Czytaj książkę: «Она преследует»
План и смятение
По приказу местного князя, небольшой полк шёл через сёла, чтобы, пополнив запасы, прибыть ранней весной к войску короля. В будущем их ждал грандиозный поход, обещающий много богатств и вечную славу, а пока им предстоял неприятный и весьма утомительный путь.
Кто-то из солдат нехотя шёл по размытой от грязи дороге, а кто-то, опьянённый будущими свершениями, шёл, преодолевая все неудобства. Зима выдалась удивительно тёплой, и потому войско торопилось прибыть как можно быстрее до назначенного места. Аномальная зима привносила смятение в ряды повидавших жизнь мужчин:
“Мы должны прийти туда раньше! Иначе враги не будут ждать и нападут первыми. Боги не хотят нам помогать!”
“Лёд уже начал таять! Теперь они ничего не будут бояться! Раньше зима была нашим союзником!”
“Перестала! Как король взял в жёны эту девицу замежную*! Променял наших богов на одного неизвестного нам бога. Кресты поставил! Храмы возвёл! Идолы убрал! Потому боги нас и покинули! А мы страдаем из-за него! И ради чего? Ради короны? А что она ему дала? Хлопоты, да и только! Почему мы идём защищать землю, которая нам не достанется?”
“Да! Почему же наш князь не пошёл, а решил переждать? Он же тоже принял этот крест, а сам на холм поднимается, да нашим прежним богам молится. Не верит он королю. Послал нас, чтобы не гневить, да только не верит он ему. Говорю тебе. Заговор намечается!”
“Молчи! Если кто-нибудь услышит, вмиг язык отрежут! А мне и уши заодно, за то, что я такое слышал и не ударил тебя!”
“К тому же много кто среди нас носят эти кресты на груди. Быстро сдадут тебя, да и нас погубишь!”
“Мы скоро должны прибыть. Прекратите болтать!”
“А когда останавливаться будем? В прошлый раз такие девки были пригожие*, да только половину слов не разобрал, что они там болтали.”
“Так далеко отъехали от дома! Чего ж ты хотел? Чтоб все говорили так, чтобы ты их понимал? Да и зачем? Для дела с ними и язык не нужен. Лишь бы юбку задирали!”
Полк разразился смехом. Для поднятия духа первые ряды стали напевать похабную, но очень весёлую песню. Постепенно голоса мужчин всё больше и больше присоединялись к этой песне так, что в последних рядах мужчины, уже не стесняясь, напевали эту песню и приставали к женщинам, которые следовали за ними.
Это были спутницы, которые не имели хорошей жизни. Они скитались за полком, отдавая своё тело в надежде урвать будущие богатства с трупов солдат, когда битвы будут подходить к концу. Некоторые покидали это ремесло, останавливаясь в сёлах, если предлагали им хорошую сезонную работу или изнемогали от усталости и сдавались.
В основном это были больные и стареющие женщины, оставшиеся без какой-либо надежды на помощь. У них не было места, в котором их кто-либо ждал. Никто их не кормил, не согревал. О них вспоминали только тогда, когда нужно было утолить свой голод похоти. Потому таких женщин становилось всё меньше и меньше, а напряжение среди солдат возрастало, оттого нередко случалось, что мужчины приставали к местным девушкам.
Кто-то согласно принимал их ласку, кто-то наигранно отвергал, но вскоре принимал условия. Но были и те случаи, когда женщины совсем не хотели подобной участи, но их заставляли молчать, угрожая силой.
Так случилось и в последний раз. Это была уже чужая земля для солдат, потому они чувствовали свою безнаказанность, считая, что таким способом они только доказывают верность королю.
“Внимание! Внизу есть поселение! Спускаемся и идём туда в поисках ночлега! Это будет наша последняя стоянка перед встречей с королём! Мы уже близко!” – крикнул солдатам кто-то из первых рядов. Это был Дариус – один из потомков когда-то богатого семейства. Он был человеком чести и доблести, которому просто не повезло родиться одним из последних среди братьев.
*замежная – иностранная
*пригожие – красивые
Происшествие
“Опять Томас разгулялся! Вон как девка кричит!” – прошептал голос засыпающего солдата.
“Кричит так, будто не хочет.” – забеспокоился собеседник.
“Все они сначала не хотят, а потом успокаиваются. Ну да. Эта уж сильно старается. Ай, угомонится и эта. Монету кинет или меч к горлу приложит, да и замолчит. Не бери в голову.” – прозевал солдат и, отвернувшись, засопел.
Утром, когда мужчины выспались и пополнили запасы, был отдан приказ выдвигаться в путь. Дариус, руководящий полком, встал в первый ряд и послал приближённых воинов проверить всех мужчин, чтобы убедиться, что никто не покинул полк:
– Томаса нет. Видимо ещё спит где-то.
– Ищите его. Гоните! Пусть голодным сюда идёт! – разгневался Дариус.
– Его будет трудно разбудить. Он так вчера с девкой забавлялся, что все слышали, как она визжала! – сказал кто-то из солдат, отчего по полку прошёлся одобряющий гул.
– А вот и он! Ого! Да она ему лицо поцарапала! А ну иди сюда, кот драный! – одобряющий гул перешёл в громкий смех.
– Встал на место. Не смей прикасаться сегодня к еде. – прошипел Дариус, глядя в глаза провинившемуся солдату. Томас был его самым младшим братом, который, к сожалению, не имел амбиций, а разбойная жизнь солдата приносила ему удовольствие.
Однажды, когда их отец приближался к своей кончине, Дариус и Томас узнали, что тот, чтобы не мучить себя вопросом как делить скудное наследство, даровал всё старшему сыну, дочек выдал замуж, а их, младших сыновей, отправил на служение князю.
Дариус не принял это предательство, потому всячески выбивал себе звания, желая смыть позор со своего семейства. Томас же чувствовал в этом месте своё предназначение, потому не желал отстаивать мнимую честь, напиваясь до беспамятства наравне с обычными солдатами.
Так было всегда: Дариус следил за Томасом, чтобы тот не портил репутацию. Он наказывал его сильнее остальных, желая вразумить и направить на истинный путь. Однако младшему брату было всё равно.
“Да он всего лишь проспал.” – кто-то встал на защиту Томаса. Дариус уже хотел возразить, однако на дорогу вышла женщина с заколотым чёрным петухом в руках.
“Да это ж та, что Томасу рожу расцарапала!”
“Что это она удумала?”
“А чего она в крови?”
“Это от петуха.”
“А зачем его резать? Нам в подарок отдать хочет? Томас понравился?”
“Да что-то по ней не видно. Вон злая какая.”
Женщина кинула перед ними петуха, и, плюнув на него, стала кричать непонятные слова. Мужчины смутились, однако, не желая подавать вида, окликнули Дариуса: “Ну что? Мы идём? Или будем дальше стоять и слушать эту сумасшедшую?”
Дариус, растерявшись, огляделся по сторонам. Ему было непривычно кричать или поднимать руку на женщину. Тем более он понимал её возмущение, и кто был в этом виноват. Он видел, что вокруг них собралась толпа.
“Уберите её с дороги. Я не хочу ей навредить.” – громко сказал Дариус, не желая показывать то, что испытывает чувство вины.
Один мужчина из толпы ответил на знакомом языке солдатов: “Вы уже ей навредили. Один из вас взял её силой, а никто не помог. Она проклинает всех вас. Говорит, что будет вас преследовать и нести смерть. Никто не будет её трогать. Мы знаем, кто она такая. Никто не хочет накликать на себя беду. Уходите отсюда.”
Дариус, не желавший терять авторитет среди солдат, спустился сам, дал в руку женщины монету за провинность своего брата и силой толкнул в сторону так, что она упала на землю.
“Уходим!” – крикнул Дариус, и солдаты последовали за ним.
Когда они стали подходить к лесу, оставив позади себя лишь едва уловимую точку, в которой можно было увидеть то самое село, кто-то из солдат тихо сказал: “Не нравится мне это. Заметил ли ты, что во всех стоянках, где мы были, стояли кресты, а там, в самом начале села, этот крест был сломан. Будто в него молния ударила. До того, как эта сумасшедшая вышла, я чувствовал, будто нас поджидает опасность. Только сейчас легче стало, когда далеко отошли. Странное место. Нехорошее…”
Царапины
“Не понимаю. Почему мы вернулись сюда? Не может быть! Мы не могли заблудиться.” – думал про себя Дариус, объезжая на лошади знакомую сломанную ель.
Сегодня они должны были увидеть на горизонте войско короля, однако треклятый лес даже не давал намёка на то, что он имеет границу. Воспоминания об этом месте, да и постоянные послания гонцов короля говорили о том, что Дариус двигался в правильном направлении, однако реальность доказывала иное.
Смеркалось. Измученный догадками Дариус принял решение заночевать в лесу, поскольку в темноте полк мог заплутать ещё больше. “Надо отдохнуть. Утром, с ясной головой, я найду выход отсюда.” – заключил Дариус и отдал приказ о привале.
Мужчины быстро соорудили шатры и, закончив небольшую охоту, сели у костров, чтобы приготовить себе свежую пищу. Никто ещё не подозревал о том, что что-то пошло не по плану. Солдаты смеялись и обсуждали скорое воссоединение с войском короля. Каждый мужчина с удовольствием делился планами о том, как он планирует потратить награбленное. Неожиданно Томас встрял в беседу:
– А что, моя бунтарка решила пойти с нами и тоже пограбить врагов? Или ждёт моей смерти?
– О чём ты говоришь? Ты сказаешь* про ту сельскую девку с петухом?
– Ну конечно! О ком же ещё! Я её видел в последних рядах среди женщин!
– А кто-нибудь ещё из нас видел? – встревоженно спросил один из мужчин, обращаясь к остальным солдатам.
– Неет, не видели. – нестройно проговорили мужчины.
– Может показалось? Она не выглядела такой, что готова пойти за нами. – спросил рядом сидящий солдат. Его взор упал на руку Томаса. – Когда ты успел и её поцарапать? Да так сильно?
– Не знаю, может она тогда ещё успела мне руку поцарапать, да я не приметил. Да клянусь, это была точно она. Она смотрела на меня так злобно.
– Ну и дура, коль поплелась. Я лягу спать с тобой, раз надумает ночью тебе отомстить. А утром её прогоним если не скажет иной причины остаться здесь.
Беседа вскоре завершилась, поскольку был дан приказ расходиться по шатрам. Утром, едва солнце пробилось через ветви деревьев, раздался мужской крик. Мгновенно проснувшиеся солдаты устремились к шатру, откуда доносился крик:
– Она здесь! Она пыталась задушить меня, царапала шею! Я сопротивлялся!
– Томас! Томас! Мы же с тобой спали. Здесь не было никого! Мы бы услышали всё!
– Быть может вы крепко спали. Скажите, а вы что-нибудь видели? – спросил подошедший к своему брату Дариус.
– Нет. Мы сменяли друг друга, как и положено. Всю ночь следили за обстановкой. Обследовали территорию. Все спали. Никто не выходил. Только некоторые мужчины, чтобы помочиться. Женщины спали вон в том шатре. Оттуда ночью никто не выходил. Пусть было темно, но мы бы смогли заметить движение, тем более услышать.
– Я не сумасшедший! Она была здесь! Вот, смотрите! – Томас отодвинул с запотевшей шеи тонкое полотно. На коже были видны глубокие царапины и запёкшаяся кровь.
– Этого не может быть! Здесь не было никого! – уверяли дозорщики.
– Томас, никого не было! – успокаивали солдаты, что ночевали вместе с Томасом.
– Осмотрите все шатры! Найдите эту тварь и приведите ко мне! Спросите женщин, кто к ним ещё присоединился. – приказал Дариус и, устремив взгляд на Томаса, сказал. – Промой рану.
Поиск той самой женщины не принёс никаких результатов. Раздражённый Дариус принял решение выдвигаться в путь, однако Томас рьяно возражал:
– Она меня собирается убить! Она прячется! Преследует меня! Выжидает время!
– Никого нет! Это старая рана. Нечего было залезать по-пьяни на девку, если она не хотела! Уже не помнишь, куда она тебя царапала! Уйди отсюда и умойся наконец! Не буду я тратить наше время на поиски какой-то девки, которой здесь нет!
– Но я промывал царапину, – растерянно произнёс Томас, потирая свою окровавленную шею.
Полк продолжал дальше своё движение. Солнце и едва заметные тени указывали на то, что был полдень. Даруис ещё не терял надежды, поскольку он уже не встречал повторяющиеся деревья или камни, а смутные воспоминания из детства показывали места, в которых он сейчас пребывал.
Неожиданно в рядах раздался очередной крик и глухой удар. Это упал на землю Томас. Несколько мгновений его тело сотрясалось в судорогах и замерло навечно:
– Что произошло?! – прискакал Дариус к столпотворению и, увидев тело брата, прошипел. – Как это произошло?
– Всё произошло так внезапно! Он резко согнулся, будто расстроился желудок. Потом он резко закричал про ведьму и упал. Да так неудачно, что затылком ударился о камень. – растеряно сказал мужчина, который невольно стал очевидцем.
– Скорее всего дело было в ране. – сказал один из солдат, задирая рубашку Томаса. Живот умершего был испещрён царапинами.
– Почему в ней? – ошарашенно спросил Дариус.
– Видимо тогда девка шибко* сопротивлялась. На какую-то заразу имела. Вот и загноились. Почувствовал резь, да упал случайно на камень. Бедолага, даже не в бою погиб. На лошади, да. Но как же глупо.
– А, так вот почему он ночью думал, что на него девка напала. Он бредил от заразы. – удручающе произнёс Дариус, до сих пор не понимая происходящего. Он пребывал в шоке от того, что вот так, в одно мгновение он потерял сейчас своего брата. – Потому раны сочились, хотя я заставлял её промывать.
– Значит той девки точно не было с нами, – кто-то произнёс из толпы, будто подвёл итог скорбной беседы.
– А что с телом будем делать? – спросил солдат, и весь взор пал на Дариуса. Мужчина старался не терять самообладание. У Томаса нет дома. Он умер от заразной девки. Не в бою. Позорная. Весьма негероическая смерть. Впереди предстоит бой и дорога домой. Тело испортится, будет гнить, привлекать другую заразу…
– Выйдем из леса и схороним. Король не должен видеть потерь. – чётко ответил Дариус, скрывая предательскую дрожь в голосе. – А пока что посадите тело на лошадь и привяжите, чтобы не свалилось.
Несколько солдат сразу принялись за дело, а Дариус стремительно проскакал в первые ряды, чтобы никто не мог видеть его выступающих слёз. Когда был дан знак того, что приказ исполнен, ряды снова начали своё неторопливое движение.
Тишина постепенно сменилась смущённым, еле слышным гулом голосов. Один из солдат обратился к Дариусу: “Здесь что-то не так. Вы отправили его вымыть шею от крови. Я помогал ему. Обливал водой. Он тогда специально снял рубаху. Клянусь вам, ещё утром ран на животе не было…”
*сказаешь – говоришь
*шибко – быстро, скоро, бойко
Освобождение
– Когда ты успел так сильно расцарапать руку? – спросил мужчина рядом идущего солдата.
– Я не знаю. Может веткой себя ранил пока искал хворост для костра. А у тебя что? Почему и у тебя царапины? – пожимал плечами собеседник. – Охота?
– Возможно, но я что-то не припоминаю, чтобы меня калечил зверь.
К вечеру оба солдата стали кричать и молить о пощаде. Никто из рядом находящихся мужчин не мог разглядеть ту самую ведьму, о которой кричали обезумевшие от страха пострадавшие.
“Она здесь! Она меня только что поцарапала! Она сейчас вспорет живот своими когтями!” – кричали мужчины, корчась от боли.
Один из солдат, подойдя к раненым, крикнул: “Они просто бредят. Они испугались внезапной смерти Томаса. Дайте им пива. Трав добавьте. Пусть заснут.”
Мужчины, согласившись с мыслью, резко побежали будить низкорослого мужчину, следившим за запасами. Он, услышав историю, сказал, что ничего не отдаст, поскольку пиво рассчитано на встречу с королём: “Как прибудем, так и можно пить. Сейчас нельзя. Дайте им воду, да обманите, что пиво дали. Они вон какие легковерные!”
Один из воинов не выдержал жадности и с силой схватил мужчину за грудки: “А ну отдай живо! Иначе сами заберём, а королю скажем, что ты всё испоганил!”
Началась драка, поскольку мнения разделились. Дариус, не выдержав напряжения, распорядился лично дать им пива, пообещав рассказать всё королю по прибытии. Кто-то из толпы в ответ прокричал обидные слова, побоявшись показать своё лицо: “А когда это прибытие случится? Ты говорил, что мы уже сегодня должны были видеть короля! А мы так до сих пор не видим полей. Один лес!”
Кто-то слабо поддакнул, но протест на том быстро закончился. Пиво было отдано кричащим мужчинам. Те, выпив, быстро заснули, и в лесу наконец-то наступила долгожданная тишина.
Утром полк заметил, что эти мужчины мертвы, а их лица были испещрены царапинами.
“Это уже не совпадение! Она здесь!”
“Она их убила! Как и Томаса!”
“Может потому мы и не можем выбраться отсюда!”
“Ааа, у меня появилась царапина на ноге. Как будто когтистая рука меня исполосовала! Я следующий!”
“Это всё из-за проклятия Томаса!”
“Надо принести жертву богам! Мы же ни в чём не виноваты!”
“Надо вернуться и просить прощения!”
“Что у нас есть? Что мы предложим? Мех животных? Он ценится! Несём!”
“У тебя тоже появилась отметка! На спине!”
Дариус, охваченный всеобщим страхом, отдал приказ: “Найти эту женщину! Выгнать всех женщин, что идут за нами! Кто-то прячет её! Ничего не давайте! Сами найдут дорогу!”
Мгновенно испуганные мужчины принялись исполнять приказ. Утренний лес наполнился женскими визгами и проклятиями:
“Да куда же мы пойдём? Мы не знаем этих мест!”
“Хоть еды оставьте!”
“Мы не видели её. Клянусь, я её не прячу. Меня хотя бы оставьте!”
“Да будьте вы прокляты! Позор! Воины, а вас напугала какая-то девка!”
“Сволочи! Так и знала, что ничего путного из этого не выйдет!”
Мужчины, под крик проклятий, продолжили свой путь. Кто-то пытался схватиться за накидки мужчин, не желая оставаться наедине в лесу, а кто-то искал камни или шишки, желая швырнуть их в головы солдатам.
В этот же день был найден вепрь. Его принесли в жертву, несмотря на то, что многие мечтали набить им свой желудок. К сожалению, это не помогло: лес так и остался бесконечным пристанищем, а утром полк лишился ещё нескольких мужчин, которые были изуродованы глубокими царапинами.
Кто-то из мужчин предложил сжечь тело Томаса, объясняя тем, что именно он навлёк эту ведьму. Полк согласился, а Дариус лишь молча отдалился, понимая, что мало кто заступится сейчас за него.
Вскоре, после сожжения тела Томаса, было принято решение сжечь и остальных умерших солдат. Однако ничего не помогало.
Так прошло несколько дней. Кто-то днём находил у себя метку проклятия и ожидал своей участи. Некоторые мужчины, не желая умирать, в страхе убегали от полка. Ни крики Дариуса, ни уговоры товарищей не останавливали мужчин от побега.
Однажды Даруис обнаружил на себе ту самую царапину чуть выше запястья. Он мысленно попрощался с полком и, желая исполнить свой долг, отделился от полка ночью и помчался в поисках выхода из леса.
Ему казалось, что за ним постоянно кто-то гонится или заранее поджидает на высокой ветке, чтобы застать Дариуса врасплох. Тут и там он видел в отблесках луны лицо женщины. Всё ближе и ближе она подступала к нему, царапала и исчезала.
Дариус пытался отбиваться от злосчастной тени, однако чувствовал, что силы его начинают угасать. Он погнал лошадь во всю прыть, но женщину это не останавливало. Казалось, будто она существует везде, и только одно её видение исчезало, как на смену ней приходила следующая. Отчаявшись и окончательно выбившись из сил, Дариус закричал.
Видение женщины, как птица, налетело сверху и заволокло ему глаза. Мужчина продолжал кричать, стараясь отмахнуться. Он чувствовал, как она царапнула его ухо, как струйка тёплой крови потекла по его шее. Видение женщины снова нанесло удар, и почти ослеплённый Дариус свалился с лошади. Животное, поддерживаемое страхом, убежало.
Дариус ожидал очередного нападения, однако пот ослепил его, а гул в ушах не давал осознавать, как сильно он сейчас ранен. Неожиданно, позади себя он услышал мужской крик. Кто-то звал его по имени. Это был кто-то из полка: “Дариус! Дариус! Ты нашёл выход! Мы выезжаем из леса!”
Гул стал постепенно стихать. Мужские голоса становились всё чётче. Это был его полк: “Мы услышали твой крик. Бросили всё и помчались на него. А ты границу леса нашёл! Да только с коня свалился. Зацепился, видимо, за ветки, да подумал, что это та треклятая ведьма тебя ловит. Здорово же ты ударился! Сейчас остальные к нам присоединяться!”
Даруис, не веря происходящему, стал вытирать глаза. Силуэты превращались в знакомые лица. Начинало светать. Ошеломлённый мужчина лишь тихо спросил: “Этой ночью кто-то умирал?”
Рядом стоящий солдат ответил: “Не было времени смотреть. Но мне кажется, что все были целы. Никто не кричал, как было раньше. Только твой крик. Мы и примчались, думая, что ты…следующий.”
Постепенно полк прибыл во всём составе, каким насчитывался в прошлый день. Кромка леса разразилась радостным криком, таким образом полк радовался тому, что проклятие отступило:
“Боги нас услышали!”
“Быстрее выходим из этого леса!”
“Так тебе и надо, ведьма!”
“Если я вернусь, повешу эту женщину!”
“Я вижу лагерь короля! Как ты и говорил, Дариус!”
“Вперёд! Нас ждёт славный бой!”
“Подождите!” – крикнул Дариус, которому уже дали второпях другую лошадь. Это была лошадь Томаса. – “Давайте почтим память наших ребят, которые не дождались этого момента.”
Радостный крик резко стих. Так, Дариус дал знак солдатам, и полк поспешил к королю в тишине. Постепенно гул снова наводнил ряды, а Дариус, приближался к войску короля с мыслями о том, что женщина была не плодом воображения. Запёкшаяся кровь и ноющие свежие царапины были тому свидетельством.
Кресты
Едва Дариус ступил на территорию лагеря короля, его окружили другие, неизвестные ему солдаты с приветственным кличем. Среди незнакомых мужских лиц воин разглядел приближающееся знакомое, искажённое злобой, женское лицо. Это была та самая ведьма.
Дариус, испугавшись, пытался крикнуть своему полку, что женщина не отступила, однако из горла вышел только клёкот. Так, мужчина испустил дух, а на его шее зияла свежая глубокая царапина.
***
Проклятие из полка перешло и на остальных солдат, которые вовсе не были свидетелями того самого надругательства.
Местный священник, служивший здесь для захоронения крещённых солдат, вёл проповедь о том, что ведьма убивает лишь тех, кто не верен богу, ссылаясь на то, что обидчик был верен богам, а не единому богу. Он призывал всех креститься, как это сделал некогда король. Некоторые мужчины от отчаяния прислушивались к словам священника и принимали крещение в едва растаявшей реке. А некоторые так и остались верны своим богам, говоря о том, что священник преследует свои цели, не ведая ничего об истинном проклятии.
Однако священник оказался прав. Вскоре проклятие прекратило мучить воинов, когда в лагере не осталось ни одного мужчины, на котором не было креста на груди.
Ослабленные и напуганные солдаты вступили в бой без отваги и решимости. Бой закончился позорным поражением, от чего королю пришлось в скором времени покинуть место битвы.
В бою все солдаты стали вновь едины и беззащитны перед самым главным проклятием человека – смертью.
***
Остатки прежнего полка брели прежней дорогой к своему князю. Истощённые, озлобленные, они мечтали найти пристанище, в котором могли бы выспаться и пополнить необходимые запасы. Когда же солдаты нашли село, надежда придала им сил, но мгновенно она их и покинула, когда они поняли, что это было то самое село, где Томас три месяца назад навлёк на них беду.
Новый командующий вышел поближе к домам и, перебарывая страх, начал свою речь: “Прошу вас. Мы заранее просим прощения, что вторгаемся к вам. Я даю слово, что никто не посмеет обидеть кого-то. Нам всего лишь нужна еда и ночлег. Если надо помочь в поле, мы поможем. Мы истощены. Мы скоро умрём. До следующего села мы не сможем дойти. Пустите нас, и мы возблагодарим вас. У нас есть меха…”
Речь была прервана, поскольку к ним вышла ведьма. Следом за ней вышли те самые женщины, что полк оставил в лесу, желая спастись от проклятия. Их облик поменялся: они стали выглядеть сытыми и здоровыми. Командующий продолжил свою речь, пытаясь скрыть удивление и страх:
– Прошу вас. Бог учит милосердию…
– Пусть он вас и учит, а наши боги требуют мести. Ступайте отсюда! – прошипела одна из женщин.
– Но мы же не дойдём до следующего места.
– Вас не заботило это, когда нас покидали! Ничего тогда не оставили!
– Мы были тогда напуганы....
– И будете напуганы сейчас! – крикнула женщина и протянула руку с убитым чёрным петухом вверх.
– Уходим! – крикнул мгновенно командующий, и полк, ставший свидетелем знакомой сцены, помчался прочь, не оглядываясь. Женщина, провожая их взглядом, всё же кинула тушку петуха на землю и плюнула на него: “Оставили нас на голодную смерть. Сами же от голода и помрёте!”
***
“Вовремя убежали. Я в это место больше ни ногой! Ни гроша, ни славы! Жизнь только свою потратил!”
“Согласен. Приеду домой. Закончу службу. Нечего здесь искать. Только смерти здесь вдоволь.”
“Да, хорошо, что спаслись. Король сюда ещё нескоро вернётся.”
“Да, как же хорошо жить! Я так счастлив, что приеду домой на своём коне!” – произнёс это солдат, а чувство смертельного голода стало подступать к горлу.
