Czytaj książkę: «Шаг, это много»

Глава – 1. Как во сне, только хуже!

Она не любила, когда в машине накурено, оттого Сергей кутался в воротник пальто и, с опаской, пытался спрятать голову, как можно глубже. Он помнил, тот случай, ещё из армейской жизни, – тогда пришлось провести полдня под непрерывным дождем, а на следующий день, проснувшись утром, голова покрылась коркой белёсой шелухи. Стоило провести рукой по бритому ёжику, а-ля «армия стайл», как плечи засыпал натуральный снегопад.

Неприятные воспоминания нахлынули, не найдя преграды покатились дальше, в более глубокие просторы картины прошлого. Сергей не любил возвращаться к мыслям о днях минувших. Там была война и сама по себе ненавистная служба, была бесцельная жизнь после, с пустыми карманами и не менее пустой головой. Что было бы с ним без шефа, он не знал, да, собственно, и не хотел этого знать. Всё сложилось так, как должно было быть. И, ни как иначе.

Денис Владимирович, он же, в личном определении Сергея, просто – шеф, вытащил его из очередной драки в кабаке. Крепкий мужик, с лицом наивного студента, с легкой улыбкой разрулил ситуацию и отвёз дебошира домой. Казалось – «ну помог, ну и спасибо», но нет, взяв у него номер телефона, наобещал, если не золотые горы, то, по крайней мере, денежное предгорье. Так же работу и, что совсем смутило Сергея, – цели в жизни.

Подобные трёпы по пьяни, были не впервой, потому, на завтрашний день, разговор воспринимался не более чем стеснение от лишне сказанного и чрезмерно выпитого. Стеснение усилилось, когда после обеда, в виде распаренного дошика и вторично заваренного пакетика чая, на старую нокию поступил звонок, а в трубке раздался голос вчерашнего, странного мужика.

Странным он был во всём, от манеры ёмко и точно говорить, до пугающей уверенности в своей правоте. Ну какой нормальный человек захочет, что-то безвозмездно дать вчерашнему солдату с разбитой харей, еле стоящему на ногах, только по причине того, что он, видите ли, в нём что-то разглядел и это ему понравилось.

До конца не веря, Сергей приехал на указанный адрес и, с этого момента, его судьба встала на новые рельсы, хорошо смазанные, ведущие по инстинктивно верному направлению.

«Водитель-охранник», – по номиналу, вылился в глубокую привязанность к семье шефа. К удивительному желанию быть лучше.

Владелец логистической фирмы со своим автопарком грузовиков, ремонтными базами и сотней человек наёмного персонала, звёзд с неба не хватал, но на ногах стоял твёрдо, танком не сдвинешь. К себе он большого внимания не требовал, посему, основная работа Сергея распределялась на его жену и трёхлетнего пацана. Магазины, садик, а потом и школа, поездки к родственникам, пикники на даче, рождение второго ребёнка, переезд на новую квартиру, – казалось мелочь и скука, но на деле ответственность была страшная. Особенно в периоды тёрок с конкурентами. Тут Сергею пригодился боевой опыт и, еще не пропитая, привычка к дисциплине.

Своей семьи, он так и не завёл, хотя, уже как год жил с бывшей одноклассницей Светкой Ныковой. Семь лет, пять дней в неделю, ровно в семь утра он стоял у подъезда выкуривая сигаретку с охранником жилого комплекса, попутно прогревая машину. Всё было точно и правильно. Пока, полгода назад, шеф не пропал.

Проблем уже давно не было, в насильственную смерть верилось с трудом, а мысль о возможности бегства даже не посещала голову, как предательская и идиотская. Не мог он бросить двух детей, жену и…, его?

Сергей задумался, а являлся ли он частью этой семьи, которую не мог оставить наедине с тем звездицом, что начал происходить после пропажи шефа? Подняв голову на хмурые тучи и сплюнув через зубы, задумался ещё глубже, – действительно ли это важно? И, понял, что – нет, не важно. Важнее то, кем он считает их, – двух пацанов, десяти и пяти лет, и её.

Сигарета была выкурена наполовину, а холодный дождь уже грозил перерасти от противной мороси в настоящий ливень. Тряхнув головой, скидывая капли с бритой головы и, попутно, избавляясь от неприятных воспоминаний, он стоически сделал глубокую затяжку. Глаза непроизвольно опустились на стекло машины, за которым находился теплый, уютный, а главное – сухой салон. Но, он знал, что она не любила, когда в машине накурено.

Она опаздывала, но её стоило ждать, как и возвращение шефа. Дверь седана хлопнула. Сергей скривился от того, что ушёл куда-то вглубь самокопания, а это непростительно на работе.

– Доброе утро Сергей.

Острые черты под короткой стрижкой каштановых волос, усталый взгляд. «Опять не спала полночи. Искала, общалась с частными детективами и прочей продажной падалью», – мелькнуло у него в голове, но вслух он сказал стандартную фразу: -

– Доброе утро Виктория Игоревна. Куда сегодня? – Разозлившись было на себя, он тут же успокоился, когда зеркало заднего вида улыбнулось её тонкогубой улыбкой.

– Серёжа, я же вам говорила, сегодня папу выписывают. – Ответила она, заставив Сергея разозлиться вновь. С годами он понял выбор шефа, хотя, поначалу, не мог втолковать, что такого в этой маленькой женщине. Она не обладала модельной внешностью, не владела даром убеждения, как тот же шеф, но стоило пройти неделе, и Сергей готов был свернуть ради неё горы.

Виктория Игоревна никогда, ни о чём не забывала, она была в курсе всего и вся. Оставаясь при всём молчаливой и слегка замкнутой. Она именно тот тип женщины, что всегда помнит, всегда знает и всегда одна и та же. Постоянство! Вот чего не хватало той же Светке. Почему-то, все вокруг ищут ярких эмоций, страсти, порывов чувств, и, в тоже время, забывают, как редки постоянные люди, от которых не надо ждать измены, которые всегда рядом.

Да, такая женщина не его полёта, это он тоже понимал, но относился к этому крайне спокойно и понимающе. Каждому своё – правило, вбитое ломом ещё в армии.

Так, тут ещё вопрос – как жить с ней, даже если ты её добился? Ведь сам Сергей был не профессор, и это мягко сказано. А ведь с ней надо говорить, понимать и что-то там ещё делать. Не Светка она. С той можно так, по-простецки, – палку кинул, пожрал и спать. Она спокойна тем, что ты хочешь её, а значит, никого не подмял по дороге домой, ну, а ты сбросил напряжение. Все счастливы и довольны. Правда вот, ремонт выявил новые грани отношений, и это не на шутку смущало его. Пришлось общаться на новые темы, договариваться в быту, а не только в выборе кабака на пятничный вечер.

– Вы не переживайте, к обеду вернёмся, и я вас отпущу. – Опять улыбнулось ему зеркало. Отчего на душе стало тепло, а мерзкая погода за окном показалась просто данностью, даже необходимой обыденностью.

– Ничего страшного. – Заверил он её и задал дежурный вопрос, который задавал уже несколько месяцев. – Есть результаты?

– Нет, Серёжа, пока, нет. – Она всегда становилась грустной после этого вопроса, и ему это не нравилось, но спросить он был обязан. Ему хотелось, чтобы она знала – он, тоже верит!

– Мальчики о вас спрашивали, я им сказала, что вы наберёте их в скайпе.

– Обязательно, Виктория Игоревна! Долбанный карантин, я сам уже весь на говно изошёл. – Протараторил он и спохватился. Не любил он при ней ругаться, а вот её это, кажется, забавляло.

– Я понимаю. Всё будет хорошо, Серёж. – Сказала она так уверенно, что у него не осталось сомнений, – именно так и будет, и только так.

Аккуратно протискиваясь между бездарно припаркованных машин, Сергей вывернул со двора на узкую двух-полоску, которая, через двести метров, упрётся в улицу Ленина, а та, через четыре светофора и один поворот, приведёт к старой, построенной ещё при Советах, городской больнице. Дорога не долгая.

Проехать весь путь в сухости и спокойствии не получилось. За сто метров, в районе центральной площади, машину остановил хмурый гаишник в респираторе. Пробубнив бесполезность о своём звании и, что-то об имени, он безразличным тоном поставил их перед фактом: -

– В связи с не санкционируемыми митингами, проезд закрыт. Оставьте машину на парковке.

Спорить был бесполезно. Бросив машину на стоянке возле площади, они, вооружившись зонтиками и напялив формованные полумаски, начали лавировать среди гомонящего людского потока.

Толпа была расколота на три части, – слева, возле загаженного голубями памятника Ленину, собрались коммунисты под красными стягами. Справа, на краю площади рядом с кустами наголо остриженных акаций, собрались мелкие группы националистов. Ну, а возле самого здания администрации, где испокон веков стояли палатки с горячим чаем и чебуреками из туалетной бумаги, собралась либерально настроенная публика.

Представляя себя людоколом, Сергей быстро пересёк половину площади, уверенно держа Викторию за тонкую кисть. Наткнувшись взглядом на молодую девушку, с пластиковым стаканчиком горячего чая, он непроизвольно кивнул в приветствии. Та, заметив его, кивнула в ответ, изобразив на серьёзном лице удовлетворённость. «Она, что, думает, что я пришел на их сборище?», – подумал Сергей и мысленно сплюнул в сторону палаток.

Полгода назад, буквально через неделю, после исчезновения шефа в мире начался форменный бардак. Новый вирус, вылез из очередной куриной задницы и стал расползаться по планете с такой скоростью, что ещё через неделю закрыли все границы, а для масс ввели карантин. Виктория Игоревна настаивала, чтобы Сергей оставался на полной зарплате, даже не выполняя свои обязанности. Он отнекивался, и в итоге, удивительно для себя, смог её переубедить. Сошлись на половине оклада, что для их провинции, было и так прилично.

Правда, для себя, он завёл новые правило, – два раз в день он приезжал к ним на квартиру в элитных новостройках, приносил продукты, выгуливал собаку, размерами больше похожую на кошку, возил по делам саму Викторию Игоревну.

Выходить было действительно опасно, люди умирали семьями. Горящие вечерним светом окна многоэтажек, пугали своей редкостью, а тёмные провалы заставляли испытывать всепоглощающий, первобытный страх.

Новость о шефе разлетелась моментально, погаными слухами и мерзкими пересудами. Но, Виктория Игоревна быстро сориентировалась, продав бизнес за громадные деньги, чем, по сути, обеспечила и себя и своих детей до конца жизни. Сергей же, стал получать предложения о работе. Он и не подозревал, что, просто выполняя свою работу, нажил репутацию исполнительного профессионала. Оказалось, водитель тире охранник, умеющий держать язык за зубами, крайне редкое явление.

Оставаясь верным, он принимал только временную работу с частичной занятостью. Так и познакомился с красивой, молодой оппозиционеркой, которой, в связи с либеральным родом деятельности в период кризиса, требовался охранник.

Девушка Ксюша была яркая, быстро и непонятно, для Сергея, говорящая, страшно критикующая власть за чрезмерное давление. Кичась в народ о своем родстве с оным, стареньким телефоном, простенькой одеждой, а также любовью к бомжам и пидорасам, она как-то умудрилась оплатить недешёвую работу Сергея. А, цену он ломил нещадно, заработав за три месяца больше, чем за полгода у Виктории Игоревны.

Собственно, на все эти перипетии, Сергей клал с высокой колокольни. А на её попытки идеологические завербовать его, с улыбкой отмалчивался. «Хочет, чтоб за спасибо работал», – думалось ему в эти моменты, а халявщиков он не переносил на дух, потому, ментально отправляясь нахер, она вскоре оставила эти попытки.

Недавно их пути разошлись. Причину, Сергей даже не стал узнавать, просто забрал причитающиеся деньги, без налоговых вычетов, и поехал к Виктории Игоревне выгуливать собаку.

Окинув взглядом толкающихся возле оппозиционерки людей, опытно выявил двух мордоворотов, явно заменивших его на прибыльной должности.

– Смертность сократилась на девяносто процентов за последний месяц. – Вещал очкарик с матюгальником, переминаясь с ноги на ногу рядом с Ксюшей. – А власть до сих пор, толком не ослабила карантин! Им выгодно, чтобы мы сидели как мыши по норам и молча принимали, всё то беззаконие и полную безнаказанность ментов, чинуш и незаконного избранного правительства.

– Долой!!! – Крича толпа вокруг.

Как небольшая площадь вместила многотысячную толпу, было непонятно. Лозунги слышались со всех сторон, а Сергей всё пёр и пёр, раздавая локти особо трезвым митингующим.

Вылетев из людской массы, они быстрым шагом обогнули администрацию, пробежали полустёртую зебру на красный свет и спрятались под широким козырьком ГБ-1.

– Страшно всё это. – Глубоко дыша проговорила Виктория. – Странно, что от властей никого нет.

– Есть, вон они. – Кивнул Сергей в сторону пятиэтажек. Там, оперативно происходило десантирование ОМОНа из камазовских кунгов, численностью в четыре штуки. – И где столько набрали?

– Беспорядки будут?

– Будут. – Закуривая ответил Сергей.

– Мы выберемся домой?

– Не волнуйтесь, доберёмся.

– Хорошо, я за папой. – Обдумав секунду сказанное, ответила Виктория и скрылась за дверьми больницы.

Сергей же усиленно соображал, – как вылезти из этой жопы и доставить хозяйку домой. То, что машину придётся бросить, было очевидно сразу. Пешком, пусть тут и не далеко, – не вариант. Что такое беспорядки он знал не понаслышке. Приняв решение, достал новенький айфон и на память набрал номер.

– Здорово. Дело есть. Ты на колёсах? Ага. В центре, сейчас, лютый трешак начнётся. А-а-а, знаешь? Я тут, у ГБ с Игоревной застрял. Хорошо, давай мы выше поднимемся к храму, да, жди нас у фонтанчиков.

Положив чудо техники в нагрудный карман и удовлетворённо хмыкнув, он отправил ловким щелчком окурок в урну и принялся ждать по стойке смирно.

ОМОНовцев, скоро заметили, потому как на площади начался гул сродни потревоженному, гигантскому улью. А, очкарик усилил приступ истерии, в уже хрипящий, матюгальник. Площадь, до этого плавно перетекающая людскими массами, резко разделилась на три ровных группки.

– По отдельности будут обороняться, а зря. – Просипел, вышедший из распахнутых дверей, мужичок на костылях, кивком прося прикурить зажатую в зубах сигарету.

– Зря. – Согласился Сергей, поднося зажигалку ко рту незнакомца. «За пятьдесят, мент бывший или служивый», – машинально, про себя определил он. Если замечать мелкие нюансы, то это совсем не сложно, – быстро определять род занятий человека, его привычки, да даже семейное положение. Выправка, спокойные и уверенные движения, расслабленная мимика, – никаких понтов или позёрства и, уж тем более, волнений. Ухоженный, но видно, что жизнью помят изрядно, да и пахнет он правильно, – никак не пахнет. Такие вещи присущи служивым людям. «Мент, точно мент, даже, скорее опер, но, бывший», – поставил окончательный диагноз мужику Сергей.

– Ждешь кого? – Опять подал голос мужик, застёгивая коричневое, поношенное пальто явно не его размера. Пальто балахоном повисло на плечах, делая его фигуру немного комичной.

– Да. А что?

– Уходить надо, я эту публику знаю. Ничем хорошим, всё это, – и он обвёл рукой площадь. – не закончится.

– Спасибо, знаю, но мне нужно дождаться человека.

– Как знаешь.

Проводив взглядом коричневое пальто, исчезнувшее за углом больницы, Сергей, уже нервно, посмотрел на экран мобильного телефона. Прошло десять минут, с того момента, как Виктория зашла внутрь. Мысль о звонке он отогнал. Старик сломал ногу, так, что это нормально, – пока собрались, пока доковыляют, небось еще медленнее, чем этот мент.

Раскурить, было зажжённую сигарету, не дал сильный удар в дверь. Сергей вздрогнул и чуть было не схватился за пистолет, висящий в кобуре под правой подмышкой. Остановил его голос Виктории, ставший, разом, каким-то сухим и старым.

– Папа умер. Серёж, он умер!

– Как…, как умер, он же ногу сломал. – Очнувшиеся инстинкты метались по мозгу в панике, не находя выплеска и хоть какого-то себе применения. Сергей застыл в нерешительности, совершенно не понимая, что делать. Бить некого, спасать тоже, как и не от кого убегать. Благо, Виктория Игоревна сама подсказала выход, и, подойдя вплотную, зарыдала уткнувшись лицом в плечо.

Он очень сожалел, что сейчас, здесь, именно на этом месте, нет шефа. Не из-за того, что сам Сергей не испытывал чувство сострадания к Виктории, или ему была безразлична судьба её отца. Нет, он просто хотел, чтобы на его месте в этот миг, был другой, тот, кто сможет сказать нужное, обнять судорожно плачущее тело с такой силой, которая нужна в данный момент.

Он прижал её плечи к груди левой рукой, а правую положил ей на голову, вдохнул аромат волос, сжал зубы до боли и стал ждать. В тот момент, он был готов поклясться, что не сойдёт с этого места до конца дней, если она сама его не отступит.

Сумбур и детскую панику в голове прервал крик сотен глоток. Люди, там на площади, спорили, решали проблемы города, а может, даже, страны. Им всем было плевать на него и на неё, на пропавшего шефа, на их детей, на умершего старика и на того мента на костылях. Они все, боролись за себя.

Время тянулось горьким дёгтем, начисто затуманивая происходящее, пока небо не решило взорвать все предрассудки этого мира, поглотив в фиолетовом безумии.

Сергей успел открыть глаза именно в тот момент, когда сиреневая, пурпурная или, даже, фиолетовая (с этими цветами, он так до конца и не смог разобраться) волна, закрыла пол небосвода неминуемо приближаясь с поразительной скоростью. Виктория, будто почувствовав надвигающуюся опасность, отпрянула от плеча и, сначала вопросительно посмотрела на Сергея, а затем, проследив направление его взгляда, обернулась.

– Что это? – Как-то буднично произнесла она, толи от страха, толи от того, что отдала все эмоции минуту назад.

– Не знаю, но надо бежать. – Осипшим голосом ответил Сергей.

– Куда?

– Домой. – Ответил он так уверенно, как никогда ранее.

Схватив её за руку, он рванул в застывший воздух без звуков. Весь мир замер. Замерли люди на площади, птицы, машины на забитой проезжей части. Это длилось секунды, но было настолько непривычно и страшно, что Сергей покрылся холодным потом, впервые за долгое время. Не щадя молодые саженцы, на недавно-перекопанной клумбе, игнорируя асфальтовые дорожки, они успели пробежать до угла здания, как город ожил криками паники и в тоже мгновение, его поглотила волна!

Дышать стало нечем, ноги потеряли опору, но рука крепко сжимала её кисть. Перед глазами взорвалась вспышка света, потом другая, третья. Он попытался закрыть веки, но вспышки не прекратились, полностью лишая зрения в окружающем пространстве. Сергей испугался, что от тех кульбитов, что вытворяет его тело в воздухе, он может попросту вывернуть руку Виктории, отчего слегка расслабил захват, но, ровно настолько, чтоб рука могла вращаться в его пальцах, но не выскальзывать по вспотевшей ладони.

Он упал на спину, с силой приложившись о холодную землю, не думая, и секунды, резко потянул зажатую в руке кисть на себя. Виктория упала ему прямо на грудь, выбив остатки воздуха из легких. Но, всё это оказалось мелочью по сравнению с тем, что наступило после, – финальная вспышка взорвалась силой тысячи солнц, а сопровождавший её звук застрял в голове непрекращающейся болью и гулом. Пот, казалось, повалил рекой из каждой поры, кожа буквально горела. Все это сопровождалось непрерывной тошнотой. Сергея рвало ежесекундно, – зачем, как и почему он не знал. Главное, – он чувствовал руку, сжимаемую пальцами, ставшими словно чужими.

Время опять потерялось, словно ребёнок, верующий, что всегда находится под присмотром родителей. Сознание блуждало где-то рядом, с ним, изредка вырываясь в реальность.

– Серёжа, ты слышишь меня? Серёжа! – Знакомы голос, криком тянул из пучины боли. Сергей открыл глаза и увидел разбитое в кровь лицо Виктории. Но, почему-то кровь была синяя, да и само лицо, впрочем, как и небо за её головой.

– Все синее.

– Я знаю! Это радиация! – Радостно, сквозь слёзы ответила она. – Сможешь встать.

Сергей прислушался к своему телу и ответил утвердительным кивком. Чувствительность возвращалась, кожу жгло, но уже не так сильно, тошнота отступала.

– На нас атомную бомбу сбросили?

– Не думаю, она так не работает. Нас словно пучком ударили.

– Мы умрём?

– Должны были умереть сразу. Я не понимаю, что произошло, но если ещё дышим, после такого, то навряд ли.

Непрерывно кряхтя от тяжести поднимаемого тела, Виктория пыталась сохранить твёрдость голоса, каждое движение давалось с трудом.

Когда Сергей выпрямился в полный рост и окинул разом посиневший мир мутным взором, то не узнал его. Нет, все здания, дороги и машины на них были целы, а вот люди, деревья, бездомные псы возле открытой мусорки сильно изменились, и, большинство, не в лучшую сторону. Кто-то валялся весь чёрный, словно покрытый коркой из сажи, кто-то бежал в крови держась за голову с криком умирающего человека. Недалеко от больничного крыльца растеклась кровавая жижа, судя по одежде, завязшей в ней, она, когда-то была человеком. Часть деревьев обуглилась и рассыпалась на глазах, другая часть выгнулась в невообразимых формах, словно испытала кошмарную боль вместе с людьми.

– Что с ними?

– Да, не знаю я! Надо идти!

– Да, да, пацаны. – Встряхнул головой Сергей и тут же пожалел об этом, – новая вспышка боли пронзила лоб, прокатилась по затылку и отдала спазмом в шею. Куст, ещё не начавшей цвести, акации зашевелился рядом. Виктория вскрикнула. Чья-то рука вытянулась на уровне земли и схватила её за щиколотку. Моментально среагировав, Сергей с силой опустил ногу, ударив подошвой ботинка в районе локтя. Раздался хруст. Бесполезно.

Упав на одно колено, Сергей попытался расцепить захват, но рука, покрытая сетью пульсирующих вен, не желала разжиматься. Вложив все силы в давление, ему всё же удалось отогнуть один палец. Ни капли не сомневаясь в своих действиях, он рывком опустил его в низ, – раздался еще один хруст. Та же судьба ждала и второй, и третий. Когда дело дошло до указательного, начавший было зеленеть куст раздвинулся и оттуда показалась пасть. Когда-то, это была женщина, полная женщина лет сорока, теперь же, это было похоже на кошмар из крипового фильма ужасов. Рваный, по краям, рот распахнулся раза в два больше, от своих первоначальных возможностей, глаза почти вылезли из своих орбит, а взгляд был полон ненависти. Ни ужаса, боли или страха, а именно чудовищной ненависти.

Завалившись от неожиданности на пятую точку, Сергей с испуга двинул подошвой ботинка прямо в раскрытую пасть, но, когда это чудовище потянуло ногу Викторию к себе, опомнился, и, вытащив дежурный двадцать шестой «Глок» выстрелил «дабл-тапом» целясь в переносицу. Почти попал, обе пули девятого калибра вошли под правым глазом, откинув голову назад и успокоив сумасшедшую женщину навеки.

– Бежим!

Того, что кто-то обратит внимание на звуки выстрелов и выскажет законные претензии, они не боялись. Пальба была повсюду. Особенно плотной слышалась со стороны площади, где гремели автоматные очереди, доносились стоны, крики и дикие рычания, словно это был не центр города, а зверинец, полный диких хищников.

Привычки человека, пытающегося быть законопослушным, не собирались отступать, и Сергей, заученным движением спрятал компактный пистолет назад, в кобуру. Глаза бешено искали любой транспорт. Пробиваться через улицы, заваленные трупами, монстрами похожих на женщину из куста акаций и нервными правоохранителями никакого желания он не испытывал. Посему, оббежав больницу и ускоряясь в сторону храма, жадно изучал каждый автомобиль.

Остановившись, было у тойоты с открытой водительской дверцей, резко отпрыгнул. Сжавшись в комок, на переднем сиденье бился человек, весь покрытый той самой коркой из сажи. Пробегавший мимо парень двадцати лет остановился рядом, отчего Сергей напрягся и потянулся к кобуре, но, рассмотрев жуткую сцену на водительском сиденье, он сплюнул и рванул дальше по улице, мимо пятиэтажек.

– Во двор, тут ничего не найдём. – Подсказала Виктория. И в правду, все автомобили, на центральной улице, либо проносились на бешеной скорости несмотря на заторы и диких пешеходов, либо стояли с трупами внутри, ну, или, почти трупами. Что за «озверин» и припадки происходили с другими, было не понятно.

Как только свернули за угол дома, с пристроенным к нему крылечком пивного магазина, уткнулись в полицейский УАЗик. Возле правой дверцы «козлика» стоял недавний, хромой знакомец. Опершись спиной о стекло, он с трудом сдерживал костылём младшего сержанта патрульно-постовой службы, который явно вознамерился им пообедать. Его напарник орал рядом в салоне за закрытой дверью, пытаясь продавить стекло всей своей массой, выходило скверно.

Подбежав вплотную к борющимся, Сергей вновь достал пистолет и, приставив дуло к виску сержанта, замер в нерешительности.

С той женщиной было проще, все явно и очевидно, – угроза, а тут…. Толи от того, что это полицейский, толи от того, что это не их проблемы, палец никак не мог нажать на спусковой крючок с нужной силой.

– Стреляй! – С натугой прокричал мужик, но Сергей все медлил. Виктория же застыла статуей в шаге позади. Неизвестно, сколько бы он так простоял, может до того самого момента, когда руки старого мента наконец ослабли и озверевший мент вцепился бы в его лицо деформированными клыками.

Чуть дальше, буквально в паре десятков метров впереди, с высоты многоэтажного дома стремительно упал силуэт. Это была женщина, Сергей успел разглядеть её перед самым приземлением. К груди она прижимала ребенка, лет пяти, не больше. Следом, крича как раненный зверь, упал мужчина с очевидными признаками деформации, такими же, как у полицейских, такими же, как и у недавно убитой женщины, напавшей на Викторию. До конца преследуя столь желанную добычу, он пытался дотянуться когтистыми руками до женщины, вплоть до самого падения. Мужчина резко замолчал, столкнувшись лицом с мокрым асфальтом, из головы брызнула кровь.

Как-то разом, всё стало четко. Пришло запоздалое осознание того, что всё происходящее не шутка, всё это всерьёз. Ни адские муки, ни два выстрела в лицо ополоумевшей тётки, ни сошедшие с ума менты не дали разуму такой чёткости и лёгкости в принятии решений. У целого мира поехала крыша, а может и сам мир поехал к чёртовой матери, и если сейчас мерить поступки правилами здорового мира, то они с Викторией не дойдут до угла следующего дома. «Не можешь остановить – возглавь!», поговорка, ранее вызывавшая смех, заиграла новым смыслом на фоне трупа женщины, так и не выпустившей ребенка из рук.

Мир проснулся второй раз, когда Сергей принял происходящее как новые нормы, правила по которым, им всем, теперь, придётся жить. Шумы и крики самостоятельно, по щелчку пальца разделились на опасные и не опасные, адреналин схлынул, слезы и пот, щиплющий глаза, высохли. Он выстрелил на выдохе, одновременно грубо хватая Викторию Игоревну за руку и толкая к капоту машины.

– За капот, смотри по сторонам, кричи при любом шухере.

Быстро наклонившись к телу полицейского, вынул из кобуры табельный «Макаров» и две положенные по уставу обоймы.

– Ты же мент? – Спросил он у спасённого мужичка. Тот утвердительно кивнул, на всякий продолжая подпирать своим телом дверь УАЗика. Сергей протянул ему трофейный пистолет, предварительно передёрнув затвор и сняв его с предохранителя, обоймы же сунул себе в карман куртки. Во первых, – мужику и так неудобно стоять – одна рука свободна, вторая костыль держит, а во вторых, – так спокойней, мало ли.

Второй служитель порядка на неспокойных улицах, всё продолжал биться в стекло с интервалами хронометра. Оставалось загадкой, как хлипкая преграда смогла выдержать такое количество ударов.

– Когда скажу, резко открывай дверь! – Опять рявкнул Сергей, удивляясь появившемуся командному голосу. Получив в ответ очередной кивок, взял «Глок» в две руки, отошёл чуть правее машины и набрал воздуха в грудь.

– Давай!!!

Мужичок дёрнул ручку столь стремительно, что полицейский не успел среагировать и вывалился наружу при попытке вновь взять на таран многострадальное стекло. Упав на грудь, даже не попытавшись выставить вперёд руки, мент подскочил, словно на пружинах, и опустился на все четыре конечности, явно готовясь к прыжку в сторону Сергея.

Прыжок не состоялся, натренированный двойной выстрел в грудь опрокинул чудовище, недавно бывшее человеком, навзничь. Покрытые страшными росчерками чёрных вен руки, продолжали сжиматься в кулаки царапая асфальт звериными когтями, грудная клетка вздымалась от каждого вдоха.

– Что с ними такое? – Спросила позади Виктория дрожащим голосом.

– Не знаю. – Искренне ответил Сергей, подходя к всё ещё живому полицейскому. Тот, на удивление, силился встать, причём, не безуспешно. Казалось, что раны причинили ему не мало вреда, но были отнюдь не смертельными. Сергея пробрало до мурашек, когда он всмотрелся в лицо безумца. Человеческими оставались только формы, знакомые контуры и очертания, но этот взгляд, бугрящиеся вены и отросшие клыки в громадной пасти даже не говорили, а уже орали, как тот очкарик на площади в свой матюгальник, – ЭТО, НЕ ЧЕЛОВЕК!

Чудовище протянуло руку к ноге, и Сергей, не задумываясь, выстрелил ему в лоб. Всё, мир разделился на черное и белое, на своих и чужих, как когда-то на войне. Там всегда было так, а вот к дому пришлось привыкать заново. Дома не было чёткой грани, все врали. Причём, в основном, врали самим себе, размывая грани чёрного и белого до омерзительной серости. «Все хотят быть тем, кем не являются, потому что их тошнит, когда они смотрят на себя, а не потому, что они хотят больше денег или дом побольше. Не бойся смотреть на себя, Серёга», – так говорил шеф.

– Я не боюсь. – Одними губами прошептал Сергей, продолжая всматриваться в изуродованное лицо, словно приучая себя, или пытаясь принять тот факт, что он мог стать таким же, и к этому моменту уже доедать останки Виктории.

– Чего ты там шепчешь, молишься что ли? Надо валить. – Подковылял к трупу мужичек. – Не видишь, что вокруг твориться?

И действительно, общее безумие всё нарастало, с каждой секундой повышая громкость криков, грохота оружия, звука бьющихся машин. На детской площадке, прямо возле верёвочной качели, двое безумцев повалили старушку и начали рвать её в клочья. Люди продолжали выпрыгивать из окон, видимо, спасаясь от родственников, в одночасье превратившихся в чудовищ. И, этих безумцев, на улице, становилось всё больше и больше.

Казалось, что только у мирно урчащего УАЗика остался единственный островок спокойствия, но и ему, в скором времени, придет закономерный конец. Сколько прошло времени с того момента, как они забежали в этот двор, – минута, две? А всё стало ещё в разы хуже, чем тогда возле больницы.

– За руль сможешь? – Задал вопрос Сергей, обезоруживая второго полицейского, после контрольного выстрела в лоб.

– Нет, нога сломана. Давай ты, а я прикрою, только обоймы дай.

Виктории не пришлось даже говорить, она быстрым шагом прошла к открытой задней двери и юркнула в машину, попутно тыкая пальцем в экран мобильного телефона.

Сергей понял, что их заметили, когда сам уселся за баранку, видавшего лучшие времена, «козлика». Кляня себя, на чём свет стоит, за промедление, буквально вбил первую передачу и рывком тронулся с места.

– Обоймы! – Повторил мужичек, пытаясь пристроить сломанную ногу на неудобное сиденье.

– Патроны экономь. – Ответил Сергей, бросая продолговатые железки ему на колени.

– Это понятно. Там «ксюха» должна быть на заднем сиденье, я видел у того, второго, когда он в окно бился.

– Поищи там автомат. – Обратился Сергей уже к Виктории, одновременно пытаясь увернуться от обезумевшего, несущегося прямо на бампер машины. – И броник там посмотри, с каской, всё на себя нацепи. У них ведь должны они быть?

– Должны. – Подтвердил мужик.

Еще двое, с открытыми пастями, бежали наперерез автомобилю с правой стороны. Заставленный машинами двор не давал набрать нужной скорости. Поочерёдно твари врезались в водительскую дверь пошатнув машину, но, так же, не смогли разбить стекло. Под скоротечные мысли – «а не бронированные, ли они», Сергей вывернул машину на проезжую часть.

– Тебя как зовут? – Наконец спросил он у мужичка.

– Стас.

– Серёга, а это Виктория. Без обид, но мы домой едем, могу остановиться по пути.

– Связи нет, Серёжа, я не могу до ребят дозвониться! – Нервно перебила Виктория Игоревна.

– Серёг, понимаешь, я не местный. Случайно на вокзале упал, ноге кердык. Так что, если не против, я пока с вами потусуюсь, а там видно будет. Обузой не буду, ты на ногу не смотри.

Почему-то, Сергей поверил сразу, что, – да, обузой не будет. Отчего, подумав пару секунд, ответил; -

– Хорошо. Нам надо всего километра полтора проехать, тут не далеко. Правда поедем в объезд, площадь перекрыта, сам видел. Блять!

Взгляд зацепился за, что-то странное в отражении зеркала. Конечно, вокруг всё стало странное, а в основной своей массе даже ужасное, но, то, что было позади, заставило шевелиться волосы по всему телу.

От недавно оставленной ими площади, по всей ширине улицы, захватывая клумбы и пешеходные дорожки неслась армия обезумевших чудовищ. Неслась прямо за их синим «козликом», причем с такой скоростью, что было понятно, – оторваться можно только на открытой дороге, но не тут. Впереди всё было забито хаотично брошенными машинами. Вопрос, – почему никто не уезжал, а спасался бегом, даже не посетил голову. Оставшиеся в своем уме люди пытались забежать в магазины, спрятаться под брошенным транспортом или просто неслись вперёд, в отчаянной попытке спастись.

Всем троим, находящимся в машине, было ясно, что не выживет никто. Волна безумцев поглощала настигнутых даже не притормаживая. На место тех, кто врезался в редко посаженные деревья, автобусные остановки, фонарные столбы и хаотичные бульварные скамейки, тут же, набегали новые чудовища.

– Автомат. – Тихо произнесла Виктория, но, от её голоса, вздрогнули оба. Таким чужим он показался в этот момент, совершенно противоестественным в этом грохочущем и кричащем от ужаса городе.

– Дай мне. – Протянул руку Стас. Но Виктория медлила, явно ожидая согласия своего охранника.

– Отдай ему. – Кивнул Сергей, и она передала «укорот», он же «ксюха», он же АКС74У в сухие руки нежданного соратника. Он быстро вытащил рожок, передернул затвор, заглянул в казённик и ствол, и выдал диагноз

– Мудаки, даже за оружием не следили. Топи Серый, щас нам звиздец настанет.

Взгляд зацепился за необычную троицу в ста метрах прямо по курсу. В отличие от остальных, эти люди бежали не от надвигающейся волны, а как будто наперерез. Через несколько секунд стала понятна причина, – у обочины стояла криво припаркованная нива, по виду ничуть не младше нашего УАЗика. Споро погрузившись в машину, они резко тронулись и начали лавировать между брошенных машинами. Сергей почти догнал их, и теперь мысленно матерился, неустанно подгоняя, то и дело притормаживающую ниву.

Безумцы всё приблежались. До выезда на четырёх-полосный проспект оставалось рукой подать, но, постоянные препятствия и неуверенно едущая впереди машина нагнетали и без того зашкаливающую панику. Пару раз, рядом с бордюром, параллельно им неслись испуганные люди. Они, что-то кричали и махали руками, недвусмысленно прося остановиться. Но, Сергей даже не повернул голову в их сторону, он понимал, что стоит им притормозить, как волна настигнет и поглотит их, если не сразу, то за очень короткий срок. Его не заставили остановиться две девочки подростка, в рваной одежде и с перепачканными кровью волосами, ни взрослый мужчина, бегущий с маленьким ребёнком на вытянутых руках, кричащий просьбы забрать хотя бы сына, так громко, что слышно было через удивительно прочные, закрытые стёкла.

«Точно бронированные», – решил Сергей и резко нажал на педаль тормоза, едва не столкнувшись с бампером впереди заглохшей нивы. Видимо, водитель всё-таки не справился с управлением и врезался в поперёк стоящую легковушку. Резко вывернув руль вправо, Сергей аккуратно влез на высокий бордюр и погнал прямо по траве срезая путь в сторону относительно чистого проспекта.

Как только колеса коснулись асфальтового покрытия, дышать стало легче, в прямом смысле слова. Машина набирала скорость, оставляя позади беснующуюся толпу, а с ней и кошмарное напряжение последних минут. Транспорта тут было мало, что позволило всем троим внимательно рассмотреть судьбу пассажиров нивы. Она была проста, как три копейки и где-то, даже благородна. Кто из них был за рулём, Сергей так и не понял, они как-то быстро смешались, начав коротко, но крепко, обниматься. После, двое развернулись лицом к волне, показалось, что одна из них была женщина, третий же достал из салона машины ружье, явно охотничье, двуствольное. Выстрелов слышно не было, только облачка пороховых газов взвились над упавшими легкой, синеватой дымкой. Стрелок хотел перезарядить, но, толи руки тряслись от волнения, толи он отбросил эту мысль, по какой-то своей, непонятной Сергею идее. Перехватив ружье за ствол, он бросился вперёд, с разбега прыгнув и ударяя справа, словно мечом силился рассечь жаждущую его смерти толпу.

Сергей пожелал ему быстрой смерти и слегка удивился, – он никому, никогда не желал смерти, а сейчас это выглядело, да и являлось, не как проклятье, а как избавление. На секунду, он представил себя на месте этого человека, как его рука поднимает любимый «Глок», наводит стволом в затылок Виктории и резко, без раздумий спускает курок. Смог бы он избавить её от участи быть съеденной заживо? А потом приставить пистолет к виску и покончить свои муки, или броситься в такую же безрассудную атаку, в порыве мести, смешанной с яростью и беспомощностью?

Стараясь не отвлекаться от дороги, он обернулся, бросая быстрый взгляд на Викторию. Её глаза были красные и влажные, и находились в той стадии, когда стоило зажмуриться, как тут же понеслись бы вниз по щекам ручейки слёз. На голове нелепо сидел полицейский шлем, явно не по размеру и криво закреплённый.

– Поднажми. – Подал голос Стас, не переставая нервно смотреть в окно.

– Опасно. – Только и ответил Сергей, стараясь заглянуть за светофор, через стоящий там боком автобус. Справа, почти вплотную к дороге, оставляя лишь тоненькую ниточку пешеходного тротуара, стояло монструозное здание главпочтамта, слева же через добавочный съезд высилась не менее уродское общежитие. Люди бежали от него разделяясь на небольшие группки, которые то и дело догоняли безумцы, хватали одного, валили на землю и начинали жрать. Помочь друг другу никто не пытался. Инстинкты трубили гимн выживания, возвращая к первоистокам, когда приходилось быстро бегать, хорошо прятаться и плевать на всё, кроме своей шкуры.

Сергею хотелось выехать на сторону встречного движения, там дорогу было видно дальше, но скорость сбрасывать не хотелось, а влетать на УАЗике на высокий разделительный бордюр, было плохой идеей. Это он помнил еще по армейской службе, как легко вылетает передняя ось при контакте с камнями или глубокими рвами. Прижавшись, как можно ближе к правой обочине, машина, не сбавляя ход, обогнула автобус по широкой дуге и тут же, вращаясь, вылетела на перекрёсток от чудовищного удара.

Всё, что успел заметить Сергей, за те доли секунд, до столкновения, так это оранжевую гору камазовской мусоровозки, летящую на них со скоростью болида. Машина сделала ещё пару вращений, вылетела на встречку и, стукнувшись колёсами о бордюр, завалилась в овраг перед общежитием.

Глава – 2. Шаг, это много!

По сознанию летала мысль, – а может, всё-таки, сон? Кошмарный, невероятно детальный и чёткий, но, сон. Ни в одном уголке она не находила поддержки, однако была жива и давала надежду, без которой остался бы один страх.

Всё прожитое за утро, я видел со стороны, буквально смотря на свое одутловатое лицо, с кровоподтёками из ушей и глаз. А в тот момент, когда мой пистолет почти упирался в висок сошедшему с ума сержанту, я почти вплотную разглядывал себя, силясь вспомнить те мысли, что удерживали мой указательный палец в неподвижности.

Мне было действительно страшно выходить из этого состояния, но та самая надежда, светлячком озарявшая мрак и безысходность, слово уговаривала, – даже если и так, то не всё потерянно, ведь ты ещё жив.

Звуки почти отсутствовали, только изредка я мог разобрать какие-то стуки, но они были настолько далеки, что воспринимались не более чем помехи тишине, в которой слышалось собственное дыхание. Тело ныло и назойливо чесалось, особенно в правой части груди. Я точно лежал на чём-то твёрдом и сыром, а сквозняк, регулярно проносившийся по моему телу, приносил запах гари и чего-то неприятного, кисло-сладкого до тошноты.

Попытавшись открыть глаза, почувствовал руку, быстро зажавшую мне рот. Первое желание дёрнуться и освободиться выгнала прочь боль, немедленно сковавшая всё тело с такой силой, что я, пожалуй бы, вскрикнул, если бы не рука, плотно прижатая к моим губам.

– Тише, Серёж. – Теплым дыханием прошептал мне на ухо голос Вики. – Они реагируют на человеческий голос.

Особым умом я не отличался, это я понимал чётко ещё подростком. Думал хорошо, даже складно, что помогло мне писать неплохие стихи в старших классах и, даже, поступить в местный университет. Но, вот перевести эти мысли в слова, а уж тем более в действия, составляло не хилую, такую, проблемку. Отчего, почти все мои знакомые считали меня слегка замкнутым и не блещущим умом, а я и не был против, так от тебя ждут и требуют в разы меньше. Вот и сейчас лишнего говорить не стал, а лишь кивнул головой в знак понимания. В ответ получил отблеск белозубой улыбки Виктории, в полном мраке того места, где мы сейчас находились.

Чуть приподнявшись на руках, с помощью Вики, сел и оперся спиной на холодный бетон. Оглянулся по сторонам, – слева и справа доходил ночной свет. Впереди темнота.

– Мы в водостоке, под дорогой. – Вновь зашептали мне горячие губы. – Стас ушел на разведку.

Кивнув, поднял руку вверх, – действительно, потолок почти над головой. Не помню я этого стока. Хотя, не думаю, что успел облазить все канавы этого города.

– Давно мы тут? – Спросил я, так же вплотную прижавшись к её уху. Стараться говорить тихо не пришлось, звук из пересохшего горла выходил едва на грани слышимости. Пришлось даже напрячься, чтобы он сформировался в понятные слова.

– Часов шесть, семь. Стемнело очень рано.

С правой стороны тоннеля донёсся отчетливый, близкий шум, а после слабый просвет перегородил тёмный силуэт. Виктория вздрогнула, я же полез в кобуру за пистолетом. Раздался громкий стук, – три раза об бетонную поверхность, чем-то металлическим. Тут же рука Вики легла мне на плечо и слегка на него надавила. Этот движение, я, тоже понял сразу, – не волнуйся, свои.

Громко шумя, непрерывно постукивая автоматом по стенкам, к нам, на карачках, подполз Стас, весь перемазанный кровью, вперемешку с грязью. Виктория прикоснулась ко мне головой и отвернула лицо в противоположную сторону, так, чтобы Стас мог говорить нам на ухо одновременно. От него резко несло потом, но, этот запах был даже приятен. Это был запах живого человека, а не той трупной вони, что доносилась с улицы.

– Ты как? – Спросил он меня первым делом, пришлось опять молча кивать. – Это хорошо, тебе в грудину угодил осколок стекла, пробил лёгкое. Мы думали, ты всё.

Я удивлённо отпрянул и попытался, через темноту, всмотреться в очертания его лица. Чувствовал я себя, конечно, паршиво, но не настолько отвратительно, чтобы не осознать настолько серьёзную рану. Возникло желание осмотреть место ранения, однако Стас опередил меня и притянул мою голову назад, к себе.

– На ногу мою не обратил внимание? Тоже зажила, теперь с гипсом мучаюсь, не снимается. Вика, легкие травмы получила, за час как новенькая стала. Теперь слушай и не перебивай, обрисую тебе обстановку.

Я кивнул, но прослушал первые предложения, мысли унеслись дальше, всего за километр отсюда. Как там пацаны? А, если кто-то из них обратился? Я сам видел безумных детей на улице, так, что вероятность есть. Мышцы непроизвольно сжались от отвратительной картины. Что всё это время происходило в голове у Виктории, я не мог даже представить, и как она умудряется улыбаться, при всё при этом, я не понимал. Наверное, это такой склад характера, или она банально пыталась поддержать меня и придать сил. Не знаю. Собравшись с мыслями, стал прислушиваться к тому, что говорил Стас.

– Так вот, не реагируют они на шум, ни на какой. Пытались тут, две твари проверить нашу дренажку, я их успокоил из «макара», и, прикинь, никто не обратил на это внимания. Как будто, так и надо. А, вот на звук речи, плач, короче, на голос, – тут как тут, уши свои уродские поднимут и бегут, как ошпаренные. Не поверишь, те кто больше всех отожрался, даже на людей не похожи. Кузнечики с человеческим телом, ноги в зад вывернуты. Хер убежишь, отвечаю, сам видел, как они народ гоняют. Так, что ещё, – о, вояки! Видел пару «бэтэров», проезжали несколько часов назад. Так твари, тоже, на них забили большой и толстый. Зато жигулёнок «депсов» оприходовали тут же. Видимо людей за стеклом увидели. Есть ещё вид тварей и, как по мне, самый опасный, – чёрные! Вот они поумней будут, земли не касаются ногами, летают аки Христос над водой, людей выискивают на раз, а простые твари, кузнечики, боятся их, отбегают в сторону как увидят. Вроде всё.

Стас замолчал, откинулся на противоположную стенку и закурил, прикрывая огонёк зажигалки всем телом. Что-то вспомнив дернулся ко мне и зашептал, обдавая дымом.

– Забыл! Свет, они реагируют на свет, но не всегда. Пытался понять, как и почему, но, пока, не уловил систему.

Охлопав карманы пальто, нашёл измятую пачку сигарет. Прикуривать от зажигалки не стал, а просто попросил сигарету у Стаса и прикурил от неё. Выдохнул дым через нос, и тело сразу налилось свинцовой и в тоже время мягкой тяжестью, голова закружилась. Повернув голову к Виктории, увидел её скрюченное тело. Она так и сидела в каске и бронике, положив руки на колени и опустив на них голову. «Это, я хорошо придумал», – подумалось мне радостно, но тут же взгрустнулось, – ей наверняка было плохо, а что сейчас делать, я не знал. Обнять? Дать сигарету? Погладить по спине? Застрелиться? Чёрт!

Висеть в воздухе, подвешенным за яйца, желания не было. Подвинув свой зад ближе, я положил руку ей на плечи и притянул к себе. Она легко поддалась и уткнулась лицом куда-то в район подмышки. Она плакала. Тихо, почти беззвучно. Я обнял её сильнее, сам сжимая челюсти от желания пустить гадкую, слабую слезу.

Так мы и просидели до утра. Изредка куря, пересаживаясь поудобней, давая отдохнуть затекшим местам. Виктория проспала на моём плече всю неспокойную ночь. Наше укрытие никто не тревожил, но на улице часто раздавались крики и грохот. Один раз услышал шум проезжающего БТРа, его я ни с чем другим не спутаю. Значит, кто-то, где-то есть, может даже организованна, какая-то самооборона. Маловероятно, но всё же они куда-то едут. Шанс есть.

С наступлением рассвета, Стас пошёл отлить и, заодно, разузнать обстановку. Вика, проснувшись, выкурила со мной по сигарете, не знал, что она курит. Всё это время она сидела и смотрела на меня, потом кивком указала на грудь, где зияла дыра на запачканной кофте. Опустив голову, раздвинул края дыры, на том месте, где должна была быть страшная рана, розовела молодая кожа, длинной не меньше указательного пальца. Чудеса.

Захотелось её поддержать, но улыбнуться я не мог, мышцы лица будто стянуло невидимой плёнкой. Я просто кивнул, прикрыв глаза. А, вот она улыбнулась мне в ответ, той самой улыбкой, правда с грустными и слегка опухшими глазами.

Подползший Стас стукнул меня по плечу, привлекая внимание и заговорщицким тоном прошептал.

– Пошли, осмотримся, ты же знаешь эти места.

Виктория было дёрнулась с нами, но Стас показал ей жестами, – оставайся тут.

Солнце так и не показалось из-за плотного покрывала облаков, словно всё произошедшее за последние сутки специально скрывалось от него, как будто оно могло воспротивиться и повлиять на это безумие. Не знаю, смогло бы оно или нет, чем чёрт не шутит, может эти твари действительно боятся прямых солнечных лучей. Однако, на душе было бы легче, если бы наша звезда светила, потому, как окружающий мир походил на спустившийся на землю ад.

Деревья, еще больше изогнулись в самые чудовищные формы, а пепел, от тех, кто высох за секунды в самом начале, таскал по пустым улицам ветер, вперемешку с рваными газетами и кусками каких-то тряпок. По всему проспекту видна была кровь, она была повсюду, от стен здания общежития до дорог и бесхозных машин на них. Только тут, в маленьком кусочке, видимого нами пространства, было убито тысячи человек. После увиденного, мысли о возможной самообороне показались наивным, детским бредом. Нет, не надо солнца, оно не должно видеть весь этот ужас, его должен смыть дождь, а после пусть выходит солнце, даря нам зыбкую надежду на выживание.

Наш «козлик» валялся на крыше, возле самого выхода из водостока. Помятый, с облетевшей краской он представился очередной жертвой, наравне с его создателями. Я непроизвольно почесал рану увидев выбитое стекло водительской двери. Разбитой передней частью, а по сути, чуть ли не вырванным от удара движком, УАЗик опустился в канаву, куда выводил наш укромный водосток. Это оказалось очень удобно для наблюдения, – машина почти полностью прикрывала нас от здания общежития. Опираясь на руки, поднимая головы на уровень дорожного полотна мы созерцали «новый-страшный» мир.

На проспекте, примыкающих улицах, тротуарах и в окнах домов не было видно ни единой живой души. Даже мертвой, если быть до конца честным. Крови было много, а вот трупы отсутствовали полностью. Не было собак, вечно снующих по дворам и помойкам, даже противные вороны и постоянно голодные голуби куда-то пропали. Пустой мир, только мусор, сырость и кровь.

Стас толкнул меня в плечо и указал в сторону стоящего поперёк дороги автобуса. Это был тот самый автобус, который я, так неудачно, пытался объехать вчера. В салоне, что-то шевельнулось, едва различимо, но отчетливо. Опять. Виктория Игоревна часто рассказывала детям разные интересные вещи, знаний у неё было в разы больше моих, и, я помню, как она говорила, что боковое зрение (периферическое, точно!) воспринимает больше света, чем прямое. Какие-то колбочки воспринимают только три вида света, они в центре глаза, а всё остальное это палочки их больше, и они чувствуют весь свет, но без чёткости.

Быстро переведя взгляд в сторону, сконцентрировался боковым зрением на мрак салона и тут же различил отчётливые движения. Там точно, что-то передвигалось на уровне сидений, но заляпанные грязью окна и слабый солнечный свет не позволяли разглядеть точнее. Я посмотрел на Стаса и вопросительно вскинул голову, тот лишь пожал плечами в ответ. Потом он указал на классический советский забор, тот, что бетонный с треугольным узором. Он находился аккурат за нашими спинами в метрах пятидесяти, по правую сторону от общаги. ПО-2, – как называл его шеф, что это значило, я не спрашивал.

– Там городская автобаза, или автобусный парк, я толком не знаю, как это называется. – Прошептал в подставленное ухо.

– Территория полностью огорожена? – Это уже Стас.

– Да. Ворота с обратной стороны.

– Нам надо туда. – Отрезал он, а на мой удивлённый взгляд, добавил. – Нам надо пожрать, помыться и решить, как действовать. Тут мы, точно ничего не решим. Видишь кирпичную вышку на территории, это старая пожарная каланча, оттуда и осмотримся.

– А если там эти….

– Убьём. Или у тебя есть ещё варианты?

Я отрицательно помотал головой и пополз назад, за Викторией.

Она сидел возле самого входа, и, видимо не слышала моего приближения, отчего вздрогнула и на секунду застыла. Поманив её рукой, прошептал; -

– Мы хотим пробраться на автобазу, которая там, возле общежития. Я ползу первым, вы за мной, если, что-то увидите, то сразу хватайте меня за ногу. Если я встану и побегу, – бежать за мной. И, полная тишина, ни звука. Стас будет за вами.

Она кивнула, после чего подумала несколько секунд и уже добавила сама; -

– Серёж, давай без «ВЫ», вчера же на «ТЫ» приказывал. Так проще и быстрее общаться, тем более в такое время.

И вновь чёртов кивок, если в мире ничего не изменится, то кивки станут основным средством общения. По крайней мере на то время, пока мы не выучим язык жестов, ну или не придумаем свой.

Стас уже ждал нас у края канавы. Всё тот же дурацкий плащ не по размеру, автомат через плечо и однообразное выражение лица. Подойдя гусиным шагом вплотную, я обрисовал ему план нашего передвижения. Спорить он не стал, а лишь протянул Виктории второй «макаров», и опять с вопросительным кивком, который был понятен без слов, – «умеешь»? Она умела, мы частенько палили из разных стволов в дачном лесочке, у шефа был легкий бзик по этому поводу, хотя он не любил оружие. Мне даже, иногда, казалось, что он к чему-то готовится и готовит нас.

Распределив оружие и боеприпасы, коих было не много, мы двинулись вперёд по сырой земле.

Всего пятьдесят метров через узкую парковую полоску, отделяющую дорогу от заветного забора, и мы, надеюсь, сможем вздохнуть свободно. Теперь я представляю, что чувствует человек на минном поле. Каждую секунду, после каждого толчка ноги мы ожидали жуткого крика, заметившей нас, безумной твари. Мне постоянно хотелось обернуться и проверить, как там Виктория, но я подавлял в себе это желание. От меня зависел маршрут и шансы на незаметное передвижение. Поближе к оставшимся деревьям и кустам, на которых только-только начали пробиваться зелёные почки, и подальше от открытых пяточков земли, даже не смотря на тот факт, что так было короче и быстрее.

Добравшись до пешеходной дорожки, закатанной в асфальт, я уткнулся лицом в кусты неизменной акации и замер. Подождал, пока мои ведомые подберутся ближе. Было страшно ползти дальше, – три метра неприкрытого пространства в ширину и почти две сотни в длину, плюс мы отчётливо будем видны на серости подсохшего асфальта. Поймав взгляд подползшего Стаса, кивнул, даже не спрашивая, а больше ища поддержки, – «прём»? Наконец, на его лице увидел хоть, что-то, кроме серьёзной хмурости, – ему тоже было страшно. Но, сжав челюсти он решительно кивнул в ответ. Лица Вики было не видно, несоразмерный шлем закрывал его почти полностью. Наверняка ей приходилось тяжелее, чем нам. «Кора-кулон» хоть и был броником второго класса, но, тоже весил немало, что-то около шести килограмм. Я постучал ей по шлему сверху, она сразу подняла голову выше и открыла сосредоточенное лицо. Похоже, Виктория не понимала предстоящей опасности и полностью нам доверяла. Так же, кивком, спросив о её готовности, набрал в лёгкие побольше воздуха и пополз вперёд.

Со стороны дороги нас должно быть видно, как на ладони. Я ускорился и с облегчением начал заползать за искорёженное дерево, одновременно подсчитывая, что Вика, сейчас, где-то на середине асфальта. В этот момент раздался крик.

Это был тот самый, жуткий, нечеловеческий крик голодной твари. Мне тут же преставились бешеные глаза полные ненависти, как у той женщины схватившей Вику мёртвой хваткой. Крик был направлен в нашу сторону, это стало ясно сразу, и исходил он со стороны брошенного автобуса. Я резко вскочил и побежал не оглядываясь, надеясь, что никого не охватила паника и все точно следуют договорённости. Да, можно было обернуться и помочь, особенно Вике, но у меня уже был план. Раздалась короткая, автоматная очередь.

Преодолев оставшиеся двадцать пять метров за жалкие пять секунд, я врезался спиной в бетонный забор. Три метра высоты просто так не перепрыгнешь. Дёрнувшись было к пистолету, опустил руку назад, – далеко, не попаду. От дороги к нам неслись две твари, как и говорил Стас, – ноги были вывернуты в обратную сторону, а бег их, больше походил на прыжки. Одну тварь, бывший мент всё-таки достал, она завалилась, резко вскочила, но, двигалась уже не так прытко.

Искру надежды, что, мол, – «отстреляемся», потушили новые крики, послышавшиеся гораздо дальше и с разных сторон, но, явно, являющимися ответом на призыв. Сложив руки в замок, я присел, ожидая подбегавшую Викторию, та, мгновенно поняв мой замысел, понеслась с удвоенной скоростью. Добежав до меня, она быстро поставила ногу на замок и на мой крик «Три!», с силой рванула вверх. Дури я не жалел, кинув Вику как можно выше, и, по ощущениям, перебросил её через забор, отправив в свободный полёт к неизвестности. Стас остановился возле меня, чётко обернулся и присел на одно колено.

– Крою. – Опять короткая очередь, и ближайшая тварь зарывается мордой в землю.

Хоть Стас и был тяжелее Вики, я всё же не стал забрасывать его с той же силой. Дав ему спокойно оказаться на гребне забора. Моментально сев так, чтоб забор оказался между ног, он успел перехватить висящий на ремне автомат и сделать три одиночных выстрела по раненой твари, пока я брал разбег для прыжка. Ухватиться за край получилось с первого раза, а дальше Стас, с неизвестно откуда, взявшейся силой, втянул меня наверх. Спрыгнув, обнаружил Викторию за высокими промасленными бочками метрах в десяти от забора. Ноги расставлены, руки лежат на крышке, голова и корпус чуть опущены для прицельной стрельбы. Прямо, как на учебном полигоне. С высоты прогрохотали одиночные выстрелы и, тут же, рядом со мной приземлился Стас.

– Шестерых насчитал, секунд через десять будут. Несутся, как спринтеры, ей богу. – Скороговоркой проговорил он. За это короткое время я настолько привык к шепоту, что его голос резанул по ушам, чем-то чужим и неприятным.

– Я к Вике, а ты, наверно, беги к ПРэМке. – Указал я, на знакомый УРАЛ с ремонтным кунгом.

– Лады.

Добежав до Виктории, пристроился рядом в похожей позе и мысленно стал отсчитывать отведённые секунды.

– Ты, как, упала сильно?

– Всё хорошо, попу отбила немного. Жить буду. – Закончила она любимым выражением.

Справедливо полагая, что первым огонь откроет Стас, по причине более мощного калибра, дабы не дать тварям перебраться через ограждение, я быстро проинструктировал Вику; -

– Не пали сразу. Стреляй, когда они спрыгнут на нашу сторону. Не добивай, только по стоячим, экономь патроны.

– Хорошо. – Сухо отозвалась она.

Секунда и первый монстр влетел на кромку забора с явным запасом сил. Раздалась скупая очередь «ксюхи» и падаль полетела назад, раскинув руки, или, что-то напоминающее их.

– Дыши. Всё нормально, жди! – Говорил я вслух, толи себе, толи Вике.

Ещё две твари. Первую, опять снял Стас, а, вот, вторая успела спрыгнуть, опустившись в паре метров от нас. Я нажал на спуск, Вика тоже. Целился в голову, но попал лишь в шею и подбородок, ну, а Виктория стрелял наверняка, отправив три пули точно в грудь. Чудовищу хватило и этого.

Вновь заработала «ксюха», не давая вскарабкаться очередному монстру и разнося его, только появившуюся, из-за забора голову. А дальше стало намного хуже. У Стаса кончились патроны, и пока он меня рожок, к нам перемахнуло аж три уродца. Я только, и успел, что крикнуть, разделяя огонь по разным целям; – «Левого»,

Цели по краям были поражены, а вот та, что была в центре прыгнула к нам, на ходу разевая свою кошмарную пасть. Я не успевал и Стас тоже. Виктория же, даже не среагировала, продолжая держать на мушке своего. Еще секунда…, да какая секунда, доли, и монстр всей тушей завалится прямо на нас.

Раздавшийся из-за спины цикл карабина, сбил тварь с траектории, заставил перевернуться в воздухе и врезаться в бочки, разбрызгивая в стороны облака тёмной крови. Удар по нашему укрытию был настолько силён, что мы завалились на бетонный пол автопарка. Это был не Стас, он стоял чуть в стороне слева, а выстрелы определённо прозвучали сзади. Не раздумывая, я упал на одно колено и навёл ствол пистолета в предполагаемое место стрелка. Так, на всякий случай.

– Вы кто такие, я вас не звал, идите нахер! – Громким шепотом прокричал парень в заляпанном тельнике и карабином «Вепрь-12» у плеча.

– Сам, кто такой? – Быстро ответил Стас вопросом.

– Я первый спросил!

– Ну, скажу я, что меня зовут, – Говна лопата! Тебе, что, легче станет?

– Легче. Еще мутанты есть, там? – И, он качнул здоровенным пламегасителем в сторону забора.

– Вроде семь бежало.

В этот момент, что-то сильно ударило по забору с обратной стороны. Мы, все, разом перевели стволы в сторону шума.

– Подранок скорее всего, из тех, что нас заметили первыми. – Отчеканил Стас.

– Добей его. – Обратился «тельняшка» уже ко мне. – Он не успокоится, пока не перелезет, или забор не сломает.

– И как мне это сделать? – Опешил я.

– Вон, справа, стеллаж с поддонами. Залезь и добей, только не пались особо.

Я посмотрел на Стаса, и тот одобрительно кивнул.

– Не поворачивайся к нему спиной. – Успел шепнуть Виктории, проходя мимо.

Вставив в «Глок» свежую обойму, быстро подбежал к стеллажу и аккуратно вскарабкался наверх. Теперь вершина забора едва достигала пояса. Для начала высунул голову на уровне глаз и внимательно огляделся по сторонам. Тишина, только неугомонная тварь еще раз, ощутимо, долбанула по секции. Мысленно чертыхнувшись, лег на гребень животом, вставать в полный рост было слишком рискованно. Медленно отвел голову в сторону и внимательно рассмотрел происходящее внизу.

Мутант, как назвал его парень в тельнике, был серьёзно ранен в бедро, причём, как мне показалось, не одной пулей. Ловко Стас стреляет, очень странный мент.

Впопыхах, да при стрельбе толком не удалось рассмотреть этих чудовищ, теперь же, один экземпляр предстал во всей своей красе. Крайне деформированная голова, – вытянутая как яйцо и откинутая чуть назад, естественно, – громадный рот, чем-то напоминающий пасть «хищника» из кино, и заостренные уши как у овчарки, только больше и без шерсти. Руки больше походили на гнутые грабли с длиннющими когтями, а ноги, мало того, что были вывернуты в обратную сторону, так ещё и набрали массы, став схожими с лошадиными.

На разглядывание потратил не больше двух секунд, но и этого времени мне хватило для появления чувства отвращения, смешанного с липким страхом. Тварь обратила на меня внимание и уставилась своими озлобленными глазами прямо в переносицу. Опустив руку вниз, я выстрелил точно в голову и тут же перекатился назад, на поддоны.

– Готов? – Спросил парень. Я просто, привычно кивнул в ответ.

– Тогда валим на вышку. Там точно не достанут.

Перекинув карабин за плечо, он отвернулся и, уже совсем не опасаясь нас, быстрым шагом направился прямо к распахнутой двери старой пожарной вышки. Странный парень. Хотя, в данные времена все, кто смог выжить, странные. Мы выглядим не лучше, бьюсь об заклад. «Отчаянные времена, для отчаянных людей», – как любил говорить шеф.

Вышка состояла из трех этажей и достигала метров пятнадцати высотой, почти как стандартная пятиэтажка. На двух этажах располагалась небольшая комната, к которым вела крутая лестница с высокими ступенями.

– Там диспетчера и медики для утреннего осмотра работали, ни чего интересного. Даже лекарств, никаких нет. – Просвещал нас парень, по ходу подъема по лестнице.

А, вот на третьем этаже, комната была не в пример больше. Практически на всю ширину самой башни. Плотно зашторенные жалюзи окна, почти не пропускали свет, но и без того было видно, что комната не бедно отделана. Большой письменный стол из красивого дерева, пара шкафов, навесной потолок, дорогой, кожаный диван.

– А тут обитал хозяин этой помойки. Как его называли втихую – «изделие номер два».

– Почему номер два. – Поинтересовался я.

– Потому-что, гандон. – Ответил парень, улыбаясь, он почти всегда улыбался и был на удивление бодрым. Мне даже показалось, что всё происходящее ему нравится.

Смысл сказанного я не понял, и переспрашивать не стал. Меня больше заинтересовало оружие, как в его руках, так и стоящее возле окна.

– Это, что AR-15? – Поразился я натовской винтовке, запакованный в такой тюнинг, что стоимость, оного, однозначно превышала стоимость самой винтовки вдвое, если не втрое.

– Похож, да? – Опять заулыбался парень. – Это «Вепрь-15», карабин, крутая штука. Гандон был фанатом «вепрей».

– Под какой патрон? – Тут же влез Стас.

– пять – пятьдесят шесть…

– Понятно, фигня. – Махнул рукой Стас и подошёл к окну.

– Фи, сколько гонора, прям, как у моей бывшей. – Закатил глаза к потолку парень. – Кстати, от вас, и воняет не лучше, может, помоетесь?

– А, есть где? – Оживился я.

– Естественно, тут и комнаты отдыха есть и душевые, и столовая со жратвой. Внизу, корпус с синими стенами.

От этих слов в желудке заныло с такой силой, что я, было, чуть не бросился по лестнице бегом.

– Нам надо идти. – Напомнила Виктория.

– Нам надо восстановить силы, для начала. Неизвестно, сколько мы потратим времени на этот километр. Если с ними, что-то случилось, то этого не изменить, а, вот, если мы не сможем дойти по причине усталости, то….

– Помоемся, поедим и двинем. – Перебил я Стаса, глядя в злые глаза Вики. – Он дело говорит.

– Хорошо. – Сквозь зубы процедила она и вышла из комнаты.

– А она с характером, люблю женщин в возрасте. – Подмигнул мне парень

– Ты дурак? У неё дети одни в квартире. – Попытался осадить его Стас.

– Дурак тот, кто поступает по-дурацки. Как говорил Форест Гамп. – Ничуть не стушевался «тельняшка». – А, я вам жизнь, как бы, спас.

Стас открыл было рот, чтобы, что-то сказать, но выдохнул с безнадёгой и вышел следом за Викой.

Территория была небольшой, как казалось ранее, со стороны. Всего пять кирпичных гаражей, с большими воротами, КПП, со смотровой ямой. Вдалеке, у дальней стены, недалеко от одноэтажного здания с гордым названием «СТО», проржавевший остов старенького автобуса. Какие-то разломанные кабины грузовиков, куча потёртой резины в стороне. Думаю, всё это и в нормальные времена выглядело не очень, а теперь, так уж тем более.

Искомое здание обнаружилось сразу, находясь почти в центре, точно напротив гаражей. К нему уже бодро шла Виктория, причём одна. Пытаясь её догнать, чуть не сломал себе шею, споткнувшись о разломанный оружейный сейф, валяющийся аккурат под окнами каланчи.

– Это, я его сбросил, не знал, как открыть. А он всё равно не раскололся до конца, пришлось пол ночи кувалдой махать. – Не отставал «тельняшка».

– Так, это ты колотил? А, я думал, что за дятел стучит. – Хмыкнул Стас.

– Я тоже, сквозь сон, слышал стуки. Мы ночевали тут, в водостоке. – Пояснил я

– Круто!

Догнав Викторию, первым зашёл в здание с пистолетом в руке, несмотря на клятвенные заверения «тельняшки», что там чисто. Возле самого порога была лужа крови и дальше, по коридору тоже, да и стены были заляпаны красными брызгами.

– Точно нет никого? – Ещё раз спросил я.

– Точно-точно, это я тут воевал. – Впервые, без улыбки ответил парень. – Когда всё случилось, я на смену шёл, охранником тут подрабатываю. Не успел дойти до двери, как та волна накрыла. Очнулся, зашёл внутрь, а там мой сменщик стоит с во-о-от такой пастью. – И он показал руками. – Прям, как у моей бывшей. Ну я сразу понял, что либо зомби апокалипсис случился, либо Поршенко к власти пришёл.

– При чём тут Порошенко? Мы же в России.

– Так, а я про, что! Прикинь, какой пиздец настал бы!

Не замолкая ни на секунду, он повел нас на мини-экскурсию. Открывая двери и коротко делая вставки о предназначении комнат.

– Тут, телек обычно смотрят водилы и слесаря, даже курить можно. Короче, он как кинется на меня, я со страху вломил так, что он к стенке отлетел, ну я вторым ударом его в нос и вырубил. Он, так и не встал.

– Это, как же бить надо? Что убить. – Удивлённо спросил Стас, а я посмотрел на парня совсем иначе.

– Сильно, я чемпион области по боевому самбо. Ага, а тут вот душевые, а дальше столовка. Там «консерв» много и прочей лабуды. Потом Клавдия Ивановна в коридор вышла, такая же, чумная, тут я уже монтировку схватил из ящика, кто-то из слесарей притащил. Потом дядя Вася был и ещё двое новеньких водил, но это уже на улице, возле боксов. Хорошие были люди, жалко.

– А трупы куда дел? – Уже с глазами по пять копеек удивлялся Стас.

Тем временем Виктория уже скрылась в душевой, а мы, войдя в столовую жадно набросились на хлеб и скоро вскрытые банки с тушёной свининой.

– На тачке за боксы отвез. Да не смотрите на меня так, я не маньяк! Я, и разговаривать с ними пытался и просил. Дядя Вася даже цапнул меня, пол плеча отхватит, но прикол в том, что к вечеру все затянулось. Мы теперь как – «росомаха небритый неряха».

– Хто? – Глотая, почти не жуя уже спрашивал я.

– Ну из кино, про людей-X! Он регенерировал быстро, суперспособность такая. Вас зовут то, как?

– Я Стас, это Серый, а дама, – Виктория.

– Ясно, меня Макс зовут. Но я теперь буду «Bloody», давно хотел себе имя поменять, звучит круто – «кровавый».

– Ты, точно нормальный?

– «Я нормальный, меня мама в детстве проверяла», – ну, из какого сериала, ну? Фу на вас, ничего не знаете.

– «Теория большого взрыва». – Сказала Виктория, входя в столовую с мокрой головой, держа в одной руке почищенный бронежилет, а в другой каску. – А ты всегда «мемами» и фразами из фильмов разговариваешь?

– Нет, это скорее нервное. Когда нервничаю, начинаю шутить и улыбаться.

– Кстати, имя «Bloody», не очень удачно, в британском английском, это было ругательство. Так золотую, оборзевшую молодежь называли в веке восемнадцатом. А, Стивен Пинкер, вообще, писал, что данное слово носило обозначение нечистой крови.

– Эт какой, как у благородных, полукровки? – Задумчиво спросил Максим.

– Неа, менструальной. – Пояснила Вика, уже жуя из открытой мной банки.

– Ха! Не кровавый ты, а месячный. – Хохотнул Стас.

– Врешь! – Воскликнул парень.

– Она филолог. – Сухо вставил я и встал с деревянной скамьи. – Я мыться.

– Кстати, видели, как они на голоса реагируют. Жесть! – Уже переключился Макс. – Я с офиса «гандона» смотрел на всё, когда базу зачистил.

Я резко остановился у дверного проёма, став слушать его историю. Было очень интересно узнать то, как всё выглядело со стороны, пусть даже со стороны этого пришибленного.

– Каждого, кто кричал или маячил в окнах, сожрали.

– Как, они в окна забирались? – Застыла, с поднятой вилкой в руках, Виктория.

– Да, по балконам, водосточным трубам. Как маугли, блин! – Выпалил Максим и, на этот раз, осёкся. – Прости. Нормально всё будет, у вас какой этаж?

– Двенадцатый.

– А, ну тогда, – норм. Они выше третьего и не лазили, видимо видно было плохо. – Ответил он, соврав настолько очевидно, что понял даже я. Впрочем, Викки хватило и этого успокоения. Глубоко дыша, она закрыла глаза и попыталась не заплакать.

– Рассказывай дальше. Всё, что видел.

– Хм, дальше…, Толпа выкатила с площади и разбежалась по проспекту, с площади только две машины выскочило. Нива и УАЗик, ниву догнали, а УАЗика протаранил Камаз. Его так облепили мутанты, словно мухи говно, он за общагу успел проехать и остановился. Сожрали видать, и из УАЗика, скорее всего, тоже.

– Не сожрали, это мы были. – Хмыкнул Стас.

– У-У-У! РазбИйники! Так, что ещё, про голоса вы знаете. О! Свет, они на свет ещё реагируют.

– Я так и не понял, – как именно. То убегают, то стоят под фонарями.

– На белый смотрят и прутся к нему, а вот на жёлтый, оранжевый, красный обосраться готовы. От огня бегут, тоже. Короче, как я понял, передохли почти все люди, а кто не сдох, те сидят, как мыши по углам. Много людей просто распалось, или растеклось, не знаю, как назвать. Есть ещё чёрные! Видели? С ними непонятно, что это за твари, но летают круто.

– А, почему остальные их боятся?

– Не знаю, но, – да, разбегаются, когда видят.

– Где все трупы и куда делись эти мутанты, их ведь тысячи должны быть. – Наконец подал голос я.

– Больше! Я так прикинул, – больше половины людей мутировало, а в городе почти полмиллиона жителей, вот и считай. А, трупы они сожрали. Всё, умяли, как мясорубки.

– Так, куда они делись?

– Да не знаю я, разошлись и всё. Я, как понял, что им на звук глубоко плевать, только на голос бегут, то пошёл сейф ломать. Если бы не суперсила, то хрен бы справился.

– Какая ещё суперсила? Опять шифер поехал? – С иронией спросил Стас.

– Ты глупый или, что-то? Смотри!

Макс хмыкнул, откровенно наслаждаясь моментом и вскочил ногами на соседний стол, потом, быстро шагнул к краю и завис на носке одной ноги, прямо на крошечном уголке стола. Простояв так пару секунд, он, нарушая все законы физики, начал наклоняться спиной к полу, а после резко оттолкнулся и прыгнул на метра три назад, сделав в полете тройное сальто. Стол даже не шелохнулся.

– Круто? Мы теперь, на самом деле, быстрее, выше, сильнее! Я ночью экспериментировал после того, как рана на руке зажила. Сразу понял, что регенерация не единственная плюшка. Так, что Вика не ссы, спасем мы твоих короедов.

– Мы? – Уже я, не удержался от удивления.

– Ну естественно! Весь мир в труху, почти все передохли, вы первые живые со вчерашнего вечера. Лучше умереть с людьми, чем сойти с ума в одиночестве. Я тебе «Вепря» отдам, петнашку, а?

Я не ответил и вышел, махнув рукой в никуда.

Глава – 3. «Потише, потише, сидите, как мыши»!

Душевая явила собой небольшую комнатку, покрытую кафелем, с железными крючками на стене вместо вешалок и тремя душевыми отсеками. Каждое душевое место разделяла стенка, также покрытая голубой плиткой. Вода была, как холодная, так и горячая, впрочем, как и электричество.

Как долго это продлится? Когда мы погрузимся во тьму, а мыться начнем из луж? Может это последний, нормальный, душ в моей жизни. Накатившая апатия, заставила сесть на холодный пол. Теплые капли непрерывно стучали по телу, смывая всю физическую грязь и унося её багровым ручейком в зарешёченный слив. Жаль, что душевную грязь нельзя смыть так же просто и быстро.

У меня нет никакого плана, даже идеи, как дойти до той злосчастной квартиры и спасти пацанов. Именно спасти, а не узнать, что с ними стало. Отчего-то была полная уверенность, что они живы. Стас, как-то быстро стал нашим негласным лидером. А, что я? Я могу принимать решения самостоятельно? Шеф сказал, – я сделал, Вика попросила съездить, – я съездил, Светка предложила жить вместе, я согласился. Кроме покупки подержанной «бэхи» и нового телефона, я принимал, хоть какие-то, решения? Я вообще, – на что-то годен? Кроме как стрелять куда скажут и бежать куда натравят. Без Стаса и тех ментов мы бы уже переваривались внутри этих тварей. Я даже уехать не смог, не заметив КАМАЗ! КАМАЗ мать его! Не заметить КАМАЗ!!!

В голове, словно щёлкнул рубильник, – Светка. Я даже не вспомнил о ней не разу за всё это время. И кто я? Что со мной не так? Подскочив на ноги, со всей силы ударил кулаком в бетонную перегородку душевой. Потом ещё, ещё и ещё. Пока её верхняя часть, с грохотом, не обрушилась в соседнюю помывочную.

На шум вбежал Стас с автоматом наперевес, но, увидев меня опустил ствол вниз и понимающе произнёс: -

– А-а-а, самокопанием занимаемся. Ты, это, мне только место помыться оставь.

Сила! И, как мы не обратили внимание на новые возможности? То, как я бросил Вику через трёхметровый забор, или то, как меня поднял Стас, по сути, схватив за шиворот одной рукой. Надо ей пользоваться на всю катушку, привыкнуть к ней, как можно быстрее. Включить эти возможности в расчёт дальнейших действий. Может, это своего рода компенсация выжившим, – шанс на выживание на планете, которая теперь полноправно принадлежала мутантам?

Одевшись в грязное, но всё равно чувствуюя себя гораздо чище, как внутри, так и снаружи, я вышел из душевой и поймал взволнованный взгляд Виктории.

– Серёжа, всё в порядке?

– Да, что-то накатило.

– Всё, будет хорошо. – Улыбнулась она мне в ответ, успокаивая. Меня успокаивая! Женщина, у которой дети заперты в квартире, в городе полностью забитым монстрами и, наверняка, тварями похуже. Я правда такой жалкий, никчёмный тормоз? Надо с этим заканчивать и думать наперёд, на шаг, на два…, десять! Пора привыкать брать на себя полную ответственность за всё происходящее вокруг.

– Пять минут, и я буду готов. – Буркнул Стас и скрылся в дверях. Мне же захотелось курить и, одновременно, свежего воздуха. Нащупав в кармане почти пустую пачку сигарет, направился к выходу, успев показать жестом Виктории цель моего ухода.

Оставлять её наедине с Максимом было не страшно. Да, он странный, даже слегка отбитый, но свой, – выживший.

Солнце, так и не появилось. Тучи, давили сверху словно прессом, но, на улице один фиг было лучше. Как-то свободнее, что ли. Я осмотрел свою руку, на которой, совсем недавно, кровоточила небольшая рана, после встречи с облицованной стеной. Сейчас же, на её месте, розовела молодая кожа, боль, так та совсем ушла, словно её и не было. Сделав глубокую затяжку, вновь почувствовал легкое, приятное головокружение. Выдохнув дым из ноздрей, выронил сигарету из моментально ослабевших пальцев. Страх скомандовал замереть и прикинуться ветошью. За стеной раздался топот.

Дам руку на отсечение, что топот был нечеловеческий. Во-первых, – стена слишком далеко, чтобы так отчетливо расслышать человека, а во-вторых, – топот сопровождался громким, неприятным хрипом. Очень похожим на тот, что издавал раненый монстр перед тем, как я всадил ему пулю в лоб.

Застыв в непонимании дальнейших действий, просто стал слушать. Шум усилился. Мутант был явно не один. Еще тридцать секунд и мне показалось, что мимо проходит целое стадо этих существ. Шум всё нарастал, но страх стал отступать, – никто не предпринимал попыток перелезть через забор. Медленно, откровенно боясь спугнуть подкрадывающееся чувство безопасности, достал из кобуры пистолет с последней обоймой и сделал шаг назад, к двери.

Не успел опустить ручку вниз, как за дверью негромко рассмеялся Макс. Ручка выскользнула из моей ладони под его нажатием, и дверь, с толчком, распахнулась наружу. В панике, я попытался зажать ему рот свободной рукой. Макс среагировал молниеносно, доказав, что он действительно был чемпионом области по самбо, – перехватив запястье, он резко сместился и с подсечкой попытался меня уронить, и я бы упал, если бы не врезался в стену. Не пытаясь больше тянуть к нему руки поднял пистолет к губам и сложив губы трубочкой произнёс на грани слышимости; -«Тс-с-с-с!».

Он услышал их! Это, невозможно было не услышать! С отвисшей челюстью и округлившимися глазами, он замер, как недавно замер я. Стволом пистолета указал ему на открытую дверь. Переводить это движение не требовалось, и через мгновение мы очутились внутри, глубоко дыша и обильно потея. Вышедшая в коридор Виктория проявила сообразительность увидев двух перепуганных мужиков. Развернувшись на месте, она забежала в душевую, где, уже через несколько секунд выключилась вода.

– Надо пробовать пробежать до вышки. – Сказал Стас после третьей по счету вылазки на улицу. Прошел час, а топот не прекращался. Укрывшись в тёмном коридоре, мы сидели затаившись, не разговаривая и дыша через раз.

– Может у них миграция или брачные игры? – Спросил Макс. – Куда они шагают?

– Может и миграция, кто их разберёт. На слух, они идут со стороны площади по направлению дороги, по которой мы ехали.

– Может я быстро добегу до вышки, посмотрю, что почём?

– Нет, разделяться нельзя. – Отрезал я. – Если идти, то идти всем, вместе. Вика?

– Я за то, чтобы идти.

– Тогда идём? – Как-то неуверенно спросил Стас.

– Только не все сразу. – Попытался я, представить наше перемещение в голове. – Сначала ты с Максом, бегом и пригибаясь, после встаёте у входа и прикрываете нас. Если вас заметят, то назад не бегите.

– Надо только жратвы набрать. – Согласно кивнул Стас.

На поиск сумок и сбор провизии мы потратили ещё час. Всё осложнялось тем, что никто из нас не хотел показываться в окнах, оттого мы ползали на карачках и побаивались включать свет. Все понимали, что забор надёжно закрывает нас от улицы, но пережитый ранее страх не давал расслабиться. Это, было правильно, ведь мы совершенно не понимали, чего ожидать от новой реальности, нам только предстояло научиться жить с такими соседями. Конечно, если сможем выжить, а выживает не всегда сильнейший, – обычно, это самый умный и осторожный.

Топот и хрипы так, и не стихли.

Естественное желание остаться тут и ждать, хоть ещё один час, два или до вечера, разбивалось о встречный страх, – в случае проблем мы банально не смогли бы отбиться, даже от небольшой группы монстров. Патронов оставалось мало. У меня полная обойма в «Глоке», а это десять патронов, так же десять у Макса в «Вепре», и неполный рожок у Стаса. А там, наверху, имелась Сайга под нужный «ксюхе» патрон, да и самих патронов, по заверениям Максима, было, – «до жопы». Плюс, – я не мог даже заикнуться о дальнейшем ожидании при Виктории. Казалось, что несмотря на панический ужас, перед этими чёртовыми мутантами, она могла прямо сейчас броситься бегом домой, и я бы не сбрасывал со счетов, что у неё могло получиться.

Первым вышел Стас, с автоматом наизготовку, вторым вынырнул Макс. Через распахнутую дверь отчётливо тянуло гарью. Пригнувшись, они быстро перебегали открытое пространство до пожарной вышки. Я же, вжимаясь в дверной косяк, держал руку, стоявшей позади, Виктории. За то время, пока мы сидели в коридоре, Стас помог подогнать шлем так, чтобы он не сползал ей на глаза, и теперь эти глаза были полны решимости, несмотря на бледность лица и закушенную губу.

Скоро добежав, парни заняли позиции у низенького крыльца и замахали нам.

– Вы первая, а я за вами. – От волнения я опять перешёл на «Вы».

Отсчитав три секунды, бросился следом за удаляющейся спиной в бронежилете. Мне не верилось, что мы добежим нормально. С каждым шагом, приближающим нас к заветной двери, накатывала паника, – «Вот, сейчас, сейчас раздастся это сраный крик». Но, все было тихо, если не считать нашего загнанного дыхания и хрипа монстров из-за забора.

Оказавшись внутри вышки, Макс первым делом закрыл на засов тяжёлую металлическую двери и мы, не сговариваясь, бросились наверх. Перепрыгивая по три-четыре ступени, я выжимал из своих новых способностей максимум и, фактически, через несколько секунд оказался в комнате хозяина спасительной для нас автобазы. Подбежав к северному окну, аккуратно раздвинул плотно закрытую жалюзи, и остолбенел. Всю дорогу заполнили мутировавшие твари. Их были тысячи. Они неторопливо брели в сторону от громадных столбов дыма, вырывавшихся из-за многоэтажных зданий в начале проспекта.

– Что там? – Задал я вопрос Стасу, стоявшему у восточного окна, выходившего на россыпь однотипных пятиэтажек, с такими же однотипными дворами.

– Так же. Они уходят от пожара?

– Может быть.

– Что будем делать? – Не удержался я от очевидного вопроса.

– Снимать штаны и бегать. – Хихикнул Макс. – Сам-то, как думаешь?

– Виктория Игоревна… – Начал было я, но, она остановила меня жестом руки.

– Я понимаю, Серёж. Подождём, до вечера.

– А если, эти, так и будут идти? – Хмуро поинтересовался Стас.

– Я пойду одна.

Никто не стал бросаться в уговоры, просить или вразумлять её, все промолчали, только Стас, как-то грустно покачал головой и уселся на диван, положив автомат на колени.

– Ну, кровавый, открывай РАВ.

– Чего? – Озадачился Макс.

– Не, – чего, а – что! Ты в армии не служил, что ли?

– Мне, как будто, делать нечего, чтоб говно сапогами топтать!

– Тю-ю, а чего так? Плоскостопие, али месячные помешали, а может ты из этих, хм, под хвост баловаться любишь?

– Ха, шутка юмора, да? Это хорошо, только ты дядя заговариваешься.

– И, что? – Стас улыбался, но улыбка была хитрая. Он скорее проверял его, нежели провоцировал. Не такой он человек, как мне показалось. – Тоже, мне переносицу в мозг забьёшь?

– Сдался ты мне. – Макс ни капли не смутился, и, похоже, больше радовался этим пикировкам. – Людей бить нельзя, а если и бить, то только в целях самозащиты. А с тебя угрозы, как с моей бывшей, – пока хером рот не заткнешь, до второго пришествия Христа орать будет.

– Тебя, посмотрю, тоже в молчаливости не заметили, может и себе, этот способ на заметку возьмешь? Самбист – пацифист, блин, это, как порно-актёр – импотент.

– Ха-ха! – В голос заржал Макс, да так, что я опасливо покосился в сторону окна. – Ну ты индеец, – «Говна лопата», последний из племени пиздаболов! Серый, ты, где его подобрал, на какой помойке?

– Меня в своё говно не тащите. Доставай патроны и всё, что стащил из снаряги. Как только этот парад закончится, выдвигаемся.

– Яволь, майн Фюрер! – Стукнул несуществующими каблуками Макс и, зачем-то, кинул зигу.

Снаряжение оказалось сплошь охотничье. Пара биноклей, – российский БПЦ 10 на 40 , который махом конфисковал Стас, и забугорный Bresser-s 10 на 42, его я забрал себе, легче нашего в два раза и привычней, такой же брал на охоту с шефом. Два костюма «Антиклещ», цвета детской неожиданности, правда маленького размера, я и Макс пролетали мимо, не по наш рост, зато самый маленький отлично сел на Викторию. Она даже не спорила, хотя всегда терпеть не могла подобную одежду, но, в наших условиях, разница между брючным костюмом и добротным охотничьим прикидом, была очевидна. Под моим давлением, так же, натянула на себя свитер под армейскую «цифру» и чёрные берцы с гордым названием «Ратник».

– Маленькое всё. – Пожаловался я, когда помогал Виктории шнуровать обувь.

– Так, гандон сам был, – от хвоста два вершка, и сынок у него такой же.

Стас оделся по-армейски – быстро и без лишних слов, а после принялся за чистку и осмотр оружия, непрерывно бурча, – «идиоты», «бездари», «в очко бы тебе, этот ствол засунуть».

Сайгу отдали Вике, благо, стреляла она умела. Не показывала, конечно, великолепных результатов, но вполне прилично лупила по мишеням с сошек, несмотря на свои миниатюрные размеры. А при теперешней, возросшей силе, так, и с рук будет выдавать хорошие результаты. А, нам больше и не надо, не спортивной стрельбой собираемся заниматься.

А, вот патронов и правда было…, много. Мы, если честно, даже присвистнули со Стасом, когда Макс вытащил из-под дивана два цинка, по тысячу патронов каждый.

– Они, что армейскими стреляли, там же кучности в два раза меньше? – Прокомментировал находку Стас.

– Ну, прям, так и в два. – С сомнением покачал я головой.

– В два, в два.

– Да, какая разница, нам, со стальным сердечником, даже лучше. – Неожиданно влезла Виктория, всё также продолжая стоять у окна.

– Прямо Амазонка. – Не удержался Макс.

Под, уже мой, клон «АэРКИ», всё было проще, – триста патронов в двух пластиковых кейсах. Забив два магазина по сорок пять и один на тридцать, ссыпал остальные в кожаный рюкзачок, уж больно эти пластиковые кейсы неудобные, только для перевозки и годятся. Ребята, тоже, не особо заморачивались, это только кажется – две тысячи сто шестьдесят патронов, – целое море, но, нет. По сути, на отделение в пять рыл и хватит. А если хорошо растолкать, по хитрожопым местам, то и три бойца утащат на себе.

В ещё одном пластиковом кейсе, с цветастой ручкой, в довесок нашли уйму «расчёсок» – по сути длинных железок, куда патроны вставляются на попа, острием вверх. Отсюда и название, – «расческа», это в быту, а так? – «стальная обойма с ускорителем заряжания магазина», если память меня не подводит. На каждую, такую, железку можно насадить по пятнадцать патронов в ряд. Очень удобная штука, как для переноски, так и для, естественно, заряжания, непосредственно, магазина.

Самих автоматных магазинов, у нас было немного, – два у Стаса от мёртвых ППСников и четыре для Сайги Виктории. Забив магазины и «расчёски», приличный остаток также высыпали в походный рюкзак, о котором заботиться вызвался сам Стас.

Максу он не доверял столь ценный запас, посему выделил ему лишь рюкзак с провизией. Викторию он припахать не мог, всё же женщина, а это для таких, как он, непреодолимый блок. Ну, а я тут вообще не при чём, у меня другое оружие, и по армейским меркам, это не по понятиям. Даже для ментов, пусть и таких странных как Стас.

Впрочем, Максим сам нагрузился приблудами и приспособами до самого горла, – богат был выбор у предыдущего владельца. Ножи, нагрудные фонари, прицелы на все случаи жизни, насадки на стволы, ремни, легкие охотничьи разгрузки, фляжки и даже здоровенный, продолговатый манок для уток. Макс, сразу же, предложил воткнуть его Стасу в одно место, дабы не потерять пожилого человека при скрытном передвижении, уж больно он за него волнуется. Отчего мгновенно был послан нахер, с не менее витиеватой формулировкой.

Я же полноценно занялся своей «АР-15», оружие надо держать в чистоте и порядке, да и, интересно было, очень. Никогда не держал в руках оружие наших политических партнёров. За исключением любимого Глока, конечно. Но это совершенно другое, – «оружие последнего шанса», как говорят профессионалы.

Вообще обстановка, как-то разгладилась, из сумбурной и местами непонятной скомканности, во что-то приемлемое и более-мене предсказуемое. Виктория, где-то выкопала кофеварку и пачку колумбийского кофе. И, через десять минут в комнате висел приятный, слегка горьковатый кофейный запах. Всегда удивлялся этой женской способности, – быстро оглядеться и за несколько минут наладить приемлемый быт в любой обстановке. Причем без просьб и, даже, ожиданий. Этим, всегда, отличалась Светка. Она могла и нахер послать, и приласкать, и мозг вынести, просто так, ради профилактики, но, что всегда её отличало, так это чистота и порядок, где бы она не находилась. Будь мы дома, на природе или в машине, – везде всё есть, всё аккуратно и чисто.

Зубы сами, непроизвольно сжались до боли. Мозгом я понимал, что добраться на противоположный конец города я не смогу, что это граничит с мечтаниями. Но, всё же, что-то грызло меня в глубине души. И, наверное, меня больше съедала не беспомощность, а какое-то безразличие? – жива она или нет. Да, мне было жаль её, и, если бы у меня был выбор, я бы хотел, чтобы она оказалась здесь. Да, я очень хорошо к ней относился, но, всё же, не любил. Даже чувство привязанности не успело вырасти за те полгода, что мы жили вместе.

Мне стало тошно и стыдно перед самим собой за эти мысли. Неужели я настолько скотина, что не испытываю ничего к человеку, с которым делил кров, еду, постель, мечты, кроме, как, жалость? Смогла бы любовь изменить это? Бросился я бы к ней сломя голову, наплевав на монстров, почти родных пацанов в запертой квартире, на Викторию Игоревну? И, тут, мне стало не по себе настолько, что по коже пробежал легкий озноб, – нет, не бросился бы! Даже сходя с ума, думая о ней каждую секунду, – нет, не бросился! Шеф был умный и прекрасно разбирался в людях. Именно поэтому он меня и выцепил, тогда, в том помойном кабаке, потому что, уже тогда видел, или знал, кто я! Я пёс! Просто, тупой, цепной пёс! Который будет служить и охранять семью хозяина до конца, пока не сдохнет, даже понимая, кто он и зачем, он, нужен!

– Чего завис? – Рядом, на пол, опустился Макс, слегка толкая меня в плечо.

– О девушке вспомнил. – Ответил я, не задумываясь и принялся собирать уже почищенную и машинально смазанную винтовку.

– Красивая?

– Ага. У тебя есть, кто?

– Неа. Я же говорил, – только бывшая. А там такая сука была, что я уверен, что она стала мутировать ещё до волны, дабы побыстрее найти меня и отгрызть яйца.

– А родители, там, или близкие родственники?

– Отца я не знал, мать умерла давно. С дедом и бабушкой жил, так они ещё пару лет назад на тот свет ушли. Один я, как перст.

– Не в тему спрошу, – а стрелять, откуда научился? Если в армии не служил.

С Максом было проще общаться, чем с остальными. Да, он дурной, но, толи дело в том, что мы одного возраста, толи подкупала его искренность, не знаю. С Викторией всё было сложнее, она жена шефа. Хозяина! К тому же, – старше меня, почти на десяток. Со Стасом ещё хуже, – он уже почти дед, хоть и бодриться, да и похожи мы, чем-то. Служивые псы. И, всегда не отпускает мысль, что вот-вот, и он начнёт меня строить по стойке смирно. На роже написано, что званием в районе майора ушёл в отставку.

А, этот самбист-пацифист, брал умением легко и честно общаться, чего я никогда делать не умел.

– Так дед, и научил. У него похожий Вепрь был, гоняли за город, стреляли. А сам?

– Служил. – Ответил я, без пояснений.

Краем глаза заметил, что остальные внимательно слушают наш разговор. Сидящая на диване в позе йоги Виктория, обнимающая ладонями горячую кружку с кофе, смотрела на нас со странным выражением лица, словно, что-то обдумывая. Стас же восседал за массивным столом, перед разложенными на нём ништяками и, как говорил мой ротный, пытался «впихнуть невпихуемое».

Это настоящая логическая задача, разложить всё, что тебе понадобиться в походе или вылазке, так, чтобы не мешало, ведь придётся не только мерно шагать, но и прыгать, бегать, ползать. А хочется, ведь, взять всего, да побольше, и чтоб влезло. Ко всему, важна очерёдность, – что-то может понадобиться при ранении, и рыться в вещмешке в поисках бинта или, допустим, жгута некогда, значит надо пристроить их в зоны быстрого доступа. А, вот любая еда терпит время, значит можно упаковать поглубже, да так, чтоб не гремела, если это банки, ложки, кружки. Увеличенный магазин можно сразу пристегнуть к автомату, так как при неожиданной стычке не всегда определяешь, откуда ведут огонь, и стрелять в сторону противника не выходит сразу, оттого лучше иметь побольше патронов в рожке. А вот стандартные магазины лучше уложить в подсумок на правый бок, их так проще доставать при стрельбе лёжа и из-за укрытия. И, данный подход касается всего, что ты берёшь с собой. Каждая мелочь может повлиять на твою выживаемость в бою или экстремальных условиях. Кончено, здорово, когда у тебя есть свой подсумок под туже аптечку, флягу, сброс пустых магазинов, «банан» для нужного и мелкого, а вот, если их нет, а может, просто, мало, то приходится проявлять фантазию и включать железную логику, прикормленную жизненным опытом. И, чем его больше, тем лучше.

У Стаса, этого опыта, было вагон и маленькая тележка, что было видно сразу без размышлений и догадок. Вещи быстро перекочёвывали со стола в большой охотничий рюкзак и в два поменьше, походных. Делал он всё на автомате, от того поглядывал краем глаза, о чём мы там трепимся.

– Стас. – Не удержался я. – А, ты откуда сам? Вроде говорил, что приезжий, тогда, в начале.

– С Москвы.

– А, в нашу глушь, каким ветром?

– К другу приезжал. Упал глупо, сломал ногу. Вот и всё, я, собственно, на вокзал собирался, когда тебя встретил.

– А семья? Не хочешь не отвечай.

– В разводе, дочь, уже взрослая.

– В Москве? – Смотря в кружку спросила Виктория?

– В Москве. – Пустым голосом ответил Стас.

– А двигаться, где научился, если не секрет? Перебежки, стрельба с разных позиций. «Крою», – ты крикнул после первого выстрела, а не до стрельбы. В ментовке такому не учат.

Задал я вопрос, не раз приходивший мне в голову за последние часы.

– У нас, что, минутка откровений?

– Да ладно тебе, Стасон! Мы, может последние люди на планете, а ты строишь из себя Ронсаровскую Елену.

Я пропустил это мимо ушей, а вот Стас и Вика уставились на парня во все глаза. За годы я привык ко всяким сравнениям и фразочкам шефа, которые он любил вставлять в речь, что-то он пояснял, что-то, – нет. По правде, мне было всё равно, – «Бальзаковская дама», там, или «Пушкинская Татьяна», один хрен, суть не поменяется, если одну назвать старухой, а другую дурой.

– Чего вылупились ироды? – Откровенно застеснялся Максим.

– Ты хоть знаешь, кто такой Ронсар? – С насмешкой спросил Стас.

– Ты безразличием мне душу истерзала,

– Как ни молился я – ты глаз не подняла

– И, полусонная, ни слова не сказала,

– Все брови хмурила, сама себе мила,

– И испугался я, что дерзким ты сочла

– Приветствие мое, и выбежал из зала.

– Это про тебя, Стасон. Строишь, тут из себя….

– Красиво, хотя мне никогда не нравились «Сонеты к Елене», а ты умеешь удивлять. – Наконец улыбнувшись, сказала Виктория.

– Я, вообще-то, школу с золотой медалью закончил. Не надо из меня дурака делать.

– А никто этого, и не делает. Ты сам, прекрасно, справляешься с этой задачей. – Вновь с хитрой и немного злой улыбкой, заговорил Стас. – И, я тебе не Стасон и, даже, не Стас, а Станислав Павлович. Самбист-пацифист-любитель поэзии шестнадцатого века, блин! Что дальше, мы про тебя узнаем, что ты чемпион города по бальным танцам?

Мы, с Викой, не выдержали и рассмеялись в полголоса, даже сам Стас захихикал, убрав с лица злую усмешку.

– Идите лесом, клоуны. – Буркнул, вконец засмущавшийся Макс и стал разглядывать улицу в прицел карабина, через аккуратно отжатую секцию жалюзи. Мы же расхохотались ещё громче. Настолько разительна была перемена в поведении парня, и уж чего-чего, а смущения от него явно никто не ожидал.

Вечерело. Солнце, действительно садилось раньше обычного. Не прошло и пяти минут, после нашего разговора, как сумерки, откровенно, начали наползать на заполненный монстрами город.

– Несколько командировок в Чечню было. – Неожиданно заговорил Стас, уже сидя с, принесённой Викой, кружкой кофе. – Там и научился. Кто-то машины привозил оттуда, а я, дырки в теле, да погибших друзей. Хотя, ехал именно заработать. Жрать, тогда, нечего было, в «святые девяностые», дочь маленькая, жена. Зарплату месяцами не платили, одними подработками спасался. Лейтенант муниципальной милиции Сафонов Станислав Павлович, честь имею.

Минуту помолчали, все в своих мыслях.

– У меня муж воевал, там. – Отозвалась Виктория. – Ненавидел эту войну всей душой, и всё, что с ней связанно.

– Правильно делал.

– Серый, смотри! – Шепнул Макс, всё также стоящий возле подоконника с оптикой.

Я, взял свою реплику «АэРки» и подошёл к нему. Прицел был четырёхкратный, но этого вполне хватало, чтобы проспект хорошо просматривался во все стороны. Темнота ещё больше сгустилась, но фонари пока светили. Надолго ли?

– Где?

– Вон, за светофором!

– За каким? По часам скажи.

– Блин, э-э-э…, на десять часов у синего седана, на дороге.

То, что он имел в виду, нашлось быстро. Мутантов стало заметно меньше, теперь они проходили небольшими группками, по пять – десять особей, меланхолично огибая препятствия и всё также громко сопя. Вот, возле одной из таких группок, и происходило, что-то странное, – два монстра явно лупили третьего, раненого. У него было основательно разорванно плечо и, вроде как, сломана нога. Ступал, он, на неё осторожно явно боясь потерять равновесие. Ещё пара ударов изуродованными, когтистыми лапами, и раненый падает. Тут же к нему подскакивают те двое и начинают натурально его рвать. Остальная группа, так же не заставила себя ждать, – резко остановившись, они кинулись, к уже полумёртвому изменённому и с остервенением приступили к кровавой трапезе.

– Они, чего, своих жрут? – Вновь прошептал ошарашенный Макс.

– По ходу.

– Основа мутации, – человек. Если они воспринимают его, как пищу, то ни чего удивительного, что каннибализм будет для них нормой. – Послышался, позади, голос Виктории, всё так же сидящей на диване.

– Может, они так и пережрут друг дружку? – Это, уже, Стас встал рядом со своим биноклем.

– Вопрос в том, – когда?

Тем временем трапеза закончилась. Минута и нет громадной туши под две сотни килограмм. Интересно, а откуда они берут такую массу? Ну, не могли же все отожраться за столь короткий срок, а если верить Максу, то и некем было. Ведь большинство, как раз, превратилось в мутантов.

– В семье каннибалов умер родственник. – Хихикнул Макс. – И грустно, и вкусно.

Я убрал глаз от окуляра и внимательно, посмотрел на парня. Наверное, в тот момент, на моём лице была полная гамма эмоций, – от изумления, до горечи и испуга.

– Чего? – Удивился он, заметив мой взгляд. – Я сам в шоке.

– Ты, точно, нормальный? – Спокойно поинтересовался Стас, не отводя взгляд от улицы.

– Я же вам уже говорил, – меня мама в детстве проверяла!

– Машина! – Прервал наши переглядки Стас и скинул с плеча автомат. – К нам едут! Серый, ты хорошо стреляешь?

– Первый юношеский, из пневматики. – Зачем-то ляпнул я о давно забытом, школьном увлечении.

– Сойдет. – Даже голос выдал улыбку старого солдата. – Без команды огонь не открывать.

Тем временем послышался звук двигателя и крики. Монстры, словно передавая друг другу информацию о живых людях, накатывающей волной поднимали дикий ор. Мы, все, сидящие в этой пожарной вышке, уже выучили его на всю жизнь и не спутали бы ни с чем. Крик охоты, близкой добычи. Кожа непроизвольно покрылась мурашками, страх жертвы сковывал мышцы. Быстро же нас приучили к такому положению, – из венца природы, по щелчку пальцев, превратились в бесхребетную тварь.

– Ещё одна! – Опять Стас оказался наблюдательней нас с Максом.

За белым жигулёнком, ловко лавируя среди брошенных и заглохших машин, нёсся УАЗик-таблетка. Монстры реагировали поздно, совершенно не обращая внимания на сами машины, а только на людей в салонах уже при приближении. Отчего, за машинами, образовывался своеобразный клин, – сначала проезжали машины, а после, вслед за ними, в сторону дороги неслись монстры, заметившие перспективную трапезу.

– Во несутся! – Восхищенно проговорил Макс. Мутанты и правда, не отставали от беглецов ни на шаг, и, как мне казалось, даже догоняли их. За метров триста до перекрёстка, где я неудачно повстречался с мусоровозом, УАЗик лихо вильнул и скрылся во дворах многоэтажки, вплотную прилегающую к дороге. Большая часть монстров рванула следом, давая шанс и небольшую фору Ладовскому седану. Огромная волна изменённых, пробкой забила неширокий проезд, давя друг друга, перескакивая через головы и, ни на секунду, не прекращая орать.

За жигулём бежало около сотни, мутантов, но им и этого хватит. Даже если не брать в расчет тех, кто присоединялся к погоне с каждым проеханным десятком метров. Вдруг, седан влетел на обочину и погнал прямо по газону, не доезжая до нашего перекрёстка и явно срезая путь к автобазе.

– Они едут к нам! – Почти крикнул Стас.

– Надо стрелять. – Произнёс я, и, внутри меня, что-то упало. Бухнуло, куда-то в глубины с безвозвратной силой. Встав на колени, опёр локти на подоконник и попытался сглотнуть мгновенно пересохшим ртом.

– Правая сторона лобовухи, без темпа. – Более спокойно, но с явной нервозностью в голосе, произнёс Стас.

– Вы охренели? Вы, что, по людям стрелять собрались? Серый! Ау! Очнись! – Макс встал в полный рост и стал дергать меня за плечо.

– Не мешай. – Дёрнул рукой я. Руки и без того дрожали, а ещё он, тут.

– Ты дурак, что ли? По тварям стреляй!

– Ты сам пятерых на тот свет отправил, не ори. – Сквозь зубы произнёс Стас.

– Я мутантов убил, которые сожрать меня хотели! А вы, мрази, людей расстрелять собираетесь!

– Выстрел! – Огласил я, и открыл пошире рот, одновременно нажимая на спуск. В закрытом помещении грохот заложил уши, оставаясь там неприятным звоном и зудом в переносице.

– Ты что делаешь, сука! – Уже не скрываясь крикнул Макс, и я услышал, как над головой щёлкнула затворная рама карабина. – Убрал ствол, а то я тебе щас башку снесу!

Глухой удар, и, краем глаза замечаю, как Максим падает на пол с окровавленной головой. Глубоко вздохнув, начал стрелять одиночными с задержкой в пол секунды.

– Ниже. Ещё ниже. – Корректировал огонь Стас.

Нервозность прошла после первых пяти выстрелов. Память вернула психике гибкость и налёт безразличия, как это было тогда, когда также приходилось стрелять по лобовым стёклам машин, с одним лишь различаем, – на тех машинах стояли крупнокалиберные пулеметы. Да, и за рулём сидели фанатики, но, это уже не важно. Ровное дыхание, – выстрел. Упреждение, – выстрел.

Когда до забора автобазы оставалось не более ста метров, машина резко вывернула вправо, пошла юзом и влетела на полном ходу в тополь.

– Попал. – Констатировал Стас.

Я и сам это осознал, когда распахнулись двери, все, кроме водительской.

– Чёрт! – Прошипел я так тихо, что сам себя не услышал. Три человека, – мужчина и две женщины, пулей выскочили из салона и ринулись в нашу сторону. Я вновь открыл огонь, но рядом, буквально перед ногами впереди бегущего мужика.

До него дошло быстрее, чем до водителя. Упав за дерево, он, что-то крикнул женщинам. Те быстро прыгнули за соседние тополя и пропали из зоны видимости. Секунда, вторая, третья. Монстры всё приближались. Подаренная УАЗиком фора таила на глазах, ещё секунд двадцать и всё будет кончено. Рядом с деревом, за которым спрятался мужчина, расцвела вспышка и, одновременно с ней, Стас крикнул: -

– Вниз!

По потолку забарабанили пули. Откинувшись спиной на стену под подоконником, я разглядывал следы в потолочной резине. «Кучно лупит. Автомат где-то раздобыл», – мерно кружились мысли в пустой голове. Жалюзи дёргались, словно живые организмы, через которые пропустили ток высокого напряжения.

Обратив внимание на диван, не обнаружил, ни на нём, ни рядом, Виктории Игоревны, но, заметив движение справа, нашёл её возле Максима. Положив его голову себе на колени, она закрыла её своей спиной в бронике от возможных рикошетов, одновременно умудряясь протирать кровоточащую рану куском марли, взятой из раскрытой рядом аптечки.

– Он женщин прикрывает, наверняка бегут к забору. – Протараторил Стас в ухо. – Считаешь?

Я лишь кивнул и кувырком перекатился к соседнему окну. Сто метров мы, теперь, пробегаем не медленнее Усэйна Болта в лучшие годы по ровной дорожке стадиона, это факт. Плюс, время на команду мужика, плюс на осмысление, – секунд пятнадцать, значит. Стас должен будет подняться сразу после меня. Я посмотрел на него, и он без слов кивнул. Три, два, один!

Рывком подскочив в полный рост, отодвигаю край жалюзи в сторону и сразу направляю ствол вниз, к забору. Вовремя! Одна из женщин уже перекидывает ногу на территорию, – один, два, три, четыре, – точно в грудь. Тело, обмякнув, падает назад. С секундной задержкой Стас открывает огонь по мужику за деревом. Да, со ста метров, очередью, да еще и с «укорота», особо не постреляешь, но падающие рядом пули, ещё никого не вдохновляли на дальнейшие действия. Вот и мужик, который, видимо, собирался перевести огонь с соседнего окна на моё, подумал именно так, отчего прекратил ответную стрельбу и скрылся.

Второй женщины возле забора не наблюдалось, и лишь секундой позже я разглядел её хромающей на середине пути. Скорее всего, нежданная авария не прошла мимо. Мутанты были уже совсем рядом с укрытием мужчины, и, тот, не таясь, вышел с опущенным стволом автомата. Он смотрел прямо на нас, в наши окна, даже не оборачиваясь на безумную толпу изменённых позади себя.

– Стреляй Серёга. – Проговорил Стас. – Хотя бы в женщину, только наглухо. Сожрут ведь, заживо.

Я вновь попытался сглотнуть, но влаги во рту не осталось совсем. На мгновение, причудилось, что там, опять, хрустит под зубами песок. Горячий и горький.

– От окна отойди, заметят через дырки. – Прошипел я, словно змея, обжигающим рот воздухом.

Когда первое чудовище рвануло в последний рывок на свою законную жертву, мужчина набрал воздуха в легкие.

– Я всё понимаю! – Заорал он с такой силой, что меня оглушило похлеще недавних выстрелов. А, может мне это показалось, или, я хотел, чтоб он мог так закричать… С космической скоростью, он рванул автомат вверх и всадил быструю очередь в спину, рыдающей на ходу, женщине. Ещё одно чудовищное мгновение, и ствол уже смотрит ему в подбородок. Его сбили с ног одновременно со вспышкой, закончившей муки сошедшего с ума мира.

– Суки! – Не разжимая челюсти прохрипел очнувшийся Максим. И завыл, пострашнее монстров на улице. Без слез, всхлипывания, просто вой. Такое я видел у контуженных, когда-то, когда стрелял по лобовым стёклам машин с крупнокалиберными пулемётами.

– Вы не имели никакого права так поступать. – Беззлобно и почти беззвучно просипел Максим. Вепря у него забрал Стас, так было спокойней всем. Хотя, я был бы тоже не против, если бы кто-то забрал, и мой карабин, и я бы сейчас сидел злой на весь мир, обвинял всех вокруг в грехах, предательстве, бесчеловечности. Но, кому я могу отдать это оружие? Единственную вещь, которая поможет мне спасти детей, защитить Викторию Игоревну, наконец Стаса и самого Макса. Пусть от самого себя, но всё же.

Я молчал. Просто сел в уголок и закрыл глаза, прислонившись лицом к стволу оружия. Пахло порохом и лёгкой гарью. Я так делал всегда, после боя. Просто молчишь, ничего не говоришь, не объясняешь, не шутишь…, не живёшь. Потому-что жить тебе не охота.

– Нас бы всех тут покрошили, а у них был выбор, свернуть и свалить куда-то…, куда угодно, но не к нам. Их водитель, решил, что они смогут проскочить. Не угадал.

Стас опять сидел за столом и мерно чистил какую-то железку. Какую, я не видел, но слышал зацикленный звук, трущегося об сталь абразива.

– Стрелять-то, зачем было? Пусть бы проехали, пусть спрятались! – Уже начиная закипать выпалил Максим и замолк, как-то резко, словно понимая ответ.

– Куда бы они делись? Ну, ты же школу с золотой медалью окончил, неужели не догадываешься? В столовку спрятались? Так, вся эта орава в несколько сотен голов, перемахнула бы через забор и пошла на штурм. Так? А, что потом бы было, рассказать?

Ну, вот уже и Стас начал закипать, и я знаю причину, – он сам себя ненавидит, и меня тоже, и решение это поганое, – стрелять по людям ради своей шкуры. Вот, оттого и злиться. Каждый по-своему подкармливает своих демонов, чтоб они не сожрали его изнутри. Я вот, молчу. И они, вроде, молчат.

– Заткнулся, сопляк? А, я тебе скажу!

– Стас. – Попыталась влезть Виктория, но старика было уже не остановить.

– А потом, они бы остались здесь, как в террариуме. И сидели бы мы тут вечно, смотря на них из окон. Патронов бы не хватило, чтоб и половину перестрелять. Это только кажется, что, – смотрите, мол, две тысячи патронов, как много! А, на деле, – пшик. Час боя и нет их.

– Всё, Стас. – Уже строго процедила Виктория, как умела цыкать на шефа, когда он заговаривался. – Он всё понимает, просто не привык к такому. Вы, всё сделали правильно.

Шеф. Вот именно, что, – шеф! Стас, всё верно говорит, но есть одна загвоздка, – шеф, – и Вика, это прекрасно знает, и я знаю, но молчу. Молчу не потому, что страшно, а потому что демоны молчат вместе со мной.

– Хватит. – Шёпотом произношу я, и удивляюсь своему голосу. Точнее, самому факту, что я это сказал, хотя, вроде, и не собирался.

– Что, хватит? – Спросила Виктория машинально.

– Врать хватит. – Произношу я, открывая глаза и чувствую, как начинаю смущаться и не контролировать мышцы лица. Чёрт, да, что со мной такое, – стрелять по людям, – пожалуйста, а, как разговаривать, так сразу теряюсь.

– Я не вру. – Холодно отвечает она, сверля своим фирменным взглядом мою переносицу.

– Если бы тут был шеф….

– Его тут нет.

– Если бы тут был шеф, то он тоже не позволил стрелять, и вы это знаете. Он бы придумал тысячу способов, а если бы не получилось, то расстрелял бы сам все две тысячи патронов и пошёл в рукопашную, защищая этих людей. И вы знаете, что у него могло это получиться. А мы…, мы просто пошли по самому простому пути, потому что струсили, испугались, и оттого, что не верим ни во что. Кроме своих шкур.

– Я, ещё раз тебе повторю, – его тут нет! Не смей его идеализировать, и не смей читать мне морали.

От её глаз веяло злым холодом, я никогда не видел её в таком состоянии. Да, что у меня с лицом? Прямо чувствую, какое дебильное выражения у меня сейчас.

– Ты хороший парень, Серёжа, но, Денис на тебя плохо повлиял. Внушил тебе свои идеалы, и они хорошо легли в твоей голове, пустили корни. Послушай меня, раз и навсегда, чтоб мы не понимали эту тему, больше никогда. Я верю в то, что мои дети должны жить, пусть даже ценой жизни других. Ценой жизни тех, кто принял неверное решение, хотя, ты не старался стрелять на поражение сразу, ведь я права?

Я промолчал, не обращая внимания на других и не отводя от неё глаз.

– Права. У них был выбор, а у меня его нет. Я не умею стрелять, как вы, я не так сильна, даже не смотря на эти непонятные возможности. Я не умею вести себя правильно в бою, я не научена принимать нужные решения, верно и быстро в состоянии стресса. Понимаешь? А знаешь, что я могу? Я могу управлять бизнесом, потому что муж больше занят состоянием машин и работой с персоналом, чем заботой о прибыли и расширением. Я могу выносить детей и воспитывать их, когда мужа нет дома сутками и, когда он спит не в моей постели. Или ты думаешь, я не знала про ту, к кому ты его возил последний год? Правдоруб ты мой. Я могу примирить мужа с сестрой, с которой он не разговаривал пять лет, я могу следить за домом, здоровьем всех в семье, я могу быть учителем и любовницей, надзирателем и наседкой. Я могу дать последнему уроду ради своих детей, предать и поступить подло. Понимаешь? Я могу терпеть его занудство и запои по погибшим товарищам. Как он говорил, – «какое я имею право воспитывать детей, если сам являюсь трусом и подлецом», а знаешь почему? Потому, что если он погибнет, то я останусь с ними, не он, герой, останется, а я!

У неё выступили слёзы, но она продолжала говорить, шёпотом не шевеля губами, не двигаясь, словно живая статуя.

– Я знаю, что у тебя осталась девушка на другом конце города и отец в деревне, и я благодарна тебе, что ты не разу не заикнулся о них. Иначе, я бы точно сошла с ума. Не представляю, как я смогу с тобой расплатиться за всё то, что ты для меня сделал и делаешь. Но, не сравнивай себя с ним, ты не он. Уверенна, что ты прав, и Денис бы поступил так, как ты сказал, но я бы возненавидела его, как уже не раз ненавидела за подобные поступки. Знаешь, каково это, – любить и ненавидеть одновременно? Мы поступили правильно, а его с нами нет, и никогда уже не будет. Махать мечом и геройствовать могут многие, нести свою правду и менять жизни других, а вот удержать эту жизнь в стабильности, чтоб всё не развалилось к чертям после триумфальных побед и подвигов, умеют единицы. И, давай, закончим этот разговор, согласен ты со мной или нет.

– Сильный человек не добивает лежачего. – Пробормотал Максим вставая с дивана. – Он поднимает его и бросает со всей дури на асфальт для максимального удара. Говна лопата, отдай карабин!

– Я не знаю, у кого тебя проверяла мама, но я бы, даже собаку ему не доверил. – Со вздохом произнёс Стас, толкая Вепря по столу в сторону парня.

Глава, – 4. Выход.

На улице давно стемнело, а монстры попадались всё реже, проходя мимо по одному. Лампы не включали, боясь привлечь их внимание, да этого и не требовалось, – пожары охватили всю южную часть города. Полыхало даже здание напротив и общага за забором. Пробивающегося, через дырявые жалюзи, света, хватало сполна, чтобы видеть друг друга отчётливо.

Мы оттягивали момент выхода, как могли, даже несмотря на то, что мутанты перестали попадаться на глаза уже около получаса.

Внимательно всматриваясь в каждое подозрительное место за окном, почувствовал на себе чужой взгляд. Никогда такого не ощущал, только в книгах читал, да в кино видел, как герой оборачивается на следящего за ним врага. Может это, тоже, новые способности? Если улучшилось тело, то почему не мог улучшиться мозг? Обернувшись, не удивился, неотрывно смотрящей на меня, Виктории Игоревны. Она ждала моего решения, приказа или чего-то еще, что наконец приблизит её к детям.

– Пора. – Наконец, я выдавил из себя решение.

– Пора, так, пора. – Меланхолично ответил Стас и встал, беря автомат с заваленного вещами стола. – Как пойдём?

– По нашей трубе, по двое, как бежали со столовой. Вы первые, мы с Викой, следом. Выходим на ту сторону, и идем вдоль горящего дома, что напротив телеграфа.

– Слушай! – Неожиданно влез Макс. – Зачем по улицам шастать? Там же магазины одни, на первых этажах. Давай через них, «Beaute», потом «Спортивная жизнь», каждый по метров сорок длинной. Витрину в дребезги и всё, менты по-любой не приедут.

– Ну-у-у…, в принципе, – да. А, дальше так вообще торговый центр, там можно даже на другую улицу попасть, а потом через парк и чуток останется.

Стас нахмурился, почесал рукой за ухом, о чём-то усердно соображая, и выдал: -

– Закрытые помещения, в данной ситуации, это конечно плюс, хрен, кто заметит. С одной стороны, а с другой, минус. А вдруг там эти сидят, и бояться выйти из-за пожаров наружу. Вы мозгой раскиньте, сколько их может быть в магазинах.

– Согласен. – Кивнул я, уже приняв решение. – Но, будет гораздо хуже, если они нас заметят прущимися по улице. Идём через магазины. Стас прикрывает, а Макс бьёт угловую витрину.

– А если не разобьётся?

– Стреляй. У тебя, и ствол для этого подходящий.

– А передвигаться внутри, как? Мы ведь даже нормальной «двойкой» пойти не сможем. Их. – И, Стас кивнул в сторону, стоящих в центре комнаты, Макса с Викторией. – Даже за спиной не оставить.

– Я хорошо стреляю. – Моментально возмутился Максим.

– И херли с этого толку в помещении?

– Так…. – Начал я рассуждать вслух. – Я иду первым, следом Макс, потом Вика, а ты замыкающим.

– Нет, я первым, у меня «ксюха», – это раз, и два, – поверь, но опыта у меня в таких делах побольше твоего.

– Ок, тогда ты первый, потом Макс, потом Вика.

– В спину мне засадит дробью, мамой клянусь. – Тяжело выдохнул Стас.

– Не засадит. – Хмыкнул я улыбаясь. Чёрт его знает, что было бы в нашей группе без этого парня, но с ним было проще. Одно упоминание о нём снимало, это свинцовое напряжение, висящее над нами словно грозовая туча. – Макс, слушай внимательно, ты идешь в двух шагах от него. Хотя, нет, – в четырёх, встречного огня не предвидится. Вперёд смотришь боковым зрением, ствол в сторону Стаса не направляешь. Всё внимание в глубину магазина. Вика, ты следишь за окнами и вперёд смотришь, так же, как и Макс. Стволы, у вас, направленны вниз постоянно, приклад возле плеча. Ясно?

Оба внимательно закивали. Хорошо. Теперь наглядный инструктаж провести и можно быть чуток спокойней.

– Далее, пальцы на спусковых крючках не лежат! Не дай бог случайно шмальнёте. Вот суда кладём его. Если Стас начнёт стрелять, то вы не открываете огонь в его сторону, а продолжаете вести контроль своих секторов, как бы страшно не было. Услышали выстрелы, сразу присели, вот так и смотрите туда, куда я сказал. Помогать ему можно, только по-моему или его же приказу. Это крайний случай. Не кричите, не говорите, если, что-то заметили. Не забываем о реакции мутантов на наши голоса. Если можно пройти тихо, то лучше сделать так. Мы не на зачистку идём.

– А, как сказать, что я, что-то заметила? – Задала логичный вопрос Виктория Игоревна.

– Просто резко поднимаете ствол оружия по направлению опасности, я увижу. Палец держим сбоку, также! Кладём на крючок, только тогда, когда точно будете стрелять! Если на вас кто-то бежит, – стреляйте, если заметили странное, – поднимаем ствол в том направлении. Так, теперь встаньте, как будто мы уже там. Стас отойди к стене. Макс подальше от Стаса, ага, не на девяносто градусов смотрим, а на сорок пять, примерно, иначе не увидите впереди идущего. Норм.

– Если впереди будет группа, я тоже присяду. Прикрывай меня сразу. – Добавил Стас от стены. – Если в глубине, то отхожу назад к витрине, а не к вам.

– Добро. – Согласно кивнул я. – Шмотки все собрали? В туалет сходите перед выходом, даже если сейчас не хотите, всё равно попробуйте.

Виктория сразу убежала по нужде, а Макс стал прицеплять к охотничьей разгрузке, нужные и ненужные приблуды, что заметил старый мент и тут же, посчитал своим долгом вмешаться.

– Ты, чего творишь, месячник?

– Чего?

– Ты зачем нагрудный подсумок прицепил? Он же спортивный, видишь, как торчит в сторону, словно хер мамонта. Нафига он тебе нужен? В правый боковой клади обойму.

– Как зачем? Для быстрой перезарядки.

– Ты на соревнованиях выступать собрался, или скрытно передвигаться? А ползти ты с этой дурой на груди, как собираешься? Снимай давай. И вот эту хрень тоже, всё на бок. Не дай боже зацепишься, за что-то!

– Готовы? Бойцы невидимого фронта. – Нетерпеливо спросил я, закуривая последнюю сигарету.

– Вроде, да. – Ответил Стас, подгоняя разгрузку Макса и, одновременно, придирчиво разглядывая комнату, на случай, – «а не оставили ли, чего».

– Ты, как?

– Норм, потряхивает только малёха. – Улыбнулся сжатыми губами Максим.

– Это, нормально, боец. – Похлопал его по спине Стас. – Плохо, когда не потряхивает. Вот, в таком случае, я бы тебя, и нужник охранять не поставил.

В комнату поднялась Виктория, встала в проходе уже полностью готовая, при параде, так сказать. Макс точно описал её тогда, в первую встречу, – амазонка. Броник и шлем уже не смотрелись нелепо на фоне «антиклеща», а Сайга и добротная обувь придавали ей вполне воинствующий вид. Взгляд, только был, какой-то сочувствующий, словно она наш командир, и отправляет она нас, ни куда-нибудь, а в самое пекло, в разведку по тылам врага.

– Ты, чего, Вик? – Даже Стас заметил её настроение.

– Жалко вас, и страшно о вас.

– Ты, за нас не волнуйся. И лучше выкинь всё из головы, лишние мысли в бою только мешают и не дают выполнить поставленную задачу.

– Муж всегда повторял армейскую присказку своего командира, «не думай, делай!».

– Во-о-о, хорошая присказка. Теперь верю, что твой мужик был хорошим солдатом, раз такие командиры были. Ну, пошли, Серый?

Я просто кивнул в ответ, стараясь заранее себя настроить на долгое молчание.

Улица встретила нас непривычным ночным шумом. Треск пожаров доносился отовсюду, изредка что-то с грохотом падало, лопалось, а когда мы подходили к забору, нас заставил пригнуться приличной силы взрыв. Захотелось выругаться, но я лишь сцепил зубы и, обернувшись лицом к Стасу, кивком указал на те самые поддоны, с которых я стрелял по раненному мутанту. Получив в ответ встречный кивок, отошёл в сторону, пропуская нашу передовую двойку.

Как только мужики спрыгнули, я занял позицию на поддонах в упор на гребне забора. Рядом же, поставил Вику и обозначил направление, куда она должна смотреть. Стас пополз первым, зная точное направление, Макс следом, буквально в трёх метрах от него. Признаться честно, то передёрнуло от той скорости, с которой они ползли. Как говориться, – «впечатлительным не смотреть». Никогда не думал, что такая простая и банальная вещь, как ползанье, может приводить к легкому чувству страха, хотя, если задуматься, человек боится всего, что не может понять, ну или чего-то непривычного. А пять-семь километров в час, которые выдавала наша первая двойка, заставит встать в ступор даже самого толстокожего человека. Интересно, как будем ползти мы….

Когда парни достигли входа в трубу и заняли свои позиции прикрытия, я приказал Виктории спрыгивать и, выждав пять секунд, сиганул за ней. На сей раз, неудачи нас миновали, и мы достигли перевернутого УАЗика в два раза быстрее, чем это было в первый раз. Мне даже понравилось, – отдышки нет, даже у моего, давно нетренированного тела, мышцы полны сил и желания действовать. Даже захотелось встать в полный рост и попробовать пробежаться со всей скоростью, которая теперь доступна.

Опять вопросительный кивок Стаса и мой ответный, согласный. В трубе мы лязгали, топали и просто шумели нещадно. Будь нашим противником люди, а не эти мутировавшие твари, то нас бы давно спалили, не дав даже носа высунуть из трубы. Но, противник у нас новый, чуждый нам и всему нашему миру, и пока, именно, – пока, мы будем его бояться и будем прятаться от него. Но, это пока. Нельзя забывать, что люди на протяжении всей своей истории вели беспощадные войны и научились это делать на крайне высоком уровне. Человек такая тварь, что может приспособиться ко всему, и убить кого угодно. Так, что, – будем посмотреть, чья ещё возьмёт.

Через тротуар, к углу здания, где находился нужный нам магазин, пробежали, придерживаясь всё той же схемы передвижения. К нашему удивлению, витрина, размером с целый этаж, оказалась уже разбита, отчего нам оставалось только подсадить друг друга и забраться внутрь.

Соседнее здание горело так, как будто его поливали бензином. Никогда такого не наблюдал. Да, видел, как горят дома, этажи, но не целые многоэтажки, – нет. Я вообще не думал, что такое возможно, чему там, собственно, гореть, перекрытиям, да обоям со шмотками? Это же бетонный каркас. В общем, даже не смотря на приличное расстояние, жар стоял едва выносимый, что заставило меня, серьёзней отнестись к словам Стаса. Если до возникновения огня мутанты не успели выйти, то они наверняка сидят внутри.

Пора переключаться в боевой режим и прекращать рассуждения на бесполезные темы.

Снова кивки. Макс ждет нужные четыре шага и двигается вслед за Стасом, Вика, было дёрнулась сразу за парнем, но я её придержал за рукав. Рано. Вот теперь вперёд, – легкий толчок, и моя очередь.

Магазин был просторный и очень длинный. Весь зал заставлен невысокими стеллажами, по полтора метра в высоту и три метра в длину. Четыре ряда ширина, а вот вдаль не видно, несмотря на приличный свет, – далеко. Странное свойство у живого огня, вроде светит, жара много, а вот чуть отошёл, и всё, темень непроглядная. Вот и сейчас, глубина магазина просматривалась лишь мутными тенями, отчего начинало сосать под ложечкой.

Непривычно и тяжело контролировать не только себя, но и других. Я постоянно просматривал сектора Вики и Макса, поглядывал себе за спину, вперёд, туда, где шёл Стас и прислушивался к каждому подозрительному шороху, понимая, что это почти бесполезно, через тот шум, что создавало пожарище за окнами витрин.

Короткая очередь не застала меня врасплох. Я успел заметить, как Стас слишком резко дёрнул дулом автомата в сторону стеллажей у стены. Ребята присели синхронно, что, несомненно, порадовало. Секунда, вторая, третья, – тишина. Смотрю в темноту до рези в глазах, но ничего не вижу. Стас махает опущенной правой рукой, как на классических занятиях, но ребята сидят. Наш косяк, точнее мой. Простейшие жесты не показали, вояки блин. Без раздумий подошёл к зависшему Максу и подпнул его ногой по заднице, тот удивлённо посмотрел на меня снизу вверх, а я, в ответ, ткнул пальцем в спину удаляющегося Стаса. Вроде разобрались, опять выстроились и пошли.

Проходя мимо места, где Стас открыл огонь, увидел на полу, в пяти метрах от нашего прохода, здоровенную тушу мутанта. Как его можно было не заметить сразу, непонятно, он ростом в два метра, и, это по самым скромным прикидкам. Может, сидел, или вообще, – лежал, тогда у нас ещё больше проблем, чем я думал.

Медленно, но, верно, продвигались мимо стеллажей с духами и какими-то баночками с эликсирами для омоложения. Нервы запоздало вернулись в спокойное состояние, и я, уже без особых проблем, смотрел в мрачную глубину магазина, привыкшими к темноте глазами. Еще пару минут, и мы остановились у стены, покрытой фотообоями, с изображением заграничной поп дивы с флаконом непонятной жидкости в руках. Дальше магазин спорттоваров, и пройти в него можно только через улицу.

Развернув Вику лицом в обратную сторону, показал тычком двух пальцев в глаза, чтоб она контролировала зал, после чего быстро подошёл к Стасу.

– Что там было? – Спросил я, едва различимым через треск шёпотом.

– Сидел на заднице и, что-то жрал, кое-как его разглядел. Прыгаем дальше, на улицу?

– Да. Пускай дробью сразу по витрине лупит. Все, кто мог, уже нас услышали.

– Добро. – Согласился Стас и, стукнув Макса в плечо, сиганул вниз.

Макс не заставил себя долго ждать, и пулей вылетел вслед за своим новоиспечённым командиром. Почти сразу раздались два выстрела из карабина, а после, звук осыпавшегося стекла обозначил и наш, с Викторией, выход. Пекло, это единственное слово, которым можно описать то, что творилось на улице. Жар стоял жуткий, до треска волос и моментального ссыхания кожи на лице. В начале улицы, такого не ощущалось. В сознании блуждало сравнение, – будто мы оказались внутри громадной печи. Так, что не оставалось никакого желания проводить даже лишнюю секунду вне помещений.

Оказавшись внутри магазина, сразу отметил, что тут гораздо светлее, чем в предыдущем. Толи дело было во внутренней конструкции, толи в более сильной яркости снаружи, не знаю. Также оставался непонятным вопрос, как не лопнуло стекло от того, что происходило в соседнем здании. Спросить бы у Виктории Игоревны, она, то, точно знает, но произносить лишний раз хотя бы слово, не хотелось категорически.

Уже ставший обязательным кивок от Стаса, и мы вновь выдвигаемся. Тут тоже были стеллажи, однако, гораздо длиннее и без точной симметричности, как в парфюмерном, или, как он там называется. Часто попадались участки заставленные велосипедами, вешалами с разнообразными костюмами, а посередине зала возвышалась стена-стенд, с развешанной на ней зимней одеждой. Вот возле него, не доходя пяти метров, Стас подал знак «замри» поднятым вверх кулаком на сгибе локтя.

Быстрое движение вниз рукой, не разжимая кулак, это «пригнуться», хотя мы опускали ладонь на уровне пояса горизонтально земле, но и так можно. Подойдя к Виктории, надавил ей на плечо. Поняла сразу и присела, держа на прицеле свой сектор, видимо заметив краем глаза, её движение повторил и Макс. Молодцы, быстро учатся, а вот я тупил долго, пока выучивал жесты и понимание, что надо следить за своими товарищами. Хотя, может обстановка к этому располагает, – кто не будет быстро учиться выживать, того в скором времени сожрут.

Дальше Стас повернулся ко мне и приложил ладонь к уху, наподобие локатора, это у нас, – «я слышу», а вот дальше я не понял, – сжав большой и указательный палец уточкой, он поднял остальные пальцы вверх. Я завис на пару секунд, и опустил большой палец вниз, мол – «не принял». Стас раздражённо выпятил челюсть, а потом скривил такую гримасу, что мне всё стало моментально ясно. Враг, короче. А дальше начался парад мимов, – разжал и сжал много раз все пальцы, указал на себя ладонью, потом ударил воздух кулаком, быстро ткнул в меня пальцем и покрутил той же ладонью над своей головой, опять положил руку на грудь, обвел рукой согнутой в локте вокруг себя, словно пытаясь плыть, опять тычок в меня и, наконец, вытянутая рука в сторону начала стены разделяющей зал.

Честно, я удивился сам себе, за секунду переведя его движения. Вкратце, это означало, – я слышу врага, много целей, я атакую, сделав небольшой обход, а ты меня прикрываешь с этого направления. Подняв, на этот раз, большой палец вверх, я быстро постучал по шлему Вики и показал ей рукой, чтоб она прикрывала направление, откуда мы пришли, по сути, спину, а тыкнув в уже внимающего Макса, доступно объяснил, что надо смотреть за глубиной и улицей. Как он это будет делать, уже не важно, но вроде стал крутить головой. Хоть, что-то.

Показав указательным пальцем на запястье, где обычно носят часы, Стас разжал и сжал пальцы в кулак два раза. Ну, тут и кретину ясно. Синхронно расстегнув подсумки с магазинами, мы двинулись вперёд на полусогнутых ногах. За те секунды, которые разделяли нас от перегородки, я вспомнил, почему ушёл из армии, а точнее, – как меня, всё это достало. Идя за Стасом, я уже не испытывал волнения или адреналина, я ощущал одно лишь раздражение. Почему надо атаковать, почему нельзя отступить и пройти по низу, почему я не спорил, а вновь прилежно принял приказ? Много почему, и нет ответа, одно лишь раздражения. Скорее, даже, к самому себе.

То, что мои ощущения были не беспочвенны, стало ясно, как только Стас отошёл ближе к окнам и стал заглядывать за стену. Его заметили сразу, иначе он бы не выдал длинную очередь, смещаясь дальше по направлению вперёд, тем самым убирая меня со своего сектора прострела. Намёк я понял сразу и, сделав шаг вперёд, тут же нажал на спуск. Можно было и не целиться, какой смысл целиться в толпу. Только глаза разбегутся, и потеряешь дорогие секунды.

Страха, как такового не было, было «охринение» от количества мутантов. Видимо, они стояли, как в час-пик в метро, плотной группкой, аккурат за стенкой. И, вот, всей этой группкой, они и ломанулись в сторону старого хрыча. Выбрав себе цель, они не обращали внимания на меня, и бежали правее, туда, куда он смещался, что позволило мне довольно результативно проредить их ряды с одной обоймы. Но этого было мало, – за дальним стеллажом, у самой стены стояла стая не меньшим числом, и стоило раздаться первому крику охоты, как они рванули вперёд, опрокидывая всё на своём пути.

«Нам пиз..ц», – коротко и ясно родилась мысль в голове. Меняя магазин со скоростью чемпиона мира по спортивной стрельбе, я обернулся назад и, уже никого не стесняясь, крикнул находящимся позади ребятам: -

– Валите назад, к разбитому окну.

Мельком обернувшись, понял, что, – поздно. Дверь чуть поодаль, возле недавно пройденной нами велосипедной горки, вылетела к чертям, словно бумажная, и, через проём, толкая друг друга в спину, буквально вырвалась фонтаном ещё одна порция тварей. Вика открыла огонь мгновенно, дверь не успела упасть, как она дёрнула стволом Сайги и начала всаживать пули в мерзкие тела. Макс среагировал позже, но я этого уже не видел, а только слышал, как заработал его Вепрь. Я был занят другим, точнее, – занялись мной.

Голос сработал как красная тряпка, переведя агрессию, приличной части мутантов, со Стаса на меня. В этот момент пришлось пожалеть, что у меня не автомат. Гражданский клон американской винтовки отказывался стрелять очередями и выдавал по одной пули от одного нажатия. Но стрельба темпом, это первое, что я выучил на стрельбище с шефом, так, что отбиться почти удалось.

По слуху, Стас менял уже второй магазин, остался ещё один и всё, дальше только ПМ. Толку, от, валяющегося сейчас на полу, рюкзака с патронами, – ноль. Некому заряжать магазины. Если мы сейчас, что-то не предпримем, то нас банально зажмут числом и мы станем ужином, для этих озверевших тварей.

Каким образом Максу с Викой удалось отбиться, думать было некогда, да и спрашивать, тоже. Я лишь увидел, краем глаза, вставшего рядом со мной парня и сказал спасибо богу, если тот существует, и смотрит сейчас на наши попытки выжить. Новый магазин приказал долго жить, если бы не Макс, то я, даже в своих фантазиях не успел бы поменять его на новый. Чем, непременно, воспользовались бы те три мутанта, что легли от его точно стрельбы. Стрелять он, и правда, умел, а если брать в расчёт стрессовость данной ситуации, так он вообще, – мастер.

Знакомыми звуками, словно голосом старого приятеля, заработал ПМ Стаса. Каким-то чудом, зал опустел также быстро, как и заполнился минуту назад. Раненые твари, всё ещё пытались до нас добраться, но это уже совсем не та угроза.

Выпустив ещё обойму в ковыляющих недобитков с простреленными конечностями, завертел головой в попытке оценить ситуацию. Виктория стояла позади нас и старательно прикрывала спину. Макс рядом, – прекратил огонь и просто замер, дыша так, словно пробежал десять километров с ускорениями, ну а Стас, не опуская старенький пистолет, быстрым шагом шёл к рюкзаку с патронами. Вроде отбились. Живые.

– Добейте всех. – Сказал старый мент полушёпотом, проходя мимо нас, так и стоявших истуканами. И, то верно. Что-то расслабился я, на секунду, но нельзя так, ребятам, вон, по-любому тяжелее в разы.

Синхронно сделав пару шагов вперёд, с поднятыми в выборе целей стволами, мы оба, также синхронно крутанулись на месте от негромкого женского крика позади. Даже не крика, а писка, как умеют пищать только женщины от резкого испуга. Повернувшись, я замер на долгое мгновение в остолбенении, не понимая, что делать дальше.

Напротив Виктории стоял клубящийся столб черноты, столь отталкивающей и пугающей, что ноги стали ватными, а руки потяжелели, словно, и не винтовку я держал, а пудовую гирю, причем по одной в каждой руке. Стас, так тот совсем замер на корточках возле рюкзака с приподнятой вверх головой.

С трудом скинув с себя это странное наваждение, первым делом дёрнул ствол карабина Макса вниз. Тот уже начал поднимать его выше, намереваясь выстрелить. Нельзя, – там дробь и, пусть до них несколько шагов, задеть Вику, – проще простого. Как только руки Макса перестали сопротивляться моему давлению, – может сам понял, а может просто послушался, – я прильнул щекой к телескопическому прикладу и поймал в стекле коллиматорного прицела безликую, чёрную голову.

Чудовище было за два метра ростом, ноги были невидны под постоянно колышущейся, словно от ветра, чёрной мантией. Лицо отсутствовало вовсе, была видна лишь тёмная дыра на месте рта, и это дырой, он словно засасывал Вику. Та повисла у него на руках, с откинутой назад головой, и не издавала больше ни звука, живая кукла в руках чудовища из сказок. От лица Виктории тянулся светлый, слегка желтоватый ручеёк непонятного света и утопал в пасти монстра. Выстрел!

Безликая голова слегка качнулась, но не прекратила своё занятие. Из его затылка, мерзкими и тягучими, похожими на капли раскалённого битума, вылетели чёрные брызги. Выстрел, ещё, ещё! Словно болванчик он висел в воздухе и покачивал головой от каждой пули, прилетающей ему точно в голову. Видимо, я, всё-таки, заставил обратить его внимание на себя, – он, не отпуская Вику и не прерывая ручеёк света, слегка повернул голову в мою сторону. Винтовка сама выпал из моих рук, я точно её не отпускал, да, и вставать на колени я не собирался, однако, встал, даже не раздумывая. Я просто понимал, – так будет правильней, так нужно.

Веки начали закрываться и тут же взметнулись вверх, будто горластый дневальный дал команду «подъём». Всё, что успел заметить взгляд, так это Макса, уносящего с собой, словно ураган, тушу чёрного монстра в глубину магазина, оставляя висеть тело виктории в воздухе на какие-то крохи секунды. Откуда-то, в моём теле взялись силы, которых совсем недавно не хватало даже на то, чтобы устоять на ногах, и я пулей метнулся к падающему телу, успев перехватить его у самой земли. Впереди раздался грохот не уступающей недавней стрельбе. Это Макс с монстром врезались в стеллажи, на чудовищной скорости, круша их в щепки.

Лицо Виктории побелело, дыхание, казалось, отсутствовало вовсе, а пульс едва прощупывался. Чем ей помочь, я даже не представлял. Видимых ран на теле не было, кровь тоже.

– Что с ней? – Просипел севшим голосом над ухом Стас.

– Не знаю! Магазины снаряжай, быстро! – Гаркнул я на него и бережно опустил бледно-мертвенную голову на пол.

Макс решил не отступать. Выскочив из завала, он отпрыгнул назад на добрых пару метров, словно дикий зверь и замер с поднятыми руками в боевой стойке. Его соперник поднялся секундой позже, основательно изменив свою внешность. Мантия пропала, оставив перед нами бугрящуюся мышцами чёрную тушу на двух ногах. Руки удлинились и перестали быть высохшими корягами, обретя форму на зависть молодому Арнольду. Лица, так и не появилось, оставляя его голову, будто обтянутой горнолыжной маской.

Первым бросился в атаку монстр, преодолевая разделявший их метры с неподвластной человеку скоростью. Но, и Макс был уже не совсем обычный человек. Ловко уйдя в сторону корпусом, он встретил летящую махину правым апперкотом, заказывая ей билет назад, в разломанную груду стеллажей. Протащило его знатно, даже посильнее, чем в первый раз. Выглядело это сколь устрашающе, столь и фантастически, – громадный монстр, больше двух метров в высоту и весом в килограмм двести, который, мог бы есть на завтрак самых крепких баскетболистов, встретился с непреодолимым препятствием, в виде, по сути, невысокого паренька, – шутника-сторожа, чемпиона области по самбо, с дурацким чувством юмора.

Как быстро тварь отлетела, также быстро она и вернулась назад, каким-то немыслимым, по высоте и скорости, прыжком. На этот раз, чёрный не стал лететь в оголтелую атаку, а приземлился рядом с Максом и попытался зацепить его серией размашистых ударов руками. Максим ушёл с запасом, явно опережая его по скорости, опять сместился в сторону, за правую руку в момент выпада, и нанёс сокрушительный удар в голову сверху вниз. Монстр упал с такой силой, что бетонный пол, под нами, содрогнулся, его фактически впечатало в запачканный кровью линолеум, а в разные стороны вновь разлетелись брызги тягучей жидкости.

Из какого ада черпал силы монстр, стоило только гадать, но, не пролежав и одного удара сердца, он умудрился оттолкнуться ногами и рвануть вперёд, подминая под собой парня.

Весь поединок пролетел за считанные мгновения. Всё, что я успел сделать, стараясь не отрывать глаз от происходящего, это подбежать к стойке с гантелями, штангами и прочей бодибилдерской утварью и схватить самый увесистый гриф. По весу, так, навскидку, килограмм двадцать бандура. Думать было нельзя, любое промедление могло привести к тому, что мы больше не услышим глупых шуточек охранника автобазы.

Единственная мысль, которая тревожила меня в тот момент, это, – не дай бог промахнуться хотя бы чуточку. На что способен Максим, я уже видел, не думаю, что существенно уступаю ему в силе. В базовых навыках боя, – да, – в умении использовать новые способности, – тоже. Но, не в силе. Так что бить надо сильно, но аккуратно, как говаривал когда-то один забавный персонаж из старого фильма.

Тварь уселась на лежачего Максима верхом, и принялась, толи лупить, толи рвать его с умопомрачительной скоростью. Я видел в те крохи времени, что подбегал к ним, как парень принимает на руки чудовищные по силе удары без единого звука. Умудряясь, как бы странным и удивительным это не казалось, наносить удары в ответ, из партера. Вот монстр промахивается и всаживает свой кулак в пол, а Макс, тем временем, ловко ударяет того локтем в голову, да так, что чёрная жидкость летит фонтаном вверх.

В тот момент, когда я уже занёс гриф над правым плечом, тварь решила сожрать Максима, вырастив невесть откуда взявшиеся клыки и недвусмысленно ринувшись головой вниз. Вовремя. Мощный удар отбросил мутанта с силой стенобитной машины, подняв его в воздух, придав вращения и скорость пули. Грохот ломающейся перегородки, за которой прятались его младшие собратья, а после глухой удар в уже настоящую, бетонную стену. В туже сторону метнулся и Стас, а я подскочил к окровавленному Максиму.

– Братан, ты как? – Пришлось задать идиотский вопрос, от неимения лучшего.

– В поряде, руки только болят.

Ещё бы не болели. Твою мать! На них живого места не было. Создавалось впечатление, что они разворованы в лоскуты, – кожа свисала вперемежку с мясом, кровь хлестала, как из крана. Даже потерянная конечность Славки Коваленко, когда то, не вызывала у меня таких эмоций.

– Держись, щас перемотаем и будешь, как огурчик. – Повторил я туже фразу, что и почти десять лет назад. В этот момент, из угла, куда отправилась в красочный полёт тварь, раздалась автоматная очередь, длинная такая, хозяйская, на весь магазин. Даже не верилось, что это мог сделать Стас.

– Что с Викой? – Задал вопрос Макс, как будто ничего другого, в этот момент, его не волновало. Наш человек, – сначала подумай о товарище, а потом уже о себе. Не ошибся я в нём.

– Сидит, в себя приходит. – Ответил я, цепляя краем глаза сидящую на полу Викторию. Массируя виски и щурясь, словно от приличной головной боли, она не прекращала смотреть в сторону улицы. Сайга лежала на коленях, когда успела поднять, непонятно.

Как бы не было противно, я поднимал висящие куски, ещё живой, плоти и осторожно, стараясь причинить, как можно меньше боли нашему Брюсу Ли, приматывал их бинтом к кровоточащей руке. То, что раньше было рукавами его модной куртки, сплелось с мясом в одну непонятную субстанцию, что усложняло мои попытки помочь, превращая меня уже не в санитара, а в хирурга. Должно зажить, – моя вспоротая грудина зажила, у Стаса нога, может и у Виктории Игоревны, что-то зажило, но, разве от неё добьёшься, значит, у Макса должно тоже зажить.

К нам подбежал Стас, мимоходом дотронувшись рукой до плеча Виктории, проверяя всё ли в порядке. Та лишь устало махнула рукой, чего вполне хватило старому менту.

– Как? – Коротко спросил он, а мне не хотелось отвечать. Хотелось развернуться и дать в эту старую, сухую рожу, да так, чтоб он поспорил в красоте полёта с предыдущим конкурсантом. Скорее всего, что-то подобное проявилось у меня на лице, отчего Стас по-старчески крякнул и присел рядом на колени, помогая держать руку Максима.

– Мы не прошли бы спокойно, да и оставлять такую группу у себя за спиной не вариант. А, назад…, ну ты сам понимаешь. – Неожиданно выдал он, небольшую тираду. Я понимал. Я всё прекрасно понимал, так же как понимал, это, и в армии. Но, лучше, от этого, не становилось ни на грамм. Кто-то должен принимать решения, а если я засовываю язык в задницу, то эти решения будут принимать за меня.

– Да, все в порядке, главное живы. – Наконец выдавил я из себя.

– Как эта скотина? – Шипя от боли, спросил Макс.

– Ещё жива, была, вломил ей Серый от всего пролетарского сердца, но тридцать маслин в голову сделали своё дело.

– Падаль! – Уже сквозь зубы, трясясь всем телом, застонал парень.

– И не говори сынок. – Как-то по-отечески посмотрел на него Стас и добавил. – Пацан к успеху шёл, не повезло, не фартануло.

Я замер на секунду, а Макс, сквозь слёзы, заржал в голос. И хрен с ним, нам можно, мы заслужили.

Мы уже час сидели в подсобке на удобных и непривычно мягких борцовских матах. Вика не отходила от неумолкающего Максима, а Стас занимался привычной чисткой оружия, довольно сопя о, какой-нибудь удачной шутки. Меня же, всё это время, мучал один вопрос, – а не перемахнёт ли огонь с соседнего здания, на наше. По всем прикидкам, это должно было произойти уже давно, однако нам либо везло, либо я, чего-то не понимаю в действии огня на эту жизнь.

Через полчаса, после боя, Максим начал уверять нас в том, что он готов идти и руки практически не болят. Однако, после того как Стас заставил его взять в руки карабин, он моментально выронил его, скривившись от боли словно от кислого лимона. Общим решением было решено, что надо подождать ещё.

Я верил Максу, вид у него и правда, был нормальный. Если вначале, он то и дело постанывал и шипел от каждого движения руками, то сейчас махал, словно регулировщик на площади. Думаю, это заметил и старый хрыч, так, как закончив собирать автомат, он потянул затёкшую спину и кивком вверх, молча спросил, – «а не пора ли нам в дорогу»? Я был обеими руками, – за, – потому кивнул в ответ согласно.

– Как Серёга опустил мой ствол, я понял, что стрелять нельзя, придётся драться. – Продолжал разглагольствовать Макс. – А после того, как эта мразь зыркнула на него, и он выронил винтовку, то сразу кинулся в атаку.

– Спасибо Максим. – Неуверенно произнесла Виктория. – Мне показалось, будто сама жизнь выходит из меня. Холод, голод, страх до паники. Как-то поверилось, что умру. Странно, но ощущения не пропали даже после того, как он отпустил меня. Только, когда услышала выстрелы Стаса, всё пропало.

– Возьмём на заметку. – Пыхнул в ответ Стас сигаретой.

– Голова у него словно батут, – снаружи мягкая, а потом всё твёрже и твёрже. – Смутившийся на минуту, от слов благодарности, парень, снова взял болтовню в свои руки. – Я, уже от первого удара пальцы сломал.

– Хороший был удар.

– А, то! Как, на второй удар хватило, загадка из загадок, но тоже не слабо, так. Силы у него, как у слона, но скорости маловато будет, я это сразу просёк. Я, прям почувствовал, – эта битва войдёт в историю! Человек и демон!

Я молча сидел у стены в обнимку с АэРкой и довольно слушал их трёп. Рассказывать о своих впечатлениях не хотелось, да меня никто не заставлял. Все были увлечены своими эмоциями пережитого, и мне хватало их сполна.

– Ну, ты как? – Спросил Стас у парня, вставая. – Готов к труду и обороне?

– Хилимся, живём.

– Тогда, пора.

С этими словами, старый мент накинул на плечи рюкзак с боекомплектом, повесил на шею автомат на не менее старом, советском ремне и вышел в торговый зал магазина. Собираться пришлось только Максу. На предложение Вики, нести его рюкзак он ответил категоричным отказом, собственно, как и на мысль нести его карабин. Стрелять он пока не мог, но утащить был согласен хоть саму Вику.

В одежде мы проблем не знали, у нас был спортивный магазин за дверью. Горнолыжку и туристическую мембрану, на пару с синтетикой при такой температуре, что царила за витринами, не оденешь, но, приличные походные горки притащил Стас, при очередной вылазке из нашего укрытия. Нашёлся костюм и по моему размеру, и я, с удовольствием, поменял неудобную кожанку и джинсы на термобельё с опостылевшей, за годы службы, горкой, пусть и туристического варианта.

– От живота стрелять умеешь?

– Канеш! – Заверил меня Макс.

– Тогда не хватай сразу, а то лупанёшь туда, куда не надо. Если прижмёт, тогда геройствуй.

– Уи, мон женераль! – Козырнул он в ответ.

– Вика?

– Готова.

– Выдвигаемся в том же порядке.

В пяти метрах от двери, внимательно оглядывая зал, нас ждал Стас.

– Включаем режим молчания и попёрли. – В полголоса сказал я. Ненужных ответов не последовало

Глава, – 5. И, только Бог не спасёт нас.

На улице лучше не стало. Адова печь топила на всю мощь, – волосы опять трещали, кожа мгновенно высохла до состояния бумаги. Разбивать витрину торгового центра не стали, рядом была настежь открытая дверь, к которой вела широкая лестница с двойными перилами и специальными рельсами для инвалидных колясок. Быстро прошмыгнув внутрь, заперли дверь на внутренний засов у самой ручки. Зачем, – не стал даже спрашивать сам у себя. Так надёжней, и всё тут.

Пройдя мимо открытых павильонов к эскалатору, ведущему на нижний, нулевой этаж с продуктовыми отделами, увидели на полу и стенах кровь. Много крови. А потом, Стас указал жестом на кучу стреляных гильз у стены напротив. Под прикрытием ребят, я подошёл и рассмотрел их внимательней. Насчитал три калибра, стрелял явно не один человек. Тут и умником быть не надо.

Стас кивком спросил, – что там? В ответ, показал лишь три пальца, и он сразу понял, подняв вверх свой большой.

К нашему сожалению, света в здании не было. Приходилось с опаской красться к перилам, ведшим в тёмную пустоту этажа. Пройти мимо никак не получалось, этот чёртов спуск был как раз рядом с центральным коридором. Стас вновь поднял руку в знаке внимания. Поманил меня к себе. Это, что же там такое должно быть, чтоб он захотел показать, а не объяснить жестами. Подойдя к нему, проследил за рукой, почти вплотную поднесённую к моему лицу.

Две дорожки самого эскалатора были задёрнуты металлической, раздвижной решёткой. Что, в принципе, само по себе, ни чего особенного, а вот дальше, где начиналась обычная лестница, громоздились настоящие баррикады. Завалы были капитальные, собранные из всего подряд, – тележки, разломанная мебель, даже автоматическая моющая машина, стояла, как опора для основной массы барахла.

– Без шуток и стрельбы! – Раздался раскатистый женский голос, откуда-то сверху. Стас и я, дёрнули стволами при первых звуках, но, несмотря на продолжение, так и не смогли определить источник. Грамотно встали, умно.

– Не заставляйте нас орать, это нынче опасно. Хотя, вы и сам это знаете, раз дожили до этой минуты. Давайте сделаем так, чтоб эта минута была не последней. Опустите оружие, бросать его на пол, вас никто не заставляет.

Раскинув мозгой, я ткнул Стаса локтем в бок и опустил ствол. Повернувшись к ребятам, просто кивнул, впрочем, они и так уже последовали моему примеру.

Откуда-то, из тёмных глубин подпотолочного пространства, с шумом рассекаемого воздуха, к нам спрыгнула маленькая женская фигурка, а с ней, отставая на полсекунды, два тела покрепче. Гораздо крепче, причем, даже нас с Максом, не говоря уже о Стасе. И тела эти были знакомы, особенно женское, аж до скрежета зубов и непроизвольного сжимания кулаков.

– До сих пор не могу привыкнуть к этим чудесам. Никогда себя так прекрасно не чувствовала!

– Так прекрасно, это, как после смерти почти всех людей на планете? – Не смог сдержаться я.

Ну естественно она выжила, такие как она всегда выживают. Им, что конец света, что за завтраком официантку нахер послать за ошибку в счёте на двадцать рублей, неприятность одного ранга. Было и такое, помню. И это пустяк, так, ерунда, которая должна вызывать улыбку и умилённые наклоны головы, если брать в расчёт её предыдущие поступки и потенциал в целом.

– Серго. Вечно сам себе на уме, хмурый Серго. У меня, между прочим, тоже близкие погибли.

– И, за кого тебе обидно и больно больше всего? За Франклина или Рузвельта, а может за графа Муравьёва-Амурского?

Как-то неожиданно, рядом очутилась Вика. Бросила Макса, а самое главное не выполнила поставленную задачу, – плохо, очень плохо.

– А, вот, и Виктория Игоревна, как же без неё! – Всплеснула руками Ксюша, моя бывшая работодательница, а по совместительству борец за всё хорошее, против всего плохого. Известная в узких кругах нашего неширокого городка, под кличкой Ама. За всё время работы на неё, я и не подозревал о её знакомстве с Викторией, никто из них даже словом не намекнул на это. Не люблю такие недомолвки, они вызывают лишь ненужные подозрения и ощущения заговора.

– Мне, Виктория Игоревна, больше Алексеевский мост нравиться, если я правильно поняла ваши недвусмысленные намёки в сторону ассигнаций. Но, к сожалению, его историческую целостность взорвали краснозадые в двадцать первом году.

– Двадцатом. – Уточнила Виктория со взглядом человека, которому, вдруг, пришлось разговаривать с внезапно заговорившим слизнем. – И, вся потерянная историческая ценность, заключалась в двух взорванных пролётах при отступлении. Кстати, от японских интервентов. А, не подскажешь ли, ты мне, девочка, кто был одним из инициаторов интервенции, не господин Колчак, чьё день рождение вы праздновали с размахом в прошлом году?

Наша мужская компания, как-то опешила от происходящего. За окнами бушует пламя пожара, вокруг ходят мутанты и чёрные демоны, мир летит в такую глубокую задницу, что нам не сможет помочь даже самый известный проктолог, а по совместительству создатель всего сущего, а они, тут, устроили свои интеллектуальные разборки. Первым пришёл в себя Стас.

– Вы, чего, серьёзно, собрались выяснять историческую справедливость, тут?

– Да, прощу прощения. – Наигранно улыбнулась Ксюша. А, зацепила её наша амазонка, как пить дать, зацепила. Вон, её аж всю перекосило. – Пройдёмте с нами, мы вас чаем напоим, и устроим, на первое время.

– Вы тут не одни, что ли? – Удивился я.

– Нас, здесь, сорок два человека. – Уже уверенно и покровительственно улыбнулась мне девушка. – Но, не переживайте, и для вас место найдём.

– Не надо, мы спешим. – Отрезала Виктория.

– Понимаю., но, я думаю, что вам придётся немного подкорректировать свои планы. – Повернулась Ама, уже к ней, поймав за хвост победную лошадь.

– Ксения! Кто это? – Раздался раскатистый, поставленный голос, откуда-то спереди, из-за завалов, перегородивших спуск на нижний этаж.

– Отец Михаил, не переживайте, это хорошие люди. Можно сказать, старые знакомые. – И, поддавшись чуть вперед, уже полушёпотом, лукаво улыбаясь продолжила для нас. – Это наш духовный лидер, немножко нервный, всё боится, что под маской обычных людей, в нашу обитель ворвутся слуги дьявола. Так, что особо не будьте к нему придирчивы.

Как я понял, мы должны были дождаться этого нервного. Для чего, не имею ни малейшего понятия. Однако, никто из нас не двинулся с места, а Стас, так и вовсе застыл с пальцем на спусковом крючке автомата, после слов Амы о том, что нам придётся задержаться. Два мордоворота, что спрыгнули с ней откуда-то сверху, кстати, те же самые, коих я видел на площади в то утро, когда всё началось, обратили на это самое пристальное внимание. И, теперь, не сводили глаз со старого мента, держа свои стволы наготове. Стволы были интересные, да и одеты они были, странно, все трое.

Странные спецназовские «рипстопы» чёрного цвета, при пристальном взгляде, больше походившие на одутловатую форму охранников из ЧОПа, правда с наколенниками и налокотниками. Классические шлемы ЗШ-1, только без пластикового забрала, привычные большинству жителей страны из-за массового использования структурами МВД. Естественно, тоже чёрные. И, самое интересное, – все трое были вооружены дробовиками ЮТАС(UTAS), турецкого производства. Видел я их на каком-то сайте, совершенно случайно, а запомнились они мне, из-за своей необычной формы. Только, на кой хрен они им сдались? Я бы не променял, и десяток таких, на Вепря и Сайгу, что сейчас в руках у моих ребят. Здоровенные бандуры, больше походившие на поленья с пипкой выходящего ствола. С ними особо не поползаешь и не побегаешь, их надо в чехлах держать, да пылинки сдувать, надеясь, в тайне, что они не откажут в самый неподходящий момент.

Охранники Ксюши, на лицо, были спокойны, и, казалось, слегка безразличны к происходящему вокруг. Но, держались не расслабленно, выдавало тело. Ноги не на ширине плеч, а в стойке для стрельбы и быстрой смены позиции. Пальцы со спуска не убирают, а стоят так, чтобы в случае чего не перекрывать собой и клиентом сектора ведения огня, по нам. В общем, обстановка была нервозная, думаю, это не понимали только Виктория Сергеевна, да сама Ксения. Даже Макс прекратил контролировать наши тылы и сосредоточенно, не опуская оружия прикрывал нас сзади. Позиция, правда, у него была дерьмовая, по нам лупить придётся, в случае чего, или, ждать, теряя драгоценное время, пока мы сами не уйдем с прямого поражения. Но, это всё же лучше, чем ничего. Лишняя головная боль этим мордоворотам.

Зато мы, со Стасом стояли в полный рост и, если бы не предательский палец старого хрыча, можно было подумать, что стоим мы в ощущении полной безопасности. Но, это было далеко не так. Я знал этот древний трюк, нас хорошо учили. И понимал, что именно задумал Стас в случае нажданичков. Перекрёстный огонь, с, казалось бы, невыгодных позиций, с предугадыванием действий противника. Это они думают, что они откроют стрельбу и будут правильно смещаться. Всё верно, всё, как учили в школе телохранителей. Но нас учили лучше, и на нашей стороне громадная практика, а не стрельба в тире и по таким же идиотам на разборках, оттянувшим два года в десантуре и думающим, что они теперь самые крутые войны на планете. Каким-то местом я осознал ещё одну вещь, – Стас точно знает о том, что я понял его задумку. Иначе, не стал бы он так глупо подставляться.

Тем временем, пока я занимался разглядыванием амуниции нежданных знакомцев и подсчётом наших шансов во время боя, от завала, наконец-то, отделилась массивная тень, и, на свет божий, появился раб божий отец Михаил. Интересно, почему верующие постоянно выставляют себя рабами богов, может, конечно, не все, но всё же. Это, какой-то скрытый мазохизм? А, может, подсознательное желание подчиняться? Как у меня с шефом, – не надо ни о чём переживать, делай, что тебе сказал старший, ну или высшее существо, и всё будет пучком. Выполняй его волю, и можешь отключить мозг, главное не греши и не нарушай правила.

– Кто такие? – Пробасил грузный священнослужитель, переход через баррикаду, которому, дался с очевидным трудом. Словно Суворову, через Альпы. Во, я тоже могу блеснуть знаниями, жаль, что никто не слышит.

Заработав неприятную отдышку и жирные капли пота на лбу, пребывал отец Михаил, в явно плохом расположении духа. Чёрная как смоль борода, падала на не менее чёрную рясу, которая, пыльным мешком, покрывала его крупное тело. Он, наверняка, выглядел бы очень эффектно, если бы не килограмм пятьдесят лишнего веса. Одно могу сказать, смотрелась, эта группа, в чёрных одеяниях, очень своеобразно. Я, даже, ещё больше порадовался, что сменил свою старую куртку, на коричневую горку, да и ребята сверкают цветом детской неожиданности. А, то слишком много чёрного в этом мире, – чёрные, то ли демоны, то ли мутанты, чёрные священники, чёрные оппозиционерки с не менее чёрными телохранителями.

– Я, вам говорю, вы кто такие? – Уже строго и откровенно раздражённо, потребовал ответа отец Михаил.

– Я, вас не звал, идите на хер! – Не удержался, от продолжения, Максим за нашими спинами. С ним точно, что-то не так. Хотя, непроизвольная лыба всё же выползла на моём лице, как я не старался её скрыть. Телохранители, так вообще зашлись гоготом, да, даже сама Ксюша, не смогла удержаться и прыснула, что не оставил без внимания священник.

– Не вижу ничего смешного. – Обратился он к девушке, не менее громко, но уже с заметным послаблением. Даже, с каким-то уважением, или признанием.

– Это, отец Михаил, известный мем, из прошлой жизни. Шутка такая.

– От прошлой жизни, надо отречься. Остались от неё одни кости, да прислужники сатаны. Судный день прошёл, оставив истинно верующих и тех, чья душа ещё имеет шанс на спасение.

– Всё, так. – Ласково защебетала Ама. – Но, он ещё молод, доверяет оружию в своих руках и верит, что с его помощью может спастись.

– Найти спасение, можно только в вере, а оружие веры – это молитва и слово божье.

Твою мать, зачем я это слушаю? Зачем, мы все это слушаем? Он, что нам решил проповеди читать, может ещё исповедоваться заставит и на службу сходить?

– Вы, как всегда правы, отец Михаил. Я, вот хотела уговорить их остаться, но у них срочные дела. Собираются идти на север, через парк.

– Это опасная дорога, кажется пройти всего ничего, ан нет.

– Как, я понимаю, у женщины остались дети дома, и при помощи этих смелых мужчин, она хочет узнать, что с ними стало. Я ведь права, Виктория Игоревна?

Ксюша улыбнулась так, словно схватив свою победную лошадь за хвост, в том незаконченном споре, она смогла остановить её на полном скаку. Вика сдержалась и спокойно кивнула.

– Неправильно, даже ради двух младенцев рисковать жизнью четверых спасённых перед гневом господним. Но, это ваше дело, я вас могу лишь направить, человек должен идти к богу сам.

– Эти люди, сами сделали свой выбор, помогать мне, или нет. А мои дети невинны и не должны страдать, не перед чьим гневом.

Виктория, всё же не выдержала, когда разговор напрямую коснулся детей. Выставив вперёд челюсть, она играла желваками, словно хотела дать со всей дури прикладом прямо в бороду отца Михаила.

– Страдания невинных детей хранят в себе тайну. Покров ее непроницаем. Ни любопытный глаз, ни возмущенное сердце не проникнут за этот покров. Лишь тот, кто смиренно шествует к Тайне Креста Невинного, постигнет чистым, кротким сердцем и эту тайну.

– Давайте пригласим их к нам, покажем, что ждет впереди, а если получиться, то может нам повезёт, и мы сможем уговорить их остаться.

– Хорошо, Ксения, но у меня остался один вопрос. Это вы стреляли вниз по улице?

– Мы. – Коротко ответил я.

– По-видимому по тем обречённым, что остались в соседнем магазине?

– Да.

– Хорошо. Ксюша, надо бы отправить одну группу, как думаешь?

– Да, согласна. Я попрошу Колю с Васей поговорить с этим молодым человеком. Он раньше работал у меня охранником, толковый парень, даже воевал, так, что общий язык они найдут легко.

– Даже, так? Ну, и хорошо.

Заметив, что я постоянно бросаю взгляд немного в бок, следя за происходящим на улице, через большие окна холла торгового центра, отец Михаил решил меня успокоить.

– Вы, молодой человек не беспокойтесь, никто к нам, с улицы, не заявиться и не услышит. Господь не только забирает, но и одаривает слуг своих. Вот, и мне он даровал силу, что закрывает нас от бесовских взглядов, слуха демонов, да и от пожара защищает наше пристанище. Так, что можете чувствовать себя в полной безопасности.

Я и Стас переглянулись, до конца, не веря в то, что сказал поп. Однако, должно было существовать, какое-то объяснение тому, почему эти люди спокойно уживались рядом с толпой монстров, да и нашёлся ответ на целостность здания, рядом с таким-то пожаром. Нехилые, такие силы у отца Михаила, не удивишься, как сам поверишь в судный день.

– Вам решать. – Опять повторил он. – Мы пойдём, если хотите идите за нами, если нет, то бог с вами.

На этих словах поп развернулся и пошёл назад, к баррикадам. Секунду помедлив, за ним отправилась Ксюша, с лицом удовлетворённой самки, а за ней, и успокоившиеся мордовороты. Посмотрев на Стаса, я лишь пожал плечами. Он, также скривил лицо в неопределённости. По сути, мы оба знали, что нам придётся идти за ними, да, и эти люди в чёрном понимали сложившуюся ситуацию, как день ясный. Никуда нам без информации, вот совсем. Не уверен, что мы сможем пережить ещё одну стычку, нам в этой-то повезло, откровенно говоря. А сомнения наши, исходили от того, что банально не хотелось присоединяться к их компании, даже на время. Пусть, – пока присоединяться, – кто знает, что будет дальше, однако было, что-то отталкивающие, и ощущалось оно не только мной.

– Ну, смелые мужчины, чего стоим, меньжуемся? Даже я понимаю, что надо идти. – Оторвала нас, от заигрываний глазками Виктория.

– Ну, пошли, так, пошли. – Выдохнул Стас и махнул Максу, продолжающему стоять с карабином наизготовку. Чёрт, у него же руки болят, а он, словно оловянный солдатик, – всё стоит и стоит, прикрывая наши рассуждения.

Поп уже пролез, когда Макс подошёл к нам с неприкрытыми, болезненными ощущениями на лице и спросил: -

– Топаем за этими мутными?

– Придётся. – Ответил Стас. – Если я правильно понял, то они постоянно разведают местность, какими-то группами. А, нам, эта информация, совсем не будет лишней.

– Хоккей, пошли! – Подмигнул мне Макс и, полушёпотом, чтоб слышали только мы, четверо, произнёс. – А, знаете, почему православные священники толще католических? Это потому, что им не приходиться бегать за маленькими мальчиками!

К баррикаде из хлама, мы подходили под дружный, искренний хохот.

Охранники Ксюши освещали себе путь мощными фонарями, какие я видел только у американских полицейских. Длинные, тяжёлые, голову можно проломить. Фигуры отца Михаила было не видно, собственно, как и луча его фонаря. Чем он освещал себе дорогу, было не понятно, может молитвой сканировал местность, чёрт его знает. Или, о священниках, так говорить нельзя? Опять же, – чёрт его знает.

Пройдя метров двадцать, по кромешному мраку большого помещения, где гулкое эхо от каждого шага прокатывалось словно громовые раскаты, мы резко свернули вправо и остановились у высокой, железной двери. Там нас ждал потерянный поп. При нашем появлении, он пробасил: -

– Вы правильно сделали, что пошли с нами.

Акустика была сродни большому, церковному храму, и я бы не удивился запой он сейчас во весь свой голос. Атмосфера располагала. Начав возиться с внутренним замком двери, он продолжил: -

– Как только мы услышали пальбу, то сразу отправили дозорную группу наверх. Они вернулись и поведали, что в спорттоварах идёт настоящий бой. С кем, догадаться не трудно, мы уже обнаружили этих грешников, но связываться с ними не стали, до поры, до времени. А вы, молодцы. Вчетвером управились. Ну вот, и наша обитель.

Он распахнул тяжёлую дверь со скрипом несмазанных петель и первым вошёл внутрь. Ксюша услужлива провела рукой, приглашая нас пройти первыми. Ну, мы и пошли. За дверью был коридор, обычный такой, магазинный, заваленный ящиками с продуктами и напитками, завёрнутыми в толстую плёнку. Почти сразу, справа, находилась дверь с корявой надписью маркером – «НЕ ВХОДИТЬ», а в пяти метрах далее, коридор расширялся до небольшого зала. В углу находился пресс для сжатия картонных коробок в компактные кубики, перетянутые пластиковой стяжкой, два стула и…, всё. Остальное пространство было завалено теми же раздербаненными коробками, на которых сидели и спали люди. Много людей, человек так двадцать. Запах стоял специфический, неприятный. Даже хуже, чем у нас в палатках после дневного перехода. Срут они, что ли, тут?

– Здесь располагаем новеньких. – Тут же пояснила Ксения. Запах ей тоже не нравился, посему она быстрым шагом направилась дальше, вдоль стены, толи боясь наступить на людей, толи боясь к ним прикоснуться. – Идите за мной.

Отец Фёдор остался, склонившись возле старой женщины в замызганном кровью пуховике. Ну, хотя бы он не брезговал. Рядом с ней лежал мужик, храпя так, словно из него душу вынимали. Из их угла устойчиво несло мочой. Ну, если не срут, то ссут, точно. Детей, я здесь, не увидел, что уже было прогрессом. В основном тут лежали женщины, были даже совсем молоденькие. Мужиков насчитал около пяти, все за сорок, молодых не заметил, хотя, сделать это довольно трудно, когда перед тобой лежит бугорок, заваленный грязной одеждой и подозрительно выглядящими тряпками.

Пройдя за Амой и её охраной дальше, свернули в новый коридор, правее. Один из телохранителей остановился, пропуская нас, а когда мы прошли, предусмотрительно запер за собой дверь на ключ. Это у них карантин такой, или деление на низших и высших? Думаю, такие мысли одолевали не только меня. Поймав взгляд Стаса, легко прочёл в нём раздражение. Виктория молчала с совершенно пустым лицом, словно она тут каждый день ходит, а вот Макс опять чудил. Закинув карабин за плечо, он засунул больные руки в карманы штанов и намеренно, в чём я уже не сомневаюсь, громко насвистывал одну известную песню. Мелодию я сразу узнал, у нас во взводе её часто играли пацаны на гитарах, название не помню, а вот мотив и слова не забыл. Пока мы шли по коридорам, обнаружил, что напеваю про себя под его свист.

« – А, я бычок подниму, горький дым затяну,

Покурю и полезу домо-ой.

Не жалейте меня, я прекрасно живу,

Только кушать охота порой».

Дойдя до очередной двери, но, на этот раз с надписью «АДМИНИСТРАТОР» на цивильной табличке печатными буквами, Ксюша распахнула перед нами дверь и ласково произнесла: -

– Будьте, как дома.

В комнате администратора было уже приятнее находиться, – диван, не кожаный, но добротный, три кресла, стол из пластика, но широкий, тумбочка с чайником и чашками на пол-литра с гравировкой «русский размер». Один хрен подземелье, ни окон, ни света нормального, пусть кое-как пробивающегося через хмурые тучи, но живого. Кстати, про свет!

– Откуда электричество? – Сразу задал вспыхнувший в голове вопрос.

– Генераторы. – Ответила девушка. – Не забывай, где мы! На верхнем этаже, чего только нет. Бензин слили с машин на внутренней парковке, со стороны дебаркадера. Подцепил всё местный электрик, выжил слава богу, не знаю, чтобы без него делали.

Пройдя за стол, она села в кресло вертушку и указала нам на длинный диван приглашающим жестом. Место было маловато, – мы, рюкзаки, которые никто даже не стал снимать, да оружие. Недолго думая, я сел в кресло, телохранители заняли оставшиеся. И, впервые, заговорили, точнее, заговорил один, обращаясь сразу ко мне.

– Я тебе приказывать не буду, да и не могу. Но, будь добр, расскажи откуда пришли и чего видели.

А, он молодец, так, по роже, и не скажешь. Может, я зря изначально негативно настроился к ним, хер его знает, как сам повёл себя, если бы конец света настал в то врем, когда я охранял Ксюшу. Если, мысля правильно вертится, то они находили только этих, кто лежит там в подсобке. Они не опасные, а мы, – да. Началась стрельба, причём серьёзная, взрослая стрельба, потом появились одетые и вооружённые люди. А, что это значит? А, значит это, только одно, – что мы не только выжили, но и нашли провизию, укрытие, амуницию и у нас не тонка кишка положит толпу чудовищ без потерь. Приспособились, короче. Да, я бы таких сам опасался, даже поболее самих изменённых, или, как говорил поп, – грешников.

Хотя, стоп, чего это я забываю главный фактор, – Ксюша. Да, я бы опасался таких, как мы, но, эта боязнь была не от прикрытия Ксюши. Первым делом, чтобы сделал я, так это свалил от этой суки, как можно дальше. А, вот они, – нет. Значит, они приспособились к другому. К тому, отчего меня выворачивает наружу без отравлений и медикаментозных средств. Вывод, – передо мной сидят два коня педальных.

– Не вопрос. – Ответил я и задумался. – Пришли с автобазы, что возле общаги, за проспектом. Видели много чего, ты конкретней спрашивай.

– Хорошо. Людей встречали? – Задал он вопрос, смотря мне прямо в глаза. Изделие номер два, как говорил, Макс. Проверяет. Конечно, мы их видели и даже убили двоих. И он, скорее всего знает про машины. Если одна поехала к нам, а вторая свернула на соседнюю, с этой, улицу, то её пассажиры могут быть здесь. Из этого может выйти проблема.

– Естественно, и много. Тебе с какого времени?

– За последние сутки. – Ничуть не стушевался Вася, или Коля. Он, так и не представился.

– Да, видели. Жигулёнок с буханкой неслись, как в жопу ужаленные. Буханка свернула, а жигулёнок к нам рванул. Врезался в дерево, не доезжая, там его и накрыла толпа мутантов.

– Надо сказать Виктору. – Уже серьёзно и без улыбки влезла Ксюша. Молчавший до этого охранник начал подниматься, но она остановила его жестом руки. – Нет, сиди Коля, я сама схожу. Такие новости должна сообщать я, лично.

– Проспект чистый, мутантов нет? – Продолжил второй охранник, – Вася, если следовать простейшей логике.

– Когда мы переходили, был чистый. – Ответил я, не упоминая про трубу водостока. Мало ли, может ещё пригодиться.

– Машины на автобазе есть, нормальные, которые поедут?

– Без понятия. Я в боксы не заглядывал, а на территории ничего нет.

– Ясно. – Произнёс, разом заскучавший, Василий. – А оружие где достали?

– А, вот это, уже тебя не касается. – Удивился я от неожиданного вопроса.

– Согласен. – Улыбнулся он.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату ураганом влетел крепкий мужик, невысокого роста, с глубокими залысинами и озверевшими глазами. Я остался сидеть, но поудобней перехватил винтовку, едва заметным, для окружающих, движением.

– Где они? Ну!

– Дома, на жену «нукай». – Спокойно ответил я.

– Слышь, пацан, я тебе голову в кресло щас вгоню! Отвечай, что с ними!

– А ты бы на хер не пошел, со своими вопросами и своим гонором. – Всё также, спокойно, проговорил я и демонстративно повернул дуло, лежащей у меня на коленях, АэРки в сторону крикуна.

– Так, давайте успокоимся! – Перекричала нас Ксюша, буквально просочившись между дверным косяком и орущим на меня мужиком. – Вы ещё тут пальбу устройте! Виктор, это Сергей….

– Да срать я хотел, кто это, пусть отвечает, где моя дочь!

– Умерла. – Просто ответил я. – Как и мой отец, как и моя жена, скорее всего.

Да, приврал, для большей ясности, чтоб хоть одна шестерёнка в голове у этого кретина шевельнулась.

– Как? – Резко поник мужик.

– Там было две девушки, и мужчина. Водитель не выходил из машины после того, как они врезались в дерево.

– Это был брат моего зятя, а вторая девушка его жена. – К его голосу добавилась усталость.

– Значит, твой зять застрелил твою дочь и вторую девушку, когда мутанты почти их догнали, а потом застрелился сам.

– Почему вы им не помогли! – Вот, и озлобленность вернулась, словно она помогала ему стоять на ногах.

– Потому-что, это была не моя дочь. Зато, там было несколько сотен голодных тварей.

Мужик, по имени Виктор, медленно развернулся и скрылся в слабоосвещённом коридоре.

– Мне очень жаль, Виктор! – Попыталась крикнуть ему вдогонку Ксюша.

– Да, пошла ты. – Сухо проскрипел удаляющейся голос.

Захлопнув с силой дверь, Ама пулей пролетела за стол и начала разминать виски, будто у неё началась головная боль от сильного переживания. Я знал этот приём, видел, как она не раз его применяла, для драматичности момента. Оттого я сидел, слегка улыбался и ждал, когда она закончит своё представление. Подняв глаза, Ама случайно наткнулась на мою улыбку и поняла, что переборщила с показухой. Не та публика. Резко убрав руки от лица, словно и не было ничего, заговорила ровным, спокойным голосом.

– Люди, как же с ними бывает сложно.

Неожиданно, дверь опять распахнулась, и в комнату влетел уже злой отец Михаил.

– Ксения! – В маленькой комнате его бас слегка глушил и резал слух. – Этот Виктор, с дружками совсем потеряли страх божий!

– Что, на этот раз, случилось?

– Мало того, что они не ходят на общие молитвы, не веруют в суд божий, так ещё и господа нашего, всемогущего поносят! Изгнать их надо!

– Успокойтесь, отец Михаил! – Ама опять включила свою милую улыбочку и всепонимающий взгляд. – Виктор, только-что узнал, что его дочь и зять погибли, войдите в его положение, зачем изгонят-то, сразу. Дайте им время, они сами придут к богу. Трудно людям. Вон, кто-то лежит не вставая, от горя по своим близким, или от пережитого шока, а кто-то включает агрессию, это нормально, просто защитная реакция. Но, даю вам слово, если ситуация ухудшится, то я, обязательно, выставлю их нахождение у нас, на общее голосование.

– Хорошо. – Ответил поп более спокойно, но не менее режущим голосом. – Надеюсь ты права, и до греха ситуацию мы не доведём.

– На всё воля божья, отец Михаил.

– Так и есть Ксюшенька, так и есть.

Как только дверь захлопнулась, за грузным священником, как-то незаметно занявшим всё свободное пространство, Виктория Игоревна искренне засмеялась.

– Ты, что, тут, президент, или мэр подпольного разлива?

– Можете смеяться сколько угодно, но люди слушают меня, доверяют.

– Я догадываюсь, почему они тебя слушают. – Перебила её Виктория, кивком головы указывая на сидящих с дробовиками мордоворотов.

Не успела она закончить, как многострадальная дверь, в который раз, открылась без стука.

– Ксюша! – В комнату вошёл человек, чем-то похожий на того Виктора, только более сухой и зрелый. Брат скорее всего. Я с интересом уставился на него, было по-настоящему интересно наблюдать за этим театром, в первых рядах, которого, мы сейчас сидели.

– Да, Николай.

– Ты извини меня, но ваш идолопоклонник совсем нас доконал.

– Мы, же уже говорили по этому поводу.

– Говорить, то, говорили, но он к нашим женщинам пристаёт.

– Пристаёт? – Удивлённо подняла бровки домиком Ксюша.

– Не в этом смысле. Мозги промывает, крутиться постоянно возле нас, достал короче. Сейчас, с Витей чуть не сцепился. Надо остудить его, невмоготу уже, честное слово.

– Успокойтесь Николай! – Вновь улыбочка всепрощения и всепонимания озарила её лицо, да, так, что захотелось выстрелить прямо промеж глаз. Никогда не хотелось убить кого-то на полном серьёзе, а тут прям накатило. А, Ама, тем временем продолжала: -

– Отец Михаил, как и мы потерял близких, можно сказать, – свою паству. Для него, всё происходящее вокруг, ни что иное, как конец света, судный день. Так, что вы ожидаете от священника в такой ситуации, что он сбросит свою рясу и пойдёт танцевать голышом? Нет, нормальный священник будет проповедовать и помогать людям, и, его помощь, нашему убежищу, неоценима. Вы ведь сами про это знаете, Николай.

– Это для него конец света, а для нас, – время, когда надо выживать, зачастую с оружием в руках, а не сидеть в подвале и читать молитвы.

– И, я вас прекрасно понимаю! И, обещаю вам, что если его проповеди и рвение перейдут определённые рамки, то я сама, первая, встану на вашу позицию.

– Хорошо, Ксюша, надеюсь на ваше понимание. – Кивнул Николай. В отличие от своего брата, он был учтив и донельзя спокоен. – Как я понимаю, это те самые люди, что видели смерть наших близких?

– Да. – Ответил я, ещё до того, как Ксюша успела открыть рот.

– Всё, что сказал Виктор, было правдой?

– Я не знаю, что он вам сказал.

– Не спорю, но всё же.

– Один погиб в машине, двух девушек застрелил мужчина, после чего застрелился сам.

– Понятно. – Ответил он, и не один мускул не дрогнул на его лице. Кремень мужик, хотя, по виду, и не скажешь. – Благодарю за информацию.

Всё это время, пока Николай находился в комнате, я украдкой наблюдал за нашими ребятами, особенно за Максимом. Боялся, наверное, чего-то. Даже не того, что он может вскочить с криками, – «Это мы их убили, это мы во всём виноваты», а, какого-то непредвиденного поведения. Или осуждения в его глазах, во время моего откровенного вранья. Но, Макс вёл себя на удивление безразлично, – достав перочинный нож, он меланхолично вычищал грязь и запёкшуюся кровь из-под ногтей.

Проводив Николая самым доброжелательным взглядом, на какой она только способна, Ксюша, глубоко выдохнула и продолжила незаконченный разговор с Викторией, как будто их никто не прерывал.

– Люди мне верят, и я делаю всё, что в моих силах, дабы оправдать их доверие ко мне.

– А, что было сейчас? – Насмешка Виктории Игоревны никуда не исчезла, а даже усилилась. – Очередная, классическая манипуляция от госпожи Вертушкиной?

После этих слов Аму аж продёрнуло. Не любила она когда произносят её настоящую фамилию. С кем она её, там, ассоциировала, без понятия, наверное, со смердами и крепостной челядью, не то, что нынешняя фамилия, – Вертинская. Вот, это, да, сразу говорит сам за себя, – я умна, благородна и высока, как небо над вами смертными. И, если я правильно помню, то данную фамилию носила, какая-то актриса. В общем, гордилась она ей, а настоящую терпеть ненавидела до белого коленья.

– Нет! Это был поиск компромисса. Я, не конфликтный человек и не в моих принципах разжигать раздоры с руганью. Если я, к кому-то повернусь лицом, то непременно окажусь к кому-то задом. И, если говорить откровенно, то я не понимаю до конца, причину вашего отношения ко мне. Я, ни вам, Виктория Игоревна, ни Сергею, не сделала ни чего плохого, даже наоборот, – я помогала. Сергею я помогла с работой, после пропажи вашего супруга, платив ему далеко не малые деньги, а вам, лично, я помогла со сделкой при продаже бизнеса мужа. И не надо удивляться моему союзу со священником, и откровенным криминалитетом, как Виктор, вы же даже не знаете кто он, а я, знаю! В такие времена нужно выбирать союзы не ради красивой битвы, или борьбы ради борьбы, а ради победы. Победы любой ценой…, конечно, не любой, но, пожертвовать можно многим. Вот, и я, могу как-бы возвыситься над всем, что сейчас твориться с нами и посмотреть, что же происходит на самом деле. Вы удивляетесь, почему я так спокойна в это время, я вам отвечу, – всё, что произошло дало мне понять свои ошибки и расставить жизненные приоритеты, а также, понять, – кто друг, а кто враг, может даже предатель.

Даже я слегка обалдел от такого спича, человек, который знал Аму, пусть и не продолжительное время, но с не очень приглядной стороны. Что уж говорить о Максе со Стасом, хотя он тёртый хер, его и ломом не проймёшь, куда уж этой болтовне. Словно проговорив свою речь на одном дыханье, Ксюша набрала полные лёгкие воздуха и продолжила, уже более спокойно.

– Если вы уйдёте и не вернётесь, что ж, это ваше право, но, если вы решите вернуться, то мы с радостью примем вас в свой небольшой лагер. Я верю, – мы одолеем эти страшные перемены, вопрос лишь в том, кто останется в живых после этого. Я всё сказала, и больше не хочу поднимать эту тему, собственно, как и припираться в наших разногласиях. Из прошлой жизни. На все интересующие вас вопросы ответит Василий, он больше в ладах с вопросами пострелушек, беготни и разведки. Была рада вас видеть.

Закончив, она взяла со стола какие-то бумаги со списками и таблицами и начал пристально их изучать, ну, или, делать вид. Тут и кретину было ясно, – аудиенция с театром закончилась. Зрелище было, а вот хлеба не дали, но, это не страшно, у нас свой есть.

– Пойдёмте на крышу, я вам всё покажу. – Со вздохом поднялся Васёк.

Никто из нас не проронил ни слова, даже стандартное «пока» не сказали.

Никогда не мог себе представить, что у, небольшого по меркам крупных городов, торгового центра, столь обширные административные помещения. В смысле, они не здоровые, как ледовый дворец, их просто много. Коридор, с непонятными дверьми, сменял другой коридор, и выходил в небольшое складское помещение, а потом вновь начинался коридор с дверьми. Через пару минут пути, а для нас, – блуждания, мы попали в просторную комнату с экранами, компактной кухонькой и хорошими диванами. Подстать диванам из кабинета Ксюши. Зуб даю, что тут несла свою тяжёлую службу, в поте лица, конечно, местная охрана. Находившиеся тут люди встретили нас хмуро, а оно, и не удивительно.

За круглым столом, из неизменного пластика, сидел Виктор с початым бутылём коньяка. Недалеко от него, на диване, разместился грустный Николай с двумя женщинами. Ещё трое незнакомых мужчин чистили оружие на коротконогом кофейном столике.

– Пошли дальше. – Буркнул Васёк, наверняка, – во избежание. Но, одна из женщин встала и несмотря на отдёргивание Николая, подошла к нам. С покрасневшими, но совершенно сухими глазами, она прошептала, почти не размыкая губ.

– Они мучались?

– Нет. – Ответил я, и зачем-то добавили. – Трое нет, про водителя не знаю, он не вышел из машины.

Резко развернувшись на месте, как будто услышав команду, она медленно зашагал к дивану шаркая ногами как глубокая старуха. Со спины она такой и казалась, хотя на лицо ей было не больше пятидесяти. Скорее всего мать одной из девушек.

Под пылающий злобой взгляд Виктора, который предвещал только одно, – ту самую стрельбу, о которой говорила Ксюша, мы вышли из бывшей комнаты охраны в дальнюю дверь. За ней оказалась лестница ведущая куда-то наверх. Подниматься было не сложно, несмотря на широкий шаг ступеней. Помню, давно это было, шеф рассказывал, что если изменить высоту привычных человеку ступенек хотя бы на сантиметр, то этот самый человек начнёт постоянно о них спотыкаться, ну, или проваливаться вперёд. Он всегда говорил о своей голове, как о бессмысленном складе информации, однако, мне так не казалось, с ним всегда было интересно.

Поднявшись по закрытому лестничному проходу под самую крышу, на внушительных размеров чердак, Василий повёл нас в дальний угол, откуда пробивался тусклый, но всё же не ламповый свет. Стеклянные выступы, на крыше этого торгового центра, я замечал и раньше. Для декора они сделаны, наверно, потому что нормальной функции, для них придумать сложно, не освещать же чердак, да и мало их, по два на каждую сторону.

Встав почти впритык к стеклу, Васёк указал рукой в сторону парка.

– Вам туда нужно?

– Да. – Моментально ответила Виктория Игоревна взволнованным голосом. Там, вдалеке, через кроны деревьев виднелись верхние этажи до боли знакомого жилого комплекса, где сейчас, нас ждут два малолетних пацана. Точно, ждут! Не может быть такого, чтобы с ними случилась херня, поразившая почти всё человечество.

Света не было нигде, того самого привычного света, что освещает спящие по ночам города. Был мрак, нет, – полнейшая темень, страшная в очертаниях неугасающих пожаров.

– Ну, что вам сказать? Тогда ничего хорошего вас не ждёт.

– Поясни. – Сразу же вмешался Стас.

– Вон, возле входа в парк, стоит домик, это блинная. В ней сидит чёрный, он вылетает иногда, наши его уже несколько раз срисовывали. А дальше…, дальше ваще швах. В темноте не видно, но на спортивной площадке целая толпа мутантов. Сколько, точно не знаем, но много, ребята дальше не проходили, опасно, а сколько валяется или сидит в этой жопе негра, вообще хз.

– Что предлагаешь? – Спросил я, пытаясь рассмотреть силуэт знакомой площадки с турниками и баскетбольными кольцами.

– Идти через школу. Она был закрыта, когда писец подкрался, плюс стены всегда закроют от этих. Ну, а дальше прямым курсом, через дорогу и дворы.

– Вариант. – Согласно кивнул я, как человек больше всех представляющий карту местности. – Мы наверно посидим здесь, посмотрим, что твориться вокруг. Не против?

– Сидите, только я с вами тут потусуюсь. Ксюха просила.

«Просила!», передразнил я его, про себя. Не приказала, а просила!

Все, не сговариваясь, разошлись по разным концам чердака, уставившись, каждый в своё окно. Правда, перед этим, Васёк предупредил, что, мол, бояться нечего, если их увидят мутанты или чёрные. Стекла у выступов зеркальные с обратной стороны, да и магия священника работает.

– Наверное, думаешь почему мы до сих пор с Ксюхой и слушаем её? – Задал вопрос парень, на который, недавно пытался ответить я, сам.

– Есть такое. – Не стал я лукавить.

– Мы, такие же, как и ты. Вот тебе и ответ. Это она может организовать всех и вся, а наше дело малое, – следить чтоб всё было «чики-пуки». На разведку ходить не надо, на мародёрку там и прочие обязаловки. Решать, что-то, уговаривать это мясо, которое там лежит, внизу. Ну ты видел. Сытые, сухие, жопа в тепле, красота.

Внутренне, меня передёрнуло. Он был прав, и напоминал чем-то меня, который жил подобной жизнью два дня назад. Неужели, со стороны, я именно так и выглядел?

– Если, что, то дёрнуть можно в любой момент и хер с ней, с этой курицей. – Добавил он, подумав, видимо решив, что предыдущая речь была не до конца убедительной. Значит, пытается оправдаться, самому стрёмно бегать под бабой, вот и оправдывается. Это уже не работа, это приспособленчество. Мудак ты Вася, хотя, я сам не лучше.

– Армейских видели? – Перевёл я тему в полезное русло.

– Видели. Только, чё толку то? Пронеслись несколько раз на бэтэрах. Один раз вертушку видели, но вдалеке. Связаться с ними ни как, маячить тоже бесполезно. Я думаю, они на старом аэродроме обитают. Только, откуда там техника, я хз, я был там, – охрана есть, а что-то приличнее калаша без патронов, у самой охраны, ничего нет.

– Рации?

– Откуда? У местной охраны были старые Моторолы, но связаться по ним можно только с тараканами в подвале. Да и чёрт его знает, работают они вообще, или сдохли, как мобилки.

В это время, возле парковых ворот, появились смутные тени. Я присмотрелся и отчётливо разобрал фигуры мутантов. По своему поведению, они больше походили на аквариумных рыбок, не понимающих, где они и то, что впереди стекло, а не открытая вода. Группа из трёх особей синхронно дёргалась вперёд, в сторону торгового центра, но, тут же, отступала назад. После минутного представления, позади их спин появилась парящая над землёй фигура. Изменённые бросились наутёк, оббегая фигуру по кругу, пытаясь вернуться в тёмный парк, как можно быстрее.

– Так постоянно происходит. – Прокомментировал происходящее Васёк. – Огня бояться, дальше не идут и стоят, тупят. Потом выползает этот и разгоняет их. Тупые они, как пробки.

– Думаешь, он ими управляет? – Спросил подошедший Стас.

– Скорее всего.

– Слушай, Василий, а этот психованный откуда появился? – Включил мента старый.

– Виктор, что ли?

– Он самый.

– Принеслись на буханке вчера вечером. Семь рыл, – две бабы и пять мужиков со стволами. Решили пальцы гнуть, но мы им свои стволы под нос сунули, они и осадили. Да, и батюшка на них наехал. У нас, как бы тоже десяток вооружённых.

– Так, вооружённые же, всегда на разведке или мародёрят. – С сомнением спросил Стас.

Господи, неужели Васёк настолько глупый, это же допрос чистой воды. А, поначалу казался умным, вопросы правильные задавал, хитрил. Или, это было проявления того, чему научили в армии и школе телохранителей, своих мозгов нет?

– Больше двух групп не отпускаем, а это всего четыре человека, плюс мы с Коляном всегда вместе.

– И, чего, этот приблатнённый так просто сдулся?

– Ну, Ксюха его брату быстро под шкуру залезла, она умеет. И, мы тоже пугнуть может, есть чем.

– И чем же, этими турецкими дубинами? – Недоверчиво спросил Стас.

– Кроме них есть игрушки, не переживай. И калаш не хуже твоего и рвануть есть чем. Так, что быстро его угомонили. – Раздухарился Василий. Грудь колесом, гордости полные штаны.

– И чем они теперь занимаются?

– Отмылись, отоспались и сидят на жопе ровно.

– Они такие. – Подбодрил его Стас. – Только пальцы гнуть и умеют, пока в рыло не дашь.

– Ага. – Кивнул довольный Васёк.

– А, вдруг, переворот задумаю?

– Не, за ними никто не пойдёт. Все на батюшку с открытым ртом смотрят, да и Ксюхе доверяют.

– А вы, с Коляном?

– Нашёл дураков. С Ксюхой спокойно, а у Виктора свои люди есть.

– Ну, да, видели же их, а вот остальных нет, ну, тех, что с вами.

– А-а-а-а, так они в отдельном зале, рядом с Ксюхиным кабинетом.

– Блин, завидую вам. Круто устроились, небось и накатить есть чего, вечерком, то.

– А ты, как думал! Всё на мази. Детей забирайте и цепляйтесь к нам. Мутанты уходят за город, ребята видели. В парке, ещё вчера, целая толпа была, теперь одна группа осталась. Нормально заживём, землю заново заселим, баб море!

– Надо сначала добраться туда.

– Это, точно, не завидую вам.

– А, если получится? – Продолжал крутить мозг Стас.

– Что?

– Ну, добраться. Какие вообще планы?

– Планы? Зачистить ближайшие дома и найти ограждённое место, как то, откуда вы пришли. Люди нужны, не самим же бегать и жопу подставлять.

– Согласен.

Незаметно, к нам подошла Виктория и, как-то по-детски дёрнув меня за рукав, спросила: -

– Когда мы пойдём?

– Скоро Вика, скоро. – Ответил за меня Стас и, вновь, переключился на Ваську. – Братан, а выйти из вашей берлоги то, как нам сподручней?

– Херня вопрос! Видишь, дырень слева? Это вытяжка, какая-то, на улицу ведёт через здоровенную гофру. По ней можно спуститься почти до самой низа. Там верёвка есть, а дальше сами.

– Наверно разведчики ваши так выходят?

– Ну, да.

– А возвращаются, как?

– Через задний вход, также, как эти, на буханке к нам пробрались. Лифты там, с бетонным крыльцом, грузовик загнать можно. Главное на самой парковке на палиться, но ребятам, там, ещё в первый день загородили проход. Ползком можно, как в окопе!

– Круто. Организовались вы тут не хило.

– А то!

– Мы тут пошушукаемся, не в обиду.

– Да не вопрос, братан. Понимаю. – Ответил Василий Стасу, уже, как старому приятелю. Вот старый хрен, вроде бы ничего не сказал такого, а запудрил чуваку голову напрочь. Мне бы так уметь.

– Макс! – Окрикнул я парня, зависшего у дальнего окна чердака. Тот, дёрнулся услышав своё имя, видимо уйдя куда-то глубоко в свои мысли, и быстрым шагом направился к нам.

– Значит, так. – Задумчиво начал я. – Спускаемся по верёвке вниз, по той же очерёдности, что и шли раньше. Макс, как руки?

– Норм, спущусь.

– Отлично. Переходим на дальнюю сторону улицы, в полуприсядь. На ней, как на этой, огня нет, так, что ведём себя ещё тише прежнего. Нам бы пройти через этот дом насквозь, как тут, но не помню я там таких проходов, и магазинов нет. Так, что выходим на дорогу возле парка. Смотрим за Стасом, если он ляжет, ложимся за ним следом, он бежит, бежим за ним. Через сам парк не пойдём, двинем через школу, она левее, вон темнеет вдалеке. А, это значит, что мы долго будем на открытой местности. Блин, хреново, но другого пути я не вижу. Главное добраться до школы. Даже идей нет никаких, кроме, как просить вас, чтоб были потише. Стас?

– Та же шляпа. Также контролим свои зоны, Вика по улице, направо, Макс, окна слева. А дальше, по ситуации.

Настраивать кого-то морально не пришлось, как перед первым выходом. Лица у всех стали серьёзными и собранными. Вот, что делает с человеком первый бой, ведь не зря же поговорка есть, – «за одного битого, двух небитых дают». Хорошая поговорка, и главное, в тему.

Глава – 6, «Диктатуры Ельцина нет и не будет, а других диктатур, я не допущу» – Б.Н. Ельцин.

Дочь уже спала, как обычно обняв любимого плющевого зайца, на боку с поджатыми к животу коленями. Свет вырубили, еще вечером. Теперь его часто отрубают, почти каждый день. Он сидел в кресле возле кровати и крутил в пальцах полупустой коробок спичек. Свеча, зажжённая пару минут назад, колыхалась от легкого сквозняка. «Надо бы окна заклеить, уже ноябрь», – подумал он.

– Ты обещал. – Зло прошипела она. – Стас, ты обещал, что всё будет хорошо! Ты клялся, что костьми ляжешь, но всё будет хорошо.

– Марин, надо перетерпеть, задерживают не только мне. Всем! Понимаешь, родная? Всем.

– Я не хочу понимать! – Повысила она громкость шёпота. – Своруй, укради, возьми взятку наконец! Кате в школу не в чем идти.

– Я не буду воровать, никогда, надо потерпеть, родная.

– Сколько? Год, два, десять? А, если тебя на войну заберут, нам ложиться и умирать?

– Хватит! – Отрезал он и встал, а жена продолжала лежать отвернувшись.

– Да, хватит, мне это надоело. Всё надоело.

Прикрыв дочь детским пуховым одеялом, в лавандовой пододеяльнике, он вышел из комнаты, прошёл быстрым шагом на кухне и присосался к остывшему чайнику. Жажда мучала, как после похмелья, так было всегда, когда они ругались. Алиса Васильевна, мать Марины, знала об этой особенности зятя, потому уже ждала его на кухонном табурете.

– Поговорили?

– Не начинайте, мне ещё на работу идти, а не жалеть себя всю ночь в тёплой пастели.

– Стас, как ты можешь?! Она ведь не специально потеряла работу.

– Да, я всё понимаю. – Устало ответил он. – Я всё и всех понимаю, но мне, что делать? Лечь рядом и плакать в подушку? У меня, две подработки и служба, моё самое большое желание за последние полгода, это поспать! В восемьдесят девятом по району было два убийства за год, а вчера знаете сколько? Три! За день!

– У неё депрессия!

– Откуда вы таких слов нахватались, Алиса Васильевна? Мне пора.

– Нет, подожди. Мариночка не может тебе сказать, боится…, ты должен переехать.

– Чего, куда? Вы в своём уме?

– На время, пока ей не станет легче, она не хочет с тобой разводиться. Ей надо подумать.

– Почему вы ещё не вернулись домой, в Ленинград?

– Моей дочери плохо, я помогаю!

– Так, почему вещи не постираны, посуда не вымыта?

– У меня два высших образования!

– А у меня три работы. – Он с грохотом поставил чайник на плиту, быстро обулся и выскочил в тёмный подъезд, вдыхая местную вонь, словно утреннюю свежеть, настолько тяжело и вязко дышалось дома, в квартире.

Замок щёлкнул, дверь распахнулась и на пороге появилась взволнованная тёща. «Просто так не отпустит», – подумал он и просто остался стоять молча.

– Стас, ты же знаешь, я всегда поддерживала тебя, помогала и деньгами, и советом. Дай ей время побыть без тебя, она всё поймёт. А, на счёт вещей ты прав, тоже, дурю на старости лет, ясно теперь в кого дочь.

Она улыбнулась, как будто не было этих страшных семи лет, он и супруга снова студенты, а Алиса Васильевна поит их чаем и рассказывает, какое хорошее место будет в НИИ у Марины после окончания физфака.

– Вот, возьми, на ужин. – Она протянула продолговатую банку с американской ветчиной. Такие ему выдавали на работе, в качестве гуманитарной помощи от дружественных Соединённых Штатов. «Сначала страну разграбили, теперь собачий корм выдают», – были его первые мысли после того, как он увидел это чудо, но, выбирать не приходилось, жрать было нечего.

– Мне пора.

Сбежав по грязным лестницам, нырнул под еле моросящий дождь и закурил.

– Товарищ старший лейтенант! – Окликнули его сзади.

– Ты, чего тут забыл. – Опешил он, когда увидел молодого сержанта рядом с подъездом.

– Меня лейтенант Могильный прислал, просил передать, что не сможет! В общем, я вместо него.

– А по форме почему? Мы склады идём охранять, а не в оцепление. Почему он сам не позвонил?

– На первый вопрос, – я не знал, и на второй, тоже, – не знаю. – Ответил парень не переставая улыбаться.

– Ты чего лыбишься?

– Это нервное, реакция такая, когда волнуюсь, улыбаюсь и шучу.

– У всех нервное, депрессии, срывы. – Забубнил он. Развернулся и быстро зашагал в сторону перекрёстка. – Пошли, чего встал.

– Характер нордический, выдержанный.

– Чего?

– Да, я так, шучу.

– Ну, а что не продолжил, там вроде дальше, – «беспощаден к врагам рейха»?

– По шее не хочу получить.

– Это, правильно. Напомни, тебя, как зовут7

– Сержант Радимов.

– Имя, какое?

– Кирилл.

– Ты зачем на охранку пошёл и без оружия.

– Мне же не положено оружие, не на службе, а пошёл, деньги нужны.

Они прошли перекрёсток, перепрыгнули через здоровую лужу, которая была местной достопримечательностью и не высыхала даже в жаркую погоду. Сержант болтал без остановки, спрашивая о погоде, семье, работе.

– Как думаете, скоро это закончится?

– Что именно?

– Кризисы, войны.

– Никогда. Понимаешь, Кирилл, Союз развалился, страну грабят так, что любой урка позавидует и удавиться по собственному желанию. Бывшие республики делят то, что когда-то принадлежало всем, и будут грызть друг друга и нас, пока деньги на западе не кончаться. Мы теперь, как они, капиталисты, и нам рассказывают сказки, что всё будет, как у них, а может и лучше. Всё в наших руках. Но, такого никогда не будет, и знаешь почему?

– Почему?

– Денег на всех не хватит. Ответ прост и стар, как мир.

– Боливар не выдержит двоих?

– В точку. Кино любишь, смотрю?

– Грешен.

– Такие пироги сержант. Будут стравливать нас постоянно, повод найдут всегда. Цвет кожи не тот, территория то наша, то ваша, история хреновая, они хорошие в принципе, а мы плохие, или наоборот.

– И, зачем это им?

– Деньги, я же сказал. Чем больше серьёзный конкурент зарабатывает, тем больше вкладывает в своё производство, в свой бизнес в своей стране, в вооружение, армию, а значит, ты теряешь рынки сбыта, влияние, твои производства чахнут, и ты зарабатываешь меньше. Нас так и будут держать в постоянной травле, кризисах, войнах, не давая продохнуть, заставляя убивать друг друга, как гладиаторы на арене, ещё и оружие будут подсовывать. Потому, ответ на твой вопрос, – никогда. Если только не вернёмся к Союзу.

– Вы за восстановление Советского Союза?

– Нет, это невозможно. Социализм неизбежен, иначе вся планета перережет друг друга, но восстановление Союза невозможно, да и не нужно.

– Тогда, что делать?

– Блин, вот пристал. Своё надо восстанавливать, всё свое. Ты в курсе сколько институтов закрыто, исследовательских лабораторий, сколько заводов встало и распродано за копейки, военных баз? А, я в курсе. Ещё поколение и по улицам будет носиться тупое стадо, орущие на каждом углу о правах, забывая о своих обязанностях. Тупыми управлять легко. Пришли.

Три стука в металлические ворота высотой в два человеческих роста, короткое ожидание и чавкающие по лужам шаги.

– Могильный, ты?

– Нет, я.

– А, Стас. – Ворота, скрипнули и одна створка откатилась в сторону. – Парень, ты дурак? Ты почему по форме? Стас, кто это?

– Дурак, тот, кто поступает по-дурацки. – Не растерялся сержант.

– А, ты, разве не так поступил? – Хмыкнул полный мужик в кожаной куртке.

– Он недавно, с нашего отдела, не знал. Пускай давай, руки уже…, руки замёрзли, собачья погода.

– Заходите, гости дорогие. Я вам, чай оставил заваренный, сахара нема, уж простите, зато бутеры с сыром.

– Щедрота твоя, Толян, не знает границ.

– Вам, ментам, жрать надо, загоняли вас, как борзых. Ты вот, почему к Стасу в конуру попёрся?

– Я? В стране плохо, кто-то ведь должен защищать людей.

– Идейный, про что и говорил. Стас, ты где их находишь?

– Я его не искал, сам прибился.

– Ладно ребят, обход по расписанию, я сваливаю, а вам удачи.

Первым делом проверили ворота по территории, он всегда так делал, так было спокойней, а после уселись пить крепкий чай, закусывая ветчиной из банки и оставленными бутербродами. Есть лучше в начале смены, ночью может разморить после еды, а спать обоим сразу нельзя, на складе лекарства.

На первый обход пошли вместе, нужны было показать новенькому, где и что проверять. Дело простое, однако порядок важен во всём, этому принципу его приучили ещё в детстве. Молодой сержант опять приставал с расспросами, но он продолжал упорно молчать, разговаривая только по делу, свой лимит на пустой трёп, на сегодня, уже исчерпан.

Второй обход он взял на себя, так было правильней. Быстро обойдя небольшую территорию склада, вернулся назад, в тёплую сторожевую коморку. Парень спал, и будить его не было смысла. За время первого обхода и так надоел, рассказал про новорождённого сына, про умницу жену, про суку бывшую, про мечты и про сплетни о капитане Сидорове, что смотался в служебную командировку в Чечню и вернулся на новенькой девятке, правда с пулевыми отверстиями на боку. За это, сержант был поставлен на место строгим выговором.

– Ты вот, вроде не дурак, а язык без костей! У него дядя в главке работает, а сам он ещё тот тип. Даже если ты прав, этим заниматься должен не ты. Времена товарищеских судов прошли, теперь пнут тебя под зад, а то ещё хуже. Сейчас совесть и честь, пинают по углам, кому не лень. Держи их в себе, и направь на работу.

Как ему показалось, парень внял. От греха подальше. Сейчас ментов в домах взрывают и на улице расстреливают, за слишком длинный нос и неуёмную прыть. Надо переждать, перетерпеть это время пройдёт, будет легче, а терять идейное пополнение за неумение держать язык за зубами не хочется. А Сидоров, правда, мразь, ещё и стучит дятлом наверх без умолку. Перетерпеть, да.

На третий обход он всё-таки разбудил парня, спать самому хотелось, а утром надо быть в отделе. Дав напутствие, деревянную дубинку и пинок под зад, он завалился спать и моментально вырубился, тело не железное. Разбудили хлопки, раз – два – три. Уставшее от бессонницы сознание не дало открыть даже глаз, убедив в неважности звуков, но после сдавленного крика, отступило и он подскочил как на гвоздях.

Плечом в дверь, на ходу доставая табельный «ТТ» и скачками в сторону криков. Сержанта он увидел сразу за поворотом, лежащего навзничь, а над ним человека в черной шапке с прорезями на глазах и пистолетом в руке. Думать времени не было, на выстрел в воздух, тоже, отчего секунда на правильную стойку и два выстрела с прицелом в грудь. Человек упал, как подкошенный.

– Валим, Сёму завалили! – Раздался крик в стороне и несколько тел перелезли через забор, по заранее поставленной лестнице.

Сержант был ещё жив, глубоко дыша он держался за грудь и по-детски хлопал глазами.

– Товарищ старший лейтенант, я…, я их увидел, сказал стоять.

– Надо было бежать ко мне, со всех ног, блин, зачем. Лежи я сейчас, скорую вызову.

Свернув свою дубленку калачиком, положил её под голову парню и бросился к телефону. Сначала скорая, потом начальство.

– Алло, кто это? – Послышался в трубке заспанный голос.

– Товарищ майор, это я, у нас ЧП.

– Стас, ты? Что случилось, влез кто, ты бы просто так не звонил, стрелял?

– Да, наглухо, одного.

– Гильзы собери и вали оттуда. Я сам всё решу. Ковбой, млять.

– Там ещё Радимов.

– Кто?

– Ну, новенький, сержант, он ранен, три пули в грудь.

– Вы, что там, охуели все, где Могильный?

– Не знаю, он его прислал, сказал, что не может.

– Идиоты! Беги за гильзами и вали, я скоро буду сам.

– Как, он там лежит, умирает.

– Слушай, ты, от молодого пацана я говна пожру, ложками, но переживу, а если там ещё и мой опер будет, меня самого на говно измельчат, и ты сядешь, надолго!

– Я, я не могу.

– Опять свою правильность включил, Стас, нет ты не сядешь, я тебя в Чечню отправлю, поверь добьюсь чтоб ты годами там жил, понял? Ни каких халтур, ни заработка, ничего, только смерть.

– Она уже, тут, смерть.

– Идиот, если там не сдохнешь, скурвишься бомжуя, я тебе это устрою. Я скоро буду с группой, если увижу там тебя, пеняй на себя. Всё.

Бросив трубку на пол, он вновь побежал к сержанту, тот всё так же хрипел, но дышать стал ещё более короткими и резкими рывками.

– Вызвал, скоро все будут, терпи. – Он сел рядом на холодный пол и взял парня за руку. – Расскажи о сыне, какой он, на тебя поди похож?

Спускались тихо и осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, благо силы позволяли держаться на верёвке буквально на одной руке. Первый, естественно, спустился Стас и, после осмотра улицы, постучал по стене три раза, как было обговорено заранее. Я спустился последним. Гофра, действительно, оказалась широкая, словно громадный червь висел на стене здания. Кто-то обрезал её на высоте метров двух от земли, так как её конец, по идее, должен был упираться в большую бандуру с пропеллером, серьёзных таких размеров. Сама верёвка доставала до асфальта, но, не желая висеть словно приманка, я разжал руки и почти беззвучно приземлился на ноги, возле перевёрнутой на крышу машины. В голове промелькнул вопрос, – почему те, кто ходит на разведку, не поднимались обратно тем же путём? Наверное, есть причина, но, думаю, о ней мы не узнаем. Возвращаться я не собирался.

Воняло гарью и странной затхлостью, не передать словами смесь этих запахов. Если только сравнить с ароматами болота, при условии, что в нём разом утопили с пару сотен людей, и теперь весь этот смрад выходит наружу. Пройти между машин до угла соседнего дома было просто, и, даже безопасно, но вот сделать шаг дальше, на открытую дорогу было страшновато. Пропадало ощущения близкого убежища за спиной. Впереди мрачно темнели пожухлые деревья парка, такие же гнутые и искалеченные, как и везде.

Интересно, а что стало с животными? Ведь раньше эти «бобики» и «шарики» носились под ногами стаями, и никто на них не обращал внимания, так же, как и на вездесущих голубей, или противных, своим криком, ворон. Я помню двух псов возле больницы, когда в нас ударила та сиреневая стена, их также корёжило, как и людей вокруг, но, больше ни одного пса я не видел. Встречать изменённых животных не хотелось совсем. Новый противник, причём, более приспособленный убивать, чем мы, ничего хорошего сулить не может, а уж во что его могло изменить….

Пожары не обошли стороной и это место. Часть машин ещё дымилась, разбитые окна некоторых квартир были покрыты гарью. Стас остановился у самого угла дома и осторожно вытянул голову вперёд. Волнение постепенно уходило, а на его смену накатывало нетерпение. Стоять и ждать казалось противоестественным, человек быстро привыкает к изменчивой среде, к этому приучила сама планета за всю нашу историю, вот и сейчас, стоять означало одно, – подвергать себя риску.

Долгие десять секунд, которые Стас оценивал обстановку, текли словно тягучий сироп, вяло и неохотно. Со стороны парка подул слабый ветерок, от которого к горлу подкатила тошнота. Несло мертвечиной, гнильём и, одновременно, чем-то сладким до омерзения. Стас махнул рукой и шагнул за угол, Макс двинулся следом.

Не поднимаясь, почти на корточках, мы шагали от машины к машине, давая ногам отдохнуть. Вонять стало ещё сильнее, я даже на секунду пожалел, что уже не носим с собой надоевшие респираторы. Мне приходилось постоянно оборачиваться, дабы контролировать наш тыл, дело крайне неудобное, в такой-то позе.

В очередной раз, когда пришло время кинуть взгляд назад, я наткнулся на спину Виктории, чуть не повалив её на заляпанный кровью асфальт. Она удержалась, но не стала продолжать движение, а резко откинулась спиной на колесо сгоревшей машины, с испуганным до жути лицом. Закрутив головой, как умалишенный я пытался понять причину её остановки, но всё было чисто, и лишь посмотрев в её глаза, догадался, что эта причина находится за машиной. Быстро опустив голову до самой земли, заглянул под днище, – чисто! В недоумении, кивком вверх спросил у испуганной Виктории, – «где?». Она быстро задёргала каской в направлении дверцы, к которой прижималась. Значит надо выглядывать, но это опасно. Сама Вика видимо выглянула за бампер машины, увидела кого-то, или, что-то, и быстро отпрянула, врезавшись в меня затылком. А мне, как посмотреть и разобраться? Мысли начали крутиться с бешенной скоростью.

Надо предупредить ребят! Попытка высмотреть камушек потерпела крах сразу, – полнейший мрак позволял различить только, что-то светлое, да и то очертаниями. Может патрон достать? Но, в тот момент, эта идея показалась мне дико медленной в реализации, посему я начал усиленно шарить по асфальту руками в поисках чего-то приемлемого для броска.

Бинго! Спустя секунду, в правую руку, что-то попалось, но, при попытки сжать поддалось и начало растекаться по пальцам. Кишки, это точно были чьи-то внутренности. Да и хер с ними, не пятилетняя девочка. Парни отдалились на метров пять вперёд, так и не осознавая, что мы отстали. Потянув на себя, то, что было раньше частью человека, я с силой размахнулся и кинул, эту бесформенную массу в спину Макса. Точнее, целился в спину, но попал аккурат в затылок. Мерзкий шлепок был так громок, что заставил остановиться даже Стаса.

От неожиданности Макс обернулся слишком быстро, не удержался на согнутых ногах и завалился на задницу. Я ожидал, что он рывком спрячется за белый джип, возле которого они, как раз и передвигались, но парень словно окаменел. Видимо, заметив тоже, что и Вика, он впал в легкий ступор и уставился в одну точку. Да, что там такое?

Стас среагировал молниеносно, – прыжком лягушки, он подскочил к Максиму и одним рывком, за шиворот, швырнул его к колёсам внедорожника. Но, что-то пошло не так. Время сбросило ход, запахи пропали, а в голове появилось гудение, как остаточное эхо после звона колокола. Я видел Стаса, потянувшегося за автоматом, Макса, врезающегося в крыло автомобиля, а ещё, я словно почувствовал чужую силу, там, за сгоревшим автомобилем. Этой силы было слишком много для простого бездействия, она подгоняла своим безумием и неминуемой опасностью.

Не думая, доверясь лишь инстинктам, я попытался выпрямиться, одновременно поднимая оружие на изготовку, однако мир вокруг стал сопротивляться. Ему не понравилась та скорость, с которой я воспринимал его, жил в нём и пытался действовать. Винтовка налилась тяжестью штанги с блинами под сто килограмм, ремень, на котором она висела, затрещал и впился в шею до крови, одежда превратилась в свинцовую, неподатливую рубашку. Но, я не собирался останавливаться, борясь с окружающим пространством всеми силами, что даровал мне ужас, прошедший по миру сиреневой стеной.

Когда голова поднялась, над почерневшей от гари, крышей легковушки, я, наконец, увидел причину всего переполоха. Чёрный стоял возле той самой блинной и смотрел прямо на Стаса., да, даже не смотрел, глаз у него так и не появилось, но безликая маска был повёрнута именно в его сторону. А та энергия, что исходила от него, была мной определенна, как внимание. Ударом гонга по сознанию она сменилась на агрессию, со смесью голода и потянулась к старому менту гораздо раньше самого тела. В тот самый миг, отгибая спину назад от чудовищной тяжести я поднял ствол на уровень головы монстра и нажал на спуск.

Грохота не было, только вспышка и пуля, рассекая воздух, устремилась к цели, и лишь после отдачи и второй вспышки, звук дошёл до моих ушей. Винтовка не успевала выплёвывать пули с той скоростью, с которой я нажимал на спусковой крючок. Промелькнула мысль, – а не сломаю ли я чего.

За какое время был расстрелян увеличенный магазин на сорок пять патронов, я не осознал, но если судить по происходящему вокруг, то буквально за несколько секунд. Первые выстрелы пошли неточно, пришлось налегать на винтовку всем весом, дабы успокоить то ускорение, что я, сам, придал в начале. Но, потом, пошло точнее и кучнее, – в этом состоянии оказалось очень легко контролировать отдачу. Ствол ещё только начинал подниматься вверх, после выстрела, как я уже гасил это движение и давил слегка вниз.

Чёрного закрутило и откинуло назад, он даже не успел дёрнуться в сторону Стаса, который, так и не начал стрельбу. За те секунды, которые мне понадобились на подъём, оценку ситуации и стрельбу, старик успел только поднять свою «ксюху» и прицелиться.

– А! – Вскрикнула Вика, когда я опустился к её лицу и, словно выдохнув, отпустил состояние ускорения из себя. Я бы, наверное, тоже испугался окажись передо мной она, за какие-то доли секунды.

– Беги! – Гаркнуло моё горло, высохшее словно лужа в пустыне. Таиться не было никакого смысла, – после последней пули, пронзившей голову чёрной твари, из парка донёсся тот самый, пробирающий до костей, вой. Обозначающий понятный нам призыв, – рядом добыча. И, этой добычей были мы.

Для пущей ясности приказа, я потянул Викторию за края броника, поставил перед собой и толкнул в сторону Стаса. Бежать назад было глупо, мы прошли половину пути, а второго шанса за эту ночь, может и не быть.

Стас не стал стрелять, даже не смотря на шевеление твари в кустах вездесущей, чёртовой акации, он лишь матюгнулся и, забросив автомат за плечо, рванул в сторону школы прямо через дорогу. Макс кинулся за ним пропустив перед собой Викторию, так и не понявшую до конца, что произошло. Дрожащими руками перезарядив АэРку, не так просто далось мне это ускорение, припустил за ними. Непрерывно поглядывая направо, пытался высмотреть мутантов среди деревьев, но, было слишком темно.

Перепрыгнуть через полутораметровый забор, ограждавший территорию школы, не представляло никакого труда ни для кого из нас, несмотря на тяжесть увесистой амуниции. Оставались считанные метры, когда боковое зрение, наконец, заметило движение справа. Чудовища не уступали нам в скорости, а благодаря своим прыжковым суставам, превосходили нас в длине шага. Будто стая озверевших кузнечиков, блин. По самым слабым прикидкам их было десятка три, не меньше.

Не добежав до стены школы пятнадцати метров, остановился развернувшись на месте, одновременно наводя ствол винтовки на приближающихся изменённых. Перед нами появилась проблема, – окна были зарешёчены, причём, так основательно, что Стасу с Максом пришлось подпрыгнуть на два метра вверх, дабы уцепиться за решётку и, уперевшись ногами в стену, попытаться её вырвать.

Я открыл стрельбу, стараясь целиться в район, выгнутых в обратную сторону, нижних конечностей. По корпусу стрелять эффективно только вблизи, да и то, не с первого выстрела добьёшься чего-то толкового, а так, с расстояния, надо лупить по ногам. Результативность такого огня, я запомнил ещё с первого утра, когда Стас удачно замедлил первых монстров, пытавшихся нас сожрать.

Пять прицельных выстрелов, и позади послышался грохот упавшей решётки. На совесть крепили.

– Серый! – Заорал во всю глотку Стас. Уговаривать меня не требовалось, закинув АэРку на плечо, стартанул с такой силой, что вырвал ботинком приличный кусок холодного грунта.

Подбегая к окну, увидел исчезнувшую в тёмном проёме спину Виктории. Первое желание, промелькнувшее у меня в голове, было, – подтянуться и залезть в окно. Мозг всё ещё работал старыми понятиями, при которых, по-другому, я бы просто не смог туда попасть. Однако, я уже не тот, как и всё вокруг меня. Не добежав к стене вплотную, с силой оттолкнулся вверх и вперёд, заставив тело пушечным ядром влететь в разбитое окно.

Проще промолчать, чем сказать, что я перестарался. Тем же ядром, моё тело пролетело через подоконник, ровно расставленные парты с поставленными на них стульями и врезалось в висящий на стене портрет. Перед тем, как сознание отказалось работать дальше, я увидел Гоголя, Николая Васильевича, тот улыбался, едва заметным движением уголка рта.

– Хватай его и валите выше! – Донесся едва различимый крик, словно я находился под водой. В голове шумело, а глаза не хотели открываться, как бы я не старался. Неожиданно почувствовал, что моё тело взлетело вверх, потеряв точку опоры, а ощущение пространства вокруг исчезло, если бы я очутился в невесомости.

Усилено пытаясь понять, что же всё-таки происходит попытался расслабиться и отдать все силы на восприятие. Что-то упёрлось мне в живот, и я согнулся пополам, но не от боли, а от банального давления. Меня подвесили, – да, точно, я лежу у кого-то на плече, и болтаюсь из стороны в сторону от каждого шага. Винтовка лупила меня по опущенным вниз рукам, держась на ремне, вставленном в специальную липучку на шивороте разгрузки, сделанную именно для таких случаев. Оружие терять нельзя.

Глаза вышло открыть одновременно с короткой очередью автомата. Разглядеть происходящее получилось с трудом, во-первых, – появилось сильное головокружение, а во-вторых, – странная плёнка мешала сфокусироваться, отчего ощущение себя под водой только усилилось. Но, я всё же сумел разобрать очертания человека, стоящего в широком школьном коридоре напротив распахнутой белой двери. Стрелял он, куда-то внутрь помещения.

Это был Стас. Не то, чтобы я смог различить силуэт, просто у него одного, из нашего отряда, был автомат. В последний момент перед тем, как несущий меня завернул за угол, я успел заметить вырывающихся из класса чудовищ. Ярость от полного бессилия придала сил, хотелось схватить оружие и броситься на помощь, но, единственно на что меня хватило, так это слегка пошевелиться корпусом.

– Живой! – Уже отчётливо раздался вблизи голос Макса. – Вика, не останавливайся, беги на второй этаж и сразу налево.

Перед глазами замелькали лестницы причём с такой частотой, что сильное, до этого, головокружение переросло в невыносимое и меня постыдно вырвало, забив отвратительной массой не только горло, но и нос. Дышать стало трудно.

Наконец лестничная тряска прекратилась, мы вновь куда-то свернули и Макс, несущий моё оживающие тело, припустил с такой скоростью, что верхняя часть этого тела поднялась почти параллельно полу, покрашенному в отвратительный, светло-коричневый, цвет. Благодаря этому рывку, открылась ужасающая картина, – один за одним, изменённые влетали в коридор, скользили, в желании сменить направление почти до самой стены и, с пробуксовкой, неслись за нами в погоню.

Тело приходило в норму, однако слишком медленно, гораздо медленнее мозга, который в панике пытался найти хоть одну возможность оказать помощь бегущим ребятам. Сил хватило на то, чтобы руки схватили винтовку и смогли её удержать, а вот попытка приподняться корпусом, для ведения стрельбы, успехом не увенчалась.

– Ма-а-а-кс! – Попытался позвать я парня криком, больше похожим на свист. – Ноги потяни!

Не знаю, каким образом он смог понять то, что я от него хотел, однако, теперь я лежал на его плече почти грудью, что позволило мне, уже без усилий, поднять ствол в направлении тварей и сносно прицелиться. Десятка выстрелов хватило для трёх мутантов, не думаю, что убил их, но даже тот факт, что они споткнулись и упали, повалив с собой ещё двоих, меня порадовал.

– Магазин! – Наконец крикнул я, почти прежним голосом. Не переставая материться, Макс схватил меня за зад правой рукой, а левой, держащей до этого, начал шарить по правой стороне разгрузки в поисках подсумка. Страшно долгая секунда, вторая, и у него получается вытащить обойму, опустить руку вниз и выгнуть её так, что чёртов магазин оказывается у меня прямо перед носом. Побив все нормативы по перезарядке, я отдаю пустой в застывшую перед лицом руку и всаживаю две пули в ногу мутанту, которому остаётся буквально два шага до моей головы. Хорошо попал, прямо в коленную чашечку. Монстр падает кувыркаясь, раскинув руки и сбивая своих коллег на манер шара для боулинга.

– Дёргай дверь, как открою! – Глубоко дыша заорал Макс, бежавшей впереди Виктории.

Еще один угол и резкий поворот. Монстры вновь исчезают из зоны видимости, и мы останавливаемся. Одновременно с громким щелчком провернувшегося замка, появляется первый мутант, скользя по полу, как лыжник на горном спуске. Впиваясь громадными когтями в несчастные доски, он силиться остановиться, но набранная им скорость не позволяет такой туше затормозить мгновенно.

Я открываю огонь, попадая двумя выстрелами в голову этой прыткой твари и она, так и не замедлив движение, скрывается за соседним углом, уходящего дальше коридора. На пол секунды мы остаёмся одни в этом маленьком коридорном аппендиксе, скрипят железные петли, Макс одним прыжком оказывается внутри помещения и бросает меня на пол. Я пытаюсь сгруппироваться ещё в полёте, и падаю боком, лицом к двери. Виктория проскакивает следом, но мутанты уже успели повернуть и прыгают в распахнутый дверной проём. Мы, с Максом, одновременно нажимаем на спусковые крючки, гремят выстрелы один за одним, воздух застилает пороховой дым.

– Дверь! – Орёт он с такой силой, что с легкостью перекрикивает звуки пальбы. Я резко поднимаю ствол вверх, дабы не шмальнуть случайно в спину Виктории, пытающуюся захлопнуть тяжёлую металлическую створку. Максим тоже перестаёт стрелять, одним прыжком оказывается рядом с Викой, и, общими усилиями, у них получается отгородиться от бешенной толпы.

Опустив массивный шпингалет внизу и подняв такой же вверху Макс разворачивается и быстро подбегает ко мне.

– Идти сможешь? – Второпях спрашивает он и, в это время, дверь содрогается от первого удара. Удар вышел на все сто, метал в центре слегка деформировался, штукатурка полетела откуда-то сверху, а Вика с тихим визгом отпрыгнула в нашу сторону. Долго дверь не продержится.

– Да! – Уверенно отвечаю я. – Помоги встать.

Я понимал, что в большей степени это была самоуверенная бравада, но мне совсем не хотелось, и дальше быть обузой для ребят. При помощи Макса, я, неуверенно встал, поймал убегающие равновесие и крепко взял в руки винтовку, вцепившись в неё, как в последнюю опору способную удержать меня на ногах.

Удары стали сыпаться со скоростью автоматной очереди, дверь затряслась словно в припадке.

– Где мы?

– Актовый зал, быстрее, нам туда. – Протараторил парень и побежал за мою спину, включив фонарик на лямке разгрузки. На этот раз я пошёл вторым, Вика замыкающим. Можно было дальше проявлять стойкость и встать последним, но ватные ноги говорили о том, что я, и без этого выжимаю из организма больше, чем он может мне дать.

– Осторожно, ступеньки. – Подсветил дорогу Максим, вовремя, я бы точно на них растянулся.

Он точно знал куда нас ведёт, и нам оставалось лишь довериться этому знанию. Особого выбора не было, собственно, как и переживаний от его отсутствия. Да, у Макса были заскоки, но в бою он показал себя только с лучшей стороны, а это очень, ну очень многого стоило.

Где-то в глубине здания, за толстыми стенами, отчётливо послышалась автоматная очередь, короткая и отточенная, как самурайский клинок. Стас! Жив старый хер. У меня аж улыбка вылезла на пол хари.

Мы пробежали за театральные шторы, или, как они называются, – да чёрт его знает, занавески, наверно, ведь говорят же, – занавес, значит занавески. А дальше Максим упёрся в стену, и это вызвало у меня легкую панику, – ошибся, не туда завёл! Но, быстро отодвинув ярко жёлтый кусок ткани в сторону, он явил нашему взору маленькую дверку, не больше полутора метров высотой.

– Пригнитесь. – Прошептал парень, распахивая дверь перед Викторией.

Коморка, вот единственно подходящее определение для этого помещения, которое я смог выхватить из своей памяти. Однако, забито оно было полностью. Гитары, синтезаторы, ярко расшитые костюмы, подсвечники и прочая театрально-концертная лабудень, благо я успел включить свой фонарь, иначе, к сильному сотрясу добавил бы и сломанные ноги. Заскочив внутрь, как ошпаренный, уткнулся носом в красный, с золотой бахромой флаг и застыл, словно гвоздями к полу прибили.

Гражданскому человеку трудно понять те эмоции, что проносятся у солдата, пусть и бывшего, имеющего боевой опыт перед таким знаменем, это, и благоговение, и страх, и боль, и гордость, желание отдать честь, а иногда и обматерить. Как говорил шеф, – «что вбито в армии кулаком, не вырубить и топором», хотя, тут, наверное, другое. Вот и я встал, чуть ли не по стойке смирно, толи в ожидании приказа ротного, толи в желании свалит подальше.

– Да подвинься же! – Толкнул меня в спину Макс. – Чё завис?

Из ступора вывели лишь одиночные выстрелы, прозвучавшие совсем рядом.

– Где он стреляет?

– Эм, хз, на лестнице, наверное, мы пробежали по ближней, а он рванул к дальней. Школа квадратная, внутри дворик, по нему….

– Короче. – Одёрнул я затараторившего парня.

– Короче, лестница почти под нами, там. – И, он ткнул пальцем в стену со знаменем.

– Выход туда есть?

– Отсюда-то? Есть.

Громыхнуло с такой силой, что мы синхронно пригнулись, одновременно с этим до нас донеслись крики охоты, как я уже стал называть, про себя, тот кошмар, что издавали мутанты. Дверь сдалась, удивительно, как вообще смогла так долго продержаться. Разом заткнувшись, я и Макс уставились друг на друга в свете фонарей, рожа у него была та ещё, – если уже не обосрался, то вот скоро, это точно. Думаю, у меня была не лучше.

Я пальцами изобразил в воздухе рамку, обозначающую дверной проём. Парень понятливо кивнул и прошёл в правую часть коморки. Аккуратно отодвинул запыленный синтезатор, словно он мог издать звук сродни человеческому голосу, не менее медленно снял со стены афишу со звездами и ночным небом, отвратно нарисованную гуашью и явил свету фонарей очередную, чёртову, дверь. Ну, на этот раз, хотя бы нормального размера, правда, опять стальную. Бункер какой-то, а не актовый зал. Они тут, что, золото-брильянты хранили?

В самом зале стоял дикий вой, смазанный хрюканьем, хрипами и шумом ломающейся мебели, -наши охотники потеряли свою добычу и разочарованно срывали злость на всём, что попадало им под руку, ну, или под лапы. А задача несостоявшейся добычи, на данный момент, состояла в том, чтобы как-то привлечь внимание Стаса. Ну не кричать же его по имени на всю школу. Звуки пальбы и, как мне казалось, рукопашного боя становились всё громче и отчётливей, видимо Стас поднимался по лестнице с боем. С момента первого шага в эту коморку, прошло лишь несколько секунд, мозг с трудом перестраивался с боевого лада, на попытку рассуждать логически, отчего первое желание, – броситься на помощь, было преодолено с трудом.

Так, за стеной лестничный пролёт, идущий от первого до третьего этажа, мы на втором, причём в левом дальнем крыле второго этажа. Сама лестница выходит в коридор, параллельный тому, по которому мы сами недавно бежали. Так? Ну и с какого перепугу он свернёт именно в этот коридор, а не начнёт подниматься дальше? Правильно, – ни с какого! Вокруг темень как в гробу, значит только свет!

Я никогда так быстро не соображал, буквально секунда, и мысли пронеслись в голове со скорость сверхзвукового самолёта. Сорвав с груди Макса плоский нагрудный фонарь, я выглянул в коридор, убедился в его спокойной пустоте и сделал несколько шагов вдоль стены. Переместив регулятор мощности фонаря на максиму, кинул фонарь размахнувшись снизу вверх, как в детской игре на монетки, – «расшибай», – сразу выдала давно забытый ответ, разогнанная до предела, память.

Фонарь упал прямо напротив выхода с лестницы и осветил криво побеленный потолок. Вроде как прямо по середине лёг, точнее было не видно, из-за угла. Прямо за стенкой послышались шаги и три быстрых выстрела из пистолета. Что есть сил, рванул к спасительной двери, заскочил за неё, но закрывать не стал, а лишь положил рядом свой фонарь, прямо на пол, лучом в сторону предполагаемого появления Стас.

Из темноты вылезла взволнованная голова Макса и понятным кивком спросила, мол – ну, как, там? Я лишь раздражённо отмахнулся, не до ответов сейчас, тем более в тех вопросах, где я сам ничего не понимаю. План был, – говно, идея была, – говно, за такие идеи надо к стенке ставить. Шеф бы влетел на эту лестницу, разорвал бы на части всех мутантов и спас Стаса, – как два пальца об асфальт. Но, я не шеф! Виктория Игоревна, всё верно сказала, – я не он, я не могу так рисковать, даже если на кону стоит жизнь Стаса, а значит мне надо думать, и думать так, как не думал за всю свою жизнь.

Взяв винтовку на изготовку, прикрылся дверью и взял на прицел угол. Он должен заметить, просто обязан! Головокружение почти прошло, тело, неестественно, наполнялось силой будто где-то открыли вентиль с живой водой. Да, я ещё слаб, но попробовать вызвать то состояние ускорения, можно, даже нужно.

Воздух вновь уплотнился, благо мне не надо ни куда торопиться, как в прошлый раз. Дышать стало труднее, даже, скорее, непривычней, не получалось поймать нужный ритм. В голове крутилось слово «патока», как, что-то вязкое и липкое, но я не знал его определения, посему успокоился на другом сравнении, – мёд! Именно успокоился, так как успокоиться в этом режиме, триндец как сложно.

Стас появился неожиданно, и, я бы скорее всего вздрогнул, не будь моё тело в этом медовом пространстве. Выскочив в коридор, он, медленно, развернулся боком, поднял пистолет и сделал ещё три выстрела в сторону лестницы. Заметив луч фонаря, рванул в мою сторону, хотя, для меня, этот рывок больше напоминал сцену фильма с замедленной сьёмкой.

Шаг, ещё шаг, – господи, как же медленно он бежит.

Первый, и последний мутант выскочил, когда Стас был в двух шагах от двери. Открыв свою мерзкую пасть, он было хотел издать свой фирменный крик, но, подавился четырьмя точно выпущенными пулями, превратившими его голову в кровавое месиво.

Перед нырком в каморку, Стас схватил с пола фонарь и стукнул меня по плечу кулаком, толи в знак благодарности, толи, как команду на закрытие двери.

Глава, – 7. Крепка, ещё, советская власть!

Отвратительная потерянность во времени накатывала волнами, и если бы не разочарованное сопение, изредка шарахающихся тварей, то мы бы погрузились в полное безведенье происходящего. Одновременно хотелось, и затаиться, практически не дыша, дабы не привлечь жаждущих нашей плоти охотников, и бежать куда глаза глядят, лишь бы не сидеть в этой норе лишние минуты.

Как бы мне не нравилась Ксюша, с её цепными псами, я бы сейчас предпочёл оказаться у неё в кабинете, попивая чаёк и выслушивая проповеди отца Михаила. Нулевой этаж торгового центра оказался передышкой, попыткой вернуться к прежней жизни и прежнему отношению к миру. А, ведь, поп был прав, что всё старое умерло, или, как он там сказал, наступила новая эпоха, где надо думать по-другому. Что сделали мы? Как только появилась небольшая возможность, мы расслабились, начали играть в игры старого мира, как будто, что-то можно было вернуть, распределить по запыленным углам, перетасовать и начать жить по-старому. В итоге, мы сидим в очередной норе и ждём неизвестно чего. Сами же засунули себя в тот террариум, о котором говорил Стас ещё на автобазе.

Мы изменились вместе с миром. Сколько раз я повторял себе эти слова, но, так ничего и не понял, не осознал до конца. И, мы не имеем права сидеть здесь. Мы не должны сидеть и трястись от страха, или радоваться шансу пополнить очередную, новую армию, которая оказалась так бесполезна перед меняющей всё и вся волной.

Если нам даны новые способности, то ими действительно нужно пользоваться, изучать, понимать и направлять их против наших врагов. А, рядовые солдаты нашего врага, вон, там, за любой из двух дверей, и, они никуда не исчезнут, их, теперь, миллиарды.

Резкий щелчок, взорвавший тихую комнату мощью гранаты, и плотный луч фонаря ударил прямо по лицам ребят. Ослепил их и напугал, это точно, затупил, но, извиниться не мог, режим тишины никто не отменял, да и хрен кто отменит теперь. Свет включать боялись, посему просидели несколько часов в темноте, все прекрасно помнили, как мутанты истуканами стояли возле горящих уличных фонарей. Раз их что-то привлекает, значит, этого нужно опасаться вдвойне, а то, и в тройне.

На немые вопросы испуганных лиц, ответил движением указательного пальца. Проще говоря, – подманил их к себе.

– Надо прорываться. – Произнёс я таким тихим шепотом, на какой был только способен. Первым отпрянул Макс, с ошарашенными глазами, размером не уступающими пятирублёвой монете. Виктория Игоревна спокойно отвернулась и принялась собирать наши сумки, ничего не спрашивая и не уточняя, что я предложу. Она, словно ждала, когда же мы решимся действовать. Наверное, именно так, и было. Стас спокойно посмотрел мне в глаза и просто кивнул, потом бросил взгляд на Максима и, подтянув его голову к нам, произнёс таким же, едва слышным шёпотом: -

– Серый, прав. Я, когда убегал, больше десятка их кокнул. – Макс, хотел начать спорить, но старик его удержал. – Они только слышат наши голоса хорошо, а во всём остальном не лучше нас. Я спрятался в столовой, когда выпрыгнул из окна первого этажа во дворик, так они рядом пробегали и даже не заметили. Я бы, так и просидел в уголке, если бы один мудак откровенно не наступил на меня.

– Нам надо дать бой тем, кто в актовом зале. – Влез увлечённо я. – Сколько их за нами пробежало? Тридцать, сорок? Да мы положили почти половину. Мы, просто обосрались не по-детски, вот и всё, а тут, в замкнутом пространстве, можно положить их, хоть с сотню.

– А, чёрные? – Не собирался отступать Макс. – Мы одного, кое-как завалили, а если припрутся двое, трое? Вместе с обычными тварями нас порвут, как тузик грелку.

Стас задумался, уйдя в свои мысли, кивнул сам себе и заговорил снова: -

– Заманиваем в этот зал! Отстреливаем всех, кто там будет и принимаем новых. Они, наверняка, рванут суда со всей школы, а новые, если и прибегут, то на это уйдёт куева туча времени. Нам, главное, стянуть их суда, вырезать, как можно больше и уйти, через эту же комнату в соседний коридор. Там есть выход на улицу?

– Есть. – Задумался Макс на секунду. – Конец коридора, это не окно, там дверь с выходом на пожарную лестницу.

– Блеск! Запрём двери за собой и свалим, у них мозгов не хватит догадаться, где мы и как ушли.

– Двери выломают.

– Пускай, мы уже будем на улице. Нам, куда дальше? – Спросил Стас у меня.

– Там парковка впереди, можно до неё в темпе, а дальше, по ситуации. Дом, напротив, через газоны.

– Вот, и ладушки. – Улыбнулся старый мент во все зубы.

– Стоп. – Схватил я за руку отпрянувшего было Стаса. – У тебя появились, какие-то, кхм, новые способности? Ощутил, что-то?

– Не понял? Серый, ты о чём? У нас же у всех силы стало больше, прыти.

– Нет. У Макса её больше, чем у нас, ты вспомни, как он лупил чёрного. А, я…, у меня, короче, ускорение появилось.

– Да, да. – Не дал договорить Стас, задумчиво. – Я видел, как ты стрелял и двигался, там, на дороге. Нет Серёга, ни хрена у меня не появилось.

– Тогда, я попытаюсь ускориться и выйду первым.

– А дальше. – Спросил, вновь собранный и серьёзный Макс.

– Не знаю. – Честно ответил я и стал перезаряжать магазины, так и лежавшие осиротевши, без патронов в подсумке.

А, собственно, что мне нужно было сказать ему, что я влетаю туда, сшибаю ногой одного, сворачиваю шею другому, кричу «ура» и бросаюсь грудью на амбразуры? Ведь там полная неизвестность. Единственное предложение, которое нужно внести, так это выход Макса третьим, а Виктории вообще, последней, а, ещё лучше, – остаться ей в дверях. Пусть прикрывает и не подставляется, не под нашу стрельбу, ни под мутантов.

Эх, добраться бы только до дома. Там, в сейфе шефа, лежит калаш, это, я точно помню. Не знаю, какой именно, но, то, что он там лежит, – факт. Заикался он, как-то давно. Я запомнил. Вот с ним можно врываться туда не глядя, ещё бы десяток увеличенных рожков, и я мог бы один встретить хоть армию этих уродов. А с винтовкой, пусть и самозарядной, но без автоматического огня, это тяжко. Просить «ксюху» у Стаса стёмно, да и справиться он с ней гораздо лучше меня, не чего тут мудрить.

С другой стороны, не стоит вешать нос, ведь у меня есть ускорение, а с ним, даже мой клон АэРки превращается в автомат, успевай только прицеливаться и контролировать отдачу. Опять же, вопрос, – сколько продлиться, это самое ускорение. Минуту, две, десять? Придётся испытывать экспериментальным путём, в боевых условиях.

Странно, но даже мандраж куда-то испарился, разум был чист, волнение, уступило место решимости, непривычной хладнокровности и полной уверенности в своих действиях.

Осмотрев свой, именно свой, – я теперь это ясно понимал, отряд, проверив на них снарягу, оружие, всё ли правильно висит, держится на креплениях и застёжках, я снял с предохранителя АэрКу и сделал шаг к двери. Оставшиеся три фонаря прикрутили к стволам на скотч, не пойми, что за хрень получилась, но свет нам нужен. Нагрудный был только у Макса, и остался он лежать в коридоре возле лестницы, наверняка, стоит сейчас над ним, какой-нибудь уродец и пялится на свет.

Стас забрал ключ у Макса и встал возле меня, в ожидании команды на открытие. Кстати, – откуда у этого хитрожопого ключи от всех дверей, только сейчас об этом подумал, – вовремя млять, очень вовремя. Медленно проскрипела замочная скважина, щёлкнул замок. Я попытался найти ту грань, которая отделяет обычное состояние, от ускоренного, по сути, мне надо вытолкнуть сознание из своего же тела. Это если говорить красиво, а если прямо, без пафоса, то ощущение сродни сидению на горшке, – ты тужишься, концентрируешься и, что-то из себя выдавливаешь.

Я понял, – всё получилось, – в тот момент, когда воздух вновь стал вязким и приторным, – патока! Хотел было кивнуть, однако кивок был слишком быстрым, и Стас просто его проигнорировал, пришлось уставиться на него взглядом и надолго, по моим впечатлениям, закрыть глаза. Вышло, что-то вроде согласного моргания, тут он сообразил махом.

Уверен, Стас не тянул кота за яйца максимально быстро раскрыв дверь, однако, для меня, это были мучительные секунды ожидания. Ещё бы чуть-чуть и терпение лопнуло, выкинув жаждущий боя организм прямо через преграду, но, наконец-то, проход расширился достаточно для рывка, и я не стал себя сдерживать. Плевать на боль от врезавшихся в плечи лямок рюкзака, плевать на жгущий лицо воздух, это всё ерунда. Впереди, в колышущемся свете фонаря, я увидел первую цель.

Мутант стоял прямо посреди небольшой сцены и смотрел куда-то в глубину зала, в сторону потерянных в темноте кресел. Если бы не мерзкий вид, мутированного, тела и тупой, почти бессмысленный взгляд, то можно было подумать, что он собирается с духом готовясь спеть. Это была девушка, по крайней мере об это говорил ярко-оранжевый ремешок с сумочкой на боку. Выдержав давление увеличившегося в размерах тела, он впился в плоть и выходил из середины плеча мутанта. Меня передёрнуло.

Выбежал я, наверное, чрезмерно быстро, настолько, что едва успел поднять ствол винтовки и сделать два выстрела, до того момента, как вплотную сблизился с изменённым. Две пули вошли в цель и впились словно осы в висок ничего неподозревающей твари. Ноги её, подкосились и она просто упала, слегка заваливаясь в сторону. Странно, но на сцене больше никого не было. В попытке осмотреться, молниеносно провёл лучом фонаря по залу и вот тут-то, дыхание перехватило в первый раз.

Стоя недовольными зрителями перед тем представлением, что я только-что провёл, десятка три мутантов готовы были заорать от недовольства и, буквально, разорвать меня на кусочки. Я уже видел, как открываются пасти, напрягаются мышцы, сгибаются ноги в обратную сторону для кошмарных прыжков, но сделать ничего не мог. Парни уже выбегали из коморки, отступать, в панике, с криками – «всё пропало», было поздно.

Единственное, что было в моей власти, так это сделать ещё два точных попадания в раскрытые для крика рты, а потом, началось….

Старый открыл стрельбу сразу, как только вышел из-за красной занавески, Макс выскочил следом и добавил к его очереди оглушающие хлопки из Вепря. Уши заложило настолько, что я уже не пытался различить кто и где стреляет, а просто пытался отстрелять ближних монстров. Зависших в долгом прыжке скашивал Стас, то и дело что-то крича, рядом стоящему Максиму. Виктория встала за их спинами, но, пока, огонь не открывала.

Дыханье перехватило во второй раз, – когда, после нажатия на спусковой крючок, не последовало выстрела, а он был ох, как нужен. Изменённый, из дальних рядов зала, сумел прорваться через плотный огонь и был уже у самой сцены, ещё секунда и он бы кинулся на замешкавшегося меня. Можно было успеть перезарядить, однако, попаду в него уже на подлёте, и чёрт его знает в каком состоянии он до меня долетит. Может, и мёртвым, а может, ещё достаточно живым для того, чтобы оттяпать мне пол головы одним укусом.

Нет, всё-таки состояние ускорения, это невероятная вещь! «Чит», – как любят говорить игроки в компьютерные игрушки. За время от отсутствия выстрела и до сгибания прыжковых суставов мутанта, прошли десятые, если не сотые секунды, но я успел оценить ситуацию, прикинуть время перезарядки и совершить прыжок, не уступающий этой твари, опережая её буквально на мгновение.

Оттолкнувшись, выставляю ноги вперёд и лечу словно в киношке боевике. Помня о недавней встрече с Николаем Васильевичем Гоголем и то, как подводит малая крепость тела, по сравнению с его силовым состоянием, врезаюсь не прямыми ногами, а на полу-сгибе, давая им шанс на сжатие, инче переломов не миновать.

Да, жаль, что это не игра, я бы точно кинул пару очков в стойкость или выносливость, в общем туда, где можно поднять очки здоровья. Был бы тут Мишка, старший сын шефа, он бы смог объяснить точнее, все уши мне прожужжал с этими стрелялками-бродилками.

Планировал, что ударю изменённого словно ниндзя, а сбил его, как говно голубя. Ноги, от удара, согнулись и всё, что не смогли сделать они, дополнил мой зад. Бедного мутанта отнесло к противоположной стене, словно от щелчка великана.

Он не встанет, – в этом я был уверен. Ускорение ещё не прошло, и я прямо чувствовал, как ломаются его рёбра под моими ногами, как складывается тело и дробятся остальные кости. Мне тоже пришлось несладко, первая мысль при столкновение ошпарила, словно кипятком, – пизнец суставам! Однако я сумел встать, одновременно перезаряжая АэРку и сделать шаг в сторону сцены, но, – бог мой, какой он был медленный. Я стал обычным. Видимо, этот полёт был последней каплей в моей бочонке силы.

Теперь изменённые были, если не равны мне по скорости, то очень близки к этому. Сразу две тени рванули в мою сторону, а я, только успевал высветить их в свете фонаря и засадить несколько пуль в грудь ближнему. От размашистого удара второго, просто увернулся. Не умели они драться, – вцепиться в жертву, рвать и жрать, это пожалуйста. Тело мутанта повело в сторону от неудавшегося удара, я же поднырнул под его руку, резко развернулся и сделал несколько выстрелов в затылок. Попал одним, но, ему и этого хватит. Тот, кому пули попали в грудь ещё шевелился, тужась встать, – не пожалел сделать дырку во лбу и ему.

Стрельба сбавила свой темп, но не думала затихать ни на мгновение. С теми, кто находился в зале было покончено. Без потерь, без ран! Я не мог поверить своим глазам, но, это было так. Стас был прав, – они не лучше нас. В дверь продолжали врываться новые мутанты, но их быстро скашивали парни, Вика уже откровенно закинула свою Сайгу за спину и перезаряжала магазины Стаса. В какой-то момент раздался ватный звук разбитого стекла, беспрерывная стрельба в закрытом помещении, принесла свои плоды, – уши забились, как говорили у нас в армейке.

Из разбитого окна появилась оскаленная рожа, которая тут же разлетелась кровавыми ошмётками от точного попадания Макса.

– Блади! Окно! Проверь! – Неожиданно закричал старый мент, толи признавая его кровавость за заслуги, толи, в очередной раз, подтрунивая над ним.

Видимо, Макс выбрал вариант признания, так-как мигом кинулся к окну и громогласно произнёс: -

– Прут по стенам! Их там овер-дохера!

Мутанты ответили на его крик своим, леденящим, от которого кости начинали дрожать, а разум накрывала легкая паника.

– Уходим! – Крикнул я, всаживая патрон за патроном в раскуроченный дверной проем. Куда не целься, всё равно попадешь, лезли они кучно, мешая друг другу, что позволило нам навалить приличную горку из мёртвых изменённых.

– Вика, магазины! – Гаркнул Стас назад, не уводя ствол в сторону, тем самым продолжая подсвечивать неугомонных тварей.

– Прикрывай. Макс, твою мать, уходим! – Уже откровенно заорал я. Парень обернулся, кивнул, быстро всадил весь магазин в оконную пустоту, куда-то вниз, под подоконник и бросился назад, к сцене.

Встав возле Стаса, поймал его на перезарядке.

– Назад.

– Есть. – Чётко, по-армейски ответил старик и исчез у меня за спиной. Я же стрелял через каждые два шага, быстро отступая назад, а когда услышал окрик Стаса, -«Чисто!», то резко развернулся и дал дёру в полную силу.

Едва занёс ногу над порогом невысокого проёма, как дыхание сбилось в третий раз, но, в этом случае, от сильнейшего удара в спину. Умудрившись перевернуться в воздухе, в тесноте маленькой коморки, верх тормашками, спиной влетел в пыльный синтезатор. На этот раз сознание не потерял, и на том спасибо.

Рюкзак, как ни странно, смягчил удар, но спине всё равно пришлось далеко не сладко. Кряхтя, превозмогая болевые спазмы перевернулся на живот и увидел дерущиеся силуэты в тусклом свете, отражаемом от стен. Макса со Стасом я различил сразу, а вот их противника, – нет. Это был явно не обычный мутант, но и не привычный нам чёрный. Что-то проявлялось вспышками мрака в тёмном помещении.

Вот моргнуло, как будто сама тьма, и резкий удар влетает в грудь Максима, отшвыривая его в мою сторону. Опять исчез и вновь появляется, ударяя Стаса, даже не рукой, а чем-то наподобие щупальца, соткавшегося из этой чёрной, пульсирующей массы. Стас успевает поставить блок, но его всё равно оттаскивает назад от чудовищной силы, заложенной в этот движение.

Один из самых прытких мутантов, что ломились через парадный вход актового зала, уже пытается пролезть в нашу комнатушку, однако, не запаниковавшая Виктория успокаивает его прыть выстрелом из Сайги, окончательно оглушая меня и выкидывая из реальности.

Да, что со мной не так? Почему я постоянно на грани сознания, когда ребята принимают на себя удары? Надо собраться, надо встать и помочь, сжать оставшиеся силы в один кулак и прикончить новое чудовище. Иначе одним мутантом тут дело не обойдётся. Ещё несколько секунд и вся орава будет протискиваться к нам, и, тогда всё, сушите вёсла.

Из каких закромов, потаённых мест мне удалось наскрести сил, известно только богу, так-как я не имею ни малейшего представления. Я чувствовал, где-то на грани восприятия тела, что это может быть финальным рывком. Оно не выдержит такого напряжения, в очередной раз отключив меня или, уничтожив вовсе, сжигая уже не внутреннюю, неизвестную силу, а сам живой организм. Но, рискнуть стоило. Парни явно не справлялись с этим мерцающим.

На этот раз, выдавливать, или тужиться пришлось в разы сложнее. Сопротивлялось не только тело, но и мозг, который понимал возможные последствия данного поступка. Сжав зубы до боли, кулаки до впившихся в кожу ногтей, да и сам свернувшись в подобие клубка, я умудрился нащупать грань, разделявшую обычное состояние, от ускоренного.

Вцепившись в неё, как в спасительный плот посреди океана, я буквально нырнул, задержав дыхание и, когда осмелился вдохнуть вновь, воздух стал плотным и приторным. Патока, – господи, как я люблю это слово!

Поднявшись на ноги, словно неваляшка, хотел было схватиться за, так и весящую на груди винтовку, но вовремя заметил, что драка, за мгновение, что я валялся балластом, перетекла в странную фазу борьбы. Макс вцепился руками в нижнюю часть тела монстра, ног там н наблюдалось, только колышущая субстанция, напоминающая полы плаща, а Стас, тем временем, пытался наносить удары руками в ту зону, где приблизительно у монстра была голова.

Стрелять было опасно, Стас, то и дело, закрывал его собой, смещаясь из стороны в сторону после каждого удара, да и патронов, судя по прикидкам, в рожке было не больше трёх. Взгляд зацепился за что-то поблёскивающие в отражаемом свете дёргающихся лучей фонарей. Не думая даже мгновения, схватил тяжёлое древко и с криком, – «Лево!», – всадил красное, с золотой окантовкой знамя, с такой же золотой надписью по всему стягу, – «30-я стрелковая гвардейская дивизия. Бей немецкого оккупанта!», в, уже отчётливо, видимый череп.

Латунное навершие, со звездой под острием, серпом и молотом ниже, в пустой полости, насаженное на древко диаметром пять с половиной сантиметров, прошило голову твари насквозь, с хрустом ломаемых костей и вонзилось в деревянную обшивку стены, прибив, словно кувалдой, ещё живую, но обречённую падаль.

Ускорение, как и усиленно заработавшая память оборвалось резко, как ножом отсекли. Стоило монстру начать дергаться, толи в безысходности, толи в смертельной агонии, у меня будто вырвали пол из-под ног. Тело обмякло, и я вновь завалился на многострадальный инструмент, который навряд ли, теперь, зазвучит. Однако, я опять оставался в сознании и видел Викторию Игоревну, отправляющую в дверной проём, один за одним заряды крупной дроби, видел Максима, схватившего одну из тарелок барабанной установки и сверхмощным ударом отделившего голову монстра от всё ещё сопротивляющегося, чёрного плаща, что даже телом назвать было трудно. Видел Стаса, оравшего на Вику, чтоб она прекратила стрелять, а после, подскочившего к двери и, наконец, закрывшего её, попутно всадив пол рожка, куда-то вглубь, во мрак, по только ему одному видимым целям.

А ещё, я слышал изменённых, ярко, словно чувствовал их крик в виде вкуса…, вкуса крови и гниющей плоти. Мы переоценили свои силы, настолько, что едва справились.

Справились, – это главное слово в этом действии, и, если, после, не точка, то что-то сродни корявой запятой, поставленной первоклассником, поставленной первый раз верно, и ему неважна похвала от учителя, или строго отца, он рад, что поступил верно и справился, но это ещё не конец, это всего лишь начало нового пути. Каждая история, это всегда дорога, путь, который проходит каждый человек, основываясь на своих знаниях, опыте, воспитании, а те повороты, где нам непременно придётся свернуть, это выбор, иногда простой, как рублёвая монетка, но составляющий единое целое, без которого не будет сотни.

Память, ещё пыталась выдавать рывками, что-то из прошлого, в основном говорила словами шефа, особенно, когда он примет на грудь любимого рома. Остатки ускорения накатывали волнами на берег сознания, отчищая его, вымывая всю ту глупость, скудость и заляпанность, что накапливалась годами, десятилетиями. Кто-то вновь поднял меня на руки безвольной куклой, перекинул себе на плечо мешком картошки и вытащил на улицу, на воздух, пропитанный дымом пожаров, но, всё же с порывами чистого ветра. Это гораздо лучше режущего нос запаха жжёного пороха, крови, смерти.

– Крепка ещё Советская власть. – Хихикнул несущий меня, голосом Макса.

– А, то, послужило знамя! – Не менее бодро отозвался старый ментяра и быстро добавил. – Рты на замок.

Это, было последнее, что я услышал, оставаясь в сознании, когда тяжёлые ботинки застучали по металлическому полу лестницы пожарного выхода.

Глава. – 8. Там, на двенадцатом этаже!

В себя пришлось приходить долго и муторно. Почему-то, сначала, вернулись физические ощущения, а уж потом слух и зрение. Я лежал на мягкой, где-то даже удобной поверхности полулёжа. Мелькнула легкая надежда того, что мы уже дома, но она быстро разбилась о едва слышимый, женский шёпот, Викин шёпот. В груди будто сжалось само сердце, глаза открывать не хотелось. Головой понимал, – это всего лишь слабость после потери сознания и чрезмерной траты сил, – надо всего лишь немного подождать и всё придёт в норму. Но, я не хотел, чтобы всё приходило в норму, не хотел возвращаться в этот офис ада под названием «планета Земля». На душе стало настолько тоскливо, что тело вновь замутило, накатила свинцовая усталость и я опять вырубился, так, и не пошевелившись, не издав ни звука и в целом, никак не выдав своё временно присутствие там…, где я не хотел находился.

Когда сознание, несмотря на отторжение, всё же нагло выкинуло в реальность, я сразу открыл глаза и попытался осмотреться. Голова повернулась в сторону едва-едва, словно шея превратилась в плохо смазанные петли, проржавевшие и скрипящие от каждого прикосновения. Неплохо меня, так, вымотало ускорение.

– Попей. – Раздался, почти бархатный шёпот над самым ухом, и, я не стал противиться, приоткрыв рот. К губам прикоснулась прохладная фляжка. Как бы я не старался увидеть хоть что-то, выходило скверно, утро так и не наступило.

– Где мы? – Прошептал я, после нескольких больших глотков воды, провалившихся комом по горлу в желудок. На мгновение почудилось, что рядом мама, ещё живая, добрая и красивая, как весна. Отец её всегда, и называл, – Весна, – а она, скромно улыбаясь говорила, чтобы он прекратил, но я всегда видел по её глазам, что ей нравиться отцовское обращение.

– В микроавтобусе, возле дома стоял. – Пояснила Вика, всё так же оставаясь едва различимой тенью. Помолчала, а потом вдруг добавила с волнением в голосе. – Серёжа, утра нет.

– Чего? – Не понял я, с первого раза.

– Утра нет. Солнце не всходит. – По голосу было слышно, что ещё чуток, и она заплачет.

– Может, мы во времени потерялись? – Спросил я с надеждой, но, слабой, не больше той, что была в виде сна о доме.

– Нет, Серый. – Отозвался Стас, почти нормальным голосом. – Сколько мы бродили, плюс ты провалялся часов пять, не меньше.

– Здесь даже солнца не видно… Говорят…

– Здесь нехуй ловить, но… Но мы…

– Мы в собственном ритме, мутим то, что помогает жить нам.

– Пропитаны бытом и пылью… Здесь без мазы…

– Сказку сделать былью и время шепчет "i'll kill you",

– Но мы мутим то, что помогает жить нам.

Едва слышно пропел Макс, потерянный где-то в густоте кресел микрика.

– Херню не неси. – Огрызнулся Стас на его творчество.

– Разговаривать не боитесь? – Спросил я, привстав на локтях с опушенной спинки кресла.

– Это же не наши колымаги, это «Мерс», тут звукоизоляция получше чем во многих квартирах.

– Я подумал, точнее мне почудилось, когда очухался, что мы уже на месте, дома.

– Ха, губу раскатал. – Искренне развеселился старый мент. – А мне по подъезду, двенадцать этажей, самому топать? Ребята, конечно, молодцы, быстро учатся, но я бы предпочёл с тобой туда лезть, да и не бросать же тебя было. Опять же, кто-то нести тебя должен, а это сразу, минус ствол.

– Мда, раскатал, согласен. А, что, думаешь там много проблем будет?

– Как пить дать. Ты сам подумай, что будут делать люди, когда на их глазах родственники начнут превращаться в монстров, а потом попытаются их сожрать?

– Попытаются на лыжи встать? – Спросил Макс, всё так же из дальнего угла.

– Верно, кровушка, и рванут, естественно в подъезды. Так, что я уверен, – там целое скопище этих тварей.

Перед глазами всплыла сцена, которая произошла ещё в самом начале этого ада. Женщина с малышом на руках, летящая с верхних этажей, голова, взрывающаяся кровавой бомбой. Не все убегали через подъезды, кто-то, в желании быстрой смерти своему ребёнку, бросался из окна. Это, должно бы чудовищно страшно, когда любимый человек, минуту назад бывший добрым, красивым, а может самым лучшим, превращается в мерзкую тварь, с таким сильным желанием убить, что прыгает вслед за тобой.

– В детстве, мы с другом наливали воду в обычный целлофановый пакет и бросали с балкона вниз, с высоты девяти этажей, а однажды, на пике идиотского веселья, сбросили такой пакет на машину, просто так, ради прикола. Пакет упал прямо на лобовое стекло, покрыв его трещинами по всей ширине, из машины выскочили два мужика и начали бегать по этажам, в попытке узнать, кто же те суки, что сотворили такое, а мы сидели как обосравшиеся мыши. Хватило на всю жизнь, не страха, скорее стыда. Но, было красиво, «бам» и брызги во все стороны.

Меня передёрнуло. Зачем я сказал это в слух, сам до конца не понял.

– Ты чего несёшь, Серый? – Потрепал меня по плечу Стас. – Не оклемался ещё?

– Я поняла, о чём он. – Сухим, старческим голосом прошептала Виктория Игоревна. – Серёжа, не делай так больше, а то я подумаю, что ты сошёл с ума. Не, как Максим, а по-настоящему. Не пугай меня, хорошо?

– Простите, я не специально. Голова кругом идёт, последнее ускорение вытянуло всё.

– Кста, круто кстати было! – Проговорил Макс, наконец-то пересев поближе. – Честно, вот без звездежа, я чуть в штаны не нассал ещё в зале, когда увидел сколько их. А, когда этот разбийник влетел, так думал ещё и обоссусь. Но, ты его проткнул так, как я свою бывшую не протыкал.

Встряхнув головой, я попытался сбросить сонливость и легкую слабость, всё ещё чувствуемую в теле.

– Что это была за тварь?

– Хер её разберёт. – Задумчиво произнёс Макс. – Но, если мы ещё такую чертовку встретим, то ноги в руки и валить с позиции спринтера, сверкая пятками. Кста, мы долго ещё тут тусить будем? Жрать хочется, аж не в моготу, а тушняк в горло не лезет.

– Серый отойдёт, так и двинем. Ты, как, кстати? – Наклонилась прямо перед моим лицом тень Стаса.

– Минут десять, дрёма слезет. – Не соврав ответил я.

Где-то вдалеке, послышались глухие, но раскатистые эхом выстрелы. Я, было, дёрнулся, но Вика удержала меня за плечо.

– Всё нормально, постоянно стреляют. Два, три выстрела, а потом затихают на пол часа, а потом, опять, снова.

– Может сигнал подают? – Моментально произнёс предположение рот, вновь без моего участия. Что-то со мной не так. Интересно, если мысли озвучиваются самостоятельно, не обращая внимания на твоё сознание, это какой диагноз? Шизофрения, или, что покрепче?

– Может, но мы об этом не узнаем. – Не стал строить догадки Стас и взял командование на себя. – Ладно, пока Серый приходит в норму, собираем шмотки, проверяем оружие и магазины, ничего не оставляем, тут.

– У меня всё с собой. – Бодро ответил Макс, постучав при этом по прикладу Вепря. Опять грохнул выстрел, где-то вдалеке. – Я вот, что думаю, – кто эти люди, что стреляют фейерверки в новый год, ночью?

– В смысле? Все стреляют. – Поддержал разговор Стас, не переставая шуршать вещами.

– Не-е-е, я не о том. Конечно, блин, все стреляют, но, вот, кто выходит стрелять ночью? Смотри, мы, когда праздновали, всегда чокались шампусиком, быстро одевались и выходили на улицу со всеми, и, это несмотря на то, что бабушка ходила с трудом, из-за больных ног. Выходили все соседи, у нас пять этажей было, все друг друга знали. Потом, когда старше стал, праздновал у бывшей, у друзей, одна фигня, – все выходят после курантов и бокальчика на дорожку. Долбили из всех стволов, ржали, мёрзли и назад, к столу. Но, и тут самое интересное, всегда, везде, кто-то начинает пускать салюты, в час ночи, в два, в четыре. Причём не просто так, на отебись, пернул в небо и свалил, а со всей дури, от души, от сердца.

– И, зачем тебе это? – Непонимающе спросил Стас.

– Человечество, того, всё. И, теперь, даже спросить не у кого. Вот ты, когда выходил на улицу?

– Я, лет пятнадцать, как не праздную новый год.

– Блин, не нуди, а до этого….

– Выходили сразу, ребёнку показать, когда все стреляют.

– Вот, и я про тоже самое. Вик, а вы когда?

– Сразу.

– Серёгу можно не спрашивать, по-любому у вас ошивался. Как теперь узнать, кто эти уникумы, почему они выходили позже всех?

– Да, млять, тебе-то это зачем? – Не выдержал Стас.

– В глаза им посмотреть, понимаешь, всегда интересны люди, которые творят какую-то дичь.

– Я, вот, на тебя смотрю и, млять, ничего интересного не вижу, поверь на слово.

– Говна лопата, одним словом, ни чего в тебе нет интересного. У меня мозг пытливый, потому и интересуюсь такими вопросами.

– То есть, вот эту хрень, что ты сейчас нёс, ты называешь пытливостью ума?

– Конечно, нетривиальные вопросы, интересные задачи, это и отличает умного человека от простой рожи автоматной.

– Заканчивайте, я, вроде, в норме. Надо двигать.

– Во, капитан америка, только и талдычит, – пора, вперёд, выдвигаемся. Серый, будешь таким же нудным, превратишься в нашего полисмена.

– Хватит трепаться. Стас, ты же наблюдал за двором всё это время?

– Обижаешь.

– И?

– Тишина, как в морге.

– Охринеть сравнение. – С Максом, что ли, наш старикан переобщался, куда его несёт при Виктории? – Ну, тогда по старой схеме, вприсядку до двери парадной, света нет, значит домофон не работает и магнитный замок открыт. Справа лифты, слева лестница, дверь на каждый этаж, по идее, там вообще должно быть пусто.

– Твои бы слова, да богу в уши, Серый.

Первым делом, когда я, нырнув из микроавтобуса за спиной Виктории оказался на улице, ощутил успокоение, словно лишние килограммы упали с плеч. Через мутную хмарь облаков, отдающих чем-то металлическим, явственно светилась луна. Даже не сама луна, а лишь её легкий, стеснительный контур, и, это значило многое. Луна не светит сама по себе, луну мы видим лишь по отражению солнечного света, а значит, солнце есть, где-то там, за горами, оно есть.

Ещё одним наблюдательным, оказался Стас. Он выразительно оглянулся на нас и указал рукой в то место на небе, где спутник земли пытался подать нам знак, что, мол, – ребята, не всё потерянно, мы тут, я, солнце, звезды, вселенная, вы только держитесь там.

Может, мне показалось, но все, как-то приободрились, движение стали ровнее и чётче, а может это лишь моё восприятие подкинуло дров в топку настроения. Неважно. Цепляясь взглядом за все подозрительные окна, выступы и непонятные в темноте силуэты, сродни альпинисту, хватающемуся твёрдой рукой за каждый надёжный выступ, мы, шаг за шагом подкрадывались к заветной двери четвёртого подъезда, жилого комплекса Амбассадор.

Я никогда не видел такой темени. Хм, – не видел темени, как будто темноту можно разглядеть. Но, всё же, я не смог бы увидеть, и собственных рук если бы не пожары в далеке, там, возле торгового центра. Благо тут ничего не загорелось, толи, то говно, из которого строили те здания, было хуже этого говна, толи не было никаких аварийных ситуаций, ну, или умышленных поджогов. Уверен, что, как только люди чухнули боязнь огня мутантами, то стали использовать данный щит, не жалея собственных домов и имущества. Хотя, я помню, как вели себя эти твари в спортивном магазине, – как только почувствуют человека, несутся сломя голову, и плевать им на огонь и прочие мелочи, да даже на саму смерть, если они вообще её боятся. Так, что, это метод работает только при спокойном состоянии изменённых, тогда, – да, они улепётывают от огня, словно чёрт от ладана.

Каждый случайно задетый мусор, неосторожно пнутый камушек отзывался зловещим эхом в колодце многоэтажек, выстроенных в форме запятой. Отчасти, я понял Стаса и его слова о морге, трудновато будет придумать слово, подходящее лучше. Морг, он и есть морг.

К тяжёлым дверям парадной с новомодными видеофонами, сканерами отпечатков и прочей ересью, наш отряд подкрался без приключений. Было немного страшновато подниматься по лестнице, выходя на открытую площадку подъезда, но тут тьма играла нам на руку. У мутантов не было теплового зрения, это мы выяснили опытным путём.

На первый взгляд, могло показаться, что пустить Стаса первым, в незнакомое помещение, было, немного, рискованным шагом, однако, он парень тёртый, и основная масса проблем с ориентацией, может возникнуть лишь на первом этажэ. И, честно говоря, нет там замудрённых коридоров, переходов и поворотов, – вход, шесть лестниц вверх, налево коридор прямой как спица, и всё, дверь ведущая на лестницу. А, вот направо, уже другая история, там две площадки с лифтами, разделённые поворотами, два пассажирских лифта и один грузовой, тамбур для отгрузки крупных вещей и проход к стояку мусоропровода. Эту часть буду прикрывать я, как замыкающий, и, чувствую задницей, что там наверняка кто-то есть.

Дверь открылась, не издав не единого звука, даже малейшего скрипа, буржуи, одним словом. Сразу же, сквозняком, ударил в лицо запах смрада, сырости и чего-то ещё, схожего с болотным духом. Луч фонарей освещал первую, малую лестницу, ведущую к лифтовой площадке, но радости это не приносило. Запах отбивал малейшее желание соваться в этот бетонный мешок.

Пришло чувство волнения и липкого страха, чего не было, даже в школе. Неизвестность всегда пугает больше, нежели точное понимание обстановки. Стас вошёл быстро и не мешкая, а значит, так же струхнул, иначе бы не кидался вперёд, словно в холодную воду. Зайдя следом, мы синхронно включили фонари, на улице пользоваться ими опасно, а тут, в самый раз. Стало даже слегка спокойней.

Стукнув Макса по плечу, прошептал ему на ухо: -

– Старайся светить в потолок, он белый, отражает хорошо. Стас освещает впереди, я сзади.

Кивнув, он поднял ствол карабина вверх, отчего света существенно прибавилось.

Поднявшись, ступая аккуратно, будто бы путь наш пролегал через минное поле, мы поднялись по короткой лестнице и выстроились в привычную линию. Стас шёл медленно, я, недолго думая, развернулся лицом к лифтам и начал пятиться задом, попутно показав Виктории жестами, что я собираюсь делать. На всякий пожарный, чтоб она понимала и знала, что я не вижу происходящего впереди.

Дверь ведущая на основную лестницу, жадно скрипнула давно не смазанными петлями. Ну, да, кто ей пользовался, кроме уборщицы. Благородные люди предпочитают лифт, и вот она, будто мстя за все эти годы, славно, так оторвалась на нас.

Страх вновь накатил стыдливой волной. Фантазия разыгралась не на шутку накидывая образы мерно плетущихся на свет моего фонаря мутантов, пока лишь ради любопытства, но, это пока, скоро они выйдут за угол, увидят меня и издадут свой фирменный, сковывающий душу, крик охоты.

Встряхнув головой, тем самым прогоняя разбушевавшиеся воображение, уткнулся спиной в руку Виктории, а обернувшись, увидел её испуганное лицо. Стас с Максом уже зашли за порог, а вот Вика встала и отвернулась, показывая мне всю гамму своих эмоций, от страха, до отвращения. Заинтересовавшись, бросил на пару секунд своё наблюдение за спиной и заглянул за её плечо.

За эти дни мы насмотрелись многого, но привычка так и не спешила вырабатываться, хотя, вроде, уже давно пора. Стены, потолок, перила, маленькие окна, ведущие во двор, всё выло вымазано кровью. Отпечатки людских ладоней и лап мутантов, дополняли картину омерзительного кошмара. Не торопясь, Стас осветил всю панораму, давая нам возможность насладиться ей на всю катушку, задержал луч в самом углу, где мирно лежала часть человеческой руки, примерно по локоть. Наверно не увидели в темноте, обычно сжирают всё, под чистую. Поймал себя на мысли, что слишком спокойно рассматриваю место, где убили, даже не убили, а растерзали, сожрали заживо, толпу людей. Именно толпу, потому-как пол, был залит глубокой, вязкой лужей, засохшей сверху коркой, но ещё влажной внутри, крови, это было видно по отпечатком ног Стаса, чьи ботинки погружались подошвой на пару сантиметров, не меньше.

Я быстро положил свою руку на плечо Виктории, своим примером показав, что надо дышать глубоко, успокоиться и просто идти вперёд. Может быть её настолько сильно напугала эта картина, а может она представила, что это кровь не только её соседей,

Кивнув и простояв несколько секунд с закрытыми глазами, она набрала в грудь воздуха и шагнула внутрь, как в пропасть.

Бросив ещё один взгляд назад и не обнаружив там никаких признаков изменённых, зашёл следом и плотно закрыл за собой дверь. Ноги сразу же поехали в стороны и это оказалось мои пределом, – к горлу подступила тошнота, а плечи слегка передёрнуло. Психика начала давить с ещё большей силой, отказываясь передвигать ноги дальше, по этому красному катку.

Стас рывком подтянул Макса к себе, на первую ступень лестницы и пальцем указал на место возле перил, потом указал на себя и тыкнул в стену. Макс, не споря, кивнул и опять поднял ствол вверх, даруя нам свет, который, в данной ситуации, наверное, был излишним. Мы с Викторией поступили похожим образом, разделив места на лестнице, только её я поставил возле стены, а сам встал ближе к краю. Думаю, так удобней будет контролировать происходящее внизу и вверху.

Мы все понимали и помнили, что мутанты не воспринимают обычные шумы, как, что-то интересное, однако один фиг шли осторожно, боясь лишний раз шаркнуть, стукнуть подошвой или брякнуть оружием. Страх словно взял нас за руку, хотя мы уже не раз вступали в бой, даже шли сознательно в атаку, но эта чёртова неизвестность и грёбанная темнота с мертвенной тишиной, будь он не ладна.

К пятому этажу мы поднялись без каких-либо приключений, крови становилось всё меньше с каждым лестничным пролётом. Создавалось впечатление, что люди сбегали вниз, на самый первый этаж и там их убивали, как на бойне, но почему они не могли пробежать дальше, к лифтам и на улицу, оставалось загадкой.

Я старался не светить наверх совсем, дабы не привлекать внимания мутантов, которые, возможно, стоят там зависшими, не понимая, как им выбраться из этой ловушки и присоединиться к миграции своих сородичей. В очередной раз, когда я опустил голову вниз, меня с силой толкнула Вика, явно переборщив, да так, что я чуть не свалился вниз.

Откинувшись назад, даже не посмотрел в её сторону, не стала бы она так делать ради пустяка, да и с такой силой, что-то, явно, произошло у Стаса. И, я оказался прав, – мент замер с поднятым кулаком, у последней лестницы перед площадкой пятого этажа. Найдя меня взглядом, быстро показал жестами, – за дверью враг, много, слышу. Мне оставалось лишь кивнуть и ответить, что, – понятно, но надо подниматься дальше. Стас обречённо кивнул и, на всякий случай напомнил нам, о важности соблюдения тишины прижатым к губам пальцем.

Мимо проходил не дыша, в буквально смысле, стараясь держаться от опасной двери подальше, почти прижимаясь к перилам.

Не знаю, как это произошло, толи Стас отвлёкся на контроль этой долбанной двери, толи не высветил вовремя угол при подъёме, но, когда мы поднялись на половину шестого этажа, оставляя позади коридор с мутантами, на нас, из позиции лёжа, уставились дикие глаза изменённой твари.

Сделать никто, ничего не успел. Выстрел старого мудака лишь заткнул уже орущую пасть.

Тихий подъезд, в котором был слышен каждый шорох, взорвался звуками. Крик охоты, казалось, был слышен из каждого пыльного угла, а топот, стуки и непонятно откуда взявшийся грохот, буквально сотрясли здание.

– Бегом наверх! – Заорал я, уже не боясь быть услышанным.

Дверь на пятом этаже слетела с петель от мощного удара и, ударившись о перила, свалилась вниз. Вика и я открыли огонь одновременно, даже не целясь, просто всаживали патрон за патроном в контур проёма. Как только услышал щелчок Викиной Сайги, обозначающий опустевший магазин, с силой толкнул её на верх левой рукой, продолжая правой нажимать на спусковой крючок. И, лишь когда в свете фонаря перестали мелькать новые тени, бросился следом, меняя почти пустой рожок на новый. Сверху уже грохотал Вепрь Макса, спаренный с экономными очередями «укорота». Посторонние звуки пропали, в ушах стоял один гул и чудовищный писк, словно рядом, почти у самого уха, произвела залп ракетная установка залпового огня. Стрелять в закрытом помещении, с голыми, бетонными стенами, не имея даже простейших беруш, это ещё то удовольствие.

Ребят догнал на седьмом этаже, вовремя успев проскочить шестой, до того момента, когда и тут дверь вылетела, как пробка из бутылки шампанского. Не доходя пару ступенек до площадки, развернулся на месте, склонил чуть вперёд корпус, словно на стендовой стрельбе и сразу же снёс голову к чертям первой твари прыгнувший на площадку половины седьмого этажа. Переходить в скоростной режим, пока, не хотелось. Хотя подгоняемый страхом, и видами прыгающих мутантов она настойчиво долбилась в сознание. Надо беречь силы и свои козыри, что будет дальше никто не знает, может через минуту выскочит чёрная тварь, а может, и её улучшенная версия, та, что умеет пропадать в невидимость на короткое время. Просто так с ними не справиться, тут нужна сила Макса, моя скорость и чертова гора удачи.

Обезумевшие мутанты скакали так, что им могла позавидовать любая мартышка, – если бы не моя стрельба, сбивающая их прямо в полёте, то они могли бы очутиться на нашем этаже за два прыжка. Первый прыжок, и очередной мутант перелетает через все ступеньки, не касаясь пола он врезается в стену всем конечностями и, невероятным рывком, отталкивает своё тело в новом пряжке, по направлению к нам.

Его туша ещё не успевает отлететь от стены, как точный выстрел попадает ему в район левой щеки, заставляя тело обмякнуть и, сбившись с курса, улететь вниз, в громадную лужу человеческой крови, залившую весь пол первого этажа.

Восемь выстрелов, пять убитых изменённых и на моём направлении наступает тишина, а вот у ребят пальба идёт полным ходом. Разворачиваюсь, не переставая боковым зрением контролировать подъем и сталкиваюсь с вопросительным взглядом Стаса.

– Чисто! – Успеваю ответь я до того, как он начинает стрелять в коридор.

– Макс! Пошёл! – Кричит Стас и убегает вверх. Парень выполняет команду чётко, Вика немного запаздывает, отчего мне опять приходится её подтолкнуть. Проходя мимо разломанной двери, бросаю быстрый взгляд в коридор, откуда ещё слышно рычание и сопение, больше похожее на сильный храп. Больше десятка тел валялось на полу, заливая его свежей, но, уже не человеческой кровью, ещё двое явно были серьёзно ранены и пытались переползти изувеченные тела своих…, даже не знаю кого. Коллег? Буквально на секунду встречаюсь взглядом с одним, светя ярким лучом ему прямо в морду, тут же, по телу проноситься целая армия мурашек. Полное отсутствие сознания, мысли, даже страха или боли, одна лишь ненависть, вперемежку с голодом. Захотелось выстрелить, чтоб этот взгляд больше не смотрел на меня так, чтоб он закрыл глаза и больше никогда их не открывал, но, здравый рассудок победил, – выстрел означает, что у меня проблемы, что я вступил в бой, а это замедлит ребят, если вообще не остановит.

Следующие этажи пробежали на максимально скорости, перескакивая по нескольку ступенек сразу. Снизу доносился чувствительный топот, ощущаемый больше вибрацией, нежели наполовину оглохшими ушами. Я постоянно оглядывался, опасаясь увидеть несущихся за нами мутантов, но, пока дело обходилось одним лишь ощущением. Пробегая десятый этаж, вновь повернул голову назад, – пусто, однако, глаз зацепил, что-то в стороне, на самой площадке в тёмном углу у водопроводного стояка. Среагировать я не успел. Отделившаяся от стены чёрная тень метнулась пугающей молнией и страшным ударом пробила моей спиной этажную дверь.

По запыленному полу меня протащило до первой квартиры по коридору, это метров десять, не меньше. Спазм мышц не позволял сделать вдох, только выдох. Я в панике попытался перевернуться, но тут меня схватили чьи-то руки, сжали плечи, с силой гидравлического пресса, и подняли на верх с легкостью, как будто я был игрушкой.

Винтовка, куда-то отлетела при падении, оборвав ремешок, и теперь, светила в стену, давая насладиться чёрной, безликой рожей напротив моего лица. Первое, что перебило боль и панику от невозможности дышать, так это холод. Но, не тот холод, что щиплет кожу на зимнем морозе и, даже не тот, что заставляет тело трястись, а зубы стучать отбойным молотком. Этот холод шёл изнутри, от самых костей, похожее бывает, когда большим глотком выпьешь, что-то холодное, но, тут замёрзло не только горло и желудок, тут всё тело превратилось в морозильную установку. Остатки воздуха, из лёгких, выходили паром.

Сознание начало тухнуть. Мои жизненные силы выкачивал этот урод, а я ничего не мог сделать, даже пошевелиться. Может быть за несколько секунд, до полной потери сознания, а может, и за мгновение, голова чёрного дёрнулась от сильного удара в висок, его руки разжались, а сам он отлетел вправо по коридору, наверное, побив мой рекорд по дальности.

– Ты, как Серый? Дыши давай! Серый! – Опять меня кто-то схватил за плечи, но уже не с такой силой и стал трясти, словно это могло помочь.

– А-а-а-а-а-а! – Засипел я, когда первый глоток воздуха наполнил пустые легкие. Холод отступил, но не прошёл полностью, тело тряслось, как от удара током. Открыв глаза увидел перед собой лицо Стаса.

– Жив? – Отвлечённо спросил он и, получив в ответ едва различимый кивок, рванул в сторону, туда, куда недавно отлетел монстр. Оттуда уже доносились звуки борьбы, удары и вой. Опять вой охоты передавал место нахождение добычи, всем изменённым в зоне слышимости. Выл, закрытый в квартире, мутант, видимо услышавший человеческие голоса. Не замолкая ни на секунду, он, чудовищным грохотом, врезался в стальную дверь в попытке её выломать, но, жильцы этого дома были люди не простые и на охрану своего жилища, денег не жалели. Такая преграда ему явно не по зубам, пусть беситься дальше, плевать.

Рядом присела на корточки Виктория Игоревна, в попытке заглянуть мне в глаза.

– Дай винтовку и смотри за входом, они скоро догонят нас. – Просипел я, перемерзшим горлом.

Не успела она метнуться в сторону и всунуть в мои руки потерянное оружие, как в проёме появилась громадная тень. Согнув в обратную сторону ноги, она намеревалась достать нас в одном прыжке, но Вика среагировала мгновенно, снеся ей пол башки зарядом дроби. Удачно попала, правда сама завалилась на попу, рядом со мной, но, – фигня война, главное среагировала. А, дальше они полезли один за одним. Силы быстро возвращались, доделать своё дело чёрный не успел, спасибо Максу. Почему-то, я был уверен, что так вмазать мог только он. Всё ещё сидя на заднице, я перекрутил локтем ремень АэРки для лучшего упора и начал палить в наступающих тварей, не поднимая винтовку к плечу.

Уши вновь забило, звон усилился до головной боли, а порохом воняло так, что вновь стало трудно дышать. Стараясь страховать Викторию на перезарядке, пытался быстрым поворотом головы рассмотреть, что же происходило у мужиков. Дела у них были хреновые, даже очень хреновые.

За ту секунду, которую я с трудом смог выделить, всё, что успел увидеть, так это летающие от стены к стене тела. То Стас ударит чёрную тварь и та, с гулом ударится о стену, то она схватит его и швырнёт о противоположную с такой дурью, что бедный мент кое-как встаёт, пока на его место в драке вписывается Макс.

Через секунд тридцать, почти беспрерывной пальбы, наконец появилась долгожданная передышка. Твари просто перестали появляться в проёме, и всё, как корова языком слизала. Со слезами на глазах и першащим горлом, от скопившихся в узком коридоре пороховых газов, попытался встать на ноги, но, попытка сразу потерпела крах. Силы не восстановилось в нужном количестве, даже на это, простое действие. Не хило меня, так, подсосала тварина. Об ускорении, настолько нужном в этот момент, не приходилось даже думать. На ногах бы устоять.

Неожиданно, через стоячий, словно туман, сизый дым ко мне вновь присела Виктория.

– Не вставай! – Приказным тоном процедила она сквозь зубы, откровенно сдерживая кашель. – Я знаю, каково тебе сейчас.

– Парни, не справятся. – Качая головой ответил я и, вновь, предпринял безуспешную попытку встать.

– Да сиди ты! Ты холодный, как лёд. – Уже умоляя, прошептала она, пуская по чумазому лицу одиночные капли слёз.

Приложив свои ладони к моим щекам, Вика посмотрела мне в глаза с такой тоской и болью, что не смотря на весь кошмар, происходивший вокруг, в горле застрял ком. Дальше произошло нечто странное, – я почувствовал нестерпимый жар её рук, а после заметил и свет, исходивший от пальцев, прижатых к моему лицу. Я попытался вывернуться, но руки Виктории, будто прилипли ко мне и продолжали жечь, всё усиливая и усиливая нестерпимую боль.

– А-а-а-а-а-а. – Ничего не понимая, заорал я во всю глотку и зашёлся гулким кашлем. Не знаю сколько я корчился и кричал в невозможности вырваться из этих раскалённых щипцов, что ещё недавно, были нежными, женскими ручками, но пролетевшее время, показалось мне вечностью.

Боль отступила быстро и резко, просто пропала, также незаметно и быстро, как моргает веко. Хлоп, и всё. Вика продолжала сидеть передо мной, но уже с испуганным лицом непонимания происходящего. Но, что самое удивительное, – я был полон сил, я чувствовал себя заряженным и готовым к выстрелу револьвером.

– Ты, вылечила меня? – Промямлил я в растерянности, единственное, что пришло в голову.

– Не знаю, я сама не понимаю, как это произошло.

– Спасибо. – Искренне, наплевав на прожитую, чудовищную боль ответил я и, немедля лишней секунды, рванул к дерущимся с черным мутантом мужикам. На ходу, буквально влетая в состояние ускорения, ощутил, уже привычный, кайф от быстро работающего мозга, от гибкого и сильного тела. Да, это моя стихия, – скорость! Не нужна мне ни сила, ни телепатия, ни телекинез, только скорость!

Нож вытащил в момент подъема на ноги, прекрасно помня отличную работу холодного оружия против этих тварей. А, это была именно тварь того же типа, новый чёрный, ещё быстрее и опаснее первого. Он пробовал мерцать, путать мужиков, но, те были уже учёные. Если в первый раз они были сбиты с толку, напуганы от неожиданного нападения и новыми возможностями чёрного, то теперь всё было иначе. Как только мутант начинал пропадать в невидимость, от Макса, тут же, следовал удар в сторону его смешения. Кулак нарывался на пустоту, и казалось, пролетал мимо, однако, в последний момент будто нарывался на невидимую стенку и, сразу же, невидимость спадала с монстра, а сильный удар отправлял его в короткий полёт до ближайшей стены.

Не все было так радужно, как казалось на первый взгляд, – Стас был ранен, левая рука повисла безвольной тряпкой, а голова тельняшки, фонтанировала кровью, постоянно заливая ему глаза, потоком стекая по лицу.

Пол, устланный странным покрытием наподобие привычного линолеума, сжался гармошкой от моего рывка, воздух обрёл привычную вязкость и плотность воды, каждый элемент одежды врезался в тело, в попытке помешать мне добиться нужной скорости, а удобно лежащий, до этого, нож наполнился массой гантели.

Максим, пригвоздил мощным ударом в район грудной клетки мутанта, дополнил ударом колена и вцепился, в бессмысленном желании задушить, в основание шеи руками. Не уверен, что эту тварь можно просто так задушить, но порыв его, мне был понятен. Живучая она.

Когда до них оставалось не более трёх шагов, я кинулся в прыжок с такой дурью, что лямки, висящего на спине рюкзака, больше не могли выдерживать таких перегрузок, и просто лопнули, оставляя его позади, но, так и летящим следом в образовавшемся воздушном потоке.

Чёрная рука мутанта медленно, но неумолимо двинулась в сторону живота парня, ещё секунда и рана на голове, покажется ему шуткой. Но, я быстрее этой секунды, быстрее его движения, и, сука, быстрее мысли в его чёрной башке.

Клинок вошёл прямо в висок, отбрасывая голову назад и увлекая за собой тело, приготовившееся к удару. Мир закрутился бешенной каруселью, но я не отпускал рукоять вцепившись в неё, словно пёс в руку врага своего хозяина. Коридор уходил поворотом влево, как и все коридоры в этом доме. Первым влетел в бетонное препятствие чёрный, я следом, смягчая удар его телом.

Он не собирался умирать. Вскочив на ноги и увлекая за собой меня, так и не бросившего держаться за рукоять ножа, как бык, рывком, мотнув головой, в очередной раз приложив меня о стену. Ускорение исчезло, будто его и не было, видимо, длительность напрямую зависит от интенсивности. Логичная мысль, но мне она сейчас точно не в помощь.

Мешком повалившись у ног мутанта, я явственно представил, как его нога медленно опускается мне на голову с силой прессовальной машины и превращает её в кровавый блин.

А ведь я, нанёс ему урона не меньше. Чёрный стал мерцать не переставая, с едва заметными паузами, как лампочка от плохо нажатой кнопки выключателя. Плащ исчез вовсе, оставив после себя столбообразные ноги без ступней, а из головы без лица, послышался звук, больше похожий на стон гнущегося под ветром дерева.

Добивать меня или нет, ему не дал решить Максим. Подбежав вплотную, он схватился за нож одной рукой, второй за горло, так и не пришедшей в себя твари, и со всей своей молодецкой силы, прилично сдобренной новыми способностями, начал вращать сталь прямо внутри головы, а после, потянув ручку в сторону наточенного лезвия, просто срезал, ломая кости, как спички, верхнюю часть черепа.

Ноги мутанта обмякли, руки безжизненно повисли, а половинка головы шлёпнулась у моего лица, забрызгивая чёрной, как смоль, кровью. Матюгнувшись, обтёр лицо руками и, слегка пошатываясь, поднялся.

– Ты, как? – Спросил я парня, так и держащего чёрное тело на вытянутой руке и смотрящего на располовиненный череп лицом социопата.

– Как после секса с бывшей.

– Это, как?

– Не знаю, что сделать первым, толи хер в морозилку засунуть, толи жопу зашить.

– Ну, это нормально.

Прогрохотал выстрел, и мы синхронно обернулись. Виктория, так и держала выход на лестницу, не опуская Сайгу, держа её возле плеча, рядом копошился Стас, пытаясь с помощью расчёсок перезарядить опустевшие магазины.

За дверью, кто-то, хотя и так понятно, – кто, продолжал наносить страшные удары, сотрясая коридор, словно громом.

– Сколько осталось? – Уставши, процедил сквозь зубы Стас.

– Два этажа. – Ответил я и шарахнулся в сторону, как ошпаренный. Дверь, напротив той, за которой находился мутант, дрогнула и начала открываться. Склонившийся за карабином Макс, резко выпрямился и навёл ствол на проём, а я, в отчаянном рывке, попытался дотянуться до его оружия и ударить снизу. Не могут изменённые с щелчком проворачивать замки и нажимать на дверные ручки, мозгов у них на это не хватит.

Опять долбануло по мозгам не хуже от удара чёрного, в ушах остался один звон и тонкий, едва различимый, девчачий визг.

Не отпуская цевье, задранного вверх, карабина, я попытался сглотнуть, дабы хоть, как-то прочистить в хлам убитые уши. Если бы не усиленная регенерация, мы бы уже давно не говорили, и уж, тем более, не шептали, а тупо орали друг другу, в желании хоть что-то расслышать.

За повисшем облачком пороховых газов, стояла здоровенная, белобрысая фигура, знакомая фигура.

– Не стреляйте, мы живые, не зомбаки! – Проорал испуганной белобрысый. – Серёга, это я, не стреляй!

– Леха! – Ошалело уставился я, на главного ночного хулигана этого дома. – Живой!

– Пока, да!

– А твои?

– Да, вон, в прихожей прячутся.

– Серый, валить надо. – Напомнил мне Стас.

– Ты же служил? – Уточнил я у старого знакомого. – Стрелять умеешь?

– Водили на полигон, пару раз.

– Сойдет. – Опять, сжимая зубы просипел Стас. Видимо, ему нехило досталось, рукой он так и не шевелил. Подойдя ближе, он протянул автомат в мою сторону. – Меняйся с ним и уходим.

– Куда? – Выпалил удивлённый Леха.

– Наверх, или, ты собираешься сидеть тут и дальше?

– Нет, нет. Мы готовы, даже вещей собрали, на такой случай. А, как её пользовать? – Спросил он, разглядывая мою АэРку.

– На, укорот, с калашом то, в ладах?

– А, то! – Искренне обрадовался Лёха и повернулся в темноту квартиры, садясь на корточки. За его широкой спиной стояли две фигуры, – жена Маша, вроде, и дочка, лет семи отроду. – Это хорошие дяди, мы пойдём с ними. Мама возьмёт тебя на ручки, а ты, ни в коем случае, не открывай глазки. Хорошо, кнопка?

Видимо, получив уверенное согласие, он выпрямился, перекинул через грудь лямку большой спортивной сумки, взял из мох рук «ксюху», бодро проверил магазин, передёрнул затворную раму и кивнул, в знак полной, боевой готовности.

– Привет, Серёжа! – Радостно всхлипнула, появившаяся из темноты, девушка, ведя с собой за ручку девочку, почти точную уменьшенную копию себя.

– Закрывай глазки, кнопка! – Пробасил Леха и тут же переключился на меня. – Серый, как идём?

Так и стоящий рядом Стас, вынул из кобуры, давно забытый пистолет.

– Я иду в центре, с ними. Ты, Серый в голове, Макс и Вика позади, пусть прикрывают. Рука не фурычит совсем, я даже на пол бойца не тяну.

– Вика! – Позвал я застывшую фигуру чуть вдалеке. Молодец, даже не повернулась ни разу в нашу сторону, так и контролит лестницу. – А, Стаса подлатать сможешь, так же, ну, как, и меня?

– Нет. Сейчас, нет. Я, вроде, как, тебе все силы отдала. Не знаю, как это работает, но я, внутри чувствую.

– Тогда, пошли. Макс! – Стукнул я, в плечо парня, пытающегося промыть из фляжки слипшиеся, от крови веки. – Макс, смотри во все глаза назад, идешь последним.

– Оки-доки, шеф.

Быстро связав узлом лямки рюкзака, закинул его вверх днищем себе на плечо. Конструкция хреновая, но идти осталось с гулькин нос, продержится, замок крепкий, даст бог ни черта не вывалится. Кивнув о готовности Лехе, вышел вперёд, к лестничной площадке, почти полностью заваленной трупами мутантов. За время сбора, и подвязок рюкзака, Вика ещё два раза открывала стрельбу.

Переступать через мёртвых чудовищ, было слегка страшновато. Попросив закрыть уши обновлённую команду, произвел контроль самых подозрительных изменённых, скорее больше для успокоения, нежели для чего-то действительно нужного.

У Лёхи имелось пара фонарей, один, – китайская шляпа, на пальчиковой батарейке, его мы сразу вручили Маше, а вот второй был моднявым трансформером, меняющим свою форму от надобности и имеющий весьма приличный пучок. Его решили так и оставить при владельце, воткнув в нагрудный карман кожаной куртки. Стало заметно светлее, даже, где-то спокойнее.

Выдохнув, а после кивнув сам себе, глядя в пугающую темноту дверного проёма, залитого кровью не хуже кошмарного первого этажа, уверенным шагом двинулся на выход. Не стесняясь, шагал прямо по трупам, в отличии от непривычного, к таким видам, Лехи, то и дело пытающегося найти свободное место для постановки ноги. Скажу честно, сделать это было нереально. По трупам ходить то ещё занятие, ноги постоянно скользят, скатываются норовя вывихнуть лодыжку от любого неосторожного шага, но, это всё равно лучше хождения цаплей.

Как только вышел на ведущую наверх лестницу, услышал ещё один грохот, но, на сей раз, снизу. По ощущениям, аж с выходной двери первого этажа, – значит, в любую минуту можно ждать гостей. Маша, на удивление, не отличалась чувствительностью своего мужа, и твёрдым шагом пробежалась прямо по залитым кровью мутантам. А, я, грешным делом, подумал, что из-за неё встанем на пару минут, не меньше. Но, тут, скорее, сыграл материнский инстинкт, нежели порыв небывалой смелости, или отсутствие брезгливости.

Увеличенной, в численности, цепочкой поднялись на площадку одиннадцатого этажа. Тихо. Даже двери целые. Как уже битый, и не раз, прошёлся лучом фонаря по всем углам, в поисках затаившейся там твари. Ускорение ещё не восстановилось, но всадить пару в чёрную голову, я точно успею.

После проверки площадки двенадцатого этажа, послышался треск ломаемой древесины и громкий храп мутантов, бодро поднимающихся по лестнице.

– Макс проверь этаж, Стас с Машей внутрь. Вика в правый угол, Леха, встань слева у стены.

– Что ты задумал. – Полушёпотом спросил взволнованный Алексей.

– Их нельзя тут оставлять. – Жёстко произнесла Виктория. – Нам ещё уходить отсюда, лучше сразу разобраться.

Я даже дополнять не стал. Боец вырос на глазах за пару дней, впрочем, как и Макс. Не думаю, что тут обошлось без изменений в организме, – если регенерируют ткани, то почему не может восстанавливаться нервная система? Да и сам мозг, это я уже по себе сужу, даже без ускорения, работает чище и яснее в сто крат, по сравнению со старыми временами, мирными. Если подобные приключения, если их так можно назвать, навалились бы без удивительных способностей, то нас давно бы сожрал стресс, усталость, недосыпы, травмы, паршивое питание, при таких-то нагрузках. Конечно, в пример можно привести людей, безвольно валяющихся в подсобке на нулевом этаже владений её величества Ксении, но, тут, я думаю, дело в самой психике. Мы оказались более приспособленные, а они нет, вот и весь ответ.

Хрипы, смешанные с едва различимым повизгиванием, становились всё ближе, стук когтей о лестничный бетон, отзывался в голове барабанной дробью, будто десяток многоножек неслись к нам с глубины первого этажа, а не толпа оголодавших мутантов. Первый изменённый появился через секунд пять, может семь. Выпрыгнув из темноты, под строенный свет фонарей, он вновь завыл, увидя столь желанную и, в то же время, столь лёгкую добычу, как мы.

Не сбавляя скорости и не прекращая орать до дрожи в ногах, он кинулся в свой последний прыжок. Я не стрелял, предоставив возможность открыть стрельбу Алексею, и он не подвел. Длинной очередью, на треть магазина, он опрокинул тварь на ступеньки попав не меньше пяти раз, что уже неплохо.

– Не пали патроны, не казённые. Короткими бей.

Он, никак не отреагировал, но, встретив следующую тварь коротышом из трёх патронов, дал понять, – успокоился и всё понял. Я выстрелил всего лишь раз, собственно, как и Виктория. Толи самый прыткий мутант, толи самый умный, из того десятка, что прибежал к нам снизу, решил схитрить и прыгнуть не с площадки половины двенадцатого этажа, а прямо с одиннадцатого, с первых ступенек. Задумка была на пять, но, вот реализация, – говно. Прыжок удался на славу, – туша мутанта поднялась вверх, поравнялась с нами, стоящими за перилами, попыталась вцепиться в них когтистыми лапами, но тут же была оставлена без части головы, залпом из двух стволов.

– Голова гудит. – Почти прокричал Лёха.

– Щас отпустит. Вик, вроде тихо. – Повернулся я, к замершей в стрелковой позе Виктории Игоревне. Она лишь неуверенно пожала плечами, но не убрала ствол Сайги даже на миллиметр в сторону.

Обернувшись, увидел Макса, стоящего в паре шагов позади. Прикрывает, типо. На моих губах появилась предательская улыбка, впрочем, незаметная в темноте. Невозможно передать чувство надежного плеча в слаженной боевой группе, это то, что знакомо лишь людям, побывавшим в настоящем бою, и не одном. Со временем, от этого начинаешь кайфовать, словно от выкуренного косяка.

Вот Вика, у которой в десяти метрах находятся дети, но она ведёт себя так, будто и нет ничего, что может помешать ей делать то, что надо, невзирая на эмоции и посторонние вещи. А, вот Макс, проверивший этаж на наличие врага и вернувшийся помочь команде, проявив инициативу, но не влезая в бой, оставаясь на подстраховке, даже ствол опустил вниз, и палец не на курке, лежит себе спокойно согнутый под спусковым крючком. А, вот этому я его не учил, наверняка работа Стаса. В принципе, всё верно, а то взяли моду «прямопальцевые», в каждой ситуации норовят вытянуть его вдоль ствольной коробки, будто он уставший и всё время нуждается в отдыхе, палец, в смысле. Данный манёвр логично оправдан западными военными, где на Натовских винтовках можно найти кнопку сброса магазина, аккурат над курковой душкой, в районе подушки вытянутого пальца. Но, зачем это делают наши бойцы, мне понять трудно. Особенно при работе в «поле», с калашами. Любой кустарник, ветка, даже жесткая трава может привести к самопроизвольному выстрелу, посему палец лучше держать под курком. Хотя, опять же, зависит от ситуации, всё приходит с опытом. Но, сколько я видел самострелов, даже за тот короткий срок своей службы, это писец. Обязательно найдётся долбозвон не поставивший оружие на предохранитель и не снимающий палец с крючка, словно он может ему изменить с чужим пальцем.

Как будто прочитав мои мысли, Макс с ухмылкой посмотрел на здоровенного Лёху снизу вверх и произнёс с видом тёртого парня: -

– Палец с курка сними, яйца себе отстрелишь и на предохранитель поставь.

– А? Блин, точно, надо привыкать, спасибо! – Интеллигентно заявил смутившийся Алексей, с видом, ну ни разу не подходящим его размеру.

– Уходим. – Огласил я, прислушавшись. – Надо, потом двери заблокировать, они наружу, из коридора открываются, придумай, что-то. Хоть швабру засунь.

– Понял. – Кивнул Максим.

– Вика, ключи. – Протянул руку, когда мы были почти у двери.

– Я сама. – Отрезала она жёстким, безапелляционным голосом.

Не скажу, что из-за трусости, или малодушия, я оттягивал момент открытия двери. Сколько дверей мы уже прошли за этот короткий, но такой долгий путь, однако, эта дверь самая важная. По правде, все остальные, только и делали, что вели к ней, именно к это двери. Я, зачем-то поменял магазин, потоптался на лестнице, прислушиваясь, нет ли кого больше в этом бетонном гробике, отдал пару распоряжений на будущее Максу с Лёхой, и все ради того, чтобы просто оттянуть этот момент. Оттянуть, для внутренней подготовки, не от страха, нет.

Я любил этих пацанов, – умника, старающегося всегда и везде быть серьёзным, старшего. Безостановочно болтающего, находящегося вечно под ногами, младшего. Я уже работал на шефа, когда его забирали с роддома. Несмотря на мороз и долгую поездку, он не проронил ни слова, а только молча пытался разглядеть куда это он попал, словно готовясь к череде нескончаемых вопросов, которыми он замучает всех своих близких, включая меня.

– Нет. – Не менее серьёзно ответил я. – Если, что-то будет не так, я хочу, чтоб…, ничего не случилось.

Виктория смотрела на меня долго, будто пытаясь проткнуть взглядом.

– Держи. Но, я иду за тобой. – Протянув руку, она положила мне на ладонь большую связку, до боли знакомых ключей, с большим, сигнальным брелоком.

Ребята выстроились полукругом, пришлось злобно цыкнуть, дабы освободили место, заняли позиции и начали светит в нужном направлении. Быстро бросив взгляд на Стаса, а потом на Макса, заметил волнение и в их глазах. Стас вперился в одну точку, в район замочной скважины, поддерживая больную, левую руку, правой. Макс же, не мог найти место рукам, то вытирая рот тыльной стороной ладони, то щупая приклад карабина, проверяя его на прочность. Что для них эта дверь? Мы ведь, совсем чужие люди, пусть и сжатые случившимся адом до состояния сиамских близнецов.

Ключ вошёл в отверстие замка с третьей попытки, не скажу, чтоб руки трясло, но, легкий мандраж присутствовал. Провернув нижний замок два раза, выбрал, не глядя, на ощупь, второй ключ и быстро открыл верхний. Уперев винтовку в правое плечо, левой рукой надавил на дверную ручку и медленно, без скрипа и лишних звуков открыл дверь.

Стоило ей распахнуться наполовину, а мне сделать быстрый шаг внутрь, освещая тёмный коридор белым светом фонаря, как в нос ударил стойкий запах варёной тушёнки. Даже не тушёнки, а бульона по всем правилам, с картошечкой, лавровым листом и луковой обжаркой, такой походный вариант супа.

Выронив АэРку на пол, не видя перед собой ничего, кроме темноты, но зная квартиру, как свои пять пальцев, рванул в сторону усилившегося запаха. Справа гостевая спальня, дальше зал, а напротив лестница на второй этаж, лево, – родительская спальня, кухня, – запах усилился, шесть шагов, всё, – направо Димкина комната. Влетаю внутрь, не замечая хиленький дверной замок и замираю, уперевшись глазами в автоматное дуло.

За широкой кроватью, боком стоящей ко входу, в свете горящих свечей, уперевшись локтями в белоснежную простынь, а правым плечом в приклад автомата Калашникова, занял позицию старший сын шефа, Глеб. Сдерживая первый порыв, – бросится вперёд и прижать пацана к груди, что есть силы, я, медленно, поднял руки вверх и прошептал онемевшими губами.

– Брось, это я.

Прошла секунда, за спиной уже слышался топот, а Глеб всё продолжал прижимать щеку к автомату, усиленно щурясь левым глазом, а правым, не спуская меня с мушки. Ещё секунда и пальцы его разом разжались. Пулей вскочив на кровать ногами, он оттолкнулся что есть силы и, пролетев одним рывком половину комнаты, повис на моей шее, одновременно обхватывая ногами, словно маленькая мартышка.

–Серый! – Зарыдал он мне в ухо не стесняясь. Его трясло, грудь ходила ходуном. – Серый! Я знал, что ты придёшь, знал!

Прижав его к себе, я замер в ступоре, в горле прочно застрял ком, не давая произнести ни слова.

– Сынок! – Вскрикнула Виктория Игоревна и врезалась тараном в бок, попутно обнимая нас обоих.

Как-то незаметно, Глеб оказался на ногах, отпуская меня, но не переставая жаться к матери. В комнату заглянул Стас, осмотрелся, кивнул удовлетворённо и исчез в темноте проёма, а я всё продолжал стоять, не зная куда себя деть и, что делать дальше.

– Что с Димой? – Плача произнесла Виктория, глядя на кровать.

И, только сейчас, я заметил лежащего под ворохом одеял, её младшего сына. Глаза были закрыты, кожа, в прямом смысле, – бледна, как мел. Затрепыхавшуюся мысль, о том, что мальчишка мёртв, сбила на взлёте мерно вздымающаяся грудь.

– Я, я не знаю. – Всё ещё дрожащим голосом, ответил Глеб. – Он так с самого начала, с того утра.

Глава, -9.

Глеб!

Зачастую, Глеб понимал, что несправедливо относится к младшему брату. Да, тот, иногда, был совершенно невыносим, липуч как лента скотча, дико раздражающим, со своими вечными вопросами и шумом, но, всё же, он был его родным братом. Отец всегда вспоминал, когда ловил их на очередной ссоре, как он, сам, ещё будучи маленьким, сорился со своей старшей сестрой, как тяжело ему было терпеть её вечные насмешки из-за его маленького роста и лишнего веса. А потом, всё резко изменилось, – в их семье наступили проблемы. Тётя Таня стала заботится о нём, помогать с уроками, когда у родителей совершенно не было времени. Глеб помнил эти рассказы и честно ждал, когда же проснётся любовь к брату и сменит постоянное раздражение. Но, этого так и не происходило.

И, ведь пришли проблемы, ещё какие, – отец взял, и пропал, бесследно. Мишка, будучи ещё совсем маленьким, прыщ – как называл его Глеб, первое время ничего не понимал, без умолку спрашивая – «А когда папа придёт?», на что Глеб раздражался и с каждым разом всё злее и злее отвечал, – «Никогда!», после чего младший брат неизменно плакал, а сам Глеб, испытывал чувство вины, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел бы поверить маме, которая часто с ним говорила, совсем, как со взрослым, объясняя отсутствие отца, рассказывала про дальнейшие планы. Очень хотел поверить, однако, гораздо чаще он слышал, как она плачет, когда думает, что её никто не слышит и не видит. Глеб был уже не маленький, как Мишка, а потому понимал, раз она плачет, значит ей больно, и она сама понимает, что, скорее всего, отец никогда не вернётся к ним.

Если бы не Серый, их охранник, хотя, Глеб, не стесняясь никого, считал его самым старшим братом в их семье, то он бы, наверняка, тоже стал рыдать по ночам в подушку. Однако, с ним было легко, он всегда понимал и старался помочь Глебу, не нравоучением, как отец и не нудными разговорами, как мама, а простой болтовнёй, или общими делами, которыми отец отказывался заниматься, или банально ссылался на отсутствие времени. Даже игра в приставку всегда превращалась в соревнование, с дикими криками, которые безуспешно пыталась прервать мама, с бегающим вокруг Мишкой, неизменно болеющим в любом ПвП за старшего брата.

Вспомнив их посиделки, Глеб сжал больно зубы и глубоко задышал, дабы не расплакаться. Сейчас нельзя плакать, и раньше было нельзя, но, теперь особенно нельзя!

Выжав мокрое полотенце в пластиковом тазике, где мама обычно хранила разные семена для дачных грядок, он продолжил протирать бледное тело еле дышащего брата.

В то утро Мишка носился по всей квартире с деревянным самолётиком в руках, изображая шум винтов противным, писклявым голосом. Квартира у них была большая, но он, как назло, пробегал прямо под дверью комнаты Глеба, а делая крутое пике старался кричать как можно громче, что бы было понятно, – это не простой поворот, это – уйя-я-я-яу-у-у-у!

– «Я с толстым писался, он говорит учёбы ещё две недели не будет!». – Прочитал Глеб сообщение в «дискорде», от одноклассника Димки Андреева.

– «Врёт». – Коротко ответил Глеб.

– «Не, у него батя в мэрии работает, он ему сказал, КАРАНТИН!».

– «Всё равно врёт».

– «Ты чё такой злой?»

– «Прыщ достал, орёт, как придурок». – Написал Глеб и откинул телефон на подушку. Перевернувшись на спину, взял планшет и включил первое попавшееся видео в рекомендациях на ютубе. Тут же на экран вылез молодой парень с идиотской причёской, с приветствием – «Всем привет, с вами снова Антон Картон».

Глеб не вслушивался дальше, уйдя глубоко в себя, думая о маме. Она опять просидела всю ночь на кухне, кому-то звонила, плакала, потом опять звонила, ругалась и опять плакала. Глеб подслушивал пару раз, когда ходил в туалет. Она искала папу. Встретив её утром на кухне, готовящей завтрак, Глеб так и не понял, – спала она, или нет. Выпив чашку кофе, мама уехала в больницу, к деду, его должны были сегодня выписать. Теперь он будет жить с ними. «Ну и хорошо», – подумалось ему, – «Наконец, этот мелкий идиот от меня отстанет».

Именно в этот момент, всё и случилось.

Неведомая сила подняла его вверх и сжала до жуткой боли, а потом начались кошмарные вспышки света. Хотелось кричать, но он не мог даже открыть рот, всё тело сковало, вывернуло наизнанку и, будто пропустило через электрическую мясорубку. Как маленького котёнка, его откинуло к стене с дикой силой, до потери сознание. Он очнулся от диких приступов рвоты, каждый порыв сопровождался чудовищными спазмами головной боли. Глеб не понимал происходящего и не помнил сколько мучалось его тело в агонии, но, когда ему стало немного легче, первая мысль, посетившая еле целую голову, – «Мишка!».

Открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что весь мир вокруг него стал синим, словно включили цветокоррекцию на телефоне. Оглядев, плывущую в глазах, комнату, Глеб попытался встать на ноги, но тут же упал, не сумев даже выставить вперёд руки. Отжавшись на руках от пола и сев на корточки, разглядел странное синее пятно на белом ковре. Как-то, само по себе, пришло понимание, – это его кровь, просто она синяя. Прижав руки к лицу, почувствовал влагу под пальцами. Быстро отдёрнув, испугался до нового приступа тошноты, – руки были полностью покрыты такой же жидкостью, а значит, – его, собственной, кровью.

Окончательно опустошив и без того пустой желудок, прямо на собственные колени, Глеб рывком встал и шатающейся походкой направился к двери, за который больше не слышалось, столь раздражающего крика пикирующего самолётика.

Потянув за медную ручку дрожащей рукой, он резким движение открыл на распашку дверь и чуть было снова не упал без сознания, толи от страха, толи от резкого переживания, но уже не за себя. В коридоре, почти у самого входа в комнату, лежал на спине, раскинув руки в стороны, Мишка. Его футболка была почти полностью покрыта тёмно-синей жидкостью. На какую-то долю секунды, ему даже показалось, что тот умер. Упав рядом с ним на колени, Глеб сначала услышал хрип с примесью бульканья, а уже после, заметил неровно ходящую груд. «Его тоже рвало, он не может дышать!» – взорвалась в голове паникующая мысль, придав ему сил и решимости.

Схватив брата за правое плечо, он быстро перевернул его набок и стал стучать сзади по спине. Изо рта потекла жижа вперемешку с маленьким, почти переваренными кусочками завтрака. Не сомневаясь, и мгновенья, Глеб засунул палец в рот брату и стал выковыривать всё, что мешало ему дышать. После чего, снова, с силой начал лупить его по спине. Ещё пара секунд и брат зашёлся в страшном приступе кашля, так и не открывая глаза и не приходя в себя.

Глеб начал смеяться, громко, радостно, совсем позабыв о недавно пережитом кошмаре, прижав безвольное тело Мишки к своей груди, стал шептать ему на ухо, как он его любит, и, чтоб он, мелкий, глупый прыщ, даже не вздумал умирать тут, иначе он устроит ему такую головомойку, что он ещё долго её не забудет.

Мама и Серый не пришли в первый час, не пришли и на второй. Глеб уже успел вымыть брата, почистить ему зубы, как всегда, делала мама, после того как кому ни будь из них было плохо, – «рвота недолжна оставаться во рту и на зубах», – так она говорила. На улице постоянно кричали, слышались выстрелы через открытое окно на втором этаже, он пробовал подглядывать, но быстро оставил эту затею. Там происходило, что-то ужасное и дико страшное. Настоящие монстры носились за людьми во дворе и в парке, и, когда догоняли, а они обязательно всех догоняли, то просто рвали на куски и сжирали, заживо. Пусть он и находился на двенадцатом этаже, и видно было не очень хорошо, но, он всё прекрасно понимал. Это конец света, или зомби-апокалипсис, это ничего не меняет. Важно, что – конец.

А когда он увидел, как по стене соседнего жилого комплекса ползут те самые монстры, к людям, которые видимо по глупости вышли на балкон, то моментально пробежался по всей квартире и закрыл шторами окна, а в комнате брата, куда он его и отнёс после помывки в ванне, прикрутил к оконной раме плотное одеяло на саморезы, не забывая, при этом, прикрываться шторой. Где лежат отцовские инструменты, Глеб знал и, мало того, умел ими пользоваться. Всё, что не делал отец в доме или на даче, или в очередном походе, он делал вместе с ним и Мишкой, иногда даже заставляя смотреть и пробовать.

В глубине души, Глеб верил, что мама с Серым обязательно придут домой, но если это конец света, то надо думать так, как будто они с Мишкой остались вдвоём. «Думай о хорошем, жди худшего», – постоянно повторял отец.

Первым делом он составил список всех продуктов, что остались в квартире. Нашёл и дико обрадовался отцовской походной заначке, с пятью банками тушёнки, двумя банками фасоли, и большой, полулитровой банкой сгущенки. На всякий случай собрал в два рюкзака вещи, свои и брата, так, на всякий случай, вдруг он очнётся и придётся куда-то уходить. В свою поклажу он собрал, и все необходимые штуки, – нож, фонарики, соль, несколько упаковок непромокаемых спичек, таблетки из маминой аптечки. Сначала он пробовал выбирать, что знает, а что нет, но потом просто ссыпал всё в один пакетик и аккуратно положил на дно рюкзака, – пригодится.

Давать, что-то брату, Глеб побоялся, что с ним он не знает, а совать ему активированный уголь или «мезим» без толку, без сознания он лежит явно не от отравления.

Он мучил телефон весь день, до самого вечера, постоянно пытаясь позвонить маме, отправлял смс сообщение, писал в разные чаты. Всё было напрасно, сети не было нигде, ни на телефоне, ни на компьютере, ни на планшете. Когда из коридора донеслись крики, несмотря на звукоизоляционную дверь, он как раз пытался, в очередной раз, дозвониться маме.

Тихо подкравшись по прихожей, он приложил ухо к замочной скважине и попытался прислушаться. Разобрать что-то отчётливо не получалось, доносились лишь одни крики, жуткие, чудовищные крики людей, а потом, разом, всё стихло и наступила страшная тишина. Видеофон не работал, смотреть в глазок было бесполезно, там никого не было.

Забравшись к брату в кровать, Глеб прижался к его холодному, но всё также мерно дышащему телу и тихонько заплакал. С улицы, через завешанное окно опять донеслась стрельба, а потом всё стихло, и вымотанная за день психика просто выключила его сознание, несмотря на протестующий от голода желудок. За весь день, он так и не поел, даже приготовленные утром мамой оладьи остались лежать на столе нетронутыми.

В наступившее утро второго дня, Глеб уже был собран и деловит не по годам. Выбросив из головы все не нужные переживания, он с решительностью вскрыл оружейный сейф отца. Дети очень много знают о своих родителях и о семейных тайнах, да, родители усиленно делают вид, что это ребёнок, и мало чего ещё понимает, но, зачастую, это просто самообман.

Глеб давно знал код от сейфа. Подсмотрел, как-то в записной книжке отца разные наборы цифр и, с присущим любому ребёнку любопытству, начал подбирать их ко всему, что только могло содержать код, – рабочему ноутбуку, к разным мелким гаджетам, к охранной сигнализации на даче и, естественно, к оружейному сейфу. Без злого умысла или желания что-то стащить, просто, было жутко интересно. Тайна!

В сейфе лежало два автомата Калашникова, точных цифр модели он не помнил, однако прекрасно умел ими пользоваться, благо выезды на дачные пострелушки были довольно частыми, особенно летом.

Взяв оба автомата, он положил один на пол, между кроватью и зашторенным окном, а со вторым старался не расставаться, даже при хождении в туалет и готовке еды. Нацепив на себя походный костюм из водоотталкивающего материала, всунул в поясной карман один из шести автоматных магазинов, было жутко неудобно, но Глеб стоически терпел, ощущая себя в гораздо большей безопасности вооруженным.

С едой проблем не было, всё что лежало в холодильнике было осмотрено на пригодность хранения вне, и сложено обратно по разным полкам, дабы не путать. Свет ещё был, однако, когда он исчезнет неизвестно, а он обязательно исчезнет, так писалось во всех книгах и показывалось в фильмах.

Брату не становилось лучше, он не переставал дышать рывками, едва заметно поднимая грудь, словно спал не человеческий ребёнок, а котёнок. Хотя, даже котята глубже дышат.

К обеду второго дня, Глеб перенёс телевизор в их убежище, подцепил приставку и позволил себе поиграть без звука. Минут пять не больше, мог бы больше, но ему стало до слёз скучно, потом противно, а дальше, и вовсе обидно. Мишка лежал рядом и не прыгал, как обычно, вокруг с криками и воплями, не пихал его в важных моментах, не хихикал как пришибленный во время гибели персонажа брата.

Серёгу, может, и вовсе, съели, когда он пытался защитить маму.

Откинув джойстик так, что корпус не выдержал встречи со стенкой, пустив крупные трещины по корпусу, Глеб занялся обедом. Отцовские консервы он отложил на чёрный день, понимая, опять же, что рано или поздно свет отключат, а вот охлаждённая куриная грудка, со скоропортящейся полки холодильника, подошла в самый раз. Мишке нужен бульон, раз он болен.

В делах прошёл второй день совсем незаметно, а ночью опять слышалась стрельба, долгая и явно не одиночная.

Покормив брата бульоном, раз пятый-шестой за день, Глеб прижался к нему, как и в первую ночь, но, теперь, уже не плакал, а крепко обнимал, не выпуская из зажатой руки автомат. Он рассказывал ему, что-то о школьных друзьях, о девчонках, которые нравятся, о том, как Мишка родился и они, с отцом и Серёгой, ездили встречать маму в роддом.

Глеб надеялся, что младший брат его слышит, где-то там, далеко, где блуждает его сознание, и, может, именно его голос не даст ему заблудиться.

Миша!

Он часто слышал голос брата и, по началу, пытался идти на него через серую мглу, что окружала его. Она была похожа на туман, только гораздо гуще, чем-то, отдалённо, напоминая мамин кисель, ждущий их, с братом, по утрам выходных дней за завтраком. Только, этот туман, был одноцветен и, даже, скучен. Миша совсем его не боялся, он чувствовал, что туман, скорее, его оберегает, чем готовит какую-то пакость.

Как он ни старался, как ни шёл часами на голос, дойти он не мог. Нет, он шёл, довольно долго, вот только сблизится не получалось. Иногда Глеб шептал, казалось, прямо рядом, на ухо, где-то справа, но, стоило сделать пару шагов в том направлении, как звук отдалялся, словно играя с ним в догонялки.

Так продолжалось довольно долго, настолько, что наступило время, когда ноги стали тяжёлыми от усталости и, как бы Миша не сопротивлялся, пришлось лечь, дабы выспаться и восстановить силы.

Открыв глаза, он первым делом испугался. Вокруг был песок, камни и странные горы с тёмно-коричневыми верхушками. Палило солнце, а небо было голубое и прозрачное, словно океан. Он находился на склоне одной из гор, внизу был виден лес и кусочек, уже настоящего, океана, а то, что он, по началу, было принял за песок, оказалось пылью раскрошенных костей.

Кости были повсюду, какие-то раскрошились от неумолимого времени, а какие-то, как страшный череп возле его правой руки, были совсем свежие, если так можно говорить о костях.

Обернувшись, он обнаружил, двоих людей, неподвижно сидящих напротив друг друга. Их разделяли остатки небольшого костерка, неуместно чернеющего на дне скалистой чащи усыпанной серой, костной пылью.

Страх пропал, как только взгляд Миши упал на лицо сухого человека. Отчего-то, его глаза вызывали доверие, даже, скорее, саму веру. А вот лица второго человека было не видно за черным капюшоном, опущенным настолько низко, что едва-едва виднелся подбородок.

Быстро встав, Мишка осторожно подошёл к сидящим, под предательский хруст разламываемых костей.

Тот, что с сидел с глазами полными веры, был бледен, но не как давно не видящий солнца человек, а так, словно у него выкачали из тела последнюю каплю крови, и, теперь, он застыл иссыхая, на жутко палящем солнце.

Остановившись напротив застекленелых глаз, к своему удивлению, Мишка понял, что этот человек жив, он просто впал в спячку, как это делают медведи, ну или черепахи. Дыхание было неровным, прерывистым и едва заметным, но, все же, было.

Проведя рукой рядом с его лицом, краем глаза Миша заметил странное, желтеющее пятно на уровне пояса. Оно чрезмерно сильно выделялось на фоне его потрёпанной одежды. Мишке, даже подумалось, что он не менял истлевающую рубашку и полностью выцветшие джинсы, уже много-много лет.

Он наклонился, и обнаружил жёлтую, до блеска отполированную рукоять револьвера в старой, массивной кобуре.

– «Сандаловая». – Произнёс он в слух и испугался собственного голоса. Что это за слово и, что оно обозначает, он не имел понятия, но, точно знал, – именно оно подходит к тому, что он видит сейчас.

Протянув руку, в привычном порыве любопытства, Мишка хотел вытащить револьвер из кобуры.

– Нет! Он не твой, ты ещё не увидел лицо своего отца! – Прохрипел человек в чёрном капюшоне сухим, не терпящим непослушания голосом.

От неожиданности Мишка упал на задницу, инстинктивно пытаясь смягчить падение руками. Кости больно впились в ладошки, вызвав резкий крик боли.

– Тебе тут не место, это не твой мир! – Прошипел капюшон и поднял голову. И, тут, Мишка увидел его лицо, отчего волосы на голове встали дыбом, а руки перестали чувствовать боль.

Перед ним сидел настоящий мертвец, с едва обтянутой высохшей кожей лицом. Вместо глаз была чёрная пустота, губы отсутствовали, обнажая белые зубы.

– Я не знаю…, как. – Только и смог выдавить из себя Мишка.

Мертвец кивнул.

– Я помогу, но больше не приходи, иначе не сможешь вернуться.

– А, что с ним? – Кивнул Мишка на застывшего, бледного мужчину с револьвером.

– Он ждёт своего времени, миры соприкасаются не так часто, как хотелось бы.

Выставив костлявый указательный палец, в отличии от лица, уже без остатков кожи, мертвец принялся рисовать странные знаки, в пыли у своих ног.

– Вы отправите меня назад, домой?

– Нет, у меня не хватит сил, всё, что у меня осталось нужно ему. – И, человек в чёрном капюшоне кивнул на сидящего напротив, с револьвером. – Но, я помогу тебе увидеть путь.

Ещё около минуты он рисовал неразборчивые каракули, а после посмотрел пустыми глазницами прямо в Мишкины глаза.

– Ты увидишь луч, он состоит из миллиардов и миллиардов нитей, одна из них твоя. Тебе нужно просто схватить её, как хвост воздушного змея. Схватить и не приходить в этот мир, никогда, он уже умер, в отличии от твоего, это мир смерти.

– А, он? – И, Миша вновь кивнул в сторону бледного мужчины. – Он ведь живой.

– Он ищет. Не важено, какой путь ты выберешь, важно лишь то, как ты его пройдешь. Понимаешь?

Мишка отрицательно покачал головой.

– Меня мама с Глебом потеряют! – Зачем-то выпалил он стараясь не расплакаться. Отчего-то, этот, некогда живой, человек, заставлял его грустить и переживать о доме.

– Не думай об этом, ты и так дома.

– Я же тут, с вами.

– Ты и тут, и дома, и, ещё в сотнях разных мест. Не думай об этом, думай о луче. Смотри! – Последнее слово он крикнул с такой силой, что эхо ударило по верхушкам гор, прокатилось по чаше и застряло звоном в ушах.

И, Мишка увидел его, – луч. Он находился в нём, в восхитительно белом мареве, поглотившем всё вокруг, – человека с револьвером, живого мертвеца, Мишку и саму чашу с местом закланья.

Закрыв глаза от резкого испуга, он простоял так несколько секунд, потом, с прищуром, попытался открыть, как будто прячась, в надежде, что его не заметят. И, вдруг, совершенно неожиданно для себя, он почувствовал, что-то родное рядом, безумно близкое и понятное. Толком не разбирая путь под ногами, он бросился куда-то вперёд и вправо, всё ускоряя и ускоряя шаг, а после, так и вовсе бросился бегом, забыв про усталость, израненные руки и страх, не отпускающий его с того первого момента, когда он открыл глаза в кисельном тумане.

Мир под ногами провалился, исчез, словно его и не было никогда. Его подхватила тьма и понесла на своих незримых руках в то место, откуда тянулась нить, маленькая частичка того луча, которую научил видеть мертвец в чёрном балахоне.

Иногда ему мерещился брат, дом и двор с качелями, а иногда он вспоминал о том верующем, в нечто громадное, как сам космос, человеке с револьвером. Впрочем, воспоминания накатывали всё реже и реже, случалось, даже, такое, что он забывал своё имя. В такие моменты он напрягался, стараясь сжаться всем телом и произносил вслух: -

– Миша.

Своего голоса он не слышал, и лишь вибрация связок давала ему понять, – он ещё тут, жив, просто путь очень долог.

Сначала, он даже не понял, что видит солнечный свет, приученный к полной темноте мозг отрицал саму возможность света, считая увиденное за очередную галлюцинацию. Однако, поморгав несколько раз не своими глазами, он с удивлением понял, что смотрит в голубое небо с редкими, низкими облаками.

– Чего встал посередь дороги, а ну проваливай. – Крикнул почти в ухо наглый голос и, кто-то с силой пихнул Мишку в плечо. Точнее не его самого, а того, в чьём теле он сейчас находился.

Осознание чужого телА пришло сразу, как только он опустил голову и увидел не свои руки, чужую одежду. Да и сознание испуганного мальчишки, коему пришлось спрятаться куда-то в глубины разума, чувствовалось так, словно незнакомец стоит позади тебя в узкой лифтовой кабинке.

Отчего-то ему стало очень стыдно за это наглое воровство, пусть и не по его причине. Миша попытался успокоить напуганный разум незнакомого пацана, и направил в тот дальний угол мысленное успокоение и сочувствие. Вышло худо, сознание мальчика ещё больше скукожилось и закрылось полностью.

Постепенно появился слух, ворвавшись в голову грохотом и шумом многолюдной улицы. Оглядевшись, Мишка не на шутку удивился, всё, вокруг походило на те картины из папиных книжек про древние времена, – повозки с деревянными колёсами, тащимые низкими, коренастыми лошадками, ритмично отбивающими цокот по выложенной камнями мостовой. Люди в старинных одеждах, у некоторых есть оружие в виде мечей и луков, висящих за спиной.

– Серость тебе в зад! – Вновь заорал незнакомый голос, но уже другой. – Уйди, а то зашибу!

Мишка резко обернулся, и чуть не упал, еле-еле устояв на ногах. Чужое тело плохо поддавалось контролю. Прямо за его спиной стоял низкорослый мужичок, в замызганном сажей тулупе, впереди себя он толкал не менее замызганную тачку на кривых колёсах, полностью заваленную чёрными камнями.

– Гонор убавь, не видишь, пацану плохо, к гадалке не ходи. – Трубой проревел голос сбоку, справа, на обочине. По чужому телу прошла дрожь, реагируя на мысли нового хозяина. Он знал этот голос, также, как знал любимую присказку отца. Повернувшись, он сделал шаг в сторону громадного мужчины. Он был другой, совсем не похож на прежнего, – он будто вырос, стал шире в плечах. Да, и лицо изменилось сильно, покрытое шрамами, без одного глаза, но, это был он, – папа!

– Подойди, не мешай людям. – Улыбнулся ему мужчина, и все, даже самые маленькие сомнения, рухнули, словно карточный домик.

Мишка хотел кинуться ему на шею и не отпускать больше никогда, хотел плакать и смеяться одновременно, рассказывая, как его ждут дома, как они жили без него, что делали, как сидели дома месяцами из-за карантина. Но, по какой-то причине, сознание предыдущего хозяина начало восстанавливать свои права над телом. Остановившись в шаге от отца, Мишка почувствовал желание мальчика броситься со всех ног домой, подальше от страшного мужика и странного места, где его тело захватил демон.

– С тобой, всё нормально? – Спросил отец, склонившись над ним башенным краном.

Мишка из последних сил сдерживал паникующий разум хозяина.

«– Стой дурак, дай мне поговорить, пожалуйста!», – Кричал он мальчишке внутренним голосом, но, всё было бесполезно, он просто отказывался его слушать. Ещё мгновение и тот бросился бежать, выхватив, наконец, управление ногами, а Мишке оставалось только оборачиваться, внутренне рыдая и ругая трусливого гада последними словами, что он слышал от друзей старшего брата.

Как его выкинуло назад, в пустоту, он уже не помнил. Уйдя глубоко в себя настолько, что даже тот угол, в котором сидело сознание пацана, казался комнатой с настежь открытыми окнами, а когда в глазах снова заиграло солнце, Мишка закрыл веки ладонями и уселся на сырую землю, даже не оглядываясь вокруг себя.

Кругом лязгало железо, слышалось рычание, крики, но ему было всё равно, он уже чувствовал, что он не настоящий, он дух и никто не видит его, а если не видят, то, и сделать ничего плохого не смогут. Он стал старше, гораздо старше чем был в тот день, когда тело взлетело скованное спазмами боли от чудовищно яркого света, прямо в коридоре их квартиры. Он научился чувствовать тьму и тот серый, кисельный туман, и теперь, сидя с закрытыми глазами он прекрасно понимал своё состояние.

За долгими днями, а может и годами, проведёнными в темноте, Мишка разбирал произошедшее в последний день, дома, на Земле и пришёл к выводу, что случилось что-то страшное, и не с ним одним, а со всем миром, ну, а его скитания это всего лишь последствия для него лично. Мысль, терзавшая его разум, – а не мёртв ли он, Миша отбросил уже давно. Во-первых, тот мертвец сказал, что он дома, а во-вторых, сама серая тьма, будто была против этого умозаключения.

Но, осознание всего этого не приносило ему успокоения. Он устал, он хотел домой и, наконец, он хотел жить по-настоящему, а не скитаться по чужим телам в непонятных мирах и не блуждать в форме духа по полям битв.

Убрав от лица руки, он безразличным взглядом оглядел небольшой холм с высохшей землёй, уродливых существ вырванных с экрана страшных фильмов и, буквально в пяти шагах, три застывшие человеческие фигуры, одетые в красивую, металлическую броню с замысловатыми узорами. Солнце клонилось к закату, однако все готовились к бою, это было понятно даже Мишке.

– Это бойня. – Произнёс стоящий слева воин. – Они не прорвутся.

– Выбор сделали они, не мы. – Ровным голосом ответил тот, что стоял в середине.

– Но, они все погибнут, навсегда! – Эмоционально произнёс стоящий справа.

– У нас одна цель, мы просто идём разными путями. Никто их палками суда не гнал.

– Ты говоришь одно и тоже, каждый раз.

– Тогда заткнись! – Рявкнул тот, что стоял в центре. – Ты думаешь, я этого хотел? Или мне плевать на них?

В наступившей тишине слышался шум боя, непрерывный грохот, как от работы пушек, дикие, явно нечеловеческие крики.

– Лок, пусть стражи готовятся к бою. В отличии от Нирби, я уверен, что наши земляки способны на большее.

Стоящий слева кивнул и быстрым шагом направился за высокий шатёр, установленный в нескольких метрах от сидящего на земле Мишки. К стоящему справа подбежал низкорослый мужичок, полностью закованный в металлическую броню и походивший больше на гнома со своей несоразмерной широкоплечестью. Воин, которого стоящий в центре назвал Нирби, наклонился, выслушал на ухо то, что нашептал ему широкоплечий и резко выпрямился.

– К берегу подошли корабли.

– Про что, я, и говорил.

Молниеносно развернувшись на месте, он сделал шаг в ту же сторону, что и ушедший Лок, но, вдруг, замер статуей.

– Ты, кто? – Удивлённо и где-то напугано, спросил он у Мишки.

– Чего? – Обернулся в его сторону второй воин.

– Тут пацан сидит, на земле.

– Где. – Посмотрел второй сквозь Мишу, словно его, тут, и не было.

– Рядом с палаткой.

– Опять странники из заражённых миров, тебя же предупреждали, что на высших рангах ты сможешь их видеть.

– Я, и раньше их видел…. – Изменился в лице воин и, одним рывком, оказался рядом с Мишкой, упав перед ним на колени.

– Сбрендил? – Ошарашенно произнёс Нирби. Но, воин не обратил на него никакого внимания.

Мишка испуганно дёрнулся и попытался отползти назад. Воин же, протянул к нему руки в тяжёлых перчатках, с металлическими накладками, и попытался взять за плечи, но руки прошли сквозь тело мальчика.

– Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, да, и не смогу. Просто ответь мне на один вопрос. Откуда ты?

– Ты думаешь…? Нет, не может быть….

– Заткнись! – Рявкнул на Нирби воин и снял серебристый шлем, покрытый черными линиями непонятного металла.

– Ну, пацан. – Продолжил он, уже мягким, успокаивающим голосом.

– Что вам надо? – Недоверчиво спросил Миша.

– Скажи, откуда ты пришёл. Ты ведь не из этого мира, так?

– Ты напутал, он обещал нам! – Опять выкрикнул второй воин.

– Он в «Найковских» шортах и футболке со Спанч Бобом, ты думаешь он сам их придумал и нарисовал? Мальчик не молчи. Как называется твой мир?

– Земля, я из России, на улице Комсомольской живу! – Крикнул Мишка, не выдержав взгляда сурового мужчины.

Больше воин ничего не спрашивал, он сел на камень рядом, словно обессилев, откинул в сторону шлем и, подняв голову к небу, глубоко задышал.

– Что, случилось? Путинки навернули? Там эти гандоны СНГшные уже правый фланг опрокидывают, надо вводить резерв. Ау!

Вернувшийся Лок непонимающе смотрел на своих товарищей.

– Там…, там пацан. – Уже понимая, ответил второй воин по имени Нирби.

– И, чё? – Всё ещё озадаченно произнёс Лок.

– Он живёт на улице Комсомольской. – С влажными глазами произнёс главный воин, всё также смотря вверх.

– Как? Нет! Суки, суки!

В это время со стороны уродливых монстров, с вывернутыми назад ногами, подлетели два чёрных силуэта. Мишка испугался по-настоящему. Сам серый туман, которым он так долго дышал эти годы, зашипел внутри него, предупреждая об опасности. Они могли ему навредить, никто вокруг не мог, а они могли.

– Пошли с нами, мальчик. – Трескучим голосом произнёс один из них.

– Он, никуда не пойдёт. – Резко отрезал тот, кого звали Страйкер, вставая и поднимая отброшенный шлем

Вдруг, всё движение вокруг прекратилось. Все монстры, что сбивались в кучи рядом, бегали или летали уставились на трёх, закованных в броню, воинов.

– Вы совершаете ошибку! – Вновь проскрипел чёрный.

– Он обещал! – Коротко ответил Нирби, также одевая свой шлем и вытаскивая из ножен два коротких, изогнутых меча. Его примеру последовал и третий воин, Лок.

– Вы совершаете ошибку! – Уже громче повторил скрипучий. – Отдайте мальчишку и всё, что Он обещал, будет выполнено.

– Ты сможешь уйти? – Спросил Страйкер Мишку, доставая свой громадный меч.

– Они мне мешают, я не могу схватиться за луч.

– Они? – Кивнул в сторону чёрных воин и, одним быстрым движением, отрубил голову тому чёрному, что противно говорил об ошибке.

Мир взорвался тысячью криков, монстры кинулись к небольшому пяточку возле палатки, где сидел Мишка.

– Стража, ко мне, закрывайте спину! – Закричал, развернувшись назад, Лок, а Нирби исчез на секунду и появился вновь, но уже позади второго чёрного, пронзая его голову двумя ударами в затылок.

Луч с миллиардами нитей вновь засверкал рядом с Мишкой, он подскочил и бросился к нему со всех ног.

– Пацан! – Задержал его окрик главного воина. – Встретишь девушку, по имени Фрис, расскажи, что тут было.

– Обещаю. – Громко ответил Миша и нырнул в белое марево держась за, ставший родным, луч. Последнее, что он успел заметить, это армию монстров, готовую смять трех воинов, гнома и стоящий рядом отряд, вооружённый странными копьями.

Глава, – 10. Новые планы, старые дети.

Мы, ещё долго сидели в комнате, слушая рассказ Глеба о проведённых в одиночестве днях. На моё предложение, – принять душ и привести себя в порядок, Виктория лишь безразлично отмахнулась.

– Горячая ещё есть, даже без бойлера. – Радостно сообщил чистый и розовощекий Макс, заглянув осторожно в комнату.

– Виктория Игоревна, я схожу помоюсь. – Произнёс я, без желания оставлять их.

– Иди, иди, Серёж. – Ответила она, не переставая обнимать старшего сына одной рукой, а вторую держать на бледном лбу младшего.

– Как они? – Спросил Максим, когда я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Лежит, как в коме. А, вы куда все свалили?

– На втором этаже сидим, там бильярд есть, хорошо живут, буржуи. Давай, купы-купы и дуй к нам, будем планы строить, как жить дальше.

– Планы, это всегда интересно.

– Ага. Слушай. – Остановил меня Макс на пороге ванной комнаты. – А если мы накатим немного, там просто бутылок в баре, море, расслабимся?

– Почему бы и нет. – Задумался я на секунду. – Только не до поросячьего визга.

– Каждый раз, бухай, как последний, потому что, однажды, так и будет! Да шучу я, шучу, расслабь булки, а то алмаз, невзначай, выскочит.

Света в ванной не было, но находчивые ребята уже раздобыли, где-то, два переносных фонаря с мощными галогеновыми лампами, так что приём водных процедур прошёл на ура. Я и не представлял, насколько теплый душ, может быть приятным. Не жалея воды, я простоял под успокаивающими струями не меньше десяти минут, и не меньше времени провёл перед ростовым зеркалом на двери, вытираясь и тщательно разглядывая изменившееся тело.

Ожидаемые шрамы не произвели дикого изумления, если только их количество. Грудь была исполосована мелкими изрубцованными линиями и росчерками, откуда столько набралось, даже не припомню. Ну с первым, самым большим, всё понятно, это когда нас протаранил мусоровоз, а вот остальные…. Руки выгляди так, словно над ними долго время измывалась дикая пума.

Но, вот, что меня действительно поразило, так это само тело. Нарастающий пивной животик пропал бесследно, откуда-то проступили кубики пресса. Плечи увеличились в ширине и обросли мышцами, будто я пару месяцев не вылазил из качалки, лицо оголило скулы, а причину моих извечных комплексов, в виде маленьких ладоней и тонких кистей, заменили массивные жилы и кулаки боксёра. Что-то знакомо моргнуло в зеркале, близкое, как дежавю или хороший сон, лишь на секунду. Протерев накопивший на стекле пар, всмотрелся в свои глаза. Показалось.

Улыбнувшись новому себе засунул грязную одежду в стиралку и, обвязавшись полотенцем, направился прямым курсом в кабинет шефа. Я знал, что он часто здесь ночевал и у него всегда во встроенном шкафу лежал комплект домашней одежды, да, ростом я в него не вышел, но не ходить же в грязном.

С лестницы, ведущей на второй этаж, слышался шум посуды, возня и негромкие перепалки, наверняка опять Макс не затыкается, а старый мент старается не упустить момента его подколоть.

Зайдя в кабинет, с чувством приятной ностальгии, вдохнул устоявшийся запах трубочного табака, провёл пальцами по затёртому креслу возле рабочего стола. Предметы хорошо различались, несмотря на полное отсутствие света, видимо, зрение не собирается уступать в развитие от остального тела. Честно говоря, я думал, что нахлынет очередная апатия, воспоминания о шефе, страх перед неопределённым будущем, но, ничего этого не было. Я, вдруг, почувствовал уверенность и спокойствие, в себе и в ребятах, с которыми мы не мало прошли и предстоит пройти ещё больше.

– Мы справимся. – Произнёс я в пустоту и быстрым шагом направился к назад.

Сукно бильярдного стола жалеть не стали, разложившись прямо на нём, хотя, вспоминая, как шеф носился с этой зелёной тряпкой, я каждый раз вздрагивал, когда Макс проливал коньяк мимо бокала.

Для начала все перекусили, на удивление вкусной, похлёбкой, которую приготовил Глеб, ну а после, вытащив из холодильника всё скоропортящиеся и вкусное, разлили пятизвёздочный коньяк и выпили первую молча, стоя. За всех, кто уже не с нами, кто не смог пережить эти страшные дни, ну и за тех, кто теперь шарится по улицам в деформированном состоянии монстра. Назад им пути нет, так что можно помянуть и их, они уже не люди, а наши враги, волею неизвестной силы желающие нас разорвать, ну и сожрать, как же без этого.

– Хорошо пошла. – Просипел Макс, закусывая ломтиком лимона, обильно сдобренным кофе.

– Ага, хорошо. – Согласился Стас. – Так, какие планы, ну или, на крайняк, предложения?

– Может сначала расскажите, что вообще вокруг происходит. – Спросила Маша, сидящая на диванчике у самой стены. Маленькая дочурка пристроилась там же, свернувшись калачиком, положив светлую головку на колени матери.

– Мы не знаем больше твоего, дочка. – Ответил Стас, задумчиво смотря на дно опустевшего бокала.

– Нет, вы много прошли, а мы сидели запертые в квартире.

– И, поверь, видели не меньше вашего. Телефоны не работают, нет вообще никакой связи с внешним миром, машины, если и ездят, то только старые, видимо пострадала электроника, когда волна прошла. Часть людей умерла на месте, часть превратилась в мутантов, а у оставшихся проявились новые способности. И, это всё. Кстати, вы у себя не выявили, что-то необычное, супер-способности, так сказать?

– Только у меня. – Задумчиво ответил Лёха, будто думая совсем о другом. – Вокруг меня появляется большой, жёлтый пузырь, как щит, короче.

– Бабл. – Согласно кивнул Макс, увлечённо рассматривая узорчатый бильярдный кий. – Крутая штука.

– Чего? – Не понял Стас.

– Старая ты коряга, бабл это щит такой у паладинов, ты за компом сидел когда ни будь?

– Сидел, когда таких как ты, самбистов, на зону отправлял. Ты, лучше скажи, он полную неуязвимость даёт, или, так, на пол шишечки?

– Не знаю, но толпа тварей не смогла пробиться в подъезд, когда мы убегали, просто долбились в него, а я даже давления не чувствовал.

– Точно бабл, с вкаченным «Последним боем», раз агр не спадает. – Хихикнул Макс.

– Завали. Серый, ваши способности становятся сильнее, когда вы их используете?

– Да. – Уверенно ответил я. – Проще использовать потом, меньше тратишь сил и так далее.

– Ага, а, вот ты, Алексей, только один раз использовал своё умение?

– Да.

– Плохо, надо тренировать, очень, уж, полезная штуковина.

– И где, я, по-вашему, должен её к прокачивать? – Зло буркнул Лёха. – К монстрам в коридор лезть?

– Зачем в коридор? – Спокойно произнёс Стас и, едва заметно, кивнул в сторону дико лыбящегося Макса.

Я не успел бы ничего сделать, даже при активации своего ускорения, Макс тоже не лыком шит. Вскочив, словно на пружинах, самбист-пацифист-любитель поэзии шестнадцатого века-школьный золотой медалист и просто хороший человек, размахнулся от плеча и, со всей дури, врезал кием по обалдевшему Лёхе.

Всё, что смог сделать парень, за столько короткое мгновение, так это слегка приподнять руку и чуть-чуть отклонить корпус в сторону от удара. Но, кий разлетелся в щепки ещё при подлёте, врезавшись в едва заметно желтеющий шар, образовавшийся вокруг Лехи в мгновения ока.

– Метра в два диаметром. – Хмыкнул Стас рассудительно.

– Ты чё делаешь, сука! – Крикнул, подскакивая на ноги, Лёха.

– Умение прокачиваю! – Ответил Макс улыбаясь, готовый в любую секунду отпрыгнуть назад.

– Лёш, сядь, он всё верно сделал. – Намеренно безразлично влез я, хотя, внутри, сам немного ошалел. – Активация способностей происходит при сильном стрессе или испуге, это по началу. Предупреди он тебя и сделай вид, что собирается стукнуть, не факт, что вышло бы.

– Надо прокачивать, всё, что у нас есть. – Опять задумчиво произнёс Стас и посмотрел на меня. – Что думаешь Серый?

Я, и раньше замечал его подталкивания к выдачи очевидных решений. Зачем он это делал, для меня оставалось не совсем понятным. С самого первого дня, Стас так, или иначе, заставлял, а может выводил, на командование именно меня. Сначала я отгонял эту мысль по той причине, что он мог показаться чужим и Виктория доверяет больше мне, нежели ему, но теперь-то зачем? Пытается меня чему-то научить, как умудрённый опытом человек, или чувствует мою неуверенность? Ладно, теперь уже осознанно, приму правила игры, причин отказываться нет.

– Качаться надо всем. Макс, вон верстак со штангой, сто пятьдесят кило там нагрузить можно, качай силу, как только выносливость откатится. Лёха, придётся также ставить твой щит, уверен, что он станет больше, прочнее и держать, ты его, сможешь долго. Сейчас, сколько?

– Секунд двадцать, примерно.

– Отлично. Лучше стрелять по тебе, так наверняка будет.

– Охренел? А, если, ранят?

– Виктория Игоревна подлатает, как раз, и, она развиваться будет.

– Зачем всё это? – Неожиданно произнесла жена Алексея.

– Ты о чём, Маш? – Спросил я в ответ.

– Зачем всё это? Что мы собираемся делать, как жить?

– Для начала, надо выжить, дочка, а дальше посмотрим. – Попробовал успокоить её Стас.

– А дальше? Как нам бороться против армий этих монстров, куда нам идти, или мы будем сидеть тут до конца жизни?

– Нет, мы будем приспосабливаться, и ты, вместе с нами. Мы встретили группу выживших, в торговом центре….

– Что? – Удивлённо воскликнул Лёха. – Мы не одни, а что вы молчали? Много их?

– Больше сорока, а молчали, потому что там не о чем говорить, им конец. Так вот, те, кто не смог уйти от этих вопросов, перебороть себя, принять новые условия жизни, те лежат в подвале, как амёбы, жрут, срут и хнычут под одеялами. Так, что у нас есть два пути, – сдаться и сдохнуть рано или поздно, или приспосабливаться, искать пути и выживать. Мы, сильнее их, умнее и это только начало.

– А почему им конец-то? – Недоверчиво проговорил Макс. – Я не против вернуться к ним, поближе с Ксюшей познакомиться.

– Не советую. – Незаметно на этаж поднялась Виктория Игоревна, встав в тени у самой лестнице.

– Да, что вы к ней пристали? Надо иметь стальные яйца, чтобы, вот так, управлять мужиками, тем более, в такой ситуации.

– Макс. – Хмыкнул Стас. – Ты, вроде, не глупый парень, а временами ведёшь себя, как тупоголовая малолетка. Это не управление, а манипуляция. Она не добилась этого трудом, талантами или усердной работой, а просто пришла с двумя мордоворотами, с пушками, и захватила вакантное место.

– Один хрен, для такого нужна сила, что-то у других такого рвения, я не заметил.

– Конечно нужна, как и насильнику, без силы никак.

– Не передёргивай.

– А ты, не передёргивай на неё.

– Максим. – Виктория вышла из тени и встала возле направленного вверх фонаря. – Мы не пойдём к ним, всё, что она сказала, – ложь и двуличие, причём, самое страшно, что она сама верит во всё это. Я, ничем ей не обязана, да, без её связей, мне было бы куда сложнее, но, и она получила с этой сделки не мало, поверь. Это отличительная черта всех манипуляторов, – выставлять взаимовыгодное сотрудничество так, как будто они делают тебе одолжение. Спроси у Серёжи, взяла ли она его себе на работу из жалости, или из-за безысходности, – нет у нас профессионалов. Быть телохранителем, это не в костюмчике и в чёрных очках по сторонам смотреть, разговаривая в наушную рацию. Недостаточно отслужить в армии, или проработать в ментовке десять лет. Сергей у нас заграницей обучался, так муж хотел, а про умение держать язык за зубами, я вообще промолчу. Признаюсь, я очень обрадовалась узнав, сколько он с неё взял за работу. Так, что, не связывайся с ней, такие люди ни на что не годны, только болтать, как бизнес-тренеры, открыватели чакр, или желающие только свобод и добра демократические политики.

– Не вижу, ничего плохого в лёгком вранье, да даже манипуляции. Вы тоже, этому быку не сказали про дочь. – Не сдавался Макс. Я же сидел молча, пусть другие отдуваются, я один хрен так складывать не умею.

– Максимка, Максимка…, у нас не было другого выхода. Не перебивай! – Рыкнул Стас на открывшего было рот Максима. – Это была ложь, да, мы не в идеальном мире. Мы поступили плохо, этого никто не отрицает, но, без откровенного убийства, мы бы погибли, я, ты, Вика, Серый, погибли бы пацаны, этот здоровяк со своей семьёй. Иногда приходится совершать подлости, по-другому ни как. Однако, одно дело принимать такие поступки, другое дело обелять их, убеждая всех вокруг, что это норма. Вспомни Серёгу, хотел он стрелять? Люди всегда рады, когда, кто-то принимает тяжёлые решения, тащит стадо вперёд, правда, потом, с не меньшей радостью, они поднимут такого человека на вилы, причём за те же самые решения. Возглавлять ряды крикунов будут такие, как Ксюша, потому что, она ни на что не годна. Манипуляторы и лицемеры всегда паразитируют и, поверь, за годы работы в милиции, я повидал много ублюдков, – убийц, откровенных маньяков, воров, наркоманов, но, они бы не смогли сделать и десяти процентов всего, на что способны, если бы не твари прикрывающие их ради своей выгоды, куска послаще, да постельки помягче. Они, вроде бы, тут не при делах, но именно с их молчаливого согласия, загребущих рук и просто откровенной трусости, возможна организованная преступность и сопутствующие ей элементы.

– Как на митинге побывал, аж в пионеры захотелось вступить. – Закатил глаза к потолку Макс.

– Не ёрничай, тебе не мозги промывают, а жизненным опытом делятся. Ты думал, она нас зовёт ради чего?

– Чтоб их община сильнее стала, вместе легче защищаться.

– Отчасти. Основная же причина в принципе, – «разделяй и властвуй», любое свержение власти невозможно без вооруженных ребят, в подавляющем большинстве случаев, этими ребятами становятся солдаты, то бишь, армия. Что делать, если ты не пользуешься авторитетом этой среде? Стравить конкурирующие группы. А, если, допустим, кавалерия не любит пехоту, а пехота кавалерию, то во главе этих родов войск, можно поставить своих непримиримых оппонентов с разным взглядами. Они будут грызть тебя, но больше ненавидеть друг друга, и не допустят, чтоб кто-то из них занял твоё место, уж лучше пусть остаётся старый правитель, – вон даже повышение дал, армией управлять назначил. Ну, и, всегда нужна третья сила, а может четвёртая, пятая и так далее. Предположим, личная гвардия, которую будут ненавидеть уже все, и кавалерия, и пехота, да хоть сам звёздный флот. Гвардия, будет получать больше, кушать вкуснее, плюс, мимоходом, заниматься внутренними репрессиями, и уж они-то, костьми лягут за тебя и твоих наследников, потому, как только твоя власть падёт, первыми, кого посадят на кол, или отправят на эшафот, будут именно они. Таких случаев в истории человечества, пруд пруди, ничего нового на этом свете.

– Так, она хотела, чтоб мы к её личной охране присоединились, эту, самую, гвардию сделать?

– А ты думал из человеколюбия, или ей, может, твоя тельняшка понравилась? Заигрывать с такими людьми нельзя, сам не заметишь, как втянут тебя в омут, где голову потеряешь, в лучшем случае, а в худшем, станешь такой же тварью.

Слова Стаса, даже меня проняли, не думал я никогда о Аме с такой стороны, просто считал её, кхм…, не очень хорошим человеком.

– Я, так понимаю, мы не идём к этим выжившим? – Спросил озадаченный Алексей. – Тогда, что мы делаем?

– Надо бы проблемы со связью решить, поискать, может есть кто более организованный, чем эти. Катались же вояки на «бэтэрах». А, утором, ещё в трубе, мне почудился звук вертушки, утверждать не буду, но попробовать их найти, не мешало бы. Идеи есть?

– Попробовать перехватить? – Спросил я, дабы прервать наступившую тишину.

– Ты видел бойцов на броне, кто тебя заметит, мехвод? С плакатом под колёса будешь бросаться? – Моментально срезал меня Стас. Да, я и не старался, выдал то, что первое пришло в голову.

– Может, и в самом деле, сделать большой плакат. – Осторожно произнесла Маша, словно боясь помешать нам думать. – Только не бросаться с ним под колёса, а расстелить на крыше, чтоб те самые вертолёты увидели, а если краску найти, то можно всю крышу исписать.

– Тоже, сразу, -нет. – Вздохнул Стас. – Я не уверен, была ли вертушка вообще, это раз, а два, это то, что даже если плакат и увидят, то никто к нам не полетит.

– Вертушка была, Васёк, тоже слышал. А, с тобой согласен. – Кивнул я. – Даже, если они сядут на крышу, это громадный риск. Не думаю, что у них там целый авиаполк и рота спецназа, никто за нами не полезет, надо самим искать и добираться. Связь нужна. Может, ментовские тачки поискать?

– Ага, прогулочным шагом, попивая пивко. Иди ищи, я пас. – Закрутил головой Макс, крутя бокал в руках.

– У нашего лесника, с четвёртого подъезда, на машине длиннющая антенна. – Задумчиво начал Лёха. – Это, же, значит, что там рация?

– Да, по-любому. – Оживился Стас. – Где машина?

– Ну, во дворе возле его подъезда стояла, я её видел перед тем, как всё началось.

– А, что за машина?

– УАЗик, длинный, забыл, как называется. Она приметная, в хаки выкрашена, ну, и, антенна прямо посередине крыши.

– Вдвоём пойдём! – Выпалил я сразу, смотря на Стаса.

Старый мент улыбнулся и довольно кивнул. Я, тоже, не удержался от глупой ухмылки, ведь, теперь, у нас есть цель. А, в такой ситуации, как наша, бездействие, вкупе с бесполезным сидением, крайне опасно, настолько, что грозит сумасшествием со смертельной апатией, и гораздо быстрее, чем, на первый взгляд, может показаться.

Настроение у всех поднялось, даже у грустной, до этого, Маши. Макс, недолго теряясь, произнёс долгий, но очень смешной тост. Еле сдерживаясь, дабы не заржать в голос, я отвернулся в сторону плотно завешанных материей окон и уловил едва заметный лучик света, из щелки у самого подоконника. Подскочив, как ужаленный, попутно напугав Вику, а Стаса с Максом заставив схватиться за лежащие рядом оружие, кинулся к ближайшему окну и, не стесняясь, отдёрнул цветастое одеяло за угол. Тут же, в комнату, сжирая полумрак, ворвался солнечный свет, утренний, слабый, но настолько живой, что чей-то женский голос из глубины комнаты произнёс: -

– Боже!

И я дам руку на отсечение, – если Бог, мог бы появиться в этой комнате здесь и сейчас, то он должен был, просто обязан, прийти именно так.

Общим волевым усилием было принято решение разойтись и лечь спать, благо много времени на сон нам было не нужно, но, отдых есть отдых, даже для наших изменённых тел. Ребят расселили по гостевым спальням. Стас, перед уходом прихватил початую бутылку вискаря, со словами, – «я с ним в одной комнате просто так не засну, он же не заткнётся, пока не вырубится».

По одиночке решили не ложиться, на всякий случай. Какой тако всякий случай, никто не знал, но так было спокойнее, что ли. Я улёгся на полу в комнате с пацанами и Викторией Игоревной, и ещё долго слушал едва различимы шёпот, – она разговаривала со спящими детьми. Мне казалось неправильным, если усну раньше неё, отчего, я просто лежал с закрытыми глазами и вспоминал недавнее прошлое. Собственно вспоминать-то, особо, было нечего, но, я обратил внимание, что всё чаще и чаще думаю об отце и Светке. С отцом, мы никогда небыли друзьями, скорее вообще небыли, после смерти мамы он ушёл в себя. Нет, бухать он не начал, не стал водить баб домой, бить меня не стал…, но, и любить, тоже не стал, точнее перестал. Блин, как-то, так. Я думаю, мы с шефом в этом очень похожи, – рано умерли матери, а после их смерти мы остались наедине, даже не с самими отцами, а болезненными отношениями с ними.

Со Светкой, всё гораздо проще и сложнее, одновременно. Ну, вот, кто мне она? Не любил я её никогда, но почему так грустно на сердце, тяжело. Дома она была, в то проклятое утро, не было у неё оружия, не было тех, кто мог бы ей помочь, не было у неё и шансов на выживание, а, значит, она либо умерла, либо превратилась в одну из этих, вечно голодных, тварей. Дома, как пацаны, она остаться не смогла бы, зная её неусидчивость и пробивной характер, в этом нет никаких сомнений.

– Серёжа, как ты думаешь, мы сможем нормально жить, дальше? – Голос Виктории заставил меня вздрогнуть.

– Как прежде, – нет, но жить сможем. – Ответил я и, немного подумав, добавил, хотя, тут же пожалел об этом. – Шеф говорил, что человек такая тварь, которая ко всему приспособится.

– Да…, шеф. – Ещё тише произнесла она и больше не произнесла ни слова.

Стиснув зубы, перевернулся на бок и постарался уснуть. Спал отвратительно, постоянно выпадая в реальность, прислушиваясь в страхе, что в комнате есть кто-то ещё, кроме нас. Мне снились мутанты, ползущие по стенам к нашему окну, и снилась та женщина, в которую я выстрелил четыре раза. Она стояла напротив, с головой своего мужа на руках и, что-то шептала. Меня трясло от дикого, непривычного страха, но, я всё же смог сделать шаг к ней, и ещё один, ближе к нечёткому лицу.

« – Целься в голову, в голову, слышишь!». – Разобрал я, скрипучий скрежетом метала, голос.

« – Целься голову, не бросай копьё!». – Шептала она всё громче и громче.

« – Не бросай, не бросай…, НЕ БРОСАЙ, В ГОЛОВУ, СЛЫШИШЬ!». – Вдруг заорала она с мощью взорвавшегося вулкана, срывая с меня потоком воздуха одежду, кожу, плоть с костей.

« – НЕ БРОСАЙ!».

Я хотел кричать, но не мог, хотел проснуться, понимая, что это, всего лишь сновидение, но у меня не было сил. Боль сковала не только моё тело, но и сам разум, запихнув меня в маленький кокон в сознании, единственно свободное место от того кошмара, что снился, переводя ощущения из сновидений в реальность.

– Серёжа! – Знакомый, женский голос влетел в мой кокон, попутно стерев убитую женщину, крепко обнимающую мёртвую голову. И, я проснулся.

Первым делом схватив рядом лежащий автомат, я подскочил на ноги готовый принять бой, но, врага на горизонте было не видно, только кровать с уставшей Викторией и двумя пацанами, не выпускающими её из объятий.

Желание поскорей добраться до рации, и найти хоть кого-то, в этом разрушенном мире, было сродни детской мечте о долгожданном подарке на новый год. Даже Мишкино пробуждение отступило на второй план, хотя, эмоции того утра просто так не передать.

Когда я, ещё возбуждённый от странного кошмара, с винтовкой в руках пытался понять, что же вокруг происходит, Виктория Игоревна светилась от счастья не хуже недавно вернувшегося солнца. Глеб плакал, не уступая брату в количестве пролитых слёз, и всё было правильно, пока младший не заговорил. Не знаю, как это точнее объяснить, однако, это был не он, не он прежний.

Интонация, слова, которыми он пользовался, не давали увидеть в маленьком теле того самого болтливого ребёнка. А после рассказов о его путешествиях по разным мирам, а может, даже, вселенным, он и вовсе показался мне если не взрослым, то прошедшим через многое подростком. Вопрос о реальности его снов не был задан никем, хотя, казалось бы, малец долго спал, мало ли чего могло присниться. Не мог ребёнок настолько поменяться за несколько суток сна. Ну, а после его рассказа о шефе, сомнениям поддался бы даже самый скептически настроенный человек.

– Мам. – Серьёзно, играя желваками, как мужчина, произнёс Миша. – Я видел папу.

– Что? – Спросила Виктория, и без того будучи ошарашенной после всех рассказанных историй. – Как, где? Ты, уверен?

– Да, но, он не здесь, не в этом мире. Он невероятно изменился, но это был он, я уверен на все сто процентов. И, скажу сразу, это был не его двойник, не копия, которых много в разных мирах, это был именно наш отец, с его памятью, чувствами, привычками и словечками. Я, просто, хотел, чтоб ты знала, – он жив.

– Я даже не знаю, как реагировать на это. – Плакала Виктория. – Да, на всё, на отца, на твои рассказы.

– Как сказал мне один живой скелет, – «Мир сдвинулся с места».

Он ещё долго говорил, сидя за кухонным столом, прихлёбывая чай из своей кружки с рисунком губки Боба, смотря куда-то мимо нас, на наглухо зашторенное окно.

Мишка поведал о мирах, страдающих от той же напасти, что и наш, – заражённые миры, так он их называл. Некоторые, бились в неравном бою уже не одну сотню лет, уничтожая бесконечные орды монстров, изменённых людей, настоящих демонов. В одном из таких миров, борющимся из последних сил, находился шеф. Как он туда попал, Мишка не знал, но был уверен, в том, что все заражённые миры связанны между собой, и в том, что некоторые люди, могу путешествовать от мира к миру, тоже. По его рассуждениям, выходило так, – некий вирус, путешествует по вселенной, а может не по одной, и паразитирует на живых мирах, меняя саму природу, даже законы физики и постепенно поглощая их, тем самым размножаясь, дабы отправить на поиски, как можно больше своих копий. Однако, не все поддаются смертельному изменению, часть разумных являются иммунными, и вместо того, чтобы умереть, а может пополнить армию мутантов, они получают каплю затраченной, на первый удар, силы. Проявляться она, может по-разному, зависит от самого мира и существ его населяющих, в нашем случае, это, так привычные нам, супер-способности.

– Какой-то вирус смог натворить…, такое? – С сомнением покрутил головой Макс.

– Это не привычный в нашем понимании вирус, он живой и частично разумен, он большой. – Напрягаясь, в попытки точно сформулировать, ответил Миша.

– Это, как?

– Он большой, как гора, но выглядит, как холм, живой холм. Я видел, как одна развитая техногенная цивилизация громила его остатки, они пришли к выводу, что он создан искусственно.

– То есть. – Задумчиво произнесла Виктория. – Кто-то такой могущественный, что смог создать подобное, намеренно отправляет этот вирус разрушения на поиски других миров?

– Да. Но, у них есть и другая теория, заключающаяся в принципе чистки вселенной. Я точно не понял, но есть идеи, что выжить должны только самые сильные, приспособленные, можно сказать.

– Странно, а на чём она основана?

– На той мощи, которой обладает вирус. Даже при банальном столкновении с планетой, объект такой массы, если не уничтожит всё живое, то, по крайней мере, откинет живущую там цивилизацию в каменный век. И, эта лишь одна часть его возможностей, для полного истребления разумных и не только их. Но, он идёт другим путём, путём мутаций и превращении отдельно взятого мира в гладиаторскую арену.

Лёжа на крыше дома, смотря в, наконец-то, чистое от облаков весеннее небо, я не прекращал думать о Мишке, всеми силами стараясь прогнать возбуждённое ожидание. Оно будет только мешать. В голове всплыл ненормальный образ, на первый взгляд обычного ребёнка, держащего тёплую кружку обеими руками, болтающего ногами на высоком табурете, но говорящего такие чуждые нам вещи, совершенно чужими мыслями.

Стас занял мою наблюдательную позицию, в которой я пролежал последний час. Это было единственное удобное место, откуда мы были не так заметны со двора и окон дома напротив. Перед вылазкой было принято решение, провести доскональною разведку местности, дабы минимизировать возможные неприятности.

Машина, в тёмно-зелёных кляксах, больше похожих на пародию военной раскраски, стояла там, где и говорил Лёха. Антенна слабо покачивалась на ветру, в такт пораженным чернотой ветвям молодых деревьев.

Закурил, выпуская дым через нос, для пущего эффекта. Мысли плавно перетекли к Виктории, которая, как мне показалось, так и не спала за последние пару суток.

« – Серёжа. – Тихо позвала она меня по имени, когда Миша, после плотного обеда и длинного разговора уснул без сил. – Ты ему веришь?

– Да. – Без каких-либо сомнений ответил я. – Мы все изменились, хотя прожили-то с гулькин хер в новом мире, а если он скитался столько времени, то, всё правильно.

– Изменились. Особенно ты.

– Да? Хотя, может, так оно и есть. Во время ускорения быстро работает не только тело, но и мозг, мне кажется, что я даже зависимость, какую-то, чувствую, от этого состояния. А, что именно изменилось?

– Всё, но, особенно речь, подача мыслей, слова. – Она помолчала, а потом, глубоко вздохнув, добавила. – Будьте осторожны, нам без вас ни как.

– Знаю.».

Глава, -11. Бег, это жизнь!

Низко, проползла белёсая тучка, похожая на ту голову, из сна. Я мысленно сплюнул и перевернулся на живот.

– Стас, пошли, ну не увидим же никого. Помнишь, как они стояли в магазине, как манекены, так и тут может стоят за каким углом.

– Покамест положенное время не пройдёт, будем наблюдать. – Шёпотом проворчал он, не оборачиваясь.

Ещё раз мысленно сплюнув, только уже на спину старой нудятины, достал выключенный всё это время телефон. Пол минуты и перед моими глазами, на весь немаленький экран, улыбалась Светка. Это мы в мебельном, стол на кухню выбираем. Стеклянный стол, – обеденный, стеклянный, мать его! Не знаю, как я поддался на это, хотя, вру, знаю, новое нижнее бельё и чулочки на трусиках. Так вроде называется этот комплект, уговора мужчину на всё, что угодно.

Проведя пальцем по экрану несколько раз, нашёл нечёткую фотографию отца, перекаченную ещё со старого телефона. Там он стоял возле дровяного сарая, в те времена, когда, я только начал работать у шефа. Улыбающееся лицо и вечно грустные глаза, неизменная рубашка, закатанная по локоть, сильные руки, поджарое тело, как у старой, матёрой гончей. Наверное, я не мог с ним нормально общаться, как раз из-за этих вечно печальных глаз. Они стали такими после смерти матери, и, смотря в них, я всегда вспоминаю её, мне становиться больно, да, ещё, и просто, по-человечески жалко самого отца.

Самое хреновое, в этой истории, так это то, что они были в разводе, лет этак пять. А, отец продолжал её любить, не мешая нам, не звоня пьяный, не устраивая скандалов. В тот день, учась в выпускном классе, я, как обычно, пришёл со школы, умылся и, прихватив с собой тарелку горячих бутербродов, засел в своей комнате перед новеньким компьютером, недавно подаренным отцом. Сколько я просидел, переписываясь с друзьями в аське и просматривая смешные видео, я, так, и не смог вспомнить до сих пор, может час, может два, но, когда забежал на кухню, за второй кружкой чая, мама уже лежала на полу без сознания. Первым делом, я позвонил не в скорую, а отцу. «Расслоение аорты», —так сказали нам в реанимации, спасти было невозможно.

Вот так всегда, стоит мне посмотреть в его глаза, как я вспоминаю этот проклятый день, и, вроде, взрослый мужик, а один черт, в груди давит.

Лёгкий пинок в плечо вышвырнул меня из глубин воспоминаний.

– Очнись, уснул, что ли?

– Задумался.

– На втором этаже, чёрный.

– Да, ну. – С сомнением произнёс я, аккуратно подползая к лёжке Стаса.

– Вон там, у фонарного столба. Раз в пять минут мимо окна проходит. Жди.

И, я стал ждать, стараясь не спускать глаз от разбитой оконной рамы. По моим ощущениям пяти минут не прошло, четыре, примерно. Чёрная тень проскользнула в метре от подоконника, едва различимо, на фоне тёмной пустоты.

– Это, всё?

– А, тебе мало? – Удивился Стас.

– Я не о том. Больше никого не видел.

– Не-а.

– Тогда выдвигаемся.

– А с ним, что делать будем?

– Попробуем поймать тайминг и проскочить незаметно, обойти всё равно не получится, если только весь дом кругом не обходить. Заметит, примем бой.

Стас только кивнул в ответ, и мы поползли к спуску в подъезд, закрытому небольшим навесиком, от дождя и прочей непогоды.

Ребята остались в квартире, под точным приказом не высовывать нос и заниматься тренировками способностей, постирушками, подготовкой к предстоящему выходу. Никто, из нас, не задумался ни на минуту, – оставаться ли в квартире или уходить. Делать в городе нечего, а жить подвальными крысами, передвигаясь ползком и кладя в штаны при каждом подозрительном шорохе, никто желания не испытывал. Макс пытался взбрыкнуть, убедить, что без его прикрытия нам ни как, но был жестко осажен командным голосом Стаса, отчего бросил озлобленную фразу: -

– Обед только на пол роты, но, ничего страшного, больше половины, и не вернётся.

Варианта, по факту, было два. Первый, – мы идём по крыше и спускаемся по нужному нам подъезду, прямо к машине. Второй, – спускаемся через наш, уже пройденный, подъезд, а после гуськом и лёжа пробираемся дальше.

Не долго пережёвывая, остановились на втором варианте, уж больно яркие картины всплывали в голове после последнего подъема по этажам. Штурмовать пришлось бы всей нашей группой, именно, – штурмовать, с неизвестным результатом, а идти на шару, просто так, в надежде, что там будет минимальная концентрация мутантов…, сродни идиотизму.

По итогу, мы проскочили горными козлами с двенадцатого этажа на первый, остановившись на минутку на третьем. Кто-то стучал, монотонно, но постоянно сбиваясь с ритма, словно нервные соседи, с желанием тишины, колотят половником по чугунной батарее.

Стас отрицательно покачал головой, мол, – «не сейчас», и, я согласно кивнул.

На улице парило, даже несмотря на прохладный ветерок, то и дело выдувающий холодный воздух из затемнённых высотой дома участков. Воняло. Десятки запахов врезались в нос, стоило нам приоткрыть дверь во двор. Собственно, и раньше пахло неслабо, но, сейчас, несло чем-то лежалым, гниющим, а в купе с надоевшим запахом гари, ставшим уже постоянным нашим спутником, хотелось прикрыть нос рукой.

Особого плана не было, – выходим и, как можно тише и ближе к земле, передвигаемся вдоль стены. Пройти-то надо было с гулькин нос, но чувство тревоги не покидало, двор просматривался со всех сторон под любым углом.

На этот раз, я пошёл первым, это диктовало моё умение, которое позволит мне быстрее, лучше и результативнее реагировать на непредвиденные ситуации. Стас полз на карачках позади, дожидаясь пока я не скроюсь от открытого пространства, за очередным припаркованным автомобилем.

Из оружия взяли по новенькому АК-74 М, найденных Глебом в сейфе шефа. Без тюнинга, приблуд и прочих облегчителей жизни стрелка, зато, явно пристреленных и в идеальном состоянии. Проблемы, если такие, и предстояли, могли возникнуть на, пусть и открытой, но, всё же, не превышающей среднюю дистанции. В такой ситуации, верный калаш лучшее решение. Стас прихватил с собой пистолет, как оружие последнего шанса, ну я не отказался от своего Глока, тем более что у шефа нашёлся нужный патрон, что чрезмерно меня порадовало. Было бы, кончено, большой глупостью идти на акцию с оружием, из которого ты не сделал ни одного выстрела, отчего нам пришлось немного пострелять с крыши. Изменённые один хер не привлекутся на выстрелы, а люди…, люди не рискнут носится от дома к дому на каждый грохот, не те времена.

Я старался не спускать глаз с окна на втором этаже, где недавно маячила фигура чёрного. Глаза, так и порывались смотреть непрерывно в сторону предполагаемой опасности, что могло привести к печальным последствиям. Усилием воли переводил внимание на другие окна и, хоть сколько-то, подозрительные объекты.

Когда, наконец, мы приблизились к окну настолько, что угол не позволял заглянуть внутрь, Стас жестом указал о своей готовности, а я стал отходить от стены пятясь назад, держа на прицеле возможный выход твари.

Прижавшись левым плечом к задней двери фургона, кивнул, дав, тем самым, понять напарнику, что можно двигаться. Однако, стоило Стасу сделать два шага вперёд на согнутых коленях, как за лобовым стеклом, припаркованного рядом внедорожника, что-то дёрнулось едва различимой тенью. Пришлось оторвать взгляд от пустого окна и всмотреться направо, Стас замер, заметив моё движение и кивком спросил, что происходит.

Пришлось жестами показывать, – «внимание», «машина», «окно», «пригнись», «ко мне». Не уступая по скорости и информативности сурдопереводчикам, я перевёл всё внимание назад, к окну квартиры. Ещё несколько секунд отбило сердце в неприятном ожидании проблем. Стас, тем временем, сблизился со мной почти вплотную, не переставая держать под прицелом лобовуху джипа. И, когда стало казаться, что мне всё причудилось, старый мент резко довёл дуло автомата, явно поймав цель на мушку. Мысленно, я успел матюгнуться ещё до того, как по двору прокатился раскатистый грохот короткой очереди.

Не попал, точнее, попал, но не наглухо. Краем глаза успеваю заметить брызги крови на водительском стекле и, в тот же миг, к звукам выстрела добавляется до боли знакомы крик охоты. Лобовуха вылетает в нашу сторону одновременно со спаренной очередью двух автоматов, мутант остаётся лежать на капоте, но, уже поздно пить боржоми, почки уже отказали.

Решение приходит моментально, как только я слышу отзывы других изменённых. Подбежав к двери УАЗика, разбиваю прикладом стекло и, уже не таясь, кричу Стасу: -

– Залазь!

До него доходит быстро, и, с помощью моей подсадки, старый залетает внутрь кабины, стараясь побыстрее скрыться в глубине. Успели до того, как из окон полетели первые твари. Рванув назад, за машину, к стене дома, врезаюсь лоб в лоб в чёрный силуэт. Он не ожидал такого поворота, собственно, как и я, что даёт мне микрошанс в доли секунды. Активировав своё ускорение, я успеваю уйти от броска в мою сторону, развернуться и всадить весь оставшийся рожок в висок чёрной твари.

Не дожидаясь результата собственных действий, стараясь экономить энергию, бегу в арку, что ведёт на север к недостроям.

Надо увести как можно больше мутантов, раз пошла такая пьянка. Страшно снимать эффект ускорения, чёрт его знает можно ли его будет активировать ещё раз, до полного восстановления. Опыт в подсобке актового зала, говорил о возможных проблемах, но, там я был выжитым лимоном, а тут едва-едва потратил сил на уход от чёрного. Ускорение наверняка ещё понадобится, а убежать от мутантов я смогу и так, на новых возможностях моего организма. Тем более, что мне обязательно нужно, чтоб эти твари видели меня, иначе Стасу там конец.

Закинув автомат за спину, перемахнул одним прыжком через полутораметровый забор дворового парка, сбежал по ступенькам к пустой дороге, привлекая внимание очередных мутантов и, не стесняясь, пробежал метров триста вдоль полотна к застывшим строительным кранам у недостроенного наполовину высотного дома.

План был простой, как мозг танкиста, – утащить за моим вкусным тельцем всех, ну или большую часть, изменённых за собой, и укрыться в катакомбах новостроек. Да, план – говно, но другие варианты были ещё хуже, а убегать назад, в квартиру, к чертям разворошив этот муравейник, было, как минимум, тупо и глупо. Мы ведь потом даже носа показать не сможем, без обязательной стрельбы с неизвестным финалом.

Бежалось хорошо, тело, как и разум, устало от постоянного сидения, пряток и хождения на корточках. До строительной площадки оставалось совсем немного, когда наперерез, в метрах двухстах по прямой, в мою сторону кинулись два странных тела, выбежав из-за угла старой пятиэтажки. Поначалу, я принял их за ещё одних мутантов, присоединившихся к зову охоты на меня, но, по мере приближения стало ясно, что это, что-то новое, большое, и пизнец, как опасное.

Я уже не оборачивался и не обращал внимания на рев позади, призывавший всё больше и больше новых изменённых в погоню за мной. Все внимание перешло на две быкообразные фигуры. К тому моменту, когда я смог рассмотреть наличие двух голов у каждой твари, больше смахивающих на смесь крокодила и питбуля, и мощную грудь, способную опрокинуть автомобиль, моя скорость достигла максимума, в обычном состоянии.

Способность ускорения хотелось оставить на нечто гораздо серьёзнее, чем простоя беготня, хотя уже стало очевидно, – псы с крокодильими головами ничуть мнет не уступали, скорее, даже, превосходили.

Не скажу, что большая часть мутантов сильно отстала, но фора была, и, это не могло не радовать. Одним прыжком вскочил на верхушку бетонного ограждения, соскочил вниз и бросился к проёму подъезда недостроенного здания, с надеждой на невозможность псов совершить подобный прыжок.

Впрочем, им, это, и не понадобилось. Не успел я сделать и десяти шагов, как забор лопнул мелким крошевом, будто его взорвали снаружи приличным количеством взрывчатки, ещё секунда и новый грохот сопроводил появление второго пролома. Отпрыгнув в сторону, я бросился к рядом стоящему крану. Мёртвые псы же, тем временем, потеряли меня из виду из-за образовавшегося облака пыли, что дало мне каплю времени для карабканья вверх.

А, вот тут пришлось столкнуться с новой проблемой, – ни я, ни вроде бы сильные мышцы, оказались совершенно неприученные к простому, казалось бы, действию, – быстрому подъёму по прямой лестнице наверх. Ноги, то и дело соскальзывали, руки неправильно цеплялись, а мутанты, тем временем, начали просачиваться в выломанные псами дыры.

Бросив взгляд на подступающую толпу, впервые за этот день ощутил реальный страх, – сотня, может полторы, к тому же несколько чёрных маячили среди бесноватой толпы, а мне, по делу, хватит и их для упокоения.

Двухголовые мутированные собаки остались внизу, рыча и истерично скуля, забрызгивая слюнями подсохшую грязь строительной площадки. Зато обычные изменённые были универсальны, – ловко хватаясь здоровенными ладонями за балки и перекрестья крана, они быстро сокращали дистанцию со мной.

Плюнув на желание быть экономней, активировал ускорение, попутно ловя, где-то в глубинах организма, стойкое понимание, – активация сжирает очень много энергии, очень много. Из недавнего ощущения полноты силы, осталось дай бог с две трети. Зато, теперь, всё пошло, как по маслу. Руки сами хватались за нужные ступеньки, ноги несли наверх, ступая точно, как будто у них были свои глаза. Башенная стрела заканчивалась, как раз над недостроенной площадкой здания, правда высота там была около семи метров, но это не беда.

Мозг опять стал работать, словно компьютер, со своими базами данных вкупе с вычислительными модулями и программами аналитики.

– Так, ускорение свободного падения девять целых восемь десятых метра в секунду за секунду. – Шептал я, почему-то вслух. – По закону сохранения энергии, кинетическая энергия равна потенциальной, значит, можно применить стандартную формулу. V – искомая скорость, ну m -, естественно несокращаемая масса, а h – высота падения. Значит, сразу выводим выражение для скорости с квадратным корнем. Максимальная скорость, если навернуться с самого недостроя в шесть этажей, где-то семнадцать метров в секунду, такого мой организма не выдержит без серьёзных травм. Нет, выжить выживу, но явно не смогу убежать от голодной оравы. А вот семь метров со стрелы крана, на само здание, это, как раз. А сколько надо этажей, чтоб достичь, предельной скорости падения, ведь нужно ещё учитывать силу вязкого трения газа, а она пропорциональна скорости тела или её квадрату для больших скоростей. Так, где-то пятьдесят метров в секунду, даже больше, подставляем этот предел в h, и получаем чуть меньше пятидесяти этажей.

Я уже прыгал по прямой стреле крана, когда понял какой бред несу, мозг опять не хотел останавливаться, ему было банально скучно в обыденной реальности, там было всё медленно и неинтересно. Надо думать, как правильно прыгнуть с верхотуры, а я, блин, высчитываю предельные величины. Стоило только задать нужный курс, как губы сами зашептали порядок действий.

– Для низких скоростей сопротивление воздуха малозначительно, но, всё равно, если, как говорят парашютисты, прыгать с задержкой от пуза, то можно выиграть немного скорости у ускорения. Прыгать ногами вниз, значит уменьшать сопротивление. У обычного человека не хватит времени, чтобы сгруппироваться за такой короткий промежуток времени, но я ведь не обычный человек, я Флэш, мать его, и Эйнштейн в одном лице.

Итог, – автомат в правую руку, прыгаю вперёд, снижая скорость восприятия до минимума, дабы не рвануть вперёд мясной ракетой, расставляю руки увеличивая парусность, а перед самой землёй группируюсь, поворачивая тело немного боком. Опускаюсь на слегка согнутые ноги, дабы уменьшить стрессовое давление на суставы, и, имея ускорение вперёд, закручиваюсь, убирая голову под себя. Важно падать на мышцы, как естественные подушки. Плечевая кость, дельта, закручиваем тело дальше, переходим на лопатку, кувырок и выход на согнутые ноги под углом в сорок пять градусов. Слегка протащило вперёд, но на ногах устоял. Круто. Вот, только спина заныла, но это не беда, сейчас главное – ноги.

Как я не старался, убрать идиотскую эйфорию не получалось. Ну, нравилось мозгу то, что он может в периоды ускорения, это всё равно, что влюбиться, пускай в конченную дуру, но гормоны хлещут через край и ты ничего не можешь с этим поделать.

Во время прыжка заметил, что мутанты не только ползут по крану преследуя меня, но и карабкаются по стенам, это проблема, деваться мне некуда, кроме как лавировать по бетонным комнатам в поисках хоть какого-то укрытия. Площадка, на которую мне пришлось приземлиться, оказалась потолком пятого этажа, ну или полом шестого, а вот дальше плит не было, открывая мне будущие комнаты этажом ниже. Короткий прыжок, на этот раз, просто, на ноги, благо три метра, для меня теперь не высота. И рывок в сторону, в проём комнаты.

Только бы не запутаться. Нужно найти лестницу, и валить. Мои надежды не оправдались, это бетонная коробка, без окон, без дверей и без хоть какой-то норки, куда я смогу опять спрятаться как мышь, до нового восстановления сил.

Ещё поворот, блин, опять комната, ещё один проём, а тут вообще тупик! Разворачиваюсь назад, но на меня уже летит открытая пасть мутанта, приходится вскидывать автомат и успокаивать её короткой очередь в голову. Бросок назад, но из пустого, недавно, коридора влетают сразу три изменённых. Краем глаза замечаю стальную кувалду, на тяжёлой, железной ручке, хватаю её и не глядя бью первую тварь. Та отлетает в сторону с размозжённым черепом, попутно забрызгивая своих товарок, чуть ли не фонтаном крови. «Главное не останавливать движение», – твержу я себе, отправляя кувалду на новый виток, попутно чувствуя, как силы тают прямо на глазах.

Удар, и бегущий следом мутант наковальней падает на пол. «Интересно, а какую скорость он развил для такого столкновения?», – тревожит меня неугомонный мозг, которому опять скучно, что ему эта драка с тупыми чудовищами.

– Заткнись! – Ору я в голос и моментально жалею об этом, под раздавшийся тысячей глоток рёв охоты.

Снова виток смертоносного оружия, и третий изменённый летит, кувыркаясь, куда-то вправо. Новые твари уже в окне, а топот, из соседнего помещения, говорит о больший проблемах впереди. Кувалда начинает вращаться в моих руках, точно лопасть вентилятора, неся упокой мутировавшим людям. Но, их всё больше, за каждым трупом с разбитой головой появляются ещё две. Постепенно приходит понимание очевидной вещи, – я просто оттягиваю неизбежное. Откинув двух тварей к проходу, тем самым, на время, преградив путь наступающим, хватаю автомат со спины и всаживаю длинную очередь, на всю обойму в пытающихся пролезть в окно мутантов. Меняю магазин и, перевалившись вниз, сношу ползущих вверх, по стенам. Вновь закидываю автомат за спину, встаю на подоконник и, сумасшедшим прыжком, лечу на выступ лоджии квартиры соседнего подъезда. «Балкон», – услужливо поправляет мозг, -«Лоджия, это своеобразная ниша в стене, а балкон находится на отчётливой выносной плите».

Разбивая нос об оградительную решётку, от чрезмерно сильного прыжка, откровенно плюю густой слюной на, толи балкон, толи лоджию. «Балкон», – опять твердит сознание, выводя меня из состояния страха и бросая в состояние дикого бешенства.

Перемахнув через решётку, оказываюсь в большой комнате, которая, скорее всего, должна была стать залом, для неизвестной семьи в невозможном, теперь, будущем. За мгновение представив приблизительно расположение комнат, решив не бегать больше наобум, кинулся к выходу, но, от резкого удара в спину, врезался со всей дури в стену. Подскакивая на ноги, одновременно разворачиваясь и вскидывая автомат на изготовку, встречаюсь лицом к лицу с чёрной тварью. По её мерцанию, понимаю свое невезение.

Попытка довести дуло автомата хотя бы до груди чёрного вышла неудачной, он просто перехватил его за ствол одной рукой и ударил второй прямо в грудь, отчего я, в который раз, влетел в стену. В этот раз куда чувствительней. Он не отпустил левую руку с дула автомата, желая повторить удар правой, вот только, я был уже готов. Понимая о последнем шансе, я поднял ускорение до максимума, сжигая последние крохи силы.

Спокойным движением по раскалившемуся воздуху ушёл от удара и, вытащив Глок из плечевой кобуры, с большим наслаждением всадил четыре пули в подбородок. Они прошли навылет, поднимая небольшие фонтанчики чёрной крови из темени. Руки мерцающего мутанта ослабли, однако, он не упал, как я ожидал, но, мне хватило и этого, для того чтобы выдернуть автомат и кинуться в сторону межкомнатного проёма.

Сдаваться просто так, эта сука не собиралась и, стоило мне сделать пару шагов, как по затылку, заточенными граблями, прошлась его пятерня, заставив меня подумать о снятии скальпа из фильмов про индейцев. Сдержав крик, обернулся на полкорпуса и отправил остаток пуль в еле живую фигуру, куда-то в район чёрной головы. Сколько выстрелов попало в цель, я не заметил, однако, грохот упавшего тела огласил мою горькую победу.

Не касаясь ступеней, скачу кузнечиком по этажам, стараюсь не думать о грохоте и рёве сотни глоток. Кажется, мне удалось привлечь внимание всех тварей, в этом районе. На втором этаже свешиваюсь, держась руками за перила и просто падаю вниз. Получается удачно приземлиться, вот только в спине вновь, что-то стреляет резкой болью в районе лопаток. И, чёрт с ними, главное, могу бежать, а остальное сможет подождать.

Выбегая из подъезда, замечаю, как сыплются тела мутантов на пол первого этажа, гораздо менее удачно нежели я. Ни один, так, и не смог подняться дабы продолжить погоню.

Нужно место – глухое, без окон, с хорошей дверью. Надо восстановить силы, иначе скоро упаду, и, это скоро наступит, в ближайшую минуту. Если бы не возможность управлять ускорением, то я бы уже валялся сжираемый заживо в этом недострое.

Любые дома сразу – мимо, что, а точнее, – кто в них, я не знаю. Перед глазами, залитыми потом и кровью, маячат старые, деревянные двухэтажки, и, вдруг, в памяти всплывает небольшой продуктовый павильон, он там, за вторым домом справа. Скорость не сбавляю, держа её достаточной для удержания дистанции между мной и преследующей оравой, однако, ноги уже не слушаются, то и дело наступая не туда и не так.

На всякий пожарный, вставляю новые обоймы в пистолет и автомат, а в памяти, тем временем, всплывают неприятные кадры прошлого. «Я всё понимаю», – кричит он. Нет, не хочу я стреляться, я жить хочу. «Нам, без вас, ни как» – эти слова надо вспоминать.

За самокопанием мимо пронеслась первая деревяшка, по ходу выплёвывая из своих окон пару ополоумевших от голода мутантов, вторая, встретившая меня непривычной тишиной и, наконец желанный продуктовый магазинчик. Улучшенная память выдала приблизительный размер сей дворовой конструкции, как и расположение заветного холодильника, где хранились овощи-фрукты, да кеги с пивом под розлив.

В большом ростовом окне маячила фигура изменённого, а само окно было замазано отпечатками окровавленных рук. Не думая и не имея других шансов, отталкиваюсь в последнем рывке от покрытого трещинами асфальта и влетаю арбалетным болтом в ветрину, с ножом в трясущейся руке. Я уже не слышу криков, топота позади, весь мир поглотил чудовищный бой барабанов в ушах, организм не выдерживал, сердце, матерясь, рвалось из грудной клетки к чертям от таких перегрузок.

Острие ножа вошло точно в лоб мутанта, а я, сбив пару стоек с шоколадом, жвачками и дешёвыми снеками врезался в стенку желанного холодильника. Подскочив на ноги ещё до того, как витринное крошево упало на пол, сделал пару шагов к подсобке и тут же упал, едва успев выставить перед собой руки. Оставшись на карачках, подполз к двери, молясь, чтоб она не была, по чьей-то прихоти, закрыта на замок. Повезло, дверь поддалась сразу же, как-только я надавил ручку вниз. Заполз, не видя перед собой ничего, кроме мутных разводов, повернул резко налево, уперся лбом в прохладу железа, нащупал массивную ручку, но, уже холодильника, привстал из последних сил, делая спасительный шаг внутрь. Падая на пластиковые ящики, потянул за собой дверь, а последнее, что я услышал перед тем, как сознание помахало мне пальчиками, был щелчок, закрывающегося замка.

Неприятные сны безнаказанно бороздили моё подсознание, я их не помнил, осталось только неприятное послевкусие, да потерянное состояние, от невозможности осознать, – где я.

Понимание, что хоть один мой план удался не принесло радости. Теперь я просто запер в гробике посреди армии мутантов. Открыв глаза, и не увидев ничего, кроме кромешной темноты, не стал даже шевелиться, тело болело даже от просто вдоха.

Пролежав как звезда на пляже, с раскинутыми по сторонам руками и ногами, минут двадцать, а может и все полчаса, дотянулся до разгрузки на боку за фонариком. Направив луч в потолок, не жалея заряда, пролежал так ещё минут десять, а когда подсвеченное пятно коричневого цвета перестало раскачиваться из стороны в сторону, сделал удачную попытку сесть. Одежда загрубела от засохшей крови, кожу неприятно стянуло. Потрогав голову сзади, оторвал запёкшиеся корки и, аккуратно, провёл рукой по трём глубоким бороздкам, от самого затылка до лопаток. Эта чёрная сука, мне чуть череп не раскроила.

Оглядевшись, понял причину точечных болей в спине, – при падении, я завалил на пол несколько ящиков, красных, с жёлтым отливом, яблок. Видимо на них, и пролежал последние несколько часов. Не долго стесняясь, поднял одно яблоко и, тут же, его проглотил, почти не жуя. Организму нужно восстанавливаться. Желудок, почувствовав пищу, подсказал, что этого мало, отчего, я выделил пять минут, из своего плотного графика, на сбор яблок. В углу, возле двери, кривой башенкой стояли бутылки с зелёной жидкостью, запакованные в плотный полиэтилен.

– Тархун. – Прочитал я таким шёпотом, что сам, с трудом, смог себя услышать. – Сойдёт.

Плотно перекусив и залив всё приторным, бездарно изготовленным тархуном, занялся инвентаризацией…, всего.

Итак, – три целых рожка под автомат и один покусанный, с двадцатью патронами, две полных обоймы под Глок, двух, других, нет. Одну я выкинул, это, я точно помню, а вот где вторая, – хз. Уже неплохо, особенно с патронами на автомат, вот, только проблемка, – где сам автомат?

Обшарив весь, три на четыре, холодильник, с грустью сел на место доедать яблоки. Хоть пистоль на месте, в кобуре. Нож, остался в голове продавщицы, а это была именно она, типичный халат так, и висел на теле мутанта, держась на вязках вокруг талии.

А больше, толком, ничего у меня с собой, и не было, не в разведку шёл. Переносная рация, найденная у шефа в сейфе, осталась у Стаса, вторую вручили Максу, для связи с базой, то есть, с квартирой. Надо было забрать у него, когда в машину запихивал, но, как говорил шеф, -«хорошая мысля, приходит опосля».

Надеюсь, у них всё получилось, акум у машины заряжен, связь есть, а на ней пойман за шкирку армейский связист, и, теперь наш отряд трясётся в тесном БТРе, покидая захваченный мутантами город.

– Ага, держи карман шире, ща-з-з-з. – Опять прошептал я вслух, в ответ своим фантазиям.

Если и прошло всё по маслу, старый ментяра и полоумный мастер спорта по спорту, останутся, дождутся, ну или, на крайняк, оставят подробную инструкцию, как и что делать.

Поймал себя на мысли, – мне не нравиться работа мозга. От прошлой быстроты, ясности остались лишь отголоски. Я прям чувствовал себя тупым. Где расчёты, слова, которыми, я за всю жизнь не пользовался, где балконы и лоджии?

Они там, а я, тут, заперт по собственной тупости. Собрать за собой несколько сотен изменённых, пытаться скрыться в недострое, блин, – а, точно умным был?

Хотя…, а, что я ещё мог сделать в данной ситуации? Перебить всех, пытаться спрятаться сразу? Нет, пусть подсознательно, но, по итогу, пользы вышло в разы больше, для нашего отряда выживших. Осталось дело за малым, выжить самому.

Глава, -12. Вижу, не вижу!

Попытки прислушаться ни к чему не приводили, тишина, мёртвая тишина и ничего более, а открывать дверь было страшно. Чудом уцелевший телефон подсказал время суток, лишь подтвердив мои собственные ощущения, – глубокая ночь. А, искать в темноте, пусть и при помощи фонарика, автомат, в зале переполненным мутантами, затея не из лучших.

Долго споря с сами с собой, пришёл к более ли менее приемлемому варианту, – подождать несколько часов, и, уже при свете утреннего солнца, пробовать идти на прорыв. Есть, конечно, неприятный шанс, что солнце вновь пропадёт, и вместо утра меня встретит опостылевшая тьма. Но, других предложений не поступало.

За пару часов до назначенного, мной же, времени, я отчётливо услышал странный, явно не естественный шум за стеной. Резко подскочив, стал прислушиваться почти не дыша, прикладывая ухо к дверной щели.

Когда в дверь тихо, но отчётливо постучали, я чуть не выпрыгнул из испачканных штанов. Отпрянув назад, вытащил пистолет и навёл его на дверь, держа в правой руке, левой же схватил полусевший фонарик.

– Вы, тут? – Послышался тихий, толи детский, толи женский голос. Первым желанием было, – кинуться вперёд и открыть дверь, однако, что-то, тут, было не так. Первое, – каким образом кто-то, а тем более ребёнок, мог пробраться в магазин, ещё несколько часов назад напрочь забитый мутантами. Второе, – даже, если представить, что он или она, смог суда пройти, то откуда узнал, что я сижу здесь.

Может, это чёрные научились имитировать человеческие голоса и, теперь, пытаются выманить меня из укрытия.

– Они ушли. – Вновь послышалось из-за двери.

Как, куда они могли уйти, что за бред? Но, если бы это был чёрный, то, зная где я сижу, мог бы вынести дверь к чертям, не сразу, но мог бы. Вот, у меня бы, навряд ли получилось такое сотворить, а вот Макс, как нехер петь, а чёрные ему не уступают в силе, пока не уступают. Чё-ё-ё-рт, тогда почему она сама не открывает дверь, она ведь не заперта на ключ.

– Входи! – Произнёс я пересохшим горлом, достаточно громко для того, чтобы меня было слышно за дверью.

– Я не знаю, как открыть. – Раздалось мне в ответ.

– Ручку на себя потяни, потом в верх. Как в советских холодильниках.

– Поняла.

Замок щёлкнул, дверь приоткрылась без скрипа и лишних звуков и…, всё, никого там не было. Готовый в любое мгновение врубить свою суперспособность, с жатыми челюстями и гнилым червячком внутри, орущим, – «ты, сошёл с ума», я старался не шевелиться и не моргать, дабы не пропустить даже слабой тени. Дверь закрылась. Просто, сама по себе, тяжеленая дверь холодильника, обшитая металлом, взяла и захлопнулась, а лежащее рядом со входом яблоко резко покатилось в мою сторону. Его, явно, кто-то задел.

– Ой! – Громом раздался сдавленный вскрик, правее. Рука автоматически навелась на голос, а палец поджал спусковой крючок. Выстрел. Даже не сморщившись от болезненных ощущений в уже измученных ушах, продолжил стоять не опуская пистолет. Ровно до тех пор, пока, словно из пустоты, заваливая очередные ящики с яблоками, на бетонный пол не рухнуло девичье тело, в облегающем спортивном костюме.

В один прыжок оказавшись рядом, схватил упавшее навзничь тело, осмотрел голову, шею, расстегнул тонкую олимпийку, оголив маленькие грудки, что-за привычка пошла у молодых девок, – ходить без лифчиков, приспустил штаны, ощупал, не стесняясь ноги в поисках раны. Всё чисто, кроме кровившей ссадины на правой ноге, свежей, зацепилась, скорее всего об угол ящика, потому и вскрикнула.

Кляня себя и тупоголовых малолеток распоследними словами, похлопал девушку, лет шестнадцати на вид, по щекам. Та, спустя пять шлепков, медленно открыла голубые глаза и уставилась на меня.

– Что случилось? – Не понимая, спросила она. – Вы стреляли?

– Да, я думал, это мутанты, так шутят. – Не зная, что ответить, замямлил я. – Ты, чего сразу не сказала?

– Не подумала, простите, я привыкла, так ходить.

– Хорошо, что я стрелял во взрослого человека, пуля у тебя над головой пролетела.

– Я, взрослая. – Пробурчала она садясь. – Мне двадцать уже.

– Как скажешь. – Соглашаюсь я, понимая, что забыл её одеть, и, единственно, чем она занята в сей момент, так это попыткой понять, почему она в расстёгнутой кофте, естественно с голой грудью, и спущенных по колено штанах.

– Я тебя осматривал, искал, куда ранил. – Попытался оправдаться я. Млять, по её голубым глазкам видно, что не верит она, не единому слову не верит. Встала, штаны тянет и на меня не смотрит, деваться ей некуда, вот и молчит.

– Посмотри на меня. – Строго говорю, вставая напротив. – Звон в ушах слышишь, порох воняет, так? Ты думаешь, я выстрелил и кинулся труп трахать? Тогда, исчезай и вали отсюда, лучше там, среди этих тварей бродить, чем с таким извращенцем планы строить. Осматривал я тебя. Кровь не хлещет из ран фонтаном, а будить тебя и спрашивать…, короче, как-то не до этого было.

– А, что бы вы сделали, у вас даже аптечки нет. – Наконец, проговорила она. Отлично, спорит, значит, скоро, и принятие придёт.

– Бинт есть, жгут. Если бы пуля застряла, то, вскрыл бы ножом, достал. – Не моргая соврал я.

– Ваш нож в трупе монстра, я видела.

– У меня второй есть. – Если врать, то до последнего, так, чтоб самому верилось. – Раз стоишь, тут, значит поверила, тогда моя очередь спрашивать, – ты, что тут делаешь, как прошла, хотя, я уже понимаю, – как. Рассказывай, в общем.

Её звали Кристина и была она, всего несколько дней назад, простой студенткой, не хватавшей с неба звёзд, но, будучи прилежной и старательно, училась хорошо. Это было понятно сразу, с того момента, как она, усевшись рядом на ящик, начала свой подробный рассказ, попутно покусывая, где-то раздобытую, грушу. Я, как ни старался, кроме опостылевших яблок ничего не нашёл, и куда им только столько….

В день, когда всё поменялось, она была с сестрой дома. На мой вопрос, «а, где сестра», – коротко ответила, – «там». В общем, родители на работах, они так, кстати, и не вернулись, что не удивительно, девчонки одни. После прохода волны, Кристина выбежала зачем-то в подъезд, а там на неё напал сосед с женой, бросились с верхнего этажа прямо на неё. Запаниковав, да, и не понимания ничего толком, она просто зажалась в угол от страха.

К её удивлению, она осталась цела. Сбрендившие соседи, встали возле неё подвывая и корчась в спазмах мутирующего тела. Хотя, после пяти минут такого стояния, они с удовольствие кинулись на вошедшую внутрь бабушку, ну, и сожрали её, прямо на глазах у Кристины. Психика нормального человека не выдержала, выкинув бедную девчонку на улицу, заставив пробежать по улице, больше напоминавшую сумасшедший дом, до ближайшего парка, а там, укрыться в плотных ветвях кустарника.

Пытаясь сдерживать истеричное рыдание, она наблюдала за происходившим кошмаром, попутно замечая изменения в себе. Поначалу, Кристине даже подумалось, что она мертва, так как разглядеть своё тело она попросту не могла. Но, опытным путём, посредством щипков и прикосновений, выяснила, – жива, но невидима.

К несчастью, невидимость быстро прошла сама по себе, из-за чего ей пришлось просидеть в кустах на холодном ветру, до самой ночи, будучи в коротеньких шортиках, тоненькой футболочке, да, к тому же, босиком.

С наступлением темноты, она, попыталась пробраться назад, к своему дому. Перебегая от машины к машине, от дерева к дереву, Кристине почти удалось добраться, вот только встреченный возле остановки автобуса чёрный мутант, не дал ей прокрасться последние пятьдесят метров пути. Захрипев и затрещав страшным звуком, он призвал на помощь сразу десяток простых изменённых. Кристина, вновь, до смерти перепугалась и сжалась комком прямо возле скамейки. И, – о чудо, мутанты опять потеряли её из вида, однако, теперь она прекрасно понимала причину их бездействия.

– Эти, летающие, в чёрных плащах, они меня не видят, но чувствуют. Становятся, каким-то беспокойными, крутятся на месте, оглядываются. Стараюсь к ним не подходить близко.

– Получается, ты постоянно бродишь по улицам?

– Ну, не постоянно, скорее часто. А, вчера вечером я услышала выстрелы и выскочила во двор, потом дальше к магазину. Там вы бежали.

– Давай на, – ты. У нас разница в возрасте не такая большая, как тебе кажется.

– Болел?

– Чего?

– Ну, я спрашиваю, – болел? Чего, так плохо сохранился?

– Господи…. – Протянул я. – Мало мне Макса.

– Кого?

– От темы не отходи, что дальше было?

– А дальше, ты, как супермен бегал, прыгал, а потом всё стихло. Конец.

– А, почему только сейчас пришла, я ведь давно тут сижу.

– Так опасно было, меня не видно, но слышно ведь. А, пока у них призыв не начался, они так и топтались в магазине, стадом.

– Какой призыв? – Не понял я.

– Ну, когда они все дружно идут в зиккурат, на опыты. – Произнесла она обыденно, не переставая лопать очередную грушу. Да, где она их находит, блин.

– Поясню для одарённых, если я спрашиваю, такие вещи, это может означать только одно, что я, ничего, не понимаю, о чём, ты, мне, тут, говоришь.

– О-о-о-о. – Закатила Кристина глаза к потолку, чрезмерно расслабленно для человека, который страшиться мутантов до столбняка и падает в обморок от грохота выстрела.

– В общем так! Стоит там, недалеко от нас, где заправка Роснефти. Знаешь? Ну вот, там храм из тел мутантов стоит, с пятиэтажку высотой, только не параллелепипедом, как у шумеров, а усечёнными пирамидками. Одна на другой, понимаешь? Вот, это, и сеть – зиккурат, ещё со времён этрусков строили.

– Тоже, школу с золотой медалью окончила?

– Почему, тоже?

– Забей. Ты не путаешь, из тел мутантов, не приводилось в темноте?

– Сдурел, они там шевелятся, я бы хотела, чтоб это развиделось, а ещё, я видела, как они строили его. Мерзко.

– Допустим, а, что за призыв?

– Иногда слышно гул, как будто, где-то очень далеко трубы гудят. Знаешь, такой звук, как фагот.

– Нет, не знаю, дальше.

– Ну, они туда начинают брести, зомбаки, потом там светится всё, воняет жутко. И, через несколько часов появляются новые зомбаки. Ну, уже не зомбаки, а круче. Новые чёрные, двухголовые собаки, толстяки.

Я медленно потёр виски пальцами, пытаясь понять и сложить, что-то, что мне, собственно, и не нужно. Храмы из мутантов, или фабрики по производству новых тварей для ещё более качественной охоты за нами, невидимки, толстяки, какие-то, зачем мне всё это, мне выбираться надо отсюда.

– Так, значит, я могу спокойно выйти отсюда?

– Ага, почти, наверное. Они уходят все, но не все, некоторые остаются. Но, из магазина все ушли.

– Идеи есть?

– Надо тебя куда-то спрятать, в тележку, например.

– А, просто так, накрыть чем ни будь.

– Нет, я видела, как люди из соседних домов пытались сбежать.

– И?

– Сожрали.

– Автомат мой видела?

– Ага, там, возле кассы валяется.

– Так, на сколько, говоришь, они уходят?

– Часа два.

– Прошло сколько? – Я уже встал, по привычке огляделся, не забыл ли я чего, вспомнив, что у меня ни чего, и не было, направился к выходу, жестом руки поднимая Кристину с ящика…, с грушами! Так вот откуда она их таскала!

– Вы меня с собой возьмёте? – Затараторила девушка, стоило мне взяться за ручку двери, забыв нашу договорённость с переходом на «ты».

– Конечно.

– Только мне домой надо. Вещи взять, сестра там.

– Конечно. – Опять согласился я, подсознательно замечая странности в её речи, которые, так и не складывались во что-то определённое, связное.

Улыбнувшись, Кристина закрыла глаза, глубоко вздохнула и растворилась в воздухе, как если бы её, и не было. Это, какие же возможности для скрытых акций в человеке пропадает, можно настоящие диверсии устраивать, ликвидации, разведки…, но, на своё ускорение один хер не променяю.

Послышался глубокий выдох, после долгой задержки дыхания.

– Ну, как? – Раздался, ожидающий восхищения, девичий голосок. Это, понятно, ведь никто ещё не видел её способностей, и ей хотелось оценки, естественно хорошей.

– Круто.

– Спасибки. А, ты летать умеешь?

– Нет, я скорее, как Флэш. Знаешь такого?

– Конечно! Эзра Миллер м-м-м-м, обожаю!

– Пошли, ты первая.

Замок опять звонко щелкнул, дверь бесшумно приоткрылась, и я отошёл в сторону, пропуская невидимку в коридор подсобки. Самой двери, разделяющей торговый зал и подсобку было не видно, – выдрали с корнями. Скорее всего мутанты видели, как я туда вползал, а вот дальнейший мой маршрут им был неизвестен, что меня и спасло.

Заходить назад я не стал, аккуратно подглядывая из-за угла за залом. Там стоял кавардак. Всё было сломано, перевёрнуто, будто специально разбросанно. Вдруг, что-то зашевелилось возле раздолбанного кассового аппарата, заставив меня слегка напрячься и посветит туда фонарём. Приподнялся и упал пакетик с чипсами.

– Выруби! – Зашипела мелкой гадюкой Кристина. Я послушался.

Свет луны, пусть и слабо, но, всё же освещал разрушенный павильон. Достаточно для созерцания взлетевшего вверх автомата и его медленного, покачивающегося из стороны в сторону полёта. Остановившись от меня на растении вытянутой руки, он произнёс голосом Кристины: -

– Бери, чё застыл.

Опомнившись, я взял свой АК из невидимых рук, быстро передёрнул затворную раму, несмотря на недовольство пустоты осветил уязвимые части. Вроде, в норме, не пострадал.

– Нож сам достанешь, мне противно. – Прошептала девушка под ухо и тихими шагами вышла на улицу.

Труп незадачливого мутанта нашёлся там же, где я его повалил. Хорошо попал, прямо меж глаз.

– Ниже лобной в носовые кости попал, они легко поддаются деформации. – От неожиданности, я вздрогнул.

– А, ты где учишься?

– На медицинском. Училась.

– И тебе противно?

– Мне больше научная работа нравилась, резать не моё.

– Больше так не делай хорошо, если не хочешь опять в обморок упасть.

– Как, не делать? – Игриво произнесла Кристина.

– Ты поняла, как…, иначе, клянусь, в следующий раз, я точно воспользуюсь моментом. Усекла?

– Фи-фи-фи.

Что означал этот ответ, уловить не получилось, зато, получилось зацепиться взглядом за одну интересную вещицу. Подойдя к заваленному упаковками печенья передвижному холодильнику мороженного, я оценивающе заглянул к нему внутрь.

– Влезешь?

– Не знаю, надо попробовать. Колёсики маленькие, запаришься толкать, в каждой канавке вставать будешь.

– Фигня, мы ведь теперь сильные. Ты влезь сначала, потом подумаем, как толкать.

Разбор завалов занял несколько минут, а чистка от растаявшего мороженного в разы больше. Вдобавок пришлось разбирать уплотнители, непонятные решётки и прочую лабуду. После долгого пыхтения, мне удалось добиться нужного результата, – я смог полностью загрузиться внутрь, пусть неудобно, тесно, зато можно было закрыть даже крышку, в виде задвижной панели.

Расчистив от хлама дорожку внутри самого магазина, не без моей помощи выкатили тележку, или, как назвала её Кристина, – ларь, к самому входу. Из невидимости ей пришлось выйти, дабы не тратить силы. По словам девушки, эффект длился в районе полу часа, она, кстати, как и я, заметила увеличение времени его действия, от частоты и истощения сил в ноль. Не дура, хоть немного не от мира сего.

Зашли назад, в холодильную камеру, обсудить что по чём и, как двигаться дальше, ну и перекурить немного. Насобирав десяток пачек сигарет, растолкал их по полупустым подсумкам, отчего, теперь, сладостно дымил, несмотря на, прикрывающую нос ладонью, Кристину.

– Не выделывайся, мы теперь восстанавливаемся как Росомаха. – Блеснул я знанием кино, полученными от Макса. Ну, она же понимает эту тему.

– Всё равно неприятно.

– Сама закури, помогает расслабиться.

– Ага и сдохнуть потом, от ра…. – Не закончила она на полуслове.

– Вот-вот. Ну, бурлак, как тащить моё судно собираешься?

– Фигня, там под горку, по асфальту, доедем.

– Давай так! Если стукнешь один раз, по крышке, то, это «внимание», если два, то «приготовься», ну, а три, значит «вылазь и вали, как можно быстрее».

– А чем «внимание», от «приготовься» отличается?

– После внимания, продолжения может не быть, а после приготовления не быть его…, не может.

– Прикольно сказано.

– Шеф мой, так говорил, когда-то. Ну, по коням, красотка?

– Слушай, а почему ты не можешь ускориться и пробежать супербыстро до дома? Я ведь видела, как ты можешь, проследить почти нереально.

– Чёрные один хрен палят, а новые, так ещё и сами ускоряются, не как я, конечно. Если твой «зират» действительно создаёт новые виды мутантов, значит светят мне траблы. Приводить это стадо назад, откуда увел недавно, не хочу.

– Зиккурат.

– Как скажешь. Пошли.

Происходящие на улице было скрыто от моих глаз, не только стенками холодильника на колёсиках, но, и брошенным поверх крышки рекламным плакатом. Трясло нещадно, я, то и дело долбился головой о дуло автомата, кое-как всунутым Кристиной между мной и стенкой. Когда она стукнула первый раз, я ещё сильнее сжался и стал делать специальную гимнастику для обездвиженного тела, тоже, шеф научил, не хотелось бы выскочить с криками «ура» и упасть от затёкших ног мордой в лужу.

Пронесло.

Когда, по прошествии минут десяти, прозвучал второй одиночный стук, я был во все оружии. Ларь стукнулся, словно о стену, остановился. Плакат немного съехал в сторону и перед моими глазами засверкали звёзды ночного неба. Чужого неба. Так, наверное, смотрят на звезды люди, попавшие в другой мир, ну или страну, которая так далеко от твоего дома, что всё кажется, каким-то не таким…, чужим, в общем. Скорее всего, точно также смотрели на небо Мишка с шефом.

Всё было не так, кроме самой луны, которой было всё равно, что происходит у её старшей сестры, там, внизу. Я, с самого детства любил смотреть на звезды, и, пусть экспертом не был, однако, точно мог сказать название самых ярких светлячков нашего полушария. Но тут, сейчас, было не наше, привычное небо. Может, вдобавок, ещё и полюса поменялись, нас же долго пугали этими байками по новостям. Короче, то, что я увидел мне крайне не понравилось, до лёгкого и совсем непонятного страха.

– Готов? – Отодвинув крышку в сторону, прошептала Кристина.

– Как пионер.

– Тогда слушай. Тебе надо встать, и запрыгнуть в окно первого этажа, мы щас прямо под ним стоим. Понял? Оно открыто.

– А, почему не через подъезд? Там же, почти в дверь можно въехать.

– Почему-почему, а по кочану. Готов, спрашиваю?

– Готов. Вокруг чисто?

– Да.

Мысленно расслабившись, проверил короткими рывками скрюченные ноги. Вроде не затекли.

– Автомат забери, мне ни как.

– Хорошо.

Поймав нужную волну, готовую унести меня в ускоренное состояние, резко встал и оттолкнулся от хрустнувшего под ногами дна тележки. Метра на два взлетел, как знал, что сил надо вливать крохи. Уцепившись рукой за край оконной рамы, пулей влетел в небольшую комнату, упав прямо на разложенный диван.

Лязгнув, на подоконник плюхнулся автомат, а следом, послышался глухой удар о пол. Кристина запрыгнула.

– Норма? – Спросил я.

– Да. Сейчас, только шторы задёрну.

– Где сестра? – Уточнил я после того, как она задёрнула шторы.

– Там. – Кивнула Кристина, куда-то-то в глубину коридора. – Я быстро, будь тут. Только фонарик дай.

Спорить не стал, оставшись сидеть на мягком диване в ожидании сбора вещей сёстрами. Я, даже не успел заскучать, как в комнату быстро вошла Кристина и, плюхнув спортивную сумку рядом со мной, сковано задышала, не решаясь, что-то сказать.

– Где сестра? – Откровенно подозрительным голосом, спрашиваю. Она молчит, смотря то в пол, то на книжки за стеклом секретера. – Ну!

– Я об этом, и хотела попросить. – Наконец решилась она, нервничая уже через край. Голос стал дрожать, срываясь почти на плачь. – Я больше ни о чём, никогда не попрошу, клянусь. Я буду должна всю жизнь. Пожалуйста!

– Говори. – Стараюсь отвечать спокойно, но внутри всё напрягается. Ну, не понимаю я, чего ожидать от таких людей, которые ведут себя настолько противоречиво. Сразу ощущается подозрение в нормальности их психического состояния.

– Убей её! Прошу тебя. – Всё, зарыдала, но лицо руками не закрыла, стоит и дырявит меня своими голубыми иглами.

– Допустим. – Медленно произношу я. – Покажи, где она.

– Там, в рекреации. – Видя мой непонимающий взгляд, сразу поясняет. – Отсек такой, между дверью в квартиру и дверью на этаже. Папа ставил, чтоб мы с соседней квартирой закрыты были.

– Понятно, тамбур. – Киваю я, поднимаясь на ноги. Жестом подталкиваю её вперёд, попутно забирая себе фонарик.

Светя в пол, дабы не привлекать внимание белым лучом по окнам, шагаю по заваленному вещами коридору. Когда до входной двери остаётся не более трёх шагов, Кристина резко перестаёт рыдать, оборачивается ко мне зарёванным лицом и указывает на дверь указательным пальцем.

– Там. – Одними губами шепчет она и, не в силах сдерживать эмоции, закрывает руками рот.

Справа небольшой коридор ведущий в кухню, завожу несопротивляющуюся девушку туда, усаживая на скриплый табурет, а сам возвращаюсь к двери и аккуратно смотрю в желтоватый отблеск глазка. Там горит свет.

Небольшой тамбур, два на два метра, тумбочка возле левой стены, на которой стоят три толстые, почти прогоревшие, свечки. А, в углу правой стены, сжавшись в комок, испуганно наблюдая за колышущимся пламенем сидит ребёнок. Мутант ребёнок. Ростом, с саму Кристину, но, это явно был ребёнок, уж сильно он уступает взрослым тварям, охотившимся за мной на улицах города.

На полу постелено одеяло с большеглазыми девочками анимешками, на нём разбросаны игрушки, а на краю стоят две тарелки. В одной тарелке вода, а в другой…, макароны с тремя разваренными сосисками. Как парализованный, я стою, смотрю, не в силах оторваться и решить, что мне делать дальше.

Теперь понятно, с чего вдруг её понесло в подъезд после волны. Она убегала от мутировавшей сестры, желающей её сожрать. И, от соседей она бы отбилась или, на крайняк кинулась на улицу, но стресс и шок был слишком сильный. Она смелая, просто у каждого свой предел, в желании жить дальше.

Да, и по улицам она не скиталась в невидимости. Родителей она искала, и, я готов жизнью поклясться, – она их нашла. От подвала к подвалу, от куста к кусту, – так? Выжимая свою способность досуха. Нет она не трусиха. Она просто сломалась.

Я понимаю, что мне надо действовать, но не могу, осознаю, что, чем дольше я тяну, тем хуже человеку, сидящему там, на скрипучем табурете, в пяти шагах от меня. Но, не могу! Мы обезличили этих тварей, перекрывая бравадой, желанием боя и чувством локтя, понимание, что всё они были людьми. Может, даже достойнее жизни, чем я, Стас или Макс.

Хочется выть, выйти на улицу и выть на луну и чужие звёзды. Но, я ловлю ускорение уже держась за отполированную медную ручку. Вхожу, вынимая нож и бью в висок. Она даже не дёрнулась, просто опустила голову на подбородок. «Света», было написано на цветных кубиках, лежащих рядом. «Спи спокойно, Света, мы найдём тех, кто прислал этот вирус суда. Сначала мы разотрём в порошок его, и сожжём на солнце, а после найдём его создателей. И заставим страдать их в тысячи, в миллиарды раз больше!».

Выходя, я склонился над тумбой потушив, почти прогоревшие, свечи.

Зайдя на кухню во мраке, сел на колени перед Кристиной, так и сидящей на табурете, закрывающей лицо ладонями в беззвучном приступе плача.

Что говорить молодой девушке, в одночасье потерявшей весь свой привычный мир, родителей, маленькую сестру? Боясь к ней притронуться, положил руку на дрожащее плечо. Она дёрнулась, упала рядом, не в силах встать, обхватила меня руками, повиснув головой на груди.

– Всё? – Спросила она, на что я, не стал отвечать.

Глаза открывать не хотелось, хотя, на улице давно был день, солнечный день. Через редкие щели на завешанном простынями окне ярко светило солнце, то и дело слепя, несмотря на закрытые веки. Кристина лежала рядом, грея левый бок лучше радиатора, откуда только столько тепла в этом маленьком теле. Она ещё крепко спала, непрерывно сопя, но не переходя на храп.

Прошлой ночью, после легко перекуса и кружки кофе «три в одном» на двоих, мы закрылись в её комнате, куда ранее влезли через окно. Мы, не о чём не говорили, просто сидели молча в обнимку. Всё отступило, даже не на второй, а на сотый план. Остались в городе, стране, мире, только я и она, а через непонятный промежуток времени, она просто повернулась и поцеловала меня в губы. Не знаю, зачем я отдёрнулся и, строго, словно учитель, поймавший ученика за шалостью, сказал, -«Не надо, так делать». Кристина посмотрела на меня своими голубыми глазами, словно излучающими свет в непроглядной тьме, и зло, вспыхнув как пламя, медленно произнесла, – «Не смей меня отвергать, я не прошу милостыни и жалости!».

Каблук.

– Привет. – Выдернула меня Кристина из размышлений.

– Привет.

Она не стала строить из себя жертву, не растеклась в благодарностях и не шантажировала неловкостью момента, а встала, в чём мать родила, и выскочила в коридор со словами: -

– Я в ванну.

Правда, через минуту вернулась грустная, сообщив, что воду, всё-таки, отключили. Хотя, кто её мог отключить.

– Хорошо, что вчера успели помыться. Спасибо за вещи, забыл вчера сказать. – Искренне поблагодарил одевающуюся девушку. Отстирывать вручную от грязи, пота и крови, наверняка, ещё то удовольствие, но, она стоически вызвалась привести меня в божеский вид.

– Забей. Когда тронемся?

– Да, хоть сейчас, перекусим, только. Да, я ещё хотел взглянуть на этот, твой, зиграт. Реально?

– Делов-то, на крышу поднимемся, его с чердака видно. – Ответила Кристина, уже одевшись и нарезая хлеб с варёной колбасой толстыми ломтями.

Странно, но она не задавала никаких вопросов. Ни откуда я пришёл, ни сколько нас, что я видел и где был. Создавалось впечатление, что ей ровным счётом плевать, что будет дальше и куда я её поведу. Хотя, по виду и не скажешь, что у неё депрессия или критичный пофигизм, с виду бодрая, активная.

Потратив с полчаса на приём пищи и чистку оружия подручными средствами, оделся в свежую, высушенную на родном солнце одежду, которую Кристина вывесила на балконных верёвках сразу после стирки, элементарно уйдя в невидимость, я был готов лицезреть пирамиду из мутантов.

Её брать с собой не хотел, проходить через тамбур, где лежит мутировавшая сестра, затея не из самых классных, но, она настояла на своём, отказавшись меня слушать. Хозяин – барин.

По её же просьбе простоял в коридоре пять минут, пока она прощалась. Наверное, я никогда не научусь вести себя, как нормальный человек, не смогу высказать поддержку, помочь, поддержать, а так и буду вечно стоять в сторонке и молчать, не зная куда деть руки и что делать дальше.

– Пошли. – Кротко произнесла Кристина, слегка приоткрыв дверь.

Аккуратно перешагнув залитый кровью пол, бросил взгляд на прикрытое одеялом тело и вышел в подъезд. Тишина давила на уши.

Поднявшись на второй этаж, быстро поднялись по вертикальной лестнице на чердак и, пригибаясь, дабы не влупиться лбом в низкий свод крыши, пробрались к маленькому чердачному окну. Кристина ушла в невидимость и, через несколько секунд, тихо подала голос.

– Вроде чисто, подойди, только медленно, справа увидишь.

Глупо говорить, что я никогда не видел ничего подобного, конечно же не видел, но вот представить себе такое, я бы точно не смог. Скорее всего, такое придумать может только обкуренный в хлам художник импрессионист. Или, кто, там, малюет идиотские картинки, в которые ценители пялятся часами, выискивая несуществующие смыслы?

Пирамида из трупов! Не в пять этажей, конечно, как говорила Кристина, но за десять метров высотой, это точно. Они и впрямь были живые, не все, но блин, я видел, как многие шевелиться, корчатся, тянут, куда-то, руки. Отчего вся пирамида, словно покачивалась, из стороны в сторону. Я не горжусь тем, что пришлось увидеть за короткий срок прибывания в армии, но, всё же, похавал говна лопатой. Видел позиции фанатиков куда недавно отработали миномёты, куски тел, оторванные конечности, видел горящих людей в автоколонне после подрыва бензовоза. Жутко, страшно, мерзко, но, млять, такого ужаса…

А, ещё, этот шум! Едва слышимый, но не пропадающий, как будто тысячи голосов одновременно решили пошептаться не слушая друг друга. Тело покрылось мурашками, руки вспотели. Краем глаза заметил Кристину, стоящую в стороне возле люка. Смотреть на это вновь, она не горела желанием, по глазам было понятно. Там был страх и непонимание, того, что происходит со всеми нами.

– Жутко, правда? – Спросила она, ища поддержки, а может веры в то, что она не сошла с ума, и всё это не просто неправильно, а, дико и чудовищно для нормального человека.

– Жутко? – Переспросил я. – Это пи…ц, какой-то, что, это такое вообще?

– Зиккурат.

Глава, – 13. Весёлый молочник!

Упражнения не помогали. Ноги не просто затекли, – я перестал их чувствовать, молясь о ближайшем укромном месте, где бы мог немного размяться и восстановить кровоток. Редкие, но долгие по времени остановки, дабы набраться сил для очередного входа в невидимость Кристине, я проводил в этом чёртовом ящике. А, когда настало время вылезать из своего укрытия, под крышей гаражного бокса, заботливо найденного моей спутницей, то самостоятельно я этого сделать на смог. Пришлось опираться на руки девушки, поднимать себя на руках и буквально выковыривать онемевшие ноги. Про ощущения после, я просто умолчу. Размяться не получилось, пришлось тупо лежать на бетонном полу, и корчиться от боли.

Влезал обратно, как в камеру для пыток. Но молча, дабы не упасть лицом перед невидимой голубоглазкой. Ещё пару часов в такой позе, и про ноги можно забыть.

Слыша напряжённое сопение Кристины через узкую щёлку, оставленную для дыхания, я был предоставлен самому себе. Ценное время, за последние дни. Как ни старался сопротивляться, а мысленно всё равно возвращался к этому чудовищному сооружению чужеродного вируса, организма, который, по заверениям Мишки, должен лежать горой на нашей многострадальной планете.

Если Кристина права, то именно эти пирамиды создают новые виды мутантов. Мёртвых собак и мерцающих чёрных, мне уже приходилось встречать, но, она уверяет, что есть ещё виды, которых я не встречал. И, опять же, если она права, то это только начало, – нам будут выдавать всё новых и новых тварей, с каждым разом всё смертоноснее и смертоноснее. То, что случилось после волны было шоковым ударом, но не последним. Этот удар, если исходить из тактики боевых действий, должен был повергнуть нас в ужас, разобщить, ну и кардинально сократить численность тех, кто может оказать сопротивление. А дальше, как после массированного артобстрела, начинается самая нудная и долгая часть, – зачистка. Вот для неё и создаются новые мутанты. Эта сука приспосабливается, собирает информацию? Или я начинаю отпускать с поводков свою фантазию? Опять же, – если Кристина права.

Если всё так, как мне представляется в тесном холодильнике, пропахшем сливочным мороженным, то этот «зикхай» нужно уничтожить. Причём, как можно скорее. Очень сильно сомневаюсь, что их больше одного, ну максимум двух. Как бы страшно не звучало, но весь строительный материал уйдёт только на одну постройку, а пополнение в виде мутировавших не предвидится, неоткуда, просто.

Встаёт вопрос, – чем? Как, – дело второе. Может Стас чего посоветует. Оставлять всё на самотёк нельзя, нас, рано или поздно, найдут, выследят и уничтожат. Несмотря на скорости, силу, ментальные щиты и невидимость, вкупе с новыми способностями тела. Вирус не собирается останавливаться. Теперь это не просто удар, это война на выживание. Либо он нас, либо мы его. А начинать надо с малого, – для начала обезопасить свой ареал обитания, ну или свести к минимуму будущие проблемы от этих пирамид, а с обычными изменёнными, мы, как ни будь разберёмся.

Как Кристина ни старалась сократить путь, катить меня всё равно пришлось по дуге. Тут и там были клумбы, газоны, таже строительная площадка, через которую не было возможности проехать на маленьких колёсиках холодильника. А, если учесть факт того, что ей самой нужно было постоянно рассчитывать время действия невидимости и двигаться от укрытия к укрытию, то полчаса пути, при обычной прогулке в старом мире, превратились в многочасовую муку, как для меня, так и для неё.

– Серёжа, ты, там, живой? – Спросила Кристина слегка отодвинув рекламный плакат в сторону.

– Частично.

– Приехали. Как выбираться будешь?

– Сам не смогу. И с тобой не смогу, безопасно. Дуй наверх, за ребятами, они помогут.

– Хорошо, я всё сделаю. – Сосредоточенно ответила девушка, но, не удержавшись, добавила. – Ты, только, никуда не уходи.

Я промолчал, лишь обречённо выдохнув в ответ. Бедный Стас… .

Не прошло и пяти минут после ухода Кристины, как послышался топот тяжёлых ботинок по асфальту. А после громкий стук по холодильнику, явно не рукой.

– Кто-кто, в теремочке живёт? Кто-кто, в невысоком живёт? – Захихикал сверху голос Макса.

– Живёт в теремочке эмбрион. Шлёт тебе он поклон. – Не растерялся я. – Вытаскивай давай, только осторожно.

Отдёрнув плакат в сторону и отодвинув крышку, Макс свесился надо мной, внимательно разглядывая, а после, повернув голову, куда-то в сторону, произнёс: -

– Говна лопата, тебе какое? Шоколадное или фисташковое?

– Такое, чтоб твой хлебальник заткнуло.

– Не-е-ет в человеке чувства прекрасного. – Кряхтя зашипел тельняшка, таща меня за подмышки вверх. – Нет эстетики и чувства юмора.

– Черный юмор этот отрыжка иронии, особенно в нынешнее время.

– Эх, старый, чёрный юмор он, как ноги, – у кого-то он есть, у кого-то его нет. Вон, Серый может подтвердить.

– Очень смешно. – Закряхтел я от боли. – Тащи домой, щас отходняк начнётся, пусть Виктория подлечит.

– Это запросто. – Он уже закинул меня на плечо, легко, словно плюшевого медведя. – У нас, даже Серый не обделён чувством прекрасного, Веру Анатольевну цитирует, а ты, Стас, всё, – заткнись, да, – заткнись.

– Какую ещё Анатольевну? – Спросил я, поддерживая беззаботную беседу прямо посреди двора. Я был рад. Не думал, что смогу соскучиться по ним за какие-то сутки.

– Павлову. – Произнёс Стас, стоя в пяти шагах от нас с автоматом на изготовку. – Ты же её цитировал, вот месячник и понтанулся по такому случаю, теплая вода ведь в жопе не держится.

– Я шефа цитировал, это он так говорил.

– Опять шеф. – Грустно вздохнул Макс. – Когда вы научитесь жить без идолов, наставников, мерил? Вот ты, Серый, вроде командор, а всё назад смотришь, как псина в тапки насравшая. Может, ещё и в бога поверишь?

– Ты, за собой смотри. – Влез Стас, догоняя нас по лестнице уже в подъезде.

– А, я, и смотрю, заметил, кстати, бабёнку молоденькую. Сам! Ты где такое чудо нашёл, Серый?

– Там, таких, больше нет.

– О-о! Согласен на все сто. Знаешь, что она учудила? Сидим значит, со старым, чаи гоняем, думаем, как тебя искать. И, тут стуку в дверь! Прикинь, как все на измену сели! Я думал, Говна лопата начнёт духов предков вызывать, плясать с бубном и бычей кровью задницу мазать.

– Она глазок рукой закрыла, дура малолетняя. – Хихикнул позади Стас. Хихикнул! Пропустив весь поток сознания Макса мимо ушей, он хихикнул! Господи, что сделал этот балабол со старым служакой за время, пока меня не было.

– Не скоро сказка сказывается! – Заржал Макс. – Стас припал мощами к двери и молвит, типо, – «а, кто тама?», ну, а она, как гаркнет, – «ваша мать пришла, молока принесла»! Нет, ну ты понял отсылочку к тебе, да? Синк эбаут ит!

Тут, и я не удержался, рассмеявшись через боль.

– Она руку, то, от глазка убрала. – Продолжил Стас. – Я глянул, а там нет никого. Плюнул открыл дверь, стволом вперёд вышел. И, тут, из пустоты пискля, – «не стреляйте, я опять забыла из невидимости выйти». Вот, клянусь, грешным делом, чуть не завалил её.

За разговорами поднялись до шестого этажа, Макс пёр по ступенькам, как если бы я не висел на его плече.

– Ты занимался, как я говорил?

– Ещё как, командор. И Лёху гоняли до седьмого пота, от восстановления к восстановлению. Стас со мной спарринговал, хитрый хер. Вика, потом, с нами в доктора играла. Так, что ты, мон женераль, не переживай, качались в поте лица.

Когда зашли в квартиру, нас встречали все, даже дети. После радостных ахов и вдохов, мне всё-таки удалось докричаться до Виктории Игоревны, дабы снять боль в ногах, которая, к тому времени, стала просто невыносимой. Ей богу, лучше десятку кросса дать, с полной выкладкой, чем ещё сидеть в этом ящике.

Кристину, наши женщины, окружили заботой, пониманием и увели, куда-то в глубину квартиры, оставив нас на втором этаже, ставшим за это время своеобразным штабом. Макс плеснул мне треть бокала коньяка, и я, не корчась, выпил его залпом. После пережитого можно. Отдышавшись и закусив куском жаренного мяса, напрочь игнорируя нарезанный лимон с кофе, откинулся на спинку мягкого кресла.

– Мещанин. – Заявил Макс, с сочувствием наливая мне ещё.

Я согласно кивнул, на этот раз сделав небольшой глоток, и, с места в карьер, начал рассказывать о последних прожитых сутках.

Парни молчали, курили, кивали, смотрели с сочувствием, после моего рассказа о злоключениях Кристины, снова курили. А, когда я начал описывать живую пирамиду, Стас заходил по комнате, словно зек на прогулке.

– Уверен, точно видел? – Спросил он, остановившись и взглянув на меня так, будто я на допросе, а после моего кивка, многозначительно переглянулся с Максом и Лёхой.

– Что случилось, колитесь.

– Мы связались с военными. – Коротко ответил Стас.

– И? – Зло спросил я. – Резину не тяни.

– Они не смогут за нами приехать, придётся самим добираться. – Вздохнул Лёха.

– Ничего удивительного. Дальше, что?

– Поймал я связиста, когда ты увел всю свору со двора, а потом выдрал рацию с аккумом и суда дёру дал, вон она на журнальном столике. Заметил, что мы свободно по двору шастали?

– Не до того было, я там, как в гробу мечтал о свободе.

– Всех увёл, ну или почти всех. Ты бы видел, аж из окон за тобой летели, голуби. В общем майор там главный, фамилия, – Кирилов. И, он не просто майор, он занимался изучением этого вируса. Не сам он, конечно, но охрана, секретность и всё такое. Они у вас тут застряли, на старом аэродроме. Знаешь, где это?

– Конечно, бывшая лётная часть. Её же расформировали, лет так двадцать назад, вроде.

– Полоса есть, срочники, пара офицеров и пропоров. Не бросать же совсем, так много, где, поверь. Не суть дело, ты главное понял? Они изучали эту хрень, понимаешь, два года!

– Стас, ты чего такой возбуждённый? – Я опять не узнавал прежде хмурого и спокойного мужика. – Ну изучали, нам то, что с этого? Наше положение, это ни, как ни меняет. Можно поохать, похлопать ладошками, и, всё, толку то.

– Не знаю, спать не могу, последнее время. – Ответил Стас, натирая виски пальцами. – Пусть Максим объяснит, он лучше всё понял.

Даже Макс удержался от высказываний, посмотрев на него с подозрением.

– Есть толк, Серый, есть. Десять лет назад, наши яйцеголовые перелопатили основы физики. Пересмотрели привычное понимание времени, как я понял доказали его первичность. Это, мать его, круто! Белые дыры, темная энергия, всё зависит от времени, точнее от скорости его течения.

– Макс.

– Они научились замедлять и наращивать скорость течения времени в отдельной точке пространства.

– Машину времени, что ли создали? – Ни черта не понимая, спросил я.

– Нет, попасть в прошлое невозможно, но, вот ускорить время, настолько, что не будет ничего, только гравитационная напряжённость, это они смогли. Мини чёрная дыра, только наоборот. Пространство начинает лопаться, рваться, если это в объемах вселенной, то оно начинает расширяться, заполняя порванные участки, а если ускорить точечно, то образуются кротовые норы. Понимаешь?

– Это, я знаю. Так, получается, что это наши притащили этот вирус, через нору?

– Нет, как сказал Кирилов, такого эффекта они достичь не успели, чтоб перемещать материю такого объёма. Но, информацию передавать можно. А, знаешь, почему они авральными темпами строили свой пробиватель нор? Семь лет назад с помощь нового метода сканирования пространства, разработанного на этой теории, они обнаружили первую доменную стенку.

– Ну, продолжай, раз начал. – Усмехнулся я, не понимая и половины сказанного.

– Чего ты ржёшь, весёлый молочник? Это стенки, отделяющие обычное пространство от необычного, дефект, проще говоря. Ты вообще в школе учился? Кто-то утверждает, что сама наша вселенная, как мыльный пузырь отделена от других такими стенками. Короче, в такой области пространства могут быть другие законы физики, да, что угодно. Сектанты заорали бы, что это бог, уфологи, что это супе-пупер цивилизация. А, самое странное, – область очень маленькая, микроскопическая даже по меркам нашей галактики, и, знаешь, на что она похожа?

– На, нас, на Землю. – Уже, улавливая суть произнёс я.

– А ты не дурак! – Погрозил мне пальцем Макс. – Да, но не настолько маленькая, границы, примерно, равны солнечной системе. Там похожая звезда с планетарной системой, вот только свет искажается так, как будто там чёрная дыра, и гравитационные волны херачат во все стороны.

– И, они проковыряли эту нору, через эту стену, туда?

– Молодец! А там…, там и правда цивилизация на одной из планет, и, самое прикольно, с ней такая же хрень, как и с нами. Этот вирус у них сидит больше пятидесяти лет. Это он образует эти стенки, меняя привычные законы внутри. Ну и финалочка, – эти чуваки побеждают!

– Мишка, говорил…

– Да! Может, это они, а может и нет, пофиг, главное, – он был прав, ему не приснилось. Они побеждают! – Ещё раз повторил с наслаждением Макс, словно схватившись за брошенный, кем-то, спасательный круг.

– Все, очень интересно…

– Но, нихрена не понятно. – Закончила за меня фразу Кристина, плюхнувшись в кресло рядом со мной и, нагло, выхватив бокал из моих рук.

– Вот, вы тугие. Ладно, тогда так, – к проекту подцепились шесть стран, несмотря на тот срачь, который кормили нам по ящику. Они несколько лет учились с ними общаться, у них всё другое. Понятия хорошего или плохого, мораль, социальное устройство, я молчу про языки и понимание мира. Ну, это нормально. Они рассказали о том самом начале, всё по нашему сценарию. Начинали, они, бороться мелкими группами, и, знаешь, с чего, – с очагов силы, куда от центра вируса стекается энергия, а очагами были многоуровневые пирамиды, из тел живых существ.

– Прям, как у моего дома! – Воскликнула Кристина.

– Именно. Ты, Серый, был прав, в своём низменном желании, взять и всё уничтожить. У нас есть шанс, надо только развалить эту хрень, ну, а потом подкопить силы и идти дальше. Они смогли восстановиться, значит и мы сможем.

– Армию освобождения решил собрать? – Опять усмехнулся я.

– Почему бы и нет. – Серьёзно ответил парень. – Или, ты предлагаешь сидеть по убежищам, собирать хабар, стрелять друг в друга, как на диком западе, и бесконечно играть в выживальщиков, пока нас всех не перебьют.

– Да, нет, просто уточнил. – Ответил я, думая о другом. – Придумали, создали, нашли и появился вирус, и всё за десять лет, в одно время. Хотя, какая теперь разница….

– Ага, тоже подозрительно выглядит. Но, майор, как и ты, сказал, что сейчас всё равно.

– А, теперь, назад. Сбил с мысли со своими теориями и временем. Ты, сказал, что они занимались изучением вируса? Я думал он прилетел в тот день, когда волна пошла.

– Он говорит, что его обнаружили четырнадцать месяцев назад. С того времени, и изучали. Два наплыва пандемии, резкое изменение климата, он во всём виноват, он, будто готовился, а потом ударил.

– И, что хоть наизучали?

– Да, ни черта полезного. – Нахмурился Макс.

– Допустим, как тогда уничтожать будем? Силой мысли?

– Ты же сам говоришь, что проблемы надо решать по мере. Чего пристал-то, тогда? Давай думать, каким образом поднять на воздух вашу пирамиду.

– Рвануть хочешь? – Задумался я. – Было бы хорошо, но чем? Майор этот не поможет?

– Нет. – Непривычно агрессивно проговорил Лёха. – Они сидят там, нос боятся показать.

– Всё верно делают. – Перебил его Стас. – Они одну вертушку потеряли и БТР, почти. Их поначалу игнорировали, но потом новые чёрные появились, и всё, конец лафе. Пытались с крыши снять, таких же, как и мы, выскочил чёрный с друзьями. Только пикнуть успели, что атакованы. С БТРом, похожая шляпа, – рванули за выжившими, связавшимися по рации, группа вышла на зачистку и не вернулась, а вшу атаковал гигант-мутант. Врезался так, что чуть не перевернул. Мазута успела вернуться, с десантом связи так и не появилось. Да, и нет у них ни черта. Говорили же, – застряли они там, их при дозаправке накрыло. Летели откуда-то с Северной земли, там этот вирус. А в вашей дыре, только три вертушки и то, одна рабочая, да с какого-то перепугу два БТРа. Селитра!

– Чего? – Не въехал сразу Лёха, а мы, с Максом переглянулись.

– И, где нам раздобыть столько? – С сомнением проговорил я.

– На ЖД складах. – Засиял глазами Макс.

– Откуда инфа?

– Так, я у гандона только подрабатывал, а сутки через трое устроен в охране на вокзале. На сами склады, конечно, не пускают, там менты в основном лазят, но, знаю точно. От нас по области её развозят, в специальных грузовиках с оранжевым ромбом на лобовухе.

– Похоже на правду. – Задумался Стас и, вдруг, опять впал в какой-то ступор, вынырнув оттуда, правда, через несколько секунд, но, другим. Испуганным.

– Стас, ты, это, завязывай давай, что с тобой происходит?

– Говорю же, не высыпаюсь. – Раздражённо ответил он, быстро придя в себя.

– Работать с ней сможешь?

– Да, там делов, как два пальца об асфальт.

– Я с вами. – Возбуждённо пропищала Кристина.

– Согласен. – Опять удивил меня Стас. Она, полезна будет, спору нет, но, и напортачить сможет так, что потом все расхлёбывать будем. Я бы лучше Викторию Игоревну взял, и умения у неё нужные. Однако, тут даже заикаться не стоит, ни куда она, теперь, от детей не пойдёт, хоть трактором тащи.

Всё же, человек такая тварь, что не только привыкает ко всему, пусть со временем, но, и возможность для радости сможет найти в каждом куске говна, если других причин не будет, и поблизости. Вот, и мы сейчас, после всех разговоров, по делу и без, рассуждений, больше в пустоту и намёток предварительных планов, приободрились духом. Я понимал о предстоящих проблемах, способных переплюнуть все предыдущие с лихвой, но, так же, поддался общему настроению. Правда, пить больше не стал, страшно теперь пить, когда не знаешь, что случиться в ближайшие часы. Один только Стас сидел всё такой же потерянный перед бильярдным столом, смотря в никуда, словно решая будущие мира, как минимум.

Я не уставал удивляться нашему общему стрессовому порогу. Я помнил, как страшно ходить по помещениям по ночам, освещая путь тактическими фонарями, когда каждая тень изгибается при твоём движении, а то, и вовсе, бежит тебе под ноги. Даже имея крепкие нервы и куль опыта за спиной, не престаёшь дёргаться. Сравнивая с нашими прогулками, я не могу вспомнить страха. Он не то, что пропал, он будто переродился в большее, точнее лучшее. Чувство возбуждения, перемешанное с волнением, с крупицей нетерпения, вот и весь страх.

Но, какими бы небыли пробелы в моём образовании, одно я понимал ясно, как день, – если меняется наше восприятие мира, как говорил Макс, то будут меняться, и моральные ценности. Без этого никуда, – где-то убыло, где-то прибыло. Таков закон мироздания, без всякой физики и квантового шлака, и, тут, никакие вирусы с их хитрожопыми создателями ничего сделать не смогут. Пусть они всемогущи, как боги, один хрен.

Солнце уже клонилось к закату, а мы всё чертили, на принесённом Викторией, ватмане схему расположение ангаров, немного спорили, задымили весь этаж. Прервал нас сеанс связи, назначенный майором Кириловым. Стас ответил, когда по рации, кто-то с позывным «Пустыня» позвал «Опричника». А, после, протянул тангенту мне.

– Общайся. – Наконец-то хмуро, заявил он. – Он тебя ждал.

– Хорошо. – Пожал плечами я, в ответ.

Отчего-то закурив, сел на стул, заботливо поставленный Кристиной рядом со столиком, и спокойно произнёс: -

– Слушаю.

– Штурмбаннфюрер Зергиус? – Раздался серьёзный голос из маленького динамика.

– Чего? – Опешил я, не зная, что ответить. Однако, уже интуитивно, перевёл взгляд на тельняшку. Тот, увлечённо, что-то выковыривал из-под ногтей, с деланно серьёзным видом, настолько, что происходящее вокруг его мало интересовало.

– Общался я, с молодым человеком. Поначалу подумал, что это шутка, какая-то.

– Он сам, одна большая шутка.

– Да, нет, смышлёный. Обстановку разрядили, можно к делу. Мне Станислав сказал, что ты руководишь отрядом? Кстати, как прогулка, всё удачно?

– Нормально. – Ненавижу это, когда задают два разных вопроса одновременно, как менты. Человек, сразу, начинает теряться, думать, как ответить, а значит отпускает нить беседы и отдаёт инициативу собеседнику. Стас так умеет. Особист он, что ли. Ну, если он охраной вируса занимался, то не дурак явно, не строительством генеральских дач руководил, это факт.

– Это хорошо. – Казалось не слушая, ответил майор. – Что делать собираетесь, а то без вас мне отвечать отказывались.

Я мысленно хмыкнул, – «отказывались», ага, один Макс мне наговорил на час разговора, уверен, что всё обсудили, только идти без меня не хотели. Мудак хитрый, настраивает на доброжелательный лад, мол «смотри какой умный и серьёзный человек признает твою власть, возгордись!». Бесит, когда при первом общении начинают хитрить, я сразу начинают преувеличивать и вести себя агрессивно. Но, и мне есть, что ответить. Он-то, думает о том, как я начну докладывать о предстоящем пути к ним, спасителям. Хер тебе, рожа автоматная.

– Собираемся проредить численность мутантов, а заодно, пресечь появление новых видов.

Майор помедлил, теперь уже явно выслушав меня внимательно, сложил два плюс два.

– Нашли? – Не стал он, падать в грязь лицом и в удивлении говорить лишнее.

– Нашли.

– Хотел бы вам помочь….

– Мы сами.

– План есть?

– Да.

– У меня людей, которые могут держать оружие, тринадцать человек, остальные сто, женщины, дети. Понимаешь?

– Да. – Я понимал, нет у него никого, и не будет он, как Ама выделываться. Мы ему нужны, очень. Не мудак он, конечно, и хитрил он, скорее по привычке, а не от умысла. Работа такая. И этим докладом, о численности контингента, он просит меня быть осторожнее.

– И, ещё. К тем, кто укрылся в торговом центре не суйтесь больше, лучше обойдите, как ни будь. К нам пять человек приехало, случайно, сбежали от них. Там дурь начинается, людей казнят.

– Принял. Мы, и не собирались.

– Тогда, всё. Рассказать и помочь советом не могу, мы сами о пирамидах знаем только форму и цель постройки. Только гигантов опасайтесь, их просто так не убить.

– Добро.

– Выходите когда?

– Утром, на рассвете.

– Тогда до связи вечером. Ни пуха ни пера.

– К чёрту.

Рация замолчала, окунув меня в полную тишину, только снизу доносился тихим лязгами шум посуды, скоро ужин.

Стас толкнул Макса в плечо кулаком.

– Учись! А, то треплешься, как баба.

За ужином Макс со Стасом безостановочно обсуждали предстоящую акцию. Старый с энтузиазмом рассказывал ему о видах взрывчатки, её бризантности и фугасности, рассказывал, как и с чем лучше мешать аммиачную селитру. В общем чуть ли не полные занятия по практике применения взрывчатых веществ устроили. Максим впитывал, как губка, ему было всё интересно, он по-настоящему увлёкся, и даже позабыл, на время, про свои постоянные шуточки и подколы. Ему вторила Кристина, которая тоже присоединилась к их занятиям, не так активно, но в качестве вольного слушателя. Леха был больше занят своей семьёй и женой, сдувающей с него пылинки.

Я помнил те времена, уже такие далёкие, когда Лёха, орал под окнами каждые выходные под гитару, стоило им только поссориться. Голос у него был шикарный, громкий. Репертуар, правда, говно, но, тут, был его выбор. Охрана комплекса делала ему внушение, просила снизить накал страстей, но, ментов не вызывала, и не сколько боясь его габаритов, сколько понимая, кто его отец. Надо кстати его спросить, кем он всё-таки был, знаю только одно, – жил он в Москве и был богат до жопы.

Так, тогда, Маша его костерила на чём свет стоит. Маленькая, казалось, женщина изрыгала, иногда, такие ругательства, что даже у меня уши вяли. Лёха, хоть и похож на боксёра тяжеловеса, добряк по жизни, ей не отвечал. А, если я его встречал, на следующий день, то ходил он с понурой головой, стыдился пьяного поведения, но, уже на следующие выходные, а может, и через, ругался с супругой и изливал горе всем соседям, под бодрый гитарный бой. Теперь же всё поменялось. Нет, Лёха был добрым и весёлым, как обычно, но, вот Маша, не отходила от него ни на шаг, потакая любым его прихотям, а он, словно, этого, и не замечал. Что говорить, о её отношении к нему, когда она узнала наш план, и то, что её муж будет играть в нём главную скрипку? Правильно, – нечего, можно только наблюдать и гадать, – а надолго их хватит?

Слушая каждого за столом в пол уха, на автомате бросал пищу в рот, как в топку, а после, незамеченным встал из-за стола и отправился в комнату, к Виктории с детьми.

Они поели раньше нас, и, теперь, Виктория, что-то писала в небольшом блокноте сидя на кровати, а пацаны увлечённо рубились в карты. Мишка старался вести себя, будто он обычный ребёнок, и мало чем отличается от того же Глеба. Получалось слабо, видели это все, но его брату, этого, было достаточно.

Я присел рядом, кивнув поднявшей на меня голову Виктории, и, понаблюдав за попыткой Глеба навесить погоны из шестёрок брату на плечи, аккуратно спросил у Миши: -

– Слушай, а ты знаешь, что-то о наших новых возможностях? Может подсмотрел, или подслушал, там, в этих…, других мирах?

– Дядь Серёж! – Весело улыбнулся мне Миша, опять заметно стараясь быть беззаботным ребёнком. – Вы спрашивайте точнее, а то я могу часами говорить, и по делу, и просто так.

– Кхм. Они ограниченны одним, э-э-э, умением? Может можно второе развить?

– Раз вы спрашиваете, значит, почувствовали, а раз почувствовали, то, знаете ответ. Могу только дополнить, – они не всегда однородны, и не всегда есть у всех. Но, есть везде, где мне довелось побывать.

– Что значит, однородны?

– Вот, у вас, что проявилось? – Положив карты на колени, посмотрел на меня мальчик с глазами мужчины.

– Скорость, сначала, а потом, во время активации, мозг начал работать, словно я гений. Из памяти вытаскивает всё, что я только слышал.

– Это, однородное проявление силы, они взаимосвязаны. А бывает неоднородные, допустим, – скорость и умение пускать огненный вихрь из ладоней.

– И, оно, второе умение, не обязано проявляться у всех, как первое?

– А, кто вам сказал, что первое обязано? – Ответил Миша и вновь взял карты в руки. – Бито, ходи. Может их будет три, а может ни одного. Я причин не знаю, отталкиваюсь от увиденного.

– А, у тебя они есть? – Задал вопрос я.

– У меня, точно нет. – Расстроенно произнёс Глеб, покусывая нижнюю губу в размышлениях над следующим ходом.

– Есть, дядя Серёжа, но вам я их сказать не могу. Они всё равно бесполезны для нас. Даю вам честное слово. По крайней мере, пока.

– Я тебе верю. Ладно, хорошей игры. Виктория Игоревна, можно вас на минутку.

Дождавшись её в коридоре, поймал её взволнованный взгляд и сразу успокоил.

– Всё нормально, я просто спросить хотел.

– Спрашивай, Серёжа.

– Как он себя ведёт, всё нормально?

– Тебе интересно, не опасен ли он? – Спросила она, а на лице появилась угроза.

– Хотел бы, спросил так. Просто интересно, не при нём же спрашивать, а поговорить у нас даже времени не было.

– Да, прости, всё хорошо. – Устало ответила Вика и лицо, будто обмякло от усталости. – Я же всё понимаю, отчего, и стараюсь, и боюсь, и почти не сплю. Я поняла главное, – мой сын стал старше гораздо раньше, он прошёл через очень тяжёлые испытания, и я обязана помочь ему, поддержать. Иногда он забывается и ведёт себя так, словно ничего с ним не происходило. Я спросила, почему так, боялась, но спросила, притворство ли это. А, он выдал мне теорию про перенос разума, на пол часа, с объяснениями, что взросление – это механическое наслоение памяти в мозге, а душа, сколько бы она не отсутствовала не может полностью изменить биологические процессы. Всё, хорошо, правда, привыкну, главное он жив.

Мы обнялись. Она долго меня не отпускала, обхватив шею и склонив мою голову к себе на плечо.

– Будь осторожен, я вечно буду повторять это, чтобы ты не забывал. Девчонку береги и мужиков, ты теперь главный. В наши времена, это не почесть, а тяжёлая обязанность. Ты не хуже его, Серёжа, без тебя никого бы здесь не было, понимаешь?

– Понимаю, но, я не хочу этой ответственности. – Признался я, свалив слова, как камень с души.

Виктория отстранилась, осмотрела меня влажными глазами и улыбнулась.

– Это хорошо, это правильно. В третьем веке нашей эры, в римской армии служил простым солдатом внук раба, звали его Диоклетиан. Христиане не любят о нём вспоминать в хорошем ключе, из-за гонений, но он привёл ослабленную империю в порядок, как в военном, так и в экономическом плане, когда стал императором. А под конец жизни оставил свой пост вечного правителя, и, когда ему предлагали вернуться, он отвечал, – «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, то не приставали бы ко мне с такими глупостями».

– Руки, были в крови по самые плечи, зуб даю. – Ответил я, усмехнувшись.

– А, как же, но, дело не в этом. Дело в том, что капусту можно вырастить всегда, а изменить мир, нет. Ты можешь сделать многое, так, что не упусти свое время, чтоб не жалеть, потом. Сначала подвиги, потом капуста. Ты справишься.

Нет, не смог бы я быть её мужем. Жить с женщиной, которая умнее тебя, может только дурак, и слабак, не силой мышц, а именно духом, тряпка.

– Мы постараемся вернуться к вечеру. – Сказал я, и обнял её ещё раз, уже сам.

Глава, – 14. Закрытые окна!

Долго не готовились, всё было понятно интуитивно, по крайней мере мне и Стасу. Одели Кристину и Лёху в нормальную одежду, раздали нужное оружие. Нашей невидимке выдали Викин «антиклещ» и один из ментовских пистолетов с двумя запасными магазинами. Автомат выдать не получилось, он оставался висеть в воздухе, как бы она не старалась, а вот пистолет в поясной кобуре исчез за милую душу. И, так сойдёт. Стас сходил на крышу и провёл с ней инструктаж, с небольшим, практическим отстрелом, сказал, что выходит хорошо, но боеприпасов мало, для большего. Я посоветовал ей подкрадываться сзади и стрелять в голову, в упор, так точно не промахнётся.

Мало верилось в смелость, для такого откровенного действия, у молодой девушки. Озвучив это в слух, я совершил ошибку, она напыжилась и уйдя в невидимость вышла из квартиры. Я за ней, ориентируясь по слуху, в попытках уговорить вернуться. Что, млять, было у неё в голове я даже представить не мог, – обиделась она, пошла в разгул крошить всех подряд, а может решила сбегать к сестре и принести в жертву соседского кота, – я, тупо, не понимал.

Потерял её на крыше, добавились звуки открытого пространства, шум ветра. Сев возле люка, ведущего в наш подъезд, закурил от безысходности. Ко мне поднялся Макс, присел рядом и протянул руку за сигаретой.

– Слышь, командор, ты её, того? – Сказал он, глядя с прищуром на небо.

– Чего того, убил что ли? – Откровенно не понял я.

– Ну, ты блин… – Заржал парень поперхнувшись. – Сорвал её вишенку, говорю?

– А-а-а, ты про это. Нет, её до меня сорвали.

– Кобель, ты, командор. А, я ей глазки строю, хожу с поднятым хвостом, углы мечу, а она по нашему диктатору сохнет.

– Не сохнет. Было раз, и баста. Ей успокоиться надо было и отвлечься, я взбрыкнул, но она настояла. Она свободная, если ты про это.

– Вот, и сказочки конец, а кто слушал молодец. Хотя, брать женщину, которая по душе пришлась твоему конунгу, это почётно. Значит не дура.

– Ой, млять. – Вздохнул я. – Это ты дурак, Макс, причём конченный.

Я, было, откинулся на спину, но, тут же подскочил от приглушённого эха выстрела.

– Задел ты её, пошла валить мутантов.

– Придёт, по морде дам.

– Не дашь, но втык, морально, нужен.

За те пятнадцать минут, что мы валялись и пялились в голубое небо, я насчитал ещё шесть выстрелов.

– Патроны жалко. – Наконец, произнёс я.

– Жмот. Девчонка через себя переступает, а ты о патронах. Лёха, здоровый, как шкаф, а тренироваться к мутантам не пошёл.

– И правильно сделал, у него семья, и мериться хером, с тем, у кого ничего за спиной нет, глупо.

– И, хера.

– Чего?

– И, хером мериться, с тем, у кого его нет, тоже глупо.

– Согласен.

Спустя ещё пять минут, и перед нами появилась амазонка во всей красе, – волосы встрёпаны, энцефалитка вся в крови, глаза бешенные.

– Стирать сама будешь. – Изрёк я, подняв голову, продолжая лежать на тёплом гудроне.

– Справлюсь! – С вызовом пропищала она.

– Оружие сдать, ты остаешься здесь. – Я опять уронил голову на ладони. – Макс, разоружи.

– Яволь! – Подскочил радостно парень, его, вновь, забавляло всё происходящее.

– Нет! Ты не можешь…. – Начала сердиться Кристина.

– Крис, он, может. Если не слушаться командира, то начнётся разгул, пьянство и анархия, солдаты начнут забивать на службу и насиловать местное население. Ты же, этого не хочешь?

– И, кто меня будет насиловать, ты, что ли?

– Упаси бог, штрафная, только по обоюдному согласию.

Солнце медленно клонилось к закату. Я продолжал лежать на крыше, только уже на животе, срисовывая на листок завалы и преграды на нашем маршруте. Стас с Максом ушли ставить аккумулятор назад, в машину, а заодно замарадёрить местную аптеку. Благо она тут была, комплекс, по сути, был автономен, там было всё, от магазинов, до бара с той же аптекой. Кристина хотела к ним присоседиться, но, как проштрафившаяся, была отправлена на кухню.

Наш маршрут лежал через широкую четырёх-полоску проспекта, кольцо с переходом на скрытую за домами улицу Мира, а после, вдоль леса, прямого спуска по трассе к вокзалу. Минут пятнадцать ехать, если в те времена. Теперь же, всё не так, – дорога, то тут, то там была заставлена брошенными автомобилями, иногда сгоревшими в жутких авариях, на самом асфальте валялись тела мутантов, не часто, но всё же, и почему не сожрали, очередная загадка. Да, и простого хлама, который, при желании, легко сможет пробить колесо нашей колеснице, было предостаточно. Естественно, что решили ехать на «таблетке» лесовика, пешком такой маршрут не одолеть без приключений и громадной потери времени, а оно сейчас, крайне важно.

Каждый день, эта пирамида создаёт новые, продвинутые виды мутантов, с которым у нас буду очень большие проблемы. Собственно, наше выживание напрямую зависит от скорости и качества исполнения задуманной акции. И не только наше, кстати, всех, кто прячется в этом городе в своих квартирах, майора с его людьми и тех идиотов, что сидят в торговом центре. Я вздрогнул.

– Ну ка, завязывай. – Прошептал в слух. – На таких дровах, далеко не уедешь. Есть задача, выполняй.

Удовлетворившись результатом своих весёлых картинок, отполз в сторону от края, не вставая, дабы не привлекать лишнего внимания, и встав уже возле люка, спустился в тихий подъезд.

Спалось плохо. Я, то и дело ворочался, бегал курить на второй этаж, не желая дымить в комнате. Лежанку я так и оставил в комнате Мишки. С пацанами и Викой, было спокойней, – за них и за свое душевное равновесие, тоже. Хотя, можно было устроиться одному. Лёха, с семьёй занял, отведённую хозяйкой, гостевую спальню. Макс, если я не ошибаюсь, с Кристиной ушли спать в комнату Глеба, ну, а Стас, опять же с позволения Вики, как уважаемый человек спал на широченном хозяйском ложе. В общем, в обиде никто не остался, большая квартира, это всегда хорошо.

Вроде только задремал, как Стас уже толкал меня в плечо.

– Пора, Серый.

– Встаю. – Вздохнул я.

– Тоже не спалось?

– Не говори.

– Слушай, по поводу Крыськи.

– Да, пускай идёт, это так, для профилактики.

Говорил, вроде, тихо, но проснулись все, причём не только мои, но и Лёшкины. Дом наполнился шумом, взволнованными, бесполезными разговорами. Умылись, благодаря заранее наполненной ванне, позавтракали последними яйцами, с кусочками тонок нарезанной говядины, дождались первых лучей солнца из-за сопок, оделись уже по-походному и встали столбами в коридоре возле входной двери.

– Присядем на дорожку? – Спросил Стас.

Все согласились и сели, кто куда. Ненавижу такие моменты. Дети плакали, за исключением Мишки, тот смотрел серьёзно, и, причём, только на меня. Страшная эта картина, – Виктория, обнимающая таких разных детей, – Глеба с глазами на мокром месте, но старающегося держаться и Мишку, с тяжёлым лицом шефа.

Кристина же, хоть и подыгрывала общему настроению, светилась от счастья. Когда Стас сказал о том, что ей можно идти с нами, она кинулась на шею зевающему Максу, чуть ли не крича. Точно вместе спали, точнее, – не спали совсем. Странно, но ревности не было ни капли. Я, даже, был рад за них, не моя это женщина, только мучился бы. Попытался задуматься, а не быстро ли она…, но тут же забил, дело не моё, мне с ней детей не воспитывать.

– Хватит. – Сказал я, вставая и закидывая рюкзак, на котором сидел, себе за спину.

Всё стало, как раньше, – Стас шел впереди, я прикрывающим, Макс в центре, только женщина была другая, да Лёха громыхал не малым весом. Но, я всё равно был больше рад, нежели печален, и уж, тем более, напуган. Не понравилось мне сидеть в закрытом помещении, пусть рисковать жизнью, но на свободе, под жгучим солнцем, холодной луной или далёкими, чужими звёздами.

Имущество распределял Стас, оставив в покое лишь меня, однако, замучив Макса с Лёхой. Ножи, собранные рюкзаки, оружие, порядок распределения подсумков, всё контролировалось и объяснялось на пальцах, где и как должно висеть, крепиться, и, особенно, почему. На Лёху, как на мула, навьючили автомат, карабин Макса и рюкзак с запасным боекомплектом, помимо того, что ютился в подсумках на нас. Макс стал гордым владельцем второго автомата, конфискованного из сейфа шефа. Сайгу же, так, и оставили у Виктории, она умеет с ней обращаться, а бросать дом без единственной единицы оружия, было страшно.

Одеты все были по лесном, чем стали хоть немного походить на настоящий отряд, у которого есть цели и планы, а главное средства, для их достижения. Даже Алексею нашли приблизительный размер, осталось от шефа. Тот, пусть был не так здоров, как Лёха, но хоть немного сравним, в отличии от нас. Кристину одела Вика, отдав свой «антиклещ» не думая, ну, а броник со шлемом, на неё нацепил я, под согласные кивки остального отряда и сопротивление с бессмысленными доводами самой Кристины. Также, наш мент выдал ей рацию, оставив вторую у себя, видимо, он на полном серьёзе рассматривал девчонку, как разведчика.

Ну, а я, недолго решался, что выбирать, – притёртая АэРка удобно висела на груди, Глок ютился в кобуре. Случись, что, возьму карабин у Лёшки. Думаю, Стас был похоже мнения, так и не променяв свою «ксюху» на семьдесят четвёртый АК.

Когда грузились в машину заметили двух мутантов, мерно забредших во двор, со стороны пирамиды. Вид у них был, какой-то потрёпанный. В одинаковых, на первый взгляд, тварях, я считал себя экспертом, насмотрелся по горло. Разбираться времени не было, оттого, перехватил удобно винтовку, плотно уперся плечом в приклад, а не наоборот, и сделал три прицельных выстрела. Первым, в шею попал. Не гневя судьбу дальше, завели движок, дав ему поработать на холостых несколько минут и тронулись в путь.

Стас с Максом подготовили машину ещё с вечера, залив полный бак, слив девяносто второй бензин с соседних машин, а также заклеив разметочной лентой, в народе белый скотч, все окна, оставив небольшую обзорную щель для водителя. Им, стал я. Можно было посадить Стаса, но, дорогу он знал, откровенно, херово, ну, а Макс не имел достаточного опыта в управлении таких тарантаек, хотя, петушился перед Кристиной, что он на все руки мастер-фломастер.

Проспект проехали бодро, не побоюсь этого слова, – быстро. Пришлось вильнуть пару раз, объезжая заторы из столкнувшихся машин, и всё. Зато проскочив кольцо, я нажал на педаль тормоза. Улица Мира была забита наглухо. Всмотревшись через щёлку, насчитал, только при беглом обзоре, не меньше десятка крупных аварий, перегородивших поперёк всю проезжую часть. Прикинув так и этак, послушав ворчание Стаса и шуточку Макса про засранный унитаз, принял рискованное решение пробираться через дворы.

Двор это не просто риск, это крайняя безысходность. Можно проехать там, где мы шли с Кристиной, но это пизнец, какой крюк, причём с неизвестным результатом. Там, может быть, а, как я думаю, – скорее всего, точно такая же картина, если не хуже.

– Там можно проехать, если вылезти на обочину. – Указал пальцем Макс, почти положив голову мне на плечо.

– А, дальше? Тем более, помнишь, там, где пивнушка, бетонные шары лежат. По тротуару не проедем.

– Дворы?

– Придётся, не возвращаться же.

– Может, через Морскую? – Сомневаясь сам, спросил Макс.

– Неа, я с крыши вчера видел, там два автобуса на боку валяются.

Парень ничего не ответил, лишь скрылся за спиной в будке. Решать осталось мне, Стас не лез, а Кристина заставила Лёху играть в «камень, ножницы, бумага», на щелбаны. Судя по красному лбу, дурила, она его, нещадно.

Сдав немного назад, вывернул руль вправо, мягко перевалился через бордюр и медленно заполз во двор. Не знаю, каким чудом, но, он был почти пуст. Машин, вроде, не было, а редкие деревья были завалены в сторону детской площадки. Туда было лучше не смотреть, хорошо, что боковые окна были наглухо заклеены, так, что залитые кровью горки с качелями и покрасневший песок видел только я. Что же там творилось, в те, первые минуты…, хотя, мы все знаем, – что. Думать не хотим, но, знаем.

Проехав первый двор, вывел машину по дугообразному повороту в следующий. Картина там была похожая, – поваленные деревья, кровь в самых непредсказуемых местах, да брошенные автомобили с открытыми дверцами. Насколько позволяла узкая щель, старался высматривать занавешенные окна, как самый очевидный признак выживших. Результата это не приносило, впрочем, я не отчаивался.

Ночью, когда сидел в кресле и дымил в потолок, много думал о будущем, о том, как идти к высказанной Максимом цели. Как выжить, а после, – как жить. Первое, что сформировалось в голове, это – люди. Даже, если мы разнесём к чертям эту пирамиду, без людей мы не сможем ничего сделать, какими мы бы супер-пупер крутыми не стали. Нам надо идти от одной поставленной задачи к другой, но всегда делать всё возможное для спасения выживших. И, этих, сектантов бросать нельзя. Не знаю, каким именно способом, но нужно скинуть Ксюшу с её играми и убедить народ действовать, а не сидеть в подвалах, словно крысы. Учитывая тот факт, что из меня оратор ещё тот, задачка будет не из простых. Таких хрен переубедишь.

Ну, придём мы, взорвав логово-лабораторию тварей, и, скажем, что – «Смотрите! Мы вас спасли! Давайте бороться за человечество!», а нам ответят, -«Идите нахер, ребята, нам и так хорошо, а ваши сказки щас отец Михаил изгонит». Все, приплыли, ломать этот устой, можно только насильно, впрочем, как всегда в нашей истории.

Когда наша боевая колесница миновала четвёртый двор, я начал сомневаться в своих прежних рассуждениях, мол – двор, – это опасность, однако, не долго. В пятом мы наткнулись на, зависших в своих монструозных мыслях, мутантов. Их было трое, и стояли они под козырьком подъезда, толи прячась от палящих лучей весеннего солнца, толи ожидая кого-то.

– Тишина. – Шикнул я на разгорячившуюся Кристину, ставящую уже двадцатый, подряд, щелбан Лёшке. – Мутанты.

Все разом замерли, а Макс опять навалился мне на плечо, пытаясь поймать хороший ракурс.

– Сядь. – Рыкнул Стас. – Серый, давай по малой и голову ниже опусти.

– Невидно ни хера.

– А ты по домам ориентируйся, дорогу запомни и едь.

Изменённые стояли, словно столбы, даже не шелохнувшись ни разу. Глубоко выдохнув, после минутного осмотра предстоящего пути, я сполз вниз и отпустил сцепление. Машина плавно тронулась. «Так, вот фонарный столб, ещё пять метров и мы проедем мимо, ага, здесь левее, ещё, объезжаем брошенный мотоцикл. Отлично!».

Сев нормально, первым делом отковырял маленькую дырочку в скотче на боковом стекле. Наклонившись, всмотрелся в зеркало заднего вида. Чёрт!

– Стас, они за нами прут.

– Чего? – Удивился Макс припадая к задним дверям.

– Идут, как зомбаки в фильмах, еле ноги волоча. Может, почуяли, что-то.

– Всё нормально, просто едь дальше, поверь. – Ровным голосом проговорил Стас.

Объехав очередное поваленное дерево, прибавил газа и завернул за угол дома. Тут же, будто чёрной кляксой на белом холсте, в пятиэтажке напротив, заметил занавешенное шторами окно, а рядом ещё два, но, уже покрывалами. Это квартира, и в ней, кто-то есть. Словно отозвавшись на мои мысли, шторка раздвинулась и снова сошлась, ещё раз, и ещё. Нам, явно, подавали знак.

– Живые, там, третий этаж. – Сухо произнёс я и вывернул руль в сторону закрытых окон.

– Нет! – Гаркнул Стас на меня, наверное, впервые, за всё время нашего знакомства. – Дуй дальше, мы не сможем их взять с собой, – это раз, и два, – надо придерживаться плана.

– Стас, спокойней. Я сам выйду, один, и вернусь. Надо им всё рассказать, помочь, сказать куда идти и что делать, если мы не вернёмся. А, может там один человек, так сразу с собой прихватим.

– Мы должны ехать дальше, понимаешь, так надо. Не время играть в благородство.

– Не-е-ет, хватит. – Хмыкнул я. – Один раз мы уже кинули людей, так, что они уже переварились. Если начнётся кипиш, сваливайте прямиком к складам, а я выкручусь. Я понял, где я обделался в прошлый раз, уйду, как нехер петь. Всё, Стас, это не обсуждается.

Глаза старого мента сверкнули, как будто чужие, он отвернулся и снова завис, уставившись в одну точку. Я даже испугался за него.

– Эй, дружище. – Потряс я его за плечо.

– Что с ним? – Подлез сзади Макс.

Стас дёрнулся так резко, что Кристина, сидящая в паре метров от него, непроизвольно пискнула и, обалдев от самой себя, запоздало зажала рот руками.

– Старик, ты чего? – Макс вытянул шею в попытке заглянуть к нему в глаза.

– Опять голова раскалывается, нормально всё, сядь на место. Серый, давай, только быстро, туда и обратно.

– Ладно. – Кивнул я, всерьёз переживая, и резко выжал педаль газа.

Заехав на газон, попытался, как можно плотнее прижаться к дверям подъезда. Бросив быстрый взгляд в отверстие на стекле, убедился, что мутанты продолжают медленно ковылять в нашу сторону. Стащив с Лёшкиной шеи карабин, быстро протараторил: -

– Стас, за руль и вали в объезд, уведи их назад, как буду готов выйти открою и закрою шторы несколько раз. Встань так, чтоб видеть. Макс на место Стаса. Начнётся заварушка, или, по какой-то причине не смогу выйти, открою эти сраные шторы на распашку, и не закрою! Понятно?

– Ага! – Кивнули мужики в такт, а Кристина растворилась в воздухе, оставив валяться на сиденье шлем и броник.

– Я с тобой!

– Нет!

– Да, я пойду первая и всё посмотрю, потом спущусь к тебе.

– Млять. – Я понимал, что времени с гулькин нос, и на уговоры его просто нет. – Всё, тишина.

Резко открыв дверцу, выскочил на улицу, одним прыжком влетел в раскрытую невидимкой дверь, резко дёрнул её на себя и завалился внутрь. Вроде тихо.

– Стой тут, я мигом. – Раздался едва различимый шёпот над моим ухом. Пришлось послушаться, делать нечего, раз она тут, то пусть покажет, как её использовать. Стас, же, наверняка, обмозговал возможности эксплуатации девушки, чем я хуже…

Проводив взглядом тихие шаги, набрал воздух в грудь и тихо выдохнул. Поймал тонкое ощущение перехода в ускоренное состояние, прижал карабин к груди и замер, готовясь рвануть пулей наверх. Воняло дерьмом и мертвечиной. «Только не выделывайся, посмотри и назад», – шептал себе мысленно, молясь провидению. И, видимо, не зря.

– До третьего, всё нормально. – Я вздрогнул, пропустив её спуск назад. – А выше, между четвёртым и пятым, целая толпа, хотела сама, но их много.

– Точнее. – Раздражённо ответил я.

– Шестеро.

– Так, и говори, сразу. Много, мало…. Двери везде закрыты?

– До третьего, да, на четвёртом, только, нараспашку одни.

– А пятый?

– Не смотрела, не пройти мимо них.

– Понятно. Стой тут. Как закончу стрелять, поднимайся, молча! Не ори, все ли у меня в порядке, ничего не спрашивай. Понятно? Хер знает, кто за дверьми может находиться.

– Хорошо.

По голосу, вроде дошло. Языкастая, как Макс, ещё бы мозгов было столько же. Бабы….

– Вниз, кто ни будь смотрит?

– Чего?

– Стоит, кто-то так, что голова в пролёт опущена?

– А-а, нет, вроде. – Ответила Кристина, а я, от раздражения выпятил челюсть. Она заметила. – Нет, точно, нет!

Пробирался, один чёрт, осторожно, буквально тащась спиной по стенкам, заглядывая на каждый этаж осторожно, медленно. С неё станется пропустить чёрного, стоящего в тёмном уголке. Любят они это дело. Ступив на площадку третьего, сразу повернул голову в сторону квартиры с выжившими. Приложил палец к губам, как интернациональный жест тишины, и выставил ладонь в сторону глазка, в знаке стоп, тоже понятен всем, вне зависимости он нации и культуры. Дам руку на отсечение, что стоят возле двери, ждут, а кто-то один смотрит в глазок.

Убедившись в тишине за дверью, аккуратно высунул голову за перила, так, чтобы виднелись только ноги мутантов. Прикинул, приблизительно, их расположение, засунул в уши резиновые беруши, прихваченные из шефского сейфа, прижал удобно карабин к плечу, слегка наклонился вперёд и нырнул в ускорение.

Скорость старался держать на приемлемом уровне, чтоб не жгло лицо, не рвалась одежда, а оружие не сковывало движения, но, уверен, что для наблюдателя в квартире, мой рывок был шоком. Стрелять начал в движении и с лестницы, не поднимаясь полностью. Заметить моё движение успели трое у стенки, поздно, мозги их коллег уже разлетелись по стенам. Четверых, кстати. Четыре плюс три…, дура!

Первый из оставшихся раскрыл пасть дабы издать свой фирменный крик, но заряд дроби тут же снёс ему половину черепа. Последние двое были не столь проворны, отчего, так, и упали, где стояли, в бесполезной попытке рывка.

Тут же высунул беруши, замер. Блин, какая же благодать, когда твои уши не глохнут от каждой стычки. Тишина. Не тратя силы понапрасну, вынырнул из ускорения, спокойно спустился назад и, обыденно постучался в железную дверь.

Замок щелкнул почти сразу. Дверь распахнулась. За ней стоял небритый мужик, лет сорока, с натянутой на немалое пузо футболкой не по размеру. Из комнаты в коридор, торчала женская голова, такого же возраста и состояния, в пище люди явно себе не отказывали.

Я, опять прижал палец к губам, на что мужик утвердительно кивнул щекастой головой.

– Поднимись на четвёртый и закрой дверь, желательно на замок. – Тихо произнёс я, слегка повернув голову в сторону. – Если нет, то просто прикрой, квартиру не проверяй.

Мужик явно ошалел, думая, что я обращаюсь к нему. Но, не испугался, просто, удивился, это хороший признак. А, вот, его супруга, побледнела, словно у неё кран открыли и кровь разом хлынула из тела.

– Так точно. – Понтанулась за спиной Кристина.

Тут, у мужика не только глаза округлились, но и челюсть безвольно повисла на втором подбородке. Прервав попытки понять, что же тут происходит, зашёл в дом и, слегка отодвинув мужика, прикрыл за собой дверь.

– Сколько вас? – С ходу спросил я.

– М-а-а, пятеро. Я, жена, двое детей и тёща. – Взял себя в руки мужик.

Вот оно, что, Михалыч! Тёща! Вот и разнесло мужика на тёщиных пирогах. Всегда знал, что тещи, это сущее зло, – либо мозг вынесут, не хуже моего карабина, либо закормят до инфаркта.

– И, все выжили, всей семьёй? – Здесь наступила моя очередь офигевать не по-детски. Трагедия на трагедии, люди мрут, как тараканы под тапком, мутанты дожирают оставшихся, а они выжили, все!

– Да. – Кивнул он, не скрывая радости.

М-да-а, чтоб иметь столько удачи, должно крайне не везти в прошлой жизни. Вариант с тёщей мегерой неожиданно вышел на лидирующие позиции.

– Говорю сразу, сейчас мы вас забрать не сможем.

И, не успел я договорить, как из маминой из спальни, кривоногая и хромая появилась старушка, в раза четыре меньше мужика.

– Это, как вы не сможете нас забрать, а, как же дети? Вы о детях подумали, им, что, тут, помирать теперь? А доченька моя, вся извелась! Ни поесть, нормально, ни поспать! И, чего, тогда, припёрлись, гадов этих убить, а дальше нам самим, куда глаза видят, идти?

– Рот закрой! – Гаркнул я. Пришлось. Очень сильно сомневаюсь, что она способна была заткнуться. О зяте, она, к слову, даже не заикнулась, да, и посмотрел он на меня, явно, с благодарностью.

– Я… – Начала она, одновременно набирая воздух в грудь.

– Я, вырублю прикладом, тебя, сейчас. Просто пробью череп и запинаю в комнату, через час очнёшься, тела у нас, нынче, выносливые, но ты заткнёшься на этот час.

Вроде помогло. Не ушла, однако, роток прикрыла, пытаясь взглядом прожечь во мне дырку. Блин, а если сможет, вдруг у неё способность такая, не удивлюсь. Но, ситуацию спасла дочь.

– Мам, иди к детям, а мы поговорим, хорошо?

Сморчок не ответил, зыркнул на меня напоследок, и скрылся в комнате. За спиной приоткрылась и снова закрылась дверь, в очередной раз вызвав испуганное удивление у мужа с женой.

– Готово? – Спросил я не оборачиваясь.

– Да.

– Их было семь.

– Я уже видела. – Зло и обиженно произнесла Кристина. Противная, на себя обижайся, пыхтит тут ещё.

– Товарищи. – Начал разглагольствовать я. – Ситуация такая, – мы едем на задание, взять вас не сможем, но, постараемся забрать на обратном пути. Задание очень важное, нам надо уничтожить базу мутантов, если можно так сказать. Если, вдруг, мы не появимся в ближайшие сутки, то вам, надо выбираться самим. Это крайний случай, означающий, что, скорее всего, мы сами погибли или попали в такую задницу…, в общем, понятно. Да? Где мажорские высотки вы знаете? Там наша временная база, принесите, пожалуйста, листочек я запишу адрес, чтоб, не дай бог, не забыли. Это сложно, но в другом случае, вы погибните. Найдите нашу, старую машину, с электроникой сейчас беда, почти вся не работает, и пытайтесь проехать. Маршрут, сейчас нарисую. Еда, вода есть? Хорошо. Какие способности проявились?

– Чего? – Непонимающе спросил мужик.

– Вы, что делали, когда всё случилось? – Уже догадываясь, уточнил я.

– Дома были, а, как кутерьма, эта, закончилась, и дурь на улице началась, то, мы окна завесили, воды набрали куда можно. Сидели тихо, я видел, как те…, на звук голосов неслись.

Ну, да, всё верно, откуда им вообще, что-то знать, сидят и ждут помощи. Пока еда не закончиться. Потом, может, бабку сожрут.

– Видел, как я быстро двигался? – Спросил я, и он кивнул. – Эта способность, которая проявляется при серьёзном стрессе, часть людей мутировала, часть сразу погибла, а часть приобрела суперсилу. Проявись.

Я быстро посмотрел за плечо, откуда ранее слышал недовольное сопение Кристины. Мгновение, и она появилась стоящая на коврике с грубо вышитыми грибочками. В руке пистолет, мордочка злая.

– Это её способность. Но, мы все стали сильнее, вне зависимости, проявилось у нас, что-то, или нет. Регенерация повысилась, меньше едим, меньше спим. Понятно? Дальше, – оружие есть?

– Нет.

– Жаль. Кристина, отдай ему ствол и обоймы.

– Но…. – Попыталась взорваться она, однако не продолжила. Толи вспомнила, свои косяки, толи приняла правильность решения.

– Пользоваться умеешь?

– Служил, умею. – Бодро ответил мужик.

– Сигналить шторами хорошая идея, ты придумал?

– Нет, сын, старший, башковитый вырос лоб.

– Тогда, попросите его ещё подёргать их, дать сигнал моим бойцам, нам пора. Меня Сергей зовут, забыл, что-то, представиться.

– Виталий, Маша, а это. – И, он указал, на дверь комнаты. – Маргарита Степановна.

– Очень приятно. Мы пошли. – Улыбнулся я женщине. Добрая, на вид. Родителей не выбирают. Она улыбнулась в ответ, забирая тетрадный листок в клеточку, на котором, всё время разговора, я усердно чертил маршрут до дому-до хаты.

– Простите, Сергей. – Остановила меня женщина на пороге. – А, что случилось, со всеми, с миром, это везде, или только у нас?

– Везде, а случилось… – Я задумался. – Можно сказать, вторжение инопланетного разума.

Я видел их лица, когда заворачивал с площадки на лестницу, и, от этих лиц, в груди застрял комок. Опять ушедшая в невидимость Кристина, произнесла позади: -

– Мы, же, вернёмся?

– Обязательно.

Наш транспорт стоял возле самой двери, гораздо удачнее, чем припарковался я. Нырнув в глубину салона, махом перебрался на водительское сиденье, для порядка спросил всё ли нормально и вырулил на асфальт. Мутанты шлёпали к нам от угла ближайшего дома.

На естественные вопросы, – кто там был, что было, – отвечала Кристина, я же завис в собственных мыслях, стараясь не отвлекаться от дороги.

– Прям так, и сказал, что голову проломит? – Хихикал Макс позади.

– Сама, через дверь слышала. Наверное, можно было их взять, но, там один дядя, со своей тётей, весь салон займут.

– Помолчи, командирша. – Влез в разговор я. – Стас, что делали те мутанты, когда вы скрывались из виду?

– Доходили до угла, и, если нас не было видно, останавливались. Я специально, спрятал машину за будкой Газели. Встали и стоят, потом ты сигнал дал, они опять за нами.

Мы, уже проехали последний подъезд дома, оставалось свернуть, проехать прямо до забора садика, а дальше прямой выезд назад, на дорогу. Они нас не увидят, факт, а значит…

– Стас, выдай Кристине своего Макара. – Наконец определился я и нажал на педаль тормоза.

– Пошло звучит. – Не упустил возможности снести хрень, Макс.

– Зачем?

– Я приказал, ей, свой отдать им. – Произнёс я, глядя в осуждающие глаза мента.

– Допустим. – Очевидно, понимая мою задумку, ответил он. – Сможет?

– Носилась же у нас по дому, жива.

– Что смогу? – С подозрением спросила девушка, поочередно бросая взгляд, то на меня, то на Стаса.

– Валить мутантов пойдешь, командование возлагает на тебя ответственное задание! – Отчеканил Макс.

– Х-хорошо. – Кристина медленно кивнула, словно, пережёвывала информацию. – А, зачем?

– Чтоб люди смогли выйти спокойно, если мы обделаемся и не вернёмся.

Она промолчала, взяла у Стаса оружие, проверила магазин, передёрнула затвор, сняла с предохранителя, рывком открыла дверь и выскочила на улицу уже будучи невидимой.

Лёха с Максом отковыряли немного ленты с окон, как у меня, по маленькой щёлочке, и, теперь, внимательно смотрели за приближающимися мутантами.

– Если они будут выходить, то их и из окон могут заметить. – Не унимался Стас.

– А могут и не заметить. Стас, уже всё, она ушла.

Я смотреть не стал, вынул сигареты и закурил, откинувшись на подголовник, несмотря на все протесты некурящего Лехи, о закрытых окнах и неизбежном раке лёгких. Волнение не покидало меня с начала нашего пути, а, ставшее привычным спокойствие и, где-то, предвкушение схватки пропало. Может быть, и Стас, так странно себя вёл, от этого волнения? Куда мы прёмся? Штурмовать склады, дабы добыть селитры, рвануть пирамиду из тел, которую выстроил вирус, желающий захватить планету? Если, раньше, было простое непонимание происходящего, боль от потери близких, гибнущей планеты, то теперь пришло открытое отрицание, – я не хочу жить в таком мире. А, ведь, придётся. Придётся играть в супергероев, стрелять, много стрелять, а может, до конца жизни, прятаться, выживать. Мишка говорил, о борьбе других миров, ведущих её уже не одно столетие. Нам предстоит тоже самое. Детям будет проще, они быстро привыкают, не говоря уже о тех, кто родится после волны.

«БАМ!».

Не хочу. Без истерик и соплей, жалости к себе, – не хочу. Но, сук, деваться, то, куда?

«БАМ!».

Детей хочу, жену хочу, дом. Может найти остров, и свалить туда от всего мира?

«БАМ!».

Свалишь, ага, два раза. Эти твари мутируют, отрастят себе крылья или плавники, доберутся, и туда.

Боковая дверь приоткрылась, с силой захлопнулась, и на заднем сиденье, возле Макса, проявился Кристина.

– Плохие Десептиконы, после смерти, попадают на АвтоВАЗ, а куда попадают плохие мутанты? – Тут же спросил Макс у запыхавшейся девушки, с бешенными глазами.

– Завали! – Резко ответила она, прибывая в легком шоке.

– Всё? – Спросил Стас. – Теперь можно ехать, больше никого спасать не надо?

– Пока, нет. – Честно признался я.

Глава, – 15. «У вас, ведь, был возможность скрыться!

За черту плотных застроек выбрались быстро, даже не ожидал, что будет настолько просто. На улицах было тихо, пожарища быстро улеглись, оставляя после себя бесконечные столбы дыма. Людей, как, и мутантов, я не заметил. Вывернув на трассу, вздохнул с большим облегчением. В голове представлялось всё гораздо печальнее, -то тут, то там брошенный транспорт, наглухо перегораживающий дорогу, орды бредущих изменённых. На деле, – да, заторы были, но их оказалось легко объехать, сохранная приличную скорость для нашего времени, животный мир отсутствовал полностью. Я, даже несколько раз пытался всмотреться в небо, в поисках пернатых, безуспешно. Зато ехать вдоль почерневшего леса, было немного не по себе. Этот настрой уловили все, посему притихли, и разглядывали, вырвавшийся из сказок тёмный лес во все глаза.

Не всё было настолько печально, кое-где виднелись серые и коричневые пятна живых стволов. Я даже замедлил скорость, дабы разглядеть ветку дико выгнутого дерева. Чернота, покрывавшая ранее, сероватую кору тополя, явно осыпалась, даже мелкие ошмётки валялись на последних островках снега. Будем жить, – природа приходит в себя, значит и мы сможем.

Обогнув южную часть города по дуге, пришлось опять свернуть к домам, но, тут уже близко приближаться не требовалось. Короткие пути через гаражи, СТО и заброшенные пустыри, я знал, как свои пять пальцев. Ещё десять минут виляний и поворотов, привели нас к большой площади, заставленной автобусами. Двухэтажное здание вокзала, чернело, прошедшим недавно пожаром. Хорошо горело, и уверен на все сто, ну, или на девяносто девять, что поблизости нет ни одного мутанта, всех разогнало бушующие пламя. Хотя, если вспомнить торговый центр, то там, твари просто забились в угол соседнего здания. Так, что, отставить расслабляться, смотрим во все глаза.

Оставалось проехать совсем чуток, около километра, депо с его ангарами и кучей разветвленных путей, и мы на месте, у складов. Тут, уже, подсказывал Макс, куда править и каким образом подъехать с нужной стороны. Остановились у железных ворот, покрытых толстым слоем ржавчины.

– Может протаранить? – Задал вопрос Леха.

– Это, тебе, не кино. – Проворчал Стас. – Пробить то пробьем, но не факт, что петли вырвем, повиснут на нас, да, и стеклам придёт конец, сразу, а с ними, и конец нашей маскировке.

– Макс, они, как закрываются? – Воспользовался я, наступившей тишиной.

– Замок внутри, здоровый. А, когда работа идёт, то на задвижку, с руку размером.

– Так, может, Кристину отправим, пусть посмотрит?

– Легко. – Отозвалась та, вновь снимая с себя броник со шлемом, уговорами надетыми Максом.

– Без инициативы. – Сразу уточнил я. – Иди суда, смотри. Видишь, забор, он не до конца до земли достаёт, пролезь спокойно, осмотрись, проверь на что закрыты ворота и, сразу, назад. Оружие проверь, магазин дозарядила? А почему? Давай быстрей и вперёд.

Через пять минут, она уже пролазила под бетонным пролётом, точной копией того забора, через который мы прыгали в первый день после волны, – ПО-2. Господи, как же давно это было.

Все сидели неспокойно, Макс, Стас и я закурили в три рыла, Леха даже спорить не стал, а скорее, и не заметил, так как полностью сосредоточился на том месте, где недавно проминалась прошлогодняя, пожухлая трава под телом Кристины. Минута, вторая, третья, и тишина. Ну, хотя бы криков нет, и грохота выстрелов, что радует. Умирать молча и без борьбы, она бы явно не стала. Чёрт, а если чёрный её поймал, загипнотизировал, как меня, парализовал волю, и висит она теперь с ощущением убивающего холода, не в силах вырваться, или позвать на помощь.

Напряжение нарастало, и разом схлынуло, стоило правой створке ворот дёрнуться, заскрипеть сотней майских котов, а после открыться. Двигатель я заглушил, как только подъехали, посему, напевающую новомодный мотивчик, Кристину, слышно было ещё при подходе к машине.

– Чего так долго? – С наездом накинулся Макс на невидимку, стоило распахнуться боковой двери фургончика.

– По сторонам осмотрелась, командор же, дал чёткий приказ. – Игриво ответила девушка, так и не проявив себя миру.

– По делу, что? – Перебил я их игрища.

– Хм, так, большая площадь, чистая, ни мутантов, ни завалов, мусора, и того нет. В метрах пятидесяти склады, видимо, с треугольной крышей. Везде закрыто. Чуть дальше, здание беленькое.

– Это административка и весовая.

– Ну не знаю, что это, но там ворота в два раза выше этих, распахнуты настежь, а внутри мутанты и чёрный.

– Ты серьёзно? – Почти хором, спросили мы. На что получили утвердительный кивок беззаботного лица, появившейся на своём месте Кристины. Ведь специально начала с хорошего, а закончила проблемами. Скучно ей! Ну, я тебя развеселю, обещаю.

– Сколько? – Очнулся первым Стас.

– Не считала, но несколько десятков, стоят под крышей, а чёрный, возле входа мерцал пару раз. Взволнованный, ищет, что-то, я знаю, они так себя ведут, когда я рядом, но, я была далеко.

– Ещё, и мерцающий. – Грустно вздохнул Макс.

– И, что, теперь, делать? – Лёха, тоже, был не в восторге от новостей.

Я же, молча докуривал сигарету, пытаясь прикинуть, как можно совершить задуманное, не привлекая к себе внимания мутантов. И так, и этак выходило плохо.

– Распределить грамотно позиции, да перестрелять их, к чертям собачим. – Уверенно произнёс Стас.

– А если новые прибегут на их крики, или в ангарах ещё сидят?

– Тут, по-твоему, что, майская демонстрация была? Откуда столько народу? Вокруг пустыри, армия, как за Серёгой не прибежит. Месячник, ты вот скажи, тут много людей работало?

– Пару десятков. – Помедлив ответил Макс. – Я, честно, не понимаю, откуда там столько, да ещё в одном месте.

– Всё, хорош. – Выслушав всех выдохнул я. – Кристина, ты вдоль заборов прошлась? Не говори, что на одном месте всё время простояла.

– Обижаешь, командир! Конечно прошлась, и, если тебе нужна хорошая дырка, то она у меня есть.

– Не сомневаюсь. Макс, ты знаешь, где именно селитра хранится?

– Либо в третьем, либо в четвёртом, точнее не скажу, говорю же, у них своя охрана, с оружием была, нас не пускали.

– Так, её могли давно вывезти. – С сомнением буркнул Стас. – Тем более, своими глазами ты не видел.

– Зато, видел, как её привозили. Разгрузку, видно, да и вагоны специальные, а потом, через несколько дней, её начинают вывозить. Машин этих, со знаками, не было.

– Хорошо. Входы-выходы, кроме центральных ворот, ещё есть?

– Есть, с торца двери.

– Ручку, листок, садись рисуй, а Кристина покажи свою дырку.

– При всех?

– Можешь, только Максу, главное покажи.

– Чего я там не видел. – Хмыкнул тельняшка.

Через несколько минут, я держал приблизительный план местности, – семь ангарных складов, у последнего, под номером, была весовая, за ней ж/д тупик. Сама весовая, плавно переходила в здание администрации. Плюс несколько вагончиков для строителей, гаражи для погрузчиков, и так по мелочи. Строений немного, но, территория большая. Нас интересовали исключительно склады, если прикинуть, то они находились в углу, огороженного бетонным забором, квадрата. Но, не в плотную, метров пятнадцать отступили при постройке, прям, как в армии.

Показываться на глаза мутантам, никто желания не испытывал. Хотя, был бы я уверен в том, что никаких сюрпризов не будет и на их зов не прибежит новая толпа, то, скорее всего, можно было попробовать их перебить. Мерцающий чёрный, – да, проблема, однако, и мы уже не новички.

На место пробрались через пролом в пролёте забора, хороший пролом, широкий, даже не пришлось снимать с себя лишний шмот. Хоть склады и поставили правильно, и за территорией смотрели, но вот засыпать дыры под оградой, залатать тот же пролом было лень, а может просто плевать. Видимость порядка есть, и хер с ним, не полезут же в наглую грабить, – типичная логика кретинов, пока в лоб не клюнет. Тогда, – да, начнут бегать, искать виноватых, ныть о нехватке денег и показывать акты, составленные задним числом.

Наша невидимка шла первой. Я, с каждым часом, убеждался в правоте Стаса, да, и сам понимал её полезность ранее, просто, было банально страшно брать девчонку не нюхавшую пороха. Всё время забываю, о нынешних временах, и тех, кто в них выживает. Такие ситуации, как с недавней семьёй, скорее редкость, исключение. А, если говорить предельно честно, то называть их выжившими не совсем правильно. Они, скорее, временные выжившие, не протянули бы они долго, зуб даю, неделя другая и всё, сушите вёсла. А, вот, Кристина, честная выжившая. И, будь на её месте другая, сомневаюсь, что была бы сейчас с нами. Не спорю, можно давить на её сверх-крутую способность, но, это лишь средство, а не причина. Причина в характере, желании жить, борьбе со страхом, правда, и она чуть не стала обедом для изменённых, но, ведь жива, значит это были ступени.

Прижавшись к торцу склада, с красной цифрой «1» на двери, замерли, глядя каждый в свою сторону. Дождались летящего в нашу сторону камушка от двери с номером «2», являвшимся условным сигналом, – дверь закрыта, чисто, можно идти дальше. Короткая перебежка, через широкую, асфальтированную дорожку. Встали, вновь затихли прислушиваясь к тишине, в ожидании следующего сигнала. А, вот, и он, целилась девчонка исключительно в Макса.

– Надо проверять, может наш склад. – Тихо прошептал мне на ухо Стас, я кивнул соглашаясь.

– Там окно открыто, сбоку, только высоко. – Подсказала Кристина еле слышно.

– Окно? – Удивлённо обернулся Макс. – Не помню, чтоб их когда-то открывали.

– Я пойду, Серый подсади.

Стас быстро сбросил с се6я всё лишнее, закинул «ксюху» на ремне за спину, но был остановлен Максом, в глазах которого горела уверенность. В этом взгляде не было ничего, от того паренька, встреченного нами на автобазе, шутками отстраняющего свою растерянность, страх и банальное непонимание, что делать.

– Я пойду. – Прошептал он Стасу, почти на ухо и быстро продолжил, не давая тому отмахнуться. – Случись попадалово, ты даже дверь выбить изнутри не сможешь, сил не хватит. Ты, тут, нужнее будешь.

К моему удивлению, старый мент не стал спорить, лишь для порядка, с сомнением, покачав головой. Ну, а Макс, собранно и быстро повторил процедуру скидывания амуниции.

– Бос, Крис со мной пойдёт. – Толи спросил, он, толи, просто, поставил меня перед фактом.

Я, поразмыслил пару секунд и согласно кивнул. Разведать, она, могла бы, и сама, а вот сказать точно, там ли то, что мы ищем, сомневаюсь. Да, и верить в её внимательность, пока рано. К тому же, надоевшие чёрные, способные её чувствовать. Я, и так, на говно весь извёлся, пока она ворота нам открывала, что говорить про замкнутое пространство.

Молчаливый Лёха, занял позицию по центру, возле двери, даже на колено присел, тактик млять. Стас прижался к левому углу ангара, а я прикрывал ребят у правого.

Сложив ладони в замок, Макс подсадил невидимую девушку к узкому окошку, на высоте метров трёх, огляделся, с силой прыгнул, цепляясь за раму, и ловко, одним рывком, буквально влетел внутрь. Рискованно, с позёрством, но, внутри тишина. Оставалось лишь ждать, опять.

Солнце жарило нещадно, наверно, впервые после такой долгой зимы. Я, даже, умудрился вспотеть, за те пару минут, что отсутствовали ребята. Замерев, не меняя позы и почти не шевелясь пытался осмотреть брошенные машины, там, за складами, возле весовой. Обзор был узкий, но пару приемлемых вариантов я подобрал, – бортовой КАМАЗ и самосвал, стоящий ко мне боком. Двери у обоих были открыты нараспашку, скорее всего, удар вируса застал их во время работ.

Что делать дальше, пусть мы, и найдём здесь селитру, я представлял слабо. Мутанты, стоящие почти в центре зоны нашей погрузки, ломали все планы. Где-то, в глубине, я понимал, неизбежность столкновения, но, думать об этом не хотелось.

– С-с-с-с! – Прошипел за спиной Лёха.

Как открылась дверь, я не услышал, от того вздрогнул, выныривая из рассуждений, а после выдохнул с облегчением, увидев махающую рукой Кристину. Быстро пробежав разделяющие нас несколько метров, заскочил внутрь ангара и, тут же, ослеп, от резкого контраста света и темноты. Тут же закрыл глаза, принявшись усердно вращать зрачками.

Было не так темно, как показалось на первый взгляд. Несколько узких окон, давали немного света, но, всё же недостаточно. Стас, старый лис, шагнул внутрь с заранее закрытым правым глазом, Леха же, переступив через порог, остановился, как, и я, пытая привыкнуть моргая. Мда, старый конь борозды не портит, а то, и научит чему.

– Шеф, мы там двух спящих красавиц нашли. – Отрапортовала Кристина.

– Чего?

– Два тела спали между стеллажей, мы их мордой в пол положили. Тебя ждут.

– Показывай.

Пройдя несколько рядов длинных полок, от пола до потолка закреплённых на длинные металлические опоры, завернули в небольшой закуток, заваленный тряпьём, пластиковыми бутылками и пустыми консервными банками. Тельняшка стоял к нам спиной, держа автомат у плеча и не спуская с прицела двух мужиков, одетых в арбузную «флору», которую так полюбило военное руководство в конце девяностых. На поясах ремни с кобурой, волосы засаленные, грязные. Воняло, кстати, похлеще, чем в недавнем подъезде.

– Кто такие? – Спросил я, в пол голоса.

– Тише, прошу вас, тише! Они всё слышат. – Зашипел тот, который лежал справа.

– Это мы знаем. – Стас присел рядом с ними на корточки. Поднимать их никто не собирался. – Кто, вы, такие?

– Тише! – Опять зашипели в ответ, но уже тонко, почти переходя на плач.

– Охрана мы, склады охраняли. – Прорезался более спокойный голос у лежащего слева.

– ОВОшники?

– Да, только, правда, тише мужики. Эта чёрная сука всё слышит, даже через стены, стоит пошевелиться не так, облепляют ангар со всех сторон, ходя рычат, долбятся.

Я обернулся на Макса и кивком головы отправил его к воротам, выходящим прямо на двор. Тот, всё понял без слов и, закинув автомат за плечо, быстро скрылся из виду. Стас, тем временем, уже разоружил неподвижных охранников и встал правее, не перекрывая мне сектор стрельбы, тоже, так, на всякий случай.

– Кристина, в невидимость и окна проверяй, Лёха, к заднему входу, откуда зашли. – Им пришлось отдавать команды голосом, но, главное результат. Скрылись, они, не мене быстро.

– Сколько мутантов, знаешь? – Тут, уже, я присел и зашептал на грани слышимости.

– Около сотни. – Ответил левый охранник, продолжая лежать в позе «мордой в пол», как выразилась Кристина.

– Откуда столько?

– Персонал, гастеры бокс строили и с поезда, пассажиры. Не видели? Сошёл с рельс в километре от вокзала.

– Не, мы со стороны города приехали.

– Как, там? – Наконец, поднял голову охранник. Нормальный взгляд, только усталый, кровоподтёк на горбинке носа, глаза карие, с легким монголоидным прищуром.

– Как, и везде. – Сухо произнёс я, а он понимающе кивнул. – Ствол могу вернуть, глупости делать не собираешься?

– Не…, только, Борьке не возвращай, у него шифер, походу, поехал совсем.

Я посмотрел на этого Борьку, лежащего в позе звезды и непрестанно шепчущего – «Тише, тише, тише!». Молодой парень, даже помладше меня будет. Не выдержал. И, что с ним делать, пусть даже у нас всё получится и мы сможем свалить отсюда без проблем с намеченным грузом? Бросить, или таскать за собой, как годовалого ребёнка, с той же пользой и с тем же уходом, не переставая бояться, что он, в любую минуту, может заорать, рвануть в приступе панике туда, куда не надо, или впасть в ступор, забившись в угол? Ну, не стрелять же его, в самом деле. Ладно, время покажет, а пока, я жестом указал Стасу на адекватного парня. Старый мент недовольно нахмурился, но протянул «макаров» охраннику со словами: -

– Вставай, давай.

– Он не буйный? – Спросил я.

Если по-честному, – то отдавать пистолет я ему не собирался, хотел по началу посмотреть на то, как он отреагирует, но, реакция мне понравилась настолько, что решение пришло само собой.

– Пока, нет, хотя, уже говорил, что надо нам застрелиться. Я хотел отобрать у него ствол, но он на дыбы встал, с дикими шарами. Я больше к нему не лез.

– Способности проявились?

– Какие способности?

– Понятно.

– Как зовут? – Включился моментально Стас, не давая парню обдумывать ответы. Опять ментовские замашки. Но, надо подыгрывать. Уверен, он бы и так всё сказал честно, но, ситуация обязывает.

– Сашка.

– Маме сколько лет?

– Э-э-э, пятьдесят два.

– Селитра где?

– В соседнем складе.

– Закрыт?

– Да, но у меня ключи есть. Мужики, вы же не бросите тут?

– Не бросим.

– Окна то, чего раскрыли? Не страшно было? – Всё, такой же хмурый спросил Стас.

– Было, а чё делать, тут пластик храниться, да дрянь всякая, воняет жутко, дышать нечем, а нормальная вентиляция, только в том складе, где химикаты.

Парень поднялся на ноги, зачем-то оттряхнул потную, заляпанную «флору», вытащил из горы мусора стеклянную бутылочку минералки и залпом выпил, словно неделю воды не видел.

– Когда долбануло, мы в управлении были, это там, где сейчас мутанты сидят. Много людей выжило, тех, кто обратился, положили из табельного. Но, что они на звуки реагируют, точнее – на человеческий голос, не просекли. Спалились, даже до вечера не дотянули. Такое началось…, ппц.

– Тише. – Подал голос Боря, в нужный момент, кстати, а то парень разошёлся.

– Ага. Короче, крики эти, а потом я в окно глянул, а там от поезда целая толпа несётся к нашему зданию, услышали, значит, крик своих. Ну, я Борьку в охапку и Светку кассиршу, и в ангар, а во дворе нас чёрный встретил, цап, и нет больше Светки. А, падаль эта, чёрная, так и ждёт нас, понимает, что мы рядом, но видать мозгов не хватает понять, где именно.

На этих словах он замолк, как будто воздухом подавился. С улицы донеслись звуки. Опять этот противный хрип, словно курильщику с раком легких мегафон выдали. Вспомнив о курении, достал пачку и быстро прикурил, протянул новому знакомцу, но, тот ошарашенно помотал головой, больше удивляясь нашему спокойствию, нежели хрипам мутантов за стеной. Стас же, не отказался, задымил и сомнительным взглядом указал на лежащего Борю. Я выпятил вперёд нижнюю челюсть, для ясности, и зло покачал головой, на что, он, лишь приоткрыл рот и закатил глаза вверх, у Кристинки, наверное, научился. Взяв сигарету в зубы, дабы не мешала, он начал вращать правой кистью вокруг левой.

Связать предлагает, хм, как вариант. Но, немного подумав, я, указательным и средним пальцем изобразил бегущие ноги, и отрицательно покачал головой. Стас, вновь, скуксился, словно от кислого лимона, как он обычно делает, когда ему не нравятся мои решения, а затем, указал на рот. Тут, уже я развёл руками, изобразив всю гамму раздражения на лице, и махнул рукой в его сторону.

– Помоги – Прошептал он, почти в лицо парню, так и застывшему с обалдением на грязной харе.

Пол минуты, и бедный Боря уже сидел на своём лежаке из тряпок с замотанной бинтом головой. Кляп, конечно, тоже не плохо, но, как ни странно, человек может, и кони от него двинуть. Про двойную обвязку, – через челюсть и затылок, я слышал, но видеть, никогда не видел. В итоге, рот сомкнут, слышно лишь еле различимое мычание, нам спокойней, а вот кляп один хрен пропускает чистые звуки. Стас, и тут, оказался с гораздо большим багажом, нежели я, одним словом – мент.

Позади прокашлялась Кристина, я даже не стал поворачиваться. А, зачем, если всё равно ничего не увидишь.

– Лезут?

– Пока, нет. Окружают, в стены как дебилы долбятся, а чёрный крутится, как в жопу ужаленный. Это он их гонит.

Разом подбежали парни, лица нервные, но паниковать не стали, лишь Макс иронично спросил: -

– Будем выпушивать?

– Это, что?

– Мочить всех в контратаке, босс. – Пояснила Кристина.

– Будем, но, не сразу. Надо подумать.

Опять нотки бравады в их голосах, не нравится мне это. Ладно Кристина, та ещё, ни одного боя толком не видела, а Макс…, стоит зубы скалит. Перед ней пыжится, или, правда, нравится всё это.

Надо думать, думать и, ещё раз, думать. Что мы можем противопоставить сотне оголодавших изменённых, кроме, как плотный автоматный огонь?

Хитрость? Ага, много наизобретаешь, будучи запертым в четырёх стенах.

Когда в погрузочные ворота, уже откровенно и нагло, начали долбиться, а одиночные хрипы переросли в хоровое сипение, ко мне подошёл Стас. Взгляд, снова, потерянный, руки не могут найти пристанища, как наркоман, ей богу.

– Надумал? – Спросил он севшим голосом, будто парадируя мутантов.

– Есть предложения?

– Тебе, надо в живца сыграть.

– У меня, у самого, таких идей полно, а лучше, ничего нет?

– Нет. – Прямо ответил Стас, немного успокоившись, смотря мне прямо в глаза.

– Только гипнотизировать меня не надо, я сам с усам. Ты мне, вот, что скажи, – какого хрена с тобой происходит?

Ребята вновь разбежались по своим позициям, Боря сидел прямо на бетонном полу, с заклиненной челюстью, его напарник, Сашка, нёс службу по профессии в проходе, так, что, почему бы не спросить.

– Долго объяснять.

– Блин, Стас, мы, что, в школе, нам по семнадцать лет?

– Не могу, сейчас не могу. Я не схожу с ума, и группе, это, ничем не грозит. Так сойдёт?

– Сойдёт. – Выдохнул я. – Выйду через заднюю дверь, пробегу до ворот, там основная масса стоит, как орать начнут, значит можно открывать. Три раза о полку постучи, как будете готовы.

– Согласен. Будь с чёрным аккуратней, лучше нашей помощи дождись.

– Может, он на вас кинется.

– Не кинется.

– Ты, откуда знаешь?

– Знаю.

– Хе-хе…, ну, добро.

Сбросив всю лишнюю поклажу на пол, проверил Глок, обоймы, быстрым шагом дошёл до задней двери, где дежурил Лёха, и забрал у него Вепря двенадцатого. Зарядив два магазина первым номером дроби, один вторым, больше не было, ну не охотники мы были, выдохнул и взялся за ручку двери.

– Иди к Стасу, он скажет, что делать. – Прошептал я, Лёхе на ухо.

– Ты, чего творишь?

– Босс, ты куда? – Проявилась рядом Кристина.

– Отвлекающий манёвр, а с вас горы убитых мутантов. Кристина, ты не лезешь, работаешь из невидимости, на прикрытии. Идите к Стасу, он всё расскажет.

Они молча продолжали стоять, непрестанно моргая, будто в попытке взлететь.

– Чё, встали? Выполнять!

Ожили, синхронно, но неуверенно повернулись и ушли в проход. С ними ушла и моя напускная смелость. Вспомнилось бегство из нашего двора, та орава, что неслась за мной не разбирая пути. Хватит, надо думать о цели, паника погубит, спокойней.

Сигнала всё не было, от чего стал прогонять в голове предстоящий выход, возможные варианты. Дверь надо не забыть закрыть, а, то кинуться на крик по самому короткому пути, а мне надо, чтоб они оббегали склад, а не неслись сквозь него.

Мысли, сами по себе, перешли к ребятам. Сейчас Стас втолковывает им, где и как надо встать, куда целиться и куда стрелять, пресекает споры и вопросы. Интересно, отдаст он Сашке охраннику мою «АэРку», или побоится? В нашем положении любой ствол на вес золота, точнее, – человек умеющий и могущий его держать.

Время шло, а не то, что стука не было, даже тихого шороха, что-то у них не так, хотя, может инструктаж затянулся, или, Стас, мутный хер, опять пространство и реальности попутал.

«Бум» – «Бум» – «Бум», с эхом прокатились громкие удары. Встряхнув головой, в попытке прогнать все лишние мысли, дабы настроиться на боевой лад, дернул ручку вниз, потянул дверь на себя, в один миг переходя из обычного состояния, в ускоренное.

Стрелять пришлось сразу же, как яркий свет ударил в привыкшие к мраку глаза. Изменённый стоял мордой ко мне, бессмысленно шевеля клыкастой челюстью. Понять, что же произошло, он не смог, я стал слишком быстр для него. Выстрел, почти в упор, снёс верхнюю часть крепкого черепа. Ещё до того, как тело упало, я успел выскочить, развернуться, закрыть с лязгом за собой дверь и рвануть, за спинами стоящих у стены мутантов, дальше.

Тело опять горело, шмотки, казалось, тоже, будто одет я был в само пламя, Вепрь стал чугунной гирей. Это всё минусы ускорения на максимум, зато, плюсы перекрывали все затраты и лишения. Бег вдоль длинной стены склада занял секунды, а изменённые лишь силились понять, что же происходит, медленно, очень медленно поворачивая за мной свои изуродованные головы.

Выскочив во двор с брошенной техникой и когда-то забитой мутантами весовой, слегка сбавил темп. Теперь, весовая была пуста, а громадная, хрипящая толпа стояла у запертых ворот склада. Осталось забежать за спины, отвлечь их внимание и пол дела сделано, уж больно кучно они стоят. Полягут все, главное, чтоб ребята не палили длинными очередями, это, только в кино, может быть такое, где от каждой пули падает один враг, а патроны в магазине бесконечные. В жизни же, с лёгкостью можно всадить треть рожка в падающего противника. Автомат стреляет быстро, на то, он, и автомат.

Пробраться через уродливый митинг было довольно просто, меня уже заметили, но это слишком медленно, пасти открывались для рёва, но, я был уже возле незнакомого грузовика с распахнутыми дверьми. Напрягало одно, – чёрного нигде не было, как сквозь землю исчез, однако, всё раскручивалось настолько стремительно, что пропажа главного врага отступала на второй план.

Прекрасно осознавая, что продержаться в высоком ускорении долгое время не выйдет, сбавил темп, попутно успев сделать ещё два выстрела по головам ближайших изменённых. И, в ту же секунду, когда голова второго мутанта брызнула кровью, раздался первый крик охоты, а за ним ещё и ещё. На психику, словно плита весом в тонну упала. Накатила апатия, ноги задрожали, а ладони неприятно вспотели, наплевав на жгущий их воздух.

Толпа зашевелилась, дёрнулась в мою сторону, не обращая внимания на падающих собратьев, от точно выпущенной крупной дроби. Створки ворот содрогнулись, дёрнулись, распахиваясь тёмным зевом.

«Кристина открывала» – метнулась в голове мысль. Другого варианта быть не могло, так как все четверо, включая Сашку-охранника стояли на изготовку в глубине склада, в метрах пяти от входа. Их никто не видел, даже не обернулся назад, да, и с чего бы, скрип несмазанных петель для мутантов не интересен. Им важен я, такой живой и такой вкусный.

Грузовик стоял полубоком, отчего уйти из зоны поражения было легко, – рывок назад и вправо, перезарядка, и я снова готов к бою. Загрохотали автоматы, размеренно, точно, но толпа, и не думала останавливаться, сконцентрировавшись только на мне. Был бы я простым человеком, точнее, прежним, меня бы смели, раздавили о колёса, а после сожрали в мгновение, но, я, мы, были уже не те. Меняющийся мир, заставил измениться, и нас. Принудил стать жёстче, быстрее, хитрее, смелее.

Прижав карабин к груди, нагнулся и кувырком рванул под грузовик, выскочив перекатом на противоположной стороне. Рядом застучали пули, подсказав пробежать дальше, вправо, что я, и сделал. Часть изменённых кинулась за мной, но, пространство внизу было узким, да и мешали они друг другу нещадно, так, что у меня появилась секундная заминка на очередную перезарядку. Другая часть тварей, чуть больше, кинулась в обход за кузов, а самая многочисленная развернулась и бросилась назад, оббегая кабину. Тут-то, они, и увидели своих палачей, планомерно скосивших уже больше половины первоначальной толпы.

Кто-то из ребят труханул. Отчётливо раздалась длинная, на все патроны очередь, но, даже этот факт уже не мог поменять расклад сил. Мы побеждали, разгромно побеждали. Расклад сил не смогли перевесить, и те, кто сейчас выбегал с боков склада. Перед ними стоял лишь одинокий, лакомый кусок мяса, который требовалось немедленно сожрать. Отчего, несущиеся от дальнего угла сталкивались с мутантами, бегущими внутрь ангара, мешая им и, попутно, попадая под непрекращающийся автоматный огонь. А те несколько особей, что появились из-за ближнего угла не представляли никакой опасности, я мог с лёгкостью уйти от них, сделав небольшой круг, заново выводя в зону отстрела.

Мысль, о том, что всё слишком хорошо, пришла на секунду позже понимания того, что чёрный, так, и не появился, а ещё через секунду, из-за спины, мелькнула тень. Слишком быстро, чтобы быть обычным изменённым.

Мозг работал быстрее остального тела, моментально просчитав невозможность согнуть ноги и уйти прыжком, хотя бы вперёд. Единственно оставшийся вариант сработал, как мне показалось, без моего участия. Будто невидимый пилот, управляя моим телом, развернул его на пол корпуса назад, одновременно выставляя перед собой карабин дулом вверх.

Да, я успевал выстрелит, может не один раз, однако, помня рваные шрамы на затылке, от стальных когтей монстра, принял решение не размениваться, а попытаться отбить первую атаку. Сработало, почти. Он бил с правой руки, или конечности, чёрт разберёт эту тварь. Карабин принял основную мощь смертоносного удара. Рожок отлетел в сторону, затворная рама, под ручку с пружиной, следом, и сам бы карабин вырвало из рук, если бы не надёжный ремень, перекинутый через голову.

Удар был настолько силён, что я согнулся от давления ремня, чуть было не повалившись на колени. Казалось бы минус, но, это спасло меня от моментального удара слева, просвистевшего снарядом над самой макушкой.

Замерцав, чёрный, на долю секунды исчез и, тут же, врубился в меня плечом левой руки, по счастливой случайности едва не оторвавшей мне голову. Среагировать возможности не было, только попытаться выставить вперёд своё плечо, дабы его, не въехало мне прямо в переносицу. Чёрт, как он быстр, просто космически быстр. Тот, на которого нарвался в недостроенном здании, был просто ребёнком по сравнению с этим.

Вытянув ноги назад, уже в полёте, от короткого, но такого мощного толчка, врезаюсь ими в кузов грузовика и падаю на все четыре конечности на бетонный пол площадки. Тут же, кто-то больно хватает меня за обе ноги и тащит назад, под днище машины. В панике выхватываю Глок и, обернувшись, прицельно стреляю чуть выше оскаленной пасти привычным «даблтапом». Ещё две пули в держащего за другую ногу, толчок о поникшие морды, увеличиваю ускорение на максимум, и, пока тащусь спиной по грязному бетону, вскидываю руки над головой и всаживаю оставшиеся патроны в наступающие тело мерцающего чёрного.

Урон не прошёл даром, тварь слегка замедлилась, что дало мне возможность вскочить на ноги, перезарядить пистолет и рывком уйти от очередного броска. План отстрелять второй магазин в чёрного испарился, при виде надвигающихся со всех сторон изменённых. «Даблтапом», больше не стрелял, только одиночные, точные выстрелы в голову, благо скорость позволяла делать это свободно.

Вытащив нож, встретил удар чёрного нырком и тычком, на всю длину лезвия, в бок. Крутанулся на месте, успокаивая простого мутанта выстрелом в лоб, ещё тычок в спину, он не успевает. Нырок, ещё укол, но, уже с приворотом внутри. Ему больно! Я чувствую, как его тело содрогается, а движения становятся ещё более заторможенными и вялыми. Добивать не могу, мутанты не перестают переть, запинаясь о тела мёртвых и раненных, которые также ползут в мою сторону, непрестанно издавая безумный вой. Прыгаю в сторону весовой, прилично разрывая дистанцию. Чёрный летит за мной, но, уже не мерцая. Это очень хорошо, значит урона он получил не слабо.

Дожидаюсь его приближения и, что есть силы, прыгаю в сторону и назад, к медленным, оставшимся позади него мутантам. Расстреливаю последние патроны магазина в полёте, на перезарядку не хватает времени, отчего начинаю работать ножом. Наверняка, огибая их сбоку, вонзая клинок в район виска или снизу, под открытую пасть. Слишком тёмная, с фиолетовым отливом, кровь, брызжет во все стороны. Один за одним, изменённые валятся безжизненными тушами под ноги, а я молюсь продержаться, как можно дольше. Силы ещё есть, но, они не бесконечны.

Хватаю начинающее падать тело мутанта за шею, и с разворотом толкаю его назад, и вовремя. Чёрный уже рядом. Он врезается на полном ходу в тело, чудовищным силы рывком отбрасывает его в сторону, попутно заваливая рядом стоящего и пытается кинуться вперёд, ко мне, но, меня там уже нет. Воспользовавшись заминкой, ухожу за его руку, только-что отправившую в полёт мутанта, и ударяю ножом в голову. Он успевает среагировать, но поздно, клинок всё равно попадает под ухо, заставляя чёрного трястись, как от припадка эпилепсии.

Не веря в быструю победу, отскакиваю назад. Опять вовремя, он бьёт наотмашь правой рукой, когти свистят, почти задевая карманы разгрузки. Продолжая трястись, чёрный застывает, разворачиваясь ко мне всем телом, а я, вновь, разгоняю себя на максимум и вонзаю нож в отверстие обозначающие глазницу. Тварь падает, разливая по асфальту чёрную жидкость. Мне некогда смотреть и радоваться, простые изменённые всё ещё бегут, плевать им на чёрного, они хотят есть.

В какой-то момент, пришло осознание того, что плотный огонь ребят бесследно пропал. Раздавались одиночные выстрелы, длинные очереди, это – да, но вот, не походили они на слаженную работу, скорее на панический отстрел боекомплекта. Был, конечно, вариант разыгравшейся фантазии, однако постоянное ожидание худшего и боевой опыт говорили, нет, даже кричали, о другом.

Из той кошмарной толпы мутантов, способную привести в ужас любого человека ещё несколько дней назад, осталась лишь горстка раненых безумцев, орущих неугомонно и ползущих на своих простреленных конечностях в глубину склада, через распахнутые ворота. Что было внутри, мне мешал разглядеть грузовик и тройка особо прытких изменённых. Они, то и дело пытались зайти мне за спину, не атаковали в лоб, как все остальные, в общем, проявляли чудес интеллекта. Меня это порядком утомило и стало раздражать, отчего я вновь окунулся в объятья раскалённого воздуха, ускорился в пределах разумного и двумя рывками, даже не пытаясь уйти в сторону, проделал глубокие отверстия в висках двух ближайших мутантов. Третий попытался дёрнутся, поняв, что дело пахнет керосином, но, тягаться со мной, в состоянии ускорения, обычному мутанту теперь не под силу.

Он увернулся от целенаправленного удара на упреждение, успеть и среагировать он бы не смог, точно, – особо-одарённый! Уже заученным за эти минуты движением, прыгаю и резким ударом снизу насаживаю его голову на клинок.

В тот самый момент, когда под натиском закалённой стали хрустел и ломался позвоночник мутанта, до моих ушей донёсся крик. Человеческий крик, а не до боли знакомый призыв изменённых. Мы настолько привыкли шептаться, говорить в полголоса и изъясняться жестами, что обычный мужской крик ударил по ушам силой церковного колокола. По телу пронеслись мурашки, – орать в новом мире можно лишь на грани смерти или сойдя с ума, а то, что кричать мог наш блаженный, верилось слабо. В навыках Стаса, я не сомневался ни на секунду.

Рванув, что есть сил за кабину грузовика, выскочил на открытую площадку перед воротами, борясь с желанием повысить скорость до максимума. Сил оставалось мало, а ещё ничего не кончено.

Макс вылетел из темноты ворот, будто запущенный гигантской рогаткой. Пытаясь сгруппироваться на лету, он явно хотел приземлиться на ноги, но приданное вращение один хрен опустило его на лопатки, прямо на измазанный кровью бетон. Протащило нещадно, метров на десять вперёд, начисто игнорируя встречающиеся на пути трупы изменённых. Сработав собой, как щёткой, он затерялся в куче собранной тел.

Бежать на помощь Максу, или нестись в глубину склада мне выбрать не дали. Спустя пару секунд, за погребённым под трупами Максом, под весеннее солнце, вылетела двухголовая псина. Следом ещё одна, но уже в мою сторону, явно нацелившись на меня заранее, ещё внутри. Признаться честно, я трухнул. Тушка, в холке не уступающая льву, а в ширину его, так, раза в три шире, с двумя оскаленными пастями и треугольными зубами в них, больше напоминающими акульи, взывает определённые чувства.

Взяв себя в руки, рывком решил уйти в сторону, но, не тут-то было, уступая мне в скорости совсем немого, псина попыталась сменить траекторию бега, наплевав на массу туши. Зубы правой головы клацнули рядом с грудью, ещё чуток и разодрали бы куртку. Попытался сразу же ответить ударом ножа, однако, лезвие встретилось с настолько плотной кожей, что едва смогло нанести никчёмный порез. Двухголовый монстр развернулся налету, выпустил громадные когти, пытаясь остановиться, кроша бетон, как бумагу.

Мне оставалось только кружить вокруг твари, нанося несущественные раны. Что можно с ней сделать, не имея огнестрела, я не представлял. Краем глаза заметил, что первая псина врубилась на полном ходу в собранные Максом трупы, разметала их и, с рыком, во что-то вцепилась, принявшись ритмично трясти головой. Во что, она вцепилась, а, точнее, в кого, не было никаких сомнения. Тварь жрала Макса. Сделав обманный рывок в сторону, кинулся на помощь, оставив позади разочарованно заскулившего монстра.

Ничего умнее, чем прыгнуть на спину псине, терзавшей Макса, придумать не получилось. Усевшись на ней в позе наездника, проверив на прочность растяжку ног, тут же начал наносить колющие удары ножом, в район правого уха той голове, что пыталась прожевать ногу парня.

Макс был жив и в сознании. Ни криков боли, ни безвольной апатии умирающего человек, – только сжатые зубы, налитые кровью глаза и сверкающий в руках клинок, безостановочно бьющий по морде, в надежде попасть по глазам.

Мои удары принесли результат, не тот, на который надеялся, но, все же. Когда я почувствовал, что всё же сумел попасть в ушную раковину, а нож утонул наполовину в черепе, левая голова отпустила ступню Макса, и сомкнула зубы возле моего лица. Спрыгивать не стал. Чтоб достать меня, левой голове пришлось выгибаться настолько сильно, что шея открывалась полностью, словно приглашая себя проткнуть. Увернувшись от второй попытки оторвать мне пол черепа, ушёл в максимально ускорение и нанёс с десятка два ударов в то место, где под толстой кожей должна была быть гортань.

Увидеть результат своих действия я не успел, спиной почувствовав неладное, начал заваливаться вправо, но не успел, или успел, это, как посмотреть. В который раз пройдя мимо смерти, издевательски помахав ей ручкой, отклониться корпусом настолько, что зубы обиженной псины, оставленной ранее позади, лишь распороли кожу на левом плече. Но, вот, лапы и грудь влетели в меня на полном ходу, да так, что я, не уступая Максу в качестве кувырков, слетел с мощной спины монстра и приложился о бетон.

Видимо, от потери концентрации, ускорение слетело само, хотя силы ещё оставались, буквально на дне, самые капли, но оставались. Вдохнуть нормально не получалось, голова гудела, а перед глазами плыли кровавые облачка. Сообразив, наконец, где верх, а где низ, дернулся, силясь сесть. Получилось с первой попытки, не без помощи расставленных в стороны рук, конечно, но, результат важнее. В такие моменты начинаешь завидовать возможностям Макса, точнее, его способностям, до его выносливости и силы, мне теперь, как до луны пешком.

Мотнул несколько раз головой, пытаясь прогнать красные кляксы. Получилось. Зрение пришло в норму, но сначала по ушам ударила короткая автоматная очередь, за ней ещё, подлиннее. Это в двухголового, повалившего меня, стрелял Стас, стоя у самого входа на склад. За его спиной что-то с грохотом упало, быстро обернувшись он матюгнулся одними губами, перезарядил магазин и дал ещё очередь.

– Вставай! – Крикнул он, явно, мне. – Криська, быстрее!

Да, надо вставать, выстрелы старика отвлекли мутировавшую собаку, но это временно. Как во сне, мимо пролетел красный пожарный топор, покачиваясь вверх – вниз, вверх – вниз. Запоздало понял, что его несёт Кристина. Настоящий дурдом, абсурд, – десятки мёртвых мутантов, схватившая насмерть ногу Макса двухголовая собака с поникшей левой головой, ещё одна, в десятке шагов от меня, крутится на месте от жалящих её пуль, грохот ломающегося здания за спиной Стаса, выстрелы внутри ангара и крики оттуда же, и, ко всему, как вишенка, парящий мимо топор. И, всё это, за секунды, – вот, я бегу за машину к складу, десяток секунд, и, я сижу переломанный в другом конце погрузочной площадки. Захотелось застрелиться, только не из чего.

Выставив руки вперёд, попытался опереться на них и встать. Резкая боль прошила левый локоть, как от пулевого ранения, не успев, и пискнуть, упал головой вниз. Лицо вспыхнуло новой болью, видимо ободрал пол рожи о бетон, а рука, скорее всего сломана. Трудно понять и оценить свое состояние, когда болит почти всё, от пальцев ног, до стёртого в кровь лица.

Приподнялся на правой руке в тот момент, когда топор лег в руку Макса и, тот, не смотря на зубы в своей ноге, поднял прессом верх туловища и с широкого замаха вонзил красное лезвие в шею псины по самый обух. Словно обесточенная, тварь ослабла в момент и рухнула на брюхо, наконец-то разжав окровавленную челюсть.

Заметив печальный исход своей товарки, моя обидчица кинулась в сторону парня, однако, тот был уже на ногах. Перехватив железную рукоять поудобней к правому плечу, тельняшка размахнулся и, что есть силы, кинул со свистом орудие труда и обороны прямо навстречу. Топор вошёл, как по заказу, аккурат между голов, а та сила, с который он был запущен, вогнала его в мутированное тело на треть рукояти. Псина, будто на стену напоролась, упав там же, где встретилась со топором.

Хромая, Макс подошёл к уже мертвой собаке, поставил на загривок здоровую ногу и, с хрустом, выдернул своего спасителя на свет божий.

– Не твой уровень, братан. – Просипел он и сплюнул в растекающуюся под ногами лужу крови.

Картину торжества Макса перекрыла материализовавшаяся передо моими глазами Кристина.

– Сиди, не шевелись, у тебя рёбра из спины торчат, и кость в левой руке видно. – Дрожащим голосом произнесла девушка. С её писклявыми нотками, звучало жутко, сразу верилось, что дела мои плохи.

– Сижу. – Согласился я. – Что внутри, что, там, случилось?

– Там толстяк! – Всё так же испуганно ответила она и встала. – Блади, надо им помочь!

– Иду, иду. – Корчась при каждом шаге, проговорил Макс. Бросив топор возле меня, он, взглядом, нашёл среди трупов автомат и кивнул в его сторону. – Тащи его ко мне, быстро.

– Ага, сейчас-сейчас! – Пискнула Кристина и бросилась в указанную им сторону. Опять загрохотало и вновь застрекотали выстрелы, но, уже привычней, спокойней что ли, а может мне это казалось от общей слабости.

– Не хило тебя, так, подрихтовали.

– Жить буду. – Ответил я, не поднимая головы, ссутулившись и опустив руки вниз, как тряпки.

– Ка-а-а-неш будешь, куда ты денешься, когда разденешься. Тебя бы сложить правильно, чтоб сросся, как надо.

– Держи! – Пропищала надо мной Кристина.

– Ну пошли воевать. Шеф, ты только никуда не уходи, мы скоро.

– Баян. – Ответил я, кашляя кровью себе на ноги.

– Зато актуальнинько. – Послышалось уже вдалеке.

Оставшись один, закрыл глаза. Слабость и боль слились воедино, вызвав жуткий приступ тошноты. Стараясь не блевануть, стал делать короткие, но частые вдохи. Приоткрыл один глаз, от увиденной бойни стало ещё хуже, закрыл глаз вновь, даже зажмурился. Стрелять стали чаще.

Мысли крутились и бродили кругами, я, то уходил куда-то внутрь, всерьёз обдумывая, – откуда у них столько полных рожков, то выныривал в реальность, в очередной раз борясь с подкатывающей тошнотой. В одно из таких выныриваний, что-то грохотнуло металлом с такой силой, что я смог открыть сразу оба глаза.

Перед взором пронеслись ворота склада, врезались в кабину грузовика и смяли её в лепёшку, украсив сверкающими на солнце осколками стекла, залитую кровавыми пятнами погрузочную площадку. Следом, с ревом и грохотом, из тёмной прохлады склада вышло, вывалилось, а может выкатилось, нечто ужасное.

Язык бы не повернулся, назвать эту тушу спаянного между собой мяса, чем-то живым или мутированным. Если мутанты, чёрные, да те же двухголовые псы, имели за собой ясную и понятно основу, то этот монстр являл собой безумие чистой воды. Не поставлю рубля на то, чего я испытал больше, страха или банального отвращения.

Увеличенная в тысячу раз, неровная мясная фрикаделька, испорченная! Да, наверно так, и можно описать уведенную мной мерзость. Изрешечённая пулями она протекала в местах попаданий, сочилась чем-то коричнево-зелёным. На том месте, где должна была находиться голова, туша слегка сужалась и…, разделялась. Громадная полоса, разделяющая нижнюю часть четырёхметрового туловища с верхним сужением, являлась ртом. Господи, сколько же в нём массы…, тонны? Правая рука была короткая, и смахивала на здоровенный молот, вторая же наоборот, – тонкая и длинная, и, на первый взгляд, больше походила на хлыст.

За тушей с автоматом у плеча, стреляя короткими очередям шел Стас, следом из склада появился хромающий Макс, так же ведущий огонь по монстру, за ним шагали Лёха и тот парень, охранник, забыл его имя. Болезненного видно не было. Терзали сомнения, что орал именно он.

Фрикаделька выла глубоко и утробно, смешивая и без того противные звуки с омерзительным бульканьем. Она пошатывалась, на своих коротких, столбоподобных ногах, отходя всё ближе к раздавленной кабине грузовика, казалось, что ещё немного, и фрикаделька завалиться набок, доломав её окончательно. Но, не тут-то было.

Сделав ещё одно движение в сторону от ребят, словно обманное, она резко наклонилась назад и мелкими, быстрыми шажками кинулась на впередистоящего Стаса. Тот, видимо, ожидая чего-то подобного попытался отпрыгнуть в сторону, но, рука-хлыст обхватила старика за грудь, вылетев вперёд со скоростью молнии, и сразу же потянула обратно, к туше. Макс, полностью расстреляв магазин, отбросил автомат в сторону и бросился на помощь деду, не знаю, каков был его план, – вцепиться в этот хлыст, или наброситься на самого монстра, но, вышло всё крайне неудачно.

Чудовище подтаскивало Стаса всё ближе и ближе к своей громадной пасти, в которой уже показались не менее устрашающие зубы. Ни одного клыка или резца, одни жевательные зубы, каждый размером с два моих кулака, а те, что шли вторым рядом ещё больше. Чокнутый создатель этой уродины не предполагал кусать или рвать жертву, только разжёвывать, перемалывать и переваривать.

«Премоляры и моляры» – выдала мне ещё активная, после ускорения, память, что это, я так и не понял, зато, немного, пришёл в себя. До этого, всё было туманно, наблюдалось, словно через стеклянную стенку аквариума. Подбежавший к монстру Макс, нарвался на тяжёлый удар второй, кувалда-образной руки. Короткий полёт после глухого удара и, парень, шаром для боулинга, катится в стопку паллетов у стены склада. Там и замирает, не двигаясь.

– Серёжа-а-а!!! – До ушей доноситься крик Кристины, всё ещё остающейся невидимой. Я встаю на ноги.

– Да – да, сейчас, сейчас. – Бормочу я еле слышно себе под нос. Рука сама ухватила валявшийся рядом топор, а мозг переключил скорость восприятия на максимум на последних каплях силы, так бережно оставленных мной про запас. Мир, вновь, приятно вошёл в комфортное замедление, а сознание прочистилось, будто грязное стекло от щётки дворников. Оно быстро прикинуло вес твари, нужное ускорение, угол атаки и, что было неприятно, последствия, а они, эти последствия, граничили со смертью.

«У вас, ведь, была возможность скрыться» – всплыли в голове слова следака, из прошлой жизни, скучные, такие, обыденные. Я, тогда, почти сразу после армейки, возвращался домой навеселе, висевшее полчаса назад на горизонте солнце скрылось, резко наступила темнота. Тепло было, хорошо, в руке пакет с сушёной рыбкой и полтарашкой разливного из местного круглосуточного, и, вдруг, слышу мычание в густых кустах на углу дома. Сначала думал, – послышалось, а потом вновь, – «М-м-м-м», как крик, через зажатую ладонь. Кинулся туда, а там, какой-то чёрт, с девки уже трусы стягивает. Повалил на землю, юбку задрал, одной рукой рот закрывает, а второй тянет. Я даже подумать не успел, тело само сработало, разбег в два шага и ногой по рёбрам, девка от страха так и лежит, ляжки раздвинув, а этот завыл, но на ноги встал. Руку в карман штанцов сунул и выкидушку достал. У меня, после этого, совсем шторки опустились и ставни, от нормального понимания окружающего, закрылись. Закончилось тем, что руку, эту, я ему сломал, а нож в правую булку засадил, чтоб неповадно впредь было, на людей кидаться с железками и баб по кустам без согласия трахать. Девка эта, ничего не видела в темноте, кто напал, у кого нож был, только и трендела, что – в кусты затащили, рот зажали, потом, кто-то скинул гада, драка началась и крики. А, этот, хмырь, в отказку, – да, поиметь хотел, но нож не мой, это тот псих меня пытать начал. И, вот сидит, тот следак с наглой, скучающей рожей и спрашивает, – в драку зачем полезли, у вас ведь была возможность скрыться, надо было милицию вызвать. Что мне он не шил, и, – превышение самообороны, и тяжкие-телесные, и попытку убийства, а тому хмырю лишь попытку изнасилования. Что тогда батя сделал, я не представляю, кому задницы вылизывал и на лапу давал, но, меня отпустили с условным сроком и пониманием, что в нашей стране защищать, кого либо, и защищаться самому, – нельзя. Рискованно слишком.

Вот, и сейчас, можно скрыться? Можно. Забиться в угол на скорости и отлежаться до полного восстановления, жирдяй даже не заметит, куда я пропал. Стаса перемолят, как и валяющегося без сознания Макса, охранника, наверняка, тоже. Ну, а Кристина свалит в невидимости, и пусть думает про меня, что хочет. Главное, вернуться живым к Виктории и детям, а там пусть трава не растёт. Сколько я их знаю, неделю, меньше? Верно? Верно!

А, как бы шеф поступил? Угу.

В ускорении мысли пронеслись как пуля, чётко разложив по полочкам все варианты и исходы.

«Эх батя, прости, лезу я постоянно в самое говно, по уши, без скафандра».

Так меня воздух, ещё не жёг никогда, кожу словно лавой облили. Хорошо, что топору придал вращение и он вошёл в вонючую плоть почти под прямым углом в то место, где у фрикадельки должен был быть подбородок, а то точно бы не удержал и выронил от тяжести. Удар, остановиться не успеваю, и…, пустота.

Глава, -16. А, на море белый песок!

Когда открыл глаза, то увидел песок и бегающие туда-сюда волны. «Океан», – подумалось, как-то само собой. Я лежал на боку, левой щекой на тёплом и мягком песке. Медленно приподнялся, огляделся, – кромка леса вдалеке, горы и широкая береговая линия, уходящая далеко вдаль, где неприступно виднеются ледяные вершины. Боли не было, ран, тоже, тело чистое и почти голое, одни шорты, синие, в дурацких жёлтых пальмах. Я бы такие ни в жизнь не надел. Где, я?

Продолжая сидеть, заметил следы на песке, странные, как будто шли двое. Один толкал тележку, причём с разными по длине осями, задние колёса располагались подальше, а передние поближе друг к другу, второй шёл рядом, хромая.

Вдохнув приятный, слегка солоноватый, воздух обернулся на откровенный шум позади. Кто-то выходил из плотно заросшего широколистными растениями подлеска. Выходил намеренно открыто, не таясь, специально привлекая моё внимания. Вставать не стал, так дождусь. То, что я попал куда-то после смерти, сомневаться не приходилось. А раз уже умер, то, чего бояться, умереть второй раз?

Мужчина шёл не торопясь, размеренной походкой, руки в карманах потёртых джинс, верх, как, и у меня, голый. Блин, здоровый, метра под два, крепкий, но не от качалки, а от бытовых нагрузок, руки жилистые, будто пол жизни кувалдой махал. И, было в нём, что-то неуловимо знакомое, толи видел я его раньше, толи похож на кого-то. Раздражало это, как потерянный сон после подъёма, и, вроде помнишь, – было интересно, а все образы словно в тумане.

– Привет, дядь Серёж. – Тихо, едва пересиливая шум прибоя, произнёс он. Вот тут-то меня, и осенило!

– Мишка?!

– Узнал. – Расплылся мужчина в улыбке и плюхнулся рядом. Вытянув левую ногу, дабы удобней было запустить руку в карман, достал мягкую пачку сигарет «Лаки Страйк», я такие только в кино видел. Протянул мне. – Будешь?

– Давай. – Ещё ошарашенный, ответил я. – Это ты, блин, как сказать-то, это твой реальный возраст?

– Ага.

– А, там, ну, у нас?

– Тело, моё настоящее тело.

– Хреново тебе.

– Не хуже, чем тебе.

– Мелкий. – Отчего-то растрогался я, глаза стали влажными. Наклонившись, схватил его за шею и крепко обнял.

– Дядь Серёж, ну ты чего? – Ответил Мишка, стараясь улыбаться, но заложенный нос выдавал его с потрохами.

– Прости, просто, там, тяжело было, а я не справился, сдох, как дурак.

– С чего ты взял, что умер? – Резко отпрянул он.

– Я, -я жив?

– Конечно, пока жив, потому тебе надо вернуться, тут опасно оставаться.

– Не понимаю ни черта, ты откуда знаешь? А ребята?

– Все живы, не волнуйся, а вот ты, на грани. Я почувствовал тебя, точнее, что ты почти ушёл.

– Блин, столько вопросов…. Если я жив, то, как выбраться отсюда?

– Во-о-он там, вдалеке, к горам, видишь тень? Это дверь, зайди в неё. – Указал он влево, зажатой пальцами сигаретой.

Я присмотрелся, и, точно, виднелся прямоугольный контур двери, прямо на песке.

– Не заметил её раньше.

– И, не смог бы, это я тебе её указал. Я, за этим, и пришёл суда.

– Почему дверь?

– Ну, могла быть нора, арка, украшенная цветами или портал с красочными спецэффектами, это лишь образ. Тут так принято, проход через дверь. Не знаю почему, да, и не важно.

– Значит, ты меня спас?

– Нет, это ты нас спас, спасал и спасёшь ещё не один раз, а я, просто тебе помогаю в этом. – Улыбнулся он губами шефа.

– Ты, похож на отца.

– Это не настоящий я. Я там, а это собирательный образ, ваш образ. Ты хотел, чтоб я был спортивный и подтянутый, зарядку заставлял делать, мать хотела, чтоб у меня были более мягкие черты лица, не такие, как у Глеба с отцом, ну, а сам отец хотел, чтоб его сыновья были больше, умнее, сильнее, чем он. Вот он, я.

– Долго суда шёл? – Спросил я, вспомнив его рассказы о странствиях.

– Очень. – Кивнул он, разом посеревшим лицом.

– Спасибо.

– Да, ладно, ты сделал больше, рискнул жизнью, а я лишь пожертвовал временем.

– Не, брат, не скажи. Броситься в смертельную атаку, может если не каждый, то почти все, от состояния зависит, а идти, терпеть ради цели, не сдаваться, быть верным и жить, может не каждый. Сдохнуть может любой дурак, а вот жить ради, не сломавшись под новомодными веяньями, меняющими понятиями, строить, созидать, воспитывать детей, а не рожать, как свиноматка, ради самого факта, это гораздо сложнее.

Я хотел сказать ещё многое, накипело видимо, однако, Мишка меня перебил громким смехом, едва не свалившись на спину.

– Ты, прямо, как отец говоришь, ха-ха!

– Ну, да. – Улыбнулся я в ответ. – Чего-то меня понесло. Слушай, ты же говорил, здесь опасно, может пора валить? Много у нас времени?

– Докурим, и пора. Здесь, и правда очень опасно, это мёртвый мир, но немного посидим, я не смогу с тобой пройти, мне придётся возвращаться тем же путём.

– Млять, прости. Точно ни как, может я смогу помочь?

– Нет, дядь Серёж, не сможешь. Не волнуйся, я дойду.

– Мы же у нас ещё встретимся и будем помнить, это, ну ты понял.

– Да, будем.

Я поднял голову вверх на зыбкое синее небо, не такое, как у нас, ощущалось тонкость что ли, наше небо было глубоким, плотным. Бросил взгляд на сигарету, – почти докурена, пара затяжек осталось. Не хочется уходить. Нет, плевать я хотел на этот пляж и мир в целом, да, и домой хотелось, к поехавшему Максу и не менее сдвинутой Кристине, задрипанному менту, к Виктории Игоревне, Мишку жалко было. Мишку, ха, – Михаила! Рядом сидит мужик лет сорока, это я его должен называть, – дядя, а не он меня.

Дорога суда не сахар, это я понял, и зуб даю, что обратная не будет короче и веселее. Он явно сидит отдыхая, и, не физически, а морально.

– Слушай, Миш, а почему этот мир мёртвый? – Решил я спросить хоть что-то, лишь бы разбавить неизбежное расставание.

– Просто мёртвый, он давно умер.

– Солнце, вроде, светит, море вон.

– Хм, ну, у трупа тоже ногти и волосы продолжают расти, процессы разные идут. Тут также.

– Я видел следы на песке.

– Они тоже чужие, ищут путь.

– К двери?

– Можно, и так сказать.

– Блин, ты специально говоришь, как конченный персонаж фильмов?

– Нее-ет, я, правда, вижу всё смутно. Этот мир, целая планета, ранее бурлящая жизнью, но теперь умерла, собственно, как и вся вселенная.

– Так, мы, что, сейчас в параллельной вселенной? – Опешил я. – Я думал, чистилище, какое-то.

– Можно, и так сказать. – Засмеялся Миша. – Не знаю, каким образом очутился здесь в первый раз, но, вернувшись, я скорее всего оставил проход, нить, по которой прошёл ты, когда оказался на грани жизни и смерти. Не спрашивай, как это работает, но здесь и правда опасно, можно остаться тут навсегда, навечно. Хуже смерти может быть только вечная жизнь, я встречал такого человека, живущего вечно, это страшно.

– А мы, наша Земля? Мы тоже погибнем?

– Мы при смерти, как от тяжелого ранения. Может случиться всякое. Знаешь, дядя Серёжа, это похоже на чистку, как чистят компьютер от лишних программ.

– Ты о чём, мы что не настоящие?

– Можно, и так сказать! – Опять развеселился Мишка. – Вирус, этот, он разлетелся по всей вселенной, везде, где я был, был он. В том, технически развитом мире, где местные одерживали победу, считают совершенно серьёзно, что наша вселенная не совсем реальная. Рано или поздно появляется вирус, но, он играет, если можно так сказать, по правилам, даёт шанс местным выжить. Так вот, у нас тоже, есть этот шанс.

– А, кто создатель вируса?

– Не знаю, но, там считали, что создатели есть. Не Бог, а именно, – создатели, живые. Всё, тебе пора.

С этими словами он встал, оттряхивая джинсы и выкинул давно потухший окурок в сторону океана. Я последовал его примеру, встал, щелчком избавился от своей сигареты и крепко пожал протянутую руку.

– До встречи. – Сказал он.

– До встречи. – Ответил я и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, направился в сторону колебавшегося в жарком воздухе прямоугольника. Идти был трудно, песок, несмотря на редкие камни, был легкий и глубокий, ноги так и норовили увязнуть по щиколотку. Пройдя с половину пути, я обернулся. Мишка всё также стоял, высокий, крепкий, неподвижный, как столб и смотрел в мою сторону.

– Слушай, а ты правда видел шефа? – Заорал я, что было сил.

– Да! – Услышал я, тонущий в звуке прибоя голос.

– Он сможет вернуться?

– Не, знаю, но, он точно делает всё для этого! Я уверен! – Мне показалось, что он вновь смеялся.

Больше я не оборачивался. Стараясь делать широкие шаги от камня к камню, дабы меньше вязнуть в воздушном песке, шёл параллельно следам людей с тележкой. Поначалу показалось, что идти мне не менее получаса, с той скоростью, которую позволяла береговая линия, но, не прошло и пяти минут, как я, чуть ли не упёрся лбом в резную деревянную дверь из незнакомого жёлтого дерева.

Дверь была старая, полностью покрытая россыпью корявых трещин и сколов. Стёртая до блеска сотнями, если не тысячами прикосновений медная ручка, находилась на уровне груди. Я замер на несколько секунд, с любопытством заглянул за неё, – песок и камни с греющимися на солнце красными крабиками, размером не больше ногтя большого пальца. Пусто, в общем. Испытывая легкое покалывание на подушечках пальцев, прикоснулся к отполированной чужими руками дверной ручке. Глубокий вдох, поворот со скрипом несмазанного механизма, легкий рывок на себя и дверь бесшумно открылась.

Спину Стаса, я узнал сразу и Макса, лежащего рядом с окровавленным, больше похожим на отбивную, телом, тоже. Кристинки было не видно, оно, и не удивительно. Слышался звук голосов, но далёкий, словно через стенку подслушиваешь разговоры соседей. Только через минуту разглядывания, до меня дошло, как до жирафа, что рядом с тельняшкой лежу я. Это именно моё тело, светилось открытыми переломами и кусками рваного мяса. Я вздрогнул.

Как-то резко перехотелось шагать внутрь, – может они меня сначала подлечат, или я сам регенерирую, а уж потом вернусь. Но, вспоминая сказанное Мишкой, прекрасно осознал, что мне здесь не место. Перспектива застрять в мёртвом мире навсегда, не устраивала вовсе. Придётся шагнуть, блин, сука, какая же боль там меня ждёт.

– Пора! – Послышалось откуда-то из глубин тропического леса, будто сами листья шепнули сотнями голосов. Мишка, перед уходом напомнил, или поддержал, неважно, и правда, – пора!

Рассмотреть, где находиться моё тело не получалось, парней было видно почти чётко, а вот окружающий мир растекался чёрно-белой кляксой, стоило навести на него пристальный взгляд. Руки вспотели, а я всё стоял в нерешительности.

– Баба сеяла горох и сказала деду – ОХ! – Проговорил я скороговоркой, детское заклинание, для ныряния в холодную воду, и, закрыв глаза, как тогда, в детстве, на лодке с отцом, сделал шаг вперёд.

Я готов был жить вечно, сидеть на том пляже, играть с мелкими рачками и идти за тележкой хоть столетие, лишь бы сбежать, уйти, вырваться из безжалостных лап боли. Сознание, как назло, не хотело отключаться. Я выл, сжав плотно губы и стирая зубы в крошку. Где болевой шок, почему я в сознании, я больше не могу!

Виктория Игоревна приходила дважды, я её ненавидел, я желал ей смерти и проклинал её через сомкнутый рот, всем, что мог вспомнить. Она приносила ещё большую боль. Я слышал треск собственных костей, когда она прикасалась к моей груди рукой, раскалённой будто металлическая болванка на сталелитейном заводе. На второй раз мне посчастливилось отрубиться, буквально за мгновение перед тем, как я готов был вцепиться ей в горло зубами.

Стас делал уколы, от которых не становилось легче. Он убеждал, что вычистил всю местную аптеку и станцию скорой помощи по пути домой, выгреб все антибиотики, на пару с обезболивающими. В ответ, я слал его нахуй, опять же не разжимая рта. Хотелось орать что есть сил, чтоб все мутанты этого города ворвались в квартиру и сожрали этого старого пидора вместе со мной, но, какая-то внутренняя сила удерживала меня от этого шага.

Из нашей коммуны приходили только эти двое, Макс пропал, стоило мне вернуться в собственное тело, которое, временно, стало представительством ада. Да, собственно, срать я хотел на остальных, не до того было.

Помню, что солнце вставало и садилось, но не помню было это один или десять раз. В одно из возможных утренних пробуждений я открыл глаза и резко сел, практически не ощущая слабости, а главное, той чудовищной боли. Я нашёл себя в спальне Виктории, на чистых, белых простынях, голый. Сама Виктория спала в кресле, которое, раньше, стояло в гостиной, наверное, парни притащили.

– Пить! – Просипело мое горло.

Виктория Игоревна махом открыла глаза, будто, и не спала вовсе, молча присела на кровать с полным стаканом воды. Такой чудесной, волшебной, чистой и прохладной воды! Я пил её жадно, проливая половину на грудь, и, мне казалось, что сама кожа тоже впитывает её в приступе счастливого безумия.

– Ещё! – Сказал я, уже более-менее чётким голосом.

– Я схожу на кухню, ляг. – Мягко, но бескомпромиссно ответила она и, надавив ладонью на лоб, уложила назад, на подушку. Разглядывать навесной потолок было скучно, я поднял руки и всмотрелся в новые шрамы. Там было на что посмотреть. Если попытаться описать точнее, то руки были одним большим шрамом, с небольшими извилинами, канавками, короче, с полностью деформированной кожей. Думаю, с остальным телом дела обстоят не лучше, если не хуже.

Вернулась Виктория, с большим пивным бокалом на пол-литра, полным прохладной воды. Его я высосал не так быстро, глотая уже спокойно. Выпил бы ещё, но желудок, отвыкший от пищи, за время моего покоя, был уже полон, хоть рыбок запускай.

– Спасибо. – Искренне поблагодарил я Викторию, голос вернулся полностью, а, вот, говорить стало не легче. Рот шевелился непривычно, с трудом. – Позови Макса и Стаса.

– Сейчас. – Кивнула она и снова вышла. Каким образом эта женщина умудряется чувствовать моменты, в которые нужно промолчать, а в которые поддержать? Врождённая способность к эмпатии?

– Внизу-то, хоть всё в порядке? – Громко произнёс я, в пустоту. – Ау, шпион недоделанный!

– В порядке. Вам, мужикам, только это, и интересно. – Раздался голос из угла комнаты.

– Зеркало есть?

– Может не надо?

– Что, прям, вот, так, вот всё плохо?

– Я, в первую ночь, уснуть не могла, ты, изуродованный, перед глазами стоял.

– Мне, что, ещё пожалеть тебя?

– Я не о том! – Прыснула невидимка.

– А, я о том. Зеркало давай и из невидимости выходи, что за дурацкая привычка? Сколько времени я тут валялся?

– Сегодня третий день пошёл. – Недовольно пробурчала появившаяся девушка. – Держи своё зеркало.

В это мгновение дверь с хлопком распахнулась и в душную комнату ввалился взволнованный Стас.

– Серёга! – Непривычно громко напомнил он, как меня зовут. Забавно, я не могу припомнить случая, когда бы он говорил громко. Значит переживал.

За ним, в комнату влетел Макс, в неизменной тельняшке и придурковатой ухмылкой на лице.

– Товарищи офицеры. – Решил увести в шутку складывающуюся ситуацию скорби и сочувствия. – Как обстановка?

– Эль Команданте, вашими молитвами! – Выпалил Макс не думая, а вот Стас, хоть и был рад, но смотрел с укором.

– А, если по делу?

– Ты, Серый, коней не гони. Лучше расскажи, как сам? – Уже серьёзно, спросил Стас.

Я понимал, что его беспокоит, – посттравматический стресс. Хреновая штука, честно говоря. Парни, получившие ранения, далеко не трусливые парни, замечу, частенько не могут сразу полноценно вернуться в строй. У меня был приятель, которого бросало в пот от ощущения оружия в руках, руки трястись начинали, короче, паника, а все от лёгкого пулевого в ногу, фигня, через мясо прошло, ничего важного не задело. Естественно, никому он этого не рассказывал, стыдно было, да, и сам бесился, в прямом смысле головой о стенку бился. Отпустило со временем, но, факт, как говорится, остаётся фактом. Шеф рассказывал, что во время второй мировой войны, генерал Паттон, (запомнил имя, потому что танк такой есть, в честь него, скорее всего, и назвали), прямо в госпитале, орал на таких солдат в депрессухе, называя трусливыми ублюдками, увольнял со службы с позором. Так что, у старого мента есть все основания ожидать от меня неадекватного поведения, или поехавшей, напрочь, крыши.

– Со мной всё нормально, серьёзно. Я, и раньше замечал, что у нас не только сила выросла, но и с головой, как-то не так.

– Психологическая устойчивость повысилась в разы. – Вставила Виктория Игоревна. – Я, тоже это заметила, ещё в первые дни. Были небольшие взрывы эмоций, но слишком гладко и легко мы пропустили мимо себя крах цивилизации.

– Ты чего, думал он кукушкой поехал? Стыдно сомневаться в достоинствах командного состава. – Заявил Макс с несмываемой улыбкой, усаживаясь на край кровати. – О, зеркальце, давай суда майн Киндер, я босса поражать буду.

Выхватив маленькое, круглое зеркальце из рук Кристины, он, уже с серьёзным, как весь балтийский флот, выражением лица, принялся проводить экскурсию по моему новому лицу.

– Морщины вам, теперь не грозят, больше этих рытвин ничего не появиться, а это плюс. На раздвоенный нос не смотрите, позавчера его не было вовсе, и этому скорее стоит радоваться. Кривая челюсть, вообще придаёт вам некоторый шарм и загадочность, опять же, прошу заметить, мы думали она отвалиться, в пыль вся была, на мясе держалась. А, то, что открывается плохо, так вы и так не болтливы, а если, что-то не используешь, то, чего грустить, что его нет. Глаза целы, оригинал, на что вновь обращаю ваше внимание. Левое ухо, почти цело, мочка отрастёт, судя по правому уху, то, как вы могли уже понять, также отсутствовало на момент поступления в нашу клинику. Хм, интересно, а агрегат, ну если бы его оторвало, смог бы отрасти заново, и не потерял бы он в своем размерном качестве лишнего, а в функциональном?

– Можем на тебе проверить. – Вставила Кристина.

– Тебя, что-то не устраивает, майн Киндер? Зачем нам эти эксперименты? Я же так, в целях саморазвития.

– Уймись. Что было, рассказывайте. – Промычал я, удостоверившись в честности описания моей внешности. Ну, урод я теперь, и чёрт с этим. Других проблем хватает, может ещё восстановлюсь.

– А, всё отлично, если не считать потерянного времени. – Наконец-то улыбнулся Стас. – Тебя отвезли суда, к Вике, а сами назад, загрузили бочками целую фуру, селитра умаслена, взрыватели стоят, всё чин-чинарём. Беглецов твоих вывезли Макс с Лёхой и Крыськой, по ходу ещё бабу с ребёнком нашли, в нашем подъезде. Помнишь сутки?

– Макс, сам, без тебя? – Я, с сомнением, посмотрел на тянущего лыбу парня.

– Учиться потихоньку. – Довольно кивнул Стас и продолжил. – Пока суть да дело, пара дней и пролетело, аккурат ты очнулся. Всё, как говориться, в масть. Можно начинать акцию.

– Какая акция? Он даже на ноги ещё не вставал. – Строго проговорила Виктория Игоревна.

– Ну, так, встанет, куда он денется. Нам, как все уже заметили, главное пережить травмы, а дальше организм, или та неведомая сила, что его поддерживает, махом поднимает с больничной койки. Так, что, Вика не бухти, я же не изверг, ситуация просто не терпит, сама знаешь.

– Что случилось? – Тут же забеспокоился я.

– Летающие появились вчера, хм, или, если уж быть точным, то, планирующие. Размером тельца с ребёнка первоклашку, когти стальные, по стенам домов ползают, не хуже пауков. Заберутся на крышу стайкой и сидят, ждут значит, добычу высматривают, даже не шелохнуться. На каменных горгулий похожи. А, как добычу заприметят, так срываются всем скопом и с криком атакуют. Думаю, появление полноценных летающих тварей вопрос времени.

– А, ещё есть добыча, то?

– Есть, люди выползать из своих нор стали, видать жратва и питьё закончились, вот и делают ходки по магазинам. Ещё и друг по другу умудряются стрелять, как же без этого, – люди.

– С вояками, что?

– Грустно всё, когда нас на складах прижали, они БэТэР выслали с припасами.

– С чего такая щедрость?

– Как с чего. – Почесал щетину Стас. – Обложили их. Мы, как тебя притащили суда, я сразу на связь сел, достучался до майора, и прямо ему выложил, что да как. Мол, бой был, оружие надо и чем из него стрелять. Он замялся, конечно, по началу, но выдать пару семьдесят четвёрок и пару же цинков с боеприпасом к ним, согласился. Говорит слышали, понимаем, надо вопрос решать.

– Слышали, взлётка то не близко.

– А, что будет звукам мешать? Фона жизнедеятельности нет, тишина, а мы палили так, что сам чёрт в аду проснулся.

– А, чего так не густо выдали?

– Говорю же, обложили их! Говорят, настоящая осада, с приступами и попыткой взять измором. Припёрлись два летёхи, оба, как чуханы, грязные, потные, глаза на выкат. Ну Макс им сразу в лоб, мол, – вы чё там бухаете?

– Чуть в рожу не плюнули. – Хихикнул Макс, кивая головой.

– Ага, жаль, что не плюнули. В общем, не знаю, как мутанты узнали о том, где они сидят, но осада реальная. Несколько раз пытались штурмом взять по несколько сотен простых, и с десяток толстяков. Между атаками тишина часов шесть, потом опять появляются, копят силы и на штурм. Вот между такими боями парни и проскочили.

– Потери у них есть?

– Есть. – Вздохнул Стас. – Двое, как минимум, ещё трое, как ты. Если судить по численности личного состава, то потери катастрофические. Я с ними потрещал, о способностях новых, как ты нам советовал, чтоб развивали их у гражданских и так далее, автомат он конечно хорош, но то, чем угостили мы, тех тварей на складе, ни один калаш не сделает.

– Спать хочу. – Выпалил я, неожиданно даже для себя самого. – Организм, вроде, в норме, а внутренних сил не чувствую, не могу нащупать ускорение, как раньше.

– А-а-а, ну это нормально. – Понимающе кивнул Максим. – Кристина говорила, что бывает такое, когда выжимаешь себя в ноль. Так ведь, Киндер?

– Угу. – Согласилась девушка. – Бывает, а лечится сном и полным покоем, мы когда дома, я себя так тренирую. После восстановления время в невидимости увеличивается, так, что не надо на меня орать, я не шпионила.

Пропустив обиженную тираду мимо ушей, откинулся на подушку не закрывая глаз. Ребята, так же, не шумя и не болтая вышли из комнаты. Осталась лишь Виктория, словно угадав моё желание, или прочитав мысли.

– Хочешь о чём-то поговорить?

– Да. – Сухо ответил я, уже не удивляясь её возможностям эмпатии. – Как Мишка, уже очнулся?

Видя перед глазами лишь белый потолок, с замудрённым узором стеклянной люстры, я, всё равно отчётливо осознал, как изменилось её лицо, а рука, державшая ещё один бокал с водой, непроизвольно дёрнулась.

– Ты…, ты его…. – Не мямля, а будто пытаясь прочесть надпись на малознакомом языке прошептала она. – Видел!

– С ним всё хорошо. Он….

– Ты не уверен!

– Было хорошо, когда видел в последний раз, там в одном из тех странных миров. Как я понял, он не дал мне уйти навсегда, спас.

Продолжая цепляться за странную люстру взглядом, лишь бы не смотреть в глаза уставшей бессильно переживать за всё матери, ища в голове нужные слова, продолжил: -

– Он был взрослый, старше меня, спокойный, как танк, на отца похож…, и на тебя, с более мягкими чертами лица.

Она села рядом, едва примяв весом матрас, и я наконец смог посмотреть ей в глаза. Слёзы текли тяжёлыми каплями по щекам, по лицу, выточенному из белого мрамора, взгляд был серьёзен и ждал ответов.

– Он сказал, что уснёт, надолго. Я просила его больше не уходить…, туда, он обещал. Когда он вернётся?

– Скоро. – Уверенно произнёс я, привставая на локтях. – Посмотри на меня, я не вру, скоро. Он вернётся.

– Ты не врёшь. – Согласно кивнула Виктория, и лицо её разом стало мягче, будто те скупые слезы смогли растворить слой непроницаемой гранитной маски.

На минуту, не переставая смотреть другу в глаза, мы застыли, думая каждый о своём, – я, как всегда, не понимал, что делать дальше, а Вика, отбросив попытки прочесть что-то внутри меня, просто разглядывала изуродованное лицо.

– Я боялась, что ты не справишься.

– Если бы не Мишка….

– Не бросай нас, делай всё, чтоб такого больше не повторилось. Я не хочу больше никого терять.

Поставив полный бокал на прикроватную тумбочку, она наклонилась и обняла меня за голову, крепко прижимая к груди. Поцеловав в лоб, резко встала и вышла из комнаты, оставив меня наедине с самим собой.

Засыпать получалось плохо, несмотря на появившуюся тошноту и слабость, в голову ломились дурацкие мысли, яркие вспышки недавнего болезненного бреда и мысли о том, как жить дальше с такой оравой, по нынешним меркам, людей. Как теперь нам всем перемещаться, ведь нужна же ещё машина, а может и не одна. Бегать, как раньше слаженной группой не получиться. Собственно, у нас и раньше это получалось из рук вон плохо, постоянно попадали в какую-то задницу, что же говорить теперь, когда прибавились дети, старуха, ещё, та, вредная.

Одна надежда, что эта нервотрёпка посещала не только мою больную голову, но, и голову Стаса, а может и Макса. Надо просто уснуть, отдохнуть, набраться сил, а потом…, всё потом. Выкрутимся. Под уверенность в разумность старого мента и тельняшки, незаметно провалился в сон, а когда вновь открыл глаза, свет уже не проникал через зашторенные окна.

Рука сама потянулась к оставленному Викторией Игоревной стакану с водой. Тёплая, но, один хрен выдул всё, до капли. Долго искал в темноте одежду, пока на ощупь не обнаружил её на спинке кровати, всё новое. Напрягать мозги, где достали, не стал, просто принял, как факт. Оделся, можно сказать, по форме, только курту оставил висеть. За закрытой дверью были слышны редкие звуки разговоров и приятные запахи, которые сразу одобрил давно пустой желудок наглым урчанием.

Тело, НА первый взгляд, восстановилось полностью, я даже попробовал поприседать и помахать в стороны руками. Скованность оставалась, но едва-едва, в левой руке что-то кольнуло, но также быстро отпустило. В общем, я был в норме, однако, только на физическом уровне. Замерев на месте словно истукан, набрал воздуха в грудь и попытался прислушаться к внутренним ощущениям. Есть! Тонкая нить потянулась откуда-то из глубины сознания в реальность, я был готов ощутить её руками, но вовремя себя остановил. Сила! Как же приятно чувствовать её, понимать, что она с радостью поддаётся тебе, готовая в любое мгновение ускорить тело, стоит только подумать об этом.

Я даже забыл про еду, да не только я, но и желудок, как и весь организм наслаждались этим ощущением, словно нектаром…, патока!

Встряхнув головой, движением бродячего пса, взялся наконец за ручку и вышел в не менее тёмный коридор, быстрым шагом поднялся по лестнице на прокуренный второй этаж, где меня первым делом встретила сидящая в кресле бабка, пыхтя словно паровоз беломореной вставленной в резной, деревянный мундштук.

– А, вот и Серёженька проснулся, радость какая! – Ошарашила меня бабка сходу, а после замахала руками в бессмысленной попытке разогнать сизое облачко вокруг себя. В дёргающемся свете керосиновых ламп (и где только достали), в количестве пяти штук расставленных хаотично по комнате, бывшая бильярдная шефа стала походить на средневековый зал, где воины прошедших эпох, в период весенней распутицы, планировали свои летние походы, за всем, что плохо лежит.

Весь мужской коллектив сгрудился над самим столом, с, когда-то, безупречным зелёным сукном, теперь же заляпанным разыми остатками выпитого и съеденного, да, к тому же заваленным картами, листками и огрызками карандашей. После слов бабки все подскочили сжатой пружиной, а после секундной заминки кинулись ко мне, даже тот охранник со склада, чье имя я забыл и мужик, зять этой самой бабки. Но первая ко мне подскочила Кристина, вынырнув из невидимости прямо перед носом.

– Босс! – Радостно пискнула девчонка и обняла меня за плечи, мужики же вежливо постукивали по плечам, говорили разом так, что разобрать было ни слова.

– Да, нормально, все хорошо, да нормально я. – Уже начиная злиться отвечал я, пытаясь отстраниться. Вроде утром виделся, почти со всеми.

– Чего налетели, как коршуны, отстаньте от человека. – Гаркнула бабка, и, это подействовало. Выдрессировала она их тут, карга. – Человек не ел три дня, дайте дух перевести.

Не прошло и пяти минут, как я сидел на высоком стуле уплетая рубленные котлетки с пюрешкой, запивая жидким брусничным киселём, попутно внимая в карты и рассказы Стаса о предстоящем деле.

– Выходим утром, я, ты, Макс, Лёха, Крыська и Виталий?

– Нахууууеуа такая тоупа? – Не переставая жевать, удивился я.

– Ты жуй, давай и слушай. В машине с грузом будет Макс, – он всё знает, заряжали вместе, короче он за подрывника. От меня, без способностей, там мало толку. Лёха, – без его пузыря вам просто не выжить, а эффективность его дара все видели на складе, да и тренировался он, как не в себя, так что теперь это не просто маленькая сфера, куда влезет только он. Ты, – за водилу, плюс твоя скорость реакции, ведь туда надо проехать прямо внутрь и чтоб без эксцессов, значит. Да, и парень ты опытный, мало ли что. Короче, ты за старшего.

– Спасибо.

– Кушай с булочкой. Дальше, я, – собственно я, буду руководить группой прикрытия, во-о-от отсюда, уходить будем через северный парк, через город не рискнём, ваш проезд весёлых молочников, с Крыськой, напрямую по шоссе, нам не подходит.

– Хорошая карта, где надыбали? – Вытирая испарину спросил я, внимательно вглядываясь в знакомые названия и контуры, куда тыкал Стас патроном от калаша.

– У таксиста конфисковали, слушай дальше. Виталя, – не поверишь стреляет, как бог, причём в прямом смысле, способность проявилась, когда их забирали.

– Ты же говорил всё тихо было. – Посмотрел я со значением на Макса.

– Ну, почти. – Беззаботно ответил тот.

– Виталя, будет прикрывать ваш отход, что произойдёт после взрыва никто не знает, снайпер нам не помешает.

Я с подозрением посмотрел на грузного мужика, ёрзающего в кресле рядом, а Стас, скорее всего, прочитав эти сомнения во взгляде, сразу добавил: -

– Справится, мужик нормальный, и не забывай, мы все изменились, пробежит с нагрузкой хоть пятёрку.

– Как знаешь. – Кивнул я. Сомневаться в компетенции старика мне не приходилось, тем более он берёт его к себе, значит сам всё знает и понимает, чего ждать.

– Ну, а без Кристинки мы теперь вообще никуда, наши глаза и уши, ко всему, на том же складе показала себя, как боец.

– Тут, вопросов нет. – Опять согласился я, прогоняя из памяти воспоминания той бойни.

– Сразу раскидаемся группами по машинам, вы на КАМАЗе, мы на буханке, транспорт подготовили, тут всё норм. Так, отходить будем по Парковой, вот так и в обход новостроек.

Стас ещё долго показывал разные варианты отходов, как на буханке, так и пешком, но основной план был неизменен, как лом, – вкатываем внутрь, делаем подрыв сидим минуту в пузыре в надежде, что он выдержит и, по возможности, валим к группе прикрытия. Никто не делал ничего подобного, никогда, посему опыта у нас не имелось, как и знаний, отчего все бодрились, но понимали, что лезем мы голой жопой прямо в медвежью берлогу. Но, другого выхода нет, если не рвануть эту берлогу, мутанты продолжат становиться всё опасней и всё более приспособленными к полному истреблению своего главного врага, а именно, – нас, людей.

Просидев за полным разбором всего, чего только можно, от того, где кто находится и до распределения оружия, около двух часов, после трёх кружек кофе и немереного количества сигарет, я, наконец, вырвался из душной бильярдной в прохладную темноту нижнего этажа.

Не успел ступить с последней ступеньки на пол, как меня напугала бабка, посветив в лицо фонариком.

– Серёжа. – Припечатала она меня, толи вопросом, толи утверждением.

– Да…. – Замялся я, не зная, как к ней обратиться.

– Маргарита Степановна.

– Маргарита Степановна, вы, что-то хотели? – Стараясь быть максимально вежливым спросил я.

– У нас, так, и не получилось поблагодарить вас, а ведь мы обязаны вам жизнью.

– Ага. – Послышался позади голос Виталия, одновременно со стуком ботинок по ступеням. Всё, окружили. Не отвертеться.

– Максима надо благодарить, не я вас вывозил.

– Максим, конечно, молодец. – Не уступала бабка. – Но, если бы вы, тогда, не заметили и не остановились, мы бы погибли. А ещё, старая дура, спорила с вами, права качала. Вы простите меня, я не со зла. И, спасибо вам ещё раз.

– И от жены и детей, тоже передаю спасибо. – Хлопнул сзади по плечу мужик. – Если мы, что-то можем сделать для тебя, то, это, обращайся когда угодно.

– Хорошо, обязательно. – Проговорил я, почему-то ощущая себя маленьким и глупым. – Я пойду, меня ждут.

– Да, да, конечно! – Выпалила Маргарита Степановна, перестав светить фонариком в лицо и отступив в сторону. – Вика такая хорошая женщина, несмотря на то что буржуйка, так за тебя переживала, береги её.

Я аж остановился на пол пути, обернулся и посмотрел на светящую мне в спину бабусю. Непроста, Маргарита Степановна, а как на «ты» перешла, почти не заметил.

– Иди, иди сынок. – Махнула она рукой и потопала наверх по лестнице.

Глеб не спал, знал, что я встал и упорно ждал моего прихода, несмотря на слипающиеся глаза. Повёл он себя стойко, и глазом не моргнул, обнимая истерзанное травмами тело, за что был вознаграждён стыренной за ужином конфетой. Сладкое перед сном нельзя, это незыблемое правило не нарушалось Викторией никогда, не думаю, что на это смог повлиять даже конец света.

А, дети есть дети, даже если они уже почти подростки.

К моему сожалению, Мишка в себя не приходил, продолжая лежать трупом, как и в первый день нашего возвращения. Вика, полусидя протирала ему лоб влажным полотенцем, а когда я закончил обниматься и передавать контрабанду старшему сыну, она протянула свободную руку ко мне, приглашая сесть рядом.

– Как ты? – Спросила она, а я лишь кивнул в ответ. – Останешься сегодня с нами?

Глава, – 17. Туда и обратно.

Прощаний не было и посиделок на дорожку, как, и слёз расставания, тоже не было. Сжато, по делу, собрались и сказали всем, кто провожал, «увидимся». Утро встретило мраком просыпающегося солнца, а город привычным запахом пожаров и вонью мертвечины. Прикрывая друг друга по заранее обговорённому плану, споро загрузились в машины и под предводительством буханки двинулись в путь. Ехать было недолго, но мы осторожничали, прекрасно осознавая, что наша попытка остановить, или, хотя бы, замедлить изменённых, может быть единственной.

Непривычно молчащий Макс и упрямо смотрящий в одну точку Лёха не мешали сосредоточится на узком просвете между слоев белого скотча, так любезно оставленного мне Стасом. В буханке было побольше, правда, здесь помогала высота кабины, но, один хрен неудобно, я даже умудрился вспотеть. На сдачу добавилось обучение заново водить грузовые автомобили, я хоть и пыжился, что мне всё побоку, – знаю, умею, практикую, но, на деле, чуть не заглох пару раз. Прошлось слегка входить в состояние ускорения, для лучшей работы памяти и мозга в целом.

Час езды, остановок, проверок дороги вкупе со связью, и мы прибыли на место, где должна была остаться наша группа прикрытия, о чём немедленно огласил Стас по переносной рации. Ещё минут десять мы простояли в пустую молотя движком, Кристина обследовала местность. Не знаю, почему старый жук не разрешил заглушить машину, ведь грохочет изрядно, а этих тварей можно спокойно услышать, особенно, когда их много. Было, как-то не до этого, руки вжались в обод руля, а мысли крутились у этой чудовищной пирамиды, куда нам предстояло добраться в ближайшие минуты.

Грохот выстрелов, заставил дёрнуться всех троих, словно спустив тетиву накопившего в салоне волнения. Дёрнуться и тут же успокоиться, парни уже учёные, даже без слов поняли, что стреляют одиночными, четко, размеренно. Я даже улыбнулся уголком рта, приятное ощущение, когда доверяешь людям сидящим рядом.

– Проверьте оружие. – Как можно спокойней произнёс я.

– Уже проверяли. – Буркнул в ответ Макс.

– Проверьте ещё раз, и взрыватель и снарягу. Нечего, дырки в окне сверлить, один чёрт нихера не видно.

Пусть и недовольно, но бойцы зашуршали одеждой, защелкали железками, зажужжали молниями и липучками. Я же, так, и остался сидеть, держа в руках рацию слегка уйдя в себя и держа ускорение на грани срабатывания. Готовый в любой миг кинуться на улицу, или врубить передачу и рвануть вперёд по дороге, к возвышающемуся впереди зиккурату.

Не успел Макс язвительно произнести – «может, ещё раз всё проверим?», как рация ожила голосом Стаса.

– Серый, выйди через пассажирское.

Отдавив ноги матюгавшимся мужикам, я быстро покинул тесную кабину грузовика и одним прыжком оказался у задумчивого старика.

– Ну! – Пришлось поторопить затянувшееся молчание.

– Х….й, гну, не нукай не в конюшне. ЭСВ (Электрический Способ Взрывания) надёжный, сам всё делал и сто раз проверял, всё сработает.

– Я знаю.

– Не перебивай. Фугасности хватит до крышки, от селитры газов много образуется, бризантность тут не особо….

– Стас, ты мне, что, собрался основы подрывных работ прочитать? – Усмехнулся я. – Или волнуешься так?

– Всё сразу, просто, всё идёт так, как должно, но бывало и по-другому. Понимаешь? – Зло выпалил он. Я отрицательно покачал головой, ни черта я не понимал, что он тут несёт. Даже запереживал за старика.

– И не надо понимать, вы главное бегите, это ты пойми, ты прикрываешь парней, а они пусть бегут. И, ещё, на, вот.

Стас полез в нагрудный карман разгрузки и вынул оттуда, до боли знакомый, оливково-серый шарик с колпачком.

– От вояк богатство? – Катая по ладони гранату РГО (Ручная Граната Оборонительная), спросил я. – А чего раньше молчал?

– Чтоб не разбазаривать, у меня половина устройства из их подарков состоит. Короче, если что пойдёт не так….

– Да, понял, понял, сделаю. Ещё подарки будут?

– Этого хватит.

Я повернул голову влево, где за искусственным холмиком, одним из многих здесь насыпанных, специально для покатушек молодёжи на горных велосипедах, виднелась верхушка пирамиды, выстроенной вирусом из ещё живых тел мутантов. Метров триста до неё, не меньше.

– Как думаешь, почему они в лес не идут, а в городе их полно?

– Еды нет.

– А, у вояк почему столько?

– Еда есть.

– Херня.

– Ты об этом сейчас решил поговорить? – Стас подошёл ко мне вплотную.

– Нет, о тебе. Не нравятся мне твои недомолвки, зависания….

– Я тебя, хоть раз подвёл?

– Дело не в этом, дело не в вере, мы не в храме, Стас, дело в доверии. Сейчас я сяду в машину и взорву к херам этих тварей, а потом, потом ты расскажешь всё, что с тобой происходит, и без твоих ментовских штучек.

– Хорошо. – Легко согласился он, не переставая смотреть мне в глаза.

– Всё, по коням.

– Не пуха….

– К чёрту! – Уже запрыгивая в кабину ответил я и, отдавив парням ноги повторно, уселся за руль.

– Всё путем? – С не моргающими глазами спросил меня Лёха.

– Всё по замыслу, братан, от того всё путём. – Вставил свои пять копеек Макс.

– Слушай, а ты сам, что о Стасе думаешь.

– Чё, о нём думать, я о Кристинке думаю, о нём я думать не хочу.

– Я, о его поведении, странным не кажется?

– Строит замки из песка, крутит пальцем у виска.

– Понятно. – Кивнул я, прекрасно понимая, что если на Макса напала мандражная ирония, то хрен отпустит, пока дело не закончим.

– Наутилус, тысячу лет эту песню не слышал. – Наконец моргнул Лёшка.

Грузовик дёрнулся в попытке заглохнуть, но я уже навострился усмирять этих лошадей, и движок, рыкнув непослушно, бросил нас вперёд, лавировать среди бугорков и холмиков, за которыми прямым курсом, через полупустую дорогу, стояла в постоянном движении наша цель.

Как только вырулили на открытую дорогу из парковых дебрей, на встречу вышла небольшая группа изменённых, обычных, без признаков зачатка интеллекта или внешних изменений, видимо одни из первых. Спокойно обогнув их и заваленный на пол дороги столб, покатили дальше, и, чем ближе наша группа подрыва была к цели, тем чаще эти твари стали встречаться. Солнце, до конца ещё не встало, но уже полностью освещало заваленные мусором улицы. Через узкую смотровую щёлку, в лобовом окне грузовика, я отчетливо наблюдал в лучах восходящего светила толпы разнообразных мутантов.

Летающих тварей видел впервые, они уселись на гребне забора большой стайкой и, толи спали, толи разглядывали что-то внизу, у себя под когтистыми лапами. Выглядели они, как и всё изменённое в этом мире приходом фиолетовой волны, мерзко и страшно, – короткие кривые лапы с коричневым отливом и когтями не хуже, чем медвежьи, словно сверху прижатое грузом тельце и омерзительные кожаные крылья без оперенья, ну, а голова чем-то напоминала муравьиную, слегка вытянутую с фасетчатыми глазами и громадными жвалами, торчащими из несомкнутой пасти.

Два толстяка мерно топали в сторону города и видны нам были только со спины, их сопровождала приличная стая двухголовых собак, прям ударная группа собралась на операцию, ни как иначе.

Во время нашего обсуждения предстоящей акции, парни говорили, что появилось много не совсем обычных мутантов. Внешне они оставались прежними, ну почти, зато сильно превосходили старых в силе и скорости. Я, и сам встречал таких, во время драки на складе, но теперь, когда можно было посмотреть на всех разом, в спокойном состоянии, разница была очевидна, без раздумий. Они стали темнее, кожа отчётливо плотнее, средний рост тоже был в их пользу. А значит, мы всё делаем правильно, они не перестанут совершенствоваться, этот вирус не ограничится созданием новых видов, он будет улучшать старых, до известного конца, хотя, тогда, нам уже будет всё равно.

Поднять сколько-то приличную скорость не получалось, дорога оказалась совсем не полупустой, вся езда превратилась в издевательский лабиринт на выживание. Я крутил баранкой как полоумный, стараясь не намотать на колёса толпы бредущих мутантов, не напороться брюхом на невесть откуда взявшиеся валуны, не влупиться и встать намертво в остовы сгоревших машин. В один из сорока пятиградусных поворотов, объезжая наполовину смятую Газельку, я увидел двух чёрных, стоявших в пятидесяти метрах от провала, обозначающего вход в пирамиду.

Вид самого умного, а значит самого опасного противника, мне не понравился сразу, как только их безликие головы повернулись в нашу сторону. Они, что-то почувствовали, но ещё не понимали до конца, что именно. Один, что стоял ближе к проходу, быстро потерял к нам всякий интерес, а вот второй, размером побольше, явно уловил присутствие живых людей. Я был готов дать руку на отсечение, – он ощущал наше приближение и был гораздо более прокачен нежели его приятель.

«Плохо, плохо, всё очень плохо», – бешенным зверем заметалась в голове мысль, сразу, как только чёрная тварь замерцала.

– Лёха! Руль! – Успел крикнуть я перед тем, как влететь в ускорение и выбить боковое окно прикладом АэРки. Вовремя! Ещё до моего крика парящий плащ сформировался в столбообразные ноги, а мерцающее тело гиганта кинулось навстречу машине.

Четыре первых выстрела пришлось сделать в головы стоящих возле двери мутантов, а вот остальная обойма увеличенного магазина вошла точно в несущееся на нас чудовище. Лёха уже схватился за руль, пытаясь выправить машину по центру, а движок орал от не включенной вовремя передачи.

– Макс лобовуху! – Выйдя в нормальный ритм проорал я и буквально вбил вторую скорость. Тельняшка не заставил себя долго ждать, ударив широко расставленными ладонями по переднему стеклу. Скотч возымел своё действие, не дав пробить в окне дыры или раскрошить его на неровные части, оно просто вылетело пробкой к чертям, под колеса автомобиля.

Открывшийся перед нами вид, не вызвал страха, лишь озлобленную решительность и понимание неизбежности происходящего. Все, кто был в зоне видимости уже неслись к нашей бомбе на колёсах, – уходившие на задание толстяки и собаки, простые и улучшенные мутанты, летающие, чёрные. Со стороны, мы, наверное, походили на магнит или своеобразную чёрную дыру, которая всасывает в своё лоно всё, что находится рядом.

Мерцающий катился кубарем по асфальту перед машиной, точная стрельба дала свои плоды, но, я знал, что он жив и, кроме того, в порядке, мало ему пару десятков ранений в ноги и туловище. Отдать команду Максу и нормально врубить передачу, дабы не разворотить коробку, две причины по которым я покинул комфортное ускорение, а значит пора обратно.

Парни только наводили стволы на перспективные цели в своих секторах, а я уже стрелял левой рукой из Глока по самым ближним мутантам, штурмовавшим подножку грузовика и правой, старался не дать встать мерцающему. Удар! Словно сосну протаранили, под днищем загрохотало и осталось позади. Думаю, ему понравилось.

По крыше кабины зачастили удары, – а вот и крылатые твари пожаловали. Плевать, важны лишь те, кто может нас сожрать именно в эту секунду, остальные будут важны в следующие. Глубокая пустота прохода в зиккурат стремительно приближалась, считанные метры и пол дела сделано. Парни поливали огнём во все стороны, гул и рёв стояли такой, что я не слышал даже собственных выстрелов. Чёрным пауком, в проём лобового стекла, вцепился когтями напарник мерцающего, молниеносным движением пытаясь оторвать Лёхе голову. И, оторвал бы, не будь я быстрее. Убрав руку с баранки, снарядом бросил её на перерез удару, в то же мгновение хватая с колен карабин и наводя его на чёрную голову. Наши конечности встретились где-то на середине пути, уводя когти мутанта в сторону. Кончиками, буквально на миллиметры, он всё же задел лицо парня, распоров щёку от уха до переносицы. Но, главное жив!

Капли крови летели в стороны одновременно с выпущенными из АэРки пулями, на таком расстоянии, лупившими прямо в лоб падали.

Внутрь пирамиды мы влетели вместе, – схватившийся за лицо Лёха, прикладом пустого калаша бьющий в пасть летуну Макс, не перестающий нажимать на спусковую скобу я и падающий навзничь чёрный уродец.

Темнота.

Как отличить состояние свободного падения от невесомости? Всё дело в ветре. Мы дышали, вокруг был воздух, тело не чувствовало даже намёка на притяжение, а ветра не было, значит мы не падает куда-то в обрыв. Мозг моментально успокоил взорвавшуюся панику, я опустил карабин обратно на колени, схватился за руль одной рукой, а второй потянул вниз рядом парящего Лёху, продолжавшего держаться за порванное лицо с громким мычанием.

– Блади, держись! – Выкрикнул я, дабы парень смог сориентироваться и перестал крутиться под потолком обезумевшим жуком. – Подтяни себя к сиденью!

Отовсюду доносилось слабое, фиолетовое свечение, казалось, что воздух наполнен едва заметными частичками света. Чтобы понимать происходящее врубил дальний свет фар и фонари в кабине. Лучше стало видеть только друг друга и удаляющуюся в зловещую пустоту фигурку чёрного.

– Где мы? – Прошептали губы сами по себе.

– В жопе негра! Дальше, что делаем? – Зачем-то во весь голос проорал Макс.

– Ждём! Лёху осмотри, а я гляну, что вокруг.

Достав из разгрузки фонарик вылез на пол корпуса в боковое окно и попытался разглядеть хоть что-то. Бестолку. Полнейшая тишина и кромешная темнота. Кожу пробрало до мурашек, даже неприятно стало на физическом уровне, как стоять мокрым на ледяном ветру. Если Михе приходилось пересекать такие места в полном одиночестве, да ещё и ребёнком, то теперь понятна его грустная ухмылка, там, на пляже.

– Да, твою мать! Аккуратней! – Медведем взревел Лёшка.

– Не дёргайся, поц! Солдат ребёнка не обидит. Босс, может тут рванём?

– И останемся здесь висеть, пока от голода не сдохнем? Сколько прошло времени?

– Минута, может полторы, не больше.

Я подтянул себя к сидушке за руль и слегка ускорил течение времени, дабы лучше думалось. Сколько мы тут можем просидеть, час, день неделю, а если дольше? А, если, это хитрый защитный механизм, забрасывает угрозу, куда-то в подпространство и всё, опасность изолирована. Нет, слишком сложно и умно, судя по топорным действиям вируса в нашем мире.

– Надумал что? – Вырвал меня голос Макса из размышлений.

– Ждать будем, я думаю это переход, или что-то в этом духе.

– Тогда, где те, кто ходит через этот переход? – Задал логичный вопрос Максим.

– Не знаю.

– Три минуты.

Парение закончилось так же неожиданно, как и началось. Легкий удар колёс о что-то твёрдое, вспышка фиолетового света под громадным потолком и кучи мутантов, живых, полуживых и откровенно разделанных на части, повсюду, как на бойне. Какие-то сосуды, похожие на рыбьи воздушные пузыри, увеличенные в десятки раз, окутанные тем же фиолетовым свечением, как и всё вокруг, висели на пульсирующих лианах толщиной в метр, и были их тысячи.

– Макс! Шнур, в окно, оба, живо! – Заорал я так, как не орал никогда в жизни, стоило в приступе дежавю окружающему миру ринуться к нам, как по команде. Каждая тварь, целая или разорванная на части, синхронно повернулась и молча побежала, поползла или просто забилась в приступе ненавистной ярости. Даже тела в пузырях открыли глаза и затрепыхались в попытках прорвать сдерживающую их оболочку.

Я выскочил первый, в полёте перезаряжая магазин карабина. Ноги встретились с чем-то полутвёрдым, неприятно пружинящим, еле устояв на ногах тут же открыл огонь. Потом вывалился Лёха с хреново перебинтованной головой и сразу плюхнулся на задницу, не устоял. Следом спрыгнул Макс, с толстым проводом в руках, этот удачней, не упал.

К моим выстрелам добавились длинные очереди калаша Лёхи и испуганный крик: -

– Быстрее!

Макс присел на колено пытаясь успокоить взволнованные руки, клемма не попадала в паз небольшого карабина, куда уже намертво была посажена вторая, несущая, на толстом в палец шнуре. Пространство вокруг заполнилось тварями настолько плотно, что виден был лишь потолок. Сотни, если не тысячи изуродованных тел неслись, сбивая друг друга с ног, этот момент напомнил мне первый день, когда мы безвозвратно потеряли прошлую жизнь и чуть не лишились своей. У меня было время удариться во воспоминания, было оно и на то, чтобы понять, что если в ближайшие секунды Макс не вставить клемму, то нас, даже не сожрут, тупо раздавят массой, было оно и на то, чтобы перевести огонь в сторону того же Максима, несмотря на уже тянущиеся ко мне когтистые конечности. К сожалению, дать заряд на подрыв через купол было невозможно, это мы проверили сразу, он не пропускал и не выпускал ничего, пока действовал.

Из окружающих нас нечеловеческих криков, сплетённых в один оглушающий трубный рёв, я чётко расслышал замедленный человеческий голос.

– Да-ва-ай!

Сделав два шага в сторону, так и стоящего на колене тельняшки, но, уже бросающего в сторону от себя провод с подсоединённой клеммой, я плотно схватил его за ворот разгрузки и дёрнул назад, на себя. Две секунды до срабатывания электровоспламенителя, так говорил Стас. Капля, если не меньше в океане времени, но для меня она стала вечной.

Не переставая расстреливать остатки магазина в бегущих на парня мутантов, попытался изогнуться встав полубоком, отчётливо понимая, что смерть уже за спиной. Наверно вышло удачно, так как когтистая лапа чудовища не впилась мне в позвоночник ломая и круша его, как спичку, а легко, несмотря на разгрузку и куртку, начала разрывать мне спину уходя по касательной вниз. Отпустив летящего по инерции мне в ноги Макса, завершил доворот корпуса, пропуская разогнавшуюся тварь мимо и, попутно, встречая пасть следующей на выставленный перед собой карабин.

В тоже мгновение вспыхнул защитный шар Лёхи, принимая на свои мягкие, но такие прочные стенки беснующуюся армию чудовищ, а ещё через мгновение мир полыхнул сначала белым, а после родным оранжевым цветом. Пол под ногами запрыгал, роняя нас и прорвавшихся под защитный купол мутантов.

Сил было много, я чувствовал их внутри себя прохладным источником, но ускорение почему-то слетело, как ветром сдуло, заставив драться на равных с монстром, жрущим мой карабин. Лёжа на боку, попытался встать, но мощная лапа пригвоздила меня назад, вонзив когти в пол позади, ещё секунда, и вот он уже на мне, придавил всей массой и капает вонючей слюной на лицо.

– М-а-а-кс! – Заорал я от безысходности, еще чуть-чуть и его права лапа разворотит мне кишки одним взмахом. Одновременно с короткой очередью, под шею изменённому просунулась рука и дёрнула подбородок с такой дурью, что пасть сжимающая мою АэРку вывернулась назад, себе за спину, унося оружие и норовя вовсе оторвать голову от тела.

Не дав себе даже вдоха передышки, выхватил пистолет и подскочил кузнечиком на ноги, однако, пока я обнимался на полу с мутантом, всё было кончено. Лёха достреливал последнего, еле дёргающего лапами, одного из пяти прорвавшихся за купол, Макс, не глядя, перезаряжая автомат пялился вверх, на расцветающий бутон взрыва.

– Ты, как? – Спросил я, ища взглядом карабин.

– Жизнь за Нер`Зула!

– Понятно, Лёха, сколько у нас времени?

– Минута, может полторы, если мешать не будете, надо сосредоточиться. – Ответил наш детина и сел на колени в лужу натёкшей от мутантов крови, прямо по центру своего шара.

– Успеем? – Прошептал Макс продолжая разглядывать мир с лицом ребёнка, увидевшего в первый раз салют.

– Должны, это ведь не ядерная бомба.

– Это, как посмотреть, ясли бахали так, что вспышку взрыва перебивали, перед тем как нас унесло.

– Хватит базарить, как идиот, подробней.

– Ты упал и рванули сосуды с мутантами, ясли, короче. Быстро, но красиво. А, дальше нас понесло, пола за шаром нет.

Я опустился на колени и попытался присмотреться, видно было чуть лучше, чем ни черта, но всё же понять можно было, мы в шаре с куском того покрытия, что в том цеху, по производству мутантов, было полом, а дальше тускнеющее пламя и пустота. Даже описать трудно, а понять, так вообще без вариантов.

– Нас обратно несёт?

– Надеюсь. – Максим, перестал пялиться по сторонам и задумчиво посмотрел мне в глаза. – Почему взрыв не прекращается, так же не должно работать?

– Не должно. Короткая вспышка, много газа с ударной волной и дыма до чёрта. А, тут…, я даже не знаю.

С чувством страха от возможности быть испепелённым огненным вихрем, смешанным с чувством восторга от наблюдаемого зрелища, я пытался просчитать, как нам действовать дальше, но, даже разогнанная память не давала ни одного приемлемого варианта. От безысходности сел рядом с Лёхой, стараясь не вымазать штаны кровью. Защитные функции самого купола позволяли безболезненно наблюдать за тем, что происходит снаружи, этакий световой фильтр, хотя, все краски и чёткость присутствовали, а, вот, никакого дискомфорта глаза не испытывали. Чудеса, одним словом.

То, что с огненной бурей за бортом происходить странное, я заметил через минуту после начала медитации нашим здоровяком. Пламя будто нашло выход, какую-то дырку, и откровенным течением потекло в одну сторону.

– Уходит! – Видимо странное заметил не только я, но и Макс.

Я, с опаской, посмотрел на бедного Лёху. Парень был на грани, руки дрожали, по лбу текли струи пота, кожа стала бледной, как от обильной потери крови.

– Сколько ещё? – Борясь со страхом ему помешать всё же спросил я. Он промолчал, лишь сильнее начав морщиться.

Как-то, очень давно, мы с отцом ссыпали собранную с поля картошку в деревянные лари, в подполе, прямо под его домом. Как вдруг, резко выключили свет, у них в деревне такое постоянно было, и отец был привычный, а вот я растерялся. Осень, солнце шпарит, только спустились в прохладный хорошо освещённый подвал, как бац, и полная темнота, чуть лоб о косяк не разбил в попытке найти лестницу.

Вот, и тут случилось что-то похожее, только лоб разбивать не о что. Пламя втянулось в неизвестную дыру так стремительно, что глаза не сразу привыкли к уже знакомой темноте, подсвеченной фиолетовыми искорками.

– Лёха, суши вёсла, всё путём. – Заорал над головой Макс и в этот же миг я взлетел. Раскинув руки по сторонам, сразу схватил левой Лёшку за рукав, а вот правой пришлось изрядно пошарить, прежде чем я смог поймать Макса за ногу.

– Ещё минута – две, если судит по прошлому разу. – Улыбаясь в свете фонаря проговорил он.

– Наверное, Лёх, ты как?

– Норм. – Сухим голосом ответил парень. – Устал, как собака, а так норм, и рожа болит.

– У самого спина горит, успела достать тварина перед подрывом. Блади глянь.

– У-у-у-у, хреново, перевязать надо, но, тебе не привыкать.

– Потерплю. Оружие проверьте, если верить Стасу, то это не конец, придётся много стрелять и ещё больше бежать.

– К этому тоже не привыкать.

– А, что за хрень это была, пещера? – Всё ещё сиплым голосом спросил Лёха.

– Не-е- ет. – Протянул Макс. – Хотя…, потолок, да, каменный, но высотой метров тридцать, и стены эти сиреневенькие. Я, успел разглядеть дальше, когда прыгал, там дальше потолок уходил ещё выше, деревья росли, как целый мир, только без света.

– Свет, как раз там повсюду, как и здесь. – Вставил свои пять копеек я.

– Я имел ввиду наш свет, нормальный. Дай фляжку, в глотке пересохло.

– А, твоя где?

– В машине посеял, попил при прошлой невесомости и положил на седушку.

– Стаса на тебя нет.

– Не лечи, Стас есть всегда.

– Конченные. – Выдохнул Лёха. – Вас вообще не волнует, что вокруг происходит?

– Сделать, то, всё равное ничего не можем, дай хоть потрепаться, а то руки до сих пор колдоёбит.

Первое, что встретило наш диверсионный отряд, кроме тонущего в дыму солнца, так это жуткая, не дающая сделать нормальный вдох, вонь. Бесполезно прикрывая рты руками, закрутились на месте, в попытке понять, где мы.

Если судить правильно, то мы находились на том месте, где раньше стоял Зиггурат, теперь его не было. Заваленная хламом ровная площадка, даже тел мутантов не наблюдалось. Ближайшие деревянные двухэтажки, под тип той, в которой жила Кристина, снесло к едрени фени, оставив только остовы бетонных фундаментов, а в расположенных чуть дальше панельных многоэтажках зияли пустые проёмы вместо застеклённых оконных рам. Будто демон вырвался из преисподней, ломая и вырывая с корнями деревья, двери подъездов и ветхие деревяшки, когда-то служившие людям домами.

Макс, тихим матом высказывал своё мнение о случившемся, а я пытался сориентироваться и понять откуда мы суда припёрлись. И, может, простоял бы ещё долго, но, благо нас заметили, и вдали, по правую руку, отчётливо и требовательно заорал автомобильный клаксон. Наши! Одновременно с радостью накатила тревога, мы здесь были не одни и нас уже заметили. Кто-то замелькал в пустых оконных провалах, что-то вдалеке зашевелилось в куче мусора и буквально через пару секунд после сигнала раздался первый крик охоты.

– Бегом! – Рявкнул я и ушёл в ускорение. Парни стартанули резко, без повторений, уговаривать никого не пришлось, всё было и так, как день ясно. Оставаясь на месте, попытался оценить обстановку, – из наваленного хлама поднимались покалеченные мутанты, эти не опасны, бредут словно зомби, толи оглушило, толи причинило серьёзный вред нашим взрывом. Дальше, – из окон прыгают твари посерьёзней, этих не так сильно побило, но бежать им долго и их не так много, десятка два. Собаки, – эти твари были основательно побиты, но их аж четыре особи, и бегут они быстро, значит надо заняться ими, хорошо хоть толстяка нет, но с его тушей остаться целым в эпицентре фугасного взрыва проблематично.

Уперев многострадальный карабин, на котором почти светились мятые царапины от клыков мутанта, в плечо, добавил скорости и ушёл влево, обходя бегущих собак сбоку. Они мне внимания не уделили, и это хорошо, хватило времени на коротком расстоянии встать на колено и выпустить весь магазин по окровавленным лапам. Попал всё, стрелял четко и не торопясь, отчего быстро достиг желаемого результата. Рожок в кармашек для пустых, достаю новый, загоняю патрон в патронник и до упора жду.

Упали три, одна из них так и не встала, пыталась, но, видимо, попал удачно, а в купе с полученным от взрыва, дальше попыток встать и тут же упасть, дело не пошло. Выстояв нужное расстояние, закинул АэРку за плечо и с легким ускорением пробежал до почти разрушенной стены дома. Два метра для меня теперь не проблема, даже подтягиваться не пришлось, подскочил и уселся на корточках. Пока раненные двухголовцы добежали до моей жёрдочки прикончил трёх обычных мутантов, особо прытких, тех кто бежал в сторону ребят. Те успели преодолеть почти с треть пути до заветного парка, но я не переживал, догоню и обгоню, ещё и ждать придётся.

Преследующая их толпа увеличилась с пары десятков до четырёх, может пяти, но это не проблема, у нас группа прикрытия есть, да и толпой это стадо не назовёшь. Растянулись, кто ковыляет, кто бежит, фигня для укрывшихся стрелков. Неслись бы скученно, то да, проблемка, а так…, как сказал Макс – «не привыкать».

Та псина, что не упала добежала первой, врубилась в стену на полном ходу обеими лбами, крепко, я даже руками за край схватился, чтобы не свалиться. Была бы она полная сил и без травм, то снесла бы стену, уверен, а так, – мотнула головой и пялится снизу вверх на меня.

– Не скалься, сука, щас, подруг твоих дождёмся. – Зло улыбнулся я, уже сжимая в руке рифлёный снизу шарик РГО. Ждать долго не понадобилось, пусть и раненные, но бегали они быстрее среднего человека из того, старого мира.

Прижать предохранитель к корпусу, разжать усики, выдернуть чеку, – ничего сложного, отработанные до автоматизма движения и тёмно-оливковый шарик летит под толстые ноги мутировавших собак. Там земля, а значит подрыва от удара не будет, – чем хороша эта граната, так парным механизмом, ударилась о что-то твёрдое, никуда не укатиться, рванёт сразу, а приземлилась в снег, песок или как сейчас, просто, на землю, рванёт через несколько секунд. «Одна секунда на взведение запала, четыре на прогорание смеси внутри самоликвидатора», – подсказала услужливая память. Я спрыгнул за полсекунды до взрыва, а то разбегутся и эффект будет не тот, а она может дать, тот самый эффект. «Семьсот осколков, по пол грамма каждый», – опять вклинилось подсознание. Взрыв, тишина.

Вновь взлетел коршуном на край стены и рассмотрел последствия. Одна псина, валялась на боку и дергала лапами разматывая буро-белые кишки по земле, вторая лежала рядом и не шевелилась, третья же стояла на ногах из последних сил, её штормило, как пьяного боцмана, кровь текла из десятков мелких ран по всему телу.