Czytaj książkę: «Призрак по контракту»
Предисловие
Думаю, стоит начать с того, что я мёртв. Да-да, я знаю — начало истории так себе, но что поделаешь. В моей смерти нет никакой драмы — одни сухие факты: родился, учился, женился, состарился, умер. Казалось бы — умер и умер. По правде сказать, я такого же мнения, но что-то пошло не так.
Полагаю, необходимо представиться. Меня зовут — или звали, кому как удобнее, — Элиас Гробовский. Фамилия забавная, даже нелепая, будто специально придуманная для какого-нибудь второсортного детектива. Честно говоря, при жизни она меня изрядно бесила: коллеги вечно шутили про «гробовое молчание» и «гробовые дела», а я делал вид, что смеюсь. Теперь-то шутка обрела новый смысл — я ведь и правда в гробу. Хотя уже не уверен, смешно это или нет.
Сейчас, когда моё тело уже много лет гниёт в земле, а я топчу бесплотными ногами метафизическую землю, я понимаю весь абсурд ситуации. При жизни я об этом даже не задумывался. Тогда я был детективом — с потрёпанным портфельчиком цвета детской неожиданности, кружкой остывшего чая и верой в справедливость. А сейчас... даже не знаю, во что я верю теперь.
Скончался я без малого шестьдесят лет назад, без лишних злоключений, как и водится для пятидесятивосьмилетнего служаки. Помню каждую мелочь того последнего дня: пришёл домой к жене и повзрослевшим детям, отужинал — жареная картошка с солёными огурцами и рюмашкой, как всегда по четвергам, — и отправился спать. Лёг, подумал о завтрашнем отчёте, о вечерней прогулке с женой, улыбнулся чему-то своему и... просто не проснулся.
На этом жизнь и история должны были подойти к логичному завершению. Но я не знаю, что сделал не так. Может, кого-то обидел. Может, тот чёртов отчёт так и остался незаконченным. Факт один: теперь я скитаюсь по миру, наблюдая за временем, которое не имеет ко мне никакого отношения.
Сам я, по описанию окружающих, был мужчиной среднего роста, сухощавым, с вечно нахмуренными бровями и глубокими морщинами у рта — следствие многолетней привычки поджимать губы, размышляя над очередным делом или над тем, когда я наконец-то выйду на заслуженную пенсию, до которой так и не дожил. Волосы, ещё к сорока годам тронутые сединой, зачёсывал назад. Носил простые очки в металлической оправе — они служили не только предметом первой необходимости, но и внушали доверие, делали меня чуточку мудрее. В бесплотном состоянии всё это стало лишь частью смутного образа, которым я теперь являюсь.
