Czytaj książkę: «ГОД ЧЁРНОЙ ЗВЕЗДЫ»

Глава 1

ПРОЛОГ

Суамон Баашмаль, Главный Королевский звездочёт и Член Совета майларов, закончил выписывать на грифельной доске длинный ряд формул, отложил мел и, потирая кончики пальцев, ещё раз проверил выкладки. Покачал головой, сердито пробормотал что-то под нос, глянул в свиток на столе, но сразу же отбросил его в сторону. Затем внезапно схватил мокрую тряпку и в ярости принялся стирать написанное. Вспышка гнева вскоре прошла, он отступил на пару шагов и тут же плюнул под ноги, добавив замысловатое ругательство. Последние цифры уцелели и сейчас словно светились потусторонним светом. В сердцах отшвырнув тряпку, астроном повернулся к притихшим помощникам:

— Готовьте повозку, мне нужно в Рооклунд.

— Ты уверен, дорогой Суамон? — спрашивал его спустя пару часов благообразного вида майлар, одетый в скромную светло-зелёную тунику, что не совсем соответствовало его статусу Главы Совета.

Вместо ответа Суамон с хрустом раскрыл слежавшиеся страницы толстой книги.

— Читай.

— Что ты мне…

— Читай! Вслух! — с нажимом повторил Баашмаль.

Глава Совета вздохнул и перевёл взгляд на фолиант:

«Наконец она улетела. Пронеслась над Одишалью, затмила Маарангу, её тень легла на Сонэль и Кринэль. Керута Кетну — Чёрная Звезда, — которую никто не видел, но которая принесла с собой неисчислимые беды».

— И что? Чёрная Звезда — всего лишь аллегория. Метафора, к которой прибегали древние летописцы. Ведь доказано же, что подобного небесного тела не может существовать в природе.

— Дорогой Мантиль, мы давно знаем друг друга, поэтому я скажу прямо: хотя бы ты не пори чушь! — огрызнулся Баашмаль. — Эти летописи действительно писали поэты, но в их основе лежат данные учёных. Не наших шарлатанов, а настоящих светил науки. В сравнении с ними я — всего лишь шаман-звездочёт! Но даже шаман может кое-что. Смотри!

Суамон отодвинул фолиант и развернул лист бумаги. На нём не было ничего, кроме нескольких жирных точек.

— Кринэль, Сонэль, Мааранга, — перечислял он, тыкая пальцем в точки. — Все эти звёзды последовательно погасли на короткое время, а потом зажглись заново. Как если бы что-то закрыло их, пролетая мимо. Что-то очень быстрое и огромное, но невидимое нам. Например, чёрная комета, не отражающая свет. Одна звезда — случайность. Две — подозрение. Три — уверенность. Я всё проверил сто раз, друг мой — следом будет Одишаль. А за ней...

— Наше солнце, — прошептал Мантиль Натилле. — Хочешь сказать — она возвращается?

— Не я. Так говорят телескопы. Хренов кусок дерьма летит обратно!

— Спустя столько веков? Но ведь ничто не предвещало…

— Она и есть предвестник, Мантиль!

— И чего нам ожидать? — голос Главы Совета едва заметно дрогнул.

На сей раз его собеседник не ответил.

Примерно в то же время далеко на севере старый тролль тяжело спускался с покрытой снегом горной вершины. Не говоря ни слова соплеменникам, он подошёл к огромному замшелому валуну, с видимым усилием отодвинул его в сторону и ступил в темноту открывшейся пещеры. Остальные тролли, побросав свои дела, столпились у входа, что-то возбуждённо бормоча. Старик уверенно шёл по настоящему лабиринту, сворачивая в неприметные проходы, перепрыгивая через едва различимые трещины в полу и с трудом протискиваясь в узкие расселины. Его путь освещал фосфоресцентный мох, перестававший светиться, когда поступь тролля затихала вдали. Тропа уходила всё ниже и ниже. Вот он перешёл вброд подземную реку, и белёсые безглазые существа, обитавшие в ней, испуганно метнулись в стороны. В одном месте потолок навис столь низко, что троллю пришлось согнуться. Затем он оказался в огромном зале, где эхо его шагов ещё долго отражалось от невидимых стен. Внезапно дорогу перегородила глухая скала. Тролль остановился, приложил к ней похожие на обломки сланца пальцы и замер, обратившись в статую. Прошло немало времени, прежде чем его ладони почувствовали ничтожную вибрацию. Но он всё стоял и стоял, не отнимая рук от шершавого монолита без единой трещинки.

«Три тысячи ударов сердца, — наконец мысленно произнёс он, — один вдох каждые три тысячи ударов моего сердца. Тварь по-прежнему спит. Может, я ошибся?» Но глубоко внутри старый тролль знал — ошибки нет. Чёрный Камень летит к ним, как и было предсказано. Тем не менее он ничего не объяснил остальным, когда поднялся на поверхность. Сбудется пророчество или нет — с этим ничего нельзя поделать. Давным-давно тролль дал слово сторожить Тварь под горой и ждать. Значит, он будет сторожить и ждать.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АЙЕ ЭЛАТА!

Глава 1

Птицы. Никогда не думал, что можно увидеть так много птиц. Невероятно красивые в своих ярких нарядах, они порхали с ветки на ветку и пели дивными голосами. Я шёл по тропинке, слушал это пение и сам словно стал птицей. Потом услышал смех — будто зазвенели тончайшие серебряные колокольчики. На поляне, под сенью огромного белого дуба стояла девушка с волосами цвета тёмной меди.

— Привет, Дайнал Каренток, — прощебетала она.

«Дайнал». Никто не произносил моё имя подобным образом, но именно так оно звучало на майларском. Я остановился, оттягивая момент, потому что знал, что сейчас произойдёт нечто по-настоящему прекрасное.

— Ну что же ты, Дайнал? — игриво спросила майларка.

Невыразимое блаженство растеклось у меня в груди.

— Скажи ещё раз, — попросил я и… проснулся.

— Что сказать? — сонным голосом пробормотала Анна-Гаэль.

— Всё равно что, — улыбнулся я и поцеловал её в губы.

— Прости, что опять за своё, но ты точно не передумал? — спросила Анна-Гаэль спустя полчаса, когда мы, уже одетые, спускались к завтраку.

— Любимая, это мой долг! — высокопарно ответил я.

— Да, конечно… — по очаровательному личику моей невесты промелькнула тень.

— Что тебя беспокоит? — Я взял её за руку, наслаждаясь нежностью кожи.

— Тебя же могут ранить. Или ещё хуже…

— О, милая! Разумеется, такое возможно. Но о-очень маловероятно. Откровенно говоря, мы с парнями боимся, что пока находимся в учебке, война закончится. Вот где позорище-то! Только представь: вояки, не нюхавшие бризанта.

— Тебя не будет так долго! — вздохнула Анна-Гаэль, совершенно не разделяя моего оптимизма.

— Всего полгода в учебной части и год на фронте. Но я тебе объяснял: там интересная система, один день считается за два. Поэтому всего год, — терпеливо повторил я то, что говорил уже не менее дюжины раз. — Плюс мне положен отпуск на две недели без учёта дороги. Итого шансы на ранение снижаются более чем на пятьдесят процентов.

— Ах, Дэн, милый, пожалуйста, не говори этих скучных слов про проценты! — притворно закатила глаза Анна-Гаэль.

Я тут же извинился, и мы минут пять целовались у дверей гостиной, рискуя попасться на глаза прислуге или домочадцами. Впрочем, современным жениху и невесте именно так и полагалось себя вести. Свобода нравов, ничего не попишешь.

Интересно, что ещё несколько дней назад я и не помышлял о военной службе. Моё обучение в университете Шиппенбурга подходило к концу, я готовился получить диплом экономиста, чтобы занять тёпленькое местечко на одном из предприятий отца. Нет, в теории мы все были готовы идти воевать. Если возникнет необходимость, если враг окажется у порога и всё такое. Но война была далеко на востоке, по ту сторону границы. Наши храбрые солдаты исполняли союзнический долг и помогали остановить тирана, возомнившего себя новым хозяином мира. Враг сопротивлялся, в основном используя огромное численное превосходство и совершенно не считаясь с людскими потерями. За полтора года мы достигли определённых успехов, а некоторое время назад наступил перелом. Орды Кьяуруна не просто остановили своё продвижение на запад — они начали отступать! Повсюду заговорили о скорой победе. Наверное, именно поэтому так много молодых людей спешили записаться в добровольцы.

Разумеется, ни я, ни мои друзья не были наивными простаками, мы все прекрасно осознавали, что на войне люди гибнут. Тем более что газеты подробно и без прикрас освещали происходящее на передовой. Мы выучили не только характеристики винтовок, пулемётов и орудий, но и узнали в подробностях, что всё это вооружение может сотворить с человеческим телом. Сводки с фронта печатались ежедневно, и мы были в курсе цены, которую платим за победу. Ходили слухи о скорой мобилизации, поговаривали даже, что она уже тайно идёт в отдалённых уголках Элатейской Конфедерации. Кликуши со знанием дела доверительно сообщали, что Кьяурун вовсю наращивает техническую мощь, и скоро наступление Альянса превратится в бегство. Правда, те же сплетники рассказывали о новом тайном (конечно же тайном!) оружии, которое окончательно сокрушит врага. А намоатийцы наконец-то присоединятся к силам добра и разрешат проход наших кораблей на восток. В общем, всё те же песни, даже не на новый лад.

Конечно, мы все так или иначе ощутили на себе бремя войны. Но справедливости ради надо признать, что оно не всегда было тяжёлым. Например, благосостояние нашей семьи резко возросло, потому что мануфактуры Карентоков получили уйму заказов от военного министерства. Хотя именно это обстоятельство заставило меня отказаться от мечты. Дело в том, что я хотел стать археологом. Раскапывать руины давно забытых городов, древние захоронения или стоянки первобытных людей. Прикасаться к подлинной Истории. Эта наука увлекла меня настолько, что я всё свободное время проводил в библиотеках, изучая старинные карты и манускрипты. И чем больше узнавал, тем сильнее становилась моя страсть. Особенно когда речь заходила о майларах.

Этот древний народ, обрёкший себя на добровольное отшельничество в своём лесном краю, представлял одну сплошную Загадку. Населяя некогда все континенты, сейчас они являли лишь тень былого величия. Их цивилизация прошла не один цикл подъёма и упадка, но нынешний оказался самым критическим. А ведь в пик расцвета они достигали таких высот, технических и научных, что нам и не снились. Самый смелый полёт фантазии современного писателя даже отдалённо не мог приблизиться к уровню майларских технологий прошлого. Их достижения выглядели столь невероятно, что многие учёные и инженеры с мировым именем ставили под сомнение изложенное в летописях. Приводя самый железный из всех аргументов: этого не могло быть, потому что не могло существовать в принципе. Но я верил! И в своих потаённых мечтах являл этим надутым болванам неоспоримые, подлинные доказательства. Оставалось лишь найти их.

Тогда же у меня обнаружился талант к изучению языков. Я легко постигал майларский, гнусавый гаардак сваров, певучую речь Намоаты и даже понимал кьяурунскую тарабарщину. В общем, меня переполняли энтузиазм и амбиции, но однажды, примерно через полгода после начала войны, у нас с мамой состоялся серьёзный разговор. Без нажима, без всяких угроз и внушений она разложила передо мной картину моего будущего. Того будущего, о котором я всегда знал, но от которого пытался убежать в своих грёзах. Да, отец всё ещё полон сил и энергии, но это не могло продолжаться вечно. К тому же сейчас у него изрядно прибавилось головных болей. Увеличение заказов на сукно означало новые станки, дополнительное сырьё, больше рабочих, которые, между прочим, уходили на фронт. Мануфактуры Карентоков — фамильное предприятие. Их основал ещё мой прадед, и все Карентоки всегда работали там. Потому что именно от фабрик зависело благополучие семьи. Когда отец отойдёт от дел, во главе встану я. И к тому моменту мне должно было знать досконально, как из клочка шерсти или коробочки хлопка получаются платья, сорочки и шинели. Весь процесс, начиная с того, чем питаются овцы, с которых стригут ту самую шерсть, или как влияет годовой уровень осадков на хлопчатник в том или ином регионе. Я выслушал мать и не смог придумать ни единого серьёзного возражения. Поэтому на следующий же день перевёлся с исторического факультета на экономический, где погряз в изучении скучнейших процессов получения прибылей, минимизации убытков и прочей финансовой чепухи.