кружкой в руке и ехидной улыбкой на лице.

— Какого хрена? — зарычала я, пытаясь убрать с лица мокрые пряди. Майка промокла, а по коже пошли мурашки от холода.

— Ты опоздаешь в свой первый день, заключенная, — съязвила девушка, ставя кружку на комод и открывая верхний ящик. — Давай резче.

Достав оттуда темные джинсы и черный топ с длинными рукавами, она кинула их на кровать, а сама предусмотрительно отошла подальше, видимо, чтобы я не пнула её под горячую руку.

— А можно было просто потрясти меня? — зашипела я, косясь на нее исподлобья, пока снимала мокрую одежду, переодеваясь.

— Так неинтересно, — Сорайя ухмыльнулась.

Я в который раз одарила её убийственным взглядом, поднимаясь с постели.

Сама Сорайя была одета в рваные джинсы на низкой талии и черную майку на бретелях. Её глаза были густо обведены чёрным, а выпрямленные волосы разметались по плечам, выглядя так, будто она летела сюда со скоростью под сотню миль в час.

Через минуту мы уже сидели в машине, слушая Бритни Спирс, потому что на пассажирском сегодня восседала Инди Холлис — наша одноклассница и в какой-то степени подружка.

Мы с Инди познакомились в средней школе, как раз после того, как я впервые вернулась из центра.

Инди щеголяла неестественно тёмным загаром и светлыми волосами, пару прядей которых она красила в голубой цвет. Её накладные ресницы доставали до самых бровей, а в глубоком декольте, какие она носила лет с тринадцати, почти полностью открывалась грудь.

— Хватит малеваться, — цыкнула на нее Сорайя, пока девушка красила пухлые губы, глядя в зеркальце на солнцезащитном козырьке.

— Не нервничай, мы успеем, — пропела Инди, поправляя несколько прядей, собранных в лёгкий хвост на затылке. Остальные её волосы водопадом рассыпались по спине.

— Куда ты так торопишься? — подала я голос с заднего сиденья, вальяжно закинув ноги на подушку дивана и перекатывая во рту вишнёвый леденец.

— Сучка Биггс сказала, что если я ещё раз опоздаю, то она отправит моим родителям отчёт о неуспеваемости, — пробурчала Сорайя, сильнее давя на педаль газа и резко входя в поворот.

Мы с Инди чуть не отлетели в стекло, еле держась за сиденья. Миссис Биггс была директором и той ещё занозой в заднице. Половина учеников ненавидела её ещё со времён средней школы.

— Кто-то говорил, что она трахалась с учениками. Это правда или слух был? — год назад об этом сплетничали все, и я не могла не уточнить.

— Никто так и не узнал наверняка, но сразу после тех слухов Колина Симса перевели в другую школу, — захихикала Инди, рассматривая свои длиннющие ногти.

— Колин? Твою мать, ну у нее и вкус, — я поморщилась, заставив девочек засмеяться.

Мы наконец подъехали к старшей школе Бойл-Хайтс, останавливаясь на оживленной парковке.

Здание ничем не отличалось от остальных трущоб нашего района, разве что дорожки перед ним были почище. На кирпичной стене уже красовались свежие граффити, пара подростков лениво швыряла пустые бутылки прямо на газон, а на ржавых лавках сидели девчонки, будто соревнуясь, у кого юбка короче.

Стоило нам выйти из машины, как мой взгляд тут же выхватил Лулу. Она стояла в компании двух своих сводных старших братьев — эти придурки протирали у школы штаны последние месяцы перед январским семестром в колледже. Лулу испуганно вжала голову в плечи и смотрела исключительно под ноги.

Я нахмурилась. В этот момент наши взгляды столкнулись, и Лулу буквально побежала в нашу сторону, наплевав на оставшихся позади братьев.

Через две секунды она уже стояла рядом с нами, натянув на лицо улыбку. Я прижала её к себе, положив руку на плечо.

— Пойдемте, — нетерпеливо буркнула Сорайя, параллельно здороваясь с кем-то по пути. Инди уткнулась в свой навороченный мобильный, который непонятно, у кого своровала. Насколько мне было известно, она все еще проживала с младшей сестрой в приюте.

Мы зашли в небольшое здание, где уже воняло травкой, как на улице прогремел выстрел. Лулу прижалась ко мне сильнее, будто пытаясь врасти, а все остальные застыли.

Мне показалось?

На улице тут же послышались крики.

Нет, не показалось. Глаза Инди расширились, и она заметалась между мной и Сорайей. Сама Пью застыла как вкопанная..

— Что, блять, происходит? — сквозь зубы процедила Сорайя, пытаясь рассмотреть происходящее через заляпанное окно.

На улице снова грохнули выстрелы. В ту же секунду через главный вход в холл ворвались десятки учеников, в панике сбивая друг друга с ног и толкаясь.

По инерции схватив Лулу, я побежала по коридору. Вдруг за нашими спинами оглушительно зазвенело разбитое стекло. Я инстинктивно пригнулась и сильно дёрнула подругу на себя, заставляя её бежать чуть ли не на четвереньках.

Краем глаза я выхватила розовые пряди Сорайи, а прямо за ней — светлые волосы Инди.

В школьных коридорах начался настоящий ад.

Что за хрень?!

Все бились друг о друга, пока окна разлетались от выстрелов, кроша стекло нам на головы. Я крепко держала уже вовсю рыдающую Лулу, стараясь не потеряться в хаосе из криков и топота сотен ног.

Через несколько секунд включилась сигнализация. Чьи-то пальцы больно вцепились в мою свободную руку, и мы единым живым комом залетели в первый попавшийся пустой класс, с ходу повалившись на пол.

— Твою мать, что происходит? — зашипела я, потирая спину, на которую свалилась.

Сора шикнула на меня, тяжело дыша и сидя на корточках.

— Опять стрельба, — шепнула мне Инди, успокаивающе поглаживая Лулу по плечу.

— Опять? — приподняла я бровь, двигаясь за ними к партам.

— В ноябре прошлого года какой-то старшеклассник тоже припёрся на парковку со стволом, — Инди тяжело сглотнула и перевела испуганный взгляд на Сорайю. — Слава богу, никого не убил, но напугал всех знатно. Школу тогда прикрыли на две недели.

Мои губы уже готовы были растянуться в ухмылке, но я вовремя взглянула на съёжившуюся Лулу. Её трясло как осиновый лист, а кожа стала мертвенно-бледной.

Я протянула к ней руку, заставляя посмотреть на меня.

— Мы в безопасности, Лулу, — твёрдо произнесла я. Её губы отчаянно тряслись, но я смотрела на неё максимально уверенно.

Ровно до того момента, пока выстрелы не раздались снова. Слишком близко, чтобы списать их на уличные.

Глаза Инди расширились, а Лулу разрыдалась с новой силой. Сорайя замерла как вкопанная, мёртвой хваткой вцепившись в дверную ручку и находясь ближе всех к опасности.

— Что ты, черт возьми, делаешь? — прошипела я, привлекая её внимание, — Иди к нам.

— Он зайдет, — прошептала Сора в ответ, и я услышала дрожь в её голосе. — Замок сломан, эта дверь не запирается.

Я физически ощутила, как моё сердце ухнуло куда-то в пятки. Блять, я же только-только вышла из центра. Какого хрена?! Злость накатывала бешеной волной, перекрывая страх, а в голове уже роились мысли, которые было невозможно остановить.

Кто бы это ни был, он был грёбаным мудаком, который напрочь испортил мне первый день на свободе. Он должен был гореть в адском пламени. Должен был захлебнуться тем же самым страхом, от которого прямо сейчас тряслись мои подруги.

Мои руки сжались в кулаки, ногти царапнули ладони, и я почти подскочила с колен, как меня одернули назад, грубо перехватив за руку.

Я едва не закричала, почувствовав острую боль, будто моё плечо прямо сейчас вылетит из сустава. Но крик застрял в горле, когда в узком стекле двери я разглядела чужой силуэт.

Это был парень. Он держал наготове то, чего сейчас до смерти боялись все. Гребаное ружье.

Лулу зажала себе рот, чтобы не закричать от страха, а Инди закрыла глаза. Мы с Сорайей уставились друг на друга, будто это могло нам помочь.

Её взгляд не выражал абсолютно ничего, и я понятия не имела, так же ли жутко выгляжу со стороны. Полное безразличие, но на дне тонна страха. Ее тело выглядело каменным в то время как моё тряслось от гнева.

Я хотела выйти, хотела забрать его ружье и выпустить пару зарядов в него. Руки зачесались, а затем его силуэт исчез.

С улицы наконец донёсся нарастающий вой полицейских сирен. Я поджала губы, шумно выдохнула и отвела взгляд от Соры.

Похоже, мы были обе готовы сегодня умереть.

Глава 2

9 сентября 1999 год

Harley Pierson

Восточный район Лос-Анджелеса, Бойл-Хайтс не отличался соблюдением законов, примерными, полными семьями и чистыми улицами.

Алкоголь пробовали в начальной школе, курить начинали ближе к двенадцати годам, до этого докуривая бычки за родителями, а если ты находил правильную компанию, то к семнадцати годам твои вены уже были покрыты уродливыми шрамами-дорожками от дешёвой дури.

Никто не мог этого избежать. Никто особо и не хотел. Когда ты растешь в среде, где такое считается нормой, то не задумываешься о том, что может быть по-другому. Ты не веришь в такое и снова затягиваешься тонкой сигаретой, прежде чем пойти на уроки.

Я не отличалась от других. Я была ребенком того же района, послушно повторяя судьбу каждого, кто здесь вырос. По-другому и быть не могло.

После того как на нашу школу напал какой-то сумасшедший мальчишка, занятия, естественно, отменили. Копы тут же принялись допрашивать друзей, знакомых и вообще всех, кто хоть как-то знал стрелка. Меня, конечно же, на этот допрос не позвали — из-за года отсутствия я для них просто не существовала.

Тем не менее мой инспектор, Мисс Жюль в тот же день приехала в мой дом провести беседу. Эту женщину лет двадцати пяти закрепили за мной ещё четыре года назад, когда я впервые попала в центр. Она была слишком молода, раздражала меня до чёртиков своим приторно-визгливым голосом и почему-то панически боялась смотреть мне прямо в глаза.

Мисс Жюль кривила лицо все то время, пока сидела на нашей пропахшей перегаром кухне. Я вполуха слушала ее рассуждения о школьной стрельбе и о том, как это ужасно. Было ощущение, что она пытается отговорить меня от чего-то, что я очень хочу совершить. Будто это я была тем самым стрелком, и будто это моё дело полиция требует передать во взрослый суд, угрожая реальным сроком от десяти лет.

К радости моего пьяного отца, Мисс Жюль уехала через час или чуть меньше. Он закрылся в своей комнате, как только она переступила порог. Ему было плевать, что случилось в школе и как это могло повлиять на меня. Мисс Жюль почему-то была уверена, что я решу повторить столь интересную авантюру.

Я не могла сказать, что она неправа, ведь в момент нападения мои мысли занимала лишь месть маленькому идиоту. В тот день я по-настоящему жалела, что у меня под рукой нет пушки. Хотя, будь у меня в руках заряженный дробовик, вопросы законности волновали бы меня меньше всего.

На следующий день мы с девочками уже сидели в машине Сорайи на заправке ближайшей трассы, обсуждая ситуацию. Сора рассказала, что мальчишку звали Адэхи и в свои четырнадцать лет он был избит уже половиной школы. Ублюдки из старших классов издевались над ним, оскорбляя его мать за коренное американское происхождение. Я бы посмотрела на них в районе белых.

— Я слышала, что одного из своих обидчиков он всё же пристрелил, — вставила Инди, медленно надувая пузырь из жвачки.

— Нет, он просто ранил его в живот, — исправила её Сорайя, щурясь от яркого солнца и вытянув ноги из открытого окна. — Тот сейчас валяется в больнице, поговаривают, ему даже делали операцию.

— Ужас, — прошептала Лулу, сидя на заднем сиденье рядом со мной и играясь с колечком в губе.

— Он заслужил, — цокнула языком Инди и тут же проследила за каким-то мужиком, выходящим из придорожного магазина, — Я сейчас приду.

Инди резко дернула вниз свою ультракороткую джинсовую юбку, которая едва прикрывала задницу, и вылетела из машины, направившись прямиком к незнакомцу. Мы с девочками переглянулись, но Сорайя лишь махнула рукой.

Девятого сентября нас всё-таки обязали вернуться к занятиям. Администрация школы Бойл-Хайтс обзвонила всех учеников района, оставив натужные официальные записи на наших домашних автоответчиках. Я честно планировала забить на этот приказ, не считая нужным тратить время на уроки. Однако Сорайя со мной не согласилась. Она притиснула свой «Шевроле» к моему забору и яростно сигналила до тех пор, пока я не высунулась из окна кухни, чтобы показать ей средний палец.

Пальцы застыли под холодной водой, пока я пыталась прийти в себя, качаясь из стороны в сторону. Наконец умывшись, я подняла глаза, осматривая опухшее лицо и полуголое тело. Мне было слишком жарко, чтобы надевать что-то кроме майки на бретелях и трусов.

Входная дверь в ванную с грохотом распахнулась. Я вздрогнула, отрываясь от собственного отражения. На пороге, опасно покачиваясь из стороны в сторону, стоял отец и хмурил густые брови.

—Какого хрена твоя неадекватная девка сигналит у нас под окнами?! — он еле выговаривал слова, держась за косяк, чтобы не рухнуть.

— Меня ждет, — цокнула я языком, расчесывая волосы пальцами. От него снова разило дешёвым спиртом, но я слишком привыкла к этому запаху, чтобы брезгливо кривиться, как мисс Жюль.

— Быстрее шевелись, — зашипел отец, сплевывая в унитаз и снова морщась от очередного гудка машины Сорайи, — Иначе её капот встретит кирпич.

Его тучное тело развернулось, и он поплелся на свой промятый диван, наконец давая мне выйти.

Быстро натянув джинсы с низкой посадкой и сменив мокрую майку на красную футболку, я схватила старую сумку с кресла-качалки, обула грязные кеды и пулей вылетела на улицу, пока отец реально не исполнил своё обещание.

— С чего была такая важность? — произнесла я, садясь на заднее сиденье рядом с Лулу. Сора наконец перестала сигналить и выехала на общую дорогу.

— А ты вообще слушала сообщение, которое школа оставила на автоответчике? — повернулась боком Инди, распластавшаяся на переднем сиденье.

— Скорее просто делала вид, — пожала я плечами, вызывая ухмылку Сорайи.

— Они говорили про какое-то собрание и объявление, — подала голос Лулу. Всё это время она сидела рядом со мной, испуганно уткнувшись носом в рукава своей синей куртки.

Сора свернула направо, и через пару минут мы уже заезжали на забитую до отказа школьную парковку. Казалось, сегодня сюда припёрлись даже те бездельники, которые заваливались в класс исключительно ради финальных тестов. Припарковавшись, Сорайя заглушила двигатель. Мы вышли из машины, сразу же попадая в бурлящую толпу и стараясь ни на кого не налететь.

Я едва не наступила на ногу какому-то старшекласснику, когда вся эта живая масса удивительно синхронно хлынула к дверям школы. Следуя за мелькавшими в толпе розовыми волосами Сорайи, я быстро поняла, что мы держим путь к большому спортивному залу. По словам Инди, этой баскетбольной площадкой обычно пользовались только парни из средней школы, которые ещё мечтали о каком-то большом и светлом будущем.

Поднявшись на трибуны, я уселась между Инди и Лулу. Моя нога нетерпеливо дёргалась, пока остальные подростки вокруг грубо расталкивали друг друга, отчаянно пытаясь занять места на скамьях, а не на голом полу. Вскоре гул голосов стал настолько невыносимым, что Лулу закрыла уши руками. В этот момент в самый центр зала вышла миссис Биггс.

Мы синхронно закатили глаза, посмеиваясь, когда какие-то парни с первых рядов присвистнули. Миссис Биггс была женщиной весьма крупных форм, обременённой то ли глупым, то ли абсолютно слепым мужем. Как бы туго она ни завязывала свои чёрные кудрявые волосы и какие бы уродливые очки ни носила, у каждого третьего парня в нашей школе находилась интересная история о её недвусмысленных намёках.

— Ученики, — женщина сделала паузу, видимо ожидая тишины, но никто не замолк.

Мы с Сорайей вовсю прыснули со смеху, когда гул в зале стал вдвое громче. Миссис Биггс не выдержала и со всей дури треснула ладонью по деревянной трибуне кафедры.

— Это очень важно, и я прошу тишины! — её голос повысился до противного хрипа, и всё же, через несколько минут общего смеха, она добилась нужного эффекта.

—Последние два года стали… непростыми для нашей школы, — она сделала паузу, поправляя очки, — Серия инцидентов, о которых вы все прекрасно знаете, достигла той точки, где игнорировать их стало невозможно.Последний случай лишь подтвердил то, о чём говорили уже давно.

Я нахмурилась, не переставая дергать ногой. Инди, сидящая по правое плечо от меня, громко жевала жвачку, чем сильно раздражала директрису. Она уже вовсю метала в нашу сторону яростные взгляды, но упрямо продолжала свою речь.

— Это место больше не является безопасной образовательной средой. По решению городского совета и школьного округа, здание будет закрыто. Все учащиеся будут перераспределены в другие учреждения в зависимости от их места проживания и… возможностей адаптации.

Тишина в зале порвалась подобно тонкой нити. Не прошло и секунды с момента её паузы, как сотни испуганных и злых голосов разом заполнили огромное пространство.

—Что она несет, — нахмурилась Сорайя, покручивая несколько разноцветных браслетов на руке. Мы с девочками переглянулись и мое сердце почему-то заколотилось быстрее. И почему все такие мероприятия выпали именно на мое освобождение?

—Часть из вас будет переведена в Академию Хайланд, — Миссис Биггс повысила голос. —Другая часть — в Чартерную Старшую школу Южной Пасадены.

Она едва заметно улыбнулась на втором названии, будто откровенно злорадствуя. Мне были знакомы эти заведения из-за нескольких детишек с моего центра. Обе школы находились в районах куда лучше нашего и естественно не были готовы к неадекватности нашего менталитета.

—Обе школы предоставляют значительно более… структурированную и контролируемую среду, — продолжила женщина, но её уже почти никто не слушал, обсуждая изменения. —Я искренне надеюсь, что вы сможете воспользоваться этим шансом.

— На этом всё. За распределением прошу обратиться к секретарю, — взвизгнула она. Я почти видела, как довольная улыбка, так и просится на её лицо от мысли, что она наконец-то освобождает себя от всякой ответственности за банду трудных подростков.

Шум не прекращался, но сдвигался в сторону выхода. Ученики наперебой обсуждали закрытие нашей школы: кто-то — с внезапным энтузиазмом, кто-то — с яростным недовольством.

Я обернулась на подруг, но кроме Инди никто не встал. Сорайя хмурила темные брови, пялясь на кафедру, где только что стояла Миссис Биггс. Лулу мяла рукава своей кофты, изредка нервно проводя языком по пирсингу на нижней губе. Сложно было понять, о чем они думают, но молчание прервала Инди, уперев руки в бока.

— Вставайте, нужно идти к секретарю.

— Там и так сейчас куча народу, — огрызнулась Сорайя, проводя руками по сухим волосам. — Это просто ужасно. Обе школы находятся чёрт знает где.

Казалось, она кипит изнутри. Я вполне могла бы её понять, если бы мне самой не было глубоко плевать на место учёбы. Мне было абсолютно всё равно, куда именно мне придётся таскаться три дня в неделю чисто для галочки. К счастью или к сожалению, я никогда не отличалась хорошей успеваемостью и примерным поведением. Но меня это мало волновало: моё будущее точно не зависело от школьных оценок.

— Да ладно тебе, зато хоть что-то хорошее, — произнесла Лулу так тихо, что нам всем пришлось склониться к ней. Сорайя одарила ее мрачным взглядом, поджимая покусанные губы.

—А если мы попадем в разные школы?— ее лицо вытянулось, а я напряглась. Мои коммуникативные навыки были развиты из рук вон плохо, а дружба с этими девушками складывалась годами. — Ты представляешь, как мы будем ездить в разные школы, которые еще непонятно, где находятся. А представляешь, сколько бензина будет уходить?

Её кулаки сжались, а Инди издала протяжный вздох, привлекая к себе внимание.

— Успокойся, Сорайя и не нагнетай. Мы можем попасть и в одну школу, — подруга улыбнулась, но, кажется, только сильнее взбесила Пью.

— Это Лулу и Харли попадут в одну школу, а мы? Тебя запихнут с остальными сиротами, а я живу вообще на другой улице, и что мы будем делать? Одна из нас точно пролетит мимо, и молись, Инди, чтобы это была не ты, — лицо Инди ожесточилось после слов подруги, и она сложила руки на груди. Было ощущение, что я сижу между двумя оголенными проводами, которые вот-вот заискрят, поэтому стоило прервать молчание.

—Давайте для начала узнаем, кого и куда распределили, а потом уже будем думать.

Я встала со своего места, поправляя смятую футболку, и Лулу поднялась за мной, активно кивая. Но Инди и Сорайя продолжали испепелять друг друга взглядами, не двигаясь с места. Я не выдержала и со всей дури хлопнула в ладоши прямо перед их лицами.

— Я с кем говорю? Идем, там все равно никого нет, — не желая ждать подзатыльника от вздрогнувшей Соры, я развернулась на носках кед и двинулась вниз по трибунам. Вскоре мы все вышли из баскетбольного зала, сохраняя напряженное молчание.

Даже я начинала нервничать, заражаясь их тревогами. Мне были неинтересны новые знакомства, тем более с детишками обеспеченных родителей. Классовое неравенство было слишком заметным, чтобы я или кто-то другой из нашего района, мог вписаться в их круг. Увы, но я знала, о чем говорю, наблюдая за ними в центре.

Миновав несколько переходов, мы наконец-то вышли к канцелярии. Ручка на двери кабинета была оторвана, а изнутри доносились яростные нецензурные крики. Сорайя с ходу влетела туда, чуть не снеся остатки двери, а мы послушно потянулись следом.

Помещение смутно напоминало больничный коридор, только вместо спирта здесь воняло сигаретным дымом и дешёвыми сладкими духами, от которых буквально дурманило мозг. Мимо меня пролетел старшеклассник, задевая плечом. Я почти огрызнулась, желая выйти за ним, когда мою руку удержала Сорайя, разговаривая с другим учеником.

Он был на голову выше Соры, и шлейф табачного дыма шёл именно от него. Я мельком прошлась взглядом по его потрепанной одежде, отмечая высушенное, но достаточно накаченное тело. Подняв розовые глаза и осмотрев его лицо, я поняла, что знаю его. Рой Тиррел — наш одноклассник в средней школе. Его серые, безэмоциональные глаза скользнули по мне, но тут же вернулись к Сорайе.

—В общем я попал в академию, а Дэн в школу Южной Пасадены, — он пожал плечами, помотав перед нами бумажкой со своим именем. Напряжение внутри меня закрутилось с новой силой. Насколько я помнила, Дэн, он же Даниэль, был самым близким другом Роя, и они редко пересекались с кем-то еще, не считая Сорайи, живущей с ними на одной улице.

Это пугало ещё сильнее. Раз уж система безжалостно раскидала даже Роя и Даниэля, которые были соседями, значит, и нас с Лулу ничто не спасёт. Видимо, Лулу подумала ровно о том же — стоило Рою договорить, как наши взгляды испуганно пересеклись.

—Не задерживайте очередь, — проскрипела полная, темнокожая женщина, восседавшая за столом посередине комнаты. Рой потрепал Сорайю по голове, за что чуть не получил по своей светлой и вышел за дверь.

Инди пошла первой. Я видела, как дернулось ее горло, когда она нервно сглотнула, вытирая ладони о голые бедра.

— Инди Холлис, — пролепетала она, ослепляя взрослую женщину своей улыбкой. Та покопалась в плотной стопке бланков, а затем выудила один и протянула ей. Мы все как один вытянули шеи, и даже злая Сора закусила губу, неровно дыша.

— Академия Хайланд, — произнесла Инди спокойным голосом, поднимая на нас взгляд зелёных глаз. Мы переглянулись, и к столу двинулась Сорайя. Моё сердце забилось сильнее в собственной нетерпеливости.

— Академия, — на выдохе произнесла подруга, когда ей отдали бумагу. Инди пронзительно завизжала и с разбегу прыгнула ей на шею, чуть не сбив Сору с ног. Пока они обнимались, я мягко подтолкнула Лулу вперёд, прямо к столу. Бедняжка тряслась как осиновый лист, и я решила, что ей нужно избавиться от этой пытки раньше меня.

— Это Академия, — еле сдерживая улыбку, произнесла подруга, и ее глаза превратились в щёлочки. Мы одновременно выдохнули с огромным облегчением. Все прекрасно понимали, что хуже всех в чужом месте пришлось бы именно Лулу — ведь нормально разговаривать она могла исключительно с нами.

Когда мои ноги вросли в линолеум возле стола секретаря, а язык чересчур медленно произнес собственное имя, я поняла, что нервничаю слишком сильно. Перспектива оказаться единственной из подруг, кто попал в другую школу мне, не нравилась. Скорее, даже приводила в бешенство. Я сжала кулаки, наблюдая, как женщина достает листок.

Сердце стучало в ушах, когда пальцы сжали чертову бумажку, а глаза не сразу увидели текст из-за пелены накатывающего гнева.

Настоящим уведомляем, что Харли Пирсон зачислена в Академию Хайланд."

Пелена спала автоматически, а на губы постепенно натягивалась широкая улыбка.

—Мы развалим эту чертову Академию, — заговорщически прошептала я, поднимая взгляд на подруг. Их лица вытянулись от радости, Инди снова завизжала, Лулу поджала губы от счастья, а Сорайя наконец выдохнула полной грудью.

Сплетясь в один клубок из рук, мы обнялись, чуть не передавив друг другу ноги. Улыбки не сходили с их лиц, в то время как я думала о новой школе. Академия звучала солидно, но что находилось внутри должно было вскрыться очень быстро. Ненависть к бедным и морально уродливым в обществе было не новым. Я знала об этом не понаслышке, но теперь стояла с ними на равных.

Я прекрасно понимала, что встретят нас хуже, чем заключенных в тюрьме. И я знала, что не позволю им помыкать мной или моими подругами. Что бы они ни готовили для новых учеников их школы, я переиграю их. Потому что теперь школа будет принадлежать не чистым и вылизанным, а грязным и жестким.

...

12 сентября 1999 год.

Опоздать в новую школу в первый учебный день было в моем стиле. Я сползла с постели, дико мучаясь от жажды, всего за десять минут до приезда девчонок. Меня ощутимо шатало из стороны в сторону, а доносившийся из соседней комнаты храп отца только усиливал адскую головную боль и злость.

Каких-либо ожиданий я не строила. Меня мало чем можно было удивить, тем более в район Хайланд-парка я пару раз ездила, проходясь по местным клубам с фальшивыми документами. К сожалению, меня хватало на один раз, потому что внешность была запоминающаяся.

Окатив лицо ледяной водой, я на долю секунды присела на край ванны, отчаянно пытаясь собрать мысли в кучу. Хоть я и не испытывала страха перед новой обстановкой или сменой школы, внутри всё равно скреблось какое-то странное предчувствие. Оно крепло с каждой секундой, медленно, но верно снося мне крышу.

Я не была тревожной и не любила надумывать по пустякам. Собственные мысли могли запросто сожрать тебя живьём и прикончить быстрее любой другой напасти. Я знала, что этим постоянно страдала Лулу, из-за чего нам с девчонками вечно приходилось силой вытаскивать её из этого своеобразного транса.

Но тревогой это не было. Точно не она. Я могла списать это на предвкушение. Или на раздражение. Сразу после того, как нам объявили о переводе, школьный округ тут же погнал нас по больницам для тотального медосмотра. В меня вкатили не меньше трёх уколов — один из которых, как я искренне подозревала, был от бешенства, — а затем выкачали ещё целую дюжину пробирок для анализов.

Я самостоятельно редко ходила по врачам, однако последние четыре года Мисс Жюль исправно донимала меня походами к наркологам и неврологам. Невыносимая женщина.

Вернувшись в свою затхлую комнату, я смогла подобрать этому дергающемуся чувству внутри меня правильное слово. Что-то должно было произойти.

Я ощущала его, натягивая на себя джинсовую юбку на низкой талии и затягивая ее черным массивным ремнем. Это предчувствие крепло, пока я стягивала спальную майку, меняя её на бордовый топ на бретельках. Моя кожа горела от жары и интереса настолько, что я просто не могла себе позволить идти в чем-то другом.

Когда Сорайя подъехала к моему дому, предвкушение достигло своего пика, запуская по всему моему телу импульсы. Надев старые кожаные ботинки и расчесав непослушные волосы, я выпрыгнула из дома до того, как отец успел проснуться.

— Неужели ты решила на кого-то произвести впечатление?, — усмехнулась Сорайя, лениво постукивая пальцами по рулю. Я выгнула бровь, не совсем понимая, что она имеет в виду. Инди, сидевшая на переднем сиденье, ехидно хмыкнула и громко лопнула пузырь из жвачки. Мои глаза невольно прошлись по её ярко-голубой кофте и мягкой юбке, едва прикрывающей бёдра.

— Она про твою одежду, — подсказала Лулу, уместившись рядом со мной. Я осмотрела себя, закатив глаза от их пристальных взглядов.

— Да, сегодня не хочу выглядеть как бродяжка, — общий смех заставил меня фыркнуть и отвернуться к окну, пока мы проезжали мимо нашего района.

Дорога показалась мне настолько долгой, что в какой-то момент я действительно пожалела, что не осталась в постели ещё на часок. Около двадцати минут мы кружили по Хайланд-парку, пока наконец не увидели огромное светлое здание.

Как только мы заехали на парковку, я выглянула из окна, стараясь рассмотреть получше. Школа возвышалась впереди, как настоящий замок из бежевого кирпича. Величественная башня с колоколом доминировала над зданием, похожая на чертову церковь. Фасад украшали арочные окна с белыми рамами, а массивные колонны у входа придавали строению торжественность, будто мы не в старшей школе, а во дворце.

Перед школой раскинулась просторная площадь, вымощенная брусчаткой. По её краям стояли старинные фонари с матовыми стеклянными плафонами. Несколько скамеек с резными спинками, на газоне перед входом цвели клумбы с цветами. Аккуратно подстриженные кусты образовывали живой лабиринт, а вдоль аллеи росли высокие пальмы, покачиваясь на лёгком ветру.

— Я же не одна это вижу? — подала голос Инди, когда мы наконец припарковались. Она даже сняла солнцезащитные очки, осматривая всё вокруг.

По улице перед школой медленно проезжали автомобили — в основном классические, какие бывают у обычных богатых детишек: сверкающий голубой универсал, оранжевый кабриолет с мягкой крышей, массивный пикап с хромированной решёткой. Подростки группами собирались у входа, смеялись, обменивались музыкальными кассетами и жвачкой. Некоторые катались на скейтах, выписывая круги вокруг клумбы.

Мои глаза на секунду прищурились, когда очередная группа старшеклассников прошла мимо нас в подозрительно одинаковой одежде.

— Только не говорите мне, что....

— Да, у них, похоже, есть форма, — произнесла мою догадку Сорайя, и я прикрыла глаза от раздражения, не желая на это смотреть. Если то утреннее предчувствие, которое терзало меня с самого пробуждения, касалось убогой школьной формы, то я была глубоко разочарована.

— Нужно срочно покурить.

— Да, — все трое в один голос согласились со мной, когда мы наконец вылезли из машины, привлекая всеобщее внимание.

Я ненавидела, когда на меня пялятся. В особенности, когда это богатенькие ублюдки в вылизанной форме. К счастью, мы были не единственными переведенными, из-за чего картинка идеального мирка этой академии быстро рушилась — буквально через три машины от нас кто-то из наших районных уже вовсю орал и матерно выяснял отношения.

Я вздохнула, наполняя легкие выхлопными газами и каким-то мерзким воздухом, присущей этой школе, когда Сорайя потащила нас к главной лестнице. Широкие ступени вели к двойным дверям, покрытым выгравированными узорами — наверное, их сделали ещё в начале прошлого века. Твою мать, я действительно чувствовала себя в замке или церкви.

Мы пронеслись мимо толпы учеников, предпочитая игнорировать преследующий шепот, и забежали в первый попавшийся туалет, закрываясь в кабинках. По полу, между стенками тут же пронеслись несколько сигарет и две зажигалки. Мы передавали их друг другу, пока я не услышала последний щелчок.

Огонь загорелся перед моими глазами, поджигая сигарету. Я засмотрелась, вдыхая аромат, наполняющий меня спокойствием. Всё не могло быть так ужасно. Ну да, пока что всё вокруг выглядело так, будто нас насильно зашвырнули в какой-то слащавый мультик про диснеевских принцесс.

Да, они носят гребаную форму и со стопроцентной вероятностью заставят ее носить и нас. И да, я могла сорваться в любой момент, если бы перестала смотреть на огонь.

Надо было просто отвлечься. Надо было наплевать на чертовы правила, импульсы и смотреть на огонь.

Смотреть на огонь.

Смотреть. на. огонь.

Стук. Громкий настолько, что я чуть не выронила сигарету. Как удар наковальни. Зажигалка погасла, а с моих глаз спала пелена.

— Юная леди, выйдете пожалуйста, — неприятный женский голос насторожил. Я опустила голову, пытаясь заглянуть под перегородку соседней кабинки, но Лулу там уже не оказалось. Звуки возвращались постепенно, и я смогла различить мужские голоса. Какого черта?

— Харли, выходи, — послышался голос Соры, и я нахмурилась, вставая с крышки унитаза. Нас что поймали? Мужские голоса за дверью становились всё громче, и мои худшие догадки лишь подтверждались.

Прежде чем эта неприятная женщина успела открыть рот снова, я щёлкнула замком и толкнула дверь кабинки, по-прежнему сжимая в пальцах дымящуюся сигарету.

В уже задымленном туалете находилось, включая нас почти девять человек. Неприятная женщина с очень странным голосом выглядела, как директор или учитель церковно-приходской школы. Её карие глаза вытаращились на меня, пока Инди не вырвала из моих рук сигарету, выбрасывая ее в унитаз.

Я приподняла брови, совершенно недовольная ситуацией. Мне не дали покурить, не дали поспать и привезли в ужасное место. Таймер во мне тикал, а женщина почти плевалась мне в лицо.

— Вопиющий стыд! — завопила она, вызывая смешки парней и привлекая внимания других учеников. Я сжала кулаки, пока она все еще пищала. — Вы прекрасно начали своё обучение в Академии Хайланд, юные леди. Не думаю, что вы надолго задержитесь. А теперь прошу за мной, завучу.

Мои глаза потемнели. Я чувствовала себя так, будто прямо сейчас подожгу ей лицо зажигалкой, зажатой в моей второй руке. Ненависть и злость накатывали волной, пока я отчаянно пыталась привести свои мысли в порядок. В одном эта истеричка была права — я надеялась, что не задержусь здесь надолго. Не потому, что меня отчислят. А из-за того, что я сожгу это здание к чертовой матери.

— А правду говорили, что крысят нельзя вывозить с их помоек, — донесся до моих ушей противный мужской голос, когда мы уже подходили к двери, следуя за кремовым костюмом женщины. Таймер пропищал.

Мой взгляд загорелся, рука дернулась, а спокойствие кануло в бездну, будто его и не было. Я щелкнула зажигалкой, поднося её к первой попавшейся белой рубашке одного из них. Огонь тут же захватил ее, вызывая переполох.

До моего слуха долетел усталый вздох Сорайи, когда кто-то из девочек дернул меня за руку, пока все эти залюбленные детки кричали, устраивая настоящий хаос вокруг одного, чья рубашка обугливалась и таяла прямо на глазах за считанные секунды.

Моих губ коснулась улыбка, но на рот тут же легла чужая рука.

— Не смей, блять лыбиться, — прозвучал возле виска голос Сорайи, когда она вывела нас из туалета, куда стекалось все больше и больше народу.

Дверь закрылась, а огонь исчез с моих глаз. Я заморгала, осматривая девочек. Сорайя крепко держала меня за руку, прикрывая свои глаза, Лулу прижала ладони к лицу, а Инди старалась сдержать улыбку.

— Нам конец, — тихо пролепетала Сорайя, проводя рукой по розовым волосам.

До меня дошло быстро. Я подожгла одного из мажоров. Мы курили на их территории, в мужском, как я сейчас увидела туалете, а потом я поднесла огонь к языкастому мальчишке. На самом деле, я не была уверена, что подожгла того, кто обозвал нас. Однако мне было плевать.

Я не испытывала ни капли стыда или сожаления. Нельзя было оскорбить меня, не получив в ответ. Раз решили считать меня крысой с помойки, то ждите укуса, ведь я обязательно укушу, оторвав так много плоти, что вы истечете кровью. Я привыкла быть козлом отпущения, привыкла к жизни полной грязи и хаоса, а менять себя или свои принципы была не намерена.

С губ не сходила ухмылка. Скорее она переросла в тихий хохот, когда неприятная женщина начала метаться между туалетом и коридором, прогоняя зевак, желающих посмотреть.

Только сейчас я смогла рассмотреть парня, на чью долю выпала удача получить от меня сдачи. Его белоснежная рубашка обгорела почти наполовину, прежде чем эти идиоты догадались засунуть её под струю воды из раковины. Теперь у него был виден подтянутый низ живота и полоска слегка загорелой кожи. Я приподняла глаза с одежды, рассматривая выше. Он был либо моим ровесником, либо на год старше.

Там, где еще осталась одежда, виднелись широкие, явно натренированные плечи и массивная шея, обвязанная фиолетовым в черную клетку галстуком. Светлое, с прямым подбородком лицо корчилось в невыносимом гневе. Каштановые кудрявые волосы растрепались, а голубые глаза бешено бегали от испорченной одежды к лицам приятелей — будто он пытался отыскать виновника среди своих же.

— Следуйте за мной, девушки, — раздалось где-то рядом, и я подняла голову, снова натыкаясь на противную женщину. Из ее пучка выбилось пару темных прядей, а грудь вздымалась от нервного дыхания.

Мне пришлось наклонить голову, чтобы спрятать усмешку, пока мы петляли по этажам, видимо, направляясь к кабинету завуча.

Я всё ещё не испытывала ни малейшего чувства вины. И сильно сомневалась, что вообще когда-нибудь его испытаю. Ступая по чистому мраморному полу своими грязными, повидавшими жизнь ботинками, я могла думать лишь о том, что они ожидали. Чего они ожидали, когда засунули пиранью в аквариум нежных, незнающих боли и страха рыб?

Глава 3

12 сентября 1999 год

Jordan Green

— Джордан Перси Грин! Если ты сейчас же не поднимешься с постели, я заставлю тебя стричь газон следующие три месяца!

Я ненавидел стричь газон. Ходить с утра с жужжащей машиной под палящим солнцем казалось моим худшим кошмаром.

Я замычал и попытался встать, чувствуя, что буквально прилип к простыне. В комнате было жарко, как в жерле вулкана. Даже несмотря на то, что именно моя спальня считалась по праву самой большой комнатой в нашем доме, я ощущал себя так, будто нахожусь в каморке под лестницей.

Проводя рукой по насквозь мокрым волосам, я поморщился. Нужно было срочно в душ — несло от меня не по-детски.

Едва я вышел из комнаты, как почувствовал запах кукурузной каши и свежесваренного кофе. Отец никогда не выходил из дома, не выпив хотя бы чашку.

Постучав по косяку двери и обозначив свой подъем, я направился в ванную, желая разобраться с грязным слоем пота.

Скинув спальные штаны, я забрался в ванну, задернул шторку и повернул кран, выпуская на себя слегка теплые струи воды. Глаза на секунду прикрылись.

Уверен, на часах было от силы шесть утра. С тех пор как я перешел в предпоследний класс, мама не давала мне ни секунды покоя. Ее идея фикс насчет моего поступления в престижный колледж приняла именно те пугающие масштабы, которых я всегда боялся.

Я всегда был умным учеником. Или по крайней мере хитрым. В любом случае, мои оценки никогда не опускались до C⁵, в редкостных ситуациях чередуя A ⁶с B⁷.

С конца лета мама без умолку твердила, как сейчас важно образование и как усердно я должен трудиться, чтобы добиться тех же высот, что и отец. Конечно же, при этом уделяя внимание спорту. Папа больше ставил на американский футбол, чем на мои знания. Из-за этого половину лета я провёл в летнем спортивном лагере при Калифорнийском университете. Отстой.

Мой отец, Эдмунд Грин, заседал в городском совете Лос-Анджелеса, представлял наш округ и вовсю метил в кресло мэра. Большая шишка. Слишком важная в нашем обществе, чтобы его единственный сын вырос идиотом.

Впрочем, до окончания школы у меня было еще два года. Я понимал ответственность и беспокойство матери, но не волновался так сильно, как она. Была это безответственность или наивная уверенность в собственном успехе — я в любом случае не хотел разбираться.

Провернув кран обратно, я выключил воду и вышел из-за шторки, обтираясь огромным полотенцем. В свои шестнадцать я достигал шести футов и двух дюймов⁸ и вряд ли планировал останавливаться. У моего отца был рост в шесть футов и три дюйма⁹, а мама без каблуков спокойно доставала до пяти футов и девяти дюймов¹⁰.

Смыв капли воды с загорелой кожи, я натянул чистые боксеры и домашние шорты, не желая ходить еще час по дому в школьной форме.

Спустившись на все еще насыщенный запах, я прошел мимо гостиной, залитой теплым светом, и вышел на кухню.

— Доброе утро, — поздоровалась мама, не оборачиваясь и продолжая возиться с беконом.

— Доброе, — я уселся за круглый деревянный стол у окна. На нем темнел пустой кофейный след от кружки отца. Значит, он уже умчался по делам.

Мама развернулась в своем идеально отглаженном фартуке, ставя передо мной тарелку с кукурузной кашей, щедро украшенной беконом и яйцами.

— Приятного аппетита, — мягко произнесла она, садясь напротив меня с тарелкой того же содержимого, но с порцией раза в три меньше. Ее светло-голубые глаза не отрывались от меня, пока я не начал есть.

Ее зацикленность на моей форме для тренировок раздражала. Хоть я и понимал, что она хочет лучшего.

— Готов к сегодняшнему дню? — снова подала голос мама, и я вопросительно вскинул брови, из-за чего ей пришлось пояснить. — Сегодня же к вам переводят тех учеников с восточной стороны.

Её напоминание заставило меня поморщиться. Очередная головная боль. Вся академия стояла на ушах с прошлой пятницы, когда нас собрали в общем зале и рассказали о новых учениках с восточной стороны. Я не имел каких-либо предрассудков на их счет, однако общее обсуждение затянуло меня в круговорот сплетен и слухов.

Последние пару лет в газетах и по телевизору только и трубили, что об их старшей школе — там вечно творился какой-то ад. Стрельба, кражи, наркотики — и это было лишь малой частью, о которой давали знать миру.

Отец постоянно твердил, что местная школа штампует малолетних преступников и отбросов общества. Тем удивительнее для меня стало недавнее решение Городского совета. Неужели папа действительно позволит своему единственному сыну учиться бок о бок с хулиганами? Меня это забавляло в каком-то смысле.

— Ты главное не обращай на них внимания, хорошо? — добавила мама, когда я не ответил ей, продолжая запихивать в себя еду.

Я поднял на неё взгляд и вопросительно наклонил голову, не переставая жевать. Проглотив и запив все соком, который мать поставила на стол до этого, я наконец подал голос:

— О чем ты? Думаешь, мне есть дело до них?

— Не думаю, — мягко улыбнулась она, принявшись разглаживать безупречную скатерть. — Просто не хочу, чтобы ты испортил себе личное дело, решив пообщаться с кем-то из них.

Ну, конечно. Она волновалась о том, что я свяжусь с дурной компанией, скачусь по наклонной и, само собой, с треском пролечу мимо Лиги Плюща.

— Вряд ли меня они заинтересуют, — раздраженно выдохнул я, уставившись в тарелку. Уверен, мама заметила смену моего тона, и именно поэтому её руки перестали скользить по ткани.

— Джордан, я серьезно, — ее голос стал жестче, но я все еще смотрел на еду перед собой. — Не дай им сломать то, что ты строил. Они не понимают и никогда не достигнут того, что уже имеешь ты. Они озлоблены и захотят обязательно сделать и вас, нормальных детей, такими.

Я почти фыркнул, все же посмотрев на неё. С минуту мы молча гипнотизировали друг друга взглядами, пока я не сдался и закатил глаза.

— Мам, ты зря волнуешься, — отодвинув пустую тарелку, я поднялся. — Мне плевать на них, и всё, о чем я думаю — это моё будущее.

Ложь.

Но мама поверила и тут же улыбнулась. Она удовлетворенно кивнула, и я развернулся, уходя наверх.

Да, я мог бы сказать, что врал. Мы обсуждали с моими друзьями новых учеников всю пятницу, а с моим самым близким, Кассианом еще и проговорили по телефону на выходных, размышляя, кто же к нам придет и как мы их встретим.

Конечно же, моего друга интересовал больше женский пол. Он знал нескольких девчонок оттуда, но отзывался о них не лучшим образом. В основном, используя слова «легкодоступные и сумасшедшие».

Я предпочитал молчать, так как, по правде говоря, не имел много опыта с девочками с Восточной стороны. Точнее, не имел вообще. Но любил повторять, что как-то раз целовался с одной в местном клубе. Полный бред.

Поднявшись к себе, я натянул черные брюки, застегнул белую рубашку, завязал галстук и закинул на плечо фиолетовый пиджак. Духота стояла невыносимая.

Спустившись и выйдя во двор, я перепрыгнул через пару ступеней длинной лестницы, параллельно открывая гараж.

Наш дом находился на склоне, из-за чего гараж располагался в низине, около дороги. Что кстати было проблемой, если я хотел выбраться куда-то поздно ночью с друзьями. Мать, понятное дело, такое не одобряла.

Зайдя внутрь, я прыгнул за руль ярко-красного Доджа последней модели. Права я получил всего пару месяцев назад, но, черт возьми, как же шикарно он слушался! Казалось, этот зверь всю жизнь ждал именно такого водителя.

Двигатель сыто заурчал. Я выехал на асфальт и щелкнул кнопкой на козырьке, закрывая за собой тяжелые ворота. Проехав пару сотен метров, я по привычке едва не притормозил у дома самой красивой девушки академии, но вовремя вспомнил нашу последнюю ссору и вдавил педаль газа в пол.

Она снова отказала мне. Я окончательно сбился со счета на тридцать девятом «нет».

Пару миль спустя я поравнялся с Кассианом на отполированном до блеска «Додж Вайпер» с Луи на переднем сиденье. Через несколько минут мы подрулили к воротам Академии.

И тут на глаза попались они. Твою мать, я не думал, что их будет так много.

Половина уже стояли кучкой у входа. Их было сложно не заметить. На фоне нашей безупречной и дорогой формы уличная одежда кричала сама за себя.

Один стоял в широченных джинсах, которые волочились почти по земле, другой — в футболке с каким-то безумным принтом, который, кажется, сошёл с рекламы хип-хоп альбома.

Я припарковался рядом с «БМВ» Тайлера, еще одного моего близкого друга и одноклассника, выключил двигатель и пару секунд просто смотрел. Кассиан подъехал почти за мной и тоже замер, прищуриваясь:

— Это что, новые ученики? — он хмыкнул, вылезая из машины. — Серьёзно? Их что, из лечебницы привезли?

Тайлер, не оборачиваясь, бросил:

— Да ладно, может, они не настолько дикие.

— Ага, конечно, — фыркнул Луи, сдувая пару прядей рыжих волос с глаз. — Или просто решили устроить нам тут Восток прямо на лужайке перед Академией.

Почему-то именно Луи Чедвик, будучи сыном обычного гольфиста, имел к ним достаточно однозначное и отрицательное отношение. Тайлер же был совершенно равнодушен, скользя по каждому новенькому пустым взглядом карих глаз. А вот Кассиан вовсю пялился на девчонок в вызывающе коротких юбках, которые уже вовсю огрызались на косые взгляды местных.

— Эй, Джордан, — я обернулся на зов, прекрасно зная чью блондинистую и кудрявую голову сейчас увижу. Алиса окликнула меня, выходя из-за угла с подругами. — Уже видел новеньких? Что думаешь?

Одна из её рук легла на плечо Каса, облокотившегося на капот собственной машины.

— Они выглядят так, будто администрация решила показать, какая у нас академия «прогрессивная».

Рядом стоящий Тайлер пожал плечами:

— Ну, посмотрим. Может, кто-то из них и нормальный.

Я снова бросил взгляд на группу у входа. Они уже не стояли кучкой — разошлись, осматривались. Один парень изучал фасад главного здания, другой — что-то эмоционально объяснял остальным, активно размахивая руками. Он вел себя настолько уверенно, словно уже выведал здесь каждый закоулок и точно знал, за каким углом можно незаметно покурить.

Внутри неприятно кольнуло раздражение. Такое чувство возникало у меня при опасности быть сбитым на поле.

— Почему они теперь здесь? — продолжал возмущаться Луи, периодически косясь на Маккензи Тэтчер — одну из подружек Алисы. — И теперь мы с ними учимся? Серьёзно? Разве Академия не отличалась привилегированностью?

Кассиан с размаху хлопнул его по плечу, отчего Луи едва не согнулся пополам.

— Да расслабься, Чедвик. Через месяц они либо вольются, либо сбегут сами. Тут либо учишься играть по нашим правилам, либо…

Он не договорил, но все поняли.

Либо ты превращаешься в мишень.

Я ещё раз посмотрел на новеньких. Один из них громко засмеялся. Парочка наших покосилась на шум, но ему, кажется, было всё равно.

— Ладно, — произнес я, поправляя висевший на правом плече пиджак — Не обращайте на них внимания. Всё же не мы тут дикари, чтобы лезть первыми.

Друзья синхронно закивали, Луи издал смешок, а Алиса закатила глаза.

В эту же секунду мимо нас пронеслась целая стая девчонок. Понять, что они из этих, было не трудно. Короткие юбки, не прикрывающие ровным счетом ничего, помятые топы и растрепанные волосы.

Глаза Кассиана загорелись, когда он проводил взглядом ноги каждой из них.

— А мне они нравятся, — усмехнулся Кас, из-за чего Алиса тут же отпрянула от него, явно строя обиженный вид. Но мой друг не обратил на это внимание.

Впрочем, мне было все равно. Зацепив Кассиана за плечи, я прошелся взглядом по компании Алисы еще раз, и, так и не найдя нужного мне человека, двинулся к входу в школу, сохраняя уверенное выражение лица.

Мы вошли в выбеленные стены, сворачивая несколько раз до туалетов. Жара не щадила никого, и даже сейчас я чувствовал испарину на лбу, пока пожимал руки чуть ли не половине школы.

Оставив девочек в коридоре, я толкнул дверь в ближайший туалет, тут же наткнувшись на запах сигарет. Дым впился в мои легкие, заставив нахмурить брови.

— Ого, даже так, — залетевший за мной Кассиан хохотнул, наблюдая облако над всеми четырьмя кабинками.

Тайлер зашел следом, помахав рукой перед своим непроницаемым лицом, в то время как Луи казалось, начал закипать. Его глаза загорелись, как у гиены, нашедшей добычу, и он вылетел за дверь, крича имя Миссис Уоррен. Учительницы литературы. Самой строгой и принципиальной, к слову.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы женщина в кремовом костюме и с гневным выражением лица залетела в туалет, осматривая вопиющую, по ее словам, картину.

— На выход все! — разразилась криком она.

Мы держались ближе к двери, не желая пропускать такое шоу. Кем бы ни были эти парни, они действительно имели смелость устанавливать свои правила в наших стенах. За что, конечно, сейчас получат сполна.

Но моя злорадная ухмылка постепенно начала спадать, как только двери каждой кабинки одна за другой с грохотом распахнулись.

Это чертовы девчонки.

Одна за другой, будто цвета радуги, они вальяжной походкой выходили из кабинок, совершенно невозмутимым взглядом осматривая нас и Миссис Уоррен.

Кассиан присвистнул, откровенно пялясь на блондинку в самой экстремальной юбке. Луи отвел глаза, как только розоволосая, темнокожая девочка бросила на него полный ненависти взгляд с высоты своего роста. Черт, она была ниже меня всего дюйма на три¹¹. И, соответственно, превышала Луи.

Когда третья кабинка открылась, выпуская наружу совершенно крошечную фигурку азиатки с двумя смешными пучками, все глаза уставились на последнюю закрытую дверь. Из нее не было ни звука. Зато дым вился кольцами, пропадая у потолка.

Миссис Уоррен еще раз постучала, теряя всякое терпение, а затем приказ отдала самая высокая из них.

— Харли, выходи.

Шуршание по ту сторону кабинки заставило даже Тайлера вытянуть шею, кидая заинтересованный взгляд.

Дверь медленно приоткрылась, и я мог бы сказать, что увидел совершенно обычную девушку, если бы не одно но.

Стоя в развязной позе и уперев одну руку в открытую талию, девчонка сверлила взглядом Миссис Уоррен с горящей сигаретой между пальцев.

Я невольно вскинул брови, когда мой взгляд медленно пополз вверх: от короткой черной юбки к фиолетовому топу на бретельках, который едва прикрывал её уже вполне оформившуюся фигуру, и дальше — к её глазам. К светло-розовым глазам, обрамленным густыми черными ресницами.

Стоп. Что?

Я вгляделся в её лицо еще раз. Маленькое, круглое, с губами сердечком и острым носом. И, чёрт возьми, с розовыми, мать их, глазами. Реально розовыми.

Мне казалось, что это миф или что-то в этом духе. Даже перебирая в голове прочитанную на уроках литературу и просмотренные фильмы, я не мог вспомнить ни одного человека или персонажа с такими глазами.

Мне показалось, что я завис всего на мгновение, но время вокруг резко ускорилось.

Вот, Миссис Уоррен на них кричит, ее подруга выкидывает сигарету, а вот они уже проходят мимо нас, и Луи не держит язык за зубами.

— А правду говорят, что крысят нельзя вывозить с их помоек.

Моих губ коснулась едва заметная ухмылка, когда девочка с необычными глазами шла мимо меня и от её растрепанных волос доносился запах дыма и чего-то еще непонятного.

Однако её необычный аромат быстро сменился запахом гари. И начался переполох.

Я опустил глаза. Моя рубашка.

Блять моя чертова рубашка разгоралась, как чертов костер.

До торса медленно, но верно начало доходить опасное тепло, а парни вокруг засуетились.

— Блять, Джордан!

— Твою мать, она что сумасшедшая!?

— Под воду поднеси, придурок!

Я развернулся, остервенело поворачивая один из кранов и почти полностью залезая в раковину. Моё тело тряслось от того, что только что произошло, а в голове не укладывалось.

А потом у одной из них в руке что-то блеснуло. Зажигалка. Я мельком поднял глаза и понял — чертовы розовые глаза. Это блять она.

С гребаной улыбкой на лице стояла посреди коридора, пока зевак собиралось так много, что все они чуть ли не ломились в туалет посмотреть на мою испорченную форму.

Я взлохматил волосы, в очередной раз отдергивая рубашку из рук Луи.

— Иди к черту, Чедвик, — огрызнулся я, когда он предложил поменяться формой. Это его вина. Он не умел держать язык за зубами, строя из себя непонятно что.

Но нет. Прежде всего была виновата она. Это гребанная хулиганка, чья жизнь не стоила и цента, решившая, что имеет право на такие вещи.

Я перевел взгляд полный гнева и жажды мести в коридор, но кроме шепчущейся толпы никого не нашел. Их дружная компания растворилась вместе с Миссис Уоррен.

Зато теперь я отчетливо видел её. Фиби Хантер — первая красавица старшей школы в моих глазах и моя гребаная любовь с младших классов.

Она стояла одна из первых. И смотрела, смотрела, смотрела.

Смотрела на меня, выглядящего как дурак. И затем прикрыла рот рукой.

И это был конец.

Она смеялась надо мной. Ее голубые глаза прикрылись, а рыжие волосы закрыли лицо, покрасневшее от едва сдерживаемого смеха. Смеха блять надо мной.

Гнев, жаркий и очень опасный, поднимался во мне с такой силой, что я готов был сломать раковину, над которой стоял секундой до этого. Мои голубые глаза потемнели, грудь вздымалась, а кулаки сжались на собственной, уже испорченной рубашке.

Кто-то схватил меня за челюсти. Кассиан. Он с предельной серьезностью вглядывался своими черными омутами в меня, будто ища что-то на дне зрачков.

— Пойдем, надо переодеться.

Я тяжело дышал через нос, не двигаясь, пока до меня доносились обрывки фраз Тайлера.

— Шоу окончено, придурки. Свалили отсюда, тут не на что смотреть.

Их перешептывания, их голоса были повсюду. Я выглядел гребаным дураком. Но что мне были их слова? Она. Она.

Только её мнение и её насмешка меня интересовали.

Я резко дернул головой, освобождая подбородок из хватки друга. Моё дыхание постепенно восстанавливалось.

Сняв рубашку, я кинул её в мусорку под раковиной, оставаясь с обнаженным торсом. Выходя из туалета, я уже знал, что сделаю дальше.

Я прикончу гребаную тварь с розовыми глазами.

….

Спустя пару часов я уже сидел на последнем уроке в кабинете естественных наук в футболке своей спортивной команды с изображением талисмана школы — лисы.

В администрации школы пообещали, что заменят мне форму на этой неделе, и я принял это, радуясь малой возможности не париться в рубашке с длинным рукавом.

Тем не менее мой гнев не угас. Он рос в геометрической прогрессии по мере того, как долго я смотрел на спину девушки, сидящей в правом ряду от меня.

Этим шавкам раздали нашу форму, посадили их в наш класс и не сделали ничего, кроме предупреждения.

Твою мать, она подожгла меня. Если бы не быстрая реакция, от меня бы остались одни угли. А ей дали чертово предупреждение.

Наша академия была к ним слишком снисходительна. И я был уверен, что обернется это большими проблемами.

Поэтому нужно было отвечать самим. В моей голове были сотни идей, что с ней сделать. Насмешки, общая травля или физическое причинение вреда.

Я не причинял боли девочкам в обычной жизни, зная, что они слабее меня по определению. Но и ни одна девочка до нее не доходила до такого в мою сторону. Она не только сожгла мою одежду, но и унизила перед половиной школы, включая Фиби.

Взгляд переместился на рыжую голову за первой партой.

Мы знали Фиби Хантер едва ли не с пеленок. Её дом стоял через один от нашего, а родители дружили семьями и постоянно устраивали совместные званые ужины.

Я дарил ей цветы, сорванные с клумб, будучи ребенком, а в первом классе старшей школы притащил ей пейджер самой последней модели, улыбаясь, как идиот.

К черту я даже хранил себя для нее. Как поцелуи, так и девственность. Даже если врал друзьям и всем остальным, что уже давно попробовал всё.

Пропустив мимо ушей половину урока, я очнулся только тогда, когда по коридорам Академии разнесся финальный звонок. Мои глаза прилипли к лохматой голове той бродяжки.

Ее подружки уже кружили вокруг нее, пока она нарочито медленно собирала тетради с пожухлыми листами и новые учебники. Ее сумка, цвета грязного асфальта была порванной в нескольких местах и еле держалась на ремне.

Кто-то дернул меня за плечо. Я приподнял голову, натыкаясь на Каса. Его черные волосы, доходящие почти до подбородка, небрежно свисали, пока он пытался затянуть их в хвост на затылке.

— Поднимайся, принц, — я закатил глаза на его прозвище. Друг придумал его в далеком прошлом, когда мы еще были мальчишками, любящими играть в супергероев и всяких королей двора.

— Не зови меня так, — я толкнул его плечом, направляясь к выходу. Кас лишь ухмыльнулся и шутливо потрепал меня по макушке, в очередной раз напоминая, что перерос меня на чёртовы три сантиметра.

— Вас ждать после тренировки? — слева бесшумно вырос Тайлер, безупречным жестом поправляя манжеты пиджака. Вот, кто у нас был принцем голубых кровей. Начищенный, как бокалы в моём доме и с манерами герцога.

— Можете не ждать, — махнул ему Кассиан, вставая около наших шкафчиков. — Но в пять вы обязаны прийти ко мне. Ты задолжал мне реванш в Tekken.

Он ткнул пальцем в грудь нашего друга, и тот закатил глаза.

— Ты все равно продуешь, — съязвил Тайлер, за что тут же чуть не получил по голове. Они вступили в шутливую драку, пока я складывал в свой шкафчик учебники, посмеиваясь.

Копна розовых волос пролетела мимо, и я поднял голову, наблюдая за компанией новых девочек. Мои брови нахмурились, когда я нашел взглядом её. Она встала у шкафчика на противоположной стороне коридора от меня, шагах в двадцати от меня.

Номер 355.

Моя рука почти дрогнула, когда я закрыл свой шкафчик, чуть не вдавив его в стену. Ее подруги обернулись на нас, мазнув взглядами. Но не она. Ей было плевать.

Накинув на плечо сумку, она дернула головой, и её подружки вьюнком двинулись за ней, дальше по коридору.

— Ну что, в раздевалку? — вернулся ко мне Кас, удерживая за плечи Луи. Тот все еще избегал смотреть мне в глаза.

— Вы идите, — продолжая следить за четверкой, произнес я, — Я догоню.

Кассиан переглянулся с Луи, но я уже не стал ждать ответ. Вместо этого я со всех ног рванул на верхний этаж Академии, прямиком к школьной администрации.

Перепрыгивая ступеньки, я достаточно быстро достиг нужного мне кабинета, влетев в двери. Прежде, конечно же, постучавшись.

За высокой стойкой с идеально прямой спиной, как и всегда, восседала миссис Фирс. Она медленно подняла на меня свои узкие, строгие глаза.

— Да, Мистер Грин. Вы что-то еще хотели? Если это по поводу формы, вам уже всё сказали.

Я облокотился на стойку, очаровательно улыбаясь. Миссис Фирс питалa слабость к симпатичным парням и таяла, когда кто-то хвалил её новые наряды. Именно по этой причине большинство прогулов Каса так легко сходили ему с рук.

— Миссис Фирс, — начал я заискивающе. — Мне просто необходима ваша помощь.

Она заинтересованно подняла бровь, не отрывая рук от нескольких папок перед собой. Я почти перегнулся через стойку, чтобы она обратила наконец на меня внимание всерьез, оставив свои дела в стороне.

— Что случилось, мистер Грин? — её голос прозвучал чуть мягче, чем в начале. Она слегка поправила воротник блузки, куда тут же упал мой взгляд.

Я сделал вид, будто смущаюсь, провёл рукой по волосам и понизил голос:

— Понимаете, сегодня утром одна новенькая… скажем так, проявила ко мне не совсем дружеское отношение. Вы же сами всё знаете.

Миссис Фирс наконец отложила папки, полностью сосредоточившись на мне. Конечно, она знала о произошедшем, охая утром громче всех.

— Да, я помню про утренний инцидент. Это ужасно, Мистер Грин.

Я махнул рукой с наигранной беспечностью:

— Да ладно, ничего страшного, рубашка-то не новая… Но понимаете, мне просто хочется разобраться, что за человек к нам перевелся. Может, у неё и раньше были проблемы с поведением? Вдруг это не случайность?

— Нет, — жестко отрезала женщина, прекрасно понимая, на что я намекаю.

Я чуть улыбнулся, будто это был ожидаемый ответ.

— Даже если это касается безопасности?

— Не драматизируйте, мистер Грин, — её голос стал холоднее. — Ваша рубашка — не повод нарушать правила.

— А если в следующий раз это будет не рубашка? — чуть резче ответил я, и она нахмурилась. Моё терпение начало пропадать.

— Вы же сами видели, что произошло, — тише добавил я. — Это не выглядело как случайность.

Миссис Фирс отвела взгляд первой. На мгновение в приемной повисла тишина, сквозь которую пробивался приглушенный гул школьников в коридоре за стеной.

— Вам стоит сосредоточиться на учёбе, мистер Грин.

— Я и пытаюсь, — чуть жёстче сказал я. — Но сложно сосредоточиться, когда рядом кто-то, кто может… поджечь тебя посреди дня.

Она снова подняла голову, поджав губы в тонкую линию.

— Хватит. Вы ставите меня в неудобное положение.

— Я этого не хотел.

Ложь.

Миссис Фирс нахмурилась, явно колеблясь. Я поспешил добавить:

— Я же не прошу ничего незаконного! Просто взглянуть на общие сведения — откуда она, как училась раньше… Чтобы понимать, как с ней общаться, чтобы избежать новых конфликтов. Ради безопасности всей школы, в конце концов.

Она вздохнула и покачала головой, вновь теребя воротник блузки:

— Мистер Грин, вы же знаете, что личные данные учеников — конфиденциальная информация. Я не могу просто так дать вам досье.

Я выпрямился, изо всех сил стараясь выглядеть растерянным и обеспокоенным. Мои голубые глаза блистали фальшивой искренностью.

— Конечно, конечно. Но ведь вы могли бы… ну, просто пролистать его здесь, при мне? И если там есть какие-то предупреждения или особые отметки — просто кивнуть? Или сказать «да» или «нет»? Это же не раскрытие данных, верно? Просто знак, что стоит быть настороже.

Миссис Фирс помолчала, разглядывая меня. Я одарил её самой обезоруживающей улыбкой, которая обычно срабатывала с учителями. И прекрасно работала на нее.

Наконец она вздохнула, открыла ящик стола, минуту порылась там и достала тонкую папку.

— Только быстро, мистер Грин. И это строго между нами. Я проверю, есть ли в деле какие-либо особые отметки или рекомендации от предыдущей школы.

Моё сердце забилось быстрее в предвкушении. Она открыла папку, пробежала глазами первые страницы. Я замер, пытаясь разглядеть хоть что-то из-за стойки, но видел только край фотографии — каштановые волосы и веселый взгляд розовых глаз. А еще имя —Харли Пирсон. Не мог сказать, что где-то его слышал.

Миссис Фирс перевернула страницу, нахмурилась и едва кивнула сама себе.

— Да, — тихо сказала она, воровато оглядываясь на дверь директора за её спиной. — Здесь есть…некоторые примечания.

Она закрыла папку, потом снова открыла, в каком-то странном волнении покусывая накрашенные губы. Я нахмурился, не понимая, что такого она прочитала.

— Что именно? — я еще сильнее подался вперед, практически навалившись грудью на высокую стойку. — Миссис Фирс, пожалуйста, это очень важно. Я же не ради любопытства…

Она снова оглянулась на дверь кабинета директора, а потом понизила голос до шепота:

— В личном деле указано, что Харли Пирсон состояла на учёте в системе ювенальной юстиции. Дважды.

Я замер, пытаясь осознать услышанное. Миссис Фирс перевернула папку текстом ко мне, листая страницы.

Мои глаза судорожно забегали по буквам.

«Первый инцидент — возраст: 12 лет. Дата: 6 декабря 1995 года. Поджог. Умышленное уничтожение чужого имущества. Без жертв. Направили в центр для несовершеннолетних, провели коррекционную работу. 6 месяцев содержания.»

Мои брови невольно поползли вверх. Поджог в двенадцать лет? Это многое объясняло. По спине пробежал холодок.

Миссис Фирс снова листнула страницу. Широким шрифтом было расписано еще одно преступление.

«Второй инцидент — возраст: 15 лет. Дата: 7 сентября 1998 года. Кража со взломом, сопряженная с угрозами в адрес владельца собственности. Содержание в центре для несовершеннолетних. Год содержания с куратором. Заключение от психолога: склонна к импульсивным действиям в ответ на провокации, требует повышенного внимания со стороны педагогов, нуждается в структурированной среде с чёткими границами.»

Миссис Фирс закрыла папку и посмотрела на меня серьёзно, без прежней мягкости:

— Мистер Грин, я показала вам это не для того, чтобы вы начали распространять слухи или провоцировать конфликты, — В её голосе не было ни капли сочувствия к новенькой. — Напротив — чтобы вы понимали: с этой девочкой нужно быть осторожнее. Её прошлое — не повод для насмешек, а причина проявлять такт.

Я кивнул, но внутри всё кипело. Так вот кто она такая. Не просто дерзкая новенькая, а… рецидивистка? В голове уже складывались кусочки мозаики. Тюремная пташка значит.

— Спасибо, миссис Фирс, — произнёс я, стараясь говорить ровно. — Я всё понял. Обещаю, что буду вести себя корректно. Просто хотел знать, с кем имею дело.

Она пристально посмотрела на меня, словно пытаясь прочесть мои настоящие мысли за вежливыми словами, затем кивнула и убрала папку обратно в ящик.

— Хорошо. И помните: эта информация конфиденциальна. Ни слова никому.

— Конечно, — я снова улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Можете на меня положиться.

Развернувшись, я направился к выходу, но у самых дверей остановился и обернулся.

— Кстати, миссис Фирс… потрясающий цвет блузки. Очень вам идёт.

Она слегка порозовела и поправила воротник.

— Спасибо, мистер Грин.

Выйдя в коридор, я прислонился к стене, пытаясь осмыслить услышанное. Харли Пирсон. Поджоги, кражи, угрозы. И теперь она здесь, в нашей школе. И у всех остальных из их змеиного клубка могут быть такие же проблемы.

Половина из них могли выползти из центра, сразу попадая к нам. В груди закипала смесь страха и злости, а где-то на краю сознания уже зарождался план. Теперь я знал, куда бить.

Глава 4

Harley Pierson

Форма мне не понравилась. Фиолетовая юбка в черную клетку, галстук той же расцветки, белая рубашка и пиджак на выбор: либо черный, либо фиолетовый.

Мне не шел фиолетовый цвет. Я предпочитала красный. Но что-то говорить разъяренному директору, фамилию которого я не запомнила, мне не хотелось.

Казалось, его нудная лекция продолжалась по меньшей мере час, однако, когда нас наконец отпустили, оказалось, что он потратил лишь двадцать минут.

— Ты вообще слушала, что он говорил? — легонько толкнула меня плечом Сорайя. Она порядком устала доказывать той неприятной женщине, что мой поджог был случайным, а палец просто соскользнул с колесика.

— Я перестала это делать, как только у нас отняли зажигалку и сигареты.

То есть в первую же минуту. Инди фыркнула, будучи необычайно тихой в том классе. Даже чавканье жвачки не было слышно.

— Они сказали, что еще одна такая выходка, и они определят нас в коррекционные заведения на другом конце города.

Серьезный тон Сорайи мне не понравился. Мы двигались по пустым коридорам в сторону раздевалок, чтобы надеть новую форму.

— Но это правда было случайно, — буркнула я, доставая из лифчика зажигалку. Сорайя расширила глаза, а Инди залилась смехом. Плетущаяся сзади Лулу даже сначала не поняла, что произошло.

— Блять, спрячь и никому не показывай, — зашипела подруга, пока Холлис пыталась подавить смех. Сорайя в то время продолжила:

— Они говорили не только про поджог, а в принципе про нарушение правил. Курить, пить, драться и заниматься вандализмом — это то, что делать запрещено.

Я выразительно закатила глаза, не желая выслушивать нотации ещё и от неё. Лулу толкнула дверь женской раздевалки, и мы дружно завалились внутрь. Звонок уже прозвенел, так что комната была в полном нашем распоряжении.

— Это из-за того, откуда мы? — фыркнула Инди, вытянув в руках рубашку и критически её осматривая. Слишком закрыто для нее.

— Это общие правила, — проворчала Сорайя, снимая узкие джинсы. Я никогда не замечала, насколько длинными были её ноги. И на каждой из них красовалось как минимум по пять жутких синяков.

— Да, но к нам отношение будет все равно отвратительное, — упорствовала Инди, расстегивая ярко-голубую кофточку на замке.

Я кивнула, соглашаясь с ней, но Сорайя уже устала с нами спорить.

Когда мы закончили переодеваться и всей шайкой встали около огромного зеркала рядом с дверью, то я чуть не расхохоталась.

Форма смотрелась на нас так нелепо, что даже Лулу поджала губы, дабы не засмеяться. На её худом теле юбка висела мешком, рубашка была большой, а плечики на пиджаке смотрелись до смешного странно.

На Сорайе же юбка выглядела короткой, а галстук душил шею, из-за чего она постоянно его поправляла. Вдобавок её длинные ноги, сплошь покрытые свежими синяками, теперь гарантированно приковывали к себе все косые взгляды. Что ей, конечно же, не нравилось.

— Это полное дерьмо, — выругалась Инди, расстегивая низ рубашки и завязывая его в узел. Из-за приличной груди блузка на ней и так топорщилась, а форменная юбка при этом закрывала колени, на что она не единожды раздраженно фыркнула.

Моя фигура была самой обычной, так что новая одежда сидела еще более-менее. Вот только рубашка оказалась слишком узкой в рукавах, из-за чего пришлось закатать их по локоть.

— Этой форме определенно нужна переработка, — ухмыльнулась я, смотря на то, как Сорайя в сотый раз оттягивает край юбки.

Инди повторила мою усмешку, и я уже знала, насколько сильно она всё укоротит. Если они думали, что одежда сможет нас исправить, то чертовски ошибались.

И, конечно же, я была права. За весь этот бесконечный день в Академии я успела застать три драки, грандиозную потасовку в столовой и целую вереницу наших парней, конвоируемых к директору. Школа буквально стояла на ушах. Но что они хотели?

Вывезти нас с Востока и сделать послушными собачками? Нас воспитывала улица, ремень и пару школьных бестий, которые верили в чудо. На моей памяти таких святых было около пяти, но все они пропадали спустя полгода попыток.

Новая форма не скрывала наше нутро. Нас не могли спрятать за красивыми балахонами, нацепив сверху бантик.

За один проход по коридору я ловила минимум шесть взглядов и парочку грязных слов в спину. Отбросы. Маргиналы.

Они были не очень оригинальны. Я каждый раз порывалась обернуться и показать свой словарный запас, но меня останавливала Сорайя. То ли она действительно хотела остаться в этой академии, то ли волновалась за мою свободу. Ведь все понимали — если я стану проблемной, они вызовут не отца, а Мисс Жюль. А та уже решит, что года в центре было недостаточно. Гори она синим пламенем.

Я правда старалась. Не могла сказать, ради чего. Сидела послушно на уроках, втыкая в стену, молчала на подозрительные высказывания и даже курить бегала за два здания от этого святого места. Наверное, я не хотела слушать нудную лекцию от Мисс Жюль.

К концу дня меня спасала лишь зажигалка, спрятанная в лифчике. Когда мы наконец нашли туалет для девочек в этом огромном здании, я стала бегать туда каждую перемену, закрываться в кабинке и смотреть на огонь. Он успокаивал по какой-то странной причине, выводил меня из состояния кипения и иногда слишком увлекал своим сиянием.

Это началось еще с детства. И в какой-то степени я осознавала странность своего хобби. По крайней мере, наблюдая за Лулу, которую огонь пугал.

Именно поэтому, застряв в центре в пятнадцать лет, на любые вопросы от инспектора и психологов про тягу к пламени, я отвечала отрицательно.

«Нет, конечно, меня не влечет к огню.»

«Да, разумеется, я подожгла магазин случайно»

«Конечно, я сама испугалась того, что произошло в мои двенадцать. Никогда такого бы не хотела повторить»

Всё это было гребаной ложью. Но я знала, что их устраивают ответы. Я знала, что это сокращает мой срок содержания. Ведь, им надо, чтобы я вышла нормальной из центра. В этом было их понимание нормальности и адекватности.

И вот, когда я наконец-то вышла на такую желанную свободу, где мне не нужно было строить из себя хорошую и спокойную. Где я могла делать всё, что моей душе угодно, где не было запретов и порицаний, меня запихнули в новую клетку. С мраморными полами и чистенькой фиолетовой робой. Я чувствовала себя так, будто просто сменила цвет. С рыжего на фиолетовый.

Все эти взгляды, косые и кривые. Все эти правила и запреты. Я плевала на эту чушь. Я хотела плевать на эту чушь. Мне не нравилось строить из себя хорошую девочку. Мне хотелось разбить им лица за трусливый шепот, разукрасить каждую стену в этой психбольнице и сжечь, чтобы потом стоять на пепелище и наблюдать за этим.

…

19 сентября 1999 год.

Прошла неделя с тех пор, как нас стали проверять на странные предметы и шмонать сумки. Прошла неделя с тех пор, как мне пришлось вернуться к старой привычке прятать всё запрещённое в нижнем белье.

Прошла неделя с тех пор, как мне стал чудиться чужой взгляд.

Он зудел у меня между лопаток, сопровождал в школьных коридорах и ни на секунду не отрывался в огромной столовой, где иногда нельзя было разглядеть своих же.

Это было не похоже на взгляды богатых детишек, которые в скором времени стали обыденностью. Они пялились исключительно украдкой, продолжая шипеть в спину, но стоило мне резко обернуться — тут же испуганно отводили глаза.

Но этот взгляд я не могла найти. Я ощущала его кожей, но никак не могла найти владельца. И впрочем, перестала его искать на четвертый день. Он мог бесить меня, пялиться, сколько влезет, но суть от этого не менялась. Меня не выжить из школы, в которую я зашла не сама. Либо это принимают, либо тявкают в кабинете у директора и прочих.

В понедельник я снова чуть не опоздала. Зной в городе слегка спал, но солнце все равно припекало знатно. Наспех натянув школьную форму, которую Инди нам ушила на выходных, я выбежала из дома.

— И снова мы не успеваем к первому занятию, — ворчала Сорайя, докуривая сигарету. Возможно, её недовольство было связано также с духотой. Ей приходилось носить колготки, чтобы скрыть синяки.

— Было бы оно еще полезным, я бы поняла твою тревожность, — пожала плечами я, выхватывая из пухлых губ Инди розовый леденец. — Но прости, я ненавижу алгебру.

— А что ты вообще любишь кроме перерывов? — съязвила Инди, и я пнула ногой переднее сиденье.

— Люблю наблюдать за драками на обеде.

К счастью, такого развлечения мы до сих пор не были лишены. Даже спустя нескольких предупреждений директора, находились те, кто затевал новые стычки, и всё заканчивалось кулаками.

Через двадцать минут подъехав к Академии, я нутром почувствовала, что что-то не так. Чутье никогда меня не подводило, а после слов Сорайи усилилось вдвойне.

— Что происходит? — она озиралась по сторонам, пока полчище учеников пялились на нашу машину, жужжа подобно осам в улье.

— Почему они все смотрят на нас? — прошептала сидящая рядом со мной Лулу, прижавшись к стеклу до того, как мы остановились.

Как только мы вышли из машины, громкость голосов достигла максимума. Это был рой. И ни одного слова было не разобрать. Они переговаривались между собой, цепляясь за нас взглядами.

— Ты где-то засветилась? — шепнула Сорайя, идущая впереди. Она зыркнула на Инди, когда та вжала голову в плечи. Что было неестественно для неё.

— В районе Хайланд? Да ни в жизнь!

Мы с Лулу переглянулись, не совсем понимая, про что идет разговор. Я нахмурилась, когда мы подошли к дверям академии. Взглядов стало больше. Общий поток шума плавил мозг. Я любила хаос, но не в моменты, когда он направлен на меня и не по моей воле.

Ученики расступались перед нами. Инди чуть не сбила шаг, а Сорайя вышагивала с такой скоростью, что мне казалось, будто мы вот-вот сорвемся на бег. Зудящее чувство внутри не угасало. Оно рычало в груди, как затаившийся зверь, пока я пыталась понять по глазам этих трусов, что происходит.

А потом мы дошли до наших шкафчиков. И всё встало на свои места очень быстро. Инди ахнула, прикрыв рот ладонями. Сорайя тут же обернулась на меня, а Лулу опустила взгляд. А я не отрывала глаз от надписи, размазанной по всему моему шкафчику кровавым цветом.

«Тюремная пташка»

Ярко, со вкусом и подтеками. А по бокам несколько записей уже простыми маркерами.

«Возвращайся в тюрьму» «Рецидивистка» «Убирайся из нашей Академии»

А затем уголок моих губ медленно, почти судорожно пополз вверх.

Ну, конечно. Рано или поздно это всё равно всплыло бы наружу. Я и не скрывала, в принципе. Мне не надо было оправдываться или оставлять это тайной. Это сделало меня той, кем я являюсь сейчас.

Сорайя резко подлетела к надписям. Она натянула рукав черного пиджака, принимаясь стирать надписи, но я коснулась её плеча. Её нервные глаза позабавили меня.

— Оставь это, — мой спокойный голос не внушил ей доверия, что выразилось в нахмуренных бровях. — Пригретым на родительских деньгах деткам же надо знать, с кем имеют дело.

Нарочито прибавив громкости, я мгновенно вызвала волну нового шепота. Они же наблюдали. В этом были все богатые снобы: бить из-за угла, по репутации и прошлому. Они думали, что это заденет или оскорбит. Но я не просто так была в центре. И если бы у них хоть чуть-чуть работал мозг, то они бы понимали, какие дети туда попадают.

Злые. Нестабильные. Опасные.

Мои глаза блеснули. Руки начали чесаться. Медленно переведя взгляд обратно на багровые буквы, я сделала шаг вперед и плавно провела указательным пальцем по краске, размазывая один из потеков. Краем глаза я заметила, как затаила дыхание Лулу. Она боялась, что это был один из моих приступов. Она была права.

Слегка поддевая еще не до конца засохшую краску, я облизнула палец. Да, это была просто краска. Чёртовы слабаки.

Развернувшись корпусом, я взглянула на толпу. Наконец, они смотрели чётко мне в глаза, а не прятались за высокомерными выражениями.

— Имя любителя таких граффити я напишу в следующий раз его кровью, — Сорайя дернула меня за руку, но я продолжила. — А то у него, похоже, яиц хватило только на маркеры.

Шепот достиг апогея. Точнее он перешел в гомон, а затем в крики. Моя улыбка стала шире. С одной стороны, этот трусливый визг неимоверно бесил, а кожа на кулаках горела от желания прямо сейчас разбить пару-тройку миленьких мордашек за лишние слова.

Но, с другой стороны, было так смешно наблюдать за их паникой, что я просто стояла и лыбилась. Они боялись меня, гадали, что я могу вытворить ещё и кто из наших носит то же клеймо. Всех пугал хаос, а я была его олицетворением.

— Что у вас тут происходит? — визгливый голос неприятной женщины я узнала сразу. Кажется, она вела у нас литературу.

Она растолкала толпу учеников, учащенно дыша. Её глаза быстро нашли источник шума, а затем переместились на меня. Я подняла брови, покачав плечами, будто совершенно не понимаю, что происходит.

— Кто это сделал? — она развернулась на каблуках к ученикам, высматривая из толпы виновников. Но до нее донесся лишь анонимный возглас. А за ним ещё один.

— Она нам угрожала!

— Да, говорила, что нашей кровью свой шкафчик раскрасит!

Взгляд Миссис Уоррен переместился снова на меня, но теперь в нём горело присущее остальным наблюдающим пренебрежение. Осуждение.

— Как это понимать, Мисс Пирсон? — визгливые нотки дошли до моих ушей, пока женщина действительно пыталась игнорировать надпись за нашими спинами.

— А это как понимать, Миссис Уоррен? — вклинилась Сорайя, вставая рядом со мной. Краем глаза я заметила, как Лулу и Инди старались оттереть боковые записи, сделанные черным маркером. К чему? Если завтра они снова появятся.

Женщина не спешила отвечать, нервно дыша через нос. Её взгляд бегал от шкафчиков до нас и остальных учеников, в надежде не столкнуться на карие воинственные глаза Сорайи.

— Угрожать ученикам, Мисс Пью…

— А это не угроза, Миссис Уоррен?! — повысила голос подруга, перебивая учительницу. На мои губы снова полезла ухмылка. — Разве это не называется травлей и должно быть наказано? Вы не найдете виновных?

Неприятная женщина сделала шаг назад, упрямо поджав губы и вздёрнув подбородок. Она не знала, что сказать. Ведь, все мы понимали, что разбираться ни с кем она не станет. Если бы проблема была только во мне, то совет директоров уже был бы созван, а Мисс Жюль вымаливала бы для меня прощение.

Но сейчас вина лежала на её учениках. На её ангельских, милых и богатых детишках, которые нашли нового козла отпущения.

Миссис Уоррен махнула рукой, когда гул снова стал увеличиваться. Она отвернулась от нас с подругами, всё также тяжело дыша.

— Расходитесь! Тут не на что смотреть, — я чуть не расхохоталась от её визга, но Сорайя вовремя схватила меня за руку. Запах машинного масла, так присущий ей, окутал меня.

Толпа, осуждающе что-то бубня, всё же послушалась генерала в юбке. Они медленным шагом разбредались по коридору, не забыв обжечь меня взглядом. Я старалась поймать каждый. По какой-то причине, именно зрительный контакт их чертовски пугал.

Вскоре, когда всех окончательно распугал школьный звонок, Миссис Уоррен обернулась на нас. Она старалась не смотреть на Сору и сосредоточиться на мне. Её тонкие брови нахмурились, когда глаза прошлись по укороченной юбке, но укоризненного комментария не последовало.

— Вам тоже нужно вернуться к учёбе, — Инди, стоящая до этого как статуя фыркнула, тут же привлекая внимание. — Мы обязательно разберемся с этим беспорядком.

Нет, это была гребаная ложь. Она и пальцем не пошевелит, чтобы узнать, кто это сделал. Но как только я отвечу, она побежит быстрее всех докладывать на ужасную рецидивистку.

Сорайя всё же ей кивнула, но я только пожала плечами. Я не верила ей и не собиралась доказывать обратное. От неё за километр веяло пренебрежением к нам. И что бы мы ни сделали, оно не исчезнет. Мы же грязные.

— И да, советую привести форму в нормальное состояние, — уже уходя, всё же процедила женщина. Её взгляд брезгливо задержался на рубашке Инди, расстегнутой на верхние пуговицы.

Как только она отвернулась, Холлис показала ей средний палец. Мы с Сорайей одновременно ухмыльнулись, а Лулу прикрыла улыбку ладошкой.

— Ты в порядке? — произнесла последняя, кладя мне на плечо руку. Я кивнула, подходя к шкафчику. В конце концов, там были мои учебники.

— Я не то, чтобы это скрывала, — пожала я плечами, прокрутив диск кодового замка и открыв дверцу.

Едкий запах краски тут же ударил мне в нос. Видимо, почуяв то же самое, девочки подошли ближе, рассматривая новую подделку мажоров.

— Вот сволочи…, — прошипела Сорайя, пока я пыталась понять, что вообще уцелело. Видимо, они залили остатки краски через прорези на дверце, из-за чего все мои учебные принадлежности были испорчены.

— Давайте сообщим директору, — прошептала Лулу, опасливо косясь на меня.

— А что он сделает? Проведет очередное собрание?, — я усмехнулась, поднимая учебник математики, полностью измазанный в краске.

Я слишком хорошо была знакома с травлей. Она преследовала меня ребенком, где на каждом шагу избивали слабых. Настигала подростком в школе, когда девочки постарше окунали головой в унитаз младшекурсниц. И конечно же процветала в центре, где не попасть под неё было сложно.

Неким везением я никогда не была ни на одной из сторон. Меня не интересовали люди, как объекты хаоса, и я также не становилась грушей для битья. Возможно, в силу импульсивного характера. Или репутации.

Тем не менее травля была, есть и будет. Никто не в силах остановить её, кроме объекта всеобщей ненависти. Я наблюдала такое слишком долго, чтобы найти любой другой выход. Ведь всем на тебя плевать. Взрослым, близким и родным. Никто не спасет тебя, кроме тебя самого. Я быстро это усвоила.

Поняв, что ни один из учебников не выжил, я закрыла дверцу, пялясь на кричащую надпись. «Тюремная пташка» Как поэтично.

— Надо найти тех, кто написал, — произнесла я, только сейчас заметив, как мои подруги замерли в ожидании. Они с опаской смотрели на меня, будто боясь срыва или чего-то подобного.

— А что будешь делать, когда найдешь?, — спросила Сорайя, косясь на мой залитый краской шкафчик. О, у меня было огромное количество идей. Правда все заканчивались моим массовым поджогом и их рыданиями. Их страхом и отчаянием.

— Заставлю пожалеть, — на моих губах расплылась широкая улыбка, а девочки переглянулись. Они прекрасно понимали значение этой фразы из моих уст.

— Ты же понимаешь, что тебе нельзя вылететь отсюда, — начала Сора, и я тут же закатила глаза, когда подруги ей в такт кивнули.

— Никто и не собирается вылетать, — я фыркнула, оглядывая Лулу, копошащуюся около своего шкафчика. Она долго шуршала вещами, пока наконец не извлекла со дна старенький кассетный плеер и потрепанные подержанные наушники.

Её карие глаза нашли мои, и она протянула вещи.

— Если не хочешь слышать их гнусные сплетни, то можешь послушать музыку. Это может тоже успокоить.

Её взгляд опустился, когда она решила, что идея звучит глупо. Я поняла это по розовым щекам. Взяв плеер и наушники, я обняла её за плечи, ободряюще улыбаясь подругам.

— Меня убережет от поступков мой ангел-хранитель Лулу и её прекрасный музыкальный вкус.

Глаза Пью закатились, а Инди прыснула от смеха. Я надела наушники, как только мы двинулись в класс.

Лулу слушала чересчур грустные песни. В итоге весь оставшийся день я провела, гоняя по кругу одну-единственную кассету с «Creep» от Radiohead.

Она звучала в моих ушах в коридорах, заглушая общий шум. Играла, пока мы обедали, а несколько коробок сока летели мне в затылок. И я не выключала её, даже когда несколько очень смелых подростков ударили меня в спину. Я подставила им подножку, прибавила звук и прокрутила в сотый раз колёсико на зажигалке, спрятанной в кармане пиджака.

Это и правда спасало от взрыва. Но к концу дня моя голова кипела. Кулаки чесались, и я сжимала руки настолько сильно, что полосы от ногтей оставались на сухой коже. Я хотела поджечь эту Академию, я жалела, что не могу им ответить так, как они того заслуживали. Я ненавидела учителей, которые притворялись слепыми. И больше всего я злилась на себя за то, что до сих пор не вычислила зачинщика этой травли.

Он был в толпе. Обсуждал и осуждал меня со всеми. Он кидал коробку сока мне в спину и толкал плечом в коридоре. Он был тем, кто написал ту надпись и был тем, кто всю прошлую неделю распускал слухи, разжигая ненависть всех ко мне, как чертово кострище.

Но кто это? Этим вопросом я задавалась весь день. Крутила в голове отрывки лиц, но понимала, что не потратила ни одного усилия, чтобы запомнить хотя бы своих одноклассников. Я не обращала внимания, но эта крыса была так близко и так обозлена на меня, что узнала прошлое и воспользовалась этим.

Попросив девочек подождать на парковке в конце учебного дня и отдав Лулу её вещи, я по обыкновению зашла в туалет, закрываясь в дальней из кабинок. Гул из открытого окна перестал мешать мне, как только я прокрутила колесо зажигалки. Огонь полностью захватил мое внимание.

Я представляла, как он охватывает всю школу, как рушит каждую стену, сжигая всё на своем пути. Я представляла, как запираю всех этих богатых тварей в одном месте, и этот огонёк забирает жизнь каждого из них. За их длинные языки. За толчки. За сплетни.

— Эй, выходи рецидивистка! — послышалось снаружи. Я резко погасила пламя, поднимая голову.

— Выходи давай! — смачный удар сотряс хлипкую пластиковую дверь, но я не сдвинулась с места.

Кинув зажигалку в лифчик, я тихо выдохнула. Металл кабинки содрогнулся еще от двух тяжелых ударов. Да они издевались. Голоса были женскими, поэтому какого-то страха я не испытала. Скорее раздражение.

— Ты оглохла что ли, — и снова удар. Кто-то догадался дёрнуть ручку двери. Я закрылась, но попытка была забавная. На моих губах даже показалась ухмылка.

Когда ручку дернули в очередной раз, я резко отщелкнула замок и с силой толкнула дверь от себя, едва не размазав её по лицу стоявшей на пороге девицы.

Они отшатнулись, когда я медленно вышла, скользя взглядом по каждой. Их было трое. Двоих я точно видела в своём классе, хотя, честно признаться, даже не пыталась запомнить их имена. Во главе гордо приподняв подбородок, по которому секунду назад чуть не прилетело дверью, стояла кудрявая блондинка. Я могла вспомнить ее по высокому голосу и длинному носу, который, видимо, она любила совать, куда не попадя.

— На твоем месте я бы опустила взгляд в пол, — пропищала она, заставив меня поднять бровь.

— Это с чего вдруг?

— Стыдно должно быть за себя, — тявкнула стоящая за ней смуглая девушка. Кажется, они вечно ходили вместе.

— Лучше бы тебе поклясться, что больше такого не повторится, — прошипела блондинка, уперев руки в бока. Уголок моих губ дернулся, когда я облокотилась на подоконник, понимая, что они окружают меня. Третью девочку я не знала, но могла сказать, что она была не нашего года.

— Перед кем? — они нахмурились на мой легкий тон, когда я смерила их насмешливым взглядом в упор.

— Перед нами. Кто знает, кого ты подожжешь в следующий раз или решишь обворовать.

— Вы боитесь? — глаза блондинки потемнели от моего веселого вопроса. Предвкушение уже стучало на подкорке моего мозга.

Она подошла ближе, но всё еще сохраняла расстояние. Я наклонила голову, ожидая ответа.

— Тебя бояться — себя не уважать, — смотря мне в глаза, она плюнула мне под ноги, наверняка попав на кроссовки. Рядом стоящие девочки злорадно захихикали.

— Ты грязь, — прошипела она, наконец пододвинув лицо ко мне. Моя ухмылка стала шире.

— Я ли? — тихо переспросила я и, не мигая, плюнула ей в ответ прямо в лицо. Она отшатнулась, прикрывая глаза.

— Ты охренела?!

Её смуглая подружка схватила меня за волосы, потянув так, что корни обожгло резкой болью. Вторая подбежала к блондинке, и я почти расхохоталась, будучи согнутой пополам. Адреналин чистым током ударил по венам, разжигая нешуточную ненависть. Руки потянулись к её темным кудряшкам, и я со всей дури дернула, вызывая её возглас.

— Держи её! — командовала блондинка, стирая мою слюну, пока кудрявая пыталась бороться со мной.

Мерзкий голосок внутри подмывал вытащить из лифа зажигалку, но я понимала последствия, хоть очень и хотела посмотреть, как их кудряшки горят.

Смуглая девушка пыталась держаться за мои волосы, но я была сильнее, поэтому легко подставила ей подножку, резко дернув рукой за её кудри. Она снова вскрикнула, повалившись на пол и отпустив мои волосы. Носок моих грязных кед тут же прилетел ей в район груди, и я услышала вскрик, вызывающий удовольствие.

Её подружки наконец обратили на нас внимание, и мне пришлось отбросить её, когда девочка помладше подлетела, пытаясь повалить меня. Увернувшись, я махнула со всей силы рукой, целясь ей куда-то в заднюю часть шеи.

Мои глаза загорались с каждым их болезненным выдохом, пока одну я валяла по полу, крепко вцепившись в волосы, а вторую била по лицу, оставляя её с закрытыми глазами. Моё дыхание сбилось, я тяжело хрипела, превратившись в забитого в клетке зверя, которому принесли добычу из трех гиен.

— Ты умрешь, — прошипела блондинка, наконец остервенело стерев с лица мой плевок. Её светлые брови были сведены, а пальцы сжались в кулаки. — Ирис, беги к учителям.

Девочка, которой я отвесила не меньше десятка пощечин, резко отстранилась и побежала к двери. По её горящим щекам текли слезы, когда блондинка наконец приблизилась, пытаясь схватить меня за волосы.

Я оттолкнула от себя смуглую девочку, отпуская её кудри и пиная куда-то в живот. Моя ладонь тут же обожгла щеку главной из них, и она выдохнула сквозь нос, пиная меня по колену. На долю секунды я согнулась, почувствовав острую боль, и этого хватило, чтобы она зацепилась за мои локоны.

Дёрнув её юбку, я рванула ее вниз, громко рассмеявшись. Колено отдавало тупой болью, но я хохотала на весь туалет, дёргая сучку за одежду. Не осядь она в панике на пол, осталась бы стоять перед всеми в одном нижнем белье.

К сожалению, она попыталась потянуть меня за собой, но я жестко схватила её за челюсть, сжимая до хруста и прошипела в её губы:

— Выбирай себе соперника под стать.

И тут её рука отпустила меня. Но за шиворот схватила совершенно другая. Блондинка осталась сидеть на полу в то время, как меня с невероятной силой отцепили от нее и прижали к стене, больно стукнув затылком.

Когда звездочки в глазах пропали, а дышать стало ещё труднее, я широко распахнула веки, натыкаясь на мужское лицо. Его голубые глаза горели ненавистью, темные брови были сведены, а огромная рука сжималась на моем горле.

— Вот тебе соперник под стать, тюремная пташка.

И меня будто прошибло током. Я вдруг отчетливо поняла, чей взгляд меня преследовал, кто начал травлю и кто был тем художником. Это был он. Тот самый, кого в первый день я подожгла. Тот, кто был моим одноклассником, и кто сидел в соседнем ряду на две парты дальше от меня. Тот, кого учителя ласково звали Джордан.

Моих губ коснулась злая улыбка, пока мы сохраняли зрительный контакт. Предвкушение и адреналин достигли пика, и я чувствовала, как пульс бьётся под его ладонью, крепко обхватывающей мою шею. Не слыша от меня ответа, он еще раз приложил меня об стену, на этот раз мягче, но я больше не моргала. Лишь хрипло прошептала:

— Так это ты крыса…

Глава 5

Jordan Green

Когда у тебя есть известная фамилия, статус и сила, встать во главе стада легко. Будучи ребенком, это сложно понять, но вот не заметить не получится.

Взрослые люди с рождения жмут тебе руку. С тобой здороваются через «Мистер» и знают твое имя, даже пока ты сам его не выучил.

Ближе к подростковому возрасту ты начинаешь понимать. Прощупывать границы и осознавать, что их нет. Имя семьи открывает двери, которые для остальных заперты навсегда.

Я стал капитаном школьной команды по американскому футболу на втором курсе старшей школы. Нет, конечно же, без упорного труда и таланта к спорту ничего бы не было. Но фамилия Грин делала больше. Парни старше меня на год или два завистливо оборачивались, шепчась о том, как я получил это место.

Я знал о власти своей семьи. Я знал, почему мне ничего не делали за разбитые окна в начальной школе. Знал, почему ничего не сказали, когда в среднем звене мы толпой гнобили зажатого аутсайдера.

Имея такую неприкосновенность, я быстро испытал свой потенциал, вдоволь наигравшись с людьми за четырнадцать лет. Ныне же интерес был лишь у Кассиана. Большинство наших розыгрышей инициировал он.

Но сейчас ситуация была совсем другая. Харли Пирсон стала не просто костью в горле. Она посягнула на мою неприкосновенность. Нарушила баланс, решив, что ей ничего не будет. Забыла, что её место — внизу.

Блять, она уничтожила меня перед Фиби.

Распространить слухи о её преступлениях было несложно. Тем более для меня. Мои друзья и футболисты легко разнесли это по всей школе, передавая подробности и домыслы по кругу через учеников.

К понедельнику вся старшая школа знала о том, что эта тюремная пташка не обычная шавка с Востока. К ней было приковано внимание всех, в нее кидались мусором, а потом «случайно» толкали в коридорах.

К моему удивлению, она почти не реагировала. Подружки ходили за ней послушной свитой, пытаясь закрыть собой, но это не помогало. Шепот стен Академии было не заглушить. Слишком поздно.

В конце учебного дня, пока мы готовились к тренировке, девочки сидели на трибунах. Алиса щурилась от яркого солнца, когда в её поле зрения попалась та самая компания. Без сучки Пирсон.

— Куда занесло тюремную пташку? — хихикнула она, мотая ногой в воздухе.

Мы стояли чуть ниже трибун на поле, делая вид, что разминаемся. Остальных игроков я, на правах капитана, погнал бегать кругами. Я проследил за тремя идущими девушками и понял, что Пирсон действительно нет.

— Наверняка, отмывает сок с рубашки, — усмехнулась Маккензи, и мы с парнями повторили за ней.

Я бросил взгляд на Фиби, сидящую в отдалении. Она уткнулась лицом в свои учебники, наверняка делая домашнюю работу на завтра. Сердце забилось чаще при мысли о том, что я снова вижу её. Каждые выходные походили на пытку, ведь гулять или кататься она никогда не выходила.

— Проведайте её, — повысил голос я. — Может ей помощь нужна.

Я подмигнул Алисе, и она тут же поняла мой намек, вскочив с насиженного места. Маккензи поднялась следом, а за ними потянулась и их подруга Ирис, которая была на год младше нас.

Пока мы шли к полю, Ирис не могла отвести взгляда от Тайлера, которого, казалось, вообще не волновало происходящее. Он единственный из нас не состоял в спортивной команде, предпочитая клуб дебатов или вроде того. В любом случае сейчас он сидел рядом с оставшейся Фиби, также уткнувшись в книгу.

Кто-то толкнул меня в плечо, и мне пришлось обернуться, чтобы взглянуть на своего лучшего друга, ухмыляющегося и убегающего по дорожке вокруг поля.

— Давай, маленький принц, ты так скоро в дерево превратишься! — орал Кассиан во все горло, стремительно удаляясь.

Я ухмыльнулся, снова кинув взгляд в сторону Фиби, но она совсем не обратила внимания, бегая голубыми глазами по страницам. Не дождавшись хотя бы толики интереса, я побежал за парнем, разгоняясь с каждым шагом.

Видя перед собой лишь черную копну его отросших волос, я догонял слишком быстро, буквально летя по дорожке и обгоняя нескольких из моих ребят. К моему или родительскому счастью, я был прекрасно сложен физически.

Имея широкие плечи от занятий плаванием в детстве, я быстро раскачал мускулатуру благодаря постоянным тренировкам. Правда, ближе к подростковому возрасту большинство из них прогуливал.

Я не мог сказать, что имею потрясающую дисциплину. Скорее, я вообще её не имел, и мои занятия спортом держались на собственном энтузиазме. Ну и конечно, желании выглядеть презентабельно перед женским полом. Одной представительницей, если быть точнее.

Сравнявшись с Касом, я прыгнул ему на спину и повалил на землю. Он со смехом выдохнул, когда мы вместе рухнули на жесткое покрытие дорожки.

— Придурок, что творишь, — сквозь смех произнес друг, распластавшись на дорожке. Я и сам не сдержал хохота, укладываясь рядом и уставившись в ясное небо. Ноги футболистов проносились мимо нас вперемешку с ругательствами.

— Думаешь, она смотрела?, — тихо спросил я, стараясь не поворачивать головы в сторону трибун. Кас фыркнул, целясь кулаком мне куда-то в бок.

— Мисс Хантер смотрит только в свои учебники, — я закатил глаза от его слов и сел. — Но ты, конечно же, однажды покоришь её сердце.

Добавил друг, вызывая у меня непрошеную улыбку. Гребаные десять лет Фиби Хантер отвергала мои чувства. Сколько бы я ни доказывал, как серьезно настроен, её ледяную стену было не пробить.

Я поднялся с дорожки, протягивая руку Касу в тот момент, как на поле выбежала Ирис — подружка Алисы и Маккензи. Ее карие глаза были распахнуты, а лицо таким красным, будто она пробежала пару миль.

Когда мы подошли, она уже что-то тараторила Тайлеру, медленно поднимающемуся с трибун.

— Надо срочно…— тяжело дышала девушка, отчаянно жестикулируя. Только сейчас я заметил, как её рубашка смялась, волосы распушились, а лицо покраснело вовсе не от жары. Следы пальцев виднелись на щеках, когда до меня дошло, что происходит.

— Они дерутся, — подтвердил мои предположения Тайлер, поправляя пиджак. Фиби подлетела к Ирис, тревожно осматривая её лицо, пока мы с парнями рванули в школу.

Пробежав главный коридор, мы завернули в сторону женского туалета, откуда уже были слышны возгласы.

Забежав, я невольно замер. Маккензи согнулась на полу, тяжело дыша и держась за живот. Ее лицо исказила гримаса боли, когда Кас подлетел, пытаясь её поднять.

В то же время на полу валялась Алиса, удерживаемая за волосы шавкой Пирсон.

Какого черта происходило?

Глаза налились кровью, когда я услышал её издевательский смех и стон боли Алисы. Я подлетел к мелкой бандитке, хватая её за воротник рубашки, и прижал к стене.

Ее голова чуть не отлетела от силы удара, но улыбка так и не сошла. Эта усмешка вымораживала меня больше всего, и вскоре я накрыл девчачье горло ладонью, надеясь, что недостаток воздуха сотрет эту мерзкую ухмылку с её лица.

— Вот тебе соперник под стать, — сквозь гнев произнес я, сдерживаясь, чтобы не задушить ее прямо тут. Я слышал, как пытается прийти в себя Алиса, но смотрел только на Пирсон, буравя её взглядом.

Розовая радужка проникла в меня, заставляя слегка ослабить хватку. Я не мог привыкнуть к её глазам, и каждый раз отворачивался, как только её взгляд падал на меня. Чертовы розовые глаза придавали её с виду миловидному лицу то самое безумие, которым, я был уверен, она обладала сполна.

Иначе я не мог объяснить её силу во время драки. Не мог понять, как хрупкая девчонка могла нанести такой вред трём соперницам.

— Так это ты крыса… — прохрипела она, уже цепляясь пальцами за мою руку. Ее взгляд туманился, и я ослабил хватку, но не отпустил.

Ее слова слегка дезориентировали меня, и я отпрянул на долю секунды, все еще стараясь удерживать её около стены. Она была ниже меня на целую голову, но у неё хватало наглости пялиться на меня так, будто перед ней явился сам Иисус Христос.

— Что тут творится?! — раздалось за моей спиной, и я моментально отдернул руку, из-за чего девка съехала по стене, падая на колени.

Повернувшись, я наткнулся на свирепый взгляд директора Келлера. Он мельком осмотрел сидящую на полу сзади меня девушку, а затем переместил взгляд на Алису и Маккензи.

— Она напала на нас! — начала причитать Алиса, отчаянно задыхаясь. Она металась глазами между Касом, помогающим встать Маккензи и директором.

— Директор Келлер…мне плохо, — Маккензи выглядела более убедительной, повиснув на руке моего друга и держась за живот. Ее рубашка испачкалась. Видимо, дикарка била её ногами.

Я стоял на месте, лихорадочно думая, что сказать. По сути, все карты были на нашей стороне, тем более с представлением Алисы. Тайлер никак не мог поднять её с пола.

Но тут взгляд высокого мужчины переместился за мою спину, и послышался девичий всхлип. Мы все замерли, понимая, кто его издал.

Медленно обернувшись, я обнаружил, что плечи Харли Пирсон содрогаются, а на пол капает красная жидкость. Кровь.

Директор тоже это заметил и тут же прошел в женский туалет, подходя к ней. Девчонка всхлипывала всё сильнее, пока мы застыли, не в силах пошевелиться.

Что блять происходило? Пару секунд назад она хохотала мне в лицо, совершенно не боясь за свою жизнь.

Я сделал шаг назад, чуть не наступив на Алису, волочащуюся по полу. Пирсон приподняла голову, когда директор присел на корточки перед ней.

Из её носа потекла кровь, а розовые глаза застилали слёзы.

— Они...кажется...сломали мне нос, — еле выговорила она, пытаясь остановить поток.

И тут я понял, что мы проиграли. Лицо Келлера ожесточилось, и темный оттенок кожи превратился в бордовый, когда он обернулся, буравя меня и девочек взглядом.

Она выиграла. Ее травма, как бы она её ни вызвала, была жёстче и опаснее любых всхлипов моих подруг.

— Мистер Спроус, — обратился он к Тайлеру. — Отведите Мисс Тэтчер и Мисс Пирсон в медицинское крыло.

Тайлер подошел к Маккензи, снимая её с плеча Каса, пока тот завороженно смотрел на Харли, все еще сидящую на коленях. Директор помог ей подняться, будто она еле ходила, и передал Тайлеру.

— Вставайте, Мисс Плам, не прибедняйтесь, — голос мужчины прогремел рядом со мной, пока Алиса не поднялась, задыхаясь от незнания, что сказать.

Его взгляд наконец переместился на меня:

— Вы, Мистер Грин ко мне в кабинет, — он прошел мимо Кассиана, произнося напоследок. — И вы, Мисс Плам. Жду вас, как только оклемаетесь. Ни в какие ворота уже.

Как только мужчина скрылся за дверью вместе с Тайлером и девочками, Алиса тотчас вскочила. Она приблизилась к Кассиану, поглядывающему исподлобья на меня.

— Ты ей нос сломал? — он приподнял бровь, и я отмахнулся от него, хмурясь.

— Не неси чушь, — волна негодования накатывала стремительно. — Я и пальцем её не тронул.

— Ты ударил её об стену.

— Ну, он не прям ударил, — начала Алиса, пытаясь взять Каса за руку. Ее кудрявые волосы растрепались, напоминая гнездо.

— Он ударил, — Кассиан смотрел мне в глаза, игнорируя девушку, — Я слышал, как её башка столкнулась с бетоном.

— Блять, нос то я ей не ломал, — огрызнулся я, проводя рукой по волосам. Все шло хуже некуда. Если старик Келлер решит вызвать родителей, оставалось молиться, чтобы приехал отец. Мать сознание потеряет, услышав, в чем меня обвиняют.

— В любом случае именно у нее идет кровь, а вы в пролёте, — друг наконец указал на притихшую Алису. Она опустила глаза, хмуря светлые брови.

— Эта сука…она избила Маккензи и плюнула мне в лицо, — прошипела подруга, на что уголки губ Каса только приподнялись.

— Что тебя, блять, веселит?! — прорычал я, нарезая круги по небольшой комнате.

— Что она одна смогла троих уложить, — спокойно ответил друг, чем вызвал еще больше гнева во мне.

Я не мог больше его терпеть, поэтому вылетел из туалета, треснув дверью и двигаясь на третий этаж, в кабинет директора.

Преодолев лестницу за рекордное количество времени, я вломился в приемную Мистера Келлера, тяжело дыша. Мои волосы вздыбились, а спортивная майка прилипала к груди. О тренировке можно было забыть. Уверен, Кас сообщит о моей проблеме.

Выдохнув через нос, я повернулся к стульчикам и снова застыл. На одном из них сидела эта тварь. Она наблюдала за мной, не отводя взгляда, даже когда я поймал её.

Так как никакого другого места не было, мне пришлось сесть через один стул от нее. Положив локти на колени, я зарылся пальцами в волосы, стараясь успокоиться.

Ее взгляд не помогал. Я чувствовал его кожей, будто она не моргала. Повернув голову, я начал пялиться в ответ.

Она сидела с прямой спиной, в форме, которая вообще ей не шла. Одной рукой она придерживала марлевый тампон у носа. Рукава рубашки были закатаны, а волосы расчесаны и не распушены, в отличии от моих подруг.

Она не красилась. Даже глаза не были подведены. Если бы она не была такой сукой, я бы мог посчитать её милой. Возможно, она была во вкусе Тайлера. Симпатичная, но неприметная.

Не считая глаз, конечно. Этот цвет был похож на тот, в который были выкрашены волосы её подружки. Не ярко-розовый, а наоборот легкий, будто игривый оттенок пастельно-розового. Будто выцветший.

— Давление поднялось, — неожиданно произнесла она, снова расплываясь в улыбке.

Ток прошиб меня, и я сжал кулаки, поняв, о чем она говорит. Никто не ломал ей нос. Кровь пошла от того, что я сжимал ей шею, а она задерживала дыхание, лишаясь воздуха. Сука.

— Пошла ты…

— Мистер Грин, будьте добры, — прозвучало из кабинета Келлера, и я не смог договорить.

Цвет ее глаз сменился, став чуть ярче. Я поднялся со стула, не отводя взгляда. Я обещал. Я уверен был, что в следующий раз будет больнее.

Зайдя в кабинет Келлера, я уже знал. Чтобы он мне ни сказал, я отыграюсь.

…

26 сентября 1999 год.

Две недели. Две гребаные недели мы с Алисой убирали территорию школы и оставались после уроков в дисциплинарном классе.

Две чертовы недели я не появлялся на тренировках по футболу, за что мой титул капитана отдали Шону Вэнсу, старшекласснику, который давно метил на это место. Как только я вышел на поле, то сразу же вернул его. Однако гнев мой не убавился.

Я рвал и метал, следя за чертовой сукой Пирсон, куда бы она ни пошла. К её сожалению, травля была массовой, и никто не забывал, кто она такая. Надписи на её шкафчике появлялись уже без моей помощи, а коробки от соков летели в спину при любом удобном случае.

На прошлой неделе на нее вывалили пакет с мукой. Я прыснул со смеху, когда наши взгляды столкнулись. Мои брови нахмурились, а кулаки сжались, но она лишь смахнула муку с волос, улыбаясь.

Сумасшедшая сука.

Я следил за ней в оба глаза, не зная, что у нее в голове. Как только я появлялся в её поле зрения, она не отрывала от меня взгляда, пока не скроюсь. Мы пялились друг на друга в любой точке академии, что вызывало вопросы даже у Тайлера, привыкшего ничего не замечать.

— Ты решил наконец переключиться с Фиби? — однажды спросил он, сидя в столовой по правую руку от меня. Я моргнул, отводя взгляд от тюремной пташки.

Фиби сидела за этим же столом, только с самого края в компании Алисы и Маккензи. Она либо не услышала слова Тайлера, либо решила их проигнорировать. К счастью моему, иначе краска залила бы мне лицо.

— Жду, пока она вытворит что-нибудь еще.

— Ты обиделся, что мусор убирал ты, а не она? — выгнул брови Кас, из-за чего Луи прыснул в кулак. Я резанул его взглядом, и он тут же замолк.

— Нет, я считаю, что крыса должна была остаться на помойке.

Да, причина была не в этом. Причина сидела на другом конце стола, заплетая рыжие волосы в косу и медленно поедая свой обед. Но не всем надо это было знать.

— Я согласен, — тявкнул Луи, большими глотками допивая сок.

— Тогда иди и покажи, где её место, — черные глаза Каса загорелись, когда он подвинул к нашему рыжему другу тарелку с супом-пюре.

Взгляд Луи забегал между мной и Торресом, пока рядом сидящая Алиса не усмехнулась, по обыкновению подслушав наш диалог.

— Давай, Чедвик, рискни, — она ухмыльнулась, привлекая внимание своих подруг. Фиби покачала головой, явно незаинтересованная в этом, и уткнулась в еду.

Луи мешкал. Он глядел то на тарелку с супом, то на спину девчонки Пирсон, сидящую в отдалении со своими подружками.

— Луи, ты трус? — хмыкнул Кас, щелкая его в рёбра.

Друг вздернул подбородок и, после моего легкого кивка, встал с лавки, взяв в одну руку тарелку. Его медленные шаги только раззадоривали нас, пока Алиса закусила от предвкушения губу.

— Вы идиоты, — выдохнул Тайлер, но было поздно.

Столовая замерла. Луи поднял руку и перевернул тарелку, выливая содержимое на голову Пирсон. Ее подружки ахнули. Розоволосая тут же выбила посуду из рук Чедвика, разбивая её вдребезги.

Мне было плевать, как реагируют её подружки, одна из которых начала орать, как резаная.

Мне была важна только её реакция. Она не умела себя контролировать. Я понял это еще в первый день. И сейчас она тоже не сможет.

Достань же зажигалку. Подожги его. Покажи себя.

И она встала. Я затаил дыхание, как и половина столовой. Учителей не было видно. И даже Фиби перевела глаза на общую картину.

Пирсон поднялась с места, взяв в руки свой пустой поднос. Она перешагнула лавку, разворачиваясь к Луи. Тот начал пятиться, но она пока ничего не делала.

Легкий слой шепота пролетел по столовой. И затем крик.

Девчонка осмотрела Луи и со всей дури вмазала ему подносом. От силы удара голова Чедвика резко откинулась, и он чуть не упал на пол. Она выкинула поднос в сторону, вытирая лицо от остатков супа, а затем попыталась выйти из столовой.

Начался переполох. К Луи подлетели остальные отбросы, переведенные из той школы. Мы с парнями вскочили, подходя ближе к ним.

Кассиан ударил одного из них в грудь — тот отшатнулся, но тут же оскалился и рванул вперёд, толкая Каса в плечо. Кто-то с той стороны кинул коробки из-под еды прямо в нас — одна угодила в руку Тайлеру. Он выругался и швырнул её обратно. Шум поднимался: крики, топот, звон упавшей посуды.

Я бросился вперёд, пытаясь дотянуться до Пирсон, которая стремительно двигалась к выходу.

— Куда собралась? — я схватил её за локоть, резко развернув к себе.

Она вскинула голову, глаза горели, а кулаки сжались. Ну же, давай покажи себя.

— Фиби увидит, не боишься? — оскалилась она, и я замер.

Что? Фиби? Какого черта она так говорит?

В этот момент кто-то из её компании толкнул меня сзади. Я отпустил ее и обернулся — передо мной стоял парень с короткой стрижкой, выкрашенной в светлый. Он не говорил, только смотрел исподлобья, будто оценивал, стоит ли лезть.

— Вы что, совсем страх потеряли? — крикнул Кассиан, отталкивая одного из новеньких от себя. — Давно ли себя дома почувствовали?

Кто-то засмеялся, но смех быстро стих. Обстановка накалялась.

В столовой уже почти все ссорились, разделившись на две стороны — новенькие с Востока и наши. Кто-то достал пейджер, будто собирался кому-то сообщить о драке. Другие отодвигались от эпицентра, освобождая место.

Я снова взглянул на Харли, но она быстро скрылась у выхода вместе со своими подружками, пока меня вновь не толкнули.

Переполох достиг пика, когда двери с двух сторон раскрылись, впуская преподавателей. Я потерял из виду всех, кроме Кассиана, выпускавшего пар на одном из отбросов.

— Прекратили, быстро! — раздался визгливый голос Миссис Уоррен, которая как обычно лезла не в свои дела.

Тайлер дернул меня за руку, и мы тут же вернулись за свой стол. Кассиана было не остановить, поэтому мы и не пытались, а Луи вообще был пострадавшим, пытаясь прийти в себя после удара Пирсон. Кажется, ему осталось несколько минут до того, как он потеряет сознание.

— На общее собрание, немедленно! — прогремел голос директора, а дерущиеся начали разбегаться. Кассиан тяжело дышал, подходя к нам под строгий взгляд учителей. На его рубашке не хватало пуговиц.

— Ты в порядке? — взволнованно подлетела к нему Алиса, осматривая с ног до головы.

Ученики медленно поднимались со своих мест, двигаясь в сторону огромного зала для театральных постановок и остальных творческих шоу.

Мы с Тайлером решили затеряться в толпе, чтобы не привлекать внимание учителей, которые, я подозревал, обязательно подумают на нас. Как минимум, потому что Кассиан в игре, а Луи получил по лицу. Он шатался из стороны в сторону, приговаривая слова о том, как убьет помойную крысу Пирсон.

В любом случае, рассевшись в огромной зале на пятьсот мест, не меньше, я начал искать глазами девчонку.

Нет, не Фиби. Она сидела по левую руку от меня, пытаясь успокоить перенервничавшую Алису.

Я искал тюремную пташку. Мои глаза сканировали освещенное помещение, пока я не понял, что её нет. Ни ее, ни её подруг.

Мои пальцы сжались в кулаки, гнев оседал на легких, пока я старался сосредоточиться на директоре.

Он поднялся по низкой лестнице, поправил галстук и окинул зал тяжёлым взглядом. В помещении повисла мёртвая тишина — даже самые отъявленные хулиганы притихли.

— Я разочарован, — начал он низким, твёрдым голосом. — И не просто разочарован. Я в ярости. То, что произошло сегодня в столовой — не детская потасовка. Это нападение. Насилие. И оно не останется без последствий.

Он сделал паузу, обводя взглядом ряды. Мы с Касом вжали головы в плечи, не желая попадаться под горячую руку.

— Ни одна причина не оправдывает того, что я увидел в столовой: толпа, беспорядок, угрозы, удары. Это не школа. Это джунгли. И я не позволю превратить моё учебное заведение в джунгли.

Директор шагнул вперёд, оперся руками о трибуну.

— Все участники драки в столовой получат трёхдневное отстранение от занятий, — на губах Кассиана заиграла улыбка, а Алиса прижала ладонь к открытому рту

— Также каждую пятницу первые двадцать минут первого урока будут посвящены обсуждению уважения, толерантности и разрешения конфликтов. Это касается всех классов, — продолжил мужчина, и по залу прокатился недовольный шёпот.

— Любой случай насилия или угроз будет фиксироваться. Повторное нарушение — автоматическое отстранение на неделю и больше, — повысил голос директор, сжимая трибуну пальцами.

Точно так же, как я ручки кресла. Он выпрямился и посмотрел прямо в зал.

— И ещё кое-что. Я знаю, что многие из вас делят мир на «нас» и «их»: старые ученики и новые, богатые и бедные, популярные и не очень. В этой школе нет «них». Есть только мы. Ученики Академии Хайланд. И мы будем относиться друг к другу с уважением — или будете учиться, где-то ещё.

Никто с этим не был согласен. Острые взгляды полоснули друг по другу, пока директор снова не заговорил.

— Сейчас вы разойдётесь по классам под присмотром учителей. Ваши классные руководители проведут короткий разбор ситуации. Завтра утром жду от каждого письменного размышления на тему: «Что я могу сделать, чтобы школа стала безопаснее?». Работы сдадите мне лично.

Директор на секунду опустил глаза, а затем снова поднял:

— На этом всё. Прошу сохранять спокойствие и следовать указаниям преподавателей.

Зал зашевелился. Кто-то вздохнул с облегчением, кто-то — с досадой. Я почувствовал, как Кассиан толкнул меня локтем в бок.

— Ну что, — прошептал он. — Кажется, каникулы на три дня мне обеспечены.

Я не ответил. Я всё ещё искал глазами тюремную пташку. Её не было. Но теперь я точно знал: это ещё не конец. Из-за нее это началось. Ею и закончится.

Глава 6

Jordan Green

1 октября 1999 года.

Я любил выходные. Если они не касались отцовских тренировок с утра пораньше или маминого желания отвезти меня в очередной университет на просмотр учебных программ.

Я любил те выходные, когда ближе к вечеру мы сидели на полу моей комнаты с ребятами, играя в приставку. Снеки валялись повсюду, заставляя нас спотыкаться, а Луи ошибаться в ходах.

— Твою мать! — верещал он, всухую проигрывая Касу, спокойно орудующему джойстиком. Если, конечно, не считать его победных криков на весь дом.

На фоне играл Dr.Dre, а в воздухе витал запах чипсов. Кассиан расхохотался на всю комнату, повалившись на ковролин.

— О-о-о ты опять проиграл, — он хлопнул по колену понурого Луи. — Три раза подряд. Видимо, это и правда не твоё.

— Это глюк джойстика, — нахмурился Чедвик, вызывая всеобщий смех. — Или телевизор Джордана тормозит.

Стало еще смешнее. Я улыбнулся, развалившись на огромной кровати с банкой Mountain Dew.

— Ты просто жмёшь всё подряд, вот и сосёшь, — Луи фыркнул на мои слова, вытирая испачканные от чипсов руки о свою полосатую майку.

— Да ладно вам, — вставил Тайлер, растягиваясь на кресле в углу комнаты. — Давайте лучше в Tekken 3.

Я покачал головой, соглашаясь и вытаскивая из рук Луи свой джойстик. Кассиан уже загружал новый диск, дергая ногой в такт музыки. В своих черных кожаных штанах и майке с какими-то рок-звёздами, он напоминал аутсайдера. Правда рост в шесть футов и почти три дюйма ¹²его сильно выделял.

Луи совсем повесил нос и потянулся за банкой газировки. Если бы родители не закрыли доступ к своей комнате, уехав к побережью города Монтерей к моему дедушке, я бы смог подобраться к бару. И вечер бы стал интереснее.

Мои глаза сосредоточились на экране, когда там появился персонаж. Монотонно нажимая на кнопки, я слушал ворчание Каса, которому пришлось отдать джойстик Тайлеру.

— Может, покатаемся?, — заискивающе начал он, всё еще валяясь на полу, — Или кого-нибудь позовем.

— Кого?, —хмыкнул я, стараясь следить за ходом игры. Засранец Тайлер был слишком хорош.

— Ну не знаю, — намерено растягивал слова Кассиан, резко вытащив из подмышки Луи пачку чипсов. — Девочек, например.

— Ты что, он не будет изменять Фиби, — усмехнулся Тайлер, прекрасно предугадав мой ответ. К черту девушек. Неужели его не устраивала наша чисто мужская компания?

Кассиан громко выдохнул, всем видом выражая недовольство.

— А если они приведут драгоценную Фиби?

— Она не пойдет, — я покачал головой, зажимая кнопки на джойстике. Но персонаж глюкнул, из-за чего получил добивающий удар от Тайлера. Экран вспыхнул надписью «GAME OVER», и я наконец перевел взгляд на Каса. — И ты реально собираешься звать Алису? Ту самую, которой всю неделю врал про домашний арест и игнорил её звонки?

Кассиан закатил глаза, пока остальные парни согласно кивали. Бедная девчонка вся извелась, засыпав нас тысячей вопросов о том, что с ним случилось.

— Иногда потребности говорят громче здравого смысла, — он заиграл бровями, опустив взгляд ниже пояса. Луи отвёл глаза, а мы с Тайлером переглянулись. Кассиан лет с четырнадцати был озабоченным ублюдком и чаще думал членом, чем головой.

— Не говори мне о сексе с нашей подругой, — поморщился Тайлер, сделав глоток газировки. Я усмехнулся, наблюдая за гордой рожей Каса.

— Да, сделай вид, что тебя не было на той летней вечеринке, — приподнял бровь Кассиан под удрученный вой Луи.

— Боже, не напоминай. Я сидел на переднем сиденье, пока эти двое сзади шарились друг у друга в штанах.

— Мог бы присоединиться, — подмигнул ему Кас, и Луи тут же подскочил с ковра, подальше от него.

— Ну давайте позовём не их, — хохотнув, Кассиан выдал новую идею, снова переводя взгляд на меня.

— А кого? С малолетками ты огребешь проблем, — пожал я плечами и подвинулся на кровати, освобождая место для Луи.

— А восточные красотки? — заиграл бровями Кассиан, и в моей голове всплыл образ Харли Пирсон. Её глаза слишком хорошо отпечатались на подкорке моего мозга, чтобы я резко отсёк предложение.

— Нет.

Торрес закатил глаза, растянувшись на полу, а Тайлер усмехнулся в кулак. Я переводил жесткий взгляд с одного на другого, пытаясь пробраться к ним в головы. Что их, блять, рассмешило?

— Маленький принц не хочет запачкать свой дом восточными шавками, — пропел Кас с издёвкой. Я нахмурился и слегка выпрямился, пытаясь сохранить непринужденный вид.

— Понимай, как хочешь, — отмахнулся я. — Но я не хочу потом объяснять матери, куда делись её побрякушки. Если вы оба, придурки, забыли, то одна из них сидела за кражу.

— Я не уточнял, каких восточных девочек звать, — ухмыльнулся Кассиан, и они с Тайлером снова переглянулись. Я поджал губы, буравя их взглядом. Даже притихший Луи, хрустящий чипсами, начал раздражать.

— А я не уверен, что только одна из них преступница, — я поднялся с кровати, разминая затекшее тело.

Да, возможно, я и правда сначала подумал о Пирсон. Но Кассиан был совсем отбитым и вполне мог позвать её грёбаную компанию. Ему плевать, кого трахать.

— Если ты трахнешь одну из них, я перестану здороваться с тобой за руку, —ухмыльнулся я, собирая по комнате пустые жестяные банки и кидая их в мусорную корзину.

— Тогда тебе стоит уже перестать это делать, — расхохотался Кас, и я уставился на него, замирая на месте. Когда он успел? И кого?

— Я не помню такой истории, — Тайлер заинтересованно приподнял брови. Я неосознанно напрягся, но попытался сохранить невозмутимый вид. Хоть одна мысль о том, что мой друг был с кем-то из них, приводила в ступор и бешенство. Даже презрение.

— Я же не буду рассказывать вам обо всех своих похождениях, — не терял улыбки Кас, и, пройдя мимо, я задел его ногой. Случайно, конечно же, — Эй, спокойнее. Это была не малышка Пирсон.

Малышка? Я поморщился от этого прозвища. «Крыса» ей подходила больше. Маленькая, грязная и создающая неприятности.

— Она учится с нами? — втянулся в разговор Луи, продолжая раздражающе громко хрустеть чипсами. Я закончил с мусором, ставя корзину под стол.

— Не все секреты должны быть раскрыты, мой маленький друг, — хмыкнул Кассиан, садясь на ковре.

— Предлагаю выдвинуться в «Violet Thorn», — перевёл тему Тайлер и точным броском отправил пустую банку прямо в мусорку.

Этот клуб был культовым местом для всех местных подростков с фальшивыми ID¹³. Находился он в районе Эль-Серено — тоже на Ист-Сайде¹⁴, как и Бойл-Хайтс, но куда более приличном и тусовочном. Парочка парней из нашей академии жили там в огромных особняках и то и дело устраивали вечеринки. Как правило, самые пьяные и дикие.

— Могу позвать наших девочек, — приподнял брови друг, чем быстро вызвал восторженный возглас Каса. Его глаза азартно загорелись.

— Тогда в машину, — хлопнул он в ладоши, поднимаясь с пола. Я закатил глаза, глядя, как они с Луи чуть ли не вприпрыжку выметаются из моей комнаты.

Тайлер подошел ближе, поправляя рукава легкого серого свитшота. Его спокойное лицо было единственным, что сейчас не бесило меня до чертиков.

— Пойдем, тебе нужно отвлечься, — я не хотел искать скрытый смысл в его словах, когда он положил руку мне на плечо. — Я даже найду способ привести туда Фиби.

В его руке уже тускло поблескивал мобильник — подарок родителей на прошлое лето. Я сокрушенно улыбнулся и кивнул, на ходу стягивая домашнюю футболку.

Друзья знали мою слабость. Фиби Хантер слишком долго была моей отчаянной фантазией, чтобы они этого не заметили.

Я накинул красную рубашку, натянул свободные джинсы и подождал, пока Тайлер договорит с Алисой. Почти сразу с улицы донесся оглушительный гудок. Этот ублюдок Торрес сейчас распугает весь район. Включая родителей Фиби.

Спустя несколько минут мы уже ехали на черном, блестящем «Додж Вайпере» Кассиана, музыка из которого раздавалась на всю улицу. Торрес орал, как сумасшедший, зачитывая рэп из Keep Their Heads Ringin — Dr.Dre, пока Тайлер продолжал висеть на трубке, уговаривая Алису привести Фиби в клуб.

Я знал, что она не согласится, поэтому молча мотал головой в такт, не думая о ней. Ну, стараясь не думать о ней. Такую умную и важную девушку это не интересовало. Как и я, впрочем.

Круто развернувшись на повороте, Кассиан чуть не впечатал Луи в боковое стекло и наконец остановился около одного из зданий с ярко-фиолетовой вывеской.

Клуб расположился в перестроенном здании бывшего кинотеатра двадцатых годов. Неоновая вывеска в форме шипа, подсвеченная глубоким фиолетовым цветом, висевшая над входом, ослепила глаза, как только мы вышли из автомобиля.

Разношерстная толпа собралась возле входа, где каждый пытался пролезть вне очереди. Среди них я узнал пару старшеклассников и парней с нашего курса. Все, конечно же, с фальшивыми документами.

Кассиан потянул нас к охраннику, стоящему левее, широко улыбаясь.

— Брюс! — крикнул он, пытаясь перебить гул толпы. — Как жизнь, братан? Так и не уволился отсюда?

Крепко сбитый лысый мужчина слегка сдвинул на кончик носа темные очки, разглядывая нашу компанию. Я ни капли не сомневался, что мы пройдем: Кас бывал здесь слишком часто.

— Документы покажите для приличия, — пробурчал мужик, косясь в сторону своего напарника.

Кассиан растянул губы еще шире, мельком показывая ему фальшивую карточку. Мы повторили его жест и прошли через массивную стальную дверь в обход очереди. Мощный звук музыки и дымовая завеса тут же ударили в лицо, смешиваясь с шумом толпы, кружащейся по танцполу.

Фиолетовые и синие прожекторы били по глазам, пока мы друг за другом пробирались к бару вслед за перевозбужденным Кассианом. Snoop Dogg играл из мощных колонок по периметру, когда мы достигли длинной стойки из темного дерева.

Я уселся на хромированный табурет, рассматривая полки с бутылками алкоголя любых видов. Возможно, идея напиться звучала не так плохо. Тем более, родители возвращались только в понедельник.

— Текилу мне и моим друзьям! — прокричал Кассиан бармену, качая головой в такт музыке и жадно осматривая танцпол. Он подтянул за шею оробевшего Луи, который, казалось, вот-вот потеряет сознание. Сколько бы клубов мы ни посещали, реакция друга была одинаковая.

— Взгляни на выход, — шепнул мне на ухо Тайлер, и я тут же перевел взгляд на темный вход.

И моя челюсть чуть не отвисла. Возле прыгающей Алисы и застенчивой Маккензи стояла она. Фиби, моя гребаная мечта, Хантер. Её узкие синие джинсы идеально облегали бёдра, а бирюзовая майка на тонких бретелях контрастировала нереально хорошо со светлой кожей. Тёмно-рыжие волосы были распущены, и я хотел собрать их в хвост, чтобы рассмотреть получше тонкую, лебединую шею.

Она была выше своих подруг, поэтому сильно выделялась. Но для меня совершенно не этим. Идеально красивая, статная, просто потрясающая — она казалась чужой в этом хаосе пьяных тел.

Толчок в бок вырвал меня из оцепенения. Над ухом раздался смешок Тайлера.

— Ты в ней дыру прожжешь, — улыбнулся друг, пододвигая ко мне рюмку. Кассиан и Луи пили уже вторую или третью.

— Без понятия, как ты это провернул, но я твой должник, — выдохнул я, продолжая кидать восхищенные взгляды на Фиби, буквально плывущую по залу.

Тайлер довольно улыбнулся и чокнулся со мной. Я повторил за ним, тут же ощущая жгучий привкус. Моё лицо сморщилось, пока я не закусил противный вкус лимоном. Выдохнув через нос, я неожиданно услышал вскрик Алисы за спиной.

— Как тебя отпустили? — ткнула она Кассиана в бок, едва я успел обернуться. Слегка захмелевший Кас тут же сгрёб её за талию, заставив девчонку растеряться.

— Мелочи жизни, детка, — выдохнул он ей прямо в губы, и Алиса мгновенно вспыхнула. Я мельком глянул на Фиби. Она стояла чуть поодаль вместе с Маккензи, которая как раз заказывала коктейль и брезгливо косилась на эту прилюдную драму. Похоже, её от этого зрелища тошнило точно так же, как и Тайлера.

— Фиби, — повысил я голос, привлекая её внимание. Она вскинула на меня холодные голубые глаза и медленно оглядела с ног до головы. Прямо в сердце. Встав со стула, я сделал короткий шаг к ней, пытаясь перекричать музыку. То ли алкоголь, попавший в кровь, то ли самоуверенность подталкивали меня подойти к ней ближе и вдохнуть аромат волос. Жасмин, кстати.

— Купить тебе что-нибудь выпить? — я наклонился к её уху. Маккензи перехватила мой взгляд и благоразумно отвернулась.

— Думаешь, я сама не в состоянии за себя заплатить? — Фиби скрестила руки на груди. Блять. Даже её недовольный голос звучал для меня как лучшая музыка.

— Уверен, что можешь. Но я просто хочу тебя угостить, — я слегка склонил голову набок, состроив «щенячьи глазки». Её холодную броню надо было пробить.

И тут мой взгляд зацепился за что-то красное. Слова Фиби потонули в общем потоке шума, стоило мне понять, что именно привлекло моё внимание. А точнее кто.

Харли, мать её, Пирсон. Посреди танцпола. В окружении своих подружек. В чертовом красном платье-комбинации с кружевными вставками и длиной, открывающей её бедра.

Это смотрелось вульгарно. Вызывающе. Хоть сверху на ней и была черная куртка, а на ногах массивные ботинки. Даже если на лице не было ничего, кроме туши. Да, я смог рассмотреть даже это. Харли крутанулась в танце, отвратительно вызывающе качая бёдрами в такт музыке. Музыке, которую я больше не слышал из-за бешеного стука собственного сердца.

Температура моего тела стремительно росла. Эта гребанная крыса снова была на моей территории. Выглядящая, как фонарь, открыто мигающий мне. Привлекающая внимание. Мое внимание.

— Ты чего застыл? — голос моей драгоценной Фиби вывел из транса. Я тут же отлепил свой взгляд от Пирсон, переводя обратно на свою любовь. — Можешь купить мне коктейль.

Ни её пренебрежительный тон, ни холодные глаза не могли меня оттолкнуть. Я кивнул, тут же разворачиваясь к стойке. Главное, не поднимать глаза на танцпол. Не смотреть на чертово красное платье.

Кое-как поймав бармена, я заказал два цитрусовых коктейля, опираясь локтями на стойку. Фиби любила цитрусы. Да, я должен был сосредоточится на ней.

Кассиан к этому моменту уже куда-то уволок Алису. Судя по всему, его машина ближайший час будет раскачиваться из стороны в сторону. Маккензи пыталась заигрывать с Луи, но тот лишь молча заливал в себя шот за шотом, покраснев до цвета собственных волос. Именно поэтому беседу поддерживал Тайлер.

Хоть я и был в одной рубашке и джинсах, мне было неимоверно жарко. Заиграло что-то похожее на Backstreet boys. Песня отдавалась в моих ушах, но я будто не мог разобрать слов.

От одной рюмки текилы я не мог так быстро опьянеть. И я не был пьян. Но этот удушливый жар не проходил. Внутри будто разжигали костёр. Горели лёгкие, плавился мозг, полыхало всё тело.

Я забарабанил пальцами по стойке в нетерпении, стараясь не обернуться. Грудная клетка ходила ходуном, но я не мог понять, почему.

Из-за Фиби.

Да, точно из-за нее. Не из-за отвратительных каштановых волос, мелькающих в толпе. Не из-за красного платья, длина которого была так минимальна, что ей стоило лишь наклониться, чтобы показать всем нижнее белье.

Твою мать. Я вообще не должен был думать о её нижнем белье. Это дерьмо. Текила явно бьёт мне по мозгам.

Бармен наконец поставил передо мной два коктейля, и я, выдохнув, развернулся к Фиби. Она слушала краем уха разговор подруги, гордо приподняв подбородок. Конечно, она была лучше всех тут.

— Держи, — широко улыбнулся я, стараясь смотреть только в её светло-голубые глаза. Фиби перехватила бокал. Её губы обхватили трубочку, и в этот момент наши пальцы соприкоснулись. По моим венам пробежал ток.

— Можем выпить за нас, — усмехнулся я, но Фиби лишь закатила глаза, делая аккуратные глотки. Облизнув губы и радуясь уже тому, что она вообще здесь, я отпил свой коктейль и тут же совершил ошибку.

Снова взглянул на танцпол. Наши глаза столкнулись, и я чуть не закашлялся напитком, пока игривые розовые радужки рассматривали меня. Харли Пирсон качала головой в такт музыке, но её лицо было повернуто в мою сторону.

Она знала, что я тут. И не бежала в страхе, не отворачивалась и не пряталась. Стояла и смотрела. Смотрела на меня. Её губы растянулись в улыбке, когда она оглядела не только меня, но и Фиби.

Что-то внутри меня перевернулось. Я ненавидел её мерзкую усмешку и хотел её стереть, но, когда это коснулось Фиби, во мне проснулось что-то другое.

Я захотел узнать, что скрывается за этой усмешкой. Что она прячет в своей маленькой голове. Какие мысли роются в её сумасшедшем уме? И откуда она знала о моей симпатии к Фиби? И как много?

— Это девочка с нашего курса? — голос Фиби в который раз застал меня врасплох.

— Что?

— Та самая, которая ударила Луи в столовой в понедельник, — только тут до меня дошло, что Фиби тоже смотрела на Пирсон, и они переглянулись, будто оценивая друг друга. Казалось, сердце вот-вот пробьёт грудную клетку, а внутренний жар дойдёт до предела.

— Да, это она, — прочистив горло, ответил я, снова пытаясь найти глазами тюремную пташку. Но стоило мне вскинуть голову, как она растворилась в беснующейся толпе. Ни красного платья, ни розовых глаз. Я на миг приподнял брови от удивления, но тут же услышал слова Фиби.

— Хочешь к ней подойти?

Её вопрос сбил меня с толку, и я нахмурился, опуская глаза на девушку. Фиби пила коктейль, держа изящными пальцами трубочку.

— Нет, конечно, нет, — я усмехнулся, сам услышав неубедительность в своем голосе. Какого черта?

— Я бы остался с тобой до конца ночи, — тут же исправился я, включив всё своё обаяние, но на Фиби это, как всегда, не подействовало. Она закатила глаза и развернулась к танцполу, видимо пытаясь вновь высмотреть Пирсон среди толпы.

Эта чертова шавка портила мне даже отдых. Блять. Я гадал остаток вечера лишь о том, что она там решила в своей симпатичной голове. И знал лишь одно: какие бы мысли к ней не пришли, я на всё дам отпор.

…

3 октября 1999 года.

Недели хватило, чтобы остыть от потасовки в столовой, но не забыть. Пятничные беседы не помогали, провоцируя драки за пределами школы.

Но я не должен был думать об этом.

Отцу все же позвонили. Они отметили моё участие в травле, и попросили провести беседу. Конечно же, Мистер Грин красноречиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Хоть я и все понял.

Разочарован. Как и всегда.

Я знал его слишком хорошо, чтобы понимать взгляды. Именно поэтому они уехали на выходные, бросив мне в лицо игнорирование.

И сейчас я понимал, что меня спасет только одно. Футбол.

И пусть после нашей субботней вылазки в клуб голова всё ещё раскалывалась, в понедельник, в самый разгар полуденной жары, я уже стоял у боковой линии поля, вдыхая знакомый запах пота, травы и разогретой резины.

Футбол было тем, что интересовало моего отца во мне. По какой-то причине, он совершенно не доверял моим академическим знаниям, хотя мой средний балл превышал большинство ровесников.

Поле в Академии в октябре пахло одинаково уже лет сто: лето ещё не отпустило город, и воздух дрожал над асфальтом у парковки. Вокруг разминались парни: кто-то делал выпады, кто-то тянул икроножные мышцы. Наш квотербек Шон лениво крутил в руках овальный мяч, будто это был теннисный шарик, а не увесистый снаряд.

— Эй, капитан, — Кассиан хлопнул меня по плечу. — Ты сегодня бледный как призрак. Всё нормально?

Я сжал кулаки в перчатках. Кас выглядел слишком бодрым для парня, который вчера весь день не мог оторвать голову от подушки. Он вернулся в клуб через полчаса после Алисы, залив в себя еще дюжину рюмок текилы.

— Да, всё нормально.

Уклонившись от ответа, я принялся демонстративно разглядывать команду, упорно игнорируя взгляд друга. Кассиан кивнул, делая вид, что верит. Он и так видел всё.

— Забей ты на эту восточную собаку, — сказал он. — Иначе у тебя глаз начнет дёргаться.

Я покачал головой и чуть не треснул его по затылку, не желая размышлять об этом. Шавки с Востока слишком делали мне нервы. Это не то, о чем я хотел думать на тренировке.

Тренер Маккартни вышел на поле, свисток уже болтался у него на шее.

— Так, уроды! — рявкнул он. — Если думаете, что лето прошло и можно расслабиться, то вы глубоко ошибаетесь. Через месяц у нас решающая игра со Старшей школой Южной Пасадены, а вы бегаете, как старики на прогулке. Разминка — десять кругов. Бегом!

Мы рванули. Я бежал первым, чувствуя, как злость и напряжение выходят с каждым шагом. Ноги гудели, лёгкие горели — вот оно, то, что нужно. Забыть. Выжечь из головы лицо той девчонки, когда она замахивалась подносом. Выжечь мысли о том, как она выглядела в клубе.

После кросса пошла растяжка, а затем — отработка захватов в парах. Я встал против Шона Вэнса.

— Давай, — я схватил его за плечи. — Толкни меня. Сильнее.

Он рванул на меня, но я удержал позицию. Он попёр сильнее — я резко ушёл в сторону, перехватил его и швырнул на газон.

— Ого, — парень рассмеялся, вставая. — Да ты сегодня так и рвёшься в бой, кэп.

Мы отрабатывали комбинации, а тренер орал, если кто-то сбивался. Моя голова начинала раскалываться.

— Грин! — он ткнул в меня пальцем. — Ты капитан, а ведёшь себя, будто в девку вчера превратился. Соберись!

Я стиснул зубы, упрямо кивнув.

— Есть, сэр!

Мы бегали, падали, поднимались и снова бежали. Пот лил градом, пропитав тренировочную майку насквозь. Но с каждой минутой становилось легче. Тело работало, мозг отключался. Только удары сердца, скрип бутс по траве и крики тренера.

Напоследок Маккартни урезал нам финальный спринт на время. Я рванул с колодок так, словно за мной гнались все демоны преисподней. Пересёк черту первым и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Кое-как поднявшись, я застыл у края поля, пытаясь унять дрожь в коленях. Обычно тренировки давались мне легко, но сегодня я чувствовал себя так, словно по мне пустили товарный поезд.

Парни, которые прибежали после меня, пошли в раздевалку, а я задержался, пытаясь вытереть лицо низом футболки. Стоя у боковой линии, я быстро оглядел опустевшее поле. Солнце нещадно палило.

Тайлер подошёл, спустившись с трибун, и бросил мне бутылку воды.

— Ну что, полегчало?

Я открутил крышку и сделал глоток. Холодная вода обожгла горло, остужая тело.

— Да, — я опустил бутылку только тогда, когда она опустела. — Хочу снова позвать Фиби на свидание.

Тайлер усмехнулся, бросая короткий взгляд на трибуны. Девушки, по обыкновению, сидели там. И Фиби снова уткнулась в учебники. Она уехала из клуба в тот же момент, как объявилась растрёпанная Алиса.

— Попытай удачу, — пожал плечами Тайлер, и я закатил глаза.

— Вы никогда в меня не верите.

— Пожалуйся еще, как девчонка.

Подталкивая друг друга локтями и в шутку переругиваясь, мы направились в раздевалку, не подождав Кассиана и Луи, все еще наворачивающих круги.

В раздевалке царил привычный хаос: кто-то швырял мокрые полотенца в товарищей, кто-то с грохотом захлопывал шкафчики, а Шон, как всегда, включил на полную громкость радио — из динамиков рвался свежий трек Dr.Dre. Воздух был пропитан смесью запахов пота, дезодоранта и влажной ткани. Парни перебрасывались колкостями, хлопали друг друга по плечам и стряхивали с себя напряжение тренировки.

Я стянул майку, в сотый раз вытер лицо и швырнул её на лавку. Бутсы с трудом сошли с уставших ног — подошвы будто приросли к носкам. В зеркале отразилось моё лицо: щёки красные, волосы прилипли ко лбу, глаза всё ещё горят после забега.

— Грин, ты сегодня рвал, — бросил мне Шон, вытирая шею полотенцем. — Тренер чуть не прослезился.

— Ага, будто за тобой сам дьявол гнался, — добавил Кассиан, заходя в раздевалку. — Или кто-то похуже.

Я усмехнулся, но промолчал. Внутри всё ещё шевелилось то самое чувство — не злость, а какая-то тяжёлая, вязкая мысль, больно бьющаяся о рёбра.

Быстро приняв душ, я переоделся в школьную рубашку и штаны, закинул форму в рюкзак и вышел из раздевалки последним. Парни уже разбежались — кто к автобусу, кто к машинам.

Небо окрасилось в оранжево-лиловые тона. Тени вытянулись вдоль парковки, а асфальт ещё хранил дневное тепло. Я шёл к своей машине, прощаясь на ходу с Кассианом и Луи, только что проехавшими мимо. С заднего сиденья мне помахали Алиса и Маккензи.

Тайлер отсалютовал мне, выезжая с парковки следом за ними.

Моя машина стояла в дальнем углу, рядом с кустами жасмина, чьи цветы уже начали вянуть.

Ещё издали я заметил, что-то неладное. А подойдя ближе, замер. Твою мать, это что?

На капоте, прямо посередине, было нацарапано, так глубоко, будто до металла.

Слово.»КРЫСА».

Мои брови моментально нахмурились. Слишком знакомое прозвище.

Буквы были острыми и неровными. Рядом, к дворнику, скотчем была приклеена сложенная вдвое записка. Края её трепетали на вечернем ветру, будто хотели сорваться и улететь.

Сердце пропустило удар, в крови разливалась ненависть. Я подошёл, медленно отлепил бумагу и развернул, уже все прекрасно понимая.

Внутри красовались всего три слова, написанные чёрным маркером: «Теперь мой ход».

Я пялился на этот клочок бумаги, чувствуя, как внутри всё сжимается. Предчувствие не обмануло меня. Я знал, что она ответит.

Я знал, что она сумасшедшая. В голове загудело. Я представил её лицо, пока она вытворяла такое. Глаза, наверное, горели от радости.Чертова шавка.

Ветер подхватил край записки, попытался вырвать её из пальцев, но я сжал бумагу крепче. Слово на капоте блестело в последних лучах солнца, будто клеймо.

Ее ход, значит. Сжав записку, я смял ее до хруста собственных пальцев. Глаза не отрывались от надписи.

Я покажу, где её место. Любой её ход обернется ей же во вред. Потому что играли мы на моем поле.Чертова тюремная пташка.

Глава 7

Harley Pierson

Мисс Жюль, мой инспектор, говорила, что я чересчур зациклена на мести. Возможно, она была права. Академия сообщила ей о травле, как только произошел инцидент в столовой.

Конечно же, проигнорировав всё то, что было до. Моему отцу тоже хотели доложить, однако до него не дозвонились. По обыкновению, надо сказать.

Мисс Жюль, которая всё принимала слишком близко к сердцу, первым делом перерыла мой шкафчик и сумку. Она искала зажигалки и спички. Она знала, как работают мои мозги, и боялась этого. Возможно, они все понимали, поэтому директор упомянул при мне о правилах.

Я могла лишь кивать, сдерживая ухмылку. Они предупреждали меня. Не тех, кто каждый раз толкал меня в коридоре. Не тех, кто облил меня супом и избил в туалете. Нет, они выставили всё так, будто это я устроила травлю.

Мне хотелось послать их к чёрту. Вытащить из бюстгальтера зажигалку и поднести к занавеске в чопорном кабинете. Из всех, с кем можно было об этом поговорить и пригрозить исключением, они сделали это со мной, в сотый раз напоминая свое место.

Я уже и так поняла. Я — отброс с Восточного побережья без всякого будущего. И вам абсолютно плевать, что мне выкрикивают в спину, пока дело не доходит до переломов. Я и так всё понимала.

А потом в коридоре попался он. Тот самый Джордан Грин. Тот, кто это начал.

Наблюдательность — пожалуй, один из моих главных талантов, приобретенных в центре. Моему терпению в этом деле не было предела. Я могла собирать информацию, пялиться и искать глазами его русую макушку каждый день.

Трёх недель мне вполне хватило, чтобы выяснить главное. Джордан Грин — сын местного политика и капитан школьной футбольной команды. А ещё он сохнет по нашей однокласснице, Фиби Хантер. Ну разумеется, круглая отличница и первая красавица школы. Я не была удивлена. Но была заинтригована.

Также мне был известен его 367-й номер шкафчика в коридоре, код от него, являющийся его датой рождения — 31.03. — и что его друзья любят отдыхать в восточном районе Эль Серено. В его вещах, на одной из перемен я нашла красиво распечатанные фотки, где они стоят возле клуба «Violet Thorn». Там же фотокарточки с Фиби, судя по рыжим волосам, когда они были совсем детьми.

Ещё там лежала куча учебников, из которых я поняла, что он изучает углублённую программу тригонометрии, политологии и английского. Его оценки были превосходны, но я не была шокирована. Этого стоило ожидать от золотого мальчика.

Моё маленькое расследование меня затягивало. По крайней мере, я перестала обращать внимание на цепляющих меня идиотов. Словив новый интерес, я так же поняла, что он смотрит в ответ.

Его светло-голубые глаза, напоминающие туманное утреннее небо, вечно ускользали, как только я ловила его взгляд. В голове постоянно крутились мысли, почему такая реакция. Я ему так противна? Или он меня боится?

В любом случае, всё вызывало улыбку.

Еще я заметила, что он чертовски быстро бегает. Его тело было прекрасно сложено, но не из-за тяжелой жизни, как у большинства парней в моём районе, а из-за тренировок. Высокий, но я уверенно доставала ему до плеча. Он мало ел, вечно глушил ледяную воду, держался своей компании и вообще был немногословен.

А ещё его все знали. От первых курсов до девиц из выпускного класса, которые томно облизывались на его пресс. Именно от них я узнала о Фиби. Громкие сплетни всегда давали свои плоды.

«Он так влюблен!». «Они вместе с детства!». «Фиби, наверное, до чёртиков ревнивая, раз он даже не смотрит налево».

Как трогательно. Мне была бы безразлична его личная жизнь, если бы не её выгода. Фиби Хантер была холодной, умной и ревнивой. По разговорам сплетниц, конечно же. Однако, Джордан действительно крутился вьюнком возле неё. Даже когда его глаза были направлены на меня. И, о да, как же этим было не воспользоваться? Ведь если мы играем, то надо бить в слабые места. Так ведь?

…

3 октября 1999 года

«Теперь мой ход»

Выписывая на клочке бумаги это незамысловатое послание, я ухмылялась на весь туалет под осуждающий взгляд Сорайи. Лулу скрылась в кабинке, а Инди прихорашивалась у зеркала, полностью игнорируя наши пререкания.

— Тебе же это боком выйдет, — бурчала Пью, потирая глаза, густо накрашенные черными тенями.

Я закрыла маркер, спрятав его в сумку и игнорируя её слова. Уроки почти закончились, но мы решили, что занятие физрой не настолько важно. Тем более, что учитель нас не особо любит.

— Мне это боком выйдет, только если поймают, — я пожала плечами, вставая с холодного пола. Отряхнув заднюю часть юбки, я постучалась в кабинку Лулу. Она тут же провернула замок и вышла наружу.

— Тем более не помню, чтобы ты меня останавливала в понедельник, — продолжила я, и Сорайя отвела взгляд.

— Там ты отвечала, а сейчас…

— И сейчас отвечаю, — перебила я её, включив воду и брызгая на себя водой. Жара не спадала даже с наступлением октября. На моей белой рубашке проступали капли, а фиолетовый пиджак снова был испачкан подобием сока или чем-то еще, что на меня опять пролили.

— Я так и не поняла, что ты задумала, — пробубнила Инди, размазывая по губам розовый блеск.

— Завтра увидишь, — усмехнулась я, закрутив кран. Подруга закатила глаза, обрызгав себя со всех сторон приторно-сладкими духами.

Я не стала дожидаться, пока все они закончат свои дела, и выскользнула из туалета, топая по пустому коридору. К моему счастью, парковка находилась перед выходом из Академии, поэтому не была видна ученикам, находившимся на поле.

Выскочив на улицу, я быстрым шагом преодолела вымощенную камнем дорожку, спускаясь на асфальт. Потрепанные кеды шаркали по дороге неприятным звуком. Тем не менее вокруг не было ни души, поэтому я смело двинулась к машине, которую только что заприметила взглядом.

Ещё одной слабостью Джордана Грина, хоть и не такой, как Фиби, был его драгоценный автомобиль. Только о нем он мог разглагольствовать на всю улицу с такой гордостью, что аж грудь начинала выпирать вперед, а нос задираться.

Ярко-красного цвета Додж стоял в отдалении от остальных машин, скрытый от солнца за тенью зданий. Было даже жалко — красный был моим любимым цветом. Тем не менее, руки уже чесались, а дыхание утяжелилось в предвкушении.

Я вытащила из кармана пиджака старый ключ от дома с зазубренными краями и острым кончиком. По вискам будто начали стучать молоточками, когда я сжала его в руке.

Мои глаза снова вернулись к машине, а пальцы провели по гладкой поверхности двери. Направив острие вниз, я почувствовала, как дергаются уголки губ. Вот-вот и натянется улыбка.

В голове мелькал образ его шокированного лица, когда я прижала ключ к лакированной поверхности и медленно повела вниз. Со скрежетом металл начал поддаваться.

Линия получилась неровной, но глубокой. Под красным лаком проступил тусклый серый металл. Это была месть. Естественно, по бедным законам моего общества.

Они хотели маргиналов? Они их получили.

Сердце отдавалось в висках, а пульс подпрыгнул. С каждой выведенной линией моя ухмылка росла, а глаза расширялись. Мне нравилось свое искусство, мне нравился скрежет. Я снова выпадала из реальности.

«КРЫСА» красовалось на капоте через каких-то пару минут, когда я всё доделала, отступив на шаг. Надпись выглядела грубо и резко. Буквы темнели на красной поверхности, заставляя меня издать веселый, тихий хохот. Ладони вспотели, а в груди смешались триумф и веселье.

Вытерев ключ об юбку, я сунула его обратно в карман и огляделась. Занятия не были закончены. Двор пустовал. Ветер гнал по асфальту редкие листья и пыль, иногда приподнимая мои волосы.

Я вернула ему его же монету. Он получил ответ — именно тот, который заслужил. И меньше всего на свете этот ублюдок сейчас ждет продолжения.

Потому что симпатичная надпись с его гребанным обозначением, это еще не всё. Я залезу ему куда угодно, если ему так хочется поиграть.

Сунув записку, только что написанную в туалете, под дворник и на всякий случай закрепив её куском скотча, я снова отодвинулась, развернулась и быстрым шагом помчалась обратно. Азарт бился об легкие и зудел во всем теле. Я хочу, чтобы он понял. Чтобы он понял, с кем связался.

…

4 октября 1999 года.

К запаху жженой резины я привыкла, еще будучи ребенком. А вот едой у нас пахло нечасто.

Возможно, именно поэтому я встала за час до приезда Сорайи, распахнув глаза. Простынь съехала куда-то в ноги, когда я поднялась, учуяв что-то напоминающее жареные яйца.

Натянув подобие шорт, я вышла из комнаты, идя на запах. Солнце светило из окон, заставляя щуриться, однако мне это не помешало разглядеть отца на кухне.

Он сидел за обшарпанной белой стойкой, важно куря сигарету и пересчитывая деньги. Деньги?

Я нахмурилась, подходя ближе и поворачивая голову в сторону старой плиты. На ней стояла сковородка, а в ней готовились яйца. Что блять происходило?

— Что ты продал? — это первое, что сорвалось у меня с языка, когда я снова повернулась к отцу. Его голубые глаза на секунду мазнули по мне с ног до головы, а затем он снова уткнулся в шуршащие купюры.

— Заработал.

— Я об этом и спрашиваю, — с нажимом уточнила я, садясь на стул напротив и отбирая у него сигарету. Сизый дым окутал маленькую кухню, когда я выдохнула.

— Не твое дело, — буркнул он под нос, рассовывая пачку купюр по карманам шорт. Пройдя к плите, он выключил газ под моё напряженное молчание, а затем поставил сковороду в центр стола.

— Ешь, — кинув вилки, папа вернулся на свое место, вводя меня еще в больший ступор.

Докурив сигарету, я потушила её в самодельной пепельнице, все еще не отрывая от него непонятливых глаз.

— Ты трезвый? — мой взгляд упал на потрепанный календарь возле прохода. Сегодня не годовщина смерти матери. Какого черта?

Папа молчал несколько минут, поедая свое месиво, в которое входило, оказывается не только яйцо. Перец и бекон виднелись на темной посуде, не внушая доверия, однако пахли неплохо.

— Ешь, — повторил он, игнорируя мой вопрос.

Я устало выдохнула, беря вилку. Допытываться не хотелось, да и смысла не было. Я и правда не чуяла перегар. Это было немыслимо, но обнадеживать себя не нужно.

Да, у него бывали дни трезвости, но всегда заканчивались одинаково. Полным запоем на ближайший месяц или два. Этакое затишье перед бурей.

Еда оказалась сносной. Терпимо, хоть немного и пережарено. Роскошь в наших стенах. Я привыкла воровать или питаться бесплатными обедами школы. Отец же, обменяв какой-нибудь мусор на деньги, предпочитал бутылки алкоголя и сигареты.

Мы сидели в странном молчании под надоедливое гудение умирающего кондиционера.

— Тебе из школы звонили, — между делом ляпнула я, зацепив перец из сковородки. Отец оторвался от посуды, подняв на меня холодный взгляд.

— Зачем?

— Меня облили супом, — пожала я плечами, но он не сдвинулся с места.

— А ты что?

— Ударила его подносом.

— Тебя исключают? — его нудные вопросы начали выводить из себя, и я сжала вилку крепче.

— Нет, меня травят за моё происхождение.

Я не хотела ему рассказывать. Зачем, если он ничем не поможет? Мы оба привыкли, что в этом плане я сама за себя. Всегда постою и выстою. Да еще и сверху отвешу.

Отец поджал губы. На его лбу пролегла складка, и я даже удивилась, увидев что-то похожее на эмоции.

— Понятно.

Я кивнула на его ответ. В принципе, чего-то другого и не стоило ожидать. Я знала это, поэтому какой-то грусти или обиды не испытывала.

В дверь постучали, прерывая наше неловкое молчание. В одном из окон тут же показался наш сосед — Кингсли Эллис. Он подставил руку к стеклу, будто пытаясь что-то разглядеть, когда отец его заметил.

— Все, иди отсюда, — шикнул он мне, отбирая вилку. Я сжала челюсти, наблюдая, как он пытается меня выгнать и одновременно поглядывает на соседа.

Закатив глаза, я проследовала в ванную, запираясь на хлипкую щеколду. Холодная вода обожгла лицо, когда я полностью опустила голову в раковину. Стоило бы помыть волосы. Они становились пушистыми, если я долго не принимала ванны.

Голоса из передней части дома доносились глухо, но я все равно могла расслышать хотя бы интонацию. По крайней мере, не назревало драки.

Наскоро умывшись, я тихо выскользнула из ванной и сразу шмыгнула к себе в комнату. Пиджак не высох после вчерашней стирки, и я считала это важной причиной не соблюдать дресс-код. Кроме того, мы с Инди так и не перешили обратно свою форму.

Натянув юбку, рубашку и неудобный галстук, я добавила черные гетры, чтобы не было видно синяков на коленках.

В прошлой урок физкультуры меня неплохо приложили к жесткому покрытию беговой дорожки вокруг поля. Конечно же, случайно. Темные пятна так и не сошли со светлой кожи за три дня. Скорее наоборот, налились синим, насыщенным цветом.

В дверь послышался тихий стук. Я обернулась, заправляя находу рубашку в юбку. В проеме показалась голова Лулу. Ее, как обычно, заумная прическа из нескольких косичек, сложенных в два пучка, привлекла моё внимание.

— Заходи.

Она переступила порог, аккуратно перешагивая через гниющий косяк. Лулу была единственной из нас, кто не трогал форму, оставляя её такой, какой она была — на два размера больше нее.

— О чем разговаривают наши папаши? — усмехнулась я, пытаясь разбавить атмосферу. Если мы оставались с ней наедине, я чувствовала себя так, будто меня закрыли в одной палате с жертвой депрессии и паранойи.

— Они вроде собираются в бар на следующих выходных, — пропищала девушка, бегая глазами по комнате.

Ее голос был всегда так тих, что половину я не могла расслышать.

— Ничего нового, — закатила я глаза, кидая в сумку ручки и тетради с невыполненными заданиями.

— Нам надо выйти покурить, пока Сора не приехала, — вновь заполнила тишину я, оглядываясь на девушку. Она мялась возле выхода так, будто находилась тут первый раз.

Уместив сумку на плече, я вышла из комнаты, потянув рукой её за собой. Лулу была настолько крошечной, что едва доставала лбом мне до носа, так что я всегда таскала её за собой, как собачку на привязи.

Выйдя в коридор, я натянула грязные кеды, проходя мимо кухни, когда поймала взгляд Кингсли Эллиса. Он распластался за обшарпанным островком, пока они с моим отцом раскуривали по сигарете.

— Давно не виделись, Леденец, — широко улыбнулся мне мужчина, оглядывая с ног до головы.

Отец напрягся, предостерегающе уставившись на меня. Я почти нахмурилась, но Лулу вовремя сжала мою руку сильнее.

— Еще бы столько же, Мистер Эллис, — ответила я ему с улыбкой, на несколько секунд вводя неприятного дядьку в ступор.

Этого хватило, чтобы мы с Лулу выскочили за дверь, вставая ближе к проезжей части.

— Твой отчим настолько неприятный, что я даже с отцом не хочу видеть его рядом, — вырвалось из меня, когда я чиркнула зажигалкой по сигарете из запасов и спрятала огонь в бюстгальтере.

Лулу не курила. Поэтому просто кивнула, поджав губы и опустив взгляд. Я не хотела бы её обижать. Однако, её старик действительно вызывал во мне отвращение и ненависть. Я предполагала, что это интуиция, но Лулу никогда на него не жаловалась. Поэтому, возможно, я судила книгу по обложке.

Через пять минут возле нас остановился Шевроле Сорайи, и мы запрыгнули на заднее сиденье, угоняя от наших домов как можно быстрее.

Академия была заполнена к началу уроков досыта. Несколько сотен учеников расположились по всему двору, жужжа, как рой пчел. Сплетни и новости.

Мы вышли из машины, щурясь от солнца. Я прикрыла глаза, мельком осмотрев перед этим парковку. Красной машины не было. Неужели обиделся?

Как ни странно, автомобили его друзей стояли.

— Ты говорила, что я что-то увижу, — надула пухлые губы Инди, подходя ко мне ближе. Ее солнечные очки, напоминающие кошачий глаз раздражали.

— Видимо, мой подарок ему не понравился, — пожала плечами я, стараясь сохранить ухмылку. Если он и правда решил пропустить школу, то это просто смешно. Детский сад, честное слово.

Лулу и Сорайя ушли вперед, пока Инди допытывала меня о том, что же я всё таки сделала. Медленный шаг не разгонял в стороны школьников, но я уже как на повторе слушала в спину одни и те же оскорбления.

Иногда становилось грустно из-за отсутствия фантазии у людей.

Дойдя до шкафчиков, я по обыкновению сорвала со своего несколько бумажек с оскорблениями. Из раза в раз клея их, я не понимала, чего они хотят добиться.

Моего гнева? Страха? Меня не волновало их отношение ко мне. Мне было всё равно, что они думали о моем прошлом. Странно, что до них не доходило.

— Рой звал нас к себе на выходные, — произнесла рядом Сорайя, со скрипом захлопывая дверцу своего шкафчика.

— Его родители уезжают? — загорелись глаза Инди, пока она пялилась в зеркало, которое повесила на внутреннюю часть своей двери еще в самом начале учебы.

— Да, какой-то поход или по типу того, — без энтузиазма ответила Сора, прижавшись плечом к стене и ожидая, пока девочки соберутся.

— Я не против лишний раз выпить, — усмехнулась я, бросая взгляды на шепчущихся учеников. Ни одного дня без лишнего внимания.

— Я прослежу, чтобы тебе не налили, — закатила глаза Сорайя, вынуждая меня цокнуть языком. — Лулу, ты в деле?

Ее глаза упали на нашу притихшую подругу, надевающую наушники. Лулу подняла взгляд, выглядя, как загнанный в угол заяц.

— Я попробую отпроситься, — пискнула она, кивая.

— Просто сбеги через сетку ко мне, мышонок, — подмигнула я ей, и на её губах расцвела слабая улыбка. Все мы прекрасно понимали, что никто её не отпустит.

— Тогда, я хочу позвать нескольких своих ребят, — развернулась к нам Инди, наконец отлипая от своего отражения.

— Это каких еще? — нахмурилась Сорайя, складывая руки на груди.

— Хороших, — расплылась в игривой улыбке Инди, подходя ближе к нашей подруге.

Мы закончили с приготовлениями в тот же момент, как прозвенел звонок. Сора в сотый раз скорчила недовольную мину, бурча себе под нос:

— Я узнаю насчет этого у Роя.

Переглянувшись с веселой Инди, я поняла, что тусовка должна была выйти на славу. Ее друзья из приюта были такими отбитыми, что дом должен был взорваться. Было бы интересно.

Дверь в научный класс была заперта. Я никогда не стремилась пройти первой, поэтому её распахнула Лулу.

И на секунду мы все замерли. Инди издала возглас, прикрывая открывшийся рот ладонями, а глаза Сорайи чуть не вылетели.

На нашу бедную Лулу в тот же момент вылилось ведро красной краски. Ее рубашка промокла, а лицо выглядело так, будто она только что зарубила человека.

Я наклонила голову, высматривая виновника в классе. И конечно же мой взгляд упал на него. Джордан Грин сидел с недоумевающим лицом, оглядывая мою подругу, пока наши глаза не встретились.

Конечно, это ответ от него. От кого еще? Красная краска на голову. Всё в духе элитной собаки.

Только он не попал. Не ту облил.

Лулу замерла в ступоре, как и весь класс, застывший в тишине. Никто не мог произнести и слова, не то, что пошутить.

— Да вы совсем охренели, — одними губами прошипела Сорайя, подлетая к нашей подруге.

Она схватила её за трясущиеся плечи, уводя подальше от лужи, растекающейся под ней. Инди ринулась за ними, агрессивно махая руками, будто пытаясь привлечь внимание преподавателей или просто впадая в панику.

Я в последний раз взглянула на Джордана, желая, чтобы он прочитал мои мысли.Тебе конец, ублюдок.

Лулу не была такой же стрессоустойчивой, как я. Такие вещи давались ей с трудом, а травля меня и вовсе загоняла её в меланхолию.

Я развернулась, игнорируя идущего на меня учителя. Мне было плевать на их чертово образование. Пальцы моментально сжались в кулаки, а глаза налились кровью.

Проскользнув мимо нескольких коридоров этого гребанного огромного здания, я дошла до туалетов. Всхлип и шум воды навели меня очень быстро на моих подруг.

Сорайя стояла возле раковины, пытаясь то ли отстирать, то ли просто привести в порядок ранее белую рубашку Лулу. Инди крутилась возле одной из кабинок, будто ища слова поддержки для Лулу. Нашей маленькой Лулу, засевшей за дверью и всхлипывающей.

Ее рука показалась сверху с юбкой в пальцах. Та тоже была испорчена.

— Сейчас мы найдем тебе форму, не переживай, — через злость шипела Сорайя, затирая эту рубашку так, что на ней вот-вот появятся дырки.

— Я-я домой п-поеду, — заикаясь, произнесла Лулу, периодически давясь собственными слезами. Я могла себе представить, в каком она состоянии.

— Давай я попрошу кого-нибудь отвезти тебя, — трясущимися руками тыкала в свой мобильный Инди, параллельно забирая протянутую юбку.

— Не надо никого просить, — огрызнулась Сорайя, кидая рубашку в раковину. — Я сама её отвезу.

Я стояла возле косяка двери, отчаянно пытаясь придумать, как успокоить и ее, и себя. Сорайя не дала мне возможности.

Ее ореховые гневные глаза нашли меня, и она приблизилась, толкая меня в плечо.

— Обязательно было тебе мстить? — ее голос сочился ненавистью, и я нахмурилась, — Что ты с этого получила?

— Не толкай меня, — зашипела я, не настроенная сейчас это выслушивать. — Краска не ей предназначалась, чтобы мне сейчас высказывать обиды.

— Да, но досталась она Лулу! — повысила голос Сора, пока Инди кому-то пыталась дозвониться, — И так будет продолжаться, если вы не закончите свои игры начальной школы.

— Это не твое дело, — зарычала я, пытаясь пройти в туалет, но девушка преградила мне путь.

— Нет, это моё дело, когда оно касается моих подруг.

— И это касалось меня, или я больше не в списке?

— Я помогла, когда тебя обижали, — парировала она, нависая надо мной. — А сейчас это следствие твоей жажды мести.

— И это все еще моё дело, — уперлась я, стараясь высмотреть, чем занимаются девушки за спиной Пью. — А Лулу не должна была отхватить, так что перестань на меня гнать и дай пройти.

Я знала, что виновата. Хватит.

Я предприняла еще одну попытку проскочить мимо нее, но Сорайя снова толкнула меня в плечо, отодвигая от туалета.

— Иди решай это с обидчиком, — ее голос снова вернулся в нормальную громкость, однако не потерял нотки злости. — А с Лулу мы сами решим.

И она закрыла передо мной дверь, даже на всякий случай провернув замок. В горле пересохло.

Глухой толчок ударил где-то под рёбрами. Я застыла, чувствуя, как изнутри меня бьют и бьют всё жестче. Сила толчков росла и давила — давила — давила на стенки груди, на горло, на виски.

Звенящий гул тишины разрезал слух. Мне захотелось прикрыть уши, но я услышала смех. Такой громкий, что барабанные перепонки были готовы разорваться.

Тише. Тише. Тише.

Заткнитесь. Блять.

Но они не слышали. Никто не слышал, как во мне всё трещало по швам.

Перед глазами замелькали красные пятна. Они пульсировали в такт сердцу, разрастались и сливались в сплошную пелену.

Мир терял чёткость. Дверь размылась, а руки дрожали, будто я видела сквозь горячую воду.

Замолчите. Уйдите.

Я старалась дышать, но воздуха не хватало. Он не проходил в легкие.

Я причинила вред Лулу. Я виновата в этом.

А голоса росли. Они орали, игнорируя мои ладони, которыми я закрывала уши.

Уничтожь их. Уничтожь их всех.

Они все виноваты.

Уничтожь гребанного выскочку. Это его вина.

Я выпрямилась, закусив губу. Солёный привкус крови тут же появился на языке.

Я ненавидела их. Это их вина.

Взгляд бегал из стороны в сторону, стараясь разглядеть хоть что-то помимо красных пятен. Дыхание сбилось окончательно. Рваные выдохи раздались на весь коридор.

В ушах стоял вибрирующий гул. Пальцы дрожали, сжимая ушную раковину до синяков.

Хотелось ворваться в класс и разнести всё вокруг в клочья.

Просто, чтобы это прекратилось.

Я вцепилась ногтями в уши, пока не смогла сделать последний вдох.

Умрите.

Убей. Подожги…

Ноги понесли сами собой. Я рванула между коридорами, ища любой силуэт, который смогу.

Я убью его.

Голоса рычали и орали, будто сотня человек сопровождали меня. Пустота сжимала так, что я еле дышала, не разбирая дороги.

Голова раскалывалась. Крики не прекращались, смех не затихал, а боль нарастала. Всё становилось только хуже.

— Харли!

Кто-то дернул за руку, и я тут же занесла ладонь, ударив наотмашь куда-то в район головы. Я действовала вслепую.

Надо было просто уничтожить.

Потянувшись к бюстгальтеру, я выхватила зажигалку.

Подожги.

Силуэт попытался подняться, но я выставила руку, стараясь сфокусироваться.

— Это я, Харли, — знакомый голос пробился сквозь пелену криков. — Это Лулу.

Лулу?

Ушат холодной воды окатил меня, заставляя резко вздохнуть. Я выронила зажигалку, закашлявшись. Поток воздуха внезапно наполнил мои легкие, переполняя их.

Чуть не упав на колени, я приземлилась в руки Лулу. Зрение никак не возвращалось в нормальное состояние, когда истерика подкатывала к горлу.

Блять. Блять. Блять.

Во рту пересохло, а на глазах постепенно стала проходить пелена. Я слышала ровное дыхание Лулу рядом с собой, пытаясь под него подстроиться. От нее пахло машинным маслом, подобно Сорайи, и краской.

— Прости, — захрипела я, стараясь встать с её рук.

Девушка была в пиджаке Сорайи. Он доставал ей почти до колен из-за их разницы в росте. Ее лицо было мокрым, а прическа распалась, приклеивая густую челку ко лбу.

— Все хорошо, — прошептала она, будто боясь говорить громче. Мы поднялись на ноги, но мои все еще дрожали.

Это было ужасно. Полное дерьмо.

Из-за угла показались остальные девушки. Инди опасливо поглядывала на меня, держа в руках мокрую одежду Лулу. Сорайя же воинственно подошла ближе, осматривая меня, будто диковинную игрушку.

Хватит!

Я мотнула головой, стараясь не смотреть на нее.

— Кажется, мы сегодня все прогуливаем.

Мы дружно кивнули и двинулись к выходу. Коридоры были пустыми. Я потерла виски, стараясь перестать думать о наваждении. Не хочу больше этого испытывать.

…

Через пятнадцать минут мы уже забились за крайним столиком в «Sunny Boyle» — самой популярной закусочной среди подростков нашего района.

Стены в ней были выкрашены в оранжевый с синей окантовкой, кое-где краска облупилась, но всем было плевать. Внутри пахло луком, чили и жареным маслом.

Водя пальцем по пластиковому столику, я молчала, пока девочки заказывали двойные тако с говядиной и газировку.

Радио орало латинопоп, иногда переключаясь на хипхоп. Пожилой мексиканец, принимающий у нас заказ, пошутил какую-то шутку, от чего Инди расхохоталась на все заведение, привлекая к себе внимания.

Когда хозяин оставил нас, повисла удушающая тишина. По пути мы заехали в приют, где жила Инди и переодели бедную Лулу.

Правда лучше не стало — в коротком голубом топе и черных шортах она чувствовала себя не лучше, ловя сальные взгляды старых мужиков.

— Я, наверное, отойду в туалет, — между делом ляпнула Инди, поднимаясь со своего места.

— Я с тобой, — тут же подорвалась Лулу, стараясь не смотреть на мужчин за соседним столиком, которых явно волновали худые девичьи бедра.

Черт, она выглядела, как ребенок. Извращенцы.

Мы остались с Сорайей наедине. Ее молчание ещё в машине напрягало больше всех. Я замечала, как она сжимает руль, держа себя в руках.

— Ну, и как это называет Мисс Жюль? — наконец подала она голос, заставляя меня поднять голову.

Подруга не смотрела на меня, но я видела, как на её лице играют желваки. Я не могла понять злиться она или беспокоится.

— Психозы на почве неконтролируемой агрессии, — повторила я заученную фразу, которая черным жирным шрифтом была написана в моей медицинской карте, чуть ли не на первой странице.

Сорайя заинтересовано приподняла бровь, но все еще делала вид, что рассматривает свой убитый маникюр.

— И давно это началось?

— Это с детства.

Она наконец развернулась лицом ко мне, буравя карими глазами.

— Как понять с детства? Что тебе говорили психиатры в центре?

— Что я нестабильная психопатка, — раздражено выдохнула я, вспоминая все часовые сессии с каждым из этих идиотов. — Триггеры вызывают неконтролируемую агрессию, превращающуюся в острый психоз и так далее.

— А таблетки? Тебе что-то прописали? — ее глаза уже не горели ненавистью, и я стала отчетливо видеть беспокойство.

— Они чем-то поили меня, пока я была там, но вскоре решили, что я здорова, так как не проявляю агрессию, — пожала я плечами.

В самом деле им было плевать. Либо я была потрясающей актрисой, контролирующей себя до мозга костей.

— И когда был последний приступ, не считая сегодняшнего?

— Около полугода назад, — я уткнулась глазами в стол, пытаясь отодрать краску. — Подралась с соседкой по камере, выбила ей зубы и вырвала клок волос.

Сорайя тяжело вздохнула, отворачиваясь к окну. Да, я знала, что это надо переварить. Сама я уже принимала это, привыкла, хоть и пыталась контролировать. Но вот остальным было сложно.

Правда это вообще мало, кого волновало.

— Лулу знала, так ведь? — Сорайя поправила волосы, все же позволив себе взглянуть на меня.

— Она видела такое, поэтому да, — я кивнула, складывая руки на коленях, когда еду принесли. Добрый мужчина улыбнулся, еще не зная, что платить у меня нечем.

— Тебе необязательно это принимать, — отпив холодной газировки, я попробовала чуть-чуть себя остудить.

— Это не вопрос принятия, — буркнула она, откусывая тако. — Меня больше интересует, почему ты не пьешь таблетки.

— Потому что это прямой билет в дурку, — хмыкнула я, как будто говорила очевидную вещь.

— Лучше ты будешь там, чем в тюрьме за убийство на фоне психоза, — зыркнула девушка на меня, пережевывая пищу. — Лулу испугалась, потому что подумала, что ты кого-то убьешь.

И Лулу была права. Я была на грани, балансируя между здравым смыслом и чудовищем.

— Лулу преувеличивает, — ложь сорвалась с губ, когда я сделала еще один глоток. Холод разливался по горлу, спасая от головной боли.

— Ни черта, — огрызнулась Сорайя. — Это ненормально Харли. Ты выглядела, как гребаная акула, учуявшая запах крови.

Сравнение меня позабавило, и едкая улыбка расплылась на моем лице. Сора закатила глаза, в то время как девочки уже вернулись, садясь напротив нас.

Глаза Лулу все еще опасливо поглядывали на меня, но она молчала. Как и всегда.

— Может обсудим выходные? — предложила Инди, откусывая кусок тако. Соус чуть не потек по её подбородку, почему-то привлекая внимание мужчин. Твою мать это настоящее извращение.

— Что тут обсуждать? — без настроения проворчала Сорайя, снова отводя от меня взгляд.

— Ну давай обсудим, кто облил нашу мышку, если другая тема тебе не нравится, — цокнула языком Холлис, облизывая пухлые губы и хмуря бровки.

Рядом сидящая Лулу сжалась, вжав голову в плечи, а взгляд Сорайи ожесточился.

— Это был Джордан Грин, — подала голос я, привлекая к себе внимание. — Я поцарапала его машину вчера за то, что он рассказал всем, кто я и начал эту травлю.

Повисло секундное молчание, пока Инди громко не сглотнула, пялясь на меня во все свои зеленые глаза. Сорайя не была удивлена — она уже знала, что это он.

— И что с ним теперь делать? — осторожно спросила Холлис, переводя взгляд с одной из нас на другую.

— Ничего, — буркнула Сорайя, кидая мне предупреждающий взгляд. Но я не была бы собой, если бы не возразила:

— Он тронул Лулу. Это уже другое.

— Нет, Харли. Ты мстишь за себя, а не за Лулу. И чтобы ты уже не придумала, он сделает в два раза хуже, — ее пальцы сжались в кулаки, а мои брови сошлись на переносице.

— Я тоже хочу отомстить, — мы все резко обернулись на Лулу, которая тут же залилась краской.

— В смысле? — я даже не знала, что сказать. Инди чуть не раскрыла рот от удивления, а Сорайя и вовсе потеряла в нас веру.

— Ты же знаешь, что делать, — начала медленно подруга, приковывая мое внимание. — Я помогу, если тебе нужна помощь.

От неверия я даже обернулась на Сорайю. Мне же не послышалось? Мышка Лулу хочет участвовать в моих шалостях?

— Не надо ей помогать, — вклинилась Сора, тут же разбивая мои мечты вдребезги, — Она и сама неплохо справляется.

Ее острый взгляд прошелся по мне, создавая между нами напряжение.

— Делай, что хочешь, но, если это еще раз повлияет на кого-то из нас — я придушу голыми руками и тебя, и твоего ненаглядного.

Улыбка на моих губах расплылась быстрее, чем я успела проконтролировать свою тактильность. Схватив Сорайю за предплечье, я прижалась к ней, вызывая её ворчание.

Я отомщу за Лулу. Я знаю, куда его бить. Джордан Грин выбрал не того соперника.

Глава 8

Harley Pierson

8 октября 1999 года.

Дом Роя Тиррела находился около розовой католической церкви, чьих прихожан всегда бесили подростки этой улицы. А через дорогу располагалось огромное кладбище, к счастью, еще не помеченное граффити.

Ближе к пяти часам вечера Сорайя заехала за мной и Лулу, сбежавшей через сетку в наших заборах. Мы проехали мимо дома Пью, затормозив около следующего. Они с Роем были соседями.

К шести часам вечера я пила холодное пиво Budweiser, купленное его другом Дэном, пока Лулу красила в маленькой ванной Сорайю, обновляя ей корни волос. Запах аммиака перебивался легким шлейфом травки — парни заперлись в комнате Роя.

Я не могла сказать, что хорошо его знаю. Скорее просто была знакома и осведомлена. Мы попали с ним в Академию Хайланд и учились вместе на одном курсе Английского. А с его другом — Ашером Роудс — посещали естественные науки, потому что оба выбрали биологию.

Впрочем, мне было всё равно на них. Прошла неделя с тех пор, как ублюдок Грин вылил на Лулу краску. Тем не менее, мы всё равно пришли на следующий день в школу, где я спёрла форму Джордана, пока он был в раздевалке. Его друзья нашли его рубашку и штаны, замоченные в красной краске в женском туалете. Для эффекта я положила рядом тампоны, поэтому за стеной слышала рвотные позывы, пока они решались вытащить его одежду.

Его ход не заставил себя долго ждать, поэтому в четверг я уже сидела у директора, нашедшего в моем шкафчике спички. Выговор, звонок Мисс Жюль и вот я уже отстранена от занятий на три дня. А ещё чертов прием у моего куратора. Я думала вырвать ноги бесящему Грину, когда проходила по коридору и видела его ухмыляющееся лицо. Впрочем, пару слов о возвращении в центр и угроза приема таблеток меня успокоили. Ровно до того, пока я не приехала домой и не начала ломать стул на кухне. Отец от незнания, что делать приложил меня головой об косяк стены, и я отключилась.

Но, наверное, это надо опустить. Сейчас я приехала отдыхать, а не думать о богатеньком ублюдке и том, что с ним было связано. Гори он в аду.

Держа в одной руке бутылку, а в другой сигарету, я прогуливалась по дому, заглядывая в каждую комнату. Освещение было тусклым, а помещения небольшими, хоть и побольше моего захолустья.

В родительской спальне стояла люлька, привлекшая моё внимание. Я обошла огромную кровать, занимающую большую площадь, и приблизилась к детской постели. Она была полностью белой, держалась на хрупких деревянных ножках, а сверху качались подвешенные игрушки. Я рассматривала её, точно диковинную штучку минут пять.

— Это моего брата, — голос Роя заставил меня обернуться. Он прижался к косяку и пилил меня взглядом, скрестив руки на груди и пальцами держа косяк. Его короткие, почти выбритые волосы были обесцвечены и быстро росли, а толстовка висела мешком на худом теле и широких плечах.

— Не знала, что у тебя есть брат, — сделав затяжку, я отошла от люльки, подходя к парню. Он был выше меня, почти на восемь дюймов¹⁵, если я правильно посчитала.

— Он родился в июне, — пожал плечами парень, выдыхая дым к потолку. Не то, чтобы мне было это интересно, но по тону, можно было бы предположить, что его это тоже не волнует.

Из его комнаты с открытой дверью послышалась музыка, и я вытянула голову через проход, заинтересованно оглядывая коридор. Тишина меня убивала.

Что-то похожее на гранж заиграло на весь дом, а затем раздался вой Дэна, или Даниэля, как его звали учителя. На кресле, больше напоминающий мешок, в комнате Роя развалился Ашер. Его дреды были забраны в хвост, а на карамельного оттенка шее виднелись татуировки. Из-за чего, кстати, в академии на него вечно тыкали пальцем.

— Что же, поздравляю, — уже незаинтересованная в разговоре бросила я, переступая порог и двигаясь в комнату Роя.

Парень пошел за мной. Запах травы именно здесь сосредоточился в таких количествах, что я поморщилась, прикрывая лицо рукой. Стены были облеплены постерами с Nirvana, The Matrix и какими-то еще группами, чьих названий я не знала.

Кровать, занимающая половину пространства, была завалена горкой подушек, а рядом с ней валялся баскетбольный мяч. Я аккуратно прошла по мягкому ковру с каким-то восточным орнаментом, останавливаясь возле окна, плотно занавешенного шторой тускло-синего цвета. Возможно, поэтому света здесь совсем не было, не считая желтой лампы на тумбочке.

— А-а-а это та самая тюремная пташка, — моя голова тут же повернулась к источнику звука, а брови нахмурились. Я была равнодушна к этому прозвищу, однако в последнее время оно меня дико раздражало. Сидящий на кровати Даниэль подмигнул мне, смакуя свой косяк. Его черные глаза уже покраснели, а язык заплетался.

— Ты подумай, тебе тоже подносом прилетит, — усмехнулся Ашер, пока я не села между ними на угол высокой постели.

— Вы решили прославить меня и в Южной Пасадене?, — приподняла я брови, мелькая глазами между Ашером и Роем, оставшимся в дверях. Те переглянулись, сдерживая улыбки. Сплетники.

— Поверь мне, там вообще не до тебя, — махнул в мою сторону Дэн, уже лёжа на подушке. Только одно его тело занимало восемьдесят процентов кровати, оставляя мне гребанный край.

— А что на повестке дня у богатых идиотов?, — повысила я голос, делая вид, что мне безумно интересно. В гробу я хотела слышать об их проблемах.

— Наркотики, учеба и я, — она задвигал бровями, кое-как фокусируя взгляд на мне. Ашер цокнул языком, потушив свой окурок, и я сделала то же самое.

— Не припомню, чтобы у нас кто-то сильно увлекался наркотой, — подал голос Рой, присаживаясь на стул возле рабочего стола, заваленного всякой всячиной.

— Там прям эпидемия!, — восторженно заявил Дэн, — Кто-то с Востока тащит, а богатые ублюдки падкие, оказывается.

Мои губы расплылись в улыбке. Если привилегированных крыс травят наши, то я была готова пожать им руку.

— Будешь? — Даниэль протянул мне косяк, но я отрицательно мотнула головой, проследив за струйкой дыма. Запах травы успокаивающе давил на голову, пока не раздался крик Сорайи.

— Харли, помоги Лулу!

В ванной что-то зашуршало, а потом ударилось о пол. Я закатила глаза, поднимаясь с кровати и делая глоток пива. Пройдя по небольшому коридору и завернув к светло-бежевой двери, я наткнулась на смешную картину.

Сорайя с крашенной головой и полиэтиленовым пакетом на ней же сидела на краю небольшой ванны, пялясь в глаза перепуганной Лулу. Подруга стояла в огромных мужских шортах и своей черной кофте на замке, нарядив резиновые перчатки. Её расширенные глаза смотрели только на упавшую на пол тарелку с краской.

— Я боюсь спросить…— начала я, не пытаясь сдержать улыбки. Сорайя, сидящая также в мужской серой рубашке и шортах, закатила глаза, шумно выдыхая через нос.

— Не спрашивай, — она наклонилась, пытаясь удержать на голове пакет, и подняла тарелку, — Лучше помоги мне прокрасить длину. У Лулу голова кружится от запаха.

— Это не так,— прошептала подруга, и я заметила, как покраснели её бледные щёки.

— Это так и есть. Ты уже шатаешься и роняешь посуду, — выдохнула Сора, поставив тарелку в пожелтевшую раковину. Я хмыкнула, не желая больше сдерживать свой хохот.

— Я не умею, — развела я руками, чувствуя запах аммиака в носу ещё сильнее. Не то, чтобы я не умела красить. Скорее просто не хотела. Сорайя была чересчур придирчива к чужой работе, совершенно забывая о том, что мы не парикмахеры и её кудрявые волосы ещё та пытка.

— Спасибо, — фыркнула девушка, прекрасно понимая, что я увиливаю. — Рой! Иди сюда!

Я чуть не прикрыла уши, когда она заорала. Лулу мигом выскочила из ванной в то же время, как рядом со мной появился парень. Он равнодушным взглядом осмотрел ситуацию, медленно выдохнул и зашел в комнату, надевая, оставленные Лулу перчатки.

— Он постоянно меня красит, — видя наши внимательные взгляды, пояснила Сорайя, когда Рой стянул с её головы пакет, — Потому что остальные криворукие.

Я прыснула от смеха в кулак и развернулась обратно в сторону мужской спальни, не желая выслушивать ещё больше ворчания. Лулу хвостиком поплелась за мной.

Насколько мне было известно, Сора и Рой были близки с детства, ввиду соседства, однако я мало, что о нем знала. Как и о его друзьях. Впрочем, я не особо и интересовалась. Рой в моих глазах был непробиваемой серой стеной, а его дружки перевозбужденными травокурами.

Приземлившись обратно на край кровати, я снова сделала глоток, пытаясь насладиться дерьмовым пивом. Не знаю, где Даниэль закупался, но вкус у него не очень. Как и связи. Вроде бы ему было семнадцать. Да — старший курс.

— Что еще расскажешь?, — музыка мне больше не нравилась, поэтому я развернулась к Дэну, мотающему под биты головой. Лулу присела на стул около стола, чинно сложив ручки на коленях. Ашер прошелся по ней взглядом, недоуменно поднимая брови.

— Почему на тебе мужская одежда? — спросил он, заставляя Лулу дернуться. Её паническая боязнь новых людей иногда была так очевидна, что в начале года при нашем переводе в Академию, я думала она будет падать в обмороки прямо на занятиях.

— Рой дал, чтобы мы свою одежду не запачкали краской, — произнесла моя подруга себе под нос, опуская глаза так низко, будто от этого фокус внимания с неё уйдет.

— Тебе идет, — протянул охмелевший Дэн, глядя вообще в потолок, но я тут же треснула его по коленке.

— Не лезь к ней, — мое шипение и удар заставили его заныть, делая вид, будто я разрубила ему ногу пополам.

— Хорошо, Мисс Защитница, — его руки приподнялись, и я увидела татуировки на предплечьях. Всегда было интересно, кто малолеткам их набивает.

— Я скоро умру, вызывайте скорую, — протянул Даниэль, скорчив жалостливое лицо, чем вызвал смешок у Ашера.

— А я, наверное, так больно тебя ударила, — повторив его выражение, я прислонилась губами к горлышку бутылки, сжатую пальцами до побеления костяшек.

Ашер поднялся со своего насиженного места, чтобы взять еще бутылку, как входная дверь распахнулась с такой силой, что подул сквозняк. Даже Дэн приподнял голову, будто вмиг трезвея. Лулу дернулась, выглядывая из-за двери, а я наклонилась в сторону парня, чтобы побыстрее рассмотреть пришедшего.

— Ну и где все любители покурить!? — раздался на весь дом высокий голос Инди, и я мгновенно потеряла интерес, выпрямляясь.

— Закрой рот, сучка!, — полетело ей в ответ из ванной от Сорайи, из-за чего мы с ребятами синхронно издали смешки. Дэн захохотал в голос.

Инди, услышав смех, появилась в дверях незамедлительно. Она светилась, как чертова новогодняя гирлянда в своей джинсовой юбке со стразами, которая не доставала ей даже до линии бедра. Сверху на ней была открытая майка с широкой надписью «Stop being bored», из которой её грудь почти вываливалась, а на ногах красовались открытые каблуки.

Слегка напрягая зрение, я приметила за её спиной две фигуры: мужскую и женскую. Мальчишку я узнала, так как он учился с нами на одном курсе в Академии и получал от богатых ублюдков не меньше меня. Кажется, его звали Серхио.

— И почему так тухло?, — надула губы Инди, проходя и обнимая Лулу, — Познакомьтесь, Глория и Серхио.

Она по очереди показала на всех своих попутчиков, параллельно целуя в щёку Ашера и позже обнимая меня. Я предположила, что оба были из её приюта. Инди никогда нас не знакомила, но я знала, что она часто с ними зависает на разных домах.

Девушка, названная Глорией, приблизилась ко мне, обнимая. Она была чуть крупнее Инди и имела специфический запах из сладких духов и перегара. И очень непослушные, черные волосы, сразу же попавшие мне в глаза.

— Неужели передо мной Инди Холлис?, — подал насмешливый голос Дэн, приобнимая и почти заваливая мою подругу на кровать. Инди запищала, чуть не оголив всю свою задницу, пока пыталась встать.

— Вы так близко знакомы?, — произнесла я, хмурясь.

— Мы знакомы гораздо ближе, чем ты думаешь, — то, как он это произнес, заставило меня поморщиться. Его рука всё еще покоилась в ладони Холлис, и он водил пальцем по ней.

— Он тебе врёт, Харли, — запротестовала Инди, улыбаясь во все зубы. Её знакомый Серхио уже куда-то ретировался, ускользнув из моего поля зрения.

— Расскажи нам поподробнее, Дэн, — подначивал его Ашер, снова усаживаясь в свое кресло-мешок. Инди наконец вырвала руку из хватки Даниэля, намереваясь, видимо, устроить взбучку Ашеру, но её тут же остановила Глория, придерживая за талию. Они были похожи, как инь-янь в своих мини-юбках и топах.

— А ты, что не так знаком с потрясающей Мисс Холлис?, — снова расхохотался Дэн, глазами буквально поедая нашу подругу. Боковым зрением я заметила, как со своего стула, словно тень исчезла Лулу.

— У тебя было столько времени, Ашер, — продолжал Даниэль, уже заинтересовывая и меня. Инди игриво хихикала, параллельно забирая что-то из рук Глории. Я сделала последний глоток пива, оставляя бутылку на тумбочке возле кровати.

— Это сколько у меня времени? Тут по часам?, — ответ Ашера заставил Даниэля засмеяться еще громче. Где-то блеснул огонь зажигалки. Я резко развернула голову, сжимая пальцы в кулак. Инди подожгла косяк, медленно затягиваясь. Я не знала, что она этим увлекается.

— Закройте уже рты, — пробубнила девушка, прежде чем передать косяк Глории. Я всё это время следила за ускользающим в потолок дымом. Сердце медленно стучало где-то в горле, пока я пыталась сосредоточиться на общем диалоге.

— Слышь, Холлис, и правда, когда тебя лишили девственности?, — вопрос Дэна заставил вечно возбужденную Инди притихнуть. Мы тоже замолкли, переводя на нее интересующие взгляды.

Она тут же забрала косяк у подруги, покидая с ним комнату. Глория удрученно выдохнула, следуя за ней. Я нахмурилась, оглядывая оставшихся парней, но те будто не заметили смены настроения.

— Больше тебе никогда не перепадёт, — усмехнулся Ашер, отпивая своё пиво и закидывая одну ногу на другую. Дэн махнул рукой, не теряя улыбку с губ.

— Не велика потеря.

Я встала с кровати, молча выходя из комнаты в поисках хотя бы одной из своих девочек. Не то чтобы меня интересовала постельная жизнь Инди, но её реакция была странной. Не припомню, чтобы она хотя бы раз упускала возможность обсудить с нами секс. С учетом, что такая тема вообще не пользовалась среди нас популярностью.

В коридоре меня чуть не ударили дверью ванной. Я еле успела затормозить, когда оттуда показалась Сорайя с мокрой головой. И обновленными корнями, конечно же.

— Что у вас опять произошло? — устало выдохнула она, вытирая волосы полотенцем. Они у нее уже не кудрявились, как раньше. Мимо нас протиснулся Рой, уходя к себе в комнату.

— Я сама не поняла, — пожав плечами, я мельком заметила черноволосую голову Лулу, и двинулась к ней. Пройдя на небольшую кухню, кстати самое светлое помещение во всём доме, я уселась на деревянный стул, наблюдая за подругой. Она перемывала грязную посуду, засучив рукава кофты до локтей. Видимо, её это успокаивало.

В коридоре раздался шум, отвлекающий меня от залипания на девушку.

— Мы все выдвигаемся в «Деву Марию», — послышался громкий голос Даниэля, когда парни уместились в смежной гостиной. Хрупкий диван под ними скрипнул, но никого это не смутило.

— Что за «Дева Мария»?, — произнесла я, пока Рой вставлял кассету в магнитофон на кофейном столике, куда положил ноги Ашер.

— Грех тебе не знать, Тюремная пташка, — я сдержалась от того, чтобы не кинуть в Даниэля вымытой тарелкой, когда он усмехнулся, — Клуб, где собираются все восточные ублюдки независимо от возраста.

— Почему именно я должна о нем знать?

— Потому что там очень не любят богатеньких детишек с верхов, — мои брови заинтересованно приподнялись. Верхние районы, где находились наши школы, были забиты драгоценными ублюдками, чьи руки никогда не были в грязи. Например, мои одноклассники во главе с Джорданом Грином.

Из магнитофона заиграла мелодия, напоминающая Nirvana — Heart-Shaped Box. Даниэль, заметив в моих глазах проблеск азарта, продолжил, поправив черные волосы.

— Тебе точно нужно туда попасть. Я познакомлю тебя кое с кем.

Он подмигнул мне, когда в арке между гостиной и кухней появилась Сорайя. Её волосы почти высохли.

— Тогда нам нужно собраться, — её рука потянулась к моей, поднимая со стула и прерывая наш зрительный контакт с Дэном.

— Кольца моей матери больше не берите, — крикнул нам в спину Рой, пока Сора не завела меня и Лулу в родительскую спальню. Там уже крутилась Инди, припудриваясь и надувая губы в зеркало, встроенное в шкаф. Глория прикуривала косяк. Какой это по счету? По её красным до предела глазам было сложно понять.

Сорайя закрыла дверь и плюхнулась на пол перед шкафом с зеркалом, передвигая к себе косметичку, которую я только что заметила на полу. Сев на кровать, я развалилась на простынях, подтягивая к себе Лулу. Кажется, её голова всё ещё кружилась, усиливая симптом запахом травы. Я вытянула руку, дотягиваясь до окна и открывая его на микропроветривание.

— Мы и правда пойдем в «Дева Мария»?, — фыркнула Инди, мазнув по губам блеск. Её настроение переменилось, хоть она и пыталась это скрыть. Но я видела серьёзность в её глазах.

— Что у тебя произошло с парнями?, — повернулась к ней Сорайя, размазав консилер, явно не подходящий ей по тону, по лицу. Инди поджала пухлые губы, видимо не желая об этом говорить. Музыка в зале стала громче, особенно в нашей тишине.

— Даниэль чушь нёс, — она мельком посмотрела на меня, будто пытаясь проверить, поверю я или нет. Заинтересованность всё ещё бурлила во мне, хоть и не так сильно. Но всё же, я не могла не спросить, уставившись в зеркало рядом с ней. Её напряжение слишком сильно витало в воздухе, параллельно с дымом от косяка.

— Инди, а правда, когда ты лишилась девственности? — я отвернулась от зеркала, найдя глазами блондинистую голову с голубыми прядями. Общее молчание снова ввело меня в ступор. Даже её вечно ухмыляющаяся подруга выглядела так, словно эффект травки на нее больше не действовал.

— Я, например, в пятнадцать, — мне казалось, что ей будет легче, если я откроюсь первой. По крайней мере на групповых занятиях в центре говорили именно так, — Это было в центре. Парень, который сидел за избиение, я рассказывала о нём Сорайе.

— Которому было семнадцать? Погоди, вы, что, переспали? — наконец отмерла Сора, чуть не попав подводкой в глаз. Я усмехнулась, разворачиваясь к ним полностью и сложив ноги по-турецки.

— Да, мне нужно было пойти в одиночную камеру, так как моя соседка снова ловила приход от таблеток. Поэтому я решила таким образом нарушить правила.

— За вами же там следят, — я победно ухмыльнулась, услышав проблеск интереса от Инди. Мне совершенно не прельщало видеть ее тоскливой и молчаливой.

— Да. Из-за этого всё прошло за минуту и не больше. Стоило лишь зайти в мужской туалет, — я расхохоталась, услышав, как Сора пытается сдержать улыбку. Инди не выдержала, начиная смеяться в надрыв, пока не упала на кровать рядом со мной.

— Как вы успели за минуту? — её зелёные глаза заискрились от предвкушения сплетни.

— Я сомневаюсь, что он что-то прям успел, — усмехнулась я, вспоминая как этот бедный паренек отскочил от меня, как только надзиратели зашли за нами в туалет.

— Было больно? — прошептала Лулу, заставив перевести взгляд на себя.

Она уместилась возле подушек, поближе к краю кровати, около которого стояла люлька.

— Будто меня пырнули ножом. — пожала я плечами, пока не увидела, как черные глазки моей подруги наполнились страхом или сожалением, — Но я не думаю, что так всегда.

— Первый раз всегда больнее всего, — вставила Глория, просунув остатки косяка через окно, чтобы выкинуть. — Мне было четырнадцать, когда пубертатный Джек Вольт решил, что я буду ему полезна. Столько кровищи у меня даже при месячных не было.

Мы с Сорайей одновременно поморщились, наблюдая за этим. Насколько я могла судить, ей было около семнадцати, потому что на нашем курсе она не училась.

— Ты что с Джеком потеряла девственность?, — Инди нахмурила нарисованные брови, совершенно точно потеряв остатки своей тревожности.

— Я тебе не рассказывала? Этот сучонок затащил меня в туалет в приюте и присунул. — Глория со злостью фыркнула, закатив глаза, — К счастью, не залетела.

— Фу, полное дерьмо, — произнесла Сорайя, стараясь накрасить ресницы так густо, чтобы её глаза почти не были видны.

Я почти не красилась, ввиду своей лени, однако сейчас вытянула из рук подруги тушь. Открыв колпачок под её недоверчивый взгляд, я мазнула по темным ресницам. Всеобщее внимание, которым меня резко одарили, напрягло.

— А ты как лишилась, или всё еще невинна подобно нашему ангелу Лулу? — перевела я тему, ехидно глядя на Сору.

— В четырнадцать, по обоюдному согласию, у меня дома. — скудно ответила подруга, тут же теряя ко всем интерес. Она отняла у меня тушь, возвращая в косметичку, принадлежавшую, видимо, Миссис Тиррел.

— Ты мне такого не рассказывала…— пробубнила Инди, которую я тут же перебила

— А с кем?

— Секрет. — холодный ответ меня не устроил, но что-то вытаскивать из девушки я не желала. Это точно на три часа.

— Так неинтересно — буркнула я, наконец обращая внимание на ту, с кого все началось, — Ну Инди, раскрывай карты

— В тринадцать с мальчишкой из приюта, — спокойно ответила Холлис, опуская уголки губ, и я незаметно выдохнула, надеясь, что она не решит снова замкнуться — Ему оставалось два месяца до восемнадцатилетия, когда он попал к нам, и мы как-то сразу начали общаться. Возможно, потому что у обоих родители были наркоманами. Ну и перед его последним днем в приюте мы и…

— Потрахались — закончила я за неё, несмотря на покрасневшие щеки Инди. Лулу вовсе выглядела, как помидор.

— Спасибо, Харли, — закатила глаза Инди, вертя в руках кисточки для макияжа, пока Сорайя у неё их не вырвала — Но Глория права, это лишь первый раз больно. После ты уже привыкаешь.

Её глаза обратились к Лулу, но та будто не слушала, развлекаясь с ниткой на своей кофте. Все уже привыкли к её молчанию.

— Ко всей боли привыкаешь. — пожала плечами я, недовольно глядя на себя в зеркало. Черная тушь слишком ярко смотрелась на глазах, совершенно не вписываясь в мою внешность.

— Даже получаешь удовольствие, если умелый мальчишка попадется, — усмехнулась Глория, поправляя короткую юбку. Клянусь, я точно заметила нижнее белье. — В особенности, если у тебя к нему чувства

— Разве секс не просто функция. — складка пролегла на моем лбу, будто она сказала что-то нелепое, — Я воспринимаю это на уровне инстинкта.

И это была сущая правда. Разговоры Инди об этом всегда меня удивляли. Что там можно было обсуждать? Как правильно заниматься сексом? Наверное так, чтобы не ходить с пузом в свои шестнадцать. Думаю, это было единственным, что меня волновало.

— Ты говоришь, как мужики, — поморщилась в мою сторону Глория, но тут же снова расплылась в улыбке. Я до сих пор не понимала, как действует её кайф.

— Это совершенно разное, — Инди на долю секунды нахмурилась, чтобы вновь вернуть себя в игривое состояние — По любви тебе приятно и хорошо, чтобы он с тобой не делал. А когда это просто функция, то тебе плевать, насколько он умелый. Головой ты не расслабляешься и никакой разрядки не получаешь.

— Скажи спасибо, если вообще закончишь, — ляпнула Глория, и Сорайя решила открыть рот, как послышался стук в дверь.

— Девочки, заканчивайте свои прелюдии! — раздался насмешливый голос Даниэля — Нам нужно выходить!

Мы одновременно выдохнули, молчаливо показав средние пальцы в закрытую дверь. Лулу издала слабый смешок, но её реакция тут же запустила нашу, и вот мы уже смеялись во весь голос, сами не понимая над чем.

Громкий стук прервал наше веселье слишком быстро. Послышался чей-то мужской бас, совершенно точно не принадлежавший кому-то из наших парней. Я напряглась, сжимая кулаки, а Сорайя вскочила с пола. Её лицо скорчилось от чистого гнева, когда она распахнула дверь с невиданной силой. Лулу забилась в угол кровати, почти сливаясь со стеной, а Глория с Инди застыли, не понимая, что делать.

Сердце застучало в ушах, когда на фоне адреналина я выглянула за дверь, тут же натыкаясь на сумасшедшую картину. В коридоре стоял отец Соры — высокий темнокожий мужчина с широкими плечами и лысой головой — и орал так, что тряслись окна. Его лицо, так похожее на Сорайю скорчилось от злости, а ладони сжались в кулаки.

Ашер и Серхио прижали головы к плечам, стараясь не издавать звука, а Дэн и Рой стояли по обе стороны от Соры, будто в любой момент готовые наброситься на явно пьяного мужчину.

— Харли, нам надо бежать, — прошептала Инди, медленно двигаясь к окну. Её тело дрожало, как осиновый лист, а расширенные глаза не отрывались от картины в коридоре.

Я перевела взгляд на Лулу, игнорируя крики Сорайи и её отца. Моя мышка забилась в угол, её дыхание участилось, а взгляд забегал по всему, за что можно было зацепиться в комнате. Я сжала челюсти и нахмурила брови в решимости.

— Уводи свою подружку и Лулу, — шепнула я Инди, осторожно поднимаясь с кровати. Наша дверь не была распахнута полностью, но любой лишний звук или движение сто процентов привлекли бы внимание разбушевавшегося мужика.

Инди сглотнула, через силу кивнув и двинувшись к окну. Когда она потянула за собой девушек и остановилась в полной готовности, я резко распахнула дверь, перекрывая скрипом звук открывшегося окна.

И да, я привлекла внимание. Карие глаза мужчины тут же остановились на мне и ещё сильнее налились кровью. Я сунула руку в карман джинсов, где лежала зажигалка, смело двигаясь к ним и прикрыв дверь в комнату девочек.

— Уходи отсюда! — кричала, точно сумасшедшая Сорайя своему отцу, не решаясь замахнуться. Но я видела, как она держится наготове. Её папаша не будет размениваться на удары.

— Устроили тут притон, сранные малолетки, — шипел мужчина, вдвое превосходя всех по росту. За исключением, возможно, Даниэля, который выпрямил плечи. Его взгляд был серьезен, как никогда.

— Выйдете из моего дома, Мистер Пью, — строго произнес Рой, рукой пытаясь прикрыть Сорайю. Я незаметно приблизилась со стороны Даниэля, не обращая внимания на Ашера и Серхио, полезших в окно гостиной. По крайней мере, они увезут девочек.

— Ещё мне не указывал малолетка, — снова заорал мужчина, переводя всю свою агрессию на Роя и уничтожая его глазами, — Развёл тут бордель, и из моей дочери еще делаешь шлюху!

— Заткнись! — перебила его Сорайя, чуть ли не сжимая челюсти до хруста. Рой нахмурился, заметив перемену мужчины и полностью закрыл подругу.

Я обогнула Даниэля, но он попытался остановить меня рукой. Ему было чертовски трудно следить и за мной, и за ненормальным. Смешно. Адреналин во мне бурлил, и я чуть не усмехнулась, несмотря на всю серьезность ситуации.

— Да как ты смеешь, чертова дрянь! — и мужчина замахнулся. Сорайя прикрыла голову рукой, а Рой выставил свои, но я была быстрее.

Моя маленькая ручка пролезла между ними, а огонек зацепил рубашку Мистера Пью.

И вспышка!

Запах гари тут же завис в воздухе, а рука мужчины дрогнула, когда он увидел проблеск огня. Я приоткрыла рот, с восторгом наблюдая за смятением мужика, пока Дэн не дёрнул меня за руку.

— Бегите! — крикнул он, толкнув нас с Сорайей в спину. Моя подруга ещё не поняла, что произошло, но на инстинкте ринулась к выходу. А я за ней, к сожалению, пропуская представление.

Ругательства Мистера Пью, крики парней и запах пепла остались за дверью, как только мы оказались на свежем ночном воздухе. Ко мне тут же подлетела Лулу, а за ней и все остальные.

— Что там происходит? — голос Инди дрожал, пока Серхио держал её за плечи.

— Уезжайте. Все. Сейчас же, — продышавшись, строго произнесла Сорайя, наконец поднимая глаза на меня и держась за грудь. Я не могла определить, что она думает, но знала одно — она поняла, кто поджег её отца.

Я не успела ей ничего сказать. Лулу мягко потянула меня за руку, ведя к машине Ашера.

Я не знала, о чем думала Сора. Я никогда бы не смогла залезть к ней в голову и прочитать мысли о моем поступке. Но именно в ту секунду я чувствовала животное удовлетворение. И всё то, что пылало в моей душе, сейчас разгоралось с невероятной силой, когда приходило осознание сделанного. Никакой секс не даст мне такого. Ничего не заменит это чувство.

Ха-ха.

Глава 9

Jordan Green

Родители всю жизнь мне внушали, что я хотел поступить в университеты Лиги Плюща. И это я мечтал заниматься американским футболом. А еще обожал с детства бегать по утрам.

Они выстроили мне по кирпичикам все занятия и увлечения вплоть до старости. Я знал, что буду учиться на политическом направлении, знал, что буду играть в футбол до разодранных коленей, знал, что женюсь на красавице с тем же статусом.

Я мог и пальцем не шевелить, зная, что за меня всё сделают. К такому раскладу жизни привыкаешь со временем, даже не задумываясь о собственных желаниях. Начинаешь лгать самому себе, будто это именно то, чего хочешь ты.

На самом деле я не считал это ложью. Я шел по намеченному пути, иногда прерываясь на вещи, которые в глобальном масштабе ни на что не влияли. Например, тусовки с друзьями. Веселье с Кассианом, который также являлся частью богатого общества. Именно поэтому мать одобряла нашу дружбу.

Я был влюблен в правильную девушку, посещал нужное заведение и занимался подходящим для университета спортом. Всё для семьи и благополучного будущего. Золотой мальчик с бриллиантовой ложкой во рту.

А потом появилась ненужная проблема. Та, из-за которой кровь в жилах закипала, а мозг отключался в слепом гневе.

Нет, я был прав в отношении нее. Она была проблемой. Грязь и бедность в одном её проявлении. Такие не должны были находиться в нашем обществе. Она не имела права приближаться к богатству тех, кому оно принадлежало. Ее не приглашали. Ее бросили на порог, как бездомного котёнка.

И всё наше общество обязано было утопить эту жизнь, обреченную на провал. Но почему-то её взяли и пригрели, впустив в тепло роскошных стен. И почему-то только мне было известно: позже она выпустит когти, и сама же уничтожит тех, кто открыл перед ней этот мир.

Потому что крысы не ценят того, что для них делают. Они разносят заразу и не считаются с людьми. Она разрушит мир, который ей достался по божьей милости. И я не понимал, почему это заботит только меня одного.

…

7 октября 1999 год.

Звон в ушах вывел из транса. Я обнаружил, что весь обед пялился на черную макушку за крайним столом.

Девушки с востока сидели на одном и том же месте с самого начала учебы. Крайний к выходу прямоугольный стол на десяток человек. Правда, их там было не больше шести.

Но вот сегодня главной проблемы не было. Харли Пирсон отстранили, найдя в её шкафчике спички и зажигалку. Которые подкинули мы. Конечно же.

Воздух без нее казался чище. Даже с учетом того, что остальные отбросы все еще оставались на своих местах, я все равно чувствовал больше спокойствия.

Мои глаза не косились в её сторону с желанием прожечь ей спину, а сердце не колотилось от постоянного гнева. Да, сегодня было определенно лучше.

— Ты решил переключиться на азиаточку? — послышалось справа, и я перевел напряженный взгляд на Каса. Его раздражающий язык облизывал вилку, а в карих глазах горел огонек озорства.

— Почему ты считаешь, что любой мой взгляд на девчонку сразу говорит о каком-то интересе?

— Так всегда работает, — он пожал плечами с таким видом, будто озабоченным ублюдком был я, а не он.

— Только с тобой, — я слегка толкнул его, бросая короткий взгляд на Фиби. Моя красавица снова уткнулась в учебник, совершенно игнорируя обед перед собой.

— Я и забыл, чья фотография лежит у тебя под подушкой, — мне показалось, что кончики ушей начинают гореть, когда Кассиан произнес самое ужасное, что он мог.

Брови Фиби дернулись. Я не выдержал и толкнул друга с такой силой, что тот чуть не свалился с лавки.

— Твою мать, остынь, принц, — с улыбкой произнес он, но мне было ни черта не смешно. Мой взгляд красноречиво говорил о том, что ему пора завалить рот и желательно зашить его.

— Меньше трепли языком, — шикнул я, вставая из-за стола. Как по команде, следом поднялись Тайлер и Луи. Последний продолжал жевать на ходу, посылая в сторону отбросов презрительные взгляды.

— Мне не ждать на выходных приглашения на чай? — продолжал свой спектакль Кассиан, отправляя в рот последний кусок картошки. Алиса, сидящая напротив него, заинтересованно подняла голову.

— Я заколебался доставлять твою пьяную задницу к дверям миссис Торрес, — я закатил глаза, монотонно расправляя края пиджака. Общий шум столовой заставлял повышать голос.

— Меня не жди, — вставил Тайлер, перелистывая один из учебников. В своей тяге к знаниям они с Фиби были похожи, — Дополнительные классы по праву.

Кивнув, я двинулся к выходу, не дожидаясь Кассиана. Этот придурок уже вовсю нес очередную чушь, плетя паутину лжи вокруг доверчивой Алисы. Этой девчонке давно пора было снять розовые очки.

— Твои родители снова куда-то уезжают? — вполне логично спросил Луи, стараясь подстроиться под мои широкие шаги. Его низкий рост был помехой.

— Не факт, — я пожал плечами, обернувшись к другу. — Но если будет так, то я позабочусь о баре заранее.

Общий смешок разнесся по нашей маленькой компании, пока я не наткнулся на препятствие. Буквально.

Услышав тихий писк, я затормозил и машинально схватил налетевшего на меня человека за плечи. Неужели средняя школа опять путалась под ногами? Им давно пора открыть столовую ближе к их корпусу.

Опустив взгляд, я на секунду завис. Это была одна из подружек Пирсон. Та самая азиатка. Она попыталась отшатнуться от меня, но я так вцепился в плечи ее пиджака, что девочка просто не смогла сдвинуться с места. Ее испуганные глаза поднялись на меня. Похоже, она решила, что я её побью.

— Отпусти её! — раздался возглас, перекрывший все звуки в столовой. Автоматически разжав пальцы, я сделал шаг назад, и девушка тут же отпрянула от меня. Перед ней резко появилась её высокая темнокожая подруга, воинственно глядя на меня.

— Не подходи к ней! — она рычала на меня, словно мать-львица, привлекая всеобщее внимание. Я нахмурился, готовясь защищаться, но тут на моё плечо легла теплая ладонь.

— Они просто столкнулись. Мой друг спас вашу подругу от падения, — мягкий тембр Тайлера разгладил складку между бровей розоволосой девушки. Кажется, её звали Сорайя.

— Это так, — для пущей убедительности я кивнул, стараясь говорить вежливее. Возможно, из-за вины перед маленькой азиаткой. Все-таки та краска в понедельник предназначалась не ей.

Сорайя окинула меня подозрительным взглядом, после чего схватила обеих своих прихвостниц за запястья и двинулась в сторону дверей.

— Надо было поставить их на место, — буркнул Луи слева от меня, сложив руки на груди. Его лицо скорчилось от недовольства, будто до этого он не набрал в рот воды, рассматривая ту высокую девушку как гребаную амазонку из своих фантазий.

— А что же ты не воспользовался шансом? — ухмыльнулся я, отмирая. Стоять посреди столовой из-за вечной толкучки было не лучшей идеей.

— Тайлер забрал все внимание, — отмахнулся Луи, отводя взгляд под тихий смешок Спроуса. Я тоже не смог сдержать легкой улыбки, пиная ногой дверь. Луи был невыносимо смешным.

…

Дома пахло чем-то пряным. Звуки готовящейся еды были слышны еще из прихожей, а телевизор в гостиной работал громче обычного.

Бросив рюкзак к стойке для зонтиков, я на ходу снял пиджак и прошел на кухню. Мама крутилась возле плиты в своем домашнем синем платье и белом фартуке.

Ее кудри растрепались, а глаза метались от одной кастрюли к другой.

— Я вернулся, — слабо произнес я, падая на стул у окна. Моё тело невыносимо болело после прошедшей тренировки, поэтому я старался не двигаться резко.

Мать подозрительно молчала. Я бросил на нее прищуренный взгляд, но она стояла спиной, поэтому что-либо понять было сложно. И всё же её плечи были определенно напряжены.

— Все в порядке?, — попробовал я, откидываясь на спинку стула. Ее молчание начинало нервировать. Она всегда была такой открытой к разговору, даже когда у меня самого не было желания, что я успел к этому привыкнуть.

— Что происходит?, — начал злиться я, хмуря густые брови, и она не выдержала. Ее худые руки зависли в воздухе, а затем нервно отложили половник.

— Как ты мог связаться с восточной девушкой? — она развернулась, прожигая меня взглядом своих светло-голубых глаз. Я опешил, замерев на месте. Ей этого хватило, чтобы сжать идеально отглаженный фартук в кулачки и подойти к столу, нависнув надо мной глыбой.

— О чем ты говоришь? — тише обычного произнес я, даже не заметив, как изменился собственный голос. Кажется, я звучал как трус, пойманный с травкой или типа того.

— Я все знаю, — разочарованно выдохнула она. — Твой отец мне все рассказал. О драке и об этой…преступнице.

Когда она выталкивала из себя это слово, из неё тоннами сочилось пренебрежение. Если бы она увидела девчонку вживую, то сто процентов тут же вызвала бы полицию.

— Это не было моей виной, — фыркнул я, решая встать, но мама сразу же положила ладони мне на плечи, пресекая любую попытку сбежать. Отцу не следовало ей об этом говорить, и мы, кажется, с ним это обсуждали.

— Мне неважно, кто начал! — ее голос сорвался на фальцет. — Важно лишь то, что это подрывает твою репутацию. Две недели отстранения от должности капитана! Это нарушение, которое тебе ни в коем случае нельзя было допускать.

Ее нотации не помогали. Я лишь сильнее злился, изо всех сил стараясь дышать ровно. Пирсон портила мне даже семейную идиллию.

— А машина? Почему ты не рассказал о её преступлении? — я поднял на нее непонимающий взгляд. Надпись, которую оставила эта тюремная пташка, я закрасил на собственные деньги, не прибегая к помощи родителей.

— Списания с твоего счета в банке проходят через меня, — пояснила мать все тем же крикливым тоном, заметив мое замешательство. — Почему ты не заставил её заплатить?

— Чем? Телом? — я усмехнулся, но тут же притих, поняв какую чушь ляпнул. Какого черта это вообще вырвалось? — Я имел в виду, что у неё нет денег.

Моё слабое оправдание не помогло. Лицо матери застыло от тотального шока, а сама она выпрямилась, словно натянутая струна.

— Ты же не спал с ней? — этот разговор зашел не в то русло. Я почувствовал, как начинают гореть кончики ушей.

— Мама, не неси бред. Нет, конечно.

— И не будешь спать с ней? — я готов был провалиться сквозь землю. Ее ледяной тон только ухудшал ситуацию.

Даже думать о подобном было противно. Если даже убрать Фиби, я бы никогда не лег в постель с этой крысой. Кто знает, сколько грязи прошло через нее?

— Это вообще не обсуждается, — моё лицо сморщилось от отвращения. Сам факт разговора о моей постели с матерью становился до жути неловким.

Ее плечи на долю секунды расслабились. Но глаза и не думали терять ту строгость, с которой она начала этот допрос.

— Держись от нее подальше… Во всех смыслах.

— Я тебя понял!

Не выдержав, я все же встал со стула, заставив её отступить. Но мама уже и не противостояла. То ли удивление, то ли уверенность в том, что её посыл до меня дошел, заставили её наконец отпустить меня.

Схватив из прихожей рюкзак, я двинулся наверх, все еще прокручивая в голове этот разговор.

Лицо Пирсон неожиданно возникло перед глазами и никак не желало уходить. Ее розовые глаза бесили и раздражали меня до тех пор, пока я не зашел в свою комнату и не упал на кровать, прикрыв веки.

Но это не помогло. Образ стал четче и ярче, и я едва не зарычал от ненависти. Она смеялась надо мной даже в моей голове. Упирала руки в бока, на которых топорщилась великоватая ей рубашка, и обнажала ряды удивительно ровных зубов.

У меня было прекрасное зрение. И безумно развитое воображение. В комнате стало слишком жарко, возможно, в силу погодных условий, но я не мог избавиться от видений, в которых крыса Пирсон «платит» за мою машину. Контроль над ней должен был бы меня удовлетворить, но это испугало.

Распахнув глаза от дикого стука сердца, я резко сел на кровати. Пальцы неожиданно крепко вцепились в плед, а грудная клетка вздымалась слишком тяжело.

Это определенно была ненависть. Чистый гнев, рвущийся изнутри. Она поджигала меня, даже не находясь рядом. Таких действительно нужно было оставлять там, где они родились. Иначе она могла сжечь что-то большее, чем моя одежда.

…

11 октября 1999 года

Я никогда не ненавидел выходные так, как те, что пришлось провести в одиночестве в четырех стенах.

Я ненавидел сам факт того, что родители никуда не уехали, и я не смог провести время с друзьями, заглушив образы своего воображения алкоголем, разговорами или любой другой бесполезной чушью.

Я ненавидел бессонницу, из-за которой часами глядел в потолок, пока там рисовались недвусмысленные картинки, переворачивающие всё моё нутро.

Я готов был проклясть свой организм за то, что заглатывал эту наживку и, каждый раз, закрывая глаза, видел перед собой стоящую на коленях Харли, мать её, Пирсон.

Ничто не могло изгнать этот извращенный образ из моей головы. Ни тренировки, ни холодный душ, ни навязанные мысли о Фиби. Харли просто возникала передо мной в самом развратном виде, который я никогда не видел ранее.

Я не понимал, как разговор с матерью мог привести к подобному. Я никогда не желал кого-то вроде этого мерзкого отродья. Я вообще никого не хотел, кроме Фиби.

Передышка в понедельник показалась раем, хоть к вечеру она снова превратилась в ад. Стоило мне погасить в комнате свет и растянуться на постели, как потолок начинал красноречиво подбрасывать видения, которых вообще не должно было существовать в моем сознании.

Вторник звучал как приговор. Какого-то черта с самого утра я не мог избавиться от мысли, что отстранение Харли Пирсон закончилось, и сегодня она явится на порог академии в своей обрезанной до середины бедра юбке и совершенно неподходящей рубашке. Ей бы пошло дешевое тряпье, но никак не изысканная форма нашей школы.

Синяки под глазами были заметны слишком сильно. А мой хмурый взгляд только все ухудшал. Кассиан что-то жужжал мне под ухо с начала дня, но я агрессивно отмахивался от него, словно от назойливой мухи.

Анализирующие глаза Тайлера меня тоже выбешивали. Я отворачивался всякий раз, когда ловил его карий взгляд. Этот ублюдок слишком многое мог понять. Блять, я был не меньшим ублюдком, зацикливаясь на собственных гормонах, будто это какая-то глобальная проблема.

— Тебе нужно выпустить пар, — шепнул мне на ухо Кассиан, пока мы стояли возле шкафчиков, ожидая, когда Луи найдет свой учебник. У него никогда ничего не было на месте.

— Отвали, — процедил я сквозь зубы, но Кассиан уже привык. Встав позади, он положил широкие ладони мне на плечи, разминая затекшие мышцы. Не то чтобы это помогало.

— Возможно, он прав, — ответ Тайлера я встретил еще более мрачным взглядом.

— Давай, чувак, — уговаривал Кассиан. — Прокатимся в район Бойл-Хайтс, подцепим там красивых дамочек и оторвемся.

«Бойл-Хайтс». Волна тока пронеслась по телу, снова вызывая перед глазами образ гребаной крысы. Только теперь в школьной форме. Это что, новый уровень фантазий?

Я сжал челюсти, сбрасывая его ладони со своих плеч. Никакого района отбросов. Никаких упоминаний чертовой занозы, на которую почему-то реагировало тело.

— Да ладно тебе, не все там такие, как наши залетные птички, — продолжил Кассиан, вставая рядом и указывая на шкафчики в нескольких метрах от нас.

Это было не видение. Я сглотнул вставший в горле ком, поняв, что Харли Пирсон в школьной форме действительно была реальностью. Она стояла возле шкафчиков со своими подругами, за исключением Сорайи. Той сегодня вообще не было видно.

Волна гнева поднялась моментально. Я впился в нее взглядом, будто это поможет прожечь в ней дыру и заставить исчезнуть.

— Тюремная пташка почувствовала слишком много свободы, — прошипел я, оглядываясь на притихших друзей. Глаза Кассиана озорно сверкнули, а брови Тайлера нахмурились.

В то же время компания восточных девушек двинулась в нашу сторону по коридору, наверняка куда-то опаздывая. Я кипел, словно чайник, из которого вот-вот повалит дым.

Моя нога дернулась инстинктивно. Я подставил ей подножку, как малолетний придурок, заставив потерять равновесие. Пирсон ожидаемо споткнулась, чуть не полетев носом мраморный пол.

Коридор на пару мгновений затих. Подружки успели подхватить её под руки. Я обернулся, чтобы осмотреть её в последний раз, прежде чем пошлю к черту в своей голове.

Но злость не утихла. Она сменилась раздражением, когда Пирсон медленно выпрямилась, разворачиваясь на носках своих поношенных ботинок. Ее розовые глаза встретились с моими.

Напряжение сковало тело, но я держал голову прямо, будто смотрел на букашку у себя под ногами.

— Сначала признаешься мне в любви, а затем ставишь подножки? — неожиданно громко воскликнула она, и её лицо скривилось в притворной гримасе.

Я готов был поклясться, что по коридору пронесся гул удивленных вздохов.

Что, блять, она только что сказала?

Меня будто парализовало. Я не мог и на миллиметр сдвинуться с места, когда эта девка шагнула ко мне, позволяя себе положить свои грязные ладони мне на грудь. Сердце лихорадочно забилось.

— Или это твой способ сказать, что мы можем больше не скрываться?

В моей голове что-то заклинило. Глаза переместились на её широкую улыбку. Периферийным зрением я мог увидеть, как у Каса распахнулся от удивления рот. Остальные ученики прижались к шкафчикам, не желая упускать ни минуты новой сплетни.

Сплетни, главным героем которой стал я.

Как ошпаренный, я отлетел от нее, вытирая несуществующую грязь с рубашки. Мой взгляд метал молнии, оглядывая ненормальную с ног до головы. Она все также широко улыбалась, сверкая своими розовыми глазами, словно самые чистые бриллианты в мире.

— Ты что несешь? — вырвалось у меня на выдохе, когда брови нахмурились.

— А ты решил, что я забуду твое признание мне в любви?, — ее глаза по-невинному расширились, и я не мог поверить, что это происходит в действительности.

Она снова унижала меня на глазах у всех.

— Если оно тебе приснилось, то держи свои фантазии при себе, — огрызнулся я, отступая на шаг каждый раз, когда она делала движение навстречу.

— А я тебе снилась?

Ее голос был намеренно громким. Она кричала почти на весь коридор, совершенно точно устраивая представление.

Резко остановившись, я подождал, пока она подойдет достаточно близко, и схватил её за запястье, держа на расстоянии.

— Я с грязью дел не имею.

Под моим большим пальцем бился её пульс, эхом отдаваясь в моем сердце. Это чертовски странное чувство.

Ее глаза налились пронзительным розовым оттенком, когда она насмешливо склонила голову к плечу. Меня вымораживал этот спектакль. Я дернул её на себя, а затем буквально впечатал хрупкое тело в железные шкафчики.

Гребаная улыбка украсила её губы. Я с пренебрежением разжал пальцы и брезгливо вытер ладонь о брюки.

— Если найдется тот счастливчик, который с тобой свяжется, я лично ему выплачу огромные деньги за подвиг, — громче обычного произнес я, оборачиваясь на толпу.

Послышался одобрительный гул. Моё сердце потихоньку успокаивалось.

— А к ней по записи?

— Сколько предлагаешь, Грин?

Предложения посыпались со всех сторон. Кто бы отказался взять симпатичную мордашку за деньги?

Я ухмыльнулся и, больше не желая смотреть на неё, двинулся к кабинету. Тело напряглось до спазмов, но я не обращал внимания, понимая, что мне действительно лучше сейчас уйти.

Я сделал так, как было правильно. Поставил на место ту, которая этого заслужила. Но осталась проблема: эта сучка и не думала покидать мои мысли.

Глава 10

Harley Pierson

Когда я была ребенком, то уже не нравилась людям. Бойл-Хайтс хоть и считался большим районом, но все здесь знали друг друга в лицо.

В особенности, если вы жили на одной улице. Обитатели домов у огромного моста помнили друг друга поименно. И всем прекрасно было известно, что произошло в моей семье.

Когда я получила свой первый арест, неравнодушные соседи шептались за спиной отца и пророчили мне жизнь в тюрьме до конца дней.

После моего возвращения они предпочитали отводить глаза и уводить детей подальше. Тогда я столкнулась с понятием осуждения. Они не разрешали своим отпрыскам общаться со мной, боясь, что я приведу тех на путь преступности. Будто у двенадцатилетних не было своей головы на плечах.

Меня сторонились ровесники, высокомерно приподнимая голову, подобно своим мамашам. Их учили ненавидеть меня. Ни за что.

Не то чтобы меня это сильно волновало. У меня были Лулу и Сорайя, которым на общественное мнение было наплевать. Да и в близких связях с трясущимися от страха перед комендантским часом детишками, я не нуждалась.

Но вот испортить им семейные отношения? Испортить им место в их маленьком клубе неудачников? Кровь кипела во мне, когда молодой мозг дошел до такой гениальной идеи. Помню, я нацелилась на Кольта Корка.

Он был самым высоким и громкоголосым из всей шайки соседских мальчишек. А еще у него имелся очень крутой велосипед, на который облизывались бедняки. И он так же, как и остальные бросал на меня ненавистные взгляды, слушая свою пьяную мамочку, рожавшую в их семью, наверное, пятого ребенка.

Мне стоило лишь появиться рядом. Засветиться розовыми глазами и каштановой макушкой в поле зрения всей компании — и вот уже волна всеобщей ненависти перекидывалась на него самого.

Я вилась вокруг него вьюном, выкрикивая во всеуслышание то, чего между нами никогда не было, но что так пугало местную публику. Распиналась о том, как он катал меня на велосипеде, как пробирался ко мне в дом и как мы сидели под мостом, изображая крутых подростков. Помню, его карие глаза расширились до такой степени, что, казалось, они вот-вот выкатятся прямо мне в ладони.

С того дня его авторитет пошатнулся. Ведь, как говорят? Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты.

…

11 октября 1999 года.

Провести воскресенье и понедельник, куря под мостом с Даниэлем, было не пределом моих мечтаний. Но это было забавно, тем более что соваться за пределы родного района мне строго-настрого запретили.

Отец Сорайи не заявил на меня в полицию. В основном, из-за собственных проблем с законом, но для меня не было важно, по какой причине.

Тем не менее гнев мужчины не утихал. К вечеру воскресенья я узнала от Роя, что мужик избил Сору, из-за чего та сбежала с младшими братьями в соседний дом к Тиррелам. Его родители видимо застряли в своем походе.

Мы с Дэном пару раз хотели к ним заглянуть, но видя из окна машину Даниэля, отец Соры выбегал на тротуар, целясь в нас разряженным ружьем. Впрочем, нам хватало его ругательных криков, чтобы вжать педаль и уехать.

В клуб «Дева Мария» мы так и не попали. Зато рассказов Даниэля мне хватило, чтобы загореться этой идеей. Собрание восточных ребят, желающих поставить на место богатеньких ублюдков, привлекало меня, как никогда прежде. Тем более там был тот, кто мог мне в этом помочь. Мы железно договорились сходить туда на следующих выходных.

Во вторник мне снова пришлось вернуться в идеальные белые стены Академии. Воздух здесь был настолько чистым, что даже легкий запах высаженных вдоль парковки кустов жасмина казался почти неуловимым.

Сорайя снова не пришла, по несколько тысяч раз позвонив нам и приказав донести ее положение до каждого учителя. Насколько мне было известно, по всему ее лицу красовалось не меньше трех синяков, а губа была рассечена.

В глубине души я понимала, почему так случилось, и что толика вины лежит на мне, однако совершенно не чувствовала этого. Тем более, Сора заверила, что их драка произошла по большей части из-за самой вечеринки, нежели из-за моей шалости.

Конечно же, мне хватило её пары фраз, чтобы я забыла об этом. Проходя мимо шкафчиков в широком, но заполненным коридоре, я уже не думала о том, что там произошло.

По обыкновению, сорвав с железной дверцы пару оскорблений, я раскрыла её, доставая нужные мне вещи. Вокруг меня крутилась Лулу, избегая любого тесного контакта с остальными школьниками. Поток людей был слишком тесным.

— Ты точно туда пойдешь? — как бы между делом произнесла Инди, уставившись в зеркало. Она громко жевала жвачку с максимально наплевательским видом. Я знала, о чем она говорит. «Дева Мария»

— Конечно, — закрыв шкафчик, я сунула учебники в сумку и пожала плечами. — В чем твоя проблема?

— Не в чем, — ее лицо погрустнело, а глаза все еще бегали от меня. — Просто если там собирается банда, то рано или поздно их накроет полиция. Думаешь, я этого для тебя хочу?

Легкая улыбка коснулась моих губ, когда мы наконец отошли от шкафчиков, врываясь в общий поток школьников.

— Конечно нет. Тем более пока ни в какой банде я не состою.

Мой голос звучал совершенно спокойно. Банды не были в нашем городе чем-то новым, особенно в бедных кварталах. И Бойл-Хайтс идеально подходил под это описание. Я до сих пор живо помнила перестрелки на улицах, где жили Сора и Рой. Завораживающий звук выпущенной пули пугал до чертиков всех, но не меня. Я намеревалась выглянуть из окна каждый раз, но Сорайя тянула меня за волосы вниз.

Банды не то, что не привлекали меня. Я не интересовалась. Тем более быть обязанной кому-то. И еще разговаривать с кем-то. Я ненавидела докладывать кому-то о своих делах, ненавидела договариваться о том, что мне можно, а что нельзя делать. Даже одной Мисс Жюль хватало, чтобы выбесить меня.

Накатывающее раздражение резко перешло в удивление. Ноги неожиданно заплелись в узел, и я потеряла равновесие. В голове замкнуло, но меня тут же словили чьи-то руки. По обе стороны от меня застыли подруги, в чьих глазах читался точно такой же вопрос.

Они подняли меня из подвешенного положения, и я медленно развернулась к причине моего почти-падения. Глаза быстро нашли его. Джордан Грин.

Улыбка не успела тронуть губы, когда в голове возникла идея.Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты.

— Сначала признаешься мне в любви, а затем ставишь подножки? — громко воскликнула я, когда коридор затих, в ожидании чуда.

Моё лицо искривилось так, будто я сейчас заплачу, и даже Инди выпучила глаза, стоя справа от меня. Если он использует детский прием, почему я не могу сделать также?

Шокированный ропот проскользнул по коридору, когда до всех дошел смысл сказанного мной. И до Джордана, естественно.

Воспользовавшись его ступором, я шагнула вплотную. Нацепив ухмылку, я положила пальцы на его грудь, чувствуя вздымающиеся мышцы под рубашкой. Да, с телом проблем у него не было.

— Или это твой способ сказать мне, что мы можем больше не скрываться? — мой шепот был настолько наполнен кокетством, что я даже задумалась о поступлении в театральный колледж. Его сердце застучало так громко, что моя улыбка стала еще шире. Бинго.

Остальные ученики прижались к шкафчикам, не желая упускать ни минуты такого шоу. Его друзья не сдвигались с места, в глазах темноволосого горел огонь интереса, и я была уверена — он верит.

А если верит он — какой процент, что остальная толпа поведется?

Видимо подумав о том же, Джордан как ошпаренный, отлетел от меня, вытирая несуществующую грязь с рубашки.

Его взгляд стал диким, но меня это ничуть не испугало. Даже наоборот завело. Искра интереса потянула меня, вынуждая продолжать это.

— Ты что несешь? — нахмурился парень, пару раз кидая взгляды на друзей.

— А ты решил, что я забуду твое признание мне в любви? — мои глаза по невинному расширились. Справа послышался удивленный вздох Инди.

— Если оно тебе приснилось, то держи свои фантазии при себе, — его терпение было на исходе, но я и не собиралась останавливаться. Я приближалась, оттесняя его к шкафчикам.

— А я тебе снилась?

Легкий смешок вырвался из меня, когда я почти подошла к нему вплотную. Я чувствовала себя героиней романтической комедии с тысячью зрителей, что прямо сейчас глазели на нас.

Когда идти дальше было некуда, он схватил меня за запястье, желая забрать контроль себе. Но у него больше не было такой привилегии.

— Я с грязью дел не имею, — он выплюнул эти слова с такой яростью, что мои глаза загорелись, наливаясь азартом. Пульс участился, и я знала, что он чувствует это.

Мне пришлось склонить голову, чтобы взглянуть на него. Дальше плеча я не доставала. Он резко дернул меня за руку, вдавливая спиной в шкафчики позади. Лопатки столкнулись с железом, и в другой ситуации, я бы зашипела от боли, но сейчас могла только улыбаться.

Это было смешно. И самое главное — это работало. Все велись. Они будут обсуждать это. Их мнение насчет него рухнет. Золотой мальчик с тюремной пташкой?Это гребаная сплетня века!

— Если найдется тот счастливчик, кто с тобой свяжется, я лично ему выплачу огромные деньги за подвиг, — он начал играть на публику, пока я не выпрямилась. Дыхание сперло от резкого удара, но я смогла прийти в себя довольно быстро.

Послышался одобрительный гул. В основном мужской. Озабоченные.

«А тут по записи?». «Сколько предлагаешь, Грин?» «Меньше чем за три сотни баксов, не будем!»

Мне не стоило смотреть на них, чтобы понять, кто кричит. Ублюдки из старших классов готовы были трахать всё, что движется. А сейчас еще и вешали на меня цену. Не то, чтобы я этого не ожидала.

Инди и Лулу подбежали ко мне с двух сторон. Взволнованное лицо Инди выбило меня из колеи, но я решила оставить это на потом.

Тем более, что Грин покидал сцену. Решив, что последним словом он поставил точку и выиграл спор, он ушел. Его друзья вереницей последовали за ним, не забыв кинуть в нашу сторону взгляды. Кроме кудрявого. Кажется, его звали Тайлер.

Шепот остальных превратился в настоящий гул обсуждений. Моё сердце билось, отбивая легкие, но я была довольна. О, я горела счастьем от собственного поступка. Я нашла ту часть неприкасаемого мальчика, за которую я могу ухватиться и тянуть его на дно.

…

К полудню, когда занятия закончились, и начались дополнительные классы вместе с тренировкой американского футбола, мы сидели в машине Даниэля. Это был ярко-красный кабриолет, чем-то напоминающий машину Джордана. Конечно, автомобиль Дэна был старее, чем у богатенького мальчика.

Парень с легким скептицизмом осматривал здание Академии из-под черных очков, пока Инди курила на заднем сиденье, прячась за спинкой переднего.

— Наша школа определенно выглядит лучше, — я фыркнула на его заявление. Куда уж лучше? Только если у них там не стоит золотой дворец.

Возле окна с водительской стороны показался Рой. Он облокотился локтями на открытое окно, заглядывая в салон. Удивительно, но на нем форма сидела очень симпатично.

— Я и не знал, что тебя снова отстранили, — обратился он к другу, из-за чего Даниэль усмехнулся, будто даже гордился собой.

— Драка с местной сучкой, — он пожал плечами, а Рой кивнул. Очевидно, он имел в виду какого-то парня из своей школы. Насколько мне было известно, девушек он не бил.

— И ты решил поработать водителем? — слабая улыбка показалась на лице Роя. С заднего сиденья тут же донеслось фырканье Инди.

Она выкинула косяк на улицу, чуть не пнула моё переднее сиденье, а затем высунула голову в середину.

— А кто-то отказался нас вести! — ее тон походил на обиженного ребенка. Я хотела спрятать улыбку, но она сама собой натянулась, когда Дэн рассмеялся в полный голос.

— Кто-то отказался платить за бензин, — парировал Рой с совершенно спокойным тоном. Казалось, он в принципе не умел бурно выражать эмоции.

— Это не по-дружески, — буркнула Инди, отводя от него взгляд. Рой не ответил.

Вряд ли он считал её своей подругой. Я бы не сказала, что он давал такой статус вообще кому-то из нас троих. Сорайя и Даниэль были его близкими. Я или Лулу с Инди лишь следствие.

— Кстати, ты так и не рассказала про Грина, — она тыкнула меня маникюром в плечо, обращая внимание всех.

— Что рассказала? — мои брови выгнулись, а рядом с Инди показалась макушка Лулу. Боже, если бы не мертвенно бледная кожа, я бы не заметила её.

— О том, что было утром. И вообще про ваши отношения?

— Отношения? — Даниэль вклинился в разговор, переставая смеяться, пока игривое выражение лица Инди достигло пика.

— Он признался ей в любви, — восторженно произнесла девушка, из-за чего мне пришлось закатить глаза. — Хотя раньше активно издевался!

Ошарашенный взгляд Дэна, непонимающий Роя и возбужденный новой сплетней Инди ввели меня в легкий ступор. Тяжело выдохнув, я откинулась на спинку сиденья, доставая из бардачка машины сигареты. Чиркнув зажигалкой, я несколько секунд следила за дымом, прежде чем обернуться к моим верным слушателям.

Сплетники.

— Это выдуманная история, — Инди нахмурилась. — Я специально начала это представление, чтобы наши недалекие богатые детишки решили, будто один из них общается с отбросом.

Несколько секунд они молчали, пока Инди разочарованно не всплеснула руками, чуть не попав по лицу Лулу.

— Так неинтересно, — пробурчала она, явно ожидая историю в духе «Ромео и Джульетта».

— Это тот, кто придумал тюремную пташку?

Я кивнула на предположение Даниэля, затягиваясь с новой силой. Дым окутывал мои легкие, заставляя чувствовать себя лучше.

— А мне показалось, что это правда, — продолжала хмуриться Инди. — Он так на тебя смотрел.

Ее глаза мечтательно приподнялись к небу, а я фыркнула.

— Он смотрел на меня так, будто моя голова сейчас влетит в железный шкафчик.

— Вовсе нет, — парировала Инди, надувая губы. — Он выглядел так, будто его поймали с поличным. Аж грудь ходуном ходила, как тяжело он дышал.

— Он мог разозлиться, — предположил Рой, отгоняя от себя дым моей сигареты.

— Или возбудиться, — отрезала Инди, из-за чего моё лицо сморщилось в еще более отвратительной гримасе. Было бы славно, если она ошиблась.

— Думаешь, мальчишке нравятся унижения? — тянул за ниточки Даниэль, будто специально подталкивая Инди развивать тему.

Я толкнула его в плечо, чем вновь вызвала приступ его театральной боли.

— Вы два извращенца, — мой голос не сочился злостью, но явно показывал, что тему лучше закрыть.

— Я просто вижу вещи глубже, — обиженно вскинула подбородок Инди, но меня это не впечатлило.

— Ты точно видишь глубже, — хмыкнул Даниэль, вызывая улыбку Роя. Инди толкнула его в плечо, и теперь я была уверена, что мы оставим ему синяки.

Я не хотела задумываться над правотой слов Инди. Она была достаточно эмоциональной и преувеличивающей, чтобы придумать то, чего не было.

Единственное, что я увидела в поведении Грина, это страх быть опозоренным. Я знала, что он зависим от мнения людей. Пожалуй, это качество присуще всей богатой падали, ведь безупречная репутация для них — буквально один из источников дохода.

Не то, чтобы я много читала, однако имела хороший слух и жилку наблюдателя. Их поведение строилось из образа, который создало общество. Джордан Грин в глазах академии являлся капитаном спортивной команды, верным парнем и харизматичным ублюдком, который пойдет по стопам отца прямо в конгресс или другой государственный орган нашей страны.

Связь с неправильной, нарушающей закон девушкой будет не лучшей строчкой в его биографии. И моей лучшей идеей.

…

16 октября 1999 года

Солнце уже скрывалось за горизонтом, когда Даниэль припарковал машину на окраине нашего района. Воздух здесь был пропитан смесью запахов жареного перца и выхлопных газов.

Между переплетениями седьмой авеню, погребенное под огромным мостом с вечным шумом машин стояло полузаброшенное здание, внешне напоминающее старый гараж с облупившейся краской.

Клуб «Дева Мария»

Снаружи его украшала огромная фреска с изображением Марии Гваделупской, контрастирующая с суровой реальностью района: пальмы, потрескавшийся асфальт, ржавые решётки на окнах соседних домов.

Стены близстоящих зданий были изрисованы граффити и фресками. Я покинула салон машины, и солнце щипало глаза, заставляя щуриться, но сердце не успокаивалось. Предвкушение стучало в каждой клеточке моего тела.

У входа толпились парни с цепями на поясе, смеющиеся и перебрасывающиеся фразами, полными сленга и угроз. Я оглядела полностью уверенного Даниэля, шагающего передо мной.

Здесь собирались «цветные» — латиноамериканцы, афроамериканцы, а также мелкие барыги, уличные бойцы, девушки лёгкого поведения. Все они чувствовали себя здесь как дома, а чужаков встречали настороженно, если не враждебно.

Я не имела достаточно смуглую кожу, чтобы сойти за латиноамериканку, даже с учетом, что моя мать была мексиканкой. Ее корни почти не затронули мою внешность, передав разве что черты лица и тела.

С учетом моей внешности пройти туда спокойно было бы сложно. Именно поэтому я была с Даниэлем. Он мой чертов пропуск.

— Ey,mijo! ¿Quétal? ¹⁶— мои глаза поднялись на Дэна, когда он резко заговорил на испанском.

Мы уже подошли ко входу, а парень по очереди начал здороваться с двумя нашими ровесниками. Возможно, один из них был постарше.

— Ey,D! ¿Dónde te metiste? No te veía desde la semana pasada¹⁷, — ответил ему один из них, пока я медленно закипала. Мне были известны основы испанского, однако я никогда не изучала его и в принципе не имела желания знать язык.

— Oye, ¿quién es la güera?¹⁸ — один из них ткнул в меня пальцем, проходясь взглядом по голым ногам. Надеть джинсовые шорты сюда было плохой идеей.

Даниэль сделал мелкий шаг влево, почти заталкивая меня к себе за спину.

— Моя кузина, — он перешел на английский, а ребята подняли руки в жесте, который, как я знала, означал, что трогать меня нельзя. — Привел её повеселиться.

— Wey, qué ojos tiene! Son rosados!¹⁹ — тот который постарше не переставал вглядываться в мои глаза. Я почувствовала запах травки, от чего чуть не сморщила лицо, но удержалась. Я ненавидела, когда на меня пялились так долго и близко.

— Похожа на ведьму, — хмыкнул второй, растирая темные костяшки. Он был темнокожим и чем-то напоминал мне Ашера, моего однокурсника.

— Да, есть в ней что-то, — повторил за ним Даниэль, пока я стояла настолько неподвижно, будто меня и правда заколдовали.

— Призрак здесь? — перевел тему парень, и два незнакомца тут же стали серьезней. Призрак? Мне стоило обсудить с Даниэлем местный сленг перед тем, как идти сюда.

— Да, внизу как обычно, — кивнул темнокожий. — Сегодня бои.

Даниэль снова пожал им руки, и наконец толкнул широкую дверь возле нас.

Внутри клуб напоминал пещеру, где время остановилось. Тусклый свет неоновых ламп резанул по глазам, когда я переступила порог. Стены были исписаны граффити, местами замазанными свежей краской, но всё равно проступающими сквозь неё. В углу дымился самодельный кальян, распространяя запах трав и дешёвого табака.

Деревянный танцпол, исцарапанный и потёртый, подрагивал от басов латиноамериканской музыки, которая гремела из огромных колонок. Барная стойка, покрытая пятнами от напитков, выглядела так, будто её не мыли годами.

За ней хмуро стоял бармен с татуировками на руках, наливая кому-то тёмный алкоголь. В воздухе витала смесь запахов пота, алкоголя и чего-то едкого — возможно, марихуаны.

На удивление, народу было много. Люди танцевали, смеялись, о чём-то спорили, иногда переходя на крик. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок от притяжения.

— Кто такой призрак? — почти пропищала я, когда он схватил меня за руку и повел в дальний угол через танцпол.

— Сейчас спустимся и узнаешь, — перекрикивал он музыку, уверенно двигаясь сквозь толпу. Белых тут было крайне мало, из-за чего я чувствовала себя чёртовой вороной в стае коршунов.

Каждая вторая мексиканка считала нужным кинуть на меня остервенелый взгляд.

Мы спустились по узкой, скрипучей лестнице, стены которой были исписаны непонятными именами. Нижний этаж оказался более тихим.

В центре помещения находился ринг, окружённый металлическими ограждениями. Свет здесь был тусклым, создаваемым только несколькими прожекторами, направленными на площадку. Толпа собралась вокруг, делая ставки и выкрикивая что-то на смеси испанского и английского.

Воздух внизу был ещё более тяжёлым — пахло потом, кровью и страхом. На стенах висели фотографии прошлых боёв, некоторые из них были заляпаны чем-то тёмным. В углу стоял небольшой бар, где разливали крепкие напитки.

Даниэль вел меня вдоль стены, наконец остановив в месте, откуда открывался отличный вид на ринг.

— Это место — сердце клуба, — прошептал он, хватая меня за плечи сзади. — А теперь, поверни свою хорошенькую головку вправо. Вот за ним мы сегодня пришли.

Под давлением его рук и собственным азартом, я проскользила взглядом направо, тут же натыкаясь на нужную картинку.

В углу, почти в потемках виднелась отдельная зона — небольшой столик, за которым сидел человек в чёрном костюме. Его лицо скрывала тень, а вокруг него не было ни души, кроме маленькой фигурки какой-то девушки, которую изначально я вообще спутала с подушкой.

Это и был Призрак. В моей голове щелкнуло, а затем он повернулся лицом.

Наши взгляды встретились, будто оценивая друг друга. Мурашки побежали по моей спине, когда я поняла, что не вижу его глаз. Маленькие прорези в маске не показывали зрачок или радужку, делая его не просто мрачным, а пугающим.

В этот момент на ринг вышли бойцы. Толпа взревела, делая последние ставки. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Призрак мне кивнул.