Czytaj książkę: «Братья Бури»

ГЛАВА 1. ПЕПЕЛ ИЗГНАНИЯ

Ветер выл над чёрными скалами, и каждый порыв был наполнен болью.

Август стоял на краю обрыва, глядя вниз, на бушующее море. Волны разбивались о камни с глухим рыком, и в этом звуке было столько же ярости, сколько в его собственной груди. Он сжимал кулаки, и песок под его пальцами превращался в камень — как всегда, когда он злился. А он злился всегда. Он злился на мир, который отверг его. Он злился на отца, который заточил его. Он злился на себя за то, что не мог забыть.

— Ты опять здесь, — раздался голос сзади.

Август не обернулся. Он узнал этот голос — тихий, как шелест листьев, полный той же боли, что жила в нём самом. Орфей. Его брат. Его тень.

— Где ещё мне быть? — ответил Август, не оборачиваясь. — Здесь хотя бы тихо.

— Здесь никогда не тихо, — сказал Орфей, подходя ближе и вставая рядом. — Здесь всегда шумит море. Здесь всегда дует ветер. Здесь всегда пахнет солью и горем.

— Это единственное, что осталось у нас, — сказал Август. — Горе. И соль.

Орфей молчал. Он знал, что брат прав. Они были изгнаны. Они были забыты. Они были никем. Тысячи лет они провели за пределами всех миров, запертые отцом за то, что были слишком сильны. Слишком опасны. Слишком другими.

— Мы не должны были возвращаться, — сказал Орфей. — Мы должны были остаться там. В пустоте.

— Ты хочешь вернуться? — Август наконец повернулся к брату. Его глаза были серыми, как штормовое небо, и в них горела та же ярость, что и в его груди. — Ты хочешь вернуться в ничто?

— Я хочу перестать чувствовать, — ответил Орфей. — Я хочу перестать помнить.

Август смотре на него, и в его груди закипала знакомая волна гнева. Он ненавидел эту слабость. Он ненавидел эту боль. Он ненавидел то, что они стали теми, кого никто не хотел.

— Мы не вернёмся, — сказал он. — Мы нашли дом. Мы нашли семью. Мы нашли место, где мы можем быть собой.

— Мы не можем быть собой, — сказал Орфей. — Мы никогда не сможем быть собой. Мы — изгои. Мы — чудовища. Мы — те, кого боятся.

— Мы — братья, — сказал Август. — И мы не позволим никому снова заточить нас.

Он протянул руку, и песок под его ногами затвердел, превращаясь в каменную платформу. Он чувствовал, как его сила пульсирует внутри него, как она зовёт его, как она хочет выйти наружу. Но он сдерживал её. Он всегда сдерживал её.

— Где Эфир? — спросил он.

— Он парит над морем, — сказал Орфей. — Как всегда. Он говорит, что чувствует что-то. Что-то, что зовёт его.

— Что зовёт?

— Он не знает. Он говорит, что это похоже на голос. На голос, который он слышал когда-то давно.

Август нахмурился. Эфир был самым странным из них. Он был почти прозрачным, сотканным из воздуха и шепота, и он всегда чувствовал то, чего не чувствовали они. Он всегда слышал то, чего не слышали они.

— Мы должны найти его, — сказал Август. — Мы должны быть вместе.

— Мы всегда вместе, — сказал Орфей. — Даже когда мы не вместе.

Август кивнул. Он знал, что брат прав. Они были связаны не только кровью. Они были связаны болью. Они были связаны изгнанием. Они были связаны надеждой.

— Тогда пойдём, — сказал он. — Пойдём и найдём его.

Они повернулись и пошли к морю. Ветер дул им навстречу, и каждый порыв приносил запах соли и свободы. Август чувствовал, как его тело наполняется силой, как его душа становится цельной. Он был изгнанником. Он был чудовищем. Он был тем, кого боялись.

Но он также был братом. Он также был сыном. Он также был тем, кто искал свой дом.

И он найдёт его. Или умрёт, пытаясь.

Они нашли Эфира парящим над водой. Он был почти невидимым в лучах заходящего солнца, его тело мерцало, как свет на поверхности волн. Он выглядел так, будто был частью воздуха, частью ветра, частью самого мира.

— Ты чувствуешь это? — спросил Эфир, не оборачиваясь. — Ты чувствуешь зов?

— Мы чувствуем только боль, — сказал Август. — Боль и гнев.

— Это не боль, — сказал Эфир. — Это надежда. Кто-то зовёт нас. Кто-то нуждается в нас.

Август смотрел на него, и в его глазах была тревога.

— Кто?

— Я не знаю, — сказал Эфир. — Но я чувствую, что это важно. Я чувствую, что это изменит всё.

Он опустился на каменную платформу, которую создал Август, и посмотрел на братьев. Его лицо было почти прозрачным, его глаза были похожи на две звёзды, и в них была та же боль, что и у них.

— Мы должны идти, — сказал он. — Мы должны найти того, кто зовёт нас.

— Мы не знаем, куда идти, — сказал Орфей. — Мы не знаем, что искать.

— Мы знаем, — сказал Август. — Мы ищем ответы. Мы ищем свой дом.

Он посмотрел на горизонт, на заходящее солнце, на море, которое простиралось до бесконечности. Он чувствовал, как внутри него закипает гнев и надежда. Гнев на прошлое. Надежда на будущее.

— Мы пойдём, — сказал он. — Мы пойдём и найдём того, кто зовёт нас. Мы пойдём и найдём свой дом.

Он протянул руку, и его братья взяли её. Они стояли на каменной платформе, глядя на море, и их тени сливались в одну.

— Мы пойдём, — сказал Орфей. — Мы пойдём вместе.

— Мы всегда идём вместе, — сказал Эфир. — Мы — братья. Мы — семья. Мы — хранители равновесия.

Август чувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он был изгнанником. Он был чудовищем. Он был тем, кого боялись. Но он также был братом. Он также был тем, кто искал свой дом.

И он найдёт его. Вместе с братьями. Вместе с семьёй. Вместе с теми, кто верил в него.

Он был готов ко всему, что ждёт его впереди.

ГЛАВА 2. ГОЛОС ИЗ ПУСТОТЫ

Они плыли через море, и время вокруг них потеряло смысл.

Август создал каменный плот, который скользил по поверхности волн. Орфей сидел на краю, проводя пальцами по воде, и там, где он касался, вырастали крошечные корни — тонкие, серебряные, почти невидимые. Эфир парил над ними, его тело мерцало в лунном свете, и он вслушивался в голос, который звал его.

— Я слышу его, — сказал Эфир. — Он становится громче.

— Что он говорит? — спросил Август.

— Он говорит, что мы должны идти к нему. Он говорит, что мы должны найти храм. Он говорит, что ответы ждут нас там.

— Где этот храм? — спросил Орфей.

— Я не знаю, — сказал Эфир. — Но я чувствую, что он близко. Мы почти пришли.

Август смотрел вперёд, в темноту, и его руки сжимались в кулаки. Он чувствовал, как его сила пульсирует внутри него, как она зовёт его, как она хочет выйти наружу. Но он сдерживал её. Он всегда сдерживал её.

— Мы плывём уже несколько часов, — сказал он. — Мы должны быть близко.

— Мы близко, — сказал Эфир. — Я чувствую это.

Он опустился на плот и указал вперёд. Там, вдали, виднелся свет. Он был слабым, почти невидимым, но он был там, и он манил их.

— Что это? — спросил Орфей.

— Это — храм, — сказал Эфир. — Это то, что мы ищем.

Они направили плот к свету, и каждый метр приближал их к чему-то важному. Август чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, как его тело наполняется энергией.

Они достигли берега и вышли на сушу. Перед ними стоял храм — огромный, древний, построенный из чёрного камня, который светился изнутри. Его стены были покрыты символами, которые Август узнал. Они были такими же, как те, что он видел на вратах, когда они вышли из изгнания.

— Что это? — спросил он.

— Это — храм времени, — сказал Эфир. — Здесь хранятся воспоминания о прошлом. Здесь хранятся ответы.

— Откуда ты знаешь? — спросил Орфей.

— Я не знаю, — сказал Эфир. — Я чувствую это. Это знание приходит ко мне, как ветер.

Они подошли к входу в храм. Двери были огромными, вырезанными из цельного камня, и на них был изображён символ, который Август узнал. Символ бури. Символ их отца.

— Эвронус, — прошептал Август. — Он был здесь.

— Он оставил это для нас, — сказал Орфей. — Он знал, что мы придём.

— Тогда мы должны войти, — сказал Эфир. — Мы должны узнать правду.

Он протянул руку и коснулся дверей. Они засветились ярче и начали открываться. Август чувствовал, как ветер касается его лица, как он зовёт его внутрь.

— Мы должны войти, — сказал он. — Мы должны узнать, что он оставил для нас.

Они вошли в храм, и двери закрылись за ними. Внутри было темно, но стены светились, и на них были изображены сцены из прошлого. Сцены из их прошлого.

— Это мы, — сказал Орфей, подходя к одной из стен. — Это момент нашего изгнания.

Август подошёл ближе и увидел себя. Себя и своих братьев. Они стояли перед Эвронусом, и их отца лицо было искажено болью и страхом.

— Он боялся нас, — сказал Август. — Он боялся того, что мы можем стать.

— Он не боялся нас, — сказал Эфир. — Он боялся за нас. Он боялся, что мы будем использовать свою силу во зло.

— Мы не использовали её во зло, — сказал Орфей. — Мы никогда не использовали её во зло.

— Он не знал этого, — сказал Эфир. — Он не знал, что мы будем делать. Он не знал, что мы станем.

Август чувствовал, как внутри него закипает гнев. Он хотел закричать. Он хотел разрушить всё вокруг. Но он сдерживал себя.

— Мы должны идти дальше, — сказал он. — Мы должны найти ответы.

Они пошли по коридору, и каждый шаг приближал их к чему-то важному. Стены рассказывали им историю. Историю о том, как они были созданы. Историю о том, как их изгнали. Историю о том, как они выжили.

— Мы должны найти сердце храма, — сказал Эфир. — Там, где хранится правда.

— Где оно? — спросил Август.

— Оно здесь, — сказал Эфир, останавливаясь перед большой дверью. — Оно здесь, за этой дверью.

Он коснулся двери, и она открылась. За ней была комната, в центре которой стоял алтарь. На нём лежал светящийся камень, и он пульсировал в такт их сердцам.

— Что это? — спросил Орфей.

— Это — сердце храма, — сказал Эфир. — Это то, что мы искали.

Август подошёл к алтарю и коснулся камня. Он почувствовал, как его тело наполняется силой, как его душа становится цельной. Он чувствовал, как камень говорит с ним.

«Ты пришёл, — сказал голос. — Я ждал тебя. Я ждал тебя тысячи лет».

— Кто ты? — спросил Август.

«Я — голос из пустоты, — сказал голос. — Я — то, что осталось от вашего отца. Я — то, что он оставил для вас».

— Что ты хочешь сказать нам?

«Я хочу сказать вам правду, — сказал голос. — Я хочу сказать вам, кто вы. Я хочу сказать вам, зачем вы здесь».

Август чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он был готов. Он был готов узнать правду.

— Тогда говори, — сказал он. — Мы слушаем.