Czytaj książkę: «Возмездие»

"Обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши»

(8-й стих 90-го псалма; Псалтирь)

Дождь вымыл город до прозрачности луж. Андрей выйдя из пахнущего затхлостью подъезда, выглянул из под нависающего перед входом бетонного, понемногу разрушающегося козырька, как будто желая убедиться в том, что дождь всё ещё идёт. Недолго посмотрев как из "беременных водой", как будто цепляющихся за крыши домов и верхушки деревьев туч, падают тяжёлые, надоевшие за неделю, кажущиеся твёрдыми струи дождя, со вздохом открыл зонтик и шагнул в образовавшееся перед подъездом, засыпанное жёлтыми листьями озерцо. Падающая с неба вода ударила по чёрному старенькому зонту, так, что Андрей непроизвольно пригнулся. Выпрямившись и посмеявшись сам над собой, стараясь не загребать по стариковски ногами, а ступать твёрдо и молодо, разбрызгивая по сторонами покрывшие землю "хляби небесные", пенсионер зашагал к метро.

"Il pleut comme vache qui pisse", как говорят французы, пошутил внутри себя "шибко умный" юморист, "а что? И в самом деле, ощущение такое, как будто на тебя корова прямо сверху ссыт!", вспомнив своё деревенское детство подумал Андрей, "вообще, сколько живу, не помню такого. Может на самом деле "последние времена" настали, и всем нам скоро "кирдык", как об этом Люська без конца тараторит наслушавшись этих старых кликуш из своего прихода?"

Так размышляя сам с собою, взвешивая за и против, Андрей незаметно для себя добрёл до метро. Серёга ждал его у самого выхода из подземки, время от времени отшагивая назад, под защиту неряшливой от старости крыши подземного перехода, прячась под ней от потоков падающей с неба воды, и жадно, как "сто лет не куривший", давясь табачным дымом.

— Эээ, эээ, ты чего это?! — возмущённо, вместо приветствия, гаркнул на старого друга Андрей, — чё это такое? Чё расслабился? Полгода считай продержался, меня уверял что на этот раз точно всё...

— Ааа! — махнул рукой, выбрасывая только что прикуренную сигарету Серёга. Глянув на неё с отвращением, как на червя паразита, как на исшедшего из чрева глиста, пошёл вниз по ступенькам вместе с "братаном", другом, с которым прошёл весь жизненный путь от школьной скамьи и до самой пенсии.

— Это всё Танька, зараза такая! Довела меня таки! — заоправдывался Серёга уже подходя к эскалатору, — уж сорок лет ей твержу: "не делай так! Не делай так!" А она всё равно! Сегодня утром опять, я стою, яишницу жарю, а она салат из капусты делает. И ведь пока делает, всё нормально, толкушкой потолкла, с ложки посолила и этой же ложкой перемешала..., а потом берёт тарелки и мне, и себе, рукой лезет в чашку и в тарелки, чмяк, чмяк..., у меня от бешенства "аж мороз по коже"..., ну и полетела моя тарелка, вместе с салатом, в раковину..., и яишница туда же..., из коридора, на выходе, оглянулся, сидит ревёт, дура старая...

— Что-то, у меня такое чувство, что я не в первый раз эту историю слышу..., правда немного в другом варианте, — заглядывая на тёмный тоннель из которого вот-вот должен был появиться поезд, сказал Андрей, — только прошлый раз, по моему, это был какой-то фруктовый салат.

— Ладно..., ты ещё не начинай, — обиженно пробубнил Серёга заходя в вагон и шлёпаясь задницей на сиденье рядом с Андреем, — морковка с яблоками и черносливом..., мы тогда новую овощерезку решили опробовать, главное, смотрел на неё, не отрываясь, чтобы она не "накосячила", и она ведь ложкой всё перемешала, я ей тарелки подал, на стол поставил, только за кружкой отвернулся, слышу "чмяк-чмяк"...