Czytaj książkę: «Моё влечение»

Глава 1

Лекция по патофизиологии тянулась бесконечно. Профессор Семёнов, старый педант с вечно недовольным лицом, монотонно вещал о механизмах развития отёка лёгких, а я механически конспектировала, хотя мысли были далеко. Запах формалина и старой бумаги в аудитории смешивался с чужими духами и дешёвым кофе — классический коктейль любого медицинского вуза.

— Юля, ты слушаешь? — толкнула меня в бок соседка Анька. — У тебя глаза остекленели.

— Слушаю, слушаю, — соврала я, поправляя очки. На самом деле я уже час думала о том, что после пар — сразу в «Кофе и Круассаны», и смена обещает быть адской. В пятницу вечером всегда полно клиентов, а Миша, мой напарник по смене, опять будет приставать с дурацкими шутками.

— Гидростатический фактор, — бубнил профессор, тыкая указкой в слайд. — Повышение давления в капиллярах...

Я вздохнула. Двадцатый год жизни, третий курс меда, работа официанткой и съёмная квартира, которую оплачивают родители. Без них я бы не справилась. Спасибо им, огромное спасибо, особенно когда в общежитии мне не нашлось места, а стипендия — смешные копейки. Каждый вечер, возвращаясь в свою маленькую студию на окраине, я чувствовала себя благодарной до дрожи. Даже если за окнами шумно и соседи сверху вечно передвигают мебель.

—

В «Кофе и Круассаны» я влетела за пятнадцать минут до начала смены, переоделась в форменную рубашку и чёрные брюки, стянула волосы в тугой пучок. Уже через час ноги гудели, через два — к ним присоединилась поясница. Заказы сыпались один за другим: капучино, латте, раф, круассаны с шоколадом, вишнёвый пирог. Улыбаться, улыбаться, улыбаться — главное правило официантки.

— Юль, ты сегодня просто богиня, — прошептал Миша, когда я проносилась мимо него с подносом, уставленным чашками. Он подмигнул, нагло оглядывая меня с ног до головы. — Может, после смены выпьем кофе? Я угощаю.

— Миша, у меня нет времени, — ответила я даже не оборачиваясь.

— Ну вечно ты занята. Может, всё-таки дашь мне шанс?

Я закатила глаза, надеясь, что он не заметит. Миша был хорошим парнем, симпатичным, даже забавным, но внутри меня ничего не дрожало, когда он смотрел так. Вообще никогда ни с кем не дрожало. Я не была хладнокровной или закомплексованной — просто ни разу за двадцать лет не встретила человека, к которому захотелось бы прикоснуться по-настоящему. Я ждала, сама не зная чего. Наверное, какого-то щелчка, искры, чтобы вдруг поняла: «Это он».

Но Миша точно был не он.

— Отстань, а? — устало попросила я, поставив поднос на стойку. — Я хочу дожить до конца смены без твоих подкатов.

— Жестокая ты, — усмехнулся он, но отошёл.

Смена закончилась в 22:00. Я выдохнула так, словно меня отпустили из заложников. Переоделась, накинула куртку и поплелась к остановке. Автобус был полупустым, за окном мелькали огни ночного города, и я чувствовала, как усталость разливается по телу тягучим сиропом. Голова гудела, ноги ныли, хотелось только одного — рухнуть в кровать и не вставать до завтрашнего вечера.

Дома в 23:39, в своей маленькой студии, я первым делом скинула одежду в корзину для стирки, включила воду в душе и встала под горячие струи. Пар окутал меня, смывая запах кофе, молока и усталости. Завтра выходной в универе, только на работу вечером, можно поспать часов до одиннадцати. Может, даже сходить в парк, если погода позволит.

Вода шумела, я прикрыла глаза и почти провалилась в дрёму, когда поняла, что забыла взять с собой одежду. И бельё. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт.

Я выключила воду и выругалась вслух:

— Ну, Юля, ты и растяпа...

Из ванной было не выйти без полотенца — холодно, особенно в марте, когда батареи греют едва-едва. Я завернулась в большое махровое полотенце, закрепила его у груди и шагнула в коридор.

Тишина.

И вдруг — скрежет. Со стороны входной двери.

Я замерла. Сердце ёкнуло, а потом загрохотало где-то в горле. Я не успела даже вдохнуть, как дверь с грохотом распахнулась, и в коридор ворвались люди. Много людей. Чёрные балаклавы, чёрная форма, оружие в руках — короткие автоматы, пистолеты. Они двигались быстро, бесшумно и слаженно, как машины.

Я открыла рот, но звука не вышло. Восемь человек. Восемь вооружённых мужчин в моей маленькой квартире. Я в одном полотенце, мокрая, беззащитная, на грани того, чтобы закричать, но голос застрял где-то внутри — в ужасе, который сжал горло ледяной рукой.

— Стоять! — рявкнул кто-то. Голос низкий, жёсткий, режущий, как лезвие. — Не двигаться!

Я попятилась назад. В следующую секунду кто-то оказался рядом, схватил за плечи и прижал к стене так, что я ударилась спиной о стену и не могла пошевелиться. Холод поверхности прошел по моей спине, прямо между лопаток, и я почувствовала, как дрожь пробегает по позвоночнику.

— Сидеть! — приказ повторился, и меня грубо потянули вниз.

Я осела на пол, прижимая к груди мокрое полотенце, которое всё ещё держалось, но только чудом. Слёзы хлынули сами собой, дыхание сбилось. Я не понимала, что происходит. Это грабёж? Ошибка? Они не похожи на обычных бандитов — слишком вышколенные, слишком быстрые.

Кто-то из них прошёл в квартиру, я слышала шаги, звуки передвигаемой мебели. Кто-то остался в коридоре, и я чувствовала на себе взгляд. Один из них — тот, что прижал меня к стене, — стоял рядом, и я видела его глаза сквозь прорези в балаклаве. Они были светлыми. Серебристо-серыми. И смотрели на меня в упор. Я не могла разобрать, но этот взгляд пронзил страх, на секунду заставив забыть об оружии наведенном на меня.

— Чисто, — доложил кто-то.

— Проверь ванную, — бросил тот, сероглазый.

Я всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, но истерика уже подкатывала к горлу.

— Пожалуйста... — выдавила я. — Что происходит? Пожалуйста, я ничего не сделала...

Сероглазый наклонился ко мне. Его лицо было в двух сантиметрах от моего — балаклава, прорези, эти странные глаза. От него пахло порохом, потом и чем-то острым, как металл.

— Заткнись, — сказал он тихо, но так, что у меня мурашки побежали по коже. — Сейчас разберёмся. Сиди и не дёргайся.

Я замерла. В его голосе не было угрозы, но было что-то другое. Что-то, что я не могла объяснить. Он снова посмотрел на меня, и на этот раз я заметила, как его взгляд на секунду задержался на моём лице, на мокрых волосах, на полотенце, которое я судорожно прижимала к себе. Оно немного съехало, что едва не оголилась грудь.

И вдруг я увидела, как его глаза расширились. Всего на мгновение. Исчезло всё напряжение, вся эта военная выправка. На долю секунды он выглядел... растерянным. Потом маска вернулась, но что-то изменилось. Я не знала, что, но воздух между нами стал другим.

— Командир, — позвали его.

— Докладывай.

Он выпрямился, отступил на шаг, но ещё раз бросил на меня быстрый взгляд — такой же странный, как тот первый.

— Задержите объект, — произнёс он в рацию. — Она одна.

Глава 2

Я сидела на полу в коридоре, прижимая к груди мокрое полотенце, и дрожала так, что зубы выбивали дробь. Слёзы текли ручьём, размазывая по лицу остатки туши, которую я похоже плохо смыла. В голове была пустота, перемежающаяся с диким, животным ужасом. Я не могла собрать мысли в кучу — они разлетались, как испуганные птицы, и каждая билась о черепную коробку с одним и тем же вопросом:

Что блин происходит?!

Восемь вооружённых мужчин в моей квартире. Моя квартира, где ещё час назад пахло моим шампунем и уютом, теперь напоминала поле боя. Они рылись в моих вещах. Я слышала, как открываются ящики комода, как шуршит одежда в шкафу. Кто-то прошёл на кухню, звякнула посуда.

Отряд начал постепенно покидать квартиру — выходили в подъезд, переговаривались короткими, жёсткими фразами. Двое остались в комнате, один стоял у входа, прикрывая дверь. Но главный, тот самый сероглазый, не уходил. Он стоял надо мной, возвышаясь, как скала, и я заметила нашивку на его плече: «Альфа». Спецотряд? Военные? Полиция?

— Ты одна живёшь? — спросил он. Голос стал чуть тише, чем когда он приказывал мне заткнуться, но всё ещё жёсткий, как стальной трос.

Я судорожно кивнула, шмыгнув носом.

— Да, — выдавила я. Голос дрожал, срывался на писк.

Он наклонил голову, и в прорезях балаклавы блеснули его серые глаза. Он смотрел на меня так пристально, что мне стало не по себе.

— Где Алпатов?

Я моргнула, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Кто?

— Не притворяйся, что не знаешь, — прорычал, явно раздражаясь. — Где он?

— Я правда не знаю, о ком вы! — выкрикнула я, и слёзы хлынули с новой силой. — Я никого не знаю!

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Казалось, что сканирует каждую чёрточку моего лица, каждое движение. Я не отводила глаз — не могла, меня просто парализовало.

— Командир, — кто-то из его людей подошёл к нему и протянул папку. Мои документы. Я узнала обложку своего старого паспорта.

Он взял его, открыл. Чёрт. Они рылись в моих вещах. Моих личных вещах. Всё перевёрнуто вверх дном. Мой маленький мирок, моя крепость, моя безопасность — всё разрушено за какие-то пять минут.

— Юлия Михайловна Демидова? — прочитал он.

— Да, — ответила я, шмыгнув носом.

— Двадцать лет. Место рождения — Красноярск?

— Да...

— В Москве что делаешь?

— Студентка... Медицинского... Я учусь...

Он закрыл паспорт и посмотрел на меня снова. В его глазах мелькнуло что-то — неуверенность? Сомнение? Я не могла разобрать.

В этот момент в квартиру вбежал один из его людей — высокий, плечистый, с автоматом на груди. Он подскочил к сероглазому и что-то зашептал ему на ухо. Я видела, как тот резко обернулся к нему. Его плечи напряглись, кулаки сжались.

— Вы что, блядь, охуели?! — заорал он так, что я вздрогнула и вжалась в стену. Голос гремел, отражался от стен маленькой квартиры. — Это что за проёб?! Совсем ебанулись?!

Они вышли оба в подъезд, и дверь за ними захлопнулась. Я осталась одна в квартире. В тишине, нарушаемой только моим всхлипыванием и стуком собственного сердца, которое колотилось не переставая.

Я посмотрела в комнату. Всё было перевёрнуто. Мои учебники разбросаны по полу, постель смята, ящики комода выдвинуты. Везде беспорядок. А я сижу на холодном полу, мокрая, в одном полотенце, и дрожу так, будто на мне ни грамма одежды. Беззащитная. Маленькая. Испуганная до чёртиков.

Истерика накрывала меня с головой, и я уже не могла её сдерживать. Я плакала навзрыд, закрыв лицо руками, не в силах остановиться. Трясло всё тело, дыхание сбивалось, в груди разрастался тугой комок боли и страха.

Дверь снова открылась.

Я подняла голову. Сероглазый вернулся. Он вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь и остановился в проходе. Секунду он просто смотрел на меня. Потом — медленно, почти осторожно — подошёл ко мне.

Мужчина опустился на корточки передо мной, и теперь его лицо было на одном уровне с моим. Я видела каждую морщинку вокруг его глаз, каждую ресницу. От него всё ещё пахло порохом и потом, но в этом запахе уже не было угрозы. Или мне так казалось, потому что я была на грани обморока.

— Юлия Михайловна, — начал он, и голос его звучал официально, сухо, почти по-военному. — Я приношу вам свои искренние извинения от лица нашего подразделения. Произошла досадная ошибка. В связи с определёнными обстоятельствами нам был передан неверный адрес объекта. Мы ворвались к вам по ошибке.

По ошибке.

Я смотрела в его светлые глаза и не верила своим ушам. По ошибке. Восемь вооружённых людей ворвались ко мне в квартиру с оружием, перевернули всё вверх дном, довели меня до истерики — и это была ошибка?

— По... ошибке? — прошептала я, голос сорвался на новый всхлип. — По ошибке?! Боже... Я думала, вы меня убьёте! Я думала...

Я не договорила. Меня накрыло новой волной рыданий, и снова закрыла лицо руками. Я не могла дышать, воздух застревал в груди, слёзы текли сквозь пальцы.

И вдруг я почувствовала, как что-то во мне переключилось. Какой-то животный, инстинктивный порыв. Мне нужно было прикосновение. Человеческое, тёплое, настоящее. Чтобы кто-то обнял меня, чтобы я почувствовала, что не одна, что я жива, что это не сон.

Не знаю, что на меня нашло. Может быть, шок.

Я резко придвинулась к нему, прямо на коленях, и обхватила его руками за шею.

Он застыл. Всё его тело напряглось, как стальная пружина. Я ощутила, как под его формой перекатываются мышцы — каждая, до единой. Он не дышал. Секунду, другую. Я вцепилась в него, прижимаясь всем телом, мокрые волосы прилипли к его плечу, полотенце сползло чуть ниже, но я не обращала на это внимания. Просто хотела, чтобы кто-то держал меня. Чтобы страх отпустил.

И — о, боже — он медленно, очень медленно, поднял руки и обнял меня в ответ. Сначала неуверенно, пальцами коснулся моей спины, а потом сильнее, притягивая к себе. Его ладонь легла мне на затылок, другая — на талию, и он прижал меня к своей груди.

Я чувствовала, как бьётся его сердце. Стучит быстро, ровно, но чуть быстрее, чем у обычного человека. Или это моё так колотится, и я просто путаю?

— Тише, — сказал он негромко, почти шёпотом. — Тихо. Всё уже позади.

Его голос изменился. Стал мягче, глубже, и в нём прорезалась та самая нотка, которую я не могла объяснить.

Уткнулась лицом в его плечо и заплакала ещё сильнее.

И я вдруг поняла: я никогда не обнимала мужчину вот так. По-настоящему.

Он чуть отстранился, заглянул мне в глаза. Светлые, почти прозрачные, с серебряными искрами. И в них больше не было холода. Только лёгкое замешательство.

— Всё хорошо, — сказал он, успокаивающе. Но как будто не меня, а себя.

Мы смотрели друг на друга. Тишина повисла между нами.

— Ты в порядке? — спросил он. И перестал говорить официально. Просто «ты».

Я кивнула, вытирая слёзы.

— Д-да...

Он медленно убрал руки, и я почувствовала, как холод снова возвращается на то место, где только что было тепло его ладоней.

— Нам нужно уходить, — сказал он, поднимаясь. — Это всё было ошибкой. Мне правда жаль.

Он повернулся и направился к двери.

— Постойте! — крикнула я, сама не зная зачем.

Он остановился, но не обернулся.

— Кто…? Кто вы? — пробормотала я.

Мужчина в форме замер на секунду. Потом медленно повернул голову, и я снова увидела его серые глаза.

— Альфа, — сказал он. — Мы Альфа.

И вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна среди разгрома, в мокром полотенце, с дрожащими руками и бешено колотящимся сердцем.

Глава 3

Я проснулась разбитой.

Тело казалось чужим — тяжёлым, ватным, каждую мышцу ломило так, будто я всю ночь таскала мешки с цементом. И, по сути, так оно и было. Только вместо цемента я таскала на себе вчерашний ужас, который никак не хотел отпускать.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Серая утренняя полутьма за окном, тишина, только изредка где-то за стеной гудит старая труба. Обычное утро. Такое же, как вчера. И позавчера.

Но все же оно не было обычным.

Я с трудом заставила себя подняться. Ноги подкашивались, голова гудела, а в груди всё ещё сидел тот странный комок вчерашнего ужаса.

Я побрела в ванную, даже не взглянув на разгром в комнате. Сил не было. Посмотрю потом, когда мозг начнёт соображать или, когда перестану чувствовать дуло оружия на своей спине. Что-то из этого должно случиться раньше.

Зеркало встретило меня безжалостно.

На меня смотрела уставшая, опухшая девушка с красными глазами, распухшим носом и синяками под глазами такими тёмными, будто их кто-то старательно рисовал акварелью. Волосы после вчерашнего душа высохли кое-как, торчали в разные стороны. Я напоминала себе персонажа фильма ужасов, только что сбежавшего из склепа.

— Какой кошмар, — прошептала я, и голос сел, как у подростка, который перекричал весь концерт.

Я снова залезла под душ. На этот раз без спешки, позволила горячей воде делать своё дело — смывать остатки страха, слёз и дурацкой дрожи, которая до сих пор иногда пробегала по спине. Я стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась забыть его взгляд. Но не могла.

Серые глаза. Серебристые. Как осколки льда. И голос, который сначала резал, как лезвие, а потом стал мягче, когда он обнимал меня.

Я выключила воду и с силой потёрла лицо ладонями.

— Прекрати, Юля, — сказала я себе. — Ты его больше никогда не увидишь. Это была ошибка. Обычная ошибка. Успокойся!

Обычная ошибка.

Ага.

Вышла из душа, на этот раз не забыв взять одежду — домашние спортивные шорты и мягкий свитер. Поплелась на кухню, стараясь не смотреть по сторонам, на перевёрнутые ящики и разбросанные вещи. Сначала кофе. Кофе спасёт мир. Кофе спасёт меня.

Я пожарила омлет на скорую руку, заварила крепкий кофе и села за маленький кухонный стол. За окном уже начинало светать, по стеклу стекали капли утреннего тумана. Я сделала глоток обжигающего напитка и потянулась за телефоном.

Экран загорелся. Ни одного сообщения. Конечно. Кому я нужна в восемь утра.

Мысли вчерашнего дня всё крутились и крутились. Как он сказал? Альфа? Я зажмурилась, пытаясь вспомнить. Точно. Альфа. Как на нашивке.

Открыла браузер и, сама не зная зачем, забила в поисковик:

Альфа спецотряд

Пальцы дрожали, когда я нажала «найти». Внутри всё сжалось от предчувствия.

Гугл выдал результаты, и у меня округлились глаза.

«Группа специального назначения «Альфа» — элитное подразделение. Создано для проведения антитеррористических операций, освобождения заложников, нейтрализации особо опасных преступников...»

Я отпила ещё кофе, но совсем не почувствовала вкуса.

Дальше было ещё страшнее. Операции в горячих точках, обезвреживание бандформирований, специальные задания за рубежом. Кадры с учений — крепкие мужчины в чёрной форме, с автоматами, такие же суровые, как те, кто был у меня в квартире.

«Ого, — подумала я, отставляя кружку. — И это они искали какого-то Алпатова в моём доме?»

Фыркнула, пытаясь прогнать остатки страха.

— Я ещё та террористка, — пробормотала сама себе с сарказмом. — Студентка медицинского, официантка по вечерам и по совместительству враг государства номер один. Сидит в одних трусах пьёт кофе на завтрак. Ну-ну.

Я усмехнулась собственной глупости. Но на душе было неспокойно. Альфа. Он был из этих. Из тех, кто каждый день рискует жизнью. Из тех, у кого вместо обычной жизни — приказы, оружие и смертельная опасность.

И он так бережно успокаивал и обнимал меня.

Я закрыла телефон и убрала его в карман. Хватит.

—

«Кофе и Круассаны» встретили меня привычным гулом посетителей и запахом свежей выпечки. Я забежала в подсобку, переоделась, стянула волосы в пучок и вышла в зал уже через три минуты.

— Юля! Ты как? — Миша встретил меня у стойки, ухмыляясь. — Выглядишь так, будто всю ночь разгружала вагоны. Или не одна разгружала?

Я закатила глаза, но внутри что-то кольнуло. Если бы он знал. Если бы знал, что у меня дома вчера реально всё разгружали. С автоматами и балаклавами.

— Хватит, Миш, — устало бросила я, беря блокнот для заказов. — Давай работать. Просто не выспалась. За ночь отосплюсь.

Первые часы прошли спокойно. Я разносила заказы, улыбалась, записывала, считала сдачу. Но внутри всё равно был этот странный осадок. Я ловила себя на том, что смотрю на мужчин в форме полицейских, которых иногда заносило к нам в кафе. И каждый раз сердце делало лишний удар, когда я видела что-то похожее на чёрную форму.

А потом случился тот самый столик.

За столиком у окна сидела компания — трое мужчин лет под сорок, дорогие костюмы, золотые часы, запах дорогого парфюма. Типичные «бизнесмены», которые чувствовали себя королями мира. Они уже пили вторые кофе, когда я подошла принять заказ на десерт.

— Девушка, — хамовато позвал один из них, не глядя на меня. — Нам ещё два американо. И побыстрее.

— Конечно, — сказала я с улыбкой, записывая.

— И без этой вашей улыбочки, — добавил второй, даже не повернув головы. — Она у тебя фальшивая.

Я сжала ручку в пальцах, но улыбнулась ещё шире.

— Я принесу заказ через пять минут, — сказала и пошла на кухню.

Через пять минут я вернулась с подносом. Аккуратно расставила чашки. Один из мужчин нарочно подвинул чашку так, что я чуть не опрокинула ее.

— Осторожнее, красавица, — хмыкнул он. — Не пролей на нас. Мы, знаешь, не привыкли к дешёвым напиткам.

— Этот кофе, между прочим, с Эфиопии, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Свежемолотый.

— А ты разбираешься? — усмехнулся третий. — Интересно. А ещё в чем разбираешься, кроме кофе? Может, разбираешься в том, как обслуживать мужчин?

Он подмигнул своим приятелям. Те заржали.

Меня передёрнуло. Я промолчала, развернулась и пошла на кухню. В груди закипала злость, но я заставила себя выдохнуть. Я устала. Я разбита. У меня вчера чуть сердце не остановилось от страха. И эти придурки позволяют себе такое.

— Юль, ты в порядке? — спросил Миша, когда я забежала на кухню. — Бледная ты какая-то. Может, перерыв?

— Нет, я в порядке, — сказала я, сжав зубы. — Просто клиенты попались.

— Я с ними поговорю, — Миша развернулся, но я перехватила его за рукав.

— Не надо. Я справлюсь.

Я вернулась в зал и доработала до конца смены, упорно игнорируя тот столик. Когда они ушли, я выдохнула с облегчением. Оставили чаевые — пятьдесят рублей. Бизнесмены! Смех, да и только.

В раздевалке села на стул и закрыла глаза. Всё тело ныло. Не физически даже — морально. Я чувствовала себя так, будто меня перемололи и собрали заново, но как-то криво.

Миша зашёл за мной, присел рядом на корточки.

— Юль, что с тобой? — тихо спросил он. — Ты сама не своя сегодня.

Я подняла на него глаза. И вдруг поняла, что он искренне переживает. Но сказать ему правду? Сказать, что вчера в мою квартиру ворвались вооружённые спецназовцы, перевернули всё, а их шкаф командир с серыми глазами обнимал меня на полу, когда я плакала?

Нет. Это бред. Это слишком.

— Всё нормально, Миш, — соврала я. — Просто устала. Завтра выходной, отдохну.

Он смотрел на меня долгим взглядом, потом вздохнул и похлопал по плечу.

— Если что — я рядом, — сказал он и вышел.

А я осталась сидеть в тишине. Погружаясь все больше в свои мысли.

Глава 4

Экзаменационный билет дрожал в моих руках, хотя я старалась держать пальцы неподвижно. Третий вопрос — «Патогенез острой сердечной недостаточности» — я учила вчера до двух ночи, повторяла перед зеркалом, даже Мише в кафе рассказала, хотя он смотрел на меня с таким выражением, будто я говорила на китайском.

— Демидова, — профессор Семёнов поправил очки, посмотрел поверх них с вечной своей брезгливостью. — Что застыли? Готовьтесь.

Я вздохнула, села за парту и закрыла глаза на секунду.

Три месяца. Три месяца прошло с того вечера. И всё это время я пыталась убедить себя, что ничего не было. Что это просто страшный сон, который приснился от переутомления. Ну, знаете, когда студентка-медик засыпает над учебником, мозг выдаёт такие сюрпризы. Восемь вооружённых мужчин? Бред. Сероглазый спецназовец, который обнимал меня на полу? Тоже бред.

И чем больше времени проходило, тем более нереальным казалось то, что случилось. Я почти перестала вздрагивать по ночам от любого шороха. Почти.

— Демидова, не тяните! — гаркнул Семёнов.

Открыла глаза, посмотрела на билет ещё раз и начала отвечать. Голос звучал ровно, я чётко выстраивала патогенетические цепочки, вспоминала клиническую картину, методы диагностики. Профессор слушал, хмурился, иногда кивал — неуверенно, будто не хотел признавать, что я знаю материал.

— Хорошо, — сказал он, когда я замолчала. — Достаточно. Четыре.

Я выдохнула. Четыре — это твёрдая четвёрка. Сессия закрыта.

— Спасибо, — сказала я и вышла из аудитории с лёгкой дрожью в коленях.

Летний воздух ударил в лицо жарой, когда я вышла из корпуса. Последний экзамен. Последний! Я не могла сдержать улыбки, хотя внутри всё ещё жила странная тяжесть. Но сейчас — сейчас я была свободна.

— Юляяяяя!

Меня сбили с ног практически. Точнее, сбило что-то визжащее, розовощёкое и очень родное.

— Анька! — я рассмеялась, пытаясь удержать равновесие.

Анька, моя однокурсница и главная заводила в группе, вцепилась в меня мёртвой хваткой и затараторила:

— Сдала?! Скажи, что сдала!

— Сдала, — улыбнулась я. — Четвёрка.

— Да! — она подпрыгнула. — Я так и знала! Ты молодец! Теперь всё! Сессия закрыта! Каникулы! Лето! Свобода!

— Ань, — засмеялась я, вырываясь из её объятий. — Тише ты, люди смотрят.

— Пусть смотрят! — она схватила меня за руку и потащила к лавочке. — Слушай, мы сегодня идём тусить! Я тебя предупредила! Никаких отмазок! Сессия закрыта, последний экзамен сдан, пора расслабиться и насладиться летом!

Вздохнула. Конечно, она была права. И я устала, так хотелось выдохнуть, и напиться в компании друзей. Но...

— Блин, Ань, я завтра работаю, — сказала виновато. — Рано утром, в десять. Если я сегодня напьюсь или не высплюсь — меня управляющий убьёт. Он и так уже замучил меня своими придирками, а если я ещё и вялая буду...

— Ой, ничего не знаю! — Анька упёрла руки в бока и посмотрела на меня с выражением, не терпящим возражений. — Мы молодые! Красивые! Студентки! Мы должны себя порадовать и отдохнуть. Юль, ты весь семестр пахала, ты даже ни разу не вышла с нами. Ни разу! Ты понимаешь? У меня уже подозрения, что ты либо робот, либо скрываешь мужика, от которого не отлипнуть.

Я фыркнула.

— Какой мужик? Ты сама знаешь, что у меня никого нет.

— Вот поэтому идём! — Анька схватила меня за плечи и встряхнула. — Надо исправлять ситуацию! Я нашла новый классный клуб, там клёвая музыка, танцы, молодые люди. Красивые! Нормальные адекватные парни.

Я закатила глаза, но улыбнулась. Она права, нужно отвлечься. Я столько просидела в кафе и в библиотеке, переживая сессию и пытаясь забыть то, что случилось. Забыть страшный сон, который оставил после себя странное послевкусие. Три месяца. Три месяца я не позволяла себе даже думать о том дне.

И может быть, сегодня — сегодня я позволю себе просто быть девушкой. Двадцатилетней. Живой. Той, у которой каникулы и море времени впереди.

— Ладно, — сдалась я. — Только я уйду рано! Обещай, что не будешь меня держать до утра.

— Посмотрим! — воскликнула Анька и рассмеялась. — Беги домой, переодевайся, наводи марафет. В восемь у меня на входе. Будь готова!

Она убежала, оставив меня сидеть на лавочке, обдуваемой тёплым ветром. Лето пахло пылью, раскалённым асфальтом и свободой.

Я достала телефон и нажала на контакт «Мама».

Гудки. Два, три. Я уже думала, что она не возьмёт — вечер у них уже. Но на четвёртом гудке трубку сняли.

— Юленька! — голос мамы был тёплым, чуть уставшим после рабочего дня, но таким родным, что у меня на секунду защипало в глазах. — Ну что? Как экзамен? Ты ведь сегодня сдавала последний?

Улыбнулась, садясь в подъехавший автобус. Свободных мест почти не было, я втиснулась у поручня и прижала телефон к уху, стараясь перекричать гул мотора.

— Мам, я сдала! Четвёрка! Сессия закрыта полностью! — сказала я гордо и радостно, даже несмотря на усталость.

— Ой, доченька, какая ты у меня умница! — мама прямо-таки засветилась голосом. Я слышала, как она улыбается, и от этого становилось тепло на душе. — Я так за тебя рада! Мы в тебе не сомневалиь даже! Папе пойду скажу. Мы так переживали, всё думали, не тяжело ли тебе одной в Москве...

— Всё нормально, мам, — сказала я мягко. — Справляюсь. И спасибо вам с папой большое, что помогаете мне. Я без вас бы пропала.

— Глупости, — фыркнула мама. — Ты наша дочь. Мы всегда поможем. Ты только, пожалуйста, не переутомляйся там, ешь нормально, не сиди на одних бутербродах.

— Ма-а-ам, — протянула я, закатывая глаза, но с улыбкой. — Я уже взрослая..

— Взрослая, — одобрительно сказала мама. — А как работа? Всё ещё в этом кафе?

— Ага, — вздохнула я. — В целом — ничего. Нормально.

— Ну ладно, — мама, кажется, почувствовала, что я не хочу продолжать эту тему. — Ты к нам приедешь на каникулы? Мы соскучились. Папа говорит, что вареники с вишней будет делать, как ты любишь.

Я улыбнулась, и глаза снова защипало. Как же я по ним скучала. По домашнему уюту, по маминым пирогам, по тому, как папа шутит за ужином.

— Конечно, приеду, — сказала я. — Через пару-тройку недель, как улажу все дела. Сегодня еду с Анькой на вечеринку. Мы закрыли сессию и решили отметить. Я, наверное, поздно вернусь.

— Вечеринка? — мама засмеялась. — Это хорошо! Молодость надо проживать, Юль. Не сиди в четырёх стенах. Только не пей много, и смотри, чтобы кто-то проводил тебя до дома.

— Мама, я не маленькая, — засмеялась я.

— Я знаю, знаю, — вздохнула она. — Просто я всегда буду переживать. Ты же моя доченька. Малышка.

— Мам, я люблю тебя, — сказала я тихо. — И папу. Передайте ему привет.

— Обязательно, — голос мамы стал мягче. — И ты береги себя. Слышишь? Если что-то случится, звони сразу. В любое время.

— Хорошо, мам. Слышу.

— Удачи тебе, дочка. И пусть вечер будет хорошим.

— Спасибо, мамочка. Пока.

Я сбросила вызов и убрала телефон в сумку. Автобус качнуло на повороте, и я взялась за поручень крепче. За окном мелькал город, люди куда-то спешили, жизнь кипела.

Странное чувство — смесь уюта от маминого голоса и предвкушения от предстоящего вечера — разливалось в груди. Я улыбнулась своим мыслям.

«Молодость надо проживать», — сказала она.

Я смотрела в окно, на проплывающие мимо дома, и впервые за три месяца позволила себе ни о чём не думать. Просто ехать навстречу чему-то новому.

Три месяца. Как странно. Всё уже не так ярко. Тот вечер казался сном — размытым, нереальным, каким-то чужим. Иногда я просыпалась и пыталась вспомнить цвет его глаз. Серый. Нет, серебристый. С синевой? Или с зеленью? Я уже не помнила точно.

Может быть, это правда был сон. Может быть, у меня просто сдали нервы. Может быть, сегодня произойдёт что-то хорошее. Может быть, я встречу кого-то. Может быть, я наконец забуду тот странный сон, который снится мне уже три месяца.

Или не забуду. Поживём — увидим.

Автобус остановился на нужной остановке, и я вышла, вдохнула полной грудью тёплый летний воздух и направилась к дому.

Открыла дверь своей квартиры и вошла. За три месяца я всё привела в порядок, купила новый замок, даже переставила мебель. Теперь ничего не напоминало о том вечере. Ничего.

Я подошла к шкафу и задумалась. Что надеть на вечеринку?

Анька сказала, что надо выглядеть красивой.

Вытащила платье, которое давно не носила — лёгкое, летнее, цвета мятной свежести. И почему-то, глядя на себя в зеркало, я подумала:

«А ничего так...»

Я взяла сумку, ключи и вышла из дома, захлопнув за собой дверь.

Глава 5

Музыка гремела так, что вибрация проходила через пол и поднималась по ногам к самому сердцу. Бас бил по барабанным перепонкам, разноцветные лучи света резали полумрак клуба, и в этом хаосе звука и движения было что-то освобождающее. Я пробиралась сквозь танцующую толпу, держась за руку Аньки, которая тащила меня вперёд с упорством маленького бульдозера.

— Сюда! Сюда! Наш столик вон там! — кричала она, перекрикивая музыку, и махала рукой в сторону уютного полукруглого дивана в углу.

Я чуть не споткнулась о чью-то ногу, но удержалась и наконец добралась до компании. Весь наш курс, точнее, вся наша маленькая, но очень дружная группа, была в сборе. Человек двенадцать. Все свои. Тёплые, родные, пусть и немного разные.

— Юлька! Привет! — Ленка, наша отличница, которая сегодня пила вино впервые, наверное, помахала мне рукой. Её глаза уже блестели, а на щеках горел румянец.

— Приветик! — я села на диван и улыбнулась.

— Здарова! — Коля, высокий парень с вечно взъерошенными волосами, который мечтал стать хирургом, пододвинул мне бокал с пивом. — За нас! Сегодня мы всё! Мы закрыли этот чёртов семестр!

— Ура! — закричали все хором, и я засмеялась, чувствуя, как напряжение последних месяцев отпускает.

На столике уже стояли бутылки с пивом, вином, соком и водой. Кто-то заказал нарезку с сыром, фрукты. Всё было по-простому, по-студенчески, но от этого — ещё теплее.

— Юля, ты всего один бокал? — спросила Анька, с подозрением глядя на мой бокал. — Мы же празднуем!

— Ань, я завтра в десять на работу, — вздохнула я. — Если я сейчас выпью, меня управляющий со свету сживёт. Я же говорила. Он и так замучил меня уже.

— Ой, твоя работа! — фыркнула Ленка. — Скажи им, что ты занята. Что у тебя красивый и таинственный парень. Что ты влюблена до беспамятства и тебе не до работы.

— В кого? — усмехнулась я, отпивая сок. — В учебник по фармакологии?

— Ну, кстати, он толстый и надёжный, — заржал Коля. — В отличие от некоторых.

Все рассмеялись. Я вдохнула полной грудью и почувствовала, что мне действительно хорошо. Просто. Беззаботно. Как в детстве, когда ты не думаешь о завтрашнем дне.

Ребята начали потихоньку расходиться: кто-то уходил на танцпол, кто-то шёл за очередной порцией напитков, кто-то просто болтал у стойки бара. Я сидела, смотрела на всех и улыбалась. Как же я соскучилась по этому. По людям, по смеху, по обычной жизни без забот.

— Юль, пошли танцевать! — Анька схватила меня за руку. — Живо! Я не принимаю отказов!

— Ань, ну...

— Я сказала — живо! — она рывком подняла меня с места, и я, смеясь, пошла за ней.

Мы танцевали долго, почти час. Я выплеснула всю усталость, всю тревогу от сессии. Пот лился градом, музыка вплеталась в кровь, и я чувствовала себя живой. Настоящей. Мне было так весело...

Когда я вернулась за столик, чтобы выпить воды, я заметила, что Саша странно себя ведёт.

Саша — наш местный «тихоня», умный, спокойный, всегда с книжкой в рюкзаке, никогда не пьёт много, всегда приходит вовремя и уходит вовремя. Он сидел на краю дивана и нервно крутил в руках телефон. Его глаза бегали, он то и дело оглядывался по сторонам, как будто кого-то искал или боялся, что его увидят.

— Саш, ты в порядке? — спросила я, подходя ближе.

— А? — он вздрогнул так, будто я его ударила. — Да, нормально. Всё нормально. Я просто... выйду на улицу, воздухом подышу.

Он резко встал и почти выбежал из клуба.

Я нахмурилась. Странно. Саша никогда себя так не вёл. Может, перебрал? Но он выпил всего бокал пива, я видела.

Через десять минут он вернулся. Бледный, потный, руки дрожали. Он сел на диван и уставился в стол, не говоря ни слова.

— Саш, что с тобой? — Коля тоже заметил. — Ты зелёный какой-то.

— Ничего, — выдавил Саша. — Всё хорошо.

Но это было не хорошо. За следующий час он выходил ещё два раза. Каждый раз возвращаясь всё более напряжённым и испуганным. Я следила за ним краем глаза, но не решалась подойти — он явно не хотел говорить.

Время близилось к часу ночи. Музыка всё так же гремела, но я чувствовала, что пора. Завтра на работу, а если я не высплюсь, меня точно не пощадят.

— Ребята, я, наверное, пойду, — сказала я, поднимаясь. — Завтра рано вставать.

— Да ладно, Юль! — заныла Анька. — Ещё рано!

— Ань, я уже взрослая девочка, — улыбнулась. — И ответственная. Завтра работа.

Она театрально вздохнула, но обняла меня:

— Ладно. Давай, до завтра. Пиши, как доберёшься.

— Конечно, — кивнула я и стала прощаться с остальными.

Когда я вышла на улицу, прохладный ночной воздух ударил в разгорячённое лицо. Я зажмурилась на секунду, наслаждаясь тишиной после клубного шума. Фонари тускло освещали пустую улицу, где-то вдалеке сигналила машина, но здесь было спокойно.

Я достала телефон, чтобы вызвать такси, и вдруг заметила фигуру у тёмного переулка в паре метров от входа.

Саша.

Он стоял, ссутулившись, и что-то говорил какому-то мужчине. Вернее, мужчина орал на него. Он был высоким, крупным, в кожаной куртке, с лицом, которое явно не предвещало ничего хорошего. Он размахивал руками и орал так, что я слышала слова даже с того места, где стояла.

— Ты что, блядь, думал?! Ты мне должен! Ты понял? Думал, что я тебя не найду, урод! Где деньги?!

Саша пятился назад, прижимая руки к груди, будто пытаясь защититься.

— Я отдам, я отдам, мне просто нужно время...

— Время?! — мужик схватил его за грудки и притянул к себе. — Ты уже год мне должен, щенок! Год!

Я застыла. Сердце бешено заколотилось. Надо что-то делать. Надо подойти, спросить, всё ли нормально. Может быть, вызвать полицию. Но ноги будто приросли к асфальту.

«Саш?» — хотела крикнуть, но голос застрял в горле.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Мужчина всё продолжал орать на Сашку, и тот уже чуть не плакал.

— Саш? — наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Саш, у тебя всё в порядке?

Они оба обернулись на меня. Мужик нахмурился, Саша побледнел ещё больше.

— Это кто ещё? — прорычал мужик, отпуская Сашку, но не сводя с меня глаз.

— Это... это моя однокурсница, — заикаясь, сказал Саша. — Юль, уходи. Пожалуйста, уходи.

— Я не уйду, пока не пойму, что ты в порядке, — сказала я твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

В этот момент с улицы, с громким скрежетом шин, затормозил большой чёрный автомобиль. Внедорожник? Нет, скорее фургон. Затонированный, зловещий, как из плохого боевика.

У меня похолодело внутри.

Дверцы распахнулись, и из машины выскочили пять человек. В чёрной форме. С автоматами. В балаклавах.

Я замерла. Воздух вышибло из лёгких.

«Нет. Только не снова. Пожалуйста, только не снова».

Они двигались быстро, чётко. Никаких криков, только короткие команды. Двое налетели на мужика, повалили его на асфальт, выкрутили руки, защёлкнули наручники. Он что-то заорал, но его тут же заткнули. Ещё двое схватили Сашку, тот даже не пикнул.

— Что вы делаете?! — выкрикнула я, не думая. — Отпустите его! Он ничего не сделал! Саша!

Один из них обернулся. Чёрная балаклава, прорези для глаз. И через секунду он уже был рядом со мной. Большая рука схватила меня за плечо так сильно, что я вскрикнула, и развернула, прижимая к машине.

— А ты кто такая? — прорычал он. Голос был чужим, незнакомым. Не тем. Не его.

— Я... я его подруга! Мы просто... он мой однокурсник! — закричала я, вырываясь. — Отпустите его! Отпустите!

— Подруга? — он оглянулся на остальных. — У неё документы есть?

— С ней позже разберёмся, — бросил кто-то. — Бери всех троих. Живо!

Меня грубо схватили, заломили руки за спину, сунули в открытую дверь машины. Я ударилась коленями о жёсткий пол, вскрикнула. Рядом со мной запихали Сашку, который уже не сопротивлялся, а просто смотрел в одну точку, и того мужика, который вдруг стал тихим и послушным.

Дверь захлопнулась. Мотор заревел. Машина рванула с места так, что меня бросило на бок.

Я лежала на грязном полу в фургоне, руки болели от грубых захватов, в голове была пустота и паника. Рядом — Саша и мужик. Оба молчали.

— Что происходит? — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. — Саша, что происходит?!

Он не ответил. Только смотрел вперёд пустыми глазами.

Машина мчалась в ночь, увозя меня неизвестно куда.

Глава 6

Машина тряслась на ухабах, и каждый толчок отдавался болью в моих связанных руках. Я сидела на полу фургона, прижавшись спиной к холодной металлической стенке, и пыталась дышать ровно. Не получалось. Дыхание сбивалось, в груди разрасталась паника, а слёзы всё текли и текли по щекам, хотя я не хотела плакать. Я не хотела показывать им свой страх. Но я не могла его сдержать.

— Саша, — прошептала я в темноте. — Саша, ты здесь?

Тишина.

— Саш, пожалуйста, ответь мне! — голос сорвался на всхлип.

— Я здесь, — донеслось откуда-то из угла. Голос был чужим. Не Сашиным. Того мужика, который орал на него. — Твой дружок сыкло, вот и молчит, — усмехнулся тот.

— Заткнись! — крикнула я, и сама удивилась своей злости. — Это ты во всём виноват! Нас везут неизвестно куда!

— Ой, девочка, — усмехнулся мужик. — Ты вообще не понимаешь, во что влезла. Твой дружок должен мне девятьсот штук. А он, видите ли, решил, что может не платить. Ну и похоже решил устроить мне облаву, пидор...

— Замолчи! — заорала я. — Я не хочу знать! Я просто оказалась не в то время и не в том месте! Меня не должны были брать!

В этот момент машина резко затормозила, и я ударилась головой о стенку. В глазах потемнело на секунду.

Дверь фургона распахнулась, и в лицо ударил свежий ночной воздух. Руки, сильные и грубые, схватили меня и вытащили наружу. Я пошатнулась, но меня удержали.

— Саша! — крикнула я. — Саша, где ты?!

— Молчи, — рявкнул кто-то.

Я услышала, как рядом с кем-то возятся. Шуршание ткани, приглушённые голоса.

— Этому на голову надень, — сказал кто-то. — А этой... — голос замялся. — Давайте просто завяжем глаза. Ей не обязательно мешок. Она девчонка совсем.

— Извиняй, девочка, — прошептал кто-то рядом, и я почувствовала, как на глаза натягивают плотную тряпку. — Так надо. Не дёргайся.

Я замерла. Тряпка сдавила глаза, мир погрузился в темноту, и стало ещё страшнее. Я чувствовала, как меня ведут вперёд, как ноги ступают по твёрдому асфальту, потом по бетону, потом где-то захлопнулась дверь.

Запах изменился. Сырость, бетон, металл. Какое-то помещение. Может быть, склад?

— Поднимайся, — скомандовали мне, и я почувствовала, как меня заставляют подниматься по ступенькам. Я спотыкалась, но руки держали меня крепко, почти жёстко.

Потом снова двери. Шаги. Где-то гулко отдаётся эхо. Меня завели в комнату, посадили на что-то твёрдое. Деревянное. Стул. Или скамья. Руки так и оставили застегнутыми за спиной — наручниками.

— Сиди и не рыпайся, — сказал кто-то и вышел. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Тишина.

Я сидела, дрожа как осиновый лист. Дрожь пробирала до костей, хотя в помещении было не холодно. Страх был животным, первобытным — он сжимал горло, перекрывал дыхание, заставлял сердце биться где-то в горле. Я пыталась дышать глубоко, но каждый вздох давался с трудом.

«Почему я? — думала я. — Почему опять я? За что? Я ничего не сделала! Я просто хотела помочь Сашке! Я просто вышла на улицу!»

Слёзы текли по щекам, пропитывая повязку на глазах. Я не могла их остановить. Я чувствовала себя маленькой, беспомощной и такой же беззащитной, как в тот вечер, когда ко мне ворвались в квартиру.

Но тогда было по-другому.

Я зажмурилась под повязкой и попыталась успокоиться.

Прошло несколько минут. Или вечность. Я не знала.

Вдруг дверь открылась. Шаги. Кто-то вошёл. Один человек. Я услышала, как дверь закрылась за ним, и он подошёл ко мне. Близко. Я чувствовала его присутствие — тепло, запах. Знакомый запах? Нет, не знакомый. Но какой-то... мужской. Резкий. Порох и металл.

Руки коснулись моих — и я вздрогнула. Но он не сделал больно. Он просто отстегнул наручники. Щёлкнул замок, и мои руки упали на колени, онемевшие, с затекшими пальцами.

— Можешь снять, — сказал он.

Голос.

Низкий. Глубокий. С хрипотцой. Я слышала его раньше. В своих кошмарах.

Я медленно подняла руки к лицу. Пальцы дрожали. Я ухватилась за край повязки и стянула её.

Свет ударил в глаза, и я зажмурилась. Моргнула раз, второй, пытаясь привыкнуть к тусклому освещению комнаты. Слёзы мешали видеть, но я проморгалась и начала оглядываться.

Я сидела на деревянном стуле. Рядом стоял простой металлический стол. Голая лампа под потолком, бетонные стены, ни одного окна. Допросная комната. Или что-то вроде того.

А напротив сидел он.

Здоровый шкаф. Не меньше метра девяносто, широкие плечи, мощная шея. Короткая стрижка почти под ноль, но волосы светлые — почти белые, выгоревшие на солнце. Лицо было серьёзным, жёстким, с острыми скулами и твёрдой линией челюсти. Строгим. Немилосердным.

Я смотрела в его глаза.

И мир остановился.

Серые. Серебристые. С прохладным блеском, как осколки льда. Те самые глаза, которые снились мне по ночам последние три месяца. Те самые, которые смотрели на меня тогда, когда я сидела на полу своей квартиры.

— Это... — прошептала я, и голос прозвучал хрипло, чуть слышно. — Это вы?

Он не ответил. Просто смотрел на меня своим прожигающим взглядом. Без тепла. Совсем не так, как тогда.

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил он ледяным тоном. Официальным. Профессиональным.

— Я... я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Я ни в чём не виновата. Я просто хотела помочь Сашке...

— Саше? — он перебил меня. — Кто он?

— Да! Мы одногруппники. Мы просто праздновали окончание сессии! — я заговорила быстрее, слова вылетали, как пули. — Я вышла на улицу, увидела, как на него орёт какой-то мужик... я испугалась за него! Я хотела ему помочь!

— Ты знаешь, кто этот мужик?

Я запнулась.

— Нет... он просто кричал на Сашку, говорил что-то про долги...

— Значит, ты ничего не знаешь, — сказал он, и в голосе появилась сталь. — Но полезла. Совала нос туда, где тебя не просили.

— Когда меня отпустят? — выдавила я, глядя на него снизу вверх.

Он усмехнулся. Коротко, жёстко.

— Точно не сегодня, принцесса.

— Как? Почему? — я почти выкрикнула, но он даже не шелохнулся. — Мне на работу нужно! У меня завтра смена! Я ничего не сделала!

— Будешь думать в следующий раз, прежде чем лезть в мужские разборки ночью, — отрезал он. — Нашла время и место для героизма.

— Да я просто испугалась за друга! — крикнула я, и слёзы снова потекли. — Что вообще происходит? Вы можете мне объяснить?!

— Не положено, — отрезал он и начал подниматься.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже поднялся из-за стола. Он навис надо мной, загораживая свет, и я почувствовала себя еще более мелкой по сравнению с ним. Он был огромным. Пугающим. И в то же время от него исходило что-то, что притягивало. Что-то опасное и манящее одновременно. Я хотела убежать.

— Подождите, — проскулила я. — Стойте! Вы не можете просто так держать меня здесь! Я ничего не сделала!

Он остановился. Посмотрел на меня сверху вниз. Секунду, другую. Его глаза прошлись по моему лицу, остановились на мокрых щеках, на дрожащих губах.

Я видела, как что-то в нём меняется. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Жёсткая маска на мгновение изменилась.

— Юлия, — сказал он тише. — Ты влезла в дело, которое тебя не касается. Саша — наш информатор. Он должен был передать нам этого человека, но вместо этого решил сбежать и спрятаться. Мы взяли его и того мужика. А тебя... — он помедлил. — Тебя взяли как свидетеля. На всякий случай.

— Так я свидетель? — прошептала я. — Вы же меня отпустите, да?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Командир! — раздалось из-за двери. — Срочный вызов. Пришёл приказ сверху.

Он не сводил с меня глаз.

— Придёт кто-то, — сказал он коротко. — Проводит тебя в комнату для задержанных. Там будешь ждать. Никуда не суйся, не высовывайся.

— Но...

Он развернулся и вышел, даже не обернувшись. Дверь за ним захлопнулась, оставив меня одну.

Я сидела посреди пустой комнаты, дрожа, плача и пытаясь осознать, что только что произошло.

Три месяца я пыталась забыть его. И теперь он снова появился в моей жизни.

Как же я влипла.

Глава 7

За мной пришёл какой-то мужчина в форме. Невысокий, коренастый, с невозмутимым лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Он молча кивнул мне, и я, как послушная овечка, поплелась за ним по длинному бетонному коридору.

В голове уже рисовались мрачные картинки: решётки, сырой каменный пол, запах плесени и мочи, крысы в углах. Я слышала, как стучат мои собственные зубы — то ли от холода, то ли от страха. Я представляла себе камеру, как в фильмах про полицейские участки: грязную, тесную, с ржавой койкой и унитазом без крышки.

Но мужчина остановился у самой обычной двери, достал ключ, повернул замок и открыл её.

Я заглянула внутрь и замерла.

Это была комната. Обычная комната. Маленькая, но чистая и аккуратная. У стены стоял деревянный стол, рядом с ним — стеллаж с книгами. По виду — старые томики, потёртые корешки, какие-то справочники. А в углу — маленький диванчик. Обитый тёмно-синей тканью, с парой подушек, вполне себе уютный. Никаких решёток. Даже пахло здесь чем-то нейтральным — может быть, старой бумагой и деревом.

— Располагайся, — буркнул мужчина и вышел, закрыв дверь. Я услышала, как повернулся ключ в замке. Заперли.

Я стояла посреди комнаты и оглядывалась. Всё казалось нереальным. Ещё час назад меня везли в фургоне со связанными руками, а теперь я в какой-то... комнате и непонятно где? Что это вообще такое?

Я подошла к дивану и села на край. Руки сами собой сжались между коленей. Я сидела и пыталась собрать мысли в кучу, но они разбегались, как тараканы на свету.

«Сашка. Где Сашка? — думала я. — Что с ним сделают? Он ведь не плохой парень. Просто попал в какую-то историю с долгами... Или не просто? Я ничего о нём не знаю. Мы же просто учились вместе...»

Я зажмурилась. Голова раскалывалась от напряжения.

«Работа. Завтра в десять... уже сегодня, наверное. Меня точно уволят, если я не выйду. А если я сильно опоздаю, но выйду и скажу, что меня задержали спецслужбы, подумают, что я свихнулась. Надо будет позвонить, предупредить. Если они меня отпустят... когда отпустят?»

Я снова открыла глаза и уставилась в стену.

А потом мысли вернулись к нему. К этому громиле Альфе. Я даже не знала, как его называть. Сероглазый шкаф с ледяным взглядом и голосом, который заставлял сердце биться быстрее. Я вспоминала, как он сидел напротив меня, как смотрел своими пронзительными глазами.

«Прекрати, Юля. Он спецназовец. Он опасен. А ты думаешь о том, какие у него глаза?»

Я замотала головой, пытаясь прогнать глупые мысли. Но они не уходили.

Усталость накатывала волнами. Сначала адреналин, потом страх, потом это странное возбуждение — и теперь всё смешалось в одну тягучую, липкую усталость. Я чувствовала, как веки тяжелеют, как тело наливается свинцом.

«Может быть, просто прилечь? Немного полежать, привести мысли в порядок...»

Я легла на диван, поджала ноги, положила руки под голову. Диван был мягким и пах чистотой. Я закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я не заметила, как уснула.

—

Проснулась я от странного ощущения. Кто-то смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд кожей, каждой клеточкой, даже сквозь сон.

Я резко открыла глаза и села.

Рядом со столом стоял он. Смотрел на меня тем самым своим пристальным, прожигающим взглядом. Я моргнула, пытаясь сообразить, где я и что происходит.

— Извините, — выдавила я, чувствуя, как горят щёки. — Я немного задремала...

— Ничего, — ответил он коротко. Голос был ровным, без эмоций. — Куда тебе нужно?

Я моргнула.

— Что?

— Отвезти тебя говорю, — повторил он терпеливо, но в голосе слышалась строгость. — Куда? На работу сразу или домой?

— Время... сколько времени? — спросила я хрипло.

— Пять утра.

Я выдохнула с облегчением. Есть время. Можно успеть домой, принять душ, собраться.

— Домой, — сказала я, поднимаясь с дивана. — Пожалуйста, домой.

Он молча кивнул и вышел из комнаты. Я рванула за ним, стараясь не отставать. Но он шёл так быстро, что мне приходилось почти бежать. Огромный, широкоплечий, один его шаг равнялся моим пяти. Я смотрела на его спину, на то, как перекатываются мышцы под чёрной футболкой, и снова чувствовала этот странный трепет внутри.

Мы вышли на улицу. Утро было прохладным, небо на востоке только начинало светлеть. Он подошёл к чёрному внедорожнику, открыл дверь и жестом показал мне садиться.

Я залезла на переднее сиденье, сжалась в комок, прижалась к двери. Он обошёл машину, сел за руль, от него исходило тепло — мощное, мужское, невозможное игнорировать.

А потом он резко потянулся на заднее сиденье.

Я вздрогнула, и сердце пропустило удар. Что он делает? Зачем? Боже, что происходит?

— Эй! — выдохнула я, вжимаясь в дверь.

Он не обратил на мой испуг никакого внимания. Просто достал с заднего сиденья мою сумку. Ту самую, которую я непонятно, где и когда оставила. Аккуратно протянул мне.

— Держи, — сказал он. — Всё на месте. Твой телефон звонил несколько раз. Мы не отвечали.

— Спасибо! — выдохнула я, прижимая сумку к груди, как самое дорогое сокровище.

Он завёл двигатель, и мы выехали с территории. Я не смотрела по сторонам — было слишком тускло, да и я была слишком дезориентирована, чтобы запомнить дорогу. Это место останется для меня загадкой. Секретной базой, о которой нельзя рассказывать.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо огни, на пустые утренние улицы. Тишина в салоне была тягучей, но не неловкой. Странно, но я чувствовала себя почти в безопасности рядом с ним. Почти.

— Я думала, — начала я тихо, нарушая молчание, — комнаты для задержанных выглядят немного иначе.

Он усмехнулся. Коротко, но я услышала это.

— А так вполне сносно оказалось, — добавила я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от его усмешки.

— Ты была в комнате отдыха, принцесса, — сказал он, бросив на меня короткий взгляд. — Я приказал отвести тебя туда. Хоть какая-то компенсация тебе за наш косяк в прошлом.

Я сглотнула. Комната отдыха. Он приказал.

— Понятно, — только и смогла выдавить я.

— Ты там же живёшь? — спросил он. — Не переехала?

— Да, там же, — ответила я, удивлённая тем, что он помнит мой адрес.

— Не страшно одной?

Я задумалась. До того дня — не страшно. После — вздрагивала от каждого постороннего шума. Но говорить ему об этом? Или сказать правду? Он смотрел на меня, ожидая ответа.

— До того дня было не страшно, — честно призналась я. — А потом... вздрагивала от каждого скрежета.

Он молчал несколько секунд, потом спросил:

— Почему мальчика своего не попросила с тобой пожить, пока в себя не придёшь?

Я нахмурилась.

— Какого мальчика?

— Ну какого-то, — он пожал плечами. — Есть же у тебя кто-то?

— Нет, — сказала я, и в голосе проскользнула лёгкое смятение. — Нету никого.

Он резко посмотрел на меня. Так пристально, что внутри всё сжалось.

— Странно, — сказал он.

— Почему странно? — спросила я, чувствуя, как щёки снова заливает жаром.

— Да так, — ответил он и отвернулся к дороге.

Я хотела спросить ещё что-то, но мы уже подъезжали к моему дому.

Он остановился у подъезда. Я открыла дверь, но прежде чем выйти, обернулась.

— Спасибо, что подвезли, — сказала я.

— Пожалуйста, принцесса, — ответил он, и в голосе снова послышалась та самая усмешка. — Беги. И больше не вмешивайся в разборки.

Я уже вышла из машины и закрыла дверь, но вдруг остановилась, повернулась и наклонилась к открытому окну.

— А как вас зовут? — спросила я.

Он посмотрел на меня. Долго. Пристально. Я видела, как в его глазах мелькнуло сомнение. Или что-то другое? Я не знала.

— Руслан, — сказал он.

И я улыбнулась. Сама не знаю зачем. Просто улыбнулась — широко, искренне.

— Юля, — ответила я. — Меня зовут Юля.

Он усмехнулся. Покачал головой.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Иди уже, Юля.

Машина тронулась с места. Я стояла на тротуаре и смотрела, как чёрный внедорожник исчезает за поворотом. В руках — сумка, в груди — странное, тёплое чувство.

Теперь я знала его имя.

Руслан.

Я развернулась и побежала в подъезд. Сегодня был новый день. И почему-то мне казалось, что всё только начинается.

Глава 8

День тянулся бесконечно.

Я влетела домой, приняла ледяной душ, чтобы взбодриться, натянула первую попавшуюся одежду и, даже не позавтракав, выбежала на работу. К счастью, успела за пять минут до начала смены — Геннадий, наш вечно недовольный управляющий, уже стоял у входа с секундомером в руках и злобным прищуром.

— Демидова, ты опять на грани, — процедил он, когда я влетела в подсобку. — Ещё две минуты — и я бы тебя оштрафовал.

— Извините, Геннадий Петрович, — выдохнула я, натягивая форменную рубашку. — Обстоятельства...

— Мне плевать на обстоятельства! — рявкнул он. — Работай!

Я вздохнула и вышла в зал. Ноги ещё помнили вчерашние танцы, голова гудела от недосыпа, а перед глазами всё ещё стояли серые глаза Руслана.

«Руслан», — пронеслось в голове, и я улыбнулась, разнося заказ первому столику.

Весь день Геннадий придирался ко мне с особой жестокостью. Зачем-то встал за моей спиной, когда я записывала заказ, и дышал в затылок, комментируя каждое моё движение.

— Быстрее, Демидова! Ты не на чайной церемонии!

Я сжимала зубы и улыбалась клиентам.

— Почему ты так долго несешь заказ? Два столика уже ждут!

Я несла так быстро, что едва не опрокинула поднос.

— Вымой столик номер семь! И номер девять! И вообще, почему у тебя полотенце такое грязное?!

Грязное? Я только что взяла чистое.

Я уже не знала, что он ко мне прикапывается. Может быть, у него были проблемы дома? Или он просто недолюбливал меня с самого первого дня. А может быть, я выглядела как выжатый лимон, и его раздражал мой уставший вид.

— Юль, ты чего такая дёрганая сегодня? — шепнул мне Миша, когда мы столкнулись у барной стойки. — Ты на работу пришла или на войну?

— Долгая история, — вздохнула я. — Не спрашивай.

— А может, мне стоит угостить тебя чашечкой кофе после смены? — подмигнул он. — Расслабишься, расскажешь...

— Миша, отстань, — устало сказала я и пошла к очередному столику.

К концу смены я уже еле держалась на ногах. Всё тело ломило, голова кружилась от усталости, а перед глазами плыли пятна. Завтра выходной, слава богу. Я доживу, я доживу...

Часы показывали 21:45. Оставалось пятнадцать минут до закрытия. Я протирала стойку и мечтала только об одном — рухнуть в кровать и не вставать до обеда.

И тут я услышала шёпот.

Девчонки-официантки собрались у стойки, сгрудившись в кучку, как стайка воробьёв, и перешёптывались так громко, что я слышала каждое слово.

— Ого, какой мужчинка... — прошептала Катя, таращась в зал.

— Вау! — выдохнула Света. — Мамочки, я захотела замуж, девочки!

— Смотрите, какой широкоплечий! И такой... Брутальный! — добавила Лена.

Я невольно подошла ближе, протирая тряпкой уже идеально чистую стойку.

— Кто там? — спросила я, приподнимая бровь.

— Юля, отдай свой столик у окна! — вцепилась в меня Катя. — Дай я его обсужу!

— Он вообще не для тебя! — засмеялась Света. — Дай мне его!

— Девочки, вы чего? — я попыталась заглянуть в зал, но из-за их спин ничего не было видно.

В этот момент из подсобки вылетел Геннадий. Его лицо побагровело, а глаза метали молнии.

— Демидова! — заорал он так, что я подпрыгнула. — Какого хрена ты прохлаждаешься?! За твоим столиком сидит посетитель уже пять минут, а ты тут лясы точишь с этими курицами! Живо в зал!

Я вжала голову в плечи и, не говоря ни слова, пулей вылетела в зал.

И замерла.

За столиком у окна сидел Руслан.

Он сидел прямо, слегка откинувшись на спинку стула, и его руки были сцеплены в замок на столе. Свет ламп падал на его короткие светлые волосы, на острые скулы, на линию челюсти, которая была такой твёрдой, что казалась высеченной из камня. Он был в простой чёрной футболке и джинсах, но даже в такой одежде выглядел как человек, который может сломать тебя голыми руками.

И смотрел он на меня.

Смотрел, как я медленно, словно в замедленной съёмке, подхожу к его столику. Сердце билось где-то в горле. Ноги подкашивались. Я чувствовала, как горят щёки, как руки начинают дрожать.

«Спокойно, Юля. Ты официантка. Это твой столик. Просто прими заказ», — уговаривала я себя.

Я подошла, взяла блокнот и ручку. Улыбнулась профессиональной улыбкой, хотя внутри всё дрожало.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Добро пожаловать в «Кофе и Круасаны». Меня зовут Юля, и я ваша официантка. Что-то уже решили по заказу?

Он поднял на меня взгляд. И в этих серых глазах я увидела ту самую усмешку, которая уже так полюбилась мне.

— Привет, принцесса, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я сглотнула. Улыбка сползла с моего лица, потому что я не могла её удерживать.

— Руслан... — прошептала я. — Что вы... что вы здесь делаете? Какие-то проблемы?

Он проигнорировал мой вопрос.

— До скольки ты работаешь?

Я моргнула, пытаясь переключиться с состояния «шок» на состояние «работающий мозг».

— Эм... до 22 часов. Ещё примерно 15 минут.

— Значит, — он чуть наклонил голову, — принеси мне эспрессо. А потом я тебя подожду.

Я сглотнула снова. В груди разливалось странное тепло и восторг.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как губы сами собой складываются в улыбку. — Через пять минут будет.

Я развернулась и пошла к стойке. Ноги уже не болели. Голова больше не кружилась. Усталость исчезла, как будто её никогда и не было. Сердечко так быстро стучало.

Пока я делала эспрессо, девчонки снова зашептались:

— Юль, ты его знаешь?!

— Это твой парень?!

— Да он же на тебя так смотрел!

— Девочки, — улыбнулась я, ставя чашку на поднос. — Это просто... посетитель. Я его не знаю.

Я взяла поднос и понесла эспрессо. Подошла к столику, аккуратно поставила чашку перед ним. Нашарила в кармане шоколадку — маленькую, которую иногда давали с кофе, и положила рядом.

— Это от меня, — сказала я тихо.

Он посмотрел на шоколадку, потом на меня. В его глазах мелькнуло лёгкое удивление.

— Спасибо, — ответил он.

— Я отойду, закрою смену, — сказала я, отступая. — Подождите меня.

Он кивнул.

Я побежала в подсобку и переоделась со скоростью света. Когда я вышла, Руслан стоял у входа, а девчонки во все глаза смотрели на него.

Подошла к нему, и он открыл передо мной дверь.

— Ну что, принцесса? — спросил, когда мы вышли на улицу. — Устала?

— Ужасно, — честно призналась я, поднимая на него глаза. — Но сейчас почему-то не чувствую.

Он усмехнулся.

— Тогда поехали домой? — спросил он.

— А вы... вы не заняты? — удивилась. — У вас же работа...

— Сейчас я не на работе, — сказал он.

Моё сердце застучало. Зачем ему меня подвозить?

Глава 9

Мы ехали молча.

Тишина в салоне машины была густой, почти осязаемой, но почему-то не тяготила. Я сидела, сцепив руки на коленях, и украдкой поглядывала на него. Руслан вел машину сосредоточенно, но расслабленно — одна рука на руле, другая на рычаге переключения передач. Я заметила, какие у него крупные, сильные руки, с выступающими венами и чистыми, ухоженными ногтями. Руки человека, который привык много работать. И убивать, возможно. От этой мысли по спине пробежал холодок, но он быстро исчез, потому что Руслан повернул голову и посмотрел на меня.

— От меня нужна какая-то помощь? — вырвалось у меня неожиданно. Я сама не знала, зачем спросила. Может быть, хотела нарушить эту тишину. Может быть, хотела понять, зачем он вообще приехал в кафе.

Он удивлённо приподнял бровь.

— В чем?

— Ну не знаю, — пожала я плечами, чувствуя себя немного глупо. — Как свидетель? Вдруг я что-то видела, что важно для вашего дела?

Он улыбнулся. Коротко, но тепло.

— Нет, принцесса. Как свидетель, не нужна.

Я выдохнула с облегчением, но в груди зашевелилось разочарование. Значит, он приехал не по работе. А зачем? Зачем приехал?

— Как учеба? — спросил он, меняя тему. — Справляешься?

— Да вроде, — я улыбнулась, чувствуя себя немного неловко от его интереса. — Закончили третий курс. Вчера вот закрыли сессию.

— Молодец, — сказал он, и в голосе послышалась искренняя похвала. — Кем хочешь стать?

Я задумалась на секунду.

— Пока не уверена, но думаю в сторону дерматовенерологии.

— Это что такое? — он снова посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло любопытство.

Я засмеялась. Мало, кто знает.

— Это врач, который лечит кожу, ногти, волосы, а ещё венерические заболевания. Ну, то есть всё, что связано с кожными покровами и инфекциями, передающимися половым путём. Это довольно сложная специальность, но интересная.

Он кивнул, внимательно слушая.

— Понял.

— Ну или если не потяну по деньгам, — призналась я честно, — пойду в педиатрию. Детский врач. Там попроще поступить в ординатуру, конкурс меньше, и я люблю детей.

— Ничего себе у тебя разброс по направлениям, — усмехнулся он.

— Ну да, — засмеялась я. — От кожи до детей.

Мы снова замолчали. Я решилась спросить то, что вертелось на языке с самого начала.

— А вы... давно работаете так? — я покосилась на него.

— Как так? — спросил он, не поворачивая головы.

— Нууу, — я запнулась, подбирая слова, — вот так... Опасно. С оружием.

Он помолчал пару секунд.

— Давно, — ответил коротко. И всё. Никаких уточнений. Стало понятно, что он не хочет говорить на эту тему. И я не стала настаивать.

— А сколько вам лет? — спросила я просто из любопытства.

— Тридцать четыре, — ответил он.

У меня глаза округлились.

— Ого... А мне двадцать.

— Я знаю, — сказал он тихо и в его голосе промелькнула какая-то странная нотка.

Машина остановилась у моего подъезда.

Я сидела и не знала, что делать. Выходить? Он ничего не сказал. Но и не выглядело так, будто он собирается меня отпускать. Я посмотрела на него, на его профиль, на линию его челюсти, на руки, сжимающие руль.

— Эмм... Спасибо, что подвезли. Cнова, — сказала я, протягивая руку к ручке двери. — Ну, я пойду...

Он не ответил.

Вместо этого он повернулся ко мне всем корпусом. Я замерла. Его рука протянулась ко мне, и его пальцы коснулись моих волос. Он взял прядь, пропустил между пальцами, и я перестала дышать.

— Такая кукла, — сказал он тихо, почти шёпотом, и его голос прозвучал хрипло, с какой-то незнакомой мне нежностью.

— Что простите? — выдохнула я, не в силах пошевелиться.

Но он не ответил.

Он резко склонился ко мне, и его губы прижались к моим.

Поцелуй был дерзким, властным, требовательным. Он сразу взял инициативу в свои руки, и я почувствовала, как внутри меня разгорается пожар. Такой сильный, такой жаркий, что я забыла, как дышать. Мои руки сами собой поднялись и коснулись его плеч, пальцы вцепились в ткань футболки. Он целовал меня жадно, глубоко, и я таяла в его руках.

Я не умела целоваться. У меня никогда не было парня, никогда не было такого. Но моё тело реагировало само — я приоткрыла губы, и он углубил поцелуй, и я почувствовала его язык, его дыхание, его запах. Всё это смешалось в одно горячее, ошеломляющее ощущение, от которого кружилась голова.

А потом он так же резко отстранился.

Я сидела с открытыми глазами, пытаясь восполнить кислород и не в силах произнести ни слова. Губы горели, щёки пылали, сердце колотилось где-то в горле.

Он смотрел на меня. Те же глаза. Лёд и сталь.

— Я позвоню, — сказал он. Голос был хриплым, низким, и я слышала в нём то же волнение, что и в своём.

— Эмм, — я сглотнула, пытаясь прийти в себя. — Хорошо. Но у вас же нет моего номера...

Он усмехнулся. Коротко, чуть снисходительно, но без злости.

— Всё у меня есть, принцесса, — сказал он. — Топай давай быстрее.

Я открыла дверь, вылезла из машины, и мои ноги едва держали меня. Я стояла на тротуаре, прижимая руки к пылающим щекам, и смотрела, как чёрный внедорожник отъезжает от подъезда.

Мои губы всё ещё горели.

Я коснулась их пальцами и улыбнулась. Глупо. Как маленькая девочка, которая только что получила первый в жизни поцелуй.

Но это действительно был первый. Настоящий. Тот, который заставляет сердце биться быстрее.

Глава 10

Я проснулась с улыбкой на лице.

Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, и в воздухе плясали тысячи золотых пылинок. Где-то на кухне тикали часы, а из приоткрытого окна доносился утренний гомон птиц и далёкий шум машин — обычное городское утро, но сегодня оно казалось необыкновенным. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и глупо улыбалась собственным мыслям. Вчера случилось что-то невероятное. Мой первый поцелуй..

Я дотронулась до губ кончиками пальцев и почувствовала, как щёки снова заливает жаром. Воспоминания нахлынули волной: его руки в моих волосах, его дыхание, его губы — дерзкие, властные, требовательные. И этот пожар внутри, который разгорелся от одного прикосновения.

Я перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку, чувствуя себя глупой влюблённой девочкой. Но мне это нравилось. Мне нравилось чувствовать это тепло, эту лёгкость, это предвкушение.

«Когда же он позвонит?» — думала я, вставая с кровати и направляясь в ванную.

Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрела сияющая девушка с горящими глазами и лёгким румянцем на щеках. Я не помнила, когда в последний раз выглядела такой счастливой.

— Ну, Юля, — сказала я себе, улыбаясь. — Ты поплыла. Похоже, это случилось.

После завтрака я села на кухне с чашкой чая и уставилась на телефон. Он лежал на столе, чёрный и молчаливый. Я ждала. Ждала, когда он зазвонит, когда на экране загорится номер. В комнате было тихо, только пар поднимался от кружки и растворялся в утреннем свете. Я покусывала печенье, но совсем не чувствовала его вкуса — все мысли были там, о нём.

«А может, ему не понравилось?» — вдруг пришла в голову тревожная мысль. — «Я же целовалась так неумело... У меня ноль опыта. Он такой взрослый, у него наверняка было много женщин. И вдруг я — малолетка, которая даже не знает, куда руки деть. Ему точно не понравилось».

Я закусила губу и внутри зашевелился червячок сомнения.

«Может быть, он передумал. Подумал, что я слишком молодая. Слишком неопытная. И решил, что не будет звонить».

С каждой минутой тревога росла. Я снова взяла телефон, проверила — ни одного пропущенного. Ни одного сообщения. Всё тихо.

— Вот дура, — сказала я себе, откладывая телефон. — Надо занять себя чем-то. Перестать сидеть и ждать у моря погоды.

Я встала и решила сделать уборку. Ведро, тряпки, моющие средства — я взялась за дело с остервенением, пытаясь вытряхнуть из головы все мысли о нём. Включила музыку погромче — какой-то весёлый поп, который обычно поднимал мне настроение. И через некоторое время я действительно начала расслабляться. В такт музыке я пританцовывала с тряпкой в руках, напевая и даже не замечая, что мои волосы намокли от пота и прилипли к вискам.

И в этот момент телефон зазвонил.

Я подскочила, чуть не опрокинув ведро с грязной водой, и бросилась к столу. На экране высветился незнакомый номер.

— Алло? — ответила я с надеждой, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное.

— Привет, принцесса, — раздался его низкий, хрипловатый голос, и по моему телу пробежала тёплая волна.

— Эмм... добрый день! — выдохнула я, чувствуя, как улыбка расплывается по лицу.

— Занята? — спросил он.

— Нет! — слишком быстро ответила я и тут же поправилась: — То есть, нет, совсем не занята.

— Хорошо, — в его голосе послышался смех. — Заеду через сорок минут. Успеешь собраться?

Я глянула на себя в зеркало — растрёпанная и потная, в домашней одежде, с тряпкой в руках. Щёки раскраснелись, на лбу блестели капельки пота — видок был ещё тот...

— Да! Да, конечно, успею! — выпалила я.

— Супер, — сказал он и отключился.

Я стояла посреди комнаты с телефоном в руке и смотрела на экран. Через сорок минут. Через сорок минут он будет здесь.

— Боже мой! — вскрикнула я и рванула в ванную.

Сорок минут — это бесконечность и одновременно мгновение. Я приняла быстрый душ, высушила волосы феном, оставив их мягкими локонами, выбрала платье — лёгкое, розово-белое, с цветочным принтом. Оно было летним, воздушным и очень шло мне. Я нанесла лёгкий макияж — чуть тонального крема, тушь, блеск на губы. Взяла с полки любимые духи с запахом ванили и жасмина, брызнула на запястья, и комнату окутал сладкий, нежный аромат. Смотрелась в зеркало и улыбалась. Всё было идеально.

Ровно через сорок минут мой телефон снова зазвонил.

— Выхожу, — ответила я.

Я взяла сумочку, ключи, ещё раз проверила себя в зеркало и вышла из квартиры. Ступеньки лестницы знакомо стучали под ногами, а сердце билось в такт моим шагам.

Он стоял у машины, оперевшись о неё. Чёрная футболка-поло, синие джинсы, солнечные очки на глазах. Когда он увидел меня, он снял очки и посмотрел внимательно — с головы до ног. Его взгляд задержался на моих голых коленях, и я смутилась.

Он открыл передо мной дверь, и я села в машину. Салон пах кожей и его одеколоном — горьковатым, мужским. Он обошёл машину, сел за руль, и мы тронулись.

— Куда мы едем? — спросила я, чувствуя, как от волнения у меня немного дрожит голос.

Он метнул быстрый взгляд на мои ноги и ответил:

— В парк.

— В парк? — переспросила я удивлённо.

— Да, — он чуть улыбнулся. — В парк аттракционов.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от предвкушения. Парк аттракционов? Это было так неожиданно. Я представила яркие огни, карусели, крики радости — и сердце забилось быстрее.

— Ты любишь аттракционы? — спросил он, глядя на дорогу.

— Не знаю, — ответила я, пожимая плечами. — Смотря какие.

Я улыбнулась.

— Если не страшные — то люблю.

Он повернул голову и посмотрел на меня с ухмылкой. На его лице появилось то самое выражение — снисходительное, тёплое, от которого я готова была растаять.

— Значит, будут не страшные, — сказал он, снова переводя взгляд на дорогу.

Я откинулась на сиденье и почувствовала, как внутри разливается тёплое, щемящее чувство. Он приехал. Он позвонил. Он захотел провести со мной день.

За окном проплывали дома, деревья, солнечные блики. Мир казался ярким, словно кто-то увеличил насыщенность цветов. Я повернула голову и украдкой посмотрела на него: на его руки, сжимающие руль, на линию его челюсти, на то, как он чуть прищурился от солнца. Он был таким красивым. Как же сильно он мне нравился!

И это было самое настоящее счастье, которое я когда-либо чувствовала.

Мы подъехали к парку и вышли из машины. Он взял меня за руку и его пальцы сжали мои— надёжно, уверенно.

Всё было как в сказке.

Глава 11

Лето обнимало нас тёплым воздухом, пахнущим сладкой ватой и попкорном. Солнце окрашивало небо в золотистые тона, и в этом свете парк казался ещё более волшебным. Мы гуляли от палатки к палатке, и я чувствовала себя маленькой девочкой, которой разрешили зайти в сказку.

— Смотрите, сахарная вата! — воскликнула я, указывая на яркую палатку. — Вы когда-нибудь пробовали?

— Не помню, — ответил он.

— Как вы можете не помнить? — cмеялась я, пока он покупал мне порцию. — Это же классика детства!

— Слушай, переставай мне выкать, ладно, — отрезал он.

— Эм… ладно.

— Супер, — он взял у продавца предложенную вату и посмотрел на неё с лёгким недоумением, как на инопланетный объект. Сахарная нить таяла в воздухе, оседая на пальцах липкой сладостью. А потом откусил кусочек и скривился.

— Сладко, — сказал он, и я засмеялась в голос.

— Это же и есть суть сахарной ваты! Она должна быть сладкой!

Он снова попробовал, на этот раз с более серьёзным видом, но я видела, что ему не нравится. Я забрала у него вату и доела сама, пока он смотрел на меня с той странной тёплой усмешкой, которая появлялась у него на лице всякий раз, когда я делала что-то по-детски наивное.

Мы подошли к колесу обозрения. Огромное, величественное, оно возвышалось над парком, поднимаясь к самому небу(так казалось), и его кабинки медленно плыли по кругу, словно бусы на невидимой нити.

— Хочешь? — спросил он, заметив мой взгляд.

— А ты согласишься? — спросила я, чувствуя, как внутри зашевелился страх.

— Почему нет, если ты этого хочешь, — ответил он.

И я решилась.

Мы сели в кабинку, и она начала медленно подниматься. Сначала было терпимо — я смотрела вниз, на людей, которые становились всё меньше и меньше, на деревья, которые превращались в зелёные пятна. А потом кабинка поднялась выше, и я почувствовала, как мир начинает кружиться.

— Ой... — выдохнула я и инстинктивно вцепилась в его руку. — Кажется, я боюсь высоты.

— Смотри на меня, — сказал он спокойно.

Я повернулась к нему, и его серые глаза смотрели на меня ровно, без страха. В них было что-то успокаивающее, тёплое, надёжное.

— Просто смотри на меня, — повторил он. — Дыши.

Я попыталась дышать, но сердце колотилось так сильно, что я почти не слышала собственных мыслей. Кабинка качнулась, и я вжалась в него, чувствуя его сильное плечо, его запах.

— Я боюсь, — прошептала я.

— Я здесь, — сказал он просто.

Я прижалась к нему ближе, почти уткнувшись носом в его плечо. Его рука легла на мою спину, слегка поглаживая, успокаивая. И в этом жесте было столько уверенности, что я постепенно начала расслабляться.

Когда кабинка пошла вниз, я выдохнула с облегчением. Мы вышли с аттракциона, и я снова почувствовала себя на твёрдой земле.

— Ты совсем не боишься? — спросила я, глядя на него.

— Нет, не боюсь, — ответил он.

— Ну конечно, — улыбнулась я. — Ты же бесстрашный.

Он улыбнулся в ответ.

— Ну, это вряд ли, — сказал он тихо.

Я хотела спросить, чего же он боится, но не решилась. Вместо этого я потянула его к следующей палатке.

Мы проходили мимо тира, и я задержала взгляд. На полках стояли огромные плюшевые игрушки — медведи, зайцы, единороги. Они смотрели на меня с высоты своих полок, и я невольно улыбнулась.

— Хочешь попробовать? — спросил Руслан, заметив мой взгляд.

— Я? — удивилась я. — Ну... я не умею стрелять.

— Просто попробуй, — сказал он, подталкивая меня к прилавку.

Я взяла ружьё, прицелилась и выстрелила. Мимо. Ещё раз. Опять мимо. Продавец, мужчина с хитрым взгядом, засмеялся:

— Девушка, вам нужно тренироваться! Может, ваш парень попробует? Не хотите выиграть для дамы игрушку?

Я покраснела и замахала руками.

— Не надо, правда!

Но Руслан уже протянул продавцу купюру и взял ружьё. Он сделал это быстро, почти не целясь. Выстрел — и первая мишень упала. Выстрел — вторая. Третья. Четвёртая. Все мишени были повержены за какие-то две секунды.

Продавец стоял с открытым ртом. Люди, собравшиеся вокруг стояли с открытыми ртами. Я смотрела на Руслана с таким же изумлением.

— Откуда ты так умеешь? — спросил продавец.

— Умею, — ответил он коротко и махнул продавцу. — Давай приз.

Продавец, ещё не отошедший от шока, протянул ему огромного плюшевого медведя. Руслан взял его и вручил мне.

Я стояла с медведем в руках, который был почти такого же размера, как я. Люди вокруг всё ещё смотрели на нас, и я чувствовала себя героиней какого-то фильма.

— Это было впечатляюще, Руслан, — сказала я, когда мы отошли.

— Тебе идёт, — сказал он, глядя на медведя.

— Мне идёт медведь? — засмеялась я.

— Ты с ним похожа на маленькую девочку, — ответил он. — Хотя ты и так маленькая. Даже слишком.

Мы сели в кафе, расположенное прямо в центре парка. Столики стояли на открытой веранде, и оттуда открывался вид на всё это великолепие — качели, карусели, огни, которые уже начали зажигаться. Я заказала салат с тунцом, а Руслан — отбивную с картофелем.

— Ты не любишь сладкое? — спросила я, вспоминая его реакцию на сахарную вату.

— Не люблю, — подтвердил он, разрезая мясо.

— А что любишь?

— Мясо, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Водку. Пиво. Всё по-мужски.

— Всё по-мужски? — переспросила я, улыбаясь.

Он пожал плечами.

— Расскажи мне о себе, — спросил он.

— Мои родители — самые лучшие люди на свете, — начала я тихо, глядя на его пальцы. — Я из Красноярска. Папа работает инженером на заводе, мама — медсестра в поликлинике. Они поженились очень молодыми, маме было девятнадцать, папе двадцать два. И через год родилась я.

Руслан слушал внимательно, не перебивая. Его глаза были устремлены на меня, и я чувствовала, что каждое моё слово для него важно.

— Они были совсем молодые, когда я родилась. И я всегда чувствовала, что они меня очень хотели. Мама говорит, что я была желанной, что они меня планировали. И это так важно — знать, что тебя ждали.

Я замолчала на секунду, собираясь с мыслями.

— Моё детство было счастливым, — продолжала я. — Мы жили в небольшой квартире на окраине, но у меня была своя комната, были игрушки, были книги. Папа каждое лето возил нас на озеро, мы купались, жарили шашлыки. Мама пекла пироги по выходным.

Я улыбнулась воспоминаниям.

— В школе я была тихоней, — призналась я. — Но училась хорошо. Мама говорила, что я вся в неё — усидчивая, терпеливая. А папа говорил, что я в него — упрямая. Мы всегда были близки. Когда мне было тяжело, я могла прийти к ним и просто поплакать, и они никогда не говорили, что я нытик. Просто обнимали и говорили, что всё будет хорошо.

— Ты скучаешь по ним? — спросил Руслан тихо.

Я кивнула.

— Очень. Мы разговариваем по телефону часто. Мама всегда переживает за меня. Папа спрашивает, не нужно ли денег. Я их так люблю, — голос дрогнул. — Они так много для меня сделали. И делают. Помогают вот с квартирой, поддерживали, когда я решила уехать в Москву. Они даже не спорили, хотя, наверное, хотели, чтобы я осталась рядом. Но они знали, что я мечтаю о большом городе, о хорошем образовании. И отпустили меня.

Я вытерла влажные глаза и слабо улыбнулась.

— И вот я здесь. Студентка медицинского. Почти на четвертом курсе. И я знаю, что они мной гордятся.

На мгновение повисла тишина — только звон посуды из кафе и детский смех доносились издалека. Я смотрела на него, на то, как он ест, как двигает руками, как иногда смотрит вдаль, задумавшись о чём-то своём.

— Расскажи о своей семье, — попросила я. — О детстве.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула лёгкая тень.

— Нечего рассказывать, — ответил он коротко.

— Ну что ты, — возразила я. — У всех есть что рассказать.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

— У меня нет семьи, — сказал он тихо. — Я вырос в детском доме. С двух лет.

У меня сжалось сердце. Я открыла рот, не зная, что сказать.

— Руслан... я не знала...

— Не надо, — перебил он меня. — Это было давно.

Я замолчала, чувствуя, как внутри поднимается горечь. Всё это время он задавал мне вопросы о моей семье, о родителях, о том, как я росла, — и ни разу не сказал о себе ни слова.

Я протянула руку через стол и коснулась его ладони. Он удивлённо поднял на меня глаза.

— Мне жаль, — сказала я. — Что тебе пришлось так.

Он сжал мои пальцы, и в его руке было столько силы, что я почувствовала, как по телу пробегает дрожь.

— Всё хорошо, — сказал он.

Он смотрел на меня, и в его глазах было столько тепла, что я почти утонула в них.

Мы ещё долго сидели в кафе, держа друг друга за руки, пока ночь не опустилась на парк, зажигая сотни ярких огней. Где-то заиграла медленная мелодия, и я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Это был лучший вечер в моей жизни.

Глава 12

Мы подъехали к моему дому, и я снова растерялась. Сердце колотилось бешено, дыхание сбивалось, и я сидела, сцепив руки на коленях, не зная, что делать. Стоит ли мне самой потянуться к нему? Или подождать? Внутри всё дрожало от напряжения и предвкушения.

Но Руслан решил сам.

Он резко повернулся ко мне, протянул руку, взял меня за затылок и притянул к себе. Его губы накрыли мои — горячие, требовательные, жадные. Я выдохнула в его рот и почувствовала, как он одной рукой обхватил мою талию, притягивая ближе.

Мы целовались долго. Я потеряла счёт времени, потеряла себя в этом поцелуе, в его запахе, в его руках, которые начали скользить по моему телу. Он гладил меня — мои плечи, мою спину, мои колени, моё лицо. Прикасался к каждому сантиметру так, будто запоминал меня на ощупь.

Его губы переместились на мою шею, и я запрокинула голову, чувствуя, как по всему телу разбегаются мурашки. Я не могла дышать. Воздух закончился, и я судорожно вдыхала, стараясь не задохнуться. Горячо. Безумно горячо. Кто включил печку в этой машине? Или это внутри меня разгорался пожар?

Его рука легла на мою грудь, сжимая её через тонкий лифчик и ткань платья. Вторая рука скользнула ниже и сжала мою ягодицу. Я застонала, чувствуя, как внутри всё сжимается от его прикосновений.

А потом он схватил меня как пушинку — легко, без усилий — и усадил к себе на колени. Я оказалась сверху, мои ноги обхватили его бёдра, и его руки снова накинулись на меня. Две сильные ладони пробрались под моё платье и сжали ягодицы. Сильно, уверенно, так, что я вскрикнула от неожиданности и удовольствия.

И тогда я почувствовала его. Промежностью я ощутила огромную выпуклость в его джинсах. Твёрдую, горячую, такую явную, что у меня перехватило дыхание.

«Мамочки», — пронеслось в голове.

Я немного замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха, возбуждения и незнания, что делать дальше.

Руслан заметил мою заминку. Он немного отстранился, заглянул мне в глаза, и его ладонь легла на мою щёку, чуть поглаживая.

— Почему ты нервничаешь, принцесса? — спросил он тихо, с хрипотцой. — Я не сделаю тебе больно.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я знаю, — выдохнула я. — Я знаю, что не сделаешь.

И мы снова начали целоваться. Яростно, жадно, как будто в последний раз. Я чувствовала его руки на своей спине, на своих бёдрах, и таяла в его объятиях. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть.

Но потом он оторвался от моих губ, откинул голову на спинку сиденья и выдохнул с такой мукой, что я почувствовала, как он дрожит.

— Я пиздец как тебя хочу, — сказал он хрипло. — Может, пригласишь к себе?

Я замерла. Внутри всё похолодело и одновременно вспыхнуло с новой силой. Я знала, что должна сказать. Знала, что этот момент настанет.

— Ааа... эээ... — начала я, чувствуя, как щёки заливает жаром. — Слушай, я должна тебе сказать, наверное...

— Что? — он нахмурился.

— Ну... у меня ещё не было...

Он приподнял бровь.

— Чего не было?

Я закусила губу и выпалила:

— Ну, этого самого.

— Секса? — переспросил он, и его лицо стало напряжённым.

— Ага, — пискнула я.

— Да? — он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькает удивление. — Ничего не было?

— Да, — повторила я, чувствуя себя глупо и неловко.

Он откинулся головой на сиденье и приложил обе ладони к лицу.

— Ох, ебать, — выдохнул он в ладони. — Ох, ебать...

— Руслан? — позвала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Я не понимала его реакцию. Злость? Разочарование?

Он убрал руки от лица, посмотрел на меня и спросил с плохо скрываемым напряжением:

— Что значит «ничего»? Совсем ничего? Вообще?

— Ну... — я замялась, не понимая, о чём он спрашивает. — Что значит «вообще»? Руслан, ты о чём?

— Ну, другие варианты секса бывают, Юль, — сказал он, и в голосе проскользнула резкость. — Орал? Анал?

— О, боже! — воскликнула я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Нет! Конечно, нет!

Я попыталась слезть с него, сесть на своё место, чувствуя себя неуютно и глупо. Мои руки дрожали, когда я поправляла платье.

— Юль, — позвал он. — Извини. Я не хотел тебя напугать.

Я сидела, глядя прямо перед собой, и чувствовала, как внутри всё сжимается.

— Но я должен сказать тебе правду, — продолжал он. — Я не благородный мальчик, который будет ждать тебя годами. Я рассчитывал на секс и расход. Отношения — не для меня. Чисто секс, и всё. Я не думаю, что тебе такой расклад подходит.

Я сидела и дышала глубоко, пытаясь успокоиться. Внутри всё бурлило, смешивались обида, страх и какая-то странная решимость.

— Я не питаю иллюзий по поводу своей девственности, Руслан, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. — У меня ещё не было отношений не потому, что я такая нежная роза, которая ждёт того самого. Просто до тебя я никого не хотела. А тебя хочу.

Он удивлённо поднял бровь, смотря на меня.

— Потом истерик не будет, принцесса? — спросил он с осторожностью.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Не будет, — сказала я твёрдо. — Я не наивная дурочка. Я понимаю, кто ты и какая у тебя жизнь.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах исчезает напряжение, уступая место чему-то тёмному, опасному и манящему.

А потом он снова потянулся ко мне.

Его поцелуй был яростным. Он целовал меня так, будто хотел сожрать целиком, и я отвечала с той же страстью. Его рука нырнула под моё платье, скользнула по бедру и проникла в трусики. Я ахнула от его прикосновения, чувствуя, как его пальцы касаются того самого места, где было мокро и горячо.

— Ох, маленькая, — прошептал он с хрипотцой. — Ты с ума меня сводишь.

Он начал двигать рукой, и я потеряла способность мыслить. Его пальцы скользили по мне, дразнили, ласкали, и я слышала только своё прерывистое дыхание и бешеный стук сердца. Я кончила буквально через несколько минут — с искрами перед глазами и глухим стоном, который сорвался с губ.

Я открыла глаза. Руслан тяжело дышал, смотрел на меня, и в его глазах было что-то тёмное, голодное.

— Беги, кукла, домой, — выдохнул он, убирая руку. — Наберу.

— А... а ты? — выдавила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Что «я»? — спросил он с усмешкой.

— Ну... это... ты же хочешь... — я покраснела до корней волос.

— Хочешь мне отсосать, Юль? — спросил он, и я увидела, как его губы растягиваются в лёгкой усмешке.

Я застыла, не зная, что ответить.

— Я шучу, — сказал он мягче. — Иди давай.

Я открыла дверь и вышла из машины. Ноги подкашивались, всё тело дрожало, а внутри всё ещё горел пожар, который разжёг он. Я шла к подъезду и чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину.

Когда я вошла в квартиру, я прислонилась к двери и закрыла глаза.

Телефон завибрировал в сумке.

Я достала его и прочитала сообщение от Руслана:

«Позвоню завтра. Спокойной ночи, принцесса».

Я улыбнулась до ушей и прижала телефон к груди.