Czytaj książkę: «Странник»

Пролог

– Раевский, – от души побарабанив в дверь вагончика, выкрикнула Зоя, второй режиссёр проекта, – Егор, на площадку. Бикович уже свои дубли закончил, твоя очередь, Каскад, пора зажигать вместо серба.

Егор распахнул дверь и выпрыгнул из вагончика, приземлившись в шаге от отпрянувшей от неожиданности красивой, высокой, эффектной блондинки. Ну, а какой еще могла быть любовница известного на всю страну режиссера? Причем женушка его об этой связи знала и помалкивала, пока муж выбивал из государства фонды на фильмы, ее не интересовало, кого тот трахает вечером после съемок.

– Раевский, ты скотина, – возмущенно пискнула девушка, которая едва не встала в лужу, и теперь балансировала на краю. – Вот все у тебя, ни как у людей. Если бы ты не был так похож на нашу сербскую звезду, что он хочет только тебя дублером, я бы Николаичу шепнула, что ты тут на площадке лишний.

– Мстительная ты стерва, Зоя, – процедил сквозь зубы Егор. – Как тебя еще не зарезали? Смотри, зарядит кто-нибудь патрон настоящий вместо холостого, и шлепнут тебя, как будто по ошибке. Ты дочирикаешься. Молодость, красота и благоволение режиссера – это же не вечно, а гадости ты людям делаешь ежедневно, и они обязательно про тебя вспомнят. Ладно, пошли, а то и вправду ждут, наверное, уже. Надо по-быстрому обгореть, и домой ехать, у мамы сегодня ужинаю, а я тут с вами зажигаю.

Со звездой фильма, сербом Милошем Биковичем, Егор столкнулся на краю съемочной площадки.

– О, Егор, – почти без акцента произнес серб, крепко пожимая руку каскадеру, – ты там постарайся, сцена важная, нужно красиво сгореть.

– Будет сделано, Милош, – заверил его Раевский. – Не беспокойся, выпрыгну на ходу, объятый пламенем, все будет в лучшем виде.

Они раскланялись, и Егор поспешил к режиссеру, который уже материл всех и вся, поскольку у него на площадке отсутствовал дублер звезды, а время ограничено, еще двадцать минут, и уже ничего путного снять не удастся.

– Наконец-то, – увидев Раевского, недовольно произнес Эдгар Николаевич. – Где тебя носит? Нет, я когда-нибудь тебя точно вышибу за безалаберность. Ладно, давай к машине.

Егор кивнул и направился к шикарному мерседесу гелендвагену, из которого ему предстояло выпрыгнуть и загореться. Забравшись с автоматом на пассажирское сиденье, он мысленно перекрестился, поцеловал по традиции армейские жетоны, которые приносили ему удачу, и поднял руку, показывая, что готов.

Выскочила девушка с хлопушкой, Зоя скомандовала в рацию: «Тишина на площадке», операторы запустили камеры.

– Камера один пошла, камера два пошла, камера три пошла, – последовал доклад оператора постановщика.

– Мотор, – заорал режиссер, и гелик рванул по горной дороге.

Вот контрольная точка, на которой сейчас сконцентрированы три камеры.

– Пошел, – раздался в миниатюрном наушнике команда, и Каскад, распахнув дверь, вывалился на каменистую дорогу. Тут же хлопнула пиротехника, и одежда на Раевском вспыхнула. Он потерял автомат и покатился по косогору, сбивая пламя. Его обдали из огнетушителя, и он смог подняться. Ощупал рожу, на этот раз обошлось, небольшая ссадина на скуле не в счет.

– Снято с первого дубля, – заорал Николаич, и все захлопали. – Егор, давай сюда, крикнул режиссер, надо следующую сцену обсудить, снимать завтра будем, сегодня поздно.

Егор кивнул и побрел к режиссеру. Именно в этот момент он увидел под ногой какое-то серебристое пятно неправильной формы, похожее на кляксу, и наступил в него. Нога тут же потеряла опору. Раевский пытался удержать равновесие, вот только он не просто заваливался вперед, какая-то неведомая сила тянула его к себе из серебристой мути. Он слышал даже, как вскрикнул техник, стоящий за спиной шагах в пяти. А потом небо и земля поменялись местами, и он с силой приложился затылком о камень, в глазах замелькали искры. Он застонал и сел.

– Б…, – коротко прокомментировал он увиденное, когда снова смог смотреть на мир.

Это было, что угодно, только не съемочная площадка.

Глава 1

Егор сидел среди старых, облезлых, трехэтажных домов, на мощенной камнем улице. За ней, похоже, очень давно никто не следил, поскольку из стыков росла трава, не сказать, что высокая, но сантиметров десять в ней было.

Раевский поднялся на ноги и медленно повернулся вокруг своей оси. Липкий страх, давно забытый (профессия обязывала), заполз под воняющую паленым куртку. Тут было относительно тепло, не меньше двадцати градусов, а там, откуда он сюда свалился, иначе это никак не назвать, было чуть больше трех. Так что, вспотел он почти мгновенно. Стянув через голову анорак, он скомкал его и сунул под подмышку. Охолощенный автомат, который участвовал в съемке, остался лежать на склоне, по которому он скатился. Но были три вещи, что его порадовали, это наличие в кармане сигарет, зажигалки и тяжелого боевого ножа на левом бедре.

– Как чувствовал, что пригодится, – пробормотал Егор, вытащив из ножен тяжелый клинок из дамаска, на сайте производителя гордо именовавшийся «Пластун».

Раевский механически проверил идеальную заточку, спецом взял нож из собственной коллекции, то, что было на площадке, совершенно не соответствовало образу. Милошу он его не предлагал, так как того снимали, что ножа видно бы не было, как ни старайся. И даже самый внимательный зритель не заметит, что в одной сцене тесак имеется, а в другой нет. Вернув клинок в ножны, он уже более спокойно смог осмотреть место, куда попал.

Вокруг был старый пустой город, ветер гонял по мостовой какой-то мусор, ни одного целого окна. Некоторые дома носили на себе следы огня, у других просели крыши, вот там фасад особняка перечеркнула трещина, в которую легко можно руку просунуть. Сами дома солидные и величественные, украшенные статуями, барельефами, стояли плотно друг к другу. У каждого было крыльцо с несколькими ступенями, ведущими к дверям, которые частью рассыпались в прах, частично висели обломками на ржавых дверных петлях.

Сама улица не сказать, что широкая, метров семь, относительно прямая, хотя метров через пятьдесят начинала слегка загибаться. Город был заброшен и мертв, во всяком случае, участок, находящийся в пределах видимости. Но следы людей, которые побывали здесь, имелись, и они явно не могли принадлежать местным. Кто-то выцарапал на фасаде соседнего дома – «Паша Рогов, 2020, попал, не знаю, куда и как». А снизу кто-то приписал похожее – «Рома Гусь, 2021, где я?». А вот третья надпись оказалась крайне интересной, и если Паша и Рома, не знали, что тут происходит, то автор третьей, похоже, неплохо представлял обстановку. Надпись была выполнена чем-то темным, может, и кровью. «Здорово, бродяги миров, добро пожаловать на вечную прогулку. В этом мире жить или умереть будет решать туман. Ждите свою дверь, вы ее почувствуете. Якорь».

Раевский завертел башкой, ища еще какие-то послания, надеясь получить больше полезной информации, но остальные стены были чисты, во всяком случае, наскального творчества больше не наблюдалось. Выводы напрашивались сами собой – он не первый в этом мире, отсюда есть выход, миров много, и кто-то изредка сюда заглядывает, а еще дверь должна открыться, и он это почувствует. Больше всего ему не понравились слова про бесконечную прогулку, это значило только одно – домой он не скоро попадет. К минусу можно было отнести предупреждение о туманах.

Егор подошел к стене и посмотрел вниз. Там, на опалубке, валялся ржавый гвоздь, причем очень странный, он был как будто кованым, и трёхгранным, даже не гвоздь, а шип. Именно он послужил его собратьям по несчастью письменными принадлежностями.

– Ну что ж, не стоит отрываться от коллектива, – произнес он тихо и, подняв гвоздь, принялся выцарапывать на штукатурке свой текст. Это оказалось несложно, и уже через пять минут сбоку от остальных имен появилась новая надпись – «Егор Раевский, 2023».

Единственное, куда он еще не взглянул, это небо. Задрав голову, он решил поинтересоваться, что над ним. Надо сказать, задачка резко усложнилась. Несмотря на то, что света хватало, небо выглядело совершенно необычно. Темно-малиновое, плотное, словно было оно соткано не из облаков, а из энергетических сгустков, которые постоянно находились в движении, перетекая из одного в другое. Никаких звезд или спутников разглядеть через эти плотные субстанции нереально. Вообще мрачным было и это небо, и этот город. Самое плохое, что ничего не понятно. Сколько тут нужно продержаться? А если дверь откроется через неделю или месяц? А где она откроется? Этот Якорь, который поздравил его с прибытием, не уточнил, можно ли уйти с места появления, или нужно сидеть и ждать. Вопросов было больше, чем ответов, например, что скрывается в тумане, и справится ли с этим обычный нож или нужна какая-то магия?

Егор больше всего не любил бездействовать и торчать на одном месте, ожидание неизвестно чего было не в его принципах. Он взошел по белым, но от времени грязным ступеням и толкнул дверь, ведущую внутрь особняка. Та с мерзким скрипом очень медленно отворилась, давая возможность заглянуть внутрь. Входить он не спешил, изучал с порога широкий холл. Высота потолка – метров шесть, длина – шагов двадцать, не меньше. Здесь гораздо темнее, чем на улице, но света еще достаточно, чтобы разглядеть обстановку. Потолок и стены в широких трещинах, на полу валяется огромная люстра, рожков двадцать, не меньше, каждый когда-то заканчивался мутным впечатляющим плафоном, большинство из которых разбились при падении, уцелело штуки три. Весь пол в осколках и обломках камня. Справа и слева по двери, дерево со стеклянными витражами, выбить такую – не проблема. Да и дерево выглядит плачевно, того и гляди развалится от легкого прикосновения. Лестница на второй этаж прямо по центру, шириной метра три, но часть обвалилась, осталось примерно чуть больше полутора. Белые ступени покрыты пылью. Дальше площадка метра четыре, оттуда ведут еще две лестницы, одна вправо, другая влево.

Но больше всего Раевскому не понравилась мумия, сидящая, прислонившись спиной к стене, всего в трех шагах от входа. Мумия была классической, как ее в фильмах показывают, желтая, натянутая на кости кожа, пустые глазницы, колени прижаты к груди, руки обнимают их, словно человек перед смертью сжался и так и замер навсегда. Самым поганым было то что мумия принадлежала его земляку. На руке были неплохие часы, видел и подороже, но все же не дешёвка, джинсы и кроссовки, причем брендовые, тоже не из дешёвых, сверху выцветшая толстовка, капюшон до сих пор накинут на голову, но лицо не закрывал. Каскад неспешно приблизился к трупу, присел рядом с ним на корточки.

– Ты кто? – цинично поинтересовался он у покойника. – Рома или Паша?

В то, что это опытный Якорь, он не верил. Ответ нашелся в заднем кармане джинсов, там обнаружился не менее дорогой кошелек из змеиной кожи, внутри которого были права на имя Рогова Павла Анатольевича, восемьдесят девятого года рождения, из города Владивосток. Он был чуть постарше Раевского, Егору исполнилось двадцать семь две недели назад. Кстати, мужиком Павел был не бедным, в бумажнике нашлось двадцать тысяч налом и четыре карты, фотография слегка полноватой, но очень милой женщины. Ничуть не стесняясь, Каскад обшарил остальные карманы. Ключи от машины, на брелоке значок лексуса, их он просто выкинул за ненадобностью, а вот складень с замком liner-lock он тут же прибрал, закрепив клипсой на кармане. Лишним такой тесак в его ситуации точно не будет. Но вот что его беспокоило, нож был на поясе покойника, а не в руке. Выходит, либо то, что его убило, действовало настолько быстро, что он его не увидел, либо, наоборот, очень медленно, и не обнаруживая себя. А может, в тумане ничего нет? Может, туман опасен сам по себе? Вдохнул – и играй отходную.

Еще одной полезной вещью оказалась пара презиков довольно хорошей фирмы. Их Раевский тоже прибрал, ведь функционал у них гораздо шире, чем просто на конец натягивать. Больше ничего полезного он не обнаружил. На мгновение он задался желанием похоронить собрата по несчастью, но искать место, где можно это сделать, и инструмент, было совершенно некогда, да и лень, если честно. Поднявшись, он осмотрел холл еще раз, вот здесь на него напал некий ступор. Что делать дальше? Обшарить дом, стащить все, что он считает ценным, в одно место? Оружие, золото, драгоценные камни. Нужно ли ему это все? Наверное, да, ведь если попасть в места обитаемые, это можно будет обменять на многое, что ему требуется – одежда, еда… Ведь странно, если он найдет здесь шпагу и попадет в мир космических крейсеров, вот местный Дарт Вейдер уссытся со смеху. Хотя, если он туда с калашем провалится, то все равно уссытся.

Егор уселся на ступени лестницы. Выбив сигарету из пачки, прикурил, пересчитал оставшиеся и тяжело вздохнул, их осталось всего семь штук. Каскад докурил сигарету до самого фильтра, после чего, раздавил бычок ногой. В доме темнело, да и на улице тоже, видимо, он попал в этот мир во второй половине дня ближе к вечеру. Сидеть в холле рядом с покойником было глупо, нужна комната, хотя бы защищённая от проникновения.

Раевский поднялся и внимательно осмотрел холл. Через пару секунд он заметил то, что требовалось, табурет, стоящий в стороне у одной из стен. Отломать ножки было делом минуты, потом он, без зазрения совести ломая покойнику руки, стянул с него толстовку, вполне себе сухую и годную для изготовления факела.

– Зажжем, – улыбнулся сам себе Раевский и принялся мастырить осветительный девайс.

Тонкие проволочки с упавшей люстры отлично сгодились для обмотки. Через пять минут у него имелось три факела.

Пока свету хватало, он обошел первый этаж. Какая-то гостевая комната, столик, кресла, стеклянный фасад с видом на абсолютно заросший сад. Видимо, хозяин дома принимал тут просителей или гостей, которые рылом не вышли, чтобы попасть дальше. В принципе, может, он какой делец был, пришел человек, посидели тут, покурили, дела обсудили и разошлись. На улице стемнело, пришлось зажигать факел. Что ж, не повезло, кто-то пошуровал тут, да еще очень активно, вскрытые шкафы, валяющиеся на полу какие-то бумаги… Больше всего его заинтересовало нечто, напоминающее оружейную пирамиду. Она была за стеклянной витриной, но кто-то вычистил ее на совесть, так что, ничего он в этой комнате полезного не нашел. Для убежища она не годилась. Много стекла, хлипкая дверь.

Второй этаж тоже был разграблен, но здесь имелся кабинет, причем дверь была массивная, а целое окно находилось почти в восьми метрах над землей. Оно так же выходило на заросший сад, но никто в него с разбегу не влетит, а значит, есть шанс провести ночь спокойно.

Раевский устроился в большом кожаном кресле, которое скрипнуло под его весом. Эх, знать бы, чего опасаться в тумане, яда или того, что там обитает. Не мог этот Якорь чуть подробней написать? Вот сложно ему было добавить пару строчек, авось Паша жив был бы.

Егор прикрыл глаза, и как ни странно, вырубился. И сон он видел крайне странный. Он стоял призраком в том самом кабинете, его тело полулежало в кресле, причем явно было живо, поскольку грудь вздымалась.

– Здравствуй, брат, – раздался от двери незнакомы голос.

Каскад обернулся и увидел в темноте такого же призрачного мужчину, причем, если фигура была едва очерчена, то лицо было очень четким и подробным. К нему в гости заглянул Павел Рогов.

– Здравствуй, – поприветствовал призрака Раевский.

– Ну, слава богу, – облегченно выдохнул призрак. – Слушай, брат по несчастью. Я сюда давно попал, погиб на вторую ночь, могу кое-что полезное рассказать, но кое-что потребую, клятву дай.

– Сначала просьба, вдруг ты меня попросишь о невозможном.

– Разумно, – согласился призрак попаданца. – Нет, ничего запредельного не потребую. Утром похорони меня в саду, но с условием непременным, ты мне в голову что-нибудь железное вбей, хоть тот гвоздь, которым ты автограф царапал. Тогда я смогу уйти, тяжко мне, долго я тут сижу.

– Договорились, – легко согласился Егор. – Я и сам хотел, но темнело, да и лень было, если честно.

Призрак ничего на это не сказал, только кивнул.

– Спрашивай, время у нас есть.

Раевский задумался, вопросов было миллион с четвертью, но вот какой задать первым? Да и сомнительно, что призрак Павла местный гид.

– Хорошо, – наконец, определился он. – Отсюда можно домой попасть?

– Не знаю, я же тут умер, откуда мне знать, что там, за открывающимися порталами?

– Кстати, а как ты умер? Я не видел, чтобы на тебя напали.

– Я не прошел проверку тумана, – печально ответил призрак. – Якорь, тот странник, что оставил послание, явился уже после того, как я погиб. Кстати, Рома тоже не пережил вторую ночь, он в трех домах отсюда, дальше по улице, только вот с ним я тебе беседовать не советую, он превратился в нечто жуткое, злоба в нем. Днем он безопасен, а вот ночью, если сунешься к нему, все, считай конец. Тут с полгода назад девчонка появилась лет двадцати, прочла надписи и пошла гулять. На ее беду темнело. Короче, нет девчонки, поглотил он ее. Я его боюсь, он может убивать таких, как я. А значит, ничего после не будет, растворит он меня в себе.

– А если его тело уничтожить? – заинтересовался Егор.

– А нету тела, – качнул головой Павел, – спрятано оно где-то. Так что, оставь, просто не лезь в дома ниже по улице.

– Ладно, хрен с ним, с Ромой. Ты знаешь, как выжить в тумане?

– У каждого свое испытание, и да, от него можно убежать. Был тут один такой шустрый, ушел он, потом вернулся, только вот портал перед ним так и не открылся. Он мыкался по этому городу, ища еду, естественно ничего не нашел, в итоге сел и умер.

– А этот Якорь?

– Он странник, который бродит по мирам. Я так понял, его сюда случайно забросило, он тут потолкался часов пять, потом прыгнул в кляксу и был таков.

– А что это вообще за место?

– Я так понял, распределительный центр. Тут что-то случилось давным-давно, и мир умер. Появился туман, который охотится на таких попаданцев, как мы. Я так понимаю, не все видят и могут провалиться в эти порталы, мы какие-то особенные, а он ведет дальнейший отсев.

– А как портал учуять? – вспомнил Егор надпись, оставленную Якорем.

– Без понятия. Управлять ими нельзя, они спонтанные, ты в них будешь сам проваливаться. Я пару раз видел таких, как мы, которые выдержали испытание туманом. Они просто шли по улице, у них под ногами эта клякса появилась, и они в нее ухнули. И сразу скажу, от нее нельзя увернуться, один пытался, отпрыгнул, так первая клякса исчезла и под ним вторая открылась. Как будет дальше, не скажу. Не знаю.

– Ясно, – немного помолчав, произнес Егор. – Я так понимаю, зачем это все, глупо спрашивать?

– Глупее не придумаешь. Может, туман тебе расскажет, если пройдешь его испытание. Он появится завтра ночью, не советую забираться далеко. Кроме Ромы, вернее того, чем он стал, тут больше нечего опасаться, но он не может покинуть территорию в радиусе сорока метров от своего дома.

– А полезное что тут можно найти? Видел я, обыскивали дом.

– Сложно сказать. Все ищут оружие, золото, камушки, то, чем можно платить в других мирах. Во всяком случае, Якорь снял с меня золотую печатку с брюликом. Я пытался до него докричаться, чтобы он меня похоронил, но он не услышал и ушел.

– А важно на месте оставаться или можно побродить по всему городу? – вспомнил Каскад, интересовавший его ранее вопрос.

– Да броди, где хочешь, туман тебя найдет, но я тебе так скажу, этот город не одну тысячу нашего брата повидал, каждый день попадают двое-трое, только не все прям в эту точку. Только будь осторожен, люди разные сюда валяться, бывает, и убивают друг друга. Если повезет, может, что и найдешь ценное.

– А много там миров? Хотя, откуда тебе знать? Глупый вопрос.

– Глупый, ты сам все узнаешь, или не узнаешь, но думаю, там тысячи миров. О, рассвет, – Павел поднял руку и указал на окно.

Егор обернулся, и точно, несмотря на то, что небо по-прежнему было затянуто этими странными энергетическими сгустками, стало светлее.

– А чего так быстро? – обернулся он к призраку, но вопрос повис в пустоте, Павла в кабинете уже не было, исчез.

Раевский несколько секунд смотрел на место, где еще недавно висел его собрат по несчастью, а потом его потянуло обратно в тело, и стало темно.

Когда Егор открыл глаза, то за окном стало гораздо светлее. Он встал, потянулся, и тут же услышал, как заурчал живот. Он не ел уже довольно приличное время, и, похоже, ему в ближайшее время это не светило.

Разговор с призраком Егор помнил совершенно отчетливо, все, от первого до последнего слова, и теперь нужно было сделать то, о чем Павел его попросил. Он спустился на первый этаж, обошел лестницу и вышел в сад, через большие стеклянные выбитые двери. Лопата нашлась в маленьком сарае, в котором прохудилась крыша. Пришлось повозиться, чтобы пробиться через заросли и открыть дверь, он минут двадцать рубил какой-то вьюн своим тесаком. Еще столько ушло на рытье могилы. Вернувшись в холл, он поднял высушенное легкое тело и отнес его в сад. Довольно бережно замотал в простыню, взятую в одной из спален. Затем вбил в глазницу железный гвоздь, но не тот, которым писал, а другой, найденный на полке в сарае. И тут он увидел, как легкое серебристое облачко покинуло мертвую высушенную оболочку и растаяло в воздухе. Что ж, он сдержал данное слово, отплатил за ночной разговор. Он зарыл тело и направился осматривать дом.

Третий этаж оказался мастерской, самой странной из всех, что он когда-либо видел. Она представляла из себя огромный зал под стеклянным куполом, который частично лежал на полу осколками и обломками железной конструкции. По стенам висели картины, десятки картин, правда, разобрать, что на них было нарисовано, не представлялось никакой возможности, непогода и время сделали свое дело, уничтожив произведение искусства. В центре зала расположился большой мольберт незнакомой конструкции, рядом стол с красками и кистями.

– Балы, красавицы, кадеты, юнкера, – начал бубнить себе под нос Егор, передвигаясь по почти неосвещённому холлу. – Под вальсы Шуберта и хруст французской булки…

Окон по правой и левой стене не было. Если Егор понял правильно, то там были стены уже другого дома, а вот задняя стена перед балконом была из стекла, опять же частично разбито, и теперь осколками валялось на паркете. Через выбитые куски Раевский видел балкон, метра три с половиной в длину, сколько в ширину, неясно, но если верить стеклянной стене, то примерно метров десять, а может, и больше.

Поняв, что ловить тут нечего, и любопытство удовлетворено, он спустился на первый этаж. Шарить в доме было бесполезно, он вышел на улицу и посмотрел на дом, в который ему так не советовал соваться Павел. Но он ведь сказал, что сейчас день, а значит, Роман не может причинить ему зла. Может, как раз там найдется что-то интересное?

Проверив легко ли выходит из ножен «пластун», Егор, прихватив два оставшихся факела, направился к дому с колоннами. Уже на подходе он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если верить во всякую мистику, то можно с уверенностью сказать, это место проклято.

– А стоит ли сюда соваться-то? – спросил Егор сам себя. – Что мне с тушки этого Романа? Павел мне хоть разговор полезный подарил, а этот может только неприятности организовать. Нужно решить проблему, – уверенно заявил он сам себе и решительно вошел в холл.

Двери тут не было, только щепки вались на грязном мраморном полу. Егор остановился на пороге и внимательно огляделся. Этот дом был совершенно не похож на тот, где он провел ночь. Это была самая настоящая башня с винтовой лестницей по стене. Здесь люстра висела на высоте пяти метров, и падать не собиралась. Такая же массивная, только рожков у нее было побольше. Если мерить в свечах, как раньше в старину мощность указывали, то штук на пятьдесят, не меньше. У дальней стены грудой заскорузлого тряпья валялся скелет, кости были выбелены, на них не осталось ни куска мяса. Только по тому, что рядом лежал клатч, он понял, что это именно та девица-неудачница, про которую рассказал Павел. Причем черепа он ее нигде не обнаружил. Решив разобраться с ней потом, Раевский продолжил осмотр. Из холла шло две двери, одна справа, вторая прямо. Егор подумал и направился к той, что поближе. Она была не заперта, и от легко толчка открылась, правда, не забыв скрипнуть несмазанными ржавыми петлями, да так мерзко, что он даже плечами повел.

В свете факела, который пришлось запалить, он увидел небольшую комнату, больше напоминающую гардеробную. Запах сырых гниющих тряпок ударил в нос, заставляя морщиться. Ничего интересного, какие-то большие шкафы, расползающийся ковер, мокрые стены, заросшие плесенью. Сомнительно, что тут можно спрятать тело. Будь она заперта, он бы даже заходить не стал, но Рома мог забиться сюда со страху, и подохнуть тут же. Пять минут на осмотр шкафов, еще две пошебуршить палкой в кучи гнилого тряпья. Пусто.

Раевский покинул чулан и направился к двери, что была напротив парадного входа.

Что ж, он не ошибся в предположении, средних размеров кухня, вынесенная за пределы башни, причем тут даже имелся лифт для прислуги, все продумано, очень неплохо.

Осмотр кухни тоже ничего не дал, кастрюли, сковородки, частично грязные, заросшие плесенью, от продуктов даже следа не осталось. Массивная дверь в подвал оказалась заперта, и ключа нигде не было видно. Выбить ее без тарана было проблематично. Мог Рома ключик найти и там запереться? Мог, наверное, а смысл? Надпись про туман появилась позже, чем он кони двинул, так что, не знал он, чего ждать.

Оставив подвал на потом, если не найдет тела наверху, Раевский вернулся в холл и стал медленно подниматься по лестнице. Стоило ему оказаться на втором этаже, как он ощутил на себе чужой взгляд, полный ненависти. Захотелось развернуться и уйти, вот только внутреннее чутье говорило, что нельзя так поступать, решить проблему – вот правильный ход.

Второй этаж был выполнен в виде открытой площадки. Вообще башню строил большой оригинал, это место было похоже на салон – мягкие диваны, столики, единственная дверь, похоже, была лифтом для прислуги. «Черте что и сбоку бантик», – подумал Егор. Окон тут хватало, света было много, и он загасил факел.

Взгляд никуда не делся, за ним наблюдали и ждали.

– Ромка, сучонок, выходи, – неожиданно для себя позвал Егор.

И ответ пришел мгновенно, какой-то светильник, стоящий возле одного из диванов, накренился и упал на пол с внушительным грохотом.

– Какие мы нервные, – усмехнулся Раевский. – Ром, давай по-хорошему, я тебя похороню и отпущу. Что тебе в этом существовании?

Мебель заходила ходуном, пара столиков слегка подпрыгнуло, еще три лампы рухнули на пол.

– Ну что ж, ответ принят, – прокомментировал произошедшее Каскад. – Поиграем: раз, два три, четыре, пять, я иду искать.

Глава 2

Егор поднялся по лестнице на третий этаж. Тут он тоже был последним. Ох, и странный этот дом. Если бы дело происходило в какой-то компьютерной игре, то он бы назвал данную локацию «башней мага или чернокнижника». Лестница уперлась в дверь, та была приоткрыта, петли скрипнули, но не так громко, как те, что внизу. Да, здесь крыша тоже протекла, но не сильно. Раевский замер на пороге, разглядывая большую круглую комнату. Здесь не было никакой открытой площадки. Каменные стены, вдоль которых стояли шкафы, набитые книгами. Они отсырели и деформировались. Пахло тут, как в пункте приема макулатуры. У большого окна в пол стены письменный массивный стол, на нем какие-то бумаги. У стены еще один столик – пробирки, перегонный куб, плошки, ступки. Большой шкаф, за стеклянными дверцами какие-то коробочки.

– Неужели берлога местного алхимика? – предположил Каскад.

Он уже давно заметил, что начал разговаривать вслух сам с собой. Ему было необходимо слышать свой голос. Тенденция плохая – верный путь в психушку, но в этом мертвом мире ему почему-то казалось очень важным слышать человеческую речь, пусть он общается сам с собой.

Егор повернул голову. Напротив стола у противоположенной стены стоял камин, большой, красивый, рядом поленница с дровами. И вот что интересно, внутри были угли, немного, но кто-то топил его, правда, давно. Возле камина два мягких удобных кресла, у дальнего, на полу, валяется небольшая кожаная сумка, похожая на городской рюкзак.

Раевский вошел в комнату, прислушиваясь к ощущениям. Чужой взгляд был по-прежнему с ним, Роман следил за гостем. Как ни странно звучит, но экс-каскадер не боялся этого злого фантома, хотя, по логике вещей, следовало. Но вот не было ни страха, ни ужаса, он воспринимал этот злобного духа, как деталь интерьера, как декорацию в локации. Ну, возникнет он черной тенью в углу, скажет: «Бу!». И что? А ничего. Пока день, он не навредит.

Свою ошибку Егор понял, когда приблизился к лабораторному столику. Да, Ромка не мог атаковать его лично, но оказалось, что мог кое-что другое. Небольшой нож с узким острием поднялся в воздух и повис, слегка вибрируя, в трех шагах от Егора.

– Не дури, Ром, – стараясь говорить спокойно, попросил призрака Раевский. – Лучше покажи направление к своему телу, я ведь чую, что оно где-то тут.

Ответ последовал незамедлительно – нож устремился к груди Егора, словно его бросили уверенной рукой. Но Каскад и сам был мастером, он умел метать все, что под руку попадется, хобби было у него такое, швырять в цель ножи, топоры, саперные лопатки, шпатели, гвозди. Пытался даже спичку кидать, чтобы выключать свет в комнате. Но с этим пока не задалось. А еще он умел ловить то, что кидали в него. Он перехватил нож в полете. Тот был легким. Рукоятка из какой-то кости, изрезана незнакомыми символами. Лезвие плохое, из какого-то мягкого металла, но острое, заточка, как у бритвы. Таким, наверное, удобно нарезать что-то органическое, вроде трав, но, если ткнуть в человека и угодить в кость, он дугой выгнется.

– Ром, не чуди, – снова предложил мир Раевский и метнул нож в книжный шкаф, стоящий метрах в семи у окна. Клинок вопреки ожиданиям не сломался, засел намертво, уйдя в дерево на четверть лезвия, задолбаешься вытаскивать.

Ответом призрака послужила каменная ступка, которая, взлетев со стола, с довольно хорошей скоростью была отправлена точно в голову Егору. Он увернулся, уж что-что, а на реакцию Каскад никогда не жаловался. Пропустив метательный снаряд над головой, он отшагнул в сторону, и очень вовремя, фантом разошелся – колбы, подставки, какие-то спиртовки, все, на что у призрака хватало силенок, пошло в ход. Раевский отступил к двери, обеспечив себе время для реагирования, и едва не поплатился, поскольку тяжеленная книга в кожаном переплете, окованная железом, прилетела ему в затылок совершенно неожиданно.

Не удержавшись на ногах, он рухнул на подгнивший ковер, испачкав руки в плесени, вот только маловато было одного фолианта, чтобы свалить его. Увернувшись от очередной стеклянной плошки, которая разлетелась осколками, Раевский вскочил на ноги. И тут все кончилось, в разгромленной комнате, усеянной битым стеклом, повисла тишина.

– Ром, ты передумал и выдохся? – поинтересовался он у призрака, но ответа не получил.

Егор еще с минуту стоял на одном месте, после чего тронулся в сторону лабораторного столика. И снова в воздух поднялась какая-то плошка, но Каскаду показалось, что это было проделано уже не так легко, как три минуты назад, похоже, он угадал, у фантома силы оказались далеко не бесконечными. Причем он отреагировал, только когда Раевский направился к столу. Плошка ушла в полет, но это не было даже близко к тому, что Рома творил в самом начале. Она даже не долетела до Егора, упала на толстый гнилой ковер и покатилась по нему, остановившись у ног каскадера.

– Ну, вот и ладушки, – обрадовался Раевский. – А теперь давай найдём твое тело.

Он обошел весь кабинет, заглянул в каждую щель, но так ничего и не нашел, призрак больше не хулиганил, только наблюдал. Егор озадаченно еще раз оглядел разгромленный кабинет, он уже даже в камин заглянул, вдруг, Рома от страха в трубу залез и там застрял. Но нет, ничего кроме копоти не обнаружил.

Взгляд Каскада упал на рюкзак, стоящий у кресла. Он поднял его, перенес к окну и поставил на стол. Что ж, это был определенно рюкзак Романа. В основном отсеке оказалась прочная теплая куртка, причем очень яркая, в таких любят кататься на лыжах в горах. Раевский обшарил карманы и нашёл бумажник, карточку из отеля на Красной поляне. Гусь оказался Романом Гусевым двадцати двух лет. Бумажник отправился в камин, и это вызвало возмущение призрака, он еще немного пошвырялся вещами, но без фанатизма, слабенько, после чего окончательно выдохся. Да, наверное, ночью он будет запредельно силен и зол, но сейчас он стал не опасней покойного Павла. Сигарет Егор не нашел, лишь зажигалку, добротная, зиповская, и вроде как даже оригинальная, правда, выдохлась, похоже, поскольку даже с пятого раза не зажглась. Ну да ладно, может, повезёт, и он раздобудет топливо. Единственной ценной вещью, обнаруженной в рюкзаке, оказалась внушительная брошь из белого металла с несколькими крупными камнями и десятком мелких. Раевский плохо разбирался в ювелирке, но тут все было ясно, старая вещь, явно дорогая, произведение искусства. Он убрал ее в карман, закинув рюкзак-сумку себе за спину. Кстати, оказалось, что штука эта не местная, видимо, с Романом сюда попала, уж больно хорошо сохранилась, да и на вид явный хендмейд. Конечно, у местных тоже такие, наверное, в ходу были, но, скорее всего, они рассохлись и утратили мягкость, а тут кожа, как новая, хоть она и прилично пролежала в этом особняке.

Раевский еще с минуту осматривал кабинет. Не стал бы призрак так хулиганить, если бы он не был рядом. А если так, то тело все же здесь, и если не на виду… Егор улыбнулся. А ведь все просто, и прежний хозяин этой башни алхимик… Ну, или как в этом мире это называлось? Хотя, может, просто аптекарь, или еще кто, и дом старый, а значит, тут вполне может оказаться потайная комната. Используемая как убежище, кладовка, или хранилище. И Рома его нашел.

Каскад направился к шкафам за столиком, их было три. Если где и быть потайному входу, то только там. Он открыл стеклянную дверцу первого и принялся выдвигать различные ящички. В тех был всякий мусор – травы, камешки, какие-то порошки в истлевших мешочках. И вот когда он собирался плюнуть и перейти к следующему, раздался негромкий, но вполне отчетливо слышимый щелчок. Стеклянная дверь с силой ударила Егора в плечо, осколки посыпались на пол. Раевский отступил в сторону и потер локоть, который успел выставить, среагировав на опасность.

– Не хулигань, Ром, – попросил он, добавив в голос укоризны, – все уже почти кончилось.

Он потянул на себя раму с выбитым стеклом, и шкаф довольно легко поддался, открыв метровый проход в стене, при этом железная решётка, которая перегораживала проход, сама по себе поднялась вверх.

Внутри было темно, и Раевский запалил факел, после чего заглянул внутрь, но входить не стал. Что ж, местный хозяин был тем еще уродом, такого количества пыточного инструмента Егор не видел даже в музеях. И все это было пущено в ход, и не один раз. Тело Романа сидело на стуле и выглядело точно так же, как мумия Павла. Похоже, он вошел внутрь и оказался заперт в этой «тихой» и «уютной» пыточной. Выбраться не смог, а потом пришел туман. Одет он был, как Каскад и предполагал, в теплые дутые лыжные штаны с красными лампасами, и не слишком толстый свитер с горлом, на ногах – лыжные ботинки.

Раевский посмотрел по сторонам, после чего вытащил из книжного шкафа тяжелую полку и установил ее, как подпорку. Если упадет решётка, то крепкая, в палец толщиной доска, примет на себя удар и даст ему возможность выбраться из ловушки.

Призрак, что странно, больше себя никак не проявлял, похоже, он смирился с неизбежным, а может, он истратил остатки сил на тот последней удар дверцей.

Ступая очень аккуратно, Егор вошел в камеру. Она была вытянутой, полукруглой, примерно три метра в длину и около четырех в ширину. Здесь, помимо трупа и пыточных приспособлений, имелся сундук окованный железом. Выглядел он хорошо, сомнительно, что там имеются какие-либо богатства, но все же заглянуть стоило.

Первым делом Раевский стащил труп со стула и отволок его в кабинет, уложил на стол, после чего поднял с пола какой-то железный пруток (хрен знает, для чего он был нужен) и с силой вбил его в висок мумии.

Черная тень, уродливая и жуткая, возникла над трупом и протянула к нему руки, которые вместо пальцев заканчивались огромными гнутыми когтями. Егор отшатнулся, судорожно стиснув рукоять ножа, но это было единственное, на что был способен призрак Романа. Он медленно стал истончаться, становясь прозрачным. Последнее, что увидел Раевский, это был распахнутый в крике рот, через полминуты фантом Романа Гусева растаял в воздухе.

Раевский облегченно выдохнул. Задача, которую он себе поставил, была выполнена, осталось осмотреть сундук и похоронить мумию во дворе.

Егор вернулся в пыточную и открыл сундук. Ключ остался в замке, провернулся он со скрипом, крышка приоткрылась. Осторожно, словно бомбу разминировал, он ее поднял и увидел два десятка одинаковых жестяных коробочек, на которых нарисованы различные цветы, как знакомые ему розы и тюльпаны, так и никогда невиданные им черные бутоны с красными прожилками.

Егор взял первую попавшуюся, и с определенным усилием все же открыл, та была пустой. А вот в соседней что-то звякнуло, крышка ее поддалась, куда легче. Трофеи, вот что хранил тут хозяин этой комнаты – локон волос и тонкая золотая цепочка. Раевский вытащил золото и сунул его в карман сумки к броши. Коробку с волосами он с ненавистью и некоторой брезгливостью отшвырнул в дальний угол. Сорок две коробки, из которых двадцать шесть были с содержимым – кольца, кулоны, броши, серьги, некоторые с камнями. И все это принадлежало женщинам, наверняка, при жизни они были молоды и красивы, почему-то эти больные уроды охотятся исключительно на таких. Их не интересуют дурнушки, наверное, у них в голове перемыкает, и они хотят разрушить и изуродовать что-то прекрасное.

Золото и несколько серебряных украшений отправились в сумку. Раевский хоть и был по жизни циником, но именно сейчас его воротило от самого себя. Но он прекрасно помнил слова Павла, что все собирают драгоценности, и Якорь доказал этот тезис, стянув с трупа перстень, и если он пройдет испытание туманом, то они ему очень пригодятся в дальнейших странствиях.

Разогнувшись, Егор захлопнул крышку сундука и направился к выходу. У него было желание все это сжечь, но, во-первых, в пыточной кроме стула и пары станков не было ничего деревянного, а, во-вторых, сюда потом придут другие люди. Интересно, все же как Роман угодил в ловушку? Что-то тронул? Но что конкретно, Егор выяснять не стал. Покинув пыточную, он сначала даже хотел вернуть все, как было, но потом решил, что ну его на хрен, и, ухватив мумию Романа, потащил ее вниз. Через полчаса все было кончено. Про жертву Ромы он тоже не забыл, тело попаданца и убитой им девушки, упокоилось в одной могиле. Лишь череп ее он нигде так и не обнаружил, хотя, если честно, особо его и не искал.

Егор уселся на ступени, зачищенной от призрака башни. Больше всего ему хотелось жрать, желудок уже активно выводил рулады, слушать которые становилось все более невыносимо. Но где в мёртвом городе, который уже сотни лет стоит пустым, найти еду? Единственное, что ему попалось съедобного, эта пачка жвачки, которая нашлась в клатче погибшей девушки. Только вот ей желудок не обмануть. Раевский задрал голову к небу, там были все те же странные сгустки. Во рту появилась сухость, жутко захотелось пить, но это как раз проблемой не было. Он вернулся на кухню и, вытащив чистый ковшик из шкафа, вышел на задний двор, там имелось нечто вроде колонки с каменной чашей, в которой хватало воды. Правда, листвы и мусора тоже хватало, но сейчас это не принципиально. Егор отогнал грязь и аккуратно наполнил сразу половину ковшика. Как ни странно, вода была вкусной и чистой. Напившись вдоволь, Раевский пошел искать флягу, и нашел ее почти тут же, в соседнем доме, обычная, жестяная, в оплетке из непонятной лозы, которая отлично сохранилась. Она была новой, похоже, ни разу не использовали, висела себе на стене, никого не интересуя. Вот выгоревшая краска рядом с этим местом говорила, что когда-то тут висело нечто, напоминающее ружье, и его кто-то прихватил. Он уже третий дом осматривает, но оружия пока так и не встретил, кухонные ножи не в счёт.

Он обошел все комнаты, но больше ничего интересного не попалось. Вернувшись к колонке, Егор нажал на рычаг. Колонка захрипела, затем затряслась, плюнула черной мутью, потом вода пошла, сначала ржавая, а затем чистейшая. Каскад наполнил флягу, все он правильно сделал, был шанс, что вода не пойдет, и он изгадил бы ту, что собралась в чаше. Скорее всего, тут таких колонок полно, но от добра – добра не ищут.

До вечера Егор обошел еще несколько домов на этой улице, не удаляясь от того, где он провел первую ночь. Интересно, познавательно, но не более. От голода появилась слабость, все меньше хотелось двигаться. В итоге он вернулся в дом, где нашел Павла, и уселся почти на том же самом месте, прикрыв глаза. Он не заметил, как задремал. На этот раз снилась какая-то муть, в которой фигурировала черная тень, а он от нее убегал. Это был обычный сон.

Он проснулся от того, что что-то холодное коснулось его руки. Он вздрогнул и открыл глаза, все вокруг скрыто плотной белой пеленой, в которой было невозможно разглядеть свои вытянутые руки. Его сковало жутким холодом так, что он уже через минуту не мог пошевелиться.

– Странник, – услышал он в своей голове потусторонний голос, от которого бросило в дрожь. Хотелось бежать прочь, но он не мог пошевелиться. – Ты подходишь, – продолжил голос. – Ты – человек действия, ты достоин встать на новый путь. Жди свой портал, твое путешествие начнется завтра. Я разрешаю тебе задать один вопрос.

– Что я ищу? – выпалил Раевский.

– Ключ, себя, свой мир. Когда найдешь, порталы прекратят появляться. Прощай, Странник.

Холод исчез. Егор вскочил на ноги, вертя головой, с одним желанием, бежать прочь, но туман исчез, а вместе с ним и ужас, который он с собой принес. Если бы его спросили, что самое страшное он пережил, то этот разговор с туманом уверенно занял бы первое место, с огромным отрывом от всего остального. Он сорвал с плеча флягу и залпом ее выпил.

Егор плюхнулся обратно, ноги подрагивали, как и руки. Достав сигарету, он прикурил, сделав большую затяжку. Он прошел испытание, он покинет это место, и никто, пришедший следом, не найдет его мумию. Он, скорее всего, погибнет в одном из миров, но возможно, там будут люди, которые его хотя бы похоронят. И тут ему стало весело, он заржал в голос, он смеялся самозабвенно, всхлипывая, и никак не мог остановиться. Отпустило минуты через три, когда живот свело судорогой. Он вытер выступившие слезы и, подхватив флягу, отправился на задний двор за водой, тут тоже имелась вполне рабочая колонка. Напившись от души, он наполнил флягу и уже собирался вернуться, когда услышал голос, мерзкий, скрипучий:

– Я же говорю тебе, Тень, он тут, я точно слышал, как он смеялся. Выживший в тумане – это хорошо, это еда.

– Еда – хорошо. Мясо, много мяса, – раздался ответ, полный радости, вот только ответ был дан тем же самым голосом. И не было никакой загадки, Егор нарвался на психа, который разговаривает на два голоса, он застрял тут и теперь жрет тех, кто выжил, или тех, кто еще не попал в туман.

Раевский ухватил рукоять «пластуна» и потянул клинок из ножен. Он отступил к огромному разросшемуся кусту и скрылся в его ветках так, чтобы выход из дома был прекрасно виден, до ступеней меньше трех метров.

Голос в доме стал тише, но его обладатель, похоже, настолько свихнулся, что не замолкал. Егор с трудом разбирал слова, да и нечего было особо слушать в этом диалоге, все сводилось к трем вещам – поймать, убить, сожрать.

Обладатель неприятного голоса и шизофрении вышел на ступени, ведущие в сад, спустя пять минут. Это был низкий коренастый мужчина, заросший до безобразия. Волосы спутаны и свалялись, два карих глаза сияли безумием, изодранные лохмотья «одеждой» язык назвать не поворачивался, когда-то это были тактические штаны-тельник. Самым целым из всего этого оказались берцы, но они выглядели, как два комка грязи. В руках он сжимал арбалет, хотя эту самоделку скорее следовало считать самострелом, наверное, даже первые из них были сделаны лучше, чем этот. На поясе у мужика был здоровенный кухонный тесак, которым повара рубят мясо.

– Здесь он, я чую его страх, Тень, – втянув воздух, как зверь, проскрипел мужик.

– Ты добудешь его, Охотник, – ответил он сам себе, но на полтона ниже, пародируя интонации женщины.

Раевский затаил дыхание, получить самодельным болтом в брюхо не хотелось. Наконечник был сделан самопально, но довольно качественно, такой оставит рану, что истечь кровью будет делом пары минут. Главное, в корпус попасть, не важно, куда.

Безумец, наконец, заткнулся и, сверкая глазами, пытался обнаружить Раевского. Правда, таращился он пока что вглубь заросшего сада, и у него имелась причина – высокая трава ещё не успела распрямиться и полностью скрыть тропинку, по которой Егор ходил к сараю за лопатой.

Раевский старался дышать тихо и только ртом, но даже так было невыносимо, воняло от безумца так же, как он выглядел, застарелый пот, грязь и тухлятина. Что послужило триггером, Каскад так и не понял, то ли и вправду псих его учуял, то ли заметил что-то, но он резко развернулся и нажал на спуск, всаживая стрелу в куст, среди ветвей которого укрылся Раевский. Спасло то, что за мгновение до выстрела Егор качнулся в сторону, насколько это позволяли густые и упругие ветви. Болт рванул рукав анорака и все же зацепил бицепс, но не так сильно, как если бы он вошел точно в правую грудь.

Мужик был очень быстр, таких Каскад никогда не видел. Стрела еще только сорвалась с ложа, а самострел уже падал на ступени, в руках безумца словно из неоткуда возник здоровенный мясницкий топор.

Раевский рванул вперед, сжимая в правой руке «пластун». Нож был тяжелый, кованный, сделанный по его руке. По коже струился ручеек крови, но рана была плевой. А вот то, что он нормально не ел уже больше суток, было плохо, и если потеря крови наложится на голод, станет совсем хреново. Хоть его враг и был силен, быстр, бодр и сыт, все его преимущества сводились на нет двумя факторами. Во-первых, он был совершенно безумен, поскольку командовал Тени зайти со спины, пока он связывает жертву боем. Во-вторых, он махал тесаком без какого-либо намека на умение, огромные широкие удары, которые он совершал, открывали его грудь, что не надо уметь фехтовать, чтобы его убить.

Егор затормозил перед безумцем, тот совершил очередной бессмысленный мах, и когда тесак ушел вправо, Каскад ударил противника ногой в живот, отправляя в полет на ступени, о которые тот ощутимо приложился спиной и поясницей. Тесак свой он потерял, тот улетел куда-то на крыльцо, поскольку было слышно, как он скачет по камням. Одного только Егор не учел, психи не чувствуют боли, они сродни берсеркам. «Охотник» вскочил и попёр на Раевского, но он был уже обречён. Вытянув руки, он хотел дотянуться до горла жертвы, сдавить, пока не захрустят кости, но именно в этот момент тяжелый длинный клинок вошёл точно между четвертым и пятым ребром. Пятнадцати сантиметров оказалось достаточно, чтобы достать до сердца. Все случилось точно так же, как он имитировал на съемочных площадках. Но на этот раз у него был не резиновый нож и не имитационный клинок, а настоящий боевой. Рывком на себя он вырвал «пластуна», расширив рану, и оттолкнул безумца обратно на ступени. Он убил человека, вернее еще не убил, только смертельно ранил, он впервые ударил на поражение. И больше всего удивился тому, как легко вошел нож в тело. Он всегда думал, что человек гораздо тверже. А ведь он всадил клинок по самую рукоять.

Псих еще хрипел, таращась на человека, который стоял над ним. Тут Раевский понял, что глаза умирающего стали нормальными, из них исчезла муть, появился смысл, кровь и предчувствие гибели очистили его от безумия.

– Похорони, – булькая кровью, прошептал мужчина. – Сделай по-человечески.

Егор вздохнул и кивнул.

– Сделаю. – Он начал привыкать к роли могильщика.

«Охотник» едва заметно кивнул и закрыл глаза.

Скосив взгляд на плечо, он вздохнул и принялся стягивать анорак, только теперь он ощутил боль в руке. Рана оказалось плевой, но одна беда – ее нечем зашить, а шить нужно. Иголка, нить… Ведь он видел в каком-то из домов вполне сносный набор для рукоделия. Стянув майку, Егор оторвал кусок и перевязал руку. И тут он вспомнил еще об одной вещи, которую не взял – маленький флакон с духами в клатче погибшей девчонки.

– Придется тебе, упырь, пару часов подождать, – обратился он к покойнику и направился в дом.

Глава 3

Все нашлось – и иголка с шелковой ниткой, и флакончик с духами. Егор даже иглу раскалил на огне и согнул, как в фильмах крутые парни делали. Сцепив зубы и, на всякий случай, зажав в них палку, он сделал два стяжка, стянув края раны, перед этим не забыв брызнуть на нее и на иглу духами. Надо сказать, было больно, но он все же справился. Оказалось, психологически тяжело зашивать самого себя без анестезии. Конечно, это не первый его шрам, но все остальное шили профессиональные доктора. Глотнув холодной воды, он отдышался.

– Б…, ну в кого я такой добрый? – вздохнул он, поднимая валяющуюся рядом с могилой Павла лопату и начиная вырубать дерн для очередной ямы. – Так скоро профессиональным могильщиком стану, четвертый труп закапываю, и это всего сутки прошли.

На этот раз возился дольше. Мумию и скелет проще закопать, чем здорового, пусть и не очень высокого мужика. Наконец, все было кончено, он даже не забыл загнать в висок людоеда очередной железный гвоздь, очень бы не хотелось, чтобы призрак этой твари, как покойный Рома, начал людей убивать. В принципе, это была единственная причина, почему Раевский решил все же закопать ублюдка.

Глянув в небо, в котором переливались и перемешивались эти странные плотные энергетические сгустки, Раевский уселся на крыльцо, поднял валяющийся на ступенях самострел. Надо сказать, топорная поделка, для одного единственного выстрела. Спуск примитивный, хотя делал его людоед явно на коленке с помощью ножа и пары стальных плосок, все кривое, косое, на соплях, но как-то он умудрялся с ним охотиться. Отшвырнув его в сторону, Егор снова посмотрел в небо, в этот мир снова пришло утро. Есть хотелось неимоверно. Он скосил глаза на сумку, которая была при людоеде. Кроме пары колечек из дешёвого золота, в котором примесей больше самого драгоценного металла, там нашелся кусок жареного мяса, большой, ароматный. Но не настолько Каскад оголодал, чтобы человечину жрать. Он зашвырнул его подальше в кусты.

И тут Егор почувствовал, что прямо рядом с ним что-то происходит, словно напряжение какое-то образовалось. Он завертел головой, и тут на земле почти возле его ног появилась серебристая капля, которая начала довольно быстро расти. Не прошло и трех секунд, как она растеклась до уже виденной им кляксы, а его потянуло внутрь буквально непреодолимой силой.

– Ну что ж, – поднимаясь, произнес он, – спасибо этому дому, пойдем к другому, – и с места прыгнул двумя ногами в серебристое пятно.

Его опять кувыркнуло, потом верх и низ поменялся местами. И уже следуя традиции, он приложился спиной о землю, правда, на этот раз удалось избежать потемнения в глазах. Взгляд обежал доступное пространство, на этот раз Егор угодил в лес, сквозь ветви просвечивает голубое небо. И что самое главное, вокруг есть жизнь, вон какая-то птичка в ветвях поет, рядом с лицом травинка, по ней ползет жучок.

– Есть жизнь, значит, и еда есть, – Раевский неторопливо сел, и теперь уже оглянулся по-хорошему.

Не бурелом и не поляна, он лежит на тропе меж большими деревьями. Хрен знает, что за деревья, вроде похожи на земные. Тропинка слегка влажная, либо утром от росы, либо дождик недавно прошел, но совсем легкий, летний.

Каскад поднялся на ноги и медленно совершил оборот на триста шестьдесят градусов. Это был довольно густой лес, деревья высокие, некоторые в обхвате, и паре человек не обнять, все вокруг дикое, а вот тропинкой пользуются. И пользуются ей не только звери, так как даже слепой и совсем не следопыт разглядит след от копыта, но и люди. Вот отпечаток обуви с каблуком, небольшой такой каблук, узкий, и протекторов нет, а ведь такой обуви давно не выпускают, ну не на лодочках же здесь девица прошла.

Егор с минуту стоял, раздумывая, куда идти, но потом плюнул и направился в сторону, куда вел след. Все едино, а так в направлении людей двигаться будет. У них есть еда, а сейчас для него это первое дело. Правда, имеется вопрос, как он с этими людьми будет изъясняться. Сомнительно, что они знают русский, или смогут оценить его корявый школьный английский, на уровне – «хау мач из ве фиш».

На большой поляне, через которую шла тропа, он смог нормально взглянуть на небо – обычное, голубое, легкое облачко, вполне себе белого цвета. Правда, солнце вроде как чуть больше привычного. Стало жарко, и он стянул с себя порванный и уляпанный в крови анорак, оставшись в оборванном снизу тельнике. Бросил взгляд на рану, и вот тут его ждал сюрприз… Рана, которую он еще час назад со скрипом на зубах зашивал, превратилась в белый тонкий кривой шрам, которому на вид пару лет.

Ну, хоть какая-то польза от этого перехода, других идей у него все равно не было, сомнительно, что у него настолько сильно выросла регенерация. Желудок заурчал еще сильнее, требуя еды, еще немного, и начнет ребра глодать, да и слабость уже отчетливо ощущается, не привычно ему, двое суток не жрамши ходить. Егор на минуту остановился, прикрыл глаза, и тут его сознание вознеслось над землей, и он сумел увидеть окрестности – руины замка на холме. До него километров пять. Рядом деревенька, домов в тридцать, на берегу небольшой речки, там люди ходят, какой-то скот пасут. Он уже хотел обрадоваться, как сознание выдало новый фортель, оно устремилось с невероятной скоростью куда-то направо от деревушки к горизонту, где через пару секунд выросли высокие горы, а на перевале обнаружилась одинокая полуразрушенная башня. И вот там, в ней, блеснула серебряная звездочка. А потом Егор почти мгновенно вернулся в собственное тело, и после того, как тьма в сознании рассеялась, выяснилось, что валяется его тушка на земле и скрипит зубами. Голова болела адски, виски сдавило, словно раскаленным обручем. Не нужно быть гением, чтобы понять – это расплата за обзорную экскурсию. И, похоже, ему указали направление, что-то в этой башне на перевале есть, и это что-то ему очень нужно. Но есть нюанс – эти горы черте где. Пока летел со скоростью гиперзвука, видел и реки с немаленькими судами, и серьезные города, и даже краем глаза зацепил сражение, где люди рубились на холодняке, и полыхало там огнем каким-то странным, фиолетовым. На этот раз мир был очень даже живой, и это сулило свои проблемы. В том отстойнике нечего было жрать, в этом как бы не сдохнуть от рук себе подобных.

За всеми этими размышлениями Раевский оклемался от полета и теперь мог продолжить путь. Он перекинул со спины на грудь сумку и вытащил из кармана крохотную золотую цепочку, небольшое колечко из того же металла и пару серебряных подвесок. Плохо это, конечно, как бы не встрять в деревне, могут стражу позвать, мол, с грабежа цацки сбыть хочет. Но выбора у него нет, местных денег не имеется, так что, либо платить тем, что есть, либо воровать. А воровать ведь тоже уметь надо, а то поймают, и на кол посадят, или что местные с такими «редисками» делают? И выходит, что у него полный комплект попаданца… Что с языком? Не ясно. Одежда отличается от того, что тут носят. Нет денег, незнание обычаев и традиций…

– В общем, попал ты, Егор Раевский, по полной программе, – буркнул парень себе под нос.

Через десять минут он оказался на краю приличного оврага, глубокого, но не широкого. На другую сторону был перекинут простейший мостик из двух бревнышек, сбитых между собой железной скобой. Стволы внушительные, сухие, надежные, даже по одному без проблем перейти, а уж по двум, так и вообще. Через пару минут он оказался на лесной опушке. Дальше шли засеянные поля. Что на них росло, угадать не вышло, ну, ни разу Каскад не аграрий, всю жизнь в городе прожил. На пленэре, если и бывал, то либо на съемках, либо шашлыки жарил. Но и выбора особого нет, нужно топать к людям, не сидеть же в этом лесу. Он уже хотел выйти, когда откуда-то справа раздались удары топора по дереву. Развернувшись, Раевский прислушался. Дерево валили совсем близко, и сотни метров не наберется. При этом там перекрикивалось минимум три человека. А ведь это шанс выяснить, понимает ли он местную речь.

Егор направился в сторону лесорубов. Шел он осторожно, фактически крадучись, и вскоре в просвете увидел четырёх людей, которые по очереди махали большим топором, валя сухое высоченное дерево. На опушке стояла телега, в которою был впряжён здоровенный конь. Таких, наверное, раньше называли тяжеловозами. Мужики выглядели обычно – одежда простая, рубахи да штаны, подпоясанные широкими поясами самого различного цвета. Все бородатые, волосы до плеч, у одного еще ниже, он их в хвост собрал на затылке. На ногах у самого старшего красивые кожаные сапоги со слегка загнутым носом, у остальных обувка попроще, что-то вроде ботинок.

– Жан, давай, не халтурь, твоя очередь, – кинув топор тому самому волосатику, крикнул тот, что был самым старшим из всех. Во всяком случае, у него у единственного в темных волосах проглядывала седина.

Жан не стал чиниться и принялся рубить высушенное солнцем дерево. Работёнка была та ещё, такие пилить нужно, их топором фигачить – одно мучение. Но мужики работали посменно, и вскоре оно свалилось, после чего они бодро взялись за обрубание сучьев, а вот потом появились двуручные пилы с крупными зубьями.

Раевский наблюдал за ними минут тридцать. Полезной информации, не сказать, что много, но кое-что получил, например то, что местный барон Лихтер фон Магер отправил отряд на запад своих владений, ловить душегубов, что в лесу торговый обоз вырезали. Еще узнал, что старосту деревни зовут Роксом. Больше всего Егора шокировала информация, что в деревеньке гостит самый настоящий маг, и не шут балаганный, а всамделишный, со знаком гильдии. Больше ничего интересного мужики не сказали, перемыли кости какой-то вдовушке Оране, да и всё.

Раевский оттянулся назад на тропинку, с которой сошёл. Итак, один вопрос разрешился сам собой, язык он понимает. Звучит он для него, как русский. Вопрос только – поймут ли его, если он на «великом и могучем» заговорит с местными? Кое-что прояснилось по миру, хотя бы то, что лесорубы уверены, что магия существует. Но имеется проблема, он в своей брезентовой горке и тельнике будет выглядеть здесь, как белая ворона. Хорошо ещё, берцы у него чисто кожаные, без кордуровых вставок.

Делать было нечего, и он решил больше не оттягивать неприятный момент явления людям. Насвистывая веселую попсовую песенку, он вышел из леса и по тропинке, шедшей по краю поля, направился к деревне. Ходу до неё минут двадцать. Первых людей он увидел, когда по шаткому старому деревянному мостику перешёл неширокую речушку. Женщины, стирающие белье, уставились на него с любопытством, которое довольно быстро сменилось подозрением. Да уж, видок у Раевского для этих мест был странным, да и рваный тельник не способствовал улучшению образа. Заговорить с ними, имея возможность отступления, показалось ему здравой идеей.

– Доброго дня вам, – крикнул Егор прямо с мостика. – Это ведь земли барона фон Магера?

– И тебе хорошего дня, путник, – разогнувшись и внимательно посмотрев на незнакомца, ответила женщина постарше. На вид ей было лет пятьдесят, хотя могло бы быть и тридцать, в средневековье люди старели быстрее. – Да, это его земли. А ты кто будешь?

– Просто странник, – довольный, что общение состоялось, и его поняли, ответил Раевский. – Иду себе, куда глаза глядят.

– А звать-то тебя как? – с интересом стрельнув глазами, поинтересовалась самая молодая, лет двадцати пяти, не больше. Её явно заинтересовал высокий крепкий мужчина с нетипичной для местных внешностью.

– Егором, – не подумав, ляпнул Каскад, но было уже поздно, слово – не воробей.

– Из далеких ты, видать, краев, – продолжила она, – уж больно имя чудное. Да и одежка… У нас такой не носят.

– Из далеких, – вздохнув, подтвердил Егор. – А харчевня в вашей деревеньке есть?

– Откуда? – крикнула старшая, та, что начинала разговор. – Захирела деревенька. Раньше, тридцать лет назад, когда замок на холме цел был, у нас и харчевня, и комнаты над ней для путников имелись. А после того, как замок Графа сожгли, развалилось всё. Мы вон барону достались. А он отсюда в дне пути живёт, раз в год у нас бывает, когда налоги собирает. Из чужих, вон маг появился, мастер Крац, у старосты остановился, но он тут по делу. В руинах замка какая-то погань завелась, уже четверых сожрала. Вот барон и забеспокоился, чтобы деревушка совсем не вымерла.

– Но если тебе на постой нужно, – вклинилась в разговор молодуха, – так за пяток медяшек я тебя к себе пущу.

Осуждающие взгляды товарок она проигнорировала.

– Нет у меня денег, только серебряная подвесочка. Есть в деревне, кто сможет за нее деньгу справедливую дать?

– Как не быть? – снова перехватила инициативу старшая. – К старосте обратись. И уж коли ты, Оранка, вызвалась взять на постой путника, то проводи его в деревню. Все равно достирала уже.

Егор мысленно усмехнулся. Вот ведь везение, не успел до деревни дойти, а уже свел знакомство с веселенькой вдовушкой, которой лесорубы кости перемывали.

Молодуха выбралась из воды, расправила юбку и, ухватив деревянную бадью, полную белья, направилась по тропинке к деревне.

– Спасибо вам, – крикнул селянкам Раевский и побежал догонять провожатую.

Пять минут, и вот уже деревенский частокол. За плетнем брешут собаки, по единственной улице гуляют гуси и куры, но как-то очень немного, за оградой несколько коз и три коровы пасутся. Дома, не сказать, что выглядят крепко, но и разваливаться не собираются. Мужчин увидел только в центре деревни, они впятером какой-то сарай ставили, два древних старца с длинными седыми спутанными бородами, сидящие на лавочке, не в счет.

– Вон дом старосты, – указала Орана на крепкий длинный сруб, – звать его Роксом. Там же и пришлый маг поселился. Как с ним сговоритесь, придёшь вон в тот дом. Видишь, четвертый с краю, у него еще плетень новый? И ещё, если со старостой не договоришься, можешь висюльку эту Нотту предложить, он, правда, сейчас в лесу, но скоро вернётся, у него монета завсегда есть.

– Благодарю, Орана, – слегка поклонился Раевский и направился к дому старосты.

– Хозяева, есть тут кто? – крикнул он, останавливаясь у плетня, поскольку связываться со здоровенной собакой, сидящей на привязи, ему не хотелось. Больше всего она напоминала кавказскую овчарку, только шерсти поменьше. И морда более злющая, а вот размером точь в точь.

– Чего тебе, бродяга? – выйдя на крыльцо, крикнула Каскаду ещё нестарая женщина со злым и неприятным лицом.

– Хозяина бы мне на разговор, – проигнорировав «бродягу», отозвался Раевский. – Имею вещицу на продажу. Безделушку серебряную продать хочу.

– А ну покажь, – тут же заинтересовалась женщина.

– Зови старосту, – отбрил ее Каскад. – С ним буду говорить.

Женщина зло сверкнула глазами да скрылась в доме. Прошло минуты три, прежде чем на крыльце появился крепкий мужик лет сорока пяти с сединою в волосах. Он окинул взглядом «гостя», после чего спустился с крыльца и подошел поближе.

– Что, путник, тебе от меня понадобилось? – наконец, недовольным тоном произнёс он.

– Да вот, поиздержался. Имеется у меня подвеска серебряная, мне бы её на деньгу махнуть. – Раевский разжал кулак, демонстрируя лежащее на ладони украшение. Работа была тонкой – дракон, заключенный в круг, и выдыхающий пламя, размером – чуть больше пятирублевой монеты.

– Старая работа. Откуда она у тебя? – не прикасаясь, но не отрывая взгляда, поинтересовался староста.

– В наследство от матушки досталось, – выдал он заранее заготовленный ответ. – Ну, так что, возьмёшь?

– Две серебрушки, – выдал Рокс.

Егор едва не заржал, его явно собирались жестоко на…ь, в смысле, наколоть.

– Грабеж, – возмутился Раевский. – Мне в городке, что в трёх днях пути отсюда, двенадцать давали.

– Тебе деньги нужны, вот и бери, – взбрыкнул староста. – Ишь ты, двенадцать… Дам ещё две сверху.

– А я могу глянуть? – раздался от дома старческий голос, но довольно бодрый.

Раевский посмотрел на нового персонажа. Да уж, классический маг, как его во всяких старых фэнтези описывают – синий балахон, кожаный пояс на левом боку, кинжал с камнем на рукояти, на правом кожаный короб.

– Конечно, уважаемый, – приложив руку к левой стороне груди и отвесив легкий поклон, ответил Каскад.

Старик легко сбежал с крыльца и подошёл к плетню. Всё изменилось в момент, одного взгляда было достаточно, чтобы понять, Егор с этой подвеской вляпался.

– Хватай его, – протягивая руку, скомандовал маг старосте, – он из поклонников следящих.

Но Раевский уже отскочил назад, и рука мага сгребла пустоту, а староста вообще ещё не въехал, что происходит. Одно бывший каскадер понял, надо уносить ноги, иначе сожгут его местные к хренам. Он развернулся и рванул со всей дури прочь к выходу из деревни. Одно плохо – он снова не смог поесть и отдохнуть.

– Держи его, – орал ему вслед во всю глотку староста.

– Не дайте ему уйти, – вторил ему маг.

Но Егор уже пробежал мимо мужиков, ладящих сарай, и был на полпути к выходу из деревни. Неожиданно он почувствовал, как вокруг него уплотнился воздух, он стал вязким. Так, наверное, себя ощущает муха, попавшая в кисель. Похоже, старичок вспомнил, что он маг и, прекратив попусту сотрясать воздух, пустил в ход свою силу. Раевский, сжав руки в кулаки, рвался вперёд. Шаг, ещё один… Он уже слышал, как к воплям старосты прибавились крики мужчин, впереди в ворота въезжала телега, на которой сидели уже виденные им лесорубы.

И тут вязкость неожиданно рассеялась. Может, силёнки у мага кончились, может, он прорвался за границу заклятия. При этом Каскаду показалось, что он даже услышал звук, словно струна лопнула. Поскольку жилы он рвал нешуточно, то, не удержавшись на ногах, рухнул вперёд. Это было неожиданно, и будь Егор простым человеком, то пропахал бы он носом твёрдую, утоптанную землю, и тут бы его и повязали, но он был каскадером, и неплохим, рефлексы сработали сами собой, он ушёл в кувырок и, вскочив на ноги, рванул вперёд. За спиной раздались разочарованные вопли. Видимо, ловчие были уже уверены в своей удаче. Четверо в воротах спешились и готовились вязать несущегося на них незнакомца. Мужиками они были крепкими, вот только плохо представляли, на что способен противник.

На прорыв Раевский пошёл, выбрав мужика с конским хвостом. Как его звали, он не вспомнил, но это и не важно. Он свалил его одним ударом в живот, тот даже дернуться не успел, как схватился за свое брюхо и, со стоном сложившись пополам, рухнул на землю. А Раевский уже вскочил на телегу, лягнув ребристой подошвой молодца, который решил ухватить его за ногу. Секунда, и вот он снаружи. С реки идут женщины, с которыми он болтал ещё десять минут назад. Конечно, они не помешают уйти. А вот всадник его догонит, и всадник будет не один, краем глаза он заметил, как двое выводят коней. Взгляд упал на сгоревший замок на холме. Тварь, которая людей убивает… Что ж, сгодится. Значит, увидев, куда он направляется, не будут за ним так прытко бежать. И Егор приспустил в сторону руин по старой заросшей нехоженой дороге. До замка было всего с полкилометра, которые он, несмотря на голод, пролетел за три минуты. Он обернулся только один раз, чтобы узнать, далеко ли погоня. Преследователи только выскочили из деревни, и двое из них были на лошадях, в руках какие-то палки, а может, и копья, далековато, видно плохо. Похоже, им телега помешала, которая в воротах остановилась. Вот пока её оттуда убрали, Раевский и успел добраться до развалин. Ворота замка были выбиты, хотя, точнее сказать, сожжены, поскольку толстые обугленные доски ещё болтались на ржавых петлях.

Несколько секунд Егор вглядывался в плохо освещённый провал башни, который служил главным входом в замок. Ни движения, ни плохого предчувствия, просто старые руины, неплохо, кстати, сохранившиеся. Часть стены справа уцелела, а вот слева обвалилась, но карабкаться по завалу Егор не стал, быстрее ноги среди этих валунов поломаешь.

Вытащив «пластуна», он решительно вошёл под своды. Напоследок, он ещё раз обернулся, преследователи стояли в воротах, к ним присоединились женщины и другие жители деревни. Перед селянами выступал маг, он активно размахивал руками, но что-то у крестьян не было энтузиазма лезть в руины, которые их сильно пугали. Ведь чтобы разобраться с ними, старик и приехал сюда. Интересно, удастся ему уломать местных на помощь в поимке Егора? И вот что самое плохое, а если и вправду тварь тут живёт страшная и борзая? Ам, и нет больше странника. Если до ночи доживет, нужно будет в лес по темноте уйти, и пусть этот маг его ищет. А в лесу, опять же, если повезёт, может, удастся что-то найти съедобное, хоть грибы. Только как определить, какие съедобные? Ну, земные грибы он худо-бедно определит, а местные? Рисково это, надёжней зверька убить, но так как лука у него нет, да не уверен он, что справится с ним, не арбалет, тут умения нужны. Хотя, если метнуть нож, может, и выйти. Главное, чтобы дистанция была не больше метров семи, дальше он, конечно, бросит, но без гарантии.

Пройдя короткую арку, Егор оказался в заросшем высокой травой дворе. Камней тут хватало, какие-то обломки досок. Вот расколотый надвое круглый щит, кто-то из него вытащил бронзовый умбон – шишак по центру, а может, и не было его, хотя вроде след от него остался. Донжон в задней части двора сильно пострадал, стена слева наполовину обвалилась, вход завален какими-то обугленными бревнами. Постройкам вдоль стен тоже досталось, погуляли те, кто взял этот замок, от души. С пару минут Егор крутил головой, ища, куда податься. Единственным укрытием выглядела пристройка к центральной башне, тёмный вход, даже факел в светце торчит, и вроде, как вполне годный к употреблению. Да, он тут уже незнамо сколько, но сделан надежно, из прутьев смолистых деревьев. Да, он слегка опален, зажигали его уже, но выбирать не приходится. Главное, чтобы зажигалка не подвела.

Раевский направился к пристройке, прямо за распахнутой дверью были каменные ступени, ведущие во тьму.

– Ну, что ж, давай, глянем, – буркнул он себе под нос и поджог факел. Тот занялся без особых проблем, языки пламени озарили тёмный спуск. – Эй, страшилище, если ты там обитаешь, тебе придётся потесниться, – крикнул он в пустоту и сделал первый шаг.

Глава 4

Подземелье находилось на глубине метров десяти. Егор насчитал двадцать три довольно крутых ступени. Следом шел небольшой зал, в котором прямо в стену были вмурованы несколько цепей с ржавыми кандалами. На полу стояла вода, но немного, едва рант ботинка покрывала. Поскольку возле спуска было больше всего грязи, то, скорее всего, она сюда попадала после особо сильных дождей.

– Местное КПЗ, похоже, – прокомментировал увиденное Раевский. – А где камеры и склады?

Он поднял факел повыше и обнаружил ещё один тоннель, ведущий вглубь подземелья – широкий потолок, метра два с половиной. Ступая осторожно, чтобы не промочить ноги, Егор медленно пересёк зал. Свет слегка чадящего факела отодвигал тьму дальше. Что ж, все тут было – и выбитые двери, ведущие в каменные коробки, давно разграбленные. Скорее всего, то, что не вынесли захватчики, утащили потом селяне. Оно и не удивительно, чего добру пропадать? Всего таких складов оказалось четыре, по два с каждой стороны. Кое-какой мусор, обломки ящиков, обрывки мешков, крысиный помет, гнилые корзины. Ничего интересного. Единственной железкой, которую он нашёл, крюк, скорее всего, на него подвешивали туши. Остальные уволокли, этому повезло, валялся под какой-то ветошью. Железо в средневековье – штука дорогая, странно, что ржавые петли с ворот не уперли и кандалы, что попались на глаза в предыдущем зале.

Дальше шли камеры. Кстати, в подтверждение его теории говорило то, что решётки, которые раньше перекрывали ниши, где держали пленников, вырвали с корнем. Только в одной обнаружился человеческий скелет, крысы его хорошо обглодали, на костях остались следы маленьких, но острых зубов.

Подняв факел над головой, Егор пошёл дальше. Вот последние камеры остались позади, пол стал слегка понижаться, дырка – явно слив для воды, тупик. Глухая стена из дикого камня, ничего интересного, вот только в лицо пахнуло сладковатым ароматом гниющего мяса.

– Что за черт? – озадачился Раевский, найдя взглядом ближайший светец, вставил в него факел, стало гораздо темнее, зато запах горящего дерева прекратил забивать ноздри.

Он вернулся к стене снова ощутил запах тухлятины, его ни с чем не спутаешь. Как-то он участвовал в съемках сериала, так вот режиссер, сторонник реализма, приволок кусок тухлой свинины, чтобы актеры, бродя среди трупов, испытывали эмоции. Одна звезда даже проблевалась, и это попало в итоговый вариант. С этим режиссёром работать не любили, зато он выпускал кассовые картины. Вот тогда Раевский провёл целый день с тухлятиной и навсегда запомнил этот сладковатый удушливый аромат. И теперь он был уверен, там, за стеной, есть ещё что-то или кто-то, и это испортилось.

Егор провёл рукой по поверхности, откуда тянуло гнилью сильнее всего, потом слегка толкнул, и кусок стены, вернее дверь, идеально замаскированная, пошла вперёд, но почти сразу застопорилась, щель вышла небольшой, даже руку не просунуть но, тухлятиной запахло гораздо отчетливей.

Егор вытащил из рюкзака анорак и замотал им лицо. Дышать сразу стало легче, тот хоть и пах потом, но все же лучше, чем тем, что сквозило из щели. Вернувшись за факелом, он посветил в щель. Что ж, ларчик просто открывался, потайная дверь уткнулась в упавший подсвечник, большой такой, на длинной железной подставке, видимо, он упирался ещё во что-то. Ну, тут никаких проблем не было. Егор сунул в щель железную рукоять факела и, слегка надавив, сдвинул преграду. Дальше дверь хоть с небольшим усилием, громыхая по полу металлом, пошла дальше.

Раевский замер на пороге, подняв факел повыше, и не торопясь соваться внутрь. Что ж, перед ним была очередная лаборатория, и труп в ней имелся, поработал неизвестный над ним от души. Тело лежало животом вниз, головой по направлению к двери. С огромным трудом, но в одежде покойника, от которой осталось не так много, можно было опознать балахон, как был на маге, с которым он свёл знакомство час назад. Чуть в стороне от двери что-то сверкнуло. Егор посветил в ту сторону – перстень, не слишком большой, только вот сам он был абсолютно чёрным, а сверкнул алый камушек, вставленный в центр.

– Стильно, – сунув «пластуна» в ножны, произнёс Раевский и, присев, поднял печатку.

Покрутив его в руках, он взял да натянул его себе на безымянный палец левой руки. И ведь гайка села, как влитая, только, видимо, у него имелся какой-то острый заусенец или зазубрина изнутри, поскольку, когда Егор его стал слегка подкручивать, выравнивая, то ощутил легкий укол.

– Твою мать, – ругнулся Егор, берясь за перстень, чтобы стянуть его с пальца.

Но не успел, с потолка на пол прямо перед ним упало что-то большое и тёмное. От неожиданности он выпустил из рук факел, затем рефлекторно отпрянул к двери, одновременно вытаскивая с кармана складень, взятый с тела Павла. Всем хорош «пластун», но быстро его не достать, слишком тяжёлый и длинный. С легким щелчком клинок перешёл в рабочее положение, на все это ушло всего три секунды. Но противник остался на месте, не сводя с него алых кровавых глаз. Выпавший из руки факел освещал лабораторию плохо, но его света хватило, чтобы разглядеть то, что замерло в двух шагах от бывшего каскадера.

Рассмотрев противника, Раевский судорожно сглотнул. Спина покрылась холодным потом. Неясно было, почему он ещё жив, но это существо чего-то ждало. Атакуй оно, и поединок бы закончился в считанные секунды. Запоздалый страх проник в сердце, которое ухнуло в пятки. Егор не мог отвести взгляда от неведомого существа. Широкая мощная грудь, четыре лапы, похожие на львиные, с внушительными когтями, хвост с полметра, черная, бликующая в отсветах пламени шкура, жутковатая тупорылая морда, на которой особенно выделялись глаза, клыки с мизинец. Размерами неизвестная тварь была с очень большую кошку, примерно по колено, хотя, наверное, даже чуть выше. В общем, тут зубочистка, которую он сжимал в правой руке, не плясала, подобное существо лучше бить топором или принимать на копьё. Какое на хрен копьё? Тут нужен калаш с банкой на семьдесят пять, вот тогда, наверное, с гарантией.

Егор сделал ещё один шаг назад, прикидывая, как захлопнуть дверь, отрезать эту жуть, и валить отсюда подальше.

– Хозяин, – возник в его голове чужой голос.

– Что за нах? – вздрогнув, вслух поинтересовался Егор, не сводя взгляда с твари, стоящей напротив.

– Хозяин, – повторил в его голове тот же голос, надо сказать довольно приятный, и в этот раз в нем было удивление.

– Это ты со мной говоришь? – спросил он у существа.

– Да, хозяин, – на этот раз в голосе прозвучала радость, а хвост твари встал трубой и теперь мотался из стороны в сторону, так виляют собаки, выражая человеку свои эмоции.

– Хм, – озадачился Раевский. – Ты кто или что такое?

– Прежний хозяин, – и существо посмотрело на труп в обрывках балахона, – называл меня химерой. Он создал меня здесь, тайно.

– Ты его убил?

– Нет, он вдруг упал лицом вниз, пополз к двери, шептал тихо, что-то про отраву, которой его напоили, обвинял мастера Краца.

Каскад наморщил лоб, он где-то уже слышал это имя, и совсем недавно. Точно, так селянки называли мага, который ему нервы устроил. Вот зачем он прибыл, он знает про химеру, и ведь скоро сунется сюда.

– Ты его съел?

– Да, я был голоден, ел, сколько мог, я был маленьким. Потом он стал ядовит, и я выбрался через вон то отверстие в стене, – он мотнул головой куда-то вглубь лаборатории, – и убил несколько людей. Мне нужно есть, чтобы я вырос сильным. А потом пришёл ты.

– Почему я тебя слышу?

– Ты мой хозяин, твоя кровь смешалась с моей, – последовал вполне вразумительный ответ.

– Когда это? – удивился Раевский, и тут же вспомнил, что поранился этим странным чёрным перстнем. Он посмотрел на кольцо.

– Да, хозяин, оно изготовлено для того, чтобы повелевать мной.

– Ну, стало понятней. А что дальше делать? Скоро сюда явится маг, тот самый, что убил твоего прежнего хозяина. И хочет забрать или уничтожить тебя. Ну, и я ему на ногу наступил. Как думаешь, найдёт он эту потайную дверку? Хотя чего я тебя спрашиваю? Я-то нашёл.

– Она была не заперта, поэтому ты легко нашёл, – возразил зверь. – Если закрыть, она становится частью стены. Старый хозяин говорил, что убежище надёжное.

– Много он говорил, – усмехнулся Раевский. – У тебя есть имя?

– Нет. Старый хозяин не хотел торопиться, имя – это важно.

– Ну, а я потороплюсь, ты будешь Хим, сокращенно от химеры.

Алые глаза блеснули ярче, а хвост превратился в сошедший с ума метроном.

– Спасибо, хозяин.

– Зови меня Егор, – приказал Раевский, убирая нож в карман и заходя в лабораторию.

– Да, Егор, – последовал незамедлительный ответ.

– Хим, тут есть еда?

– Только старая. Когда старый хозяин умер, всё испортилось, а мясо я съел.

– Логично, – подвёл итог Раевский.

Он оттащил труп подальше от входа, затем закрыл дверь и опустил рычаг рядом с ней. Раздался щелчок, и стена стала монолитной. Одно плохо, смердел труп отвратно. Всё провоняло мертвечиной. Но придётся потерпеть, сталкиваться с Крацем Егору жутко не хотелось.

Факел уже почти потух, но это не было проблемой, стоило его поднять, почти угасшее пламя начало разгораться. Воздев его повыше, Раевский уже более детально осмотрел помещение, обжился тут покойный добротно. Лаборатория небольшая, примерно пять на семь, по центру стол в кровавых подтеках. Бывшему каскадеру не очень хотелось знать, кого на нем разделали. Вдоль стен ещё столы, на них какие-то баночки, скляночки, спиртовки, колбы, и таких стола три. Имелись в наличии ящики, в которых тоже какие-то ингредиенты, у дальней стены топчан и кресло, глубокое, мягкое. У стены слева старый шкаф, в котором свалены свитки. Под потолком люстра, небольшая, только вот всё равно не горит.

– Хим, тут есть свет? – мысленно поинтересовался он у своего сокамерника.

– Да, Егор, в сундуке, – и химера показала лапой на тот, что стоял дальше всех.

Раевский откинул крышку и озадаченно уставился на белый шар на подставке, тот был размером с некрупную дыню-колхозницу. По деревянной подставке идут какие-то письмена. Явно не гравировка «на добрую память». Егор вытащил его наружу и увидел ещё один такой же на одном из столов.

– А с тем что? – спросил он у Хима.

– Погас, – отозвался тот. – Светил долго-долго, потом стал тускнеть и погас.

– Логично, – согласился Раевский, – батарейка сдохла.

Он установил лампу на разделочном столе, прикидывая, как теперь его зажечь. Вдруг тут все владеют какой-нибудь магией, и для активации нужно плеснуть силой? Но все оказалось куда проще. Он провел большим пальцем по надписи, и шар медленно стал наполняться светом, магический сенсор – в одну сторону сильнее, в другую слабее. Выбрав оптимальный так, чтобы была видна вся комната, он убрал палец. Свет продолжил гореть. Взяв со стола факел, который пристроил так, чтобы тот не погас, он ткнул его в ведро, стоящее в углу, вода была грязной, так что, Егору на эту трату было наплевать.

Теперь он заметил на стене под самым потолком небольшое вентиляционное отверстие, в которое с трудом бы смог просунуть голову.

– Хим, ты через него выбирался? – указал он на дыру в камне.

– Да, – подтвердил химерик.

– И как ты туда пролез? У тебя же даже морда внутрь не пройдёт.

– Я химера, – ответил сокамерник.

– Давай подробней, я издалека, и не все понимаю.

– Я могу превращаться в то, что убил и запомнил форму, сейчас у меня их две. Когда вырасту, будет больше.

– Покажи, – приказал Раевский. Похоже, что проблему он себе выдумал сам, поскольку не представлял, как будет разгуливать по миру с такой страхолюдиной. А ларчик просто открывался – трансформация.

Хим запрыгнул на стол и уселся на задницу, обвив лапы хвостом. Прошло секунд десять, и он начал скукоживаться, и вот через пол минуты перед бывшим каскадёром сидит упитанная крыса, слегка великовата, такая может и кошку задрать, но от настоящей не отличить.

– Молодец, – похвалил он питомца. – А вторая форма?

Крыса увеличилась в размерах и превратилась в пса, не такого большого, как во дворе старосты деревеньки, но вполне приличная псина. Такая в прыжке и с ног собьёт, и куснет так, что обо всём забудешь.

– Хим, скажи честно, что ты делал на потолке, когда я вошёл?

– Охотился, – последовал незамедлительный ответ. – Ты, Егор, вовремя кольцо надел. Ещё бы секунда, и я бы тебя убил.

– Зато честно, – признал Раевский. – Слушай меня, людей без приказа больше не трогаешь. Есть, я так понимаю, тебе нужно мясо. Буду тебе всяких зверей поставлять. Или человечина обязательна?

– Нет, я ем все, – ответил напарник, – кроме травы. Я сначала всех крыс тут уничтожил, потом козу украл, пса задрал, и только потом стал на людей охотиться.

– Понятно, уже легче, – обрадовался Каскад, потом вспомнил вопрос, который давно вертелся на языке. – Хим, а почему эта лаборатория в руинах, куда люди не ходят?

– Выращивание магических тварей запрещено, за это убивают.

– Откуда ты всё это знаешь? Сомневаюсь, что хозяин с тобой об этом беседы вёл.

– Не вёл, но я слышал его мысли, и твои слышу. Я умный.

– В этом я не сомневался ни секунды, – улыбнулся Раевский, потом поднялся с ящика и пошёл искать еду.

Обыск не занял много времени, уже в третьем по счету сундуке были обнаружены запасы погибшего мага. Бутылка вина, пяток сморщенных яблок, не сгнили, просто вялые, но жрать захочется, и это съешь, а жрать очень хочется. Остальное всё пропало, кроме хлеба, как ни странно, он просто засох, ни следа плесени. Ну, голод не тетка. Егор принялся «пластуном» откалывать куски, смачивать их водой из фляги. Не сказать, что вкусно, но желудок медленно наполнялся, закусывал он всё это яблоками. В итоге вроде наелся. И ещё на один заход осталось.

– Егор, – неожиданно произнёс химерик, который так и сидел на столе, – в развалинах люди, много. Я слышу шаги семерых.

– А вот и гости, – усмехнулся Каскад. – Дождёмся, когда уйдут, и свалим отсюда, Хим. Нечего нам тут делать. Кстати, а как твой хозяин притащил сюда всё это? Ведь в деревне не знали, что он тут, я в этом уверен, а чтобы все это привезти, потребовалась бы не одна и даже не две телеги.

– Порталами, – подтвердил предположение Егора Хим. – Он открывал их в подземелье, потом приносил вещи сюда.

– Стоп, – зацепился за эту часть Раевский, – значит, дверь можно открыть снаружи?

– Да, – подтвердил сокамерник, – но им не открыть, для этого нужно сдвинуть два камня, едва заметных. Если не знать, то не найти. Старый хозяин знал, он зачаровывал эту дверь, когда ещё был жив граф, что правил тут.

– Ты это всё в его голове подсмотрел?

– Да, – ответил Хим. – Но не волнуйся, Егор, пока кольцо у тебя, я никому не смогу поведать твои тайны, странник по мирам.

– Знаешь, а не зови меня Егором, зови Странником.

– Хорошо, Странник. Они спускаются, скоро будут здесь.

– Может, свет погасить? – предложил Каскад. – Вдруг, щель?

– Нет, никто не увидит, нет никаких щелей, стена и дверь – единое целое.

– Ладно, поверю, – пожал плечами бывший каскадер и принялся обыскивать лабораторию, стараясь не слишком шуметь, вдруг по ту сторону кто ушастый имеется. Ему требовалось много всего, что может пригодиться в дороге. А путь у него не близкий, та башня за тридевять земель. Начать нужно с денег, с ювелиркой он сегодня лихо налетел, да и одежда по местной моде не помешает.

С деньгами оказалось всё просто, кошель, который крепился на поясе лежал на полу возле трупа. Видимо покойник сжимал его в руке, когда почувствовал себя плохо, и выронил. Был очень похож на монетницу-дубинку, под названием слеппер, которую ему подарила его последняя подружка на новый год, только размером побольше. Там хватало и меди, и серебра. В принципе, удобное средство для самообороны. Вес приличный, гибкая рукоять. Отстегнул от пояса да двинул в висок, убить не убьёшь, но башка у противника будет гудеть знатно. Но это маг держал на мелкие расходы, ещё одну заначку Егор обнаружил, сняв совершенно не пострадавший кожаный пояс, в котором в специальных отделениях нашлись сорок серебряных монет и десяток золотых. Последние Раевский изучил особенно пристально. Не сказать, что вес большой, как родной железный рубль, и не старый советский олимпийский, а российский. Вес примерно грамма три, ну, может, чуть меньше. На аверсе профиль какого-то мужика с короной на голове и бородкой, как у фараона, на реверсе выбит герб, напоминающий медведя, вставшего на задние лапы. Ну, что ж, на первое время проблему с деньгами он решил, хватит купить еду, лошадь и одежду, если тут ничего не найдётся. Машин здесь ещё очень долго не будет, а добираться далеко и долго, и на своих двоих – вообще бесконечное путешествие.

– Они ещё тут? – поинтересовался он у Хима.

– Да, Странник, – мысленно отозвался химерик. – И в подвале, и на верху рыщут.

– Ну, тогда продолжим, – подвёл итог Егор и направился к ближайшему сундуку.

Время всегда летит быстро, если работа интересная, а мародёрка – всегда интересно. Нашёлся еще один кошель с золотом. Егор обнаружил его в небольшой дорожной сумке, у которой оказалось фальшивое дно. Ещё пятнадцать монет золотом, все с тем же коронованным фараоном. Кинув их к остальным ценностям, среди которых пара перстней с внушительными камнями и медальон в виде круга, по окантовке которого шло двенадцать звезд, а в центр вставлен золотой грифон с рубинами вместо глаз, его он снял с шеи покойника. Раевский продолжил обыск. Дневник мертвеца его заинтересовал только одним – может ли он его прочесть? Оказалось, может, только не сразу, сначала он видел совершенно незнакомый алфавит, но чем больше он вглядывался, тем понятней становился текст. И он смог прочесть первое предложение – «возьми две меры черноцвета»… Рецепт ему был не особо интересен, и он отложил чтиво на потом.

И одежда нашлась. Штаны оказались как раз, только немного подвернуть, в его случае заправить в ботинки, берцы он свои бросать не хотел. С длинным тканевым плащом тёмно-синего цвета, тоже все было гуд. А вот с рубахой возникла проблема, она оказалась мала в плечах, как и расшитый серебром темно-зелёный колет, вроде так это звалось в средневековье. Жаль, оказался узок в плечах маг. Кстати, зачем ему эта одежка? Ведь он балахон или мантию таскал. Сапоги тоже не подошли, не плясал сорок первый против его сорок третьего. Все это, кроме штанов, отправилось обратно в сундук. Штаны от горки убрал в рюкзак к анораку, заняв оставшееся свободное место.

– Нет, без лошади никуда, – глядя на сложенное на столе добро, пробормотал себе под нос Раевский. – И пару седельных сумок для перевозки добра.

Ювелирка отправилась к остальным трофеям. Да уж, если толкнуть золотишко, то он, скорее всего, окажется состоятельным человеком, главное, снова не влететь, как с подвеской. Обыск остального добра прежнего хозяина подземелья ничего не дал, разве что обнаружился дорогой кинжал с крупным зелёным камнем в рукояти и камушками попроще на ножнах, он лежал на дне сундука, заваленный какими-то тряпками.

Егор, любивший холодняк, по достоинству оценил трофей, это был небольшой, отлично сбалансированный кинжал, длиной с половину локтя. Рукоять сверху была шире, чем снизу, плоская, широкая гарда, причём, похоже, она была с магнитным свойством, поскольку надежно прилипала к ножнам, и просто от сотрясения кинжал не торопился выпадать. Но если потянуть, выходил очень легко. Сам клинок острый, слегка скошенный, расширяющийся к рукояти, сталь отличная, с красивой резьбой. Его «пластун» был неплох, но он больше подходил для рубящих ударов, да и извлечь его из тесных кожаных ножен быстро было невозможно, в отличие от этого шедевра. «Пластуна» хорошо бы пристроить на груди, рукоятью вниз, но это нереально, никто тут так не ходит, это будет бросаться в глаза, а ему это нужно меньше всего. Несколько минут Егор переводил взгляд с одного оружия на другое, у каждого были свои плюсы и минусы. Наконец, обновка перетянула симпатии на свою сторону, и ножны заняли место почти на животе. Ближе к левому боку, чуть наискось, удобно вытянуть правой. Раевский с пару минут тренировался. Да, это оружие идеально подходило для скоротечного внезапного боя, «пластун» – нет, и рюкзак ещё немного потяжелел.

– Хозяин, они ушли, – вклинился в его мысли голос Хима. – Я никого не слышу.

– Это не значит, что ушли, – решил не обращать внимания на то, как назвал его химерик. – Они могли затаиться. Вот что, давай-ка, обращайся в крысу и лезь наверх, только аккуратно, никому на глаза не показывайся. Обследуй двор и подземелье. Если и вправду засады нет, возвращайся. Если обнаружишь, то осторожно найди, где они засели и сколько их.

– Да, странник, – подтвердил приказ Хим, и стал превращаться из пса, в образе которого пребывал последние несколько часов, в крысу. Надо сказать, вышло это быстрее и заняло чуть больше двадцати секунд.

В несколько прыжков по столам и шкафам химерик добрался до вентиляции и нырнул внутрь.

Потянулись томительные минуты ожидания. Сколько Егор просидел в этом подземелье с дурно пахнущим плохо обглоданным трупом? Уже не меньше четырёх часов. А сколько ещё до темноты? Он понятия не имеет, сколько длится местный день.

– Странник, – пришёл доклад от Хима, – я на поверхности, во дворе пусто. Ни звуки, ни запахи не выдают людей. Зато я слышу голоса на дороге, ведущей от замка к деревне.

– Хорошо, – отозвался Раевский, но что-то его беспокоило. – Беги на стену и посмотри, маг тоже покинул руины?

– Да, Странник, уже выполняю.

Снова потянулись минуты ожидания. Самое трудное – это ждать, особенно в безделье. А ведь если этот мастер Крац предполагает, что имеется потайная комната, хотя, скорее, в её существовании он уверен, то он так же догадывается, что беглец, который рванул в руины, или мёртв, убит химерой, или заперся в тайнике. И надо только подождать. Хотя, скорее всего, он уверен, что Раевский всё же мёртв, не надень он перстень, его жизнь оборвалась бы так быстро, что он бы даже «мама» сказать не успел.

– Странник, я вижу людей, – наконец, отозвался Хим, и слышно его стало ещё хуже. – Они почти дошли до поселения, никого в одежде мага с ними нет.

– Будь осторожен, – приказал Егор. – Он затаился и как-то укрылся от тебя, ты – его цель. Теперь обойди каждый уголок и найди его.

– Да, хозяин, – снова нарушив распоряжение называть его Странником, ответил Хим. – Я буду осторожен.

Глава 5

Хим ещё пару раз выходил на связь, докладывая, что в руинах мага не обнаружил, хотя сунул свой нос почти в каждую щель.

Егор на это только хмыкнул, тут всё ясно, Крац знает о потайной лаборатории, и где ей быть, кроме, как в подземелье. На поверхности ему делать нечего, а значит, он укрылся где-то совсем рядом, и ждёт, когда химера, которая ему, видимо, очень нужна, выберется из своего укрытия.

– Хозяин, я не могу пошевелиться, – неожиданно завопил Хим. – Я вижу мага.

– Спокойно, – приказал Раевский. – Где ты?

– В ловушке, – простодушно отозвался химерик.

– Логично, – согласился Егор. – А теперь, где конкретно располагается твоя ловушка, и где находится маг.

– Сразу за ступенями, – пошла от Хима конкретная информация, – которые ведут в подземелье. А маг стоит в центре, вытянув руку, и пристально смотрит на меня. Он что-то бормочет, его перстень сияет, рука окутана чёрной дымкой. И ещё мне кажется, он удивлен.

– Жди, – приказал Егор своему напарнику, – я иду.

– Хозяин, ловушка сжимается, – в панике взвыл химерик.

Раевский вытянул из ножен новый кинжал, рукоять удобно легла в руку. Несмотря на то, что она была сделана из какого-то металла, не холодила ладонь, а наоборот была теплой. Рычаг, открывающий дверь, с негромким щелчком встал на место, и тут же появилась едва заметная щель в кладке. Дверь открылась бесшумно, и Егор выскользнул наружу, прикрыв ее за собой, так, чтобы сходу не заметить, но и так, чтобы не захлопнуть.

– Странник, – уже скуля, звал его химерик, его голос становился всё тише и надрывней, в нем сквозила обреченность.

Но Раевский всё равно не торопился. Осторожно ступая, глядя себе под ноги, он крался во тьму к выходу. Он не думал, что Крац хочет убить его зверушку, не для этого он пришёл, ему нужно подчинить Хима. Может быть, так он пытается принудить его признать его хозяином, не зная, что это невозможно, поскольку химерик его уже обрёл.

Тёмный человеческий силуэт Егор разглядел, когда до лестницы оставалось метров пятнадцать. Маг стоял спиной к нему, вытянув вперёд правую руку, левую он воздел над головой, и в ней сиял слабенький светлячок, который подсвечивал пару метров вокруг. Он так был поглощён своей целью и не ждал гостей, что, естественно, проморгал появление на сцене Егора. Клинок лег в руку бывшего каскадера, он нашел баланс и резко метнул кинжал в спину мага шагов с семи. Он не собирался драться с ним врукопашную, что-то ему подсказывало, что ему не победить, несмотря на то, что драться Раевский умел и любил. Он рванул вперёд следом за брошенным кинжалом, перебросив из левой руки складень, его вполне хватит, если потребуется добить.

Все вышло так, как должно, кроме одного – мастер Крац оказался действительно мастером, в последний момент он словно увидел бросок Егора и, резко развернувшись с вытянутой рукой, выкрикнул какое-то слово. И так удачно брошенный кинжал, который летел точно в спину под левую лопатку, завис в воздухе в одном шаге. Да и Раевский замер, узнав знакомый «кисель», вроде двигаешься вперёд, но настолько медленно, что тебя прибьёт даже пятилетка, если, конечно, отважится.

Крац уставился на Егора, затем заметил чёрное кольцо на его пальце, и его лицо озарила понимающая улыбка.

– Вот, значит, почему он не покорился и не запросил пощады и подчинения? Ты – новый хозяин, – с издёвкой произнёс он. – Ну, ничего, сейчас он моим станет. И тут его взгляд наткнулся на летящий в него кинжал. Узнавание было мгновенным, он вздрогнул, лицо стало белым, как у мертвеца, на лбу вздулась жилка. – Невозможно, – прошептал он, – поглотитель душ, их же все уничтожили. – При этом пальцы вытянутой руки начали подрагивать, ему, видимо, становилось всё труднее удерживать кинжал и Раевского одновременно.

– Хозяин, я свободен, – раздался в голове Егора вопль, полный ликования.

– Атакуй его в спину, – приказал Раевский, готовясь уйти в сторону, как только заклятие спадет.

Все случилось почти мгновенно. Если Крац и понял, что происходит, то помешать этому никак не мог. Вместо крысы за спиной у него возникла, пусть и небольшая, но химера, жутко злая на него за ловушку, за давление, за попытку подчинить. Один прыжок, и острые когти полоснули по ногам мага. Тот вздрогнул, в его глазах проскользнула обреченность, смешанная с ненавистью, и сделать он уже ничего не мог.

– Что же ты натворил? – шепнули его губы.

И тут заклинание исчезло, на этот раз без всяких эффектов, и Егор завалился на бок прямо в грязную стоячую воду. Кинжал вошёл точно в центр груди мага, он окутался голубоватой дымкой, которая втянулась в лезвие и рукоять. Крац вздрогнул, а потом рухнул плашмя на каменный пол, по его лицу побежали чёрные прожилки.

Да, непростой клинок Раевский достал из сундука мёртвого мага. А вот это уже совсем странно, от почерневшего вмиг лица покойного мастера Краца стали отваливаться куски, и, ударившись об пол, превращались в пыль.

– Ты подобное видел? – спросил он у Хима.

– Нет, хозяин. О, прости, Странник.

– Да называй, как хочешь, – отмахнулся Раевский, наблюдая, как тело покойного рассыпается пылью, которая растворяется в грязной воде на полу. Не прошло и минуты, как на месте гибели Краца осталась лежать мантия, а может, и балахон, хрен знает, как это одежка правильно называется, и личные вещи – пояс с кожаными подсумками, сапоги, рубаха, явно непростой перстень и браслет в пару сантиметров шириной, тоже из золота.

– А вот сапоги моего размера, и почти новые, – изучая трофеи, хмыкнул Егор.

Он взял правый сапог и высыпал оттуда всё, что осталось от прежнего хозяина, затем проделал то же самое с левым. Остальное так же бросать не стал, и, завернув всё в намокшую мантию, потащил обратно в логово. Если селяне осмелятся заявиться сюда в поисках Краца, то не найдут ничего.

– Хороший кинжал, – подняв валяющийся в воде клинок и вытерев его сухим куском мантии, произнёс Раевский, после чего вогнал его в ножны, с любовью погладив рукоять. – Если он так всех развоплощает, идеальное орудие наемных убийц. Нету тела, нету дела. Как там его Крац назвал? Поглотитель душ? Интересно. Значит, лишившись души, тело рассыпается в прах? Или это только магов касается? Хим, ничего такого про кинжал не знаешь?

– Нет, Странник, – мысленно ответил химерик, который снова принял вариацию собаки. Похоже, она ему больше всего нравилась. И краснота в глазах была не так заметна.

– Плохо, надо будет его дневник почитать. Может, там про это есть.

Егор прихватил все трофеи и отправился обратно в убежище, показавшее себя очень надёжным. Он запер дверь и свалил всё добытое на разделочный стол. Сапоги стразу в сторону отложил, правда, всплыл новый вопрос, что теперь с берцами делать? Лучше, конечно, быть целиком одетым, как местный, но тащить с собой горку и ботинки? Да и в чём их нести? Походная сумка покойного хозяина лабы, конечно, уместит в себе одежду, но таскать две сумки – не слишком удобно.

– Не мог, блин, сделать её с возможностью уменьшения? – буркнул Раевский. – Тоже мне маг. А мне теперь мучайся.

До нормальных ботинок тут ещё не додумались, и Орана периодически косилась на его обувь и штаны с майкой. Нет, нельзя притягивать к себе внимание. Но и бросать жалко. Ведь рано или поздно его утащит порталом в другой мир. А вдруг он будет обычный технологичный, а он такой красивый в плаще, отличных облегающих штанах ручной выделки, в сапогах и колете топает в местный супермаркет за новыми шмотками, хотя тельник от крови он так и не отстирал. Да и у анорака весь рукав в кровищи измазан, теперь, несмотря на то, что брезент, хрен отмоешь. А вот и бог с ним, пусть останутся только берцы и штаны, в крайнем случаем с голым торсом пройдётся. И вообще, он странник, ему много вещей не положено с собой иметь, но более вместительной сумкой определенно стоит озаботиться. Из сырого тряпья, которое ещё недавно было мантией, выпал медальон, точная копия того, что он снял с другого покойного мага, серебряный, со звездами и золотым грифоном. А ещё нашелся кошель. Похоже, идея с монетницей-дубинкой была тут популярна. Снова медь и серебро, а вот золотых всего пара, и снова в потайных кармашках ремня. Кстати, пояс Краца был поновее и гораздо дороже, с вышивкой и массивной пряжкой. Раевский решил его забрать себе. Потом настало время изучения подсумков, вот тут ничего интересного, по три небольших флакончика зелий, только все неподписанные. А зачем? Крац наверняка знал, что внутри, а остальным это не нужно, наверняка они стоят немалых денег. Вот только кому их продать, если Егор сам не представляет, что продает? Фиг с ним, останется тут навечно. А вот нож, именно нож, а не кинжал, ему очень понравился. Лезвие сантиметров десять, рукоять чуть меньше, но в руку легла хорошо. По форме напоминает кукри, только, если тот тяжеленный, большой, создан для рубящих ударов, то этот скорее рабочий инструмент, порезать всё – от горла до колбасы. Заточка хорошая, и что самое интересное, ножны у него можно закрепить на ремне за спиной, продольно, что очень удобно. А ещё был вариант загнать его в сапог, там тоже оказалось специальное крепление. А Крац был дедом прошаренным, и основательно подходил к подбору снаряжения.

Несколько минут Егор изучал перстень мага. Тот был покрыт символами, которые Раевский стал для себя именовать рунами. Уж очень это приметное кольцо. Как бы с ним не влететь, а ведь ещё точно такое же у него осталось от первого хозяина Хима. Ладно, потом спулит подальше отсюда, как и медальоны с грифонами. Он завернул ювелирку с магов в тряпицу и убрал в рюкзак отдельно. Затем вытащил окровавленный и наспех заштопанный анорак и со вздохом отшвырнул его прочь, не забыв вынуть зажигалку и остатки сигарет, коих было всего пять. А ведь он пока не видел, чтобы тут кто-то курил. И вот что странно, курить-то и не особо тянуло, хотя он, не переставая, дымил уже лет десять. Чиркнув зажигалкой, он прикурил и уселся на стол и выпустил струйку дыма в потолок, он даже к вонище от трупа притерпелся, та его прекратила раздражать и уже давно.

– Хим, сбегай-ка наружу посмотри, стемнело там. Нам по свету идти точно нельзя. Погоди, сейчас дверь открою, чтобы ты по вентиляции не лазил.

Выпустив в подземелье своего спутника и помощника, Раевский принялся за сборку рюкзака. Носков этот мир не знал, зато портянки в одном из сундуков имелись. Те, которые остались в сапогах и не слишком хорошо пахли, Егор отправил вслед за анораком.

Берцы, штаны, «пластун», вся ювелирка, бутылка вина, каменный хлеб, дневник мага – вот и всё, рюкзак полон. Кошель-дубинку он забил серебром и медью до отказа, золото было упрятано в ремень, что-то подсказывало, что тут такие монетки – целое состояние, а маги, которых он обобрал, были людьми уважаемыми и не бедными.

– Ещё немного, хозяин, – заявил вернувшийся Хим, – солнце уже почти село. Ночь, правда, будет лунной.

Раевский кивнул, пытаясь прикинуть, немного – это сколько? Сомнительно, что химерик понимал, что такое часы или минуты, и вряд ли он знал счёт. Да, с этим нужно будет побыстрее разобраться, а то «немного» – понятие растяжимое.

– Ты знаешь, куда нам идти? Где тут город ближайший, купить лошадь, приодеться?

– Нет, но у старого хозяина в сундуке была карта. Я видел её. Он что-то искал на ней. Свёрнута в круглую кожаную трубу.

– А ты незаменимый помощник, – похвалил химерика Раевский, и снова полез копаться в сундуках.

Искомый тубус нашёлся быстро. Расстелив карту на столе, он придвинул лампу и принялся её изучать. Да уж, картой этот рисунок можно было назвать с большой натяжкой. Внизу оказалась привычная роза ветров, сверху надпись. Пригляделся, и через пару секунд прочёл, что эта местность именуется королевство Ирай.

– Как деревня называется, знаешь? – упарившись искать по известным приметам, поинтересовался он у Хима.

– Луговое, – последовал незамедлительный ответ. – Несколько раз её название всплывало в мыслях прежнего хозяина, хотя он там и не появлялся.

Искомое нашлось почти сразу в самом низу карты, возле тоненькой полоски речки, за которой простирался, судя по масштабу, внушительный лес. А за ним обозначено соседнее королевство. Ближайший город был неподалеку с замком барона, до которого женщины сказали – день пути, хотя, если верно читать масштаб, о котором рисовальщик и понятия не имел, то и полные сутки выйдут.

Егор припомнил направление на башню, которое ему указало видение, с трудом, но он сориентировался по сторонам света. Выходило, ему нужно на северо-запад. Город носил название «Орва». Видимо, перевода на русский этого слова не было, стоял на западном направлении, и оттуда шла дорога вроде как в нужную сторону. Только вот королевство Ирай кончалось гораздо раньше нужной точки. Там, примерно в неделе пути, значились земли короля Горка. Да, страна называлась точно так же.

Свернув карту и убрав в не слишком толстый тубус, Егор с трудом, но всё же запихнул её в набитый рюкзак.

Ради интереса Раевский порылся в сундуке, ища другие карты, но больше ничего похожего не обнаружил. Да уж, это был не Яндекс, пролистать и проложить маршрут до точки назначения не выйдет, так что, придётся поспрашивать людей и поискать ещё карт земель на северо-западе.

– Хим, на выход, – скомандовал он, накидывая на плечи плащ и застегивая его на бронзовую фибулу, так вроде фигурная булавка называлась в средневековье. – Сюда мы больше не вернёмся. Нам предстоит дорога дальняя, за самый горизонт.

Химерик в образе пса радостно вильнул хвостом, после чего вполне по-собачьи тявкнул.

Деревню обошли по широкой дуге. В ночном небе, усеянного невероятно яркими звездами, как и прогнозировал его слуга и помощник, висел узкий молодой месяц. Дорога, которая начиналась от деревни, была ярко освещена, так что, шагать по ней было приятно и удобно. Сапоги не тёрли. Как мотать портянки, в армейке в голову Егора вбили намертво, несмотря на то, что армия переходила на носки. Так что, шагал он, не напрягаясь, насвистывая очередную привязчивою попсятину. Через два часа поля остались позади, и впереди показался большой лесной массив.

– Хим, людей не чуешь? – мысленно поинтересовался он у пса. – Не хотелось бы в засаду влететь.

– Нет, хозяин. Только слабый запах дыма, и его источник очень далеко отсюда, но там жарят мясо.

– Ну и хорошо, – обрадовался Раевский, вступая под своды леса.

Вот теперь стало темно, густые кроны скрыли молодой месяц. Дорога едва виднелась, прямая видимость упала до пяти метров. И ведь, если верить карте, этот лес тянется далеко на запад, и шагать ему по нему не один час.

Как ни странно, но и этот участок пути прошёл без приключений. Местные бандиты, если тут, конечно такие были, взяли выходной. Хотя, кого им тут поджидать? За ночь он не встретил ни одного человека. Лес, он покинул через час после рассвета, таща на палке упитанного зайца, которого загрыз Хим. Пес без устали носился по кустам и сумел и сам подкрепиться, и хозяину пищи добыть.

На опушке обнаружилось старое кострище. В принципе, это место годилось для кратковременного отдыха и употребления в пищу зайца. Но как его шкурить и разделывать, Егор Раевский представлял очень плохо. Он помнил, что в роликах в интернете, который казался ему таким далеким, как-то подвешивали тушки, подрезали шкуру и сдергивали её одним движением. Осталось реализовать.

– Будем следовать логике, – произнёс он вслух.

Отвязав от лямки рюкзака пару недлинных верёвок, он подвесил тушку за задние лапы, слегка разведя их в стороны. Запустив руку за спину, извлёк мини кукри (как он звал его про себя) и начал неумело подрезать шкуру.

– Хозяин, а ты что, впервые зайца шкуришь? – поинтересовался Хим.

– Да, подельничек, – признался Раевский. – Жил я раньше в большом городе. – И он послал ему мысль о Москве. – И там зайца можно было купить в любой большой лавке уже освежеванного.

– Ну, тогда давай я советовать буду, а то ты до полудня провозишься. Подрезай шкуру вокруг самых лап, затем надрезаешь шкуру и ведёшь разрез к брюху. Сначала одна лапа, потом другая. Потом отделяешь её от мяса, только аккуратно, чтобы было за что ухватиться, и потихоньку тяни вниз. Потом подрежешь, где зад пушистого, и стягивай, как чулок. Потом вскрыть брюхо, требуху и голову мне, я всё съем. Отрубаешь лапки и жаришь на палке на костре, не забывая поворачивать.

Что ж, с такой инструкцией дело пошло куда проще, и уже через десять минут заяц был освежёван. Хим получил свою долю, а Раевский, собрав сушняк, запалил костер.

Дикий заяц оказался гораздо жилистей и не таким жирным, как домашний кроль, но Егор с удовольствием умял сразу половину прожаренного, истекающего соком, пахнущего дымом мяса. Впервые за последние дни он смог нормально поесть. Даже хотел вина открыть, но передумал, ограничился водой из родника, который бил всего метрах в двадцати от стоянки. Вторую часть зайца он упаковал в пару здоровых лопухов. Вот сейчас он сильно жалел, что не взял вторую сумку, сунул бы туда, не пришлось бы в руках тащить.

– Люди, хозяин, – проинформировал Хим, подняв голову, глядя в сторону леса, где петляла дорога. – Недалеко, две лошади, скрипит дерево.

– Телега? – предположил Раевский. – Там, по ту сторону леса, деревенька далеко, не одна.

Возможно, селяне, что едут в нужную сторону, наверняка в город, незнакомые, и в глаза Раевского не видевшие, и тогда, если всё будет хорошо, ему удастся договориться о проезде. Чего ноги топтать?

Он взял сверток с останками зайца и, затоптав костерок, который почти прогорел, вышел к дороге. Ждать пришлось недолго, всего минут семь. И точно, две лошади, две телеги, четыре мужика, и все, к счастью, незнакомые. А значит, воплей – «лови его, он «редиска» – ожидать не стоило.

– Доброго дня, уважаемые, – поприветствовал селян Раевский. – Звать меня Эгором. Дорога ведёт меня в Орв. Не по пути ли нам?

Мужик с минуту сверлил Каскада подозрительным взглядом, прислушивался к лесу вокруг, видимо, засады опасался. Но где тут людей прятать, Раевский представлял плохо.

– По пути, – степенно ответил мужик с бородой, сидящий на передке ведущей телеги. – Пёс только твой пусть рядом бежит, сильный, не устанет. А сам лезь на мешки, там шерсть, будет мягко. Звать меня Шором.

– Спасибо, – запрыгивая на кучу мешков и устраиваясь поудобней, поблагодарил бородача Егор.

Телега тронулась и начала потихоньку набирать скорость. Да, не машина, конечно, но все равно лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– Шор, я не местный, далеко до Орва?

– К полудню будем, – степенно ответил возничий. – Дорога добрая и безопасная. Самое лихое место проскочили, я про лес сейчас.

– И что, разбойники шалят?

– Да, завелась тут шайка небольшая, но не грабят никого, только мзду требуют за проход. Да и не много их, всего человек пять. Ког, что на следующей телеге едет, видел их с неделю назад, говорит, следы у всех от колодок, наверняка каторжане беглые.

– А ещё какие новости?

– Да какие? Для тебя, путник, совершенно неинтересные. Корова отелилась, дочка кузнеца, дурная девка, понесла от кого-то, только не говорит, от кого. Вот и все новости нашего медвежьего угла.

– Тут ты прав, это мне без надобности. А может, что про королевство знаешь?

– Да вроде мир. Налоги в этом году повышать не будут, разбойников поприжали, так что, тишь у нас. Ну, а что там у благородных баронов и графов, то мне не ведомо.

– И правильно, наверное, у них свои дела, у селян свои.

– А ты откуда путь держишь? – решил в свою очередь поинтересоваться Шор.

– С севера. Только новостей интересных у меня тоже нет. Разве что у соседей ваших пара баронов за лужок подрались, человек пять потеряли и разошлись.

– Ну, так оно обычно и бывает, у нас такое тоже сплошь и рядом.

Дальше ехали молча. Раевский таращился на однообразный пейзаж. Луга, холмы, дважды видел вдалеке деревни. Впервые за последние сутки ему не нужно думать о том, чтобы сожрать, и не требовалось никуда бежать, а коли выдалась спокойная минутка, можно и поразмыслить над своим бытием.

Итак, он покинул отстойник и попал в свой первый мир. Здесь его едва не прибили за подвеску, он убил мага, приобрел диковинный нож. Интересно, а если он им сам порежется, то тоже души лишится? Или всё же убить нужно? Ладно, будет возможность, проверит на каком-нибудь горе-разбойнике, если тот поимеет глупость на него наскочить. Теперь о главном. Портал, что его сюда забросил… Призрак Павла говорил, что они сами собой возникают, или прямо под ногами, или где-то рядом. Вот только он не знал, при каких условиях это происходит, что не радует. Пойдёт он вечером в кустики и провалится в кляксу со спущенными штанами, и произойти, по идее, это может в любой момент. Пожалуй, это самый главный недостаток происходящего – не он решает, куда идти, а портал. Чёрт его знает, откуда они берутся, и как к нему привязаны. Ещё один вопрос – цель. Пока он ни хрена не понимает, но ему показали некую башню, в которой есть нечто, что требуется отыскать. Значит ли это, что пока он не найдет искомое, никаких порталов?

– Одни вопросы, – мысленно произнёс он, – и никаких ответов.

Причём ситуацию с порталами придётся проверять на собственном опыте, если ему, конечно, не встретится опытный странник, типа Якоря, который и расскажет, что да как. Кстати, вот ещё что, а могут в одном мире одновременно находиться двое странников? И как они друг к другу относятся? И опять, остается только опытный путь. Так, за этими думами, он задремал, спалось на мешках отлично. Хим за ним приглядит, а значит, можно хорошенько отдохнуть, чёрт знает, что его в городе ждёт.

Шор его слегка напарил, в Орв Раевский попал только после обеда. Да уж, городок и вправду невелик. Он раскинулся у подножья холма, на котором стояла небольшая деревянная крепостница, куда меньше развалин замка, которые приютили его накануне. Это было, скорее, село. Единственное отличие от деревни – стена повыше и дома почти все двухэтажные, ну и людей по грязным улочкам, мощёным деревом, слонялось куда больше. Через двадцать минут, телеги неторопливо въехали в не слишком широкие ворота.

Егор спрыгнул на мостовую, потрепал по загривку подбежавшего Хима, махнув на прощание Шору, и завертел головой в поисках места, где можно поесть. Хотя это пункт номер два, сначала нужно переодеться.