Czytaj książkę: «Летописи Атриума 1: Монолитное Искусство»

“Путь, данный от рождения, будет испытывать тебя, болью, неудачами и страхом. Испытывать до тех пор, пока ты не сольешься в нечто сверхновое. Сомнения притягивают напасть посильнее страха. Доверься зверю, данному тебе от природы, и он защитит тебя. Даже во тьме, даже если ты будешь один против многих.”

Пролог: Философия света и тени

«Добродетель часто становится жертвой гонений, в то время как тираны процветают, разрушая мир. Тот, кто облачается в красивые одежды, разглагольствует о правосудии, оскверняя саму суть добродетели. Правители зачастую даже не подозревают об истинной природе своих деяний».

Многие видят в свете и тьме лишь противоположности добра и зла. Но эта история — вызов подобным представлениям. Подобно тому, как день и ночь встречаются в сумраке, порождая нечто новое, так и в мире существуют грани, где смыкаются противоположности.

Безумие способно уничтожить даже самый прекрасный сад. Когда боль достигает предела, она обретает форму. Живой сад призовёт древние корни из глубин, восстанет против безумца. В этом мире сады необычны: они чувствуют, они мстят. Древние корни услышат зов молодых побегов, задушат тирана. Новый садовник полюбит каждый цветок, каждую травинку. Будь то шиповник или лилия — всё часть единого целого. Сорняком станет лишь прежний безумец. Паразиты удобрят землю своим пеплом.

Акт первый: Очищение

2801 год. Эпоха безумия Карнаатского короля Патриция IV достигла пика. Идея тотального очищения проникла в каждый уголок королевства. Истребление всего, связанного с колдовством, стало государственной политикой. Ни люди, ни другие разумные существа не были в безопасности. Хрустальный лес и его хранители-друиды пали жертвами этой охоты.

Эпоха, позже названная Красной Чумой, стала символом фанатичного очищения. Ифриш Хранитель Света, светлый небожитель и покровитель Карнаатской веры, стал знаменем кровавой эпохи.

В центре событий — древняя династия чародеев. Харгарден — тысячелетний род, когда-то процветавший, ныне почти уничтоженный.

Максимус, Ханна и их четырёхлетний сын Хелеан — последние представители рода. Под покровом ночи они бегут к гавани. Два наёмника-следопыта пытаются остановить их, но недооценивают мастерство Максимуса. Его любимое короткое оружие решает исход схватки.

С палубы корабля, уносящего их прочь, семья в последний раз смотрит на Карнаат — землю, подарившую миру великих магов.

* * *

Максимус: «Мебиус, Таири, Ивриил, Екзакрх и прочие основатели в могилах бы пошевелились, если бы видели это… Тиберий, и пять посланников мира.. Если бы они только видели.. Они бы прокляли всю страну за то, чем она стала.

Ханна: А может так оно и есть?

Максимус: Ради чего наш дом проливал кровь за королей? Ради одного-единственного сына узурпатора, стоившего нам будущего…»

Ханна: Главное, что мы живы.

Одни говорили, что дома волшебников сами хотели узурпировать трон, другие боялись за свои языки и не болтали против короля. Лишь немногие шептали то, что походит: Патриций IV — это и есть узурпатор, вцепившийся в трон страны, как вампир в шею человека. Так ли это на самом деле, никто в тот момент наверняка не знал. Великие волшебники Карнаата давно отошли в мир иной — под пятой времени или же им помогли. После чего, медленно, но верно, начались преследования их наследников, закончившиеся объявлением всех колдунов нечистью.

Дом огня имени Азатум

Дом огня имени Азатум и Харгардены редко пересекались на Карнаатских просторах — чародеи обоих домов шли разными путями. Их начали преследовать гораздо раньше прочих. Когда в небольшом западном городе Орам начались движения против чародеев, войско взяло город в окружение. При арестах колдуны сожгли много меченосцев короля. Многие слуги Патриция и по сей день с дрожью вспоминают доспехи, броню, которая приросла к плоти жаром и пеклом. Изуродованные прислужники узурпатора, полные агонии и страданий, запомнили это на всю оставшуюся жизнь.

Маги огня оставили немало разрушений в тот день, превзойти которые смог лишь поход “Двух древ” на Синтельгард. Возможно, кому-то удалось уйти — семья волшебников-беглецов ничего об этом не знала, да и выяснять не желала.

Мебиус Харгарден, почти восемь веков был избранным, как при жизни, так и после, стал своего рода божественным пророком, мыслителем и посланником из леса. Известный среди чародеев как дух земли.

Cуть гонений крылась гораздо глубже. Существовала древняя легенда о возрождении бога хаоса, Фобоса. Когда-то он был заключен в оружие именуемое “Эларселем”. Клинок был расколот на фрагменты при конце второй эры, временах настолько далеких, что о них известно лишь смутными фрагментами и неточными описаниями. Патриций был убежден что у волшебников двух знатных родов есть один из осколков древней реликвии.

Маленький Хелеан, стоя у борта, рассматривал браслет, собранный на нить из магических камешков. Ханна когда-то получила непонятный дар от своей матери Амелии. Она верила в этот маленький реликт, хотя и не понимала его значения. Сын всегда тянулся к браслету на её руке. Когда мать держала на руках своё сокровище, малыш тянулся не только к ней, но и к украшению.

Ханна решила подарить браслет Хелеану на четвёртый день рождения как наследство от бабушки. Предназначение украшения оставалось неясным, но Ханна чувствовала: это нечто большее, чем просто украшение. Разноцветные минералы порой начинали мерцать.

Дед Хелеана по линии отца, Грей Харгарден, рассказывал о некоем Фолке Харгардене, сгинувшем при восстании. Кем Фолк приходился их династии, он умалчивал, что вызывало вопросы. Говорили, будто он подкупил жреца для освобождения кого-то из-под стражи. Был схвачен и казнён как колдун, посягнувший на законную власть.

Можно предположить, что король прошлого столетия готовил отпрыска продолжить своё дело. Патриций IV, как сын узурпатора, следовал по стопам отца.

На пути в Ут'уум Ханна тревожилась за знакомых — Марию и Димитру, алхимиков и просто хороших людей. Максимус сказал, что видел Марию неделю назад, и у них был такой же план. Они оба собирались уходить, но куда — неизвестно. Ханна улыбнулась и обняла мужа, радуясь его словам. Надежда, что иные достойные Карнаатцы смогут найти убежище в иных землях, давала силы.

Путь на Ут'уум неблизкий. Капитан сразу предупредил о долгом путешествии. Всё, что известно об этой земле, — Харгардены бывали там когда-то, особенно древние. Надежды на переселение были велики.

Пятый день

* * *

Монолог Максимуса на палубе “Тёплого предела”

Пока Ханна и маленький Хелеан ушли спать в каюты, Максимус придавался размышлениям. Стискивает перила, взгляд прикован к мерцающим огням порта Карнаата. Ветер рвёт плащ, смешивая запах морской соли с горечью в голосе.

“Нет. Нет, и ещё раз нет… Это не может быть просто фанатизм толпы. В их глазах горит не слепая ярость — там вера. Настоящая, как нож в рёбра. А мы… Что мы упустили?..”

Бьёт кулаком по мокрому дереву, будто пытаясь выбить ответ из самой вселенной.

“Кардинал? Совет? Мерзкие святоши в пурпурных мантиях, трактующие о чистоте.. Чего-то.. Кто ты, король? Любитель мальчиков? Коллекционер редких ядов? Собиратель клинка из забытых времен? Или аскет, спящий на гвоздях ради ‘духовной чистоты’?”

Резко оборачивается к невидимому собеседнику.

“Очищение от магии — да вы слышали эту чушь?! Они жгут книги, ломают артефакты, а сами… Превратили веру в театр теней, где каждое слово — заклинание порабощения. И мы… мы как слепые котята тычемся в этой пелене!”

Внезапно замолкает, прислушиваясь к крику чаек. Голос становится тише, но от этого лишь острее.

“Знаешь, в чём главная шутка? Может, он и правда святой. Святой лицемер, святой палач… Или просто зеркало, в которое это гниющее королевство смотрится каждое утро. Мы ищем человека — а там, за золотой маской… пустота. Чёрная дыра, пожирающая смыслы.”

Рвёт с шеи амулет с символом триединой власти, короны, веры и магии. Швыряет за борт.

“Вот очищение. Подавись.”

Уходит в каюту. На палубе остаётся только шепот волн, перебирающих обломки былых истин.

На пятый день выпал первый снег — приближалась зима во время путешествия в неизвестность. Океан был относительно спокойным, ветер дул достаточно сильно, чтобы паруса не опадали. Глядя на свечи, горевшие мягким светом в каюте, можно было разглядеть проблески надежды на новую жизнь.

Ханна рассказала о сне, который показался ей знаменьем:

«Я долго шла по горному ущелью, пока не наткнулась на тупик. Развернулась, чтобы пойти обратно, но услышала негромкий окрик. Уверенный голос произнёс: „Постой, Ханна Харгарден“. Человек в тёмной мантии и белой маске с узорами сказал: „Тебе не нужно в ту сторону, как и всем вам“. Таинственный чародей положил руку на глыбу — камень потрескался, его осколки вылетели вперёд. Я не могла говорить, только с изумлением смотрела на это благое наваждение. Он проводил меня взглядом перед тем, как я проснулась, и в тот момент на горизонте вспыхнул свет».

Мебиус Харгарден

В летописях Харгарден имя Мебиуса стоит особняком среди прочих магов. В то время как колдуны ветра творили свои заклинания с лёгкостью танца, а огненные маги повелевали пламени, Мебиус властвовал над самой твёрдой и непокорной стихией — землёй.

В отличие от других чародеев, он не просто манипулировал стихиями — он разговаривал с самой землёй, слышал шёпот древних духов, спящих в её недрах. По легендам он мог перестраивать целые горные хребты, словно они были сделаны из расплавленного воска, создавать из скал архитектурные формы, достойные божественных чертогов. Возводить неприступные стены из цельной породы, способные выдержать натиск даже самых могущественных врагов. Читать знаки природы как открытую книгу, предсказывая грядущие события.

В то время как другие Харгардены предпочитали обычную жизнь в своем понимании, Мебиус находил вдохновение в глубинах пещер и горных ущелий. Его характер был столь же твёрд, как и стихии, которыми он владел. В отличие от общительных водных магов, он избегал шумных городов, проводя годами в уединении среди гор и лесов. Белая маска — его символ власти над землёй, многократно усиливающий мощь.

Наследие Мебиуса живёт до сих пор, чьё имя произносят с уважением. Каждое заклинание, связанное с земной стихией, несёт в себе частичку его мудрости, а каждый камень хранит память о великом маге, покорившем силы природы. И по сей день, его учения лежат в основе магии земли, его имя стало синонимом мудрости.

Приближение к цели

Спустя несколько часов того же дня зашёл капитан. Он сообщил, что до Ут'уума осталось не больше дня, максимум двух. Хотя штормов не ожидалось, он предупредил, что в море может случиться всякое.

Закатное солнце пробивалось, отбрасывая причудливые тени на стены каюты. В этот момент дверь приоткрылась, и вошёл капитан. Его лицо, обычно выражавшее уверенность, сейчас казалось измождённым, словно он нёс на плечах тяжесть морских тайн.

«До Ут'уума осталось не больше двух дней пути», — произнёс он, глядя куда-то вдаль, словно видел перед собой грядущие события. «Штормов не предвидится, но в Океане пустоты всякое может случиться…»

Тайна Океана пустоты

Любопытство Ханны взяло верх. Она не могла не спросить о названии моря, которое вызывало у неё необъяснимую тревогу.

«Почему его называют Океаном пустоты?» — её голос звучал тихо, почти шёпотом.

Капитан повернулся к окну, его взгляд устремился к облачному горизонту. «В этих водах таятся древние тайны…

* * *

Туманные острова

Там, в тумане, прячутся души тех, кто осмелился бросить вызов изгнанным волшебникам, таким как Харгардены, но те сильно отличаються на мнение капитана. Они очень мстительны. Пираты, алчные до сокровищ, отправлялись туда и исчезали бесследно. Их чёрные флаги растворились в тумане, словно их никогда и не существовало».

Капитан медленно расхаживал по каюте, его голос был хриплым от воспоминаний. Он описывал то, что видел своими глазами:

«Однажды мы встретили тёмный корабль. Он приближался так тихо, что казалось, плыл по воздуху. На его палубе стоял капитан в чёрной мантии, а за его спиной безмолвно застыли мертвецы. Их глаза светились неестественным светом, а тела источали запах тлена».

Капитан погрузился в историю, уходящую корнями в прошлое:

«Восемь веков назад колдуны Туманных островов перевозили что-то. Говорят на том корабле был сам Мифильдор Атоа. Их судно пошло ко дну, что произошло никто не знает. Морская живность избегает этих мест, словно чуя неладное на дне морском».

Капитан замолчал, его пальцы судорожно сжали край карты. В его глазах отразился отсвет давнего ужаса.

«Это случилось три года назад… Мы шли вдоль Туманных островов, держась как можно дальше от проклятого берега. Внезапно из серой пелены вынырнули два корабля. Первый — пиратская шхуна под кроваво-красным флагом».

Пираты, опьянённые уверенностью в лёгкой добыче, начали окружать тёмный корабль. Их канониры зарядили ядра, но выстрелы прошли сквозь корпус судна, словно сквозь призрачный дым. На палубе мерцали зеленоватые огни, похожие на гнилушки в ночном лесу.

«Туман сгустился так, что мы едва видели свои руки, — продолжил капитан, понизив голос. — Воздух наполнился запахом гниющих водорослей и… медных монет. Потом мы услышали их…»

— Голоса, — капитан провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания. — Сотни шёпотов на языке, которого нет на свете.

Из тумана выплыли фигуры в истлевших мундирах. Пираты начали кричать, когда их собственные абордажные крюки ожили и впились в их тела. Кровь на палубе закипела, превращаясь в чёрный пар, который поднимался к небу Теперь это были не люди, а куклы из плоти и тлена. Они видели нас, я видел равнодушный взгляд волшебника на том судне, и нежити что была с ним, но тот корабль просто уплыл. Команда уже прощалась с жизнью, но дух моря уберег нас ».

Капитан закончил свой рассказ, но его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом:

«Пусть пираты получают по заслугам, но эти тёмные силы делают различия. Они ждут своего часа… И хвала богам, что пока торговые суда их не интересуют. Но это может измениться в любой момент…»

С тех пор этот рассказ стал предостережением для всех мореплавателей. Капитаны стараются держаться подальше от вод Туманных островов.

* * *

Благодать морских путников

Харгардены были искренне благодарны за оказанную поддержку. Команда корабля проявила неожиданную щедрость: на судне оказалось достаточно припасов — хлеба, пресной воды, свежих овощей, даже вино нашлось в закромах. Вопреки мрачным легендам о корабле некромантов, некоторые члены экипажа сумели поймать немного рыбы по пути.

Капитан, стоя у штурвала, громко рассмеялся в тот день. «Пусть любой другой корабль останется без улова, но только не мой!» — провозгласил он, вызвав улыбки на лицах команды. «С такими пассажирами, как Харгардены, разве можно уйти ни с чем даже из этих пустотных вод?»

Один из матросов, подмигнув, добавил: «Должно быть, тот маленький чародей творит чудо — рыба появляется из ниоткуда прямо под нашим судном!» Максимус лишь усмехнулся: «О таком заклинании я не слышал». Ханна пожала плечами, а маленький Хелеан, хоть и не понимал всего происходящего, почувствовал всеобщее веселье и тоже улыбнулся, наслаждаясь атмосферой доброты и доверия.

Тайны и размышления

Капитан не мог не поинтересоваться рецептом хлеба, но Ханна лишь развела руками. Она не могла объяснить секреты древнего колдовства, которым очищали посевы во время вспышек чумы, обеспечивая чистоту урожая. Капитан погрузился в глубокие размышления, пытаясь постичь тайны, скрытые за завесой магических знаний.

Капитан с неподдельным интересом слушал рассказ Ханны о чудесном хлебе её семьи.

«Наш хлеб. Это искусство, искусство бывает очень разным.. Понимаете?».

Капитан недоверчиво поднял бровь: «И что, правда помогает?»

«О, да! — с гордостью ответила Ханна. — В годы, когда чума губила урожаи запада, наши поля оставались нетронутыми. Хлеб получается не просто вкусным — он хранит в себе силу земли».

«А ещё, — добавила Ханна с улыбкой, — говорят, что если съесть кусочек такого хлеба в дороге, то путь будет лёгким, а удача — верной».

Капитан задумчиво потёр подбородок

Преддверие бегства

Накануне рокового дня, когда им пришлось покинуть Феополис, всё вокруг наполнилось тревогой. Слуги Кардинала начали методично прочёсывать окрестности, словно охотники, взявшие след добычи. Максимус и Ханна, еще за долго до начала восстания, ощущали что могут стать жертвами, если их великий дом постигнет неудача, сами они не участвовали в походе, жили как обычные люди. Они вложили много сил и труда в создание лесного убежища. Их поместье было спрятано в сердце эбенового леса к югу.

Маленький Хелеан, который казался обычным ребёнком волшебников, неожиданно проявил свой первый дар. Гуляя неподалёку от дома, он заметил группу людей в бело-красных одеяниях, возглавляемых человеком в белой мантии, с солнечным топором. Его своевременное предупреждение стало той искрой, которая позволила семье собраться и броситься в бегство.

Семья направилась к гавани Калибрис, ощущая, как дыхание погони становится всё ближе. Кастельян, пусть и не блиставший умом, был верным слугой короля. Два других кардинала — Тиори и Аурелий — славились своим искусством выслеживать преступников. Их способности превосходили даже охотничьи навыки самых обученных собак.

Несмотря на взаимную неприязнь между кардиналами, они оставались едины в служении государству. Но истинный характер их преданности оставался загадкой. Служили ли они интересам короля? Защищали ли они благополучие народа? Или же преследовали исключительно собственные амбиции?

Загадочная смерть Патриция II около ста лет назад до сих пор порождала множество вопросов и слухов. Процесс передачи трона с тех пор стал крайне неоднозначным. Цитадель света, некогда избравшая Патриция II, теперь хранила зловещее молчание при выборе новых правителей, оставляя судьбу Карнаата в неопределённости.

Каждый шаг семьи Харгарден теперь был наполнен опасностью. Они оказались втянутыми в водоворот политических интриг и магических противостояний, где цена ошибки могла оказаться слишком высокой. Будущее казалось туманным и непредсказуемым, словно завеса, скрывающая множество тайн и испытаний.

* * *

Смена столиц и восстание 2802 года: Падение героев

До гонений, семья Хелеана жила в Феополисе — старой столице, некогда прославленной как центр светлой веры, а ныне превратившейся в оплот правосудия. Новая столица, Синтельгард, раскинулась западнее, представляя собой обширный город.

Что произошло при восстании на самом деле, мог рассказать один том, Апокриф : Осколки красоты. Максимус думал про себя, что однажды он даст эту книгу сыну, когда тот будет готов все узнать.

Воспоминания на волнах прошлого

Ханна стояла у перил корабля, глядя на пенящиеся волны. Ветер трепал её волосы, а воспоминания накатывали, словно морские валы.

— Знаешь, — тихо начала она, не оборачиваясь к Максимусу, — я до сих пор помню тот день, когда впервые увидела твоего отца.

Максимус подошёл ближе, облокотившись на перила рядом с женой.

— Что ты имеешь в виду? — его голос звучал настороженно.

— Он смотрел на меня так… Как будто я была загадкой, которую он пытался разгадать. Или угрозой.

Максимус нахмурился:

— Ты всегда его недолюбливала.

— Дело не в этом. Я видела, как он прятал документы в своём кабинете. Как нервно реагировал, когда ты заходил без предупреждения.

Ветер усилился, развевая их плащи.

— Помнишь, как он постоянно говорил о твоём предназначении? — продолжала Ханна. — Как будто знал что-то, чего не знали мы.

Максимус молчал, глядя на горизонт.

— А те взгляды, которыми он обменивался с другими членами совета? — Ханна понизила голос. — Словно была тайна. И каждый раз, когда я пыталась заговорить об этом, он менял тему.

Максимус вздохнул:

— Может, ты преувеличиваешь?

— Возможно. Но теперь, оглядываясь назад, я вижу, как много он скрывал. Как манипулировал событиями, подталкивая тебя к решениям.

Они стояли в тишине, пока корабль разрезал волны.

— Я всегда чувствовала, что он не просто заботился о тебе, — наконец произнесла Ханна. — Было что-то большее… Что-то, что могло изменить всё.

Максимус обнял жену:

— Теперь это не имеет значения. Важно только то, что мы знаем сейчас.

Но Ханна знала — некоторые тайны остаются с нами навсегда, как шрамы на душе, напоминая о том, что не всё то, что кажется близким, действительно таково.

* * *

Закат триединой власти

В глубине веков, задолго до падения цивилизации Нга, древние создали уникальную систему управления государством. Они понимали, что абсолютная власть неизбежно приводит к злоупотреблениям.

Изначально система работала как безупречно отлаженный механизм. Три кардинала представляли собой три столпа государства: духовный лидер, хранитель веры и нравственных устоев; военный стратег, защитник границ и порядка; экономический управитель, заботящийся о процветании народа. Каждый из них имел свои полномочия, но был ограничен в действиях другими двумя. Над ними стоял совет старейшин, следивший за соблюдением баланса.

В те времена кардиналы жили скромно и служили народу. Они принимали сложные решения в интересах государства, строго следуя древним законам. Их власть была ограничена, а действия находились под постоянным контролем.

Однако постепенно система начала давать трещины. Жажда власти и богатства стала разъедать её основы. Кардиналы, призванные служить народу, начали использовать власть в личных интересах. Контроль ослабевал, а древние законы искажались.

Сегодня система трёх кардиналов превратилась в свою противоположность. То, что когда-то было защитой веры и справедливости, стало инструментом их подавления:

Духовный кардинал, некогда хранитель чистоты веры, теперь больше заботится о накоплении богатств. Священные обряды превратились в источник дохода, а истинная вера стала товаром, который продают за золото. Военный кардинал использует свою власть не для защиты народа, а для подавления любого инакомыслия. Армия, созданная для обороны, стала инструментом угнетения.

Древние идеалы были искажены до неузнаваемости. Священные писания переписываются в угоду правителям, истинные последователи веры преследуются как еретики.

Но даже в этой тьме есть проблески света. В памяти народа, в древних текстах и легендах живёт память о том, какими должны быть настоящие кардиналы. И хотя современная реальность показывает, как легко великие идеалы могут быть искажены, в сердцах немногих ещё теплится надежда на возрождение истинных принципов триумвирата.

История трёх кардиналов — это урок о том, как даже самая мудрая система может деградировать, если те, кто ею управляет, забывают о своём предназначении и предаются соблазнам власти и богатства.

Глава 2: Новый дом

Пока корабль медленно приближался к берегам чужой страны, матросы перешёптывались, бросая настороженные взгляды на величественный шпиль.

Капитан, стоя на мостике, нарушил молчание:

— Видели вы когда-нибудь что-то подобное? Этот шпиль… Говорят, он пронзает не только небо, но и ткань реальности.

Старый боцман, поправляя бороду, добавил:

— Верно говорят, капитан. Старики рассказывают, что этот монолит — сердце древней магии. Говорят, он питается силой из недр земли и направляет её в небеса.

Юнга, затаив дыхание, спросил:

— А правда ли, что те, кто поднимается на вершину шпиля, никогда не возвращаются?

Матрос с кормы понизил голос:

— Ходят слухи, что Ут'уум — не просто древнее государство. Это место, где время течёт иначе. Где магия правит людьми, а не наоборот.

Кок, высунувшись из камбуза, вставил свои пять монет:

— А ещё говорят, что в недрах этого шпиля храниться небожитель, который может изменить мир.

Капитан нахмурился:

— Достаточно слухов, мы идем домой.

Первый помощник, глядя на приближающийся берег, добавил:

— Местные поговаривают, что шпиль реагирует на определённые души. Говорят, он выбирает тех, кто достоин.

Максимус, прислушиваясь к разговорам команды, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ханна, заметив его беспокойство, тихо спросила:

— Что ты думаешь об этих историях?

— В каждой легенде есть доля правды, — ответил Максимус, не отрывая взгляда. И нам предстоит узнать, сколько правды в этих слухах.

Когда корабль бросил якорь, все поняли — они стоят на пороге чего-то большего, чем просто древнего города. Они оказались у порога тайны, которая может изменить их жизни навсегда.

Прощание с “Теплым пределом”

Бен, поправляя свою потертую шляпу, улыбнулся:

— Мы отплываем домой, в Тусельгард. Если когда-нибудь забредете на восток, заглядывайте в нашу рыбную лавку. Буду рад встретить старых знакомых.

Максимус шагнул вперёд, протягивая небольшой свёрток капитану:

— Возьмите это. Если возникнут проблемы — это может стать решением.

Капитан развернул ткань и замер, увидев рассечённую монету. Его глаза расширились от изумления — древнее искусство Максимуса Харгардена, известное лишь избранным. Эта монета обладала силой: она пробуждала в людях неконтролируемое желание обладать ею, особенно в моменты сделок или споров. Даже опытные чародеи не могли противостоять её очарованию.

Капитан, чувствуя необъяснимую тягу к монете, аккуратно завернул её обратно и спрятал в карман. Его губы растянулись в благодарной улыбке:

— Благодарю, господин. Эта сокровище может спасти жизнь?

Бен, оглядывая берег, добавил:

Никаких дурных слухов об этом месте не слышал. Надеюсь, вы найдёте здесь новую жизнь.

Ханна, с теплотой глядя на команду корабля, произнесла:

— Прощайте. Хелеан, помаши дядям на прощание.

Малыш кивнув матери, поднял ручонку и помахал. Команда ответила дружным приветствием, каждый из моряков нашёл в себе тепло улыбнуться ребёнку.

Никто из присутствующих не подозревал о истинной силе монеты, лежащей в кармане капитана. Монета могла стать не только защитой, но и оружием в умелых руках, способным заставить замолчать любого, или сделать обладателя монеты- пешкой.

Волны тихо накатывались на берег, унося с собой эхо прощаний и тайны, которые предстояло раскрыть новой главе в истории Харгарденов.

Испытание на пути к Ут’умбару

Хелеан, уставший от долгого пути, прижался к матери:

— Куда мы идём? Мам?

Ханна нежно погладила сына по голове:

— Скоро мы отдохнём, котёнок. Ещё немного.

Максимус, глядя вперёд, произнёс с тревогой:

— Надеюсь, император этой страны в здравом уме.

Ханна ответила, вспоминая прошлое:

— Твой отец говорил, что Мебиус путешествовал в этот край.

Максимус пожал плечами:

— Он много чего рассказывал. Может, и так.

Путешественники брели по извилистым тропам, не зная точного пути. Они искали хоть какую-то опору, приют, который мог бы стать их новым домом. Дойдя до развилки с тремя дорогами, они увидели указатель лишь к одному городу — Ут’умбару. Зима только начиналась, и погода была относительно мягкой.

По пути им встречались разные люди: стражники на лошадях, такие же путники, как и они. Но ничто не подготовило их к тому, что произошло дальше.

Внезапно впереди послышались крики. Харгардены увидели ужасную сцену: двое грабителей нападали на женщину с ребёнком. Не раздумывая, Хелеан сделал то, чего никто не ожидал.

Мальчик, ведомый инстинктом и силой крови, направил свою волю на нападавших. Грабители, словно одержимые, вонзили клинки друг в друга. Они упали на колени, не в силах понять, что происходит. Их взгляды были полны изумления и боли.

Максимус и Ханна замерли в шоке, наблюдая за происходящим. Они не могли поверить своим глазам — их сын проявил наследственную нить..

Хелеан, всё ещё находясь под влиянием момента, тихо произнёс:

— Я просто хотел помочь.

Этот день навсегда изменил жизнь маленького чародея. Он впервые осознал силу, которая течёт в его венах, и ответственность, которую она несёт. А его родители поняли, что их сын — не просто ребёнок. Восхищение, ужас, удивление, страх, гордость. Все это вместе взятое читалось на лицах Максимуса и Ханны.

Новые союзники и старые тайны

Ханна мягко погладила сына по голове:

— Поговорим об этом позже.

Максимус присел рядом с мальчиком:

— Хелеан, никто на тебя не злится. Ты поступил по зову сердца.

Катерина, представившись путникам, рассказала свою историю:

— Я шла в город, как и вы. Увидела головорезов, напавших на караван в лесах восточнее тракта. Схватила Лили и побежала через лес к Ут’умбару.

Лили, маленькая девочка с белыми волосами, вцепилась в юбку Катерины:

— Где мама?

Катерина, скрывая горечь в сердце, нежно обняла ребёнка:

— Твоя мама обязательно найдётся, милая.

Ханна, глядя на горизонт, прошептала:

— Если бы мы прощались с капитаном дольше, их бы убили… Астравент еще с нами, а еще… Неважно..

Максимус уверенно ответил:

— Мы там, где должны быть. Да, действительно, остальное не важно.

По пути в Ут’умбар компания пополнилась двумя новыми спутниками. Катерина оказалась разговорчивой и открытой. Максимус не знал одного секрета своей жены, Фолк Харгарден приходился ей страшим братом.

— Местная власть не кажется тираничной. Чародеи соблюдают порядки, не тревожат людей. Император и его законы выглядят разумно.

Ханна решила проверить:

— А фамилия Харгарден вам о чём-то говорит?

Катерина покачала головой:

— Слышала что-то краем уха.

Позже Катерина поделилась своей трагической историей:

— Два года назад моих родителей казнили по обвинению в колдовстве. Никаких доказательств не было, но губернатор Олаф из Лихаена обвинил их. Они просто не позволили его людям вырубать древний лес…

Максимус внимательно слушал:

— Значит, и на Альдморе процветают гонения?

Катерина кивнула:

— Да, король в красном обратил внимание на юг. Совет девяти, каждый год посещает Альдмор, распространяя идеи очищения.

Ханна задумчиво произнесла:

— Похоже, угроза распространяется повсюду…

Катерина предложила остановиться в её доме на окраине Ут’умбара, и Харгардены согласились. Впервые за долгое время они почувствовали проблеск надежды. Но тени прошлого всё ещё тянулись за ними.

Максимус вспоминал минувшие годы, пока группа двигалась к Ут’умбару. Их дом стоял в глухом лесу на границе Феополиса и Мельфов. Десять лет они жили относительно спокойно, хотя изредка в их лес забредали путники.

«Рассечённые монеты» стали надёжным способом защиты их убежища. Простые путники, получив щедрый дар от Максимуса, хранили молчание о существовании дома в чаще. С наёмниками же разговор был коротким и жёстким.

Между тем Лили нашла в Хелеане поддержку, дети потянулись друг к другу уже тогда.

Отряд из тридцати воинов под предводительством Ел’Кано спешил по своим делам. Командир, заметив следы недавнего происшествия, начал расспрашивать путников о караване.

Ел’Кано: Правая тропа на развилке недалеко от порта, верно?

Катерина, волнуясь, подтвердила:

Да, но мы бежали через лес, я не помню точного места.

Ел’Кано, вздохнув с облегчением, сообщил:

Я рад, что кто-то ещё смог уйти. Ещё двое выживших в городе рассказали всё.

Катерина благодарно склонила голову:

Спасибо вам.

Ел’Кано, не теряя времени, скомандовал:

Мы должны поторопиться. Быстрее.

Отряд умчался прочь, оставив путников наедине с их мыслями. Теперь они знали, что не одни ищут ответы на произошедшее, и что справедливость, возможно, торжествует.

А впереди их ждал Ут’умбар — город, который мог стать их новым домом, или же принести новые испытания.

Воины из Ут’умбара продолжили путь по тракту в поисках каравана. Двое на дороге будут знаком правильного пути. Даже от мертвых грабителей может быть польза.

Ханна: Ты тоже немного напрягся, когда увидел стражу?

Максимус: Конечно. Сама помнишь, что это означало на Карнаате. Мне даже как-то похорошело от осознания что стражники занимаются важными делами, а не пристают к людям выискивая следы магии и тому подобное.

Воспоминание Максимуса

Максимус остановился, глядя вслед удаляющимся воинам, и неожиданно заговорил:

— Помните ту лесную дорогу возле Феополиса? Десять лет назад я столкнулся там с парой наёмников…

Ханна насторожилась:

— Ты никогда не рассказывал об этом.

Максимус усмехнулся, вспоминая:

— Они решили, что одинокий путник — лёгкая добыча. Ошиблись.

Он помолчал, собираясь с мыслями:

— Первый напал с мечом. Я увернулся, подсечкой сбил первого с ног, а второй… Второй дорого заплатил за свою жадность.

Хелеан с интересом слушал рассказ отца, не понимая всей серьёзности ситуации.

— У одного из них оказался интересный инструмент — старый кузнечный молот, клевец, как его называют в Феополисе. Тяжёлая штуковина, но удобная. — Я… использовал его весьма эффективно.

Он замолчал, вспоминая тот день.

— Тут-то и появились стражники. Увидев тела и окровавленный молот в моих руках, они решили, что я просто кузнец. Похлопали по плечу, спросили, не нужна ли помощь.

Ханна покачала головой:

— Они так легко поверили в эту историю, они искали нас?

— Пожал плечами Максимус. — Обычный кузнец защитил себя от разбойников. Идеальная картина справедливости, о которой они так любят болтать.

Катерина внимательно слушала рассказ:

— Похоже, опыт выживания у вас богатый.

Максимус лишь улыбнулся:

— Жизнь научила. Особенно когда за тобой охотятся за то, чего ты даже не делал.

Группа продолжила путь в молчании, каждый погружённый в свои мысли. История Максимуса оставила глубокий след в сознании путников, напоминая о том, что прошлое полно тайн и испытаний, которые сделали их теми, кто они есть сейчас.

Глава 3: Неожиданные истины.

У городских ворот кипела жизнь: торговцы с повозками входили и выходили из города, стражники внимательно осматривали путников. Один из них, заметив группу Харгарденов, подошёл с вопросами.

Люций, привратник, приветливо кивнул:

— Вечер добрый. Откуда путь держите?

Максимус ответил сдержанно:

— С утра идём из южного порта.

Люций: Не моё дело, конечно, но откуда родом?

Максимус: Из Карнаата.

Люций прищурился:

— На служащих короля в красном не похожи.

Ханна вежливо улыбнулась:

— Вы очень проницательны.

Люций: Должен внести вас в городской список, если планируете остаться. Сейчас в империи неспокойно, с вашей родины приходят тревожные вести.

Когда семья назвала свой древний род, стражник заметно оживился:

Люций: Дело не в том, о чём вы могли подумать. Просто губернатор Макграу должен узнать о вашем прибытии. Вас, похоже, ждали давно.

Максимус переглянулся с Ханной — их догадки начинали подтверждаться.

Люций: Мегалит Мебиуса, символ всей империи. Вам это о чём-то говорит?

Ханна кивнула:

— Мы знаем об этом символе больше, чем кажется.

Пока шли к резиденции, Люций заметил:

— Вы похожи на тех, кто бежит от «Седьмого пекла».

Ханна: Так и есть. Наш дом в лесной чаще, наверное, уже пепел.

Люций: Что за ненависть там правит?

Максимус: Хотел разобраться, но появляться в городах стало опасно.

Люций: А это ваше главное сокровище?

Ханна с любовью погладила сына по голове:

— Это Хелеан, наш единственный сын. Ценнее всех сокровищ.

Резиденция губернатора поражала размерами. У входа стояли стражники в бело-чёрных доспехах — цвета, символизирующие что-то важное для этой земли.

Люций представил им Гравиция Анкрайта, командующего городской стражей — великана с необычным шлемом, украшенным длинным хвостом. После короткого разговора с Люцием, Гравиций направился к губернатору, приглашая гостей следовать за ним.

Харгардены чувствовали, как их предположения обретают форму реальности. Их род действительно был известен здесь, и это могло означать начало новой главы в их истории. Но старые уроки Грея Харгардена о бдительности всё ещё звучали в их памяти…

Встреча с губернатором Макграу

Люций проводил Харгарденов до кабинета губернатора. Такое внимание со стороны простого привратника казалось необычным, но вселяло надежду после всех пережитых испытаний.

В кабинете их встретил Макграу, стоявший у окна. Обернувшись, он с улыбкой произнёс: Наконец-то вы здесь, если это действительно вы.

Максимус: Губернатор, мы несколько озадачены таким приёмом.

Внезапно Макграу перевёл тему: Проклятье! Этот назойливый шершень в углу комнаты не даёт мне покоя уже неделю. Видите его?

Действительно, в углу жужжал огромный шершень размером с кулак. Хелеан, не раздумывая, предложил: Можно я помогу?

Ханна забеспокоилась: Сын, что ты собираешься делать?

Не дожидаясь ответа, Хелеан направил свою волю на насекомое. Шершень, против своей воли, подлетел к острому предмету на столе губернатора и оказался пришпиленным.

Макграу улыбнулся: Так значит, всё правда. Хвала Монолитному шпилю! У вас удивительно одарённый сын.

Ханна, устав от загадок, прямо спросила: Губернатор, мы устали после недели пути. Объясните, что всё это значит.

Макграу наконец перешёл к делу: Император обеспокоен ситуацией в Карнаате. Ваш род не раз способствовал процветанию Ут'уума. Мегалит, символ единства империи, был создан при участии ваших предков — Мебиуса Харгардена и его сына Ивриила.

Максимус удивился: У Мебиуса был сын? В наших архивах об этом нет упоминаний.

Макграу: Разумеется, ведь большую часть жизни он провёл здесь.

Ханна спросила о главном: Какое истинное предназначение у шпиля?

Макграу ответил уклончиво: Этого никто не знает. Но все чувствуют его влияние. Когда вы прибыли, разве не ощутили что-то особенное?

Ханна подтвердила: Да, словно сама земля заговорила с нами.

Наконец губернатор раскрыл главную тайну: Император верит, что наследники Мебиуса могут вдохнуть новую силу в эту землю. У него есть план на случай, если ситуация в Карнаате ухудшится.

Максимус насторожился: Надеюсь, он не будет требовать от нас слишком многого.

Макграу успокоил: Император не диктатор. Он верит в ваш род, как и многие в Ут'ууме.

Перед уходом взгляды Ханны и Максимуса невольно остановились на пришпиленном шершне. Хелеан, чувствуя вину за свой поступок, ожидал выговора от родителей.

Так Харгардены узнали, что их появление в Ут'ууме было неслучайным, и что их род здесь окружён особым вниманием и надеждами. Но впереди их ждали новые испытания и открытия…

Видение Ханны

Когда семья уже собиралась покинуть кабинет, Ханна неожиданно подошла к столу и взяла в руки пришпиленного шершня. Её пальцы едва коснулись жёсткого хитинового покрова, как вдруг мир вокруг начал размываться.

В её сознании вспыхнули яркие образы:

Она увидела, как Карнаатский колдун шпионил в тени городских улиц Ут’умбара. Он использовал тёмные заклинания, чтобы подслушивать разговоры губернатора Макграу. Его лицо было скрыто капюшоном, но Ханна чувствовала исходящую от него злобу и жажду власти.

В другом видении предстали прислужники Патриция — они сидели в богато украшенном зале, шептались о заговоре и использовали запретные магические ритуалы. Их лицемерные улыбки не могли скрыть жажды власти и желания подчинить себе весь Ут'уум.

Ханна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Видение было настолько реальным, что она едва могла дышать.

Макграу, заметив странное поведение гостьи, насторожился:

— С вами всё в порядке?

Ханна, с трудом вернувшись в реальность, сжала руку в кулак:

— Я… я видела нечто тревожное.

Максимус мгновенно оказался рядом:

— Что случилось?

Не отвечая мужу, Ханна повернулась к губернатору:

— В вашем городе шпионил Карнаатский колдун. Он следил за вами.

Макграу побледнел:

— Откуда вы знаете?

Ханна покачала головой:

— Видения… Они никогда не обманывают. И ещё — прислужники Патриция используют магию, несмотря на все их разговоры о чистоте и праведности. Шершень мёртв, как око колдунов из-за моря, но могут быть и другие.

Хелеан, видя беспокойство матери, прижался к её ноге.

Макграу задумался на мгновение, затем кивнул:

— Я учту ваше предупреждение. Спасибо.

Ханна, не говоря больше ни слова, нервно смотрела на шершня. Её предчувствия редко обманывали, и это видение не было исключением. В Ут'ууме, как и везде, таились свои опасности, и их семье предстояло быть настороже.

Перо древнего мастера

Пока Ханна рассказывала о своём видении, Макграу задумчиво наблюдал за ней. Когда она закончила, губернатор достал из ящика стола небольшой ларец.

Макграу: У меня есть кое-что для вас. Это перо принадлежало древнему чародею-художнику, жившему в этих землях много веков назад. Говорят, оно помогает запечатлеть даже самые смутные образы.

Он протянул Ханне изящное перо с серебристым отливом. Оно казалось лёгким, как пух, но прочным, словно выкованным из металла.

Ханна осторожно взяла перо:

— Что оно может?

Макграу: Если вы сможете нарисовать портрет того шпиона, используя свои видения, перо поможет сделать изображение чётким и точным. Древние мастера верили, что оно способно уловить даже отголоски магии.

Максимус с интересом рассматривал необычный артефакт:

— Откуда у вас такая редкость?

Макграу: Нашёл в старых архивах. Хранил на всякий случай. Думаю, сейчас оно пригодится больше всего.

Ханна почувствовала, как по руке пробежала лёгкая дрожь, когда она коснулась пера. Казалось, артефакт пульсировал от скрытой силы.

Макграу указал на чистый лист пергамента:

— Попробуйте. Ваши видения могут помочь раскрыть заговор.

Ханна закрыла глаза, вспоминая образы из своего пророческого сна. Перо словно само потянулось к пергаменту, оставляя на нём чёткие линии. Постепенно на бумаге начал проступать портрет таинственного колдуна в капюшоне.

Когда рисунок был закончен, даже Хелеан, до этого момента игравший с фигуркой дракона, подошёл посмотреть. Изображение получилось настолько точным, что казалось картиной великого художника.

Макграу внимательно изучил портрет:

— Это может помочь нам найти предателя. Спасибо за помощь.

Ханна, глядя на законченный рисунок, поняла — их прибытие в Ут'уум действительно не было случайным. Древние артефакты и пророческие видения сплетались в единую нить судьбы, ведущую их семью к новым испытаниям и открытиям.

Поиски шпиона

Макграу, внимательно изучив законченный портрет, принял решение действовать быстро:

— Это может помочь нам найти предателя. Немедленно нужно передать изображение Гравицию.

Он подозвал одного из своих помощников:

— Отнесите этот портрет командующему городской стражей. Пусть организует поиски немедленно. Каждый миг промедления может стоить нам дорого.

Ханна наблюдала за тем, как слуга бережно берёт пергамент с изображением шпиона:

— Думаете, этого будет достаточно?

Макграу уверенно кивнул:

— Гравиций знает своё дело. Его люди прочешут каждый уголок города. Особенно теперь, когда у нас есть точное описание.

Максимус поинтересовался:

— А что, если шпион уже покинул город?

Макграу: — У городских ворот усилен контроль. Все подозрительные личности будут проверены. К тому же, судя по вашим видениям, этот человек здесь не просто так. Он связан с более масштабным заговором.

Хелеан, который до этого момента молчал, вдруг спросил:

— А что будет, когда его поймают?

Макграу мягко улыбнулся мальчику:

— Безопасность наших граждан — наш главный приоритет. Мы сделаем всё, чтобы защитить Ут’умбар от любых угроз.

Ханна, чувствуя тяжесть ответственности, обратилась к губернатору:

— Могу ли я чем-то ещё помочь?

Макграу покачал головой:

— Пока достаточно. Отдыхайте. Но знайте — ваше появление здесь оказалось более чем своевременным. Империя в долгу перед вашим родом.

Когда Харгардены покидали резиденцию, Ханна не могла отделаться от чувства, что это только начало их приключений в Ут'ууме. Портрет шпиона, созданный с помощью древнего пера, стал первым шагом в раскрытии заговора, корни которого, возможно, уходили глубоко в историю обеих империй.

Казнь шпиона

Спустя несколько дней. Толпа собралась на центральной площади, где возвели временный эшафот. Гравиций Анкрайт, командующий городской стражей, возвышался над осуждённым, словно небожитель над ничтожеством. Его лицо искажала презрительная ухмылка, а бело-чёрные доспехи сверкали в лучах заходящего солнца.

Шпион, верный слуга Кардинала Кастельяна или кого-то из совета 12, он стоял на помосте с петлёй на шее. В его глазах читалась не страх, а холодная решимость.

Гравиций, глядя сверху вниз, заговорил с издёвкой:

— Ну что, ничтожество? Думал, что сможешь укрыться в моем городе? Твои жалкие попытки шпионить за губернатором закончатся здесь, в петле. Ты — червь, ползающий.

Шпион, не дрогнув, ответил:

— Я верен слову Ифриша, а не вам. Власть Патриция распространяется дальше, чем вы можете себе представить.

В толпе пробежал ропот. Люди переглядывались, не понимая смысла этих слов.

Гравиций наклонился к осуждённому, его голос сочился презрением:

— О, как трогательно! Однако.. Ты — пыль под моими сапогом, червь, достойный лишь презрения.

Но шпион лишь рассмеялся в ответ:

— Скоро узнаете… Скоро вся ваша империя падёт к ногам владыки света.

Последние слова утонули в шуме толпы. Палач дёрнул рычаг, и тело повисло в воздухе. Но его зловещие пророчества остались висеть в воздухе тяжелее самой петли.

Ханна, наблюдавшая за казнью издалека, почувствовала прилив облегчения. Наконец-то она видела справедливое возмездие, а не те показательные расправы над невиновными, что были в Карнаате.

Максимус, стоявший рядом с женой, не мог скрыть улыбки:

— Вот оно, истинное правосудие..

Катерина, державшая за руки детей, добавила с гордостью:

— Здесь закон служит справедливости, а не страху. Каждый получает по заслугам.

В воздухе витало чувство облегчения и надежды. Харгардены впервые за долгое время видели истинное правосудие, не запятнанное предрассудками и ложными обвинениями. Они поняли, что нашли дом, где закон защищает народ, а не тиранию.

Но слова шпиона всё же оставили тяжёлый осадок. Угроза была реальна, и впереди их ждали новые испытания. Однако теперь Харгардены знали, что находятся там, где справедливость не просто слово, а действующая сила, способная противостоять тьме.

Рассказы трактирщика

Спустя неделю Харгардены навестили торговую лавку, в которой управляющий оказался щедр на легенды. Торговец, протирая пыльную стойку, начал свой рассказ:

— Империя Ут'уум… — сделал паузу, словно пробуя слово на вкус. — Она древнее, чем многие думают. Её корни уходят глубоко, самые старые деревья помнят её рождение.

Максимус наклонился ближе:

— И чем же она отличается от Карнаата?

Торговец усмехнулся:

— О, это как сравнивать горный хрусталь с обычным стеклом. Обе империи велики, но Ут'уум — это не просто власть и сила. Это… — он замялся, подбирая слова, — это что-то большее.

Ханна внимательно слушала:

— Что именно?

— Говорят, — продолжил торговец, понизив голос, — что магия и наука идут рука об руку. Что правители не просто властвуют, а заботятся о каждом жителе. Что там нет разделения между чародеями и простыми людьми.

Хелеан, который до этого момента играл с фигуркой дракона, поднял голову:

— А правда ли это?

Торговец подмигнул мальчику:

— Кто знает, малыш? Легенды имеют свойство преувеличивать. Но одно я могу сказать точно — Этернум хранит свои тайны, и каждый, кто туда попадает, возвращается другим человеком.

Максимус задумчиво кивнул:

— А как же шпиль? Он тоже часть этой империи?

— О да, — оживился торговец. — Мегалит в сердце Этернума — это не просто памятник. Говорят, он питает всю империю своей силой. Некоторые утверждают, что именно благодаря ему Этернум существует столько веков.

Когда семейство Харгарденов покинуло лавку, они унесли с собой не только покупки, но и новые вопросы. Империя Этернум представала перед ними как место, где возможно то, о чём они могли только мечтать — равенство, гармония и истинное могущество, основанное не на власти, а на знании и понимании.

Но насколько правдивы были эти легенды? Только время и их собственные глаза могли дать ответ на этот вопрос.

АКТ 2

Глава 1: Познания

Годы текли неумолимо, и маленький Хелеан рос не по дням, а по часам. Родители с удивлением отмечали, как их сын, наделённый необычайным даром, не кичился своими способностями, а проявлял удивительную мудрость для своего возраста. Максимус, ожидая, что чародейский талант сына проявится во всей красе, был приятно поражён его сдержанностью и рассудительным подходом к своим силам.

За прошедшие 17 лет они весьма подробно изучили историю страны, она богаче чем они могли себе представить, еще даже задолго до прихода Мебиуса и других Харгарденов в земли Ут'уума.

Тайны архивариума: путь к истине

Когда император и его супруга получили доступ в архивариум, перед ними открылся целый исторический мир сей страны. Хранилище знаний поражало своим масштабом — свитки, манускрипты, артефакты, рассказывающие историю Ут'уума от самых истоков.

Судьба каравана, подвергшегося нападению, не осталась безнаказанной. Банда «Сухие листья», орудовавшая в горах Птичьей вершины, была обнаружена и уничтожена. Гравиций лично возглавил отряд из сотни воинов, чтобы покарать преступников. На главной площади Ут’умбара состоялась публичная казнь — двадцать головорезов встретили заслуженное возмездие.

В это время император Ателион был занят не только делами страны, но и личной трагедией — его супруга Дора, чародейка из запада империи, никак не могла понести наследника. Их встреча произошла, когда Ателион был ещё регентом, и с тех пор их союз оставался крепким, основанным на искренней любви.

Дора, обладавшая даром видеть пророческие сны, часто говорила о великом походе освобождения, но смысл оставался загадкой. Когда пришло время коронации, Герцог Геонор взял на себя все приготовления к торжеству. После церемонии свадьбы, императрица предпочла посвятить себя изучению магических искусств.

Император не щадил ресурсов для обеспечения безопасности своих подданных. Когда возникла угроза в горах, он без колебаний выделил тысячный гарнизон в поддержку югу, Губернатору Макграу. Горные ущелья были блокированы, преступники оказались в ловушке.

Так шло время, наполненное важными событиями, которые формировали будущее империи. Правосудие свершилось, угрозы были устранены, а династия продолжала править, несмотря испытания.

С особым интересом императорская чета погрузилась в изучение событий, связанных со строительством Монолитного шпиля. Их взору предстали записи о великом императоре Изарии V, о роде Харгарденов и выдающемся представителе Мебиусе. Особое внимание привлекли материалы о чародеях Мифильдора Атоа.

Уроки прошлого

Изучая древние документы, Ателион и Дора пришли к важным выводам:

Магия и чародеи — неотъемлемая часть силы империи

Прогресс невозможен без преодоления предрассудков

Смелость в принятии решений — ключ к величию

Даже некромантия может служить благим целям

Монолитный шпиль стал свидетельством триумфа Изария V. Величественное сооружение, видимое из любого уголка империи, напоминало о том времени, когда империя отбросила предрассудки ради общего дела.

В это время семья Харгарденов — Максимус, Ханна и юный Хелеан — активно исследовала восточные земли империи. Их путь лежал через Порт танцующей рыбы и прибрежный город Такао.

Хелеан, наблюдая за архитектурными чудесами, всё чаще задумывался о своём будущем. Его интересовали не только чародейские искусства, но и строительство. Мальчик твёрдо решил учиться архитектуре в Ут’умбаре, что вызывало недоумение у Ханны.

Перед юным Хелеаном открывались две дороги:

Путь чародея, унаследованный от предков

Путь архитектора, манящий своими возможностями

Только время могло показать, какой выбор сделает молодой Харгарден, но уже сейчас было ясно — его решение повлияет на будущее империи не меньше, чем деяния его великих предшественников.

* * *

Две грани пророческого дара: от предвидения к тайнам бытия

В истории империи сложились две ветви пророческих даров, каждая из которых обладала своей особой силой. Дора владела способностью видеть грядущее, тогда как род Харгарденов мог проникать в глубины прошлого и настоящего.

Сны императрицы были мозаикой будущих событий, видения носили символический характер, требовали глубокого толкования и содержали важные предсказания для империи. Эти пророчества часто оставались загадкой даже для нее самой, но неизменно оказывали влияние на судьбу государства.

Представители рода Харгарденов, от древнего Мебиуса до современных Ханны и Хелеана, обладали совершенно иными способностями. Они могли проникать в события минувших дней, раскрывать тайны настоящего момента, считывать следы времени и находить ответы через мистические видения.

Фундаментальное различие между дарами заключалось в их направленности: если дар Доры позволял видеть ещё не случившееся, то способности Харгарденов раскрывали уже произошедшее или текущие события. Эта разница делала их таланты взаимодополняющими, создавая уникальную систему познания реальности.

Синергия этих даров приносила империи неоценимую пользу. Пророчества Доры помогали готовиться к грядущим событиям, а способности Харгарденов позволяли разбираться в происходящем и находить истину в прошлом. Вместе они создавали целостную картину бытия, помогая правителям принимать взвешенные решения.

Особого внимания заслуживает юный Хелеан. В то время как дары Доры и Ханны были известны некоторым, истинный потенциал Хелеана оставался тайной. Его способности проявлялись постепенно и незаметно. Внешне это выражалось в длительных периодах отрешённости, феноменальной памяти на детали, особом интересе к древним артефактам и способности замечать то, что ускользало от взгляда других.

Уникальность дара Хелеана заключалась в его многогранности и тонкой природе проявления. Его способности, казалось, маскировались под обычное детское любопытство. При этом юный Харгарден обладал потенциалом соединить различные аспекты видения, развить уникальный подход к магии и открыть новые её направления.

Родители видели в нём талантливого архитектора, Дора отмечала его необычайную восприимчивость к магии, но истинная природа его дара оставалась загадкой. Словно драгоценный камень в горной породе, способности Хелеана ждали своего часа, чтобы явить миру всю свою мощь и великолепие. Время оставалось единственным ключом к раскрытию истинного потенциала молодого чародея, и никто не мог предугадать, какие удивительные способности проявятся в нём в будущем.

* * *

Незаметное проявление

Талант Хелеана проявлялся постепенно, словно росток, пробивающийся сквозь землю. Его интерес к архитектуре и магии казался обычным увлечением ребёнка, не вызывая особого внимания. Про случай на “Зеленом тракте” уже почти все забыли, ничего похожего с тех пор не случалось.

С годами Хелеан и Лили становились всё ближе друг к другу. Их дружба крепла день ото дня, хотя судьба Лили оставалась загадкой — так и не удалось выяснить, были ли её родители среди погибших в том злополучном караване.

Максимус тем временем смог вернуться к тому что умеет- кузнечному ремеслу. Хотя работа с доспехами не была его сильной стороной, его клинки пользовались невероятной славой.

Родители до сих пор не могли смириться с тем, как ошибались в своём сыне. Они часто вспоминали рассказы дедушки Грея о Фолке Харгардене и его падении на Карнате. Хелеан, не стесняясь, критиковал Фолка, называя его амбициозным, но безмозглым.

Однажды Хелеан и Лили решили подшутить над городской стражей в Ут’умбаре. Их проделка с пчелиным гнездом едва не закончилась неприятностями. Лили уговорила его на проделку.

— Лили, ты сумасшедшая. Ты знала это?

— Ой, да ладно тебе. Это же просто шутка, наш маленький секрет.

— Им будет больно, ты уверена? — беспокоился Хелеан.

Но Лили не слушала — она выхватила палочку и столкнула гнездо вниз. На счастье городской стражи, пчёлы оказались сонными. Оба успели убежать и спрыгнуть в густой куст.

Именно в этот вечер Лили впервые призналась Хелеану в любви, а он спросил, помнит ли она их первую встречу на тракте. Лили ответила, что помнит смутно. Хелеан решил не омрачать волшебный момент тяжёлыми воспоминаниями и просто поцеловал её в ответ.

Они выбрались из куста и осторожно пробирались мимо ближайшего дома. Однако юный колдун заметил бреж в стене Ут’умбара. В тот вечер, осматривая городскую стену, Хелеан внезапно испытал странное видение. Всего на мгновение перед его глазами предстала картина: стена в том месте рушится под ударами тарана. Всё вокруг казалось окрашенным в странные жёлтые, притемненные тона.

Было ли это отголоском прошлого или предвестником будущего — оставалось загадкой. Но увиденное его не на шутку встревожило, он остановился, внимательно рассматривая трещину. Лили тоже встревожилась.

— Хелеан, в чём дело? Что не так?

— Я не знаю. Посмотри туда, видишь трещину? — ответил Хелеан.

— Опять ты со своей архитектурой, — усмехнулась Лили.

— Лили, я серьёзно. У меня было видение, и очень дурное предчувствие насчёт этого. Завтра я должен сходить к архитектору, а если не послушает — пойду сразу к Макграу, — произнёс Хелеан с необычной серьёзностью.

Лили лишь задумчиво кивнула, и они отправились домой.

Начало пути

На следующее утро Хелеан проснулся раньше обычного. Тот, кто раньше любил поспать подольше, теперь был полон решимости действовать. Именно с этого момента начался его путь к величию. До этого видения он лишь размышлял об архитектуре, но теперь был готов действовать. Первым делом он отправился искать Люция, чтобы узнать адрес главного архитектора города.

У городских ворот Люций неожиданно появился за спиной Хелеана:

— Хелеан, как дела? Меня искал?

— Привет. По правде говоря, да. Кстати, тебе бы в разведку пойти служить с таким хорошим навыком подкрадывания.

— Не хотел бы я ползать где-то, подслушивать. Пусть думают обо мне как о бездельнике, но у врат мне нравится. Смотреть на движение людей в обе стороны — вот что по-настоящему интересно.

— Ты знал, что в южной части стены брешь? — спросил Хелеан.

— Брешь? Ну предположим, и что с того? Нас вроде как никто не штурмует.

— Неважно. Знаешь, где живёт архитектор?

— Хочешь пойти туда?

— Да, и желательно побыстрее.

— Неужели из-за одной трещины в стене ты хочешь всполошить управляющих? — удивился Люций.

— Я потом в питейной за кружечкой тебе объясню, — ответил Хелеан.

Люций указал путь:

— Смотри. Это несложно. Помнишь, где находится резиденция Макграу? Дом архитектора находится через один от него, между ними ещё кузница стоит, где работает твой отец. На резиденции ты увидишь синие длинные штандарты.

— Спасибо, про питейную, кстати, я не шутил. До встречи, — попрощался Хелеан, отправляясь по указанному адресу.

Так началась новая глава в жизни Хелеана — глава, которая могла изменить не только его судьбу, но и судьбу целого города.

Хелеан направился к дому, указанному Люцием, попутно решив заглянуть в кузницу к отцу. Стук в дверь архитектурного дома остался без ответа — хозяина не оказалось на месте. Поразмыслив, юноша свернул к кузнице.

Максимус, занятый работой в кузне, встретил сына с улыбкой:

— Хелеан, как ты?

— Привет, всё нормально. Направлялся к архитектору, но его нет дома. Смотрю, ты больше к броне не прикасаешься?

— Да как тебе сказать… Я пытался, много раз. Правильно говорят — талант либо есть, либо нет.

— Но ведь мы Харгардены, и главные наши таланты в разном. Не думай о доспехах, посмотри на свои клинки. Уверен, они получаются у тебя не только благодаря молоту.

Максимус упомянул, что видел архитектора уходящим из дома около часа назад. Хелеан предложил отцу сделать перерыв и прогуляться. Они направились в питейную, где царила приятная атмосфера — немноголюдно, как любят чародеи из Карнаата.

В таверне Хелеан подробно рассказал отцу о своём видении. Максимус внимательно выслушал сына:

— Ты волнуешься, что в случае войны эта брешь будет роковой?

— Я волнуюсь, потому что видел, как это происходит. Видение из прошлого или будущего? Если из будущего — мы в опасности. Этот город когда-нибудь был в осаде?

— Может, это отголосок второй эпохи? Может тут было сражение времен Агреллара и восьми королевств. Возможно, императрица могла бы ответить. Я слышал она видит будущее во снах.

— Если у этих страхов есть основания, никто смеяться не будет. Если архитектор и Макграу не послушают, иди в Имперский город. Я пойду с тобой, если захочешь. В случае войны никто в Ут’умбаре смеяться не будет.

— Так ты веришь мне?

— Сны Ханны всегда что-то значат. Помнишь её сон о Мебиусе? Уверен, это пророчество ещё даст о себе знать. Да, я верю тебе. Ее сон был похож на будущее, может и мама сможет ответить...

Отец и сын решили вместе посетить архитектора. Эль немного затуманил их разум, но они твёрдо решили довести дело до конца, ведь на кону стояло будущее.

Глава 2: Новое вдохновение

На следующее утро Ханна разбудила Хелеана — Максимус уже успел рассказать ей о видении сына. Мать отнеслась к случившемуся со всей серьёзностью, отметив, что попытается увидеть связанные с этим события во сне. Однако она понимала, что даже её способности не позволяют контролировать пророческие видения.

За годы жизни в Ут’умбаре семья Харгарденов достигла определённого достатка. У них появился собственный дом — не дворец, но вполне достойное жилище. Успех Максимуса в изготовлении клинков и необычная деятельность Ханны в области сельского хозяйства обеспечили семье стабильный доход.

Первые годы они жили вместе с Катериной и Лили, но вскоре губернатор Макграу оказал им честь, выделив рабочих для строительства собственного дома. Эта поддержка стала для Харгарденов знаком особого доверия.

Макграу часто говорил о важности доброты и взаимопомощи. Он возлагал большие надежды на семью из Карнаата, как и вся империя. В то время, несмотря на мирный период, все понимали — спокойствие не может длиться вечно.

Проходя мимо кузницы, Максимус не смог сдержать эмоций, увидев, как один из молодых кузнецов обращается со сталью. Его возмутило непрофессиональное отношение к работе:

— Что ты делаешь? Это же сталь, а не букет цветов! Смотри сюда!

Он взял молот и несколькими точными ударами привёл металл в надлежащий вид, пробормотав, что не хочет вмешиваться, но подобное отношение к стали его приводит в ярость.

Дом с синими штандартами уже маячил впереди. Когда отец и сын постучали, дверь тут же открылась — архитектор Ел’Руно только вернулся и уже ждал Хелеана. Старик знал о желании юноши учиться архитектуре.

Имя архитектора показалось Хелеану знакомым. Максимус подсказал, что оно связано с делом о караване — командующий отрядом Ел’Кано приходился архитектору младшим сыном, а старший сын Ел’Кайн вскоре должен был занять пост Альдмаршала. Семья Ел’Руно играла важную роль в управлении империей.

Гостиная архитектора поражала воображение. Вынчурные узоры украшали мебель и потолок — неудивительно, ведь дом принадлежал человеку, чья профессия была связана с искусством создания прекрасного.

Ел’Руно встретил посетителей с сомнением:

— Брешь? Ты серьёзно? Я давно не был в той части города или просто не обращал внимания.

Максимус поддержал сына:

— Это серьёзно, господин Ел’Руно. Если в будущем будет осада, городу не поздоровится.

Хелеан описал своё видение:

— Видение в тот момент, когда я заметил это. Я видел таран, ломающий стену, как это бывает во время осады. Мне неведомо, прошлое это было или будущее, но мне страшно, архитектор.

— Хм, сомнительно всё это, но что-то в этом есть. Я поговорю с Макграу и сам всё посмотрю.

На следующее утро прибыл посыльный от губернатора, приглашая всех на осмотр стены. Перед выходом Ханна благословила сына, прикоснувшись к странному браслету, подаренному бабушкой Амелией. Камни на браслете засветились разными цветами, а глаза Ханны озарились мягким белым светом.

* * *

Видение Ханны: древний совет под солнцем

Когда Ханна прикоснулась к браслету, подаренному бабушкой Амелией, перед её мистическим взором развернулось видение. Она оказалась под открытым небом, в цивилизации из неведомой эпохе, или даже эре. Древние земли Карнаата — в местах, где история ещё не знала дома Харгарден.

Время в видении отступило далеко назад — в эпоху, когда северо-восточный Карнаат ещё не знал города Роншар и множество других. Величественные горы, чьи очертания были знакомы, возвышались на горизонте.

Совет проходил на открытой площадке, окружённой величественными постройками. Архитектурные формы, не похожие ни на что известное, возвышались, создавая дух величия.

На фоне гор возвышалось строительство белой пирамиды. Её строительство только начиналось, но уже тогда было ясно — по величию оно не уступит Ут’уумскому мегалиту, став символом своего времени. Ханна точно осознавала, пирамида строилась где-то на границе Роншара и Феополиса, и судя по тому, что и следов ее никто не видел в настоящем времени, это была древняя эпоха.

В центре площадки возвышался помост, на котором восседала женщина в алых одеяниях, глаза которой были алые как в легендах о вампирах, но лик прекрасен и молод. Её окружали люди, ведущие беседу на незнакомом языке. Их фигуры казались размытыми, словно окутанными пеленой времени. Императрица или верховная жрица, она владела магией хаоса. В ее ладони разгорался пурпурный огонь, который она направила на разноцветные камни. Это был совет с показательным исследованием волшебных камней.

Жрица манипулировала камнями, подобными тем, что были в браслете сына. Пурпурный сгусток хаоса соединил несколько камней воедино. Монета исчезла и появлялась неподалеку, однако ее исказило и выгнуло. Один комплект Екзуритовых камней обратился в пыль, второй остался цел, под которым вышла монета.

Совет древних, несмотря на неудачу, был охвачен восторгом. Их лица светились от радости и предвкушения будущего. Чародейка улыбалась, явно довольная результатами. Это выглядело как древний прорыв в магии и минералах.

Среди всеобщей радости выделялся один человек. Он был тем, кто устанавливал камни и разъяснял что-то. В отличие от прочих, его лицо выражало разочарование. Казалось, он ожидал гораздо большего, воспринял это как провал.

Знамение указывало, что силы, заключённые в браслете Амелии Харгарден, имеют древнее происхождение, уходящее корнями в эпоху, задолго до появления династии Харгарден. Это стало знаком, что в их роду течёт древняя кровь.

Видение оставило глубокий след в душе Ханны, укрепив веру в особую судьбу и предназначение сына. Древние Карнаатские земли из видения, стали символом связи времён и поколений, напоминая об успехах древних и забытых.

Осмотр бреши

— А вот и виновник трещин. Да я не серьёзно, Хелеан, не волнуйся.

Ел’Руно подтвердил наличие проблемы:

— Эта брешь… Она есть. Отрицать это было бы безумием, но проблемой мне это не кажется.

Однако губернатор выразил беспокойство:

— А что, если парень прав? Сейчас это не кажется проблемой, но что насчёт будущего? Брешь хоть и не бросается в глаза, но если присмотреться, разлом уходит в обе стороны.

Архитектор предложил радикальное решение:

— Может, нам выяснить серьёзность?

Макграу удивился:

— Что вы имеете в виду? Хотите, проверить ее прочность?

Ел’Руно подтвердил:

— Именно. Построим таран за городом, как будто всё взаправду.

Так началось исследование, которое могло подтвердить или опровергнуть видение молодого Хелеана, узнать о реальной угрозе.

— Много людей придётся озадачить, но это хорошая идея. Не хочу даже думать об осаде и войне тем более. Однако если стена падёт от нашего же осадного тарана, лучше мы сами сделаем это.

Ел’Руно поддержал инициативу:

— Значит, решено? Тогда я велю начать приготовления.

За несколько дней был создан внушительный осадный агрегат. Хелеан был поражён масштабами конструкции — вместо одного ударного бревна таран состоял из трёх массивных стволов, скреплённых между собой.

Жителей северного Ут’умбара временно вывели. У городских врат собралась толпа зевак, среди которых были Лили, Катерина, Максимус и Ханна.

Под руководством Гравиция стражники начали атаку на стену:

Первый удар — стена покрылась трещинами, часть камней осыпалась

Второй удар — значительные участки стены обрушились внутрь города

История Гравиция

Ел’Руно поделился историей о Гравиции:

— С пяти лет он держал меч. Однажды в лесу на него напали головорезы. Его нашли среди трупов нападавших, раненого в спину и ногу, но с неугасающим пылом битвы в глазах. Даже в таком юном возрасте он сумел убить их своими руками, забрав меч одного из них.

Эксперимент показал критическое состояние стен. Хотя ущерб имуществу был не большой, стало очевидно, что стена не выдержала бы настоящей осады и необходимы серьезные реконструкции. Губернатор возместил ущерб жителям, чьи дома пострадали при этом мероприятии.

Хелеан, глядя на разрушенную стену, представил, что было бы, если бы перед городом стояли настоящие враги: