Czytaj książkę: «Освободи меня»

От автора

«Освободи меня» — история о боли,выживании и поиске света во тьме. Это книга для зрелых читателей, готовыхстолкнуться с трудными темами и откровенными сценами.

В повествовании поднимаются тяжёлые итриггерные темы: словесное и физическое насилие, сексуальное насилие, интимныеэпизоды. Я сознательно не включила отдельные предупреждения перед каждойглавой, чтобы сохранить цельность и эмоциональную динамику истории.

Отдельно хочу подчеркнуть: в книгеупоминаются наркотические вещества, включая тяжёлые. Эти сцены не являютсяпопыткой романтизировать или оправдать употребление наркотиков. Наоборот, онипоказаны исключительно как разрушающие, опасные, лишающие человека контроля идостоинства. Моя задача — не вызвать любопытство или интерес к подобному опыту,а подчеркнуть его деструктивность и трагические последствия. Наркотики в этойистории выполняют лишь художественную функцию, подчёркивая уязвимостьперсонажей, их падения и сложность пути к исцелению. Автор не поддерживает и непропагандирует употребление запрещённых веществ в любой форме.

Пожалуйста, помните: сюжет постепеннообостряется, прежде чем привести к разрешению. Это непростое чтение, способноевызвать сильные эмоции. Если вы чувствуете, что эта книга не для вас — этоабсолютно нормально.

Я прошу читателей воздерживаться отбезосновательной критики героини или комментариев, перекладывающих вину нажертву. Подобные слова могут задеть тех, кто пережил похожий опыт. За каждойстраницей этой книги стоят не только вымышленные персонажи, но и реальные люди,которым пришлось пройти через боль. Не вся правда откроется сразу. Чтобы понятьисторию полностью, важно дочитать её до конца. Здесь нет лёгких ответов ипростой развязки, но есть искра надежды.

Помните: никто не остаётся одиноким всвоих страданиях. Всегда найдётся тот, кто услышит, поймёт и протянет рукупомощи.

Важно: если вы переживали нечто подобное —знайте, вы сильнее, чем вам кажется. Вашопыт имеет значение. Исцеление возможно.

#ЯНеХотелаУмирать

Пролог

Она прижала ладонь к пылающей щеке, будтонадеялась унять боль, но жжение только усилилось. Её взгляд застыл на серомковре, усыпанном разбросанными бумагами. Она не понимала, в чём провинилась. Ейказалось, что отчёт был подготовлен безупречно, все задачи выполнены вовремя. Теперьже она тщетно пыталась угадать, что стало причиной пощёчины. Зная мистераУилсона, Эрин догадывалась: никакой причины, возможно, и не было, просто онснова был не в духе.

Щека всё ещё горела, оставляя на еёбледной коже уродливый, ярко-красный след. Эрин лучше других знала, на чтоспособны его крупные, грубые руки. Можно было сказать, ей даже повезло: ударпришёлся открытой ладонью.

— Сколько раз я должен повторять?! —взревел он, резко приблизившись. Его голос оглушал, а лицо оказалось такблизко, что она почувствовала запах дорогого виски. — Через двадцать минутпосле каждой встречи я должен получать записи! Ты вообще способна этозапомнить?

Эрин опустила голову. Она была уверена,что прошло меньше двадцати минут. Но Уилсон с яростью тыкал ей в лицо циферблатсвоих дорогущих часов, словно они служили непреложным доказательством её вины.

— Простите, сэр, — произнесла она,стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я уже отправила записи по электронной почтевместе с отчётом. У меня с собой бумажные копии.

Она ощущала, как ненависть и страхсмешиваются внутри неё, обжигая изнутри. Ей было отвратительно это чувствопокорности, это бессилье. Но годы приучили её к нему. Бояться Джеремайю Уилсонастало не привычкой, а инстинктом, вбитым в неё с детства.

— Забери это дерьмо и убирайся с глаз! —прошипел он, тяжело опускаясь в массивное кожаное кресло. Его голос капалпрезрением, будто каждое слово причиняло ему физическую боль.

— Да, сэр, — ответила Эрин, стараясьсдержать дрожь в голосе. Она торопливо принялась собирать бумаги, аккуратновыравнивая их на дубовом столе.

Она не смела поднять взгляд. Знала:малейшая ошибка — и в её сторону полетит что угодно, от ручки до степлера.Уилсон никогда не сдерживал ярости, особенно с теми, кто зависел от него. А дляЭрин он был куда большим, чем просто начальник.

Джеремайя Уилсон — генеральный директор «УилсонИнтернэшнл» … и её дядя. Компания принадлежала их семье уже несколькопоколений, передаваясь по наследству следующим Уилсонам. Эрин было восемь,когда она потеряла родителей в страшном пожаре. Уилсон и его жена удочерили её— не из доброты, а ради выгоды.

Для прессы и высшего общества онисоздавали образ безупречной семьи: обнимали девочку с медно-рыжими волосамиперед камерами, улыбались, изображали заботу. Но за закрытыми дверями всё былоиначе. Там Эрин не была ни дочерью, ни племянницей, а лишь удобным инструментомдля поддержания их репутации. Бременем, от которого нельзя избавиться, нокоторое всегда тяготит.

Глава 1

Halsey – «Castle»

Эрин села в офисное кресло, бросилабыстрый взгляд на дверь, словно опасаясь, что кто-то войдёт, и поспешно досталаиз ящика пудру. Несколько лёгких движений, и макияж был поправлен. Она умелоскрыла красный отпечаток на щеке, который с каждой минутой становился всёзаметнее. Многолетняя практика научила её делать это быстро, почти без эмоций:при правильном макияже следы казались едва различимыми.

Если бы кто-то узнал, как Джеремайя и МариУилсон обращались с племянницей и приёмной дочерью, для Эрин это обернулось быкатастрофой. Любое излишнее внимание к её жизни могло повлечь вопросы не толькоо ней самой, но и о сомнительных сделках, заключённых в этих роскошных офисах.

Эрин давно усвоила: чтобы выжить, нужножить день за днём и не выделяться. Джеремайя был змеёй, и работа его личнымпомощником означала одно: если она потеряет осторожность, обязательнопочувствует укус.

Приведя в порядок одежду и волосы, Эриноткрыла папку с материалами для предстоящей встречи. На горизонте маячилкрупный проект: главный конкурент «Браун Индастриз» собирался заключитьсотрудничество, которое могло принести обеим компаниям многомиллионную прибыль.

Резкий звонок телефона вырвал её измыслей.

— Эрин Уилсон, — ответила она, подносятрубку к уху.

— Команда «Браун Индастриз» уже здесь, —раздался голос Натали, администратора, чья излишняя кокетливость давно стала еёвизитной карточкой.

— Пожалуйста, проведи их, — сказала Эрин.— Я пока подготовлю мистера Уилсона.

— Без проблем, — ответила Натали иповесила трубку.

Эрин глубоко вдохнула, настраиваясь.Подойдя к двери кабинета Джеремайи, она постучала и дождалась грубого:

— Войдите.

Открыв дверь, Эрин встала в проёме иопустила взгляд.

— Мистер Уилсон, команда из «БраунИндастриз» готова к встрече. Первый конференц-зал уже подготовлен.

Джеремайя молча встал, накинул пиджак инебрежно провёл рукой по седым волосам, приглаживая их. Снаружи он могпоказаться достойным мужчиной, но внутренние качества перечёркивали любуюпривлекательность. Эрин посторонилась, пропуская его в коридор, и последовалаза ним.

Конференц-зал № 1 был гордостью компании:огромные окна открывали захватывающий вид на город и горизонт. Эрин частостояла у этих окон в полной темноте и одиночестве, когда город сиял огнями. Втакие минуты она представляла себя на вершине мира, где никто и ничто не моглоеё коснуться. Но иллюзия всегда быстро развеивалась.

Не успела она свернуть за угол, как грубаярука схватила её за запястье. Боль пронзила тело, и она чуть не упала. Эринзнала, что на её бледной, хрупкой коже вскоре появится синяк.

— Ты знаешь, что делать. Не смей говоритьбез моего разрешения. Если мы упустим эту сделку, ты пожалеешь, что выжила втом пожаре, — прошипел Джеремайя, нагнувшись к её уху.

Его фигура, выше её на целую голову,возвышалась над девушкой; горячее дыхание обжигало щёку, вызывая дрожь иотвращение одновременно. Эрин побледнела. Ему не нужно было напоминать: она ибез того знала, как себя вести. Он просто искал повод, чтобы ещё раз утвердитьсвоё господство и показать ей её место.

— Да, сэр, — прошептала она, чувствуяхолодок, пробежавший по позвоночнику.

Меньше всего ей хотелось давать ему ещёодин повод поднять на неё руку. В лифте он театрально пожал ей руку и, сменивтон, встретил гостей с фальшивой любезностью.

— Добро пожаловать, — произнёс Джеремайя споказной теплотой. Внутри же он оставался холодным и расчётливым человеком. — Ятак рад видеть вас здесь. Пожалуйста, проходите.

В группе было шесть мужчин, но один сразувыделялся среди остальных. Высокий, уверенный, с безупречным стилем: словносошёл со страницы рекламы дорогого бренда. Эрин невольно задержала взгляд нанём дольше, чем следовало, пока на её плечо не легла чья-то рука.

Она вздрогнула. Ей отчаянно захотелосьотстраниться, но это было бы неприемлемо.

— Это моя дочь Эрин, — заявил Джеремайя,крепко сжав её плечо. — Она мой личный помощник и будет работать с ваминапрямую.

Эрин натянула профессиональную улыбку.

— Очень приятно познакомиться, — сказалаона, слегка склонив голову. — Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста,обращайтесь ко мне.

— Очень признателен, мисс Уилсон, —произнёс пожилой джентльмен из группы, пожимая ей руку.

Он был высок, гораздо выше Джеремайи; еголадони почти поглотили её руки, когда он говорил слова благодарности. Лицоизбороздили морщины, но голубые глаза оставались удивительно яркими, взгляд —прямым, а плечи — широкими. Он был подтянут, лишь чуть начинающий полнеть. Нанём был элегантный, сшитый на заказ костюм из мягкой серой ткани: идеальноедополнение к его густым чёрным волосам с лёгкой проседью. Улыбка оказаласьобаятельной, даже доброй, несмотря на то, что в ней сквозило скрытое презрениек Джеремайе Уилсону.

— Я Максвелл Браун. Приятно познакомиться,мисс Уилсон, — представился он и подозвал к себе более молодую версию самогосебя. Его улыбка, в отличие от отцовской, была холодной. — Это мой сын, Аарон.

Эрин подняла взгляд на Аарона. Его лицоказалось высеченным из камня, а глаза, полные ледяного безразличия, смотрелипрямо на неё, заставляя затаить дыхание.

— Очень приятно познакомиться, мистерБраун, — произнесла она, стараясь скрыть нарастающий дискомфорт.

Голос Эрин звучал спокойно, но Ааронзаметил: в её красивых зелёных глазах с лёгким ореховым оттенком не было тойпокорности, к которой он привык. Она не пыталась ему угодить, и это толькоподогрело его интерес.

— Мне очень приятно, — произнёс он. Егоголос не отражал того удовольствия, о котором говорил.

Он не знал, что думать об этой девушке.Она явно не боялась тяжёлой работы, но в её взгляде было что-то, от чего емустало не по себе. Остальные мужчины, кажется, этого не замечали, обращаявнимание лишь на её красивые, пухлые губы и вежливый, но манящий голос.

Большинство мужчин были поражены еёделикатной красотой, которую она, похоже, даже не осознавала. Максвелл жепроявил простодушную, почти отеческую теплоту. В конце концов, он смотрелтолько на одну женщину, тогда как остальные вели себя далеко не по-джентльменски.Пожилой мужчина прочистил горло и бросил острый взгляд на своих коллег. На ихлицах появилось выражение смущения и вины, и они поспешно переключили вниманиена обсуждение дела.

Эрин сидела рядом с мистером Уилсоном иделала подробные записи. Всё это время она держала голову опущенной, полностьюсосредоточившись на работе, поэтому не замечала украдкой брошенных в её сторонувзглядов. То, что она этого не видела, показалось Аарону немного забавным.

Он привык к женщинам, знающим свои сильныестороны и умело использующим их в своих интересах. Большинство из них сгордостью демонстрировали уверенность и власть над ситуацией. Эрин же быладругой: скромной, спокойной, но по-своему завораживающей. Она пробудила в нёмлюбопытство.

Встреча прошла быстро. Компании обсуждалисовместное использование технологий и ресурсов для привлечения инвесторов.Максвелл, будучи уже на пенсии, шутил, что пришёл лишь ради старой дружбы сотцом Эрин и чтобы убедиться, что его сын не разрушит любимую компанию.Джеремайя в ответ издавал дежурные смешки, а Аарон молчал, думая о том, что егоотец сходит с ума, проводя каждый день дома с матерью.

— Хорошо, думаю, на этом можно закончить иперейти к составлению предложений и дальнейших действий. Запланируем ещё однувстречу на следующей неделе, — с довольной улыбкой сказал Джеремайя. — Эрин,дорогая, свяжись, пожалуйста, с помощником мистера Брауна и сверь графики.

— Да, конечно, сэр, — кивнула Эрин,собирая материалы, пока все прощались.

— Я думал, Рассел будет присутствовать наэтой встрече, — заметил Максвелл.

— Он задержался по делам в Лондоне, —вздохнул Джеремайя при мысли о сыне. — К следующей встрече он вернётся и войдётв курс дела.

— Хочешь сегодня поужинать, Джеремайя? —предложил Максвелл после короткой паузы. — Как в старые добрые времена.

Это предложение застало Аарона врасплох.Ни для кого, по крайней мере для него, не было секретом, что Максвелл испытывалоткровенную неприязнь к нынешней главе семейства Уилсон. Он был уверен: мать,Вивьен, убьёт отца, когда узнает, что тот пригласил её на ужин с Мари Уилсон: женщиной,печально известной своим тщеславием, но тщательно скрывающей его затошнотворно-сладкой вежливостью.

Эрин поджала губы и быстро сверилась срасписанием. Её голос прозвучал раньше, чем она успела понять, что перебиваетмистера Уилсона:

— У вас есть свободное время после семивечера, сэр.

Слова вырвались прежде, чем она успела ихсдержать. Она почувствовала, как напряжение в комнате нарастает: будто воздухвнезапно стал плотнее. Джеремайя медленно повернулся к ней, его серые глазазастыли холодом, а челюсть напряглась.

Эрин тихо вздохнула, осознав, что сновапривлекла к себе лишнее внимание, и поспешила опустить взгляд. Но, встретившисьна секунду с тёплыми голубыми глазами Максвелла, ощутила странное спокойствие.В его взгляде не было ни холодности, ни осуждения: только сдержаннаядоброжелательность. Аарон же оставался отстранённым: равнодушные глаза ничегоне выражали и не выдавали ни мыслей, ни намерений.

— Отлично! — с искренним энтузиазмомвоскликнул Максвелл, разрядив обстановку. — Как насчёт ужина в «Каприччио»сегодня в половине восьмого? Возьму с собой Вивьен, она будет в восторге.

— Конечно, — коротко ответил Джеремайя,повернувшись к собеседникам. — Аарон, ты присоединишься?

— Нет, спасибо. У меня есть дела, — резкобросил тот.

Под «делами» Аарон подразумевал вовсе нерабочие вопросы, а встречу с высокой брюнеткой, которая с утра слишкомоткровенно намекнула на свои намерения провести вечер в его компании.

— Эрин, закажи столик на четверых, —распорядился Уилсон, даже не взглянув на неё.

— Да, сэр, — спокойно ответила она,ощущая, как напряжение постепенно покидает комнату, но оставляет после себятяжёлый осадок.

Эрин попрощалась с Максвеллом, Аароном иостальными членами их команды, натянув привычную профессиональную улыбку.Вернувшись к своему столу, она глубоко вдохнула, словно пытаясь стеретьнеприятное послевкусие недавнего разговора, и набрала номер ресторана.

«Каприччио» был одним из самых известныхитальянских заведений в городе. Забронировать столик там обычно было непросто,но её спокойный и уверенный голос сразу дал понять администратору, что этотзаказ нельзя игнорировать. Одного упоминания о двух самых влиятельных семьяхгорода оказалось достаточно, чтобы все формальности растворились вежливойпоспешностью.

— Столик на четверых на сегодня, надевятнадцать тридцать. Спасибо, — закончила она разговор и аккуратно положилателефон на стол.

Эрин позволила себе короткий вздохоблегчения, но он тут же застыл на губах, когда острая боль пронзила голову.Чья-то рука грубо схватила её за волосы, и тело инстинктивно дёрнулось.

— Я же говорил тебе следить за языком, —прошипел Джеремайя Уилсон, стоя так близко, что она почувствовала запах виски,которым он перебивал аромат дорогого одеколона. — Никто не спрашивал твоегомнения. Не так ли?

Она не смела поднять взгляд, не смела дажешевельнуться, пока его сильные пальцы не разжались.

— Тебе повезло, что ты сделала ихсчастливыми. Но запомни: если ещё раз пойдёшь против моей воли, последствиябудут куда серьёзнее, — добавил он, глядя сверху вниз с ненавистью и холоднымпревосходством.

Эрин моргнула, поражённая тем, что даже неуслышала, как он вошёл. Мозг работал на автопилоте, вытесняя боль и страх,чтобы она могла лишь кивнуть и тихо сказать:

— Простите, сэр.

Когда он отпустил её, она пошатнулась и намгновение оперлась о край стола. Дверь за ним захлопнулась, и тишина офисавновь окутала её, как холодное покрывало. Эрин глубоко вдохнула, но ни боль, ниунижение не уходили.

***

После двенадцатичасового рабочего дня Эринустало потянулась, чувствуя, как ломит спину. Она надела туфли, прошлась покабинету, выключила технику и аккуратно убрала ноутбук в сумку. Её движениябыли привычными, почти механическими: долгие годы работы научили её выжиматьсилы даже из пустоты. Убедившись, что на этаже больше никого нет, она заперладвери и включила сигнализацию.

Этот этаж был строго охраняем: здесьрасполагались кабинеты генерального директора, руководителей и несколькоконференц-залов для самых важных встреч. Всё — под грифом «конфиденциально».Даже попытка пройти мимо секретаря без разрешения казалась немыслимой.

Спускаясь на первый этаж, Эрин намгновение закрыла глаза, позволяя себе короткий перерыв в бесконечнойнастороженности. Попрощавшись с охранником Джонни, она вышла на улицу инаправилась к автобусной остановке.

Когда-то её семья была очень богатой, нотеперь это звучало как пустая насмешка. Джеремайя Уилсон не позволял ей купитьдаже подержанную машину, утверждая, что она «ещё не готова к таким расходам».Взамен он выплачивал мизерную зарплату — почти такую же, как у официантки безчаевых. Это было унизительно, но у Эрин не было выбора. Единственное, за чтоона могла быть хоть немного благодарна, — это отсутствие необходимости платитьза еду и жильё.

Она понимала, что и это — часть егоконтроля. Джеремайя всегда хотел держать её зависимой, полностью подчинённойсебе, будто страх лишения элементарного должен был сделать её послушной. И накакое-то время это действительно работало. Но с каждым днём в её сознании рослочто-то новое — тихое, упрямое, почти неразличимое чувство, твердящее, что жизньне должна быть такой.

Мари всегда отдавалa ей одежду с рук,приговаривая: «Мы не можем допустить, чтобы Эрин выглядела как попрошайка».Эрин терпеливо перебирала вещи: некоторые — с бирками, но не по сезону; другие— слишком откровенные, явно не в её вкусе. Отсеяв всё, что не подходило поразмеру или вызывало внутреннее отторжение, она понимала: выбирать особо не изчего.

Иногда Эрин удавалось найти хорошие скидкив Интернете и позволить себе редкие покупки, которые действительносоответствовали её вкусу. Жаловаться она не любила, в конце концов, это всеголишь одежда. Материальные вещи казались ей несущественными, особенно всравнении с тем, что приходилось переживать ежедневно.

«Бывает и хуже», — напоминала она себе,даже когда её гардероб напоминал случайный набор.

Долгая поездка на автобусе наконец привелаеё к воротам поместья Уилсонов. Дом возвышался во тьме, величественный ихолодный, как и его хозяева. Эрин осторожно вошла внутрь, стараясь не шуметь.Ужин она пропустила — привычка, давно ставшая нормой. Душ смыл дневнуюусталость, но не тот тяжёлый осадок, что неизменно сопровождал её повсюду.

Завернувшись в мягкое одеяло, Эринпозволила себе первый за день расслабленный выдох. Мысль, простая ипо-человечески радостная, вызвала на её лице слабую, но искреннюю улыбку: завтраей не придётся работать.

***

Недовольная Вивьен вышла из машины, икаблуки её туфель звонко ударили по асфальту. Максвелл, шедший позади, выгляделрастерянным — словно побитый щенок, — и лишь тихо вздохнул, догоняя жену. Онабросила на него раздражённый взгляд, полный молчаливого укора, но промолчала.Направляясь к двери ресторана, Вивьен благодарно улыбнулась метрдотелю, которыйгалантно распахнул перед ней дверь.

— Не успеешь оглянуться, как всёзакончится, — пробормотал Максвелл, склонившись к её виску. Его губы едвакоснулись кожи, и Вивьен восприняла этот жест как неловкую попытку сгладить еёнедовольство.

Её лицо мгновенно преобразилось, обретябезупречное выражение светской любезности. На губах засияла улыбка — настолькоискусная, что никто бы не догадался о её истинных чувствах.

— Мари, Джеремайя! Я так рада вас видеть!— воскликнула она с теплотой, звучавшей убедительно даже для тех, кто хорошознал её настоящую натуру.

Слова Вивьен эхом отразились в роскошнойатмосфере ресторана, но взгляд, который она бросила на мужа, говорил кудабольше любых приветствий. Максвелл лишь едва кивнул, избегая её глаз.

Мари и Вивьен обменялись светскимипоцелуями в щеки — выдержанными и безупречно выверенными, словно это был нежест дружбы, а обязательный ритуал. Затем обе обратились к мужчинам. Джеремайя,как обычно, выглядел сдержанно-любезным, но в глазах Вивьен этот образ казалсяфальшивым. Ей всегда чудилось, что за его выверенными манерами скрывается нечтомрачное. Джеремайя никогда не позволял себе грубости, не делал ей ничегодурного, но вызывал у неё необъяснимое чувство тревоги и отвращения. Просто оней не нравился, и точка.

Максвелл, придерживая спинку стула, помогжене сесть, затем устроился рядом. После того как они заказали напитки,разговор перешёл на привычные темы: погоду, новости, предстоящие события. Новскоре Мари полностью завладела вниманием за столом, рассказывая о своих детях,особенно о младшей дочери Лии. В её голосе звучали гордость и нежность, и дажевзгляд Вивьен на миг потеплел. Несмотря на прохладное отношение к Мари, она немогла не уважать её искреннюю преданность семье.

Однако в воздухе ощущалось лёгкоенапряжение, которое Брауны уловили без труда. Ни Мари, ни Джеремайя за весьвечер не произнесли имени Эрин. Это было не случайностью, а намереннымумолчанием. Максвелл и Вивьен молча обменялись взглядами, оба понимая, что этаневидимая граница отделяет их от истинной сути семейства Уилсонов.

Вивьен, будто поправляя серьги, украдкойвзглянула на Мари. Её улыбка оставалась безупречной, но в голосе звенела лёгкаянатянутость, когда она с гордостью говорила о «своей замечательной Лии».Очевидно, за пределами необходимости Эрин для этой семьи просто несуществовала.

Когда подали ужин, Вивьен с облегчениемвздохнула: вечер подходил к концу, и вскоре она сможет отправиться домой.Разговоры за столом начинали её утомлять, особенно бесконечные рассуждения Марио дизайне, моде и светских сплетнях. Её раздражало и то, как Мари время отвремени бросала кокетливые взгляды на Максвелла, словно забыв, кто сидитнапротив.

Вивьен, однако, сохраняла внешнееспокойствие. Она была уверена в своих отношениях с мужем. Максвелл всегдапривлекал женщин, и с возрастом его обаяние лишь усилилось. Им восхищалисьмногие, но он неизменно оставался предан ей. За все годы их брака Вивьен ниразу не дала себе повода усомниться в этом.

Мари, безусловно, была женщиной редкойкрасоты. Она по-прежнему сохраняла грацию и шарм, которые когда-то сделали еёзвездой подиумов и обложек модных журналов. Но всё это больше ничего не значилодля Максвелла. Его преданность Вивьен была безусловной, и она это знала.

Его взгляд никогда не задерживался наглубоких декольте, жеманных улыбках или трепещущих ресницах Мари. Он смотрелтолько на свою жену — так, будто за все эти годы ничто и никто не смог занятьеё место в его сердце. Даже теперь, когда их отношения обросли рутиной ипривычками, в этом взгляде всё ещё теплилась искренняя любовь. Вивьен эточувствовала, и этого ей было достаточно.

— Вообще-то, у меня есть предложение, —произнёс Джеремайя, вытирая рот салфеткой. Он аккуратно сложил её и откинулсяна спинку стула.

Мари сразу выпрямилась, словно уловилаважность момента. Её лицо озарила натянутая улыбка, а в глазах вспыхнул алчныйблеск, который она даже не пыталась скрыть.

— О? — Максвелл приподнял бровь. Его голосзвучал спокойно, но в интонации скользнула лёгкая настороженность. — Что тыхочешь обсудить, Джеремайя?

— Ну, — начал тот, поджав губы, будтовзвешивая слова, — я думал о браке между нашими семьями. Мы давно знакомы, унас много общих интересов, а теперь, когда наши компании сотрудничают, этооткрыло бы перед всеми отличные возможности. Не говоря уже о том, что такойсоюз стал бы прекрасной рекламой для обеих сторон.

Мари прижала пальцы к губам, стараясьскрыть улыбку, но блеск в её глазах стал ещё ярче. Казалось, она уже виделаперед собой громкие газетные заголовки и разговоры за закрытыми дверями остатусе и влиянии.

— Политический брак? — переспросилаВивьен. Её лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прозвучала лёгкая ирония.

В этом предложении не было ничегоудивительного, хотя подобные союзы уже давно вышли из моды. Вивьен чувствоваласебя разрываемой между двумя мыслями. С одной стороны, она понимала логикуДжеремайи: союз между их семьями мог бы стать стратегически выгодным шагом. Сдругой — сердце протестовало.

Она украдкой взглянула на Максвелла, чейхолодный взгляд был устремлён на Джеремайю. Это был взгляд человека, готовогоответить вежливо, но твёрдо.

Мысли Вивьен вновь вернулись к Аарону. Да,возможно, сыну действительно пора было остепениться. Он давно должен былоставить позади поверхностные связи и начать думать о будущем. Но принуждатьего к браку ради выгоды? Она даже представить не могла, чтобы Аарон, гордый инезависимый, согласился на подобное.

Вивьен не знала, как относиться к этойидее. Она не хотела превращать жизнь сына в часть бизнес-сделки, но в словахДжеремайи было что-то тревожащее, неуловимо фальшивое. За его предложением явноскрывалось нечто большее, чем просто укрепление связей.

Максвелл уже проходил через подобное. Егосемья когда-то настаивала на браке с девушкой из влиятельного рода, чтобыупрочить положение и капитал. Однако, вопреки всем ожиданиям, он выбрал Вивьен— женщину, которую действительно любил. Этот поступок вызвал скандал и надолгоотдалил его от семьи. Разрыв оказался болезненным, но Максвелл никогда не жалело своём решении. Он знал, что брак — это не сделка, а союз, основанный надоверии и привязанности.

Вивьен вспомнила об этом, наблюдая замужем. Он выглядел спокойным, но она знала: это лишь маска. Его сдержанностьвсегда скрывала бурю эмоций.

Тем не менее она не могла полностьюотвергнуть идею Джеремайи. Среди её знакомых были пары, чей союз начинался срасчёта, но со временем превращался в прочный и гармоничный. Иногда такие бракиоказывались даже крепче тех, что начинались с любви. Люди учились понимать иуважать друг друга, даже если вначале их объединяли не чувства, аобстоятельства.

И всё же сомнения не покидали её. Эринбыла слишком юной и беззащитной, а Аарон — слишком гордым и независимым, чтобыпринять подобный шаг добровольно. Вивьен чувствовала: попытка навязать им такиеотношения может привести к непредсказуемым последствиям.

— Да, именно так, — кивнул Джеремайя. Еготон был предельно серьёзен. — Это старый, проверенный временем способукрепления связей между влиятельными семьями. Думаю, мы могли бы обсудить этоподробнее.

Максвелл скрестил руки на груди. ПредложениеДжеремайи действительно могло открыть для их компаний новые перспективы. Вместоконкуренции они могли бы объединить усилия, создать мощный альянс и укрепитьсвои позиции в отрасли. Такой союз снижал риск противостояния и давал обеимсторонам определённую безопасность. Максвелл понимал, что объединение интересовбыло бы выгодно всем — особенно с учётом тех трудностей, с которыми в последнеевремя сталкивался Джеремайя.

Он прекрасно знал о слабых сторонах«Уилсон Интернэшнл»: о хронических финансовых проблемах в прошлом и о тех, что,судя по всему, сохранялись и сейчас. Если бы Джеремайя действительно обратилсяк ним за поддержкой, это стало бы для «Браун Индастриз» стратегическимпреимуществом. Они могли бы приобрести часть акций компании Уилсонов, авозможно, даже поглотить её наиболее прибыльные подразделения. Всё выгляделозаманчиво, но и риск был очевиден: провал сделки мог стоить слишком дорого.

Максвелл медленно сделал глоток красноговина, обдумывая всё, что было сказано за этим ужином. Его взгляд остановился наДжеремайе — холодный, почти ледяной. Это был не взгляд старого друга, а скорееоценка возможного партнёра или соперника.

В этом холоде чувствовалась та жеотстранённость, что и у Аарона. Только Максвелл умел лучше скрывать свои мыслиза маской спокойствия. Он передал бокал официанту, откинулся на спинку стула инаконец произнёс:

— Джеремайя, предложение интересное, ноподобные вещи требуют тщательного обсуждения. Семейные и деловые отношения —слишком разные сферы, чтобы смешивать их. Ты предлагаешь пожертвовать счастьемнаших детей ради выгоды?

— Не стоит воспринимать это так буквально,Максвелл, — вмешалась Мари, её голос звучал мягко, почти сладко. — Это ведьвсего лишь идея. Никто не станет заставлять наших детей, если они сами незахотят.

Вивьен повернулась к мужу, не скрываяраздражения:

— Наши дети не чьи-то пешки, Джеремайя. Мыих родители, а не сводники.

В комнате повисло напряжение — плотное,почти ощутимое. Казалось, воздух стал гуще, и каждое слово звучало громче, чемследовало. Джеремайя лишь улыбнулся: сухо, чуть насмешливо, будто ожидал именнотакой реакции.

— Хорошо, — произнёс наконец Максвелл,кивнув. Его взгляд был обращён не столько к Джеремайе, сколько к Вивьен.

Она чуть качнула головой, выражаямолчаливое согласие. Уилсоны, напротив, засияли в широких улыбках, словноуслышали то, чего ждали.

— Но я не собираюсь решать за Аарона, —добавил Максвелл, и в его голосе прозвучала едва заметная нота предупреждения.— Дети сами должны выбрать, хотят ли они такого брака.

— Это справедливо, — уверенно произнёсДжеремайя, одобрительно кивая, будто уже видел, как его план воплощается.

Мари сидела рядом, стараясь сохранятьспокойствие, но лёгкое подрагивание её пальцев выдавало внутреннее волнение.Джеремайя, уловив это, лишь чуть шире улыбнулся. Он был доволен — не столькосогласием, сколько тем, как легко его удалось добиться.

Вивьен, наблюдавшая за их реакцией,почувствовала неприятное жжение в груди: смесь гнева и дурного предчувствия.Она знала Максвелла слишком хорошо, чтобы сомневаться: его слова о свободевыбора детей были искренни. Но она также понимала, что Джеремайя и Мари такпросто не оставят эту идею.

***

— Мне не нравится эта идея, — тихопроизнесла Вивьен, скрестив руки на груди. В её голосе звучало недовольство —не столько из-за самого предложения, сколько из-за всей ситуации в целом.

— Я знаю, — ответил Максвелл. Его тон былмягким, но в нём ощущалась усталость. Он потянулся и нежно поцеловал жену вщёку, стараясь смягчить её настроение. — Но ты должна признать, что это нетолько обезопасит нас, но и откроет перед нами множество дверей.

Он вздохнул, словно хотел что-то добавить,но вместо этого просто пожал плечами.

— В любом случае, решение будет заАароном. Кроме того, — добавил он с лёгкой усмешкой, — всегда можно развестись.

— Максвелл, — строго произнесла Вивьен. Еёголос стал холоднее, и она шлёпнула мужа по руке, будто упрекая за легкомыслие.

Максвелл улыбнулся её реакции, но не сталвозражать. Он знал: Вивьен всегда серьёзно относилась к вопросам семьи и брака,и её тревога была вполне оправданной. С лёгкой усмешкой он оставил Вивьенпереодеваться и направился в кабинет. Достав телефон, набрал номер сына иприкрыл за собой дверь.

— Папа? — отозвался Аарон. Его голосзвучал сдержанно, но в нём слышался оттенок любопытства.

— Аарон, — Максвелл улыбнулся, словно сынмог почувствовать это даже на расстоянии. — Я только что ужинал с Уилсонами.

— Вижу, ты ещё жив, — сухо ответил Аарон,а потом добавил с усмешкой: — Уже неплохое начало.

— Нам поступило интересное предложение, —продолжил Максвелл, проигнорировав сарказм. — Я ничего не обещал, простосказал, что передам тебе.

— Хорошо, — сказал Аарон. Его голосоставался ровным, но заинтересованность уже звучала явственнее. — Что запредложение?

Максвелл на мгновение замолчал, подбираяслова, а затем произнёс просто и прямо:

— Брак.

С другой стороны линии повисло молчание,нарушаемое лишь лёгким потрескиванием связи.

— Ты шутишь? — наконец произнёс Аарон. Вего голосе звучала смесь недоверия и раздражения.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Максвелл,и в уголках его губ мелькнула усмешка. — Политический брак, как в старые добрыевремена. Уилсоны считают, что это укрепит наши семьи и компании.

— Они серьёзно? — теперь голос Аарона сталхолодным, почти отчуждённым.

— Абсолютно, — подтвердил Максвелл. — Норешение за тобой. Я не собираюсь давить.

— Спасибо за доверие, — отозвался Аарон,не скрывая сарказма.

Он тяжело вздохнул, глядя на документы,разбросанные по столу. Как и его отец, он прежде всего был бизнесменом.Преимущества и риски подобного союза мелькали в его мыслях, как цифры вотчётах. Он понимал: брак с Уилсонами мог бы укрепить позиции их компании,открыть новые возможности, устранить конкуренцию. Но был и оборотный риск, идля дела, и для него самого.

Брак?

Аарон никогда не задумывался о нёмвсерьёз. Его жизнь всегда вращалась вокруг работы. Можно было сказать, что онуже был «женат» на собственном бизнесе. Все его отношения — короткие,поверхностные, удобные. Он не имел времени на чувства, да и потребности в нихне ощущал. Идея брака всегда казалась ему далёкой, почти чужой.

Но это предложение было иным. Не брак излюбви или привязанности, а тщательно просчитанный стратегический ход —шахматный гамбит, требующий холодного расчёта.

— Я подумаю, — наконец произнёс он,откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

Решение требовало времени. Аарон понимал,что торопиться нельзя, но и затягивать с ответом тоже. Это был вопрос, которыйневозможно было игнорировать слишком долго.

Глава 2

Sia – «Breathe Me»

Спокойное воскресное утро Эрин прервалосьпоявлением Алисы, одной из домработниц.

— Эрин, мистер и миссис Уилсон хотели быпоговорить с тобой внизу, — её мягкий французский акцент ласкал слух девушки.

Алиса одарила Эрин сочувствующей улыбкойи, не дожидаясь ответа, удалилась по своим делам. С тихим стоном девушкаотложила книгу, поднялась и, поправив одежду, направилась вниз, чтобы узнать,чего хотят её приёмные родители.

— Вы звали меня? — осторожно спросилаЭрин, входя в гостиную.

Она застала Мари и Лию в разгареоживлённой беседы, сопровождаемой звонким хихиканьем. Лия была удивительнопохожа на мать: обе выглядели безупречно, красивые и уверенные в себе, словнопрекрасно понимали силу собственного обаяния. Их изящные фигуры выгодноподчёркивали дорогие, тщательно подобранные наряды, вызывавшие восхищениеокружающих. Светлые локоны Лии лежали идеально гладко, как шёлк, а макияж былвыполнен с безупречным вкусом.

Эрин, хотя и оставалась равнодушной к ихобразу жизни, порой не могла не завидовать сестре — её длинным ногам, модельнойфигуре и лёгкой, кажущейся естественной уверенности. Но стоило присмотретьсявнимательнее, как становилось ясно: эта уверенность надуманна. Лия слишкомстаралась понравиться. Её наряды, чуть более откровенные, чем следовало бы,выглядели скорее инструментом, чем выражением собственного вкуса.

Эрин не раз замечала, как Лия нервнопереминалась с ноги на ногу, подолгу массировала ступни после долгих часов накаблуках или пыталась незаметно опустить слишком короткие юбки и платья. Этимимолётные жесты выдавали скрытый дискомфорт, хотя внешне Лия всегда стараласьказаться безупречной.

Несмотря на различия в образе жизни, Эринпонимала: возможно, сестра не всегда чувствовала себя уверенно в том облике,который от неё ожидали. Это происходило нечасто, но оставляло у Эрин ощущение,что Лия не всегда довольна собственным отражением.

Мать не просто одобряла её откровенныенаряды, но и открыто поощряла их. Иногда она бросала неодобрительные взгляды насвободные рваные джинсы Эрин, дополненные пушистыми носками. В такие моментыЛия быстро отводила глаза, поджимала губы, а затем непременно отпускала колкоеили уничижительное замечание.

Стиль Мари мало отличался от стиля дочери.Казалось, в её возрасте подобные наряды выглядели бы неуместно, но она умелоподчёркивала свои достоинства. Вероятно, это удавалось ей не без помощинебольших косметических процедур — привилегии тех, кто может себе этопозволить.

Эрин же отличалась во всём. Она быланевысокой, миниатюрной, и даже небольшой набор веса сразу становился заметным.В отличие от Лии, она не унаследовала высокий рост Уилсонов, из-за чего еёчасто недооценивали и относились с лёгким пренебрежением. Единственное, что ихобъединяло, — фамилия и рыжие волосы, которые Лия упорно красила в платиновыйблонд.

Джеремайя жестом пригласил Эрин сесть. Лиясияла от счастья, её зелёные глаза горели торжеством. Эрин осторожно опустиласьна край единственного свободного кресла и замерла в ожидании, когда кто-нибудьзаговорит.

— Твоя сестра выходит замуж, — с мягкойулыбкой сообщил Джеремайя, глядя на свою счастливую дочь.

Лия заливисто хихикнула, и её радостьоказалась почти заразительной.

— Поздравляю, Лия, — произнесла Эрин,стараясь придать голосу теплоту, хотя в душе не чувствовала ничего.

— Я заключил договор с Браунами, —продолжил Джеремайя, улыбаясь сдержанно, но довольно. — Аарон женится наУилсон. Это укрепит наш проект и станет гарантией будущих инвестиций. Такоепартнёрство принесёт огромную выгоду.

Эрин кивнула и взглянула на Лию. Табуквально светилась от счастья, искренне радуясь предстоящему браку счеловеком, которого даже не знала.

Мари и Лия с восторгом принялись обсуждатьдетали свадьбы, перебрасываясь идеями о великолепном обручальном кольце и егодизайне. Эрин молча наблюдала за ними, не зная, что сказать, и всё острееощущала, насколько чужой она здесь была.

— Мистер и миссис Браун придут сегодня наужин. Приведи себя в порядок, — сказала Мари, поджав губы. Затем, чутьприщурившись, добавила холодным тоном: — Я знаю, что для тебя это непросто,дорогая.

— Да, мама, — автоматически ответила Эрин,стараясь скрыть раздражение. Голос её звучал ровно, почти безжизненно. — Я вамещё нужна?

Мари слегка прикусила губу, потом ленивопокачала головой.

— Можешь идти, — сказала она, махнув рукойс явным пренебрежением.

Эрин поднялась по лестнице, изо всех силстараясь не выдать своих чувств. Ей совсем не хотелось переодеваться из любимыхджинсов и рубашки в платье и неудобные туфли на каблуках.

Перебирая одежду в шкафу, она остановиласьна простом, но подходящем для ужина тёмно-синем платье с длинными рукавами. Оновыглядело достаточно прилично для встречи с деловыми партнёрами. Эрин быстропривела себя в порядок: приняла душ, надела платье, высушила волосы. Осматриваясвоё отражение, она беспомощно нахмурилась — взгляд задержался на синяках,разбросанных по её рукам и телу. Она долго смотрела на них, прежде чем завязатьволосы в высокий хвост.

Высокий хвост давно стал её привычнойпрической — ещё с тех пор, как несколько лет назад Лия и Мари решили обрезатьей волосы. Та сцена до сих пор стояла у неё перед глазами: резкий рывок, боль,когда Мари схватила её так сильно, что чуть не вырвала прядь с корнем. Этотмомент остался для Эрин не только болезненным, но и унизительным.

Она глубоко вдохнула, стараясь отогнатьвоспоминания, и вышла из комнаты, готовясь к грядущему ужину. Когда онаспустилась по лестнице, звук каблуков эхом разнёсся по холлу, привлекаявнимание Мари и Джеремайи. Мари бросила на неё долгий, оценивающий взгляд,затем издала прерывистый вздох.

— Думаю, это сойдёт. Хотя в твоём случаепроизводить впечатление ни к чему, — заметила она раздражённо, закатив глаза.

Стук ещё одних каблуков заставил Эринобернуться. Лия спускалась следом — элегантная, грациозная, словно шла не наужин с деловыми партнёрами, а на подиум. Её макияж был безупречен, волосыаккуратно уложены набок, без единой выбившейся прядки. Однако наряд совершенноне подходил к случаю: короткое, обтягивающее платье с открытой спиной скореенапоминало выбор для клуба, чем для встречи с будущими родственниками.

Эрин с удивлением подумала, как Лияумудряется не мёрзнуть, столь откровенно демонстрируя своё тело.

— В таком виде ты никогда не поймаешьмужчину, Эрин, — ухмыльнулась Лия, и в её голосе сквозила насмешка.

— Всё в порядке, Лия. Я оставлю это тебе,хорошо? — спокойно ответила Эрин, сдержанно улыбнувшись, стараясь не поддатьсяна провокацию.

— По крайней мере, ты знаешь своё место, —прищурилась Лия, её тон прозвучал победно.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая, —заметил Джеремайя, улыбнувшись Лии и поцеловав её в щёку.

— Спасибо, папочка, — пропела она сладкимголосом, и в глазах мелькнула новая мысль. — Папочка, я подумала, может, купитьновую машину? Например, «Ауди R8»,как у Рассела.

— Конечно. Всё, что угодно для тебя,дорогая, — ответил он с лёгкой улыбкой, а затем холодно повернулся к Эрин: —Эрин, займись этим в понедельник.

— Да, сэр, — отозвалась она ровно,привычно принимая новый приказ.

— Они должны быть здесь с минуты наминуту, — произнесла Мари, и её слова заставили Лию буквально подпрыгнуть отрадости. Та звонко рассмеялась, предвкушая встречу.

Неожиданно Джеремайя резко схватил Эрин зазапястье. Она вздрогнула, когда его лицо оказалось слишком близко, а горячеедыхание коснулось её кожи.

— Не высовывайся и ничего не испорть, —прорычал он, сжав её запястье сильнее. — Нам это необходимо. Лия станет миссисБраун, и ты не смеешь вмешиваться.

Эрин опустила взгляд, чувствуя, как внутривсё холодеет. Её голос едва пробился сквозь нарастающий страх:

— Да, сэр.

— Я тебя не услышал, — прошипел он, сдавивруку ещё сильнее.

— Да, сэр, — повторила она чуть громче, еёголос звучал тонко и неуверенно.

Он наконец отпустил её и вернулся к своемускотчу, оставив Эрин возможность перевести дух. Девушка стояла неподвижно,пытаясь справиться с дрожью, пока в доме не раздался звонок. Алиса поспешила кдвери, чтобы поприветствовать гостей. Все в комнате поднялись, ожидая ихпоявления.

— Боже мой, какой прекрасный дом! — сискренним восхищением воскликнула Вивьен. Её движения отличались изяществом идостоинством; она вошла неспешно, но уверенно, не создавая впечатления суеты.

Приветствия прозвучали тепло, носдержанно. Лия тут же бросила на Аарона обворожительный взгляд, её манеры сталиподчеркнуто кокетливыми. Однако он оставался спокойным и почти равнодушным к еёстараниям.

Эрин, стоявшая в стороне, замерла, когдазаметила, что глаза Вивьен вдруг зажглись мягким светом, едва женщинапосмотрела на неё. Вивьен неожиданно подошла и, к полному удивлению девушки,тепло её обняла. Эрин оцепенела, не ожидая подобного жеста.

— Ты так похожа на Камиллу, — произнеслаВивьен, отстраняясь, но оставаясь рядом. Её ореховые глаза блестели отподступивших слёз, когда она нежно обхватила Эрин за плечи. — И глаза... у тебяглаза твоего отца, — добавила она с грустной улыбкой.

Прежде чем Эрин успела что-то ответить,Максвелл мягко притянул жену к себе, напоминая о сдержанности.

— Прости меня, дорогая, — сказала Вивьен,смущённо касаясь ладонью руки Эрин. — Как невежливо с моей стороны. Меня зовутВивьен, — её голос звучал мягко, почти обволакивающе. — Я так рада тебя видеть.Мы знаем друг друга с тех пор, как ты была совсем малышкой.

Эрин не знала, как реагировать. Она лишьвыдавила вежливую улыбку, чувствуя странное сочетание тепла и растерянности отнеожиданной доброты.

В этот момент в комнате раздался негромкийвздох, и Эрин почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Её охватилознакомое желание исчезнуть, стать невидимой, как она умела.

— Может быть, поужинаем? — дружелюбнопредложила Мари, бросив на Эрин короткий, едва заметный взгляд.

Все поспешили занять свои места, оставивЭрин стоять в нерешительности. В последний момент она села рядом с Вивьен,напротив Аарона. Тому повезло меньше: Лия, не упустив возможности, устроиласькак можно ближе к нему.

Ужин начался со светской беседы заизысканными блюдами французской кухни, приготовленными семейным шеф-поваром.Эрин, как обычно, держалась тихо: опустив голову, старалась не привлекать ксебе внимания. Она молчала, ограничиваясь редкими кивками и вежливыми улыбками.

— Как ты, дорогая? — неожиданно спросилаВивьен, мягко подтолкнув её плечом. Голос её звучал тепло и искренне. — Яслышала, что ты работаешь с Джеремайей. И, насколько мне известно, справляешьсяпросто замечательно.

Эрин подняла взгляд и встретилась с еёглазами. В них светился неподдельный интерес — настолько редкое и непривычноедля неё проявление внимания, что на мгновение девушка растерялась.

— Да, я его помощница, — наконец ответилаона, стараясь говорить спокойно. — Работа интересная.

Тон её был ровным, но улыбка — впервые завесь вечер — выглядела искренней.

— Ты училась в колледже? — поинтересовалсяМаксвелл, отпивая глоток вина.

— Да, у меня степень магистра вменеджменте, — ответила Эрин, чувствуя лёгкое смущение от неожиданного вниманияк себе.

— Вы должны гордиться её усердием,Джеремайя, — заметил Максвелл, обращаясь к хозяину дома. — Она ещё так молода,а уже добилась многого.

Джеремайя натянуто улыбнулся. Его голоспрозвучал ровно, но с едва ощутимой холодностью:

— Да, конечно. Я горжусь обеими своимидевочками.

Эрин опустила глаза, а Лия,воспользовавшись моментом, тут же постаралась привлечь внимание к себе. Ааронсидел с хмурым лицом, время от времени нервно дёргая бровью. Лия, не упускаяслучая, схватила его за руку и как бы невзначай коснулась плечом, будтослучайно.

Аарон бросил на неё недовольный взгляд,полный раздражения, но она, кажется, этого не замечала или предпочитала незамечать, усиливая свои кокетливые манеры. Эрин невольно подумала, что если бымужчина позволил себе подобное, его бы, без сомнения, осудили за то, чтопоставил женщину в неловкое положение.

Вивьен прочистила горло, нарушив неловкуютишину. Её взгляд был устремлён на Лию — спокойный, но сдержанно осуждающий.

— Итак, Лия, дорогая, ты тоже работаешь насвоего отца? — спросила она, сохраняя вежливый тон, в котором, однако,проскальзывал лёгкий оттенок иронии.

Эрин едва не поперхнулась вином. Лия иработа — понятия почти несовместимые. Её «трудовая деятельность» сводилась кмодельной карьере и активности в социальных сетях. Да, у неё было множествоподписчиков, но доход от этого был скорее символическим.

Лия бросила на Эрин острый взгляд, будтообвиняя сестру в том, что разговор пошёл не в ту сторону. Затем, мгновенносменив выражение лица, повернулась к Вивьен с милой, отточенной улыбкой.

— Нет, я такое не люблю, — ответила онанебрежно, но достаточно уверенно, чтобы прозвучать убедительно.

— А как насчёт колледжа? — с лёгкиминтересом уточнил старший Браун, приподняв бровь.

Мари тут же взяла инициативу в свои руки.

— Лии не нужно идти в колледж. Она оченьумная девушка, и я считаю, что это была бы пустая трата её времени, —произнесла она с улыбкой, полной материнской гордости. — Она уже занимаетсяинвестированием и заработала приличную сумму денег.

Эрин едва удержалась от саркастическогофырканья. Все прекрасно знали, что «заработки» Лии целиком зависели от щедростиРассела, Джеремайи и от неё самой. Что до колледжа, то Лии просто не хватило нижелания, ни способностей.

Максвелл, уловив скрытую напряжённость вответах, мягко заметил:

— Я вижу, вы, похоже, очень довольны еёуспехами, — его голос звучал ровно, но с едва уловимой ноткой нейтральноголюбопытства.

На первый взгляд слова могли показатьсякомплиментом, однако интонация Максвелла выдавала сдержанность и нежеланиевдаваться в подробности сомнительных «достижений» Лии.

Он никогда не одобрял людей, которые жилиза чужой счёт, не имея ни амбиций, ни целей. Как отец, он стремился дать своимдетям всё необходимое, но при этом подталкивал их к самостоятельности иответственности. Его собственная дочь нашла своё призвание не сразу, и онвместе с Вивьен терпеливо поддерживал её на этом пути.

Максвелл понимал, что не вправе осуждатьчужого ребёнка или чужие методы воспитания, но его опыт подсказывал: взрослыйчеловек без цели всегда производит впечатление потерянного. Именно такимчеловеком ему казалась Лия.

— Конечно, да! — радостно воскликнулаМари, словно Максвелл только что похвалил её воспитание. — Лия не толькокрасива, но и умна. Она — лучшая дочь, о которой только может мечтать мать.

— Какая прелесть, — протянула Вивьенровным, чуть поддразнивающим тоном. В её голосе звучала лёгкая нотка недоверия.

Тем временем Аарон украдкой наблюдал заЭрин. Она медленно ковырялась в тарелке, будто сам ужин был для неё невыносимойпыткой. В какой-то момент ему показалось, что девушка, как и он, отчаянно ждёт,когда этот вечер наконец закончится.

В какой-то момент Эрин подняла глаза инеожиданно встретилась с его взглядом. На мгновение она замерла. Взгляд Ааронабыл испытующим и тревожным — будто он пытался прочесть её мысли или нащупатьслабое место. В его глазах было что-то настораживающе интимное, словно онстремился заглянуть в самые потаённые уголки её души.

Эрин быстро отвела взгляд, чувствуя, какпо телу прокатилась волна неловкости. Она сосредоточилась на тарелке, стараясьне слушать голосов вокруг. Когда кто-то обращался к ней, она ограничиваласькоротким кивком, вежливой улыбкой или односложным ответом.

Мари, как всегда, стремилась удержатьвнимание на Лии. С нескрываемым восторгом она перечисляла её «достижения»,словно пытаясь ослепить собеседников сиянием дочери и затмить всё остальное.

После ужина все переместились в гостиную —расслабиться и выпить по бокалу вина. Эрин, словно по привычке, взяла на себяроль услужливой дочери и стала обходить гостей с подносом. Но её послушностьбыла лишь видимостью: обращались с ней скорее как с прислугой, чем как с членомсемьи. И в этом не было ни капли уважения.

Она ловко двигалась между гостями,стараясь не задевать ни одного кресла, пока не подошла к Лии. Та, усмехнувшись,будто невзначай задела поднос. Бокал с красным вином качнулся и опрокинулсяпрямо на Эрин.

— Ой! — воскликнула Лия с притворнойтревогой. — Эрин, ты такая неуклюжая девчонка! Ты не поранилась?

Её голос звучал приторно-сладко, но за нимясно слышалось скрытое злорадство.

Красное пятно быстро расползлось потёмно-синему платью Эрин. Бокал с грохотом разбился об пол. Девушка, охваченнаяпаникой, начала торопливо извиняться, её голос дрожал и путался. Она опустиласьна колени, чтобы собрать осколки, к счастью, крупные, неопасные.

— Ничего страшного, дорогая, — мягкопроизнесла Вивьен, наблюдая за происходящим с неподдельным сочувствием. Онахотела помочь, но Эрин уже поспешно собрала стекло, извинилась и вышла изкомнаты.

На кухне её встретил встревоженныйшеф-повар.

— Эрин, что случилось? — обеспокоенноспросил Джерард, вытирая руки о полотенце. Его голос звучал искренне, без тенипоказной заботы.

— Лия, — устало вздохнула Эрин, опускаясьна стул.

— Она ухлёстывает за молодым месьеБрауном, не так ли? — Джерард покачал головой с лёгкой иронией. — Мне жальбедную душу, которая окажется с ней.

Он слишком хорошо знал Лию — её капризный,избалованный и временами просто невыносимый характер.

— Их интересуют только деньги. В такиемоменты кажется, что лучше бы их вообще не иметь, — усмехнулась Эрин. В еёголосе слышались сарказм и усталость.

— Ты выглядишь уставшей, дорогая, —вмешалась Алиса с мягкой улыбкой. — Я уберу остальное, а ты иди и переоденься.Твоё платье всё равно уже испорчено.

— Спасибо, Алиса, — с благодарностьюответила Эрин.

Она улыбнулась и направилась к себе, чтобыпереодеться. Джерард и Алиса были для неё почти как семья. Их забота и участиенапоминали, что даже в этом холодном доме оставалось немного тепла. Они былисупругами, родом из Франции, но познакомились и поженились уже в Америке. Эринвсегда радовалась возможности говорить с ними по-французски — это возвращало еёв детство, к матери.

С ними она чувствовала себя менееодинокой, хотя знала: такие мгновения — лишь редкие проблески света в еёмрачной, сдержанной жизни. Её мать была француженкой, и Эрин жила с ней воФранции, когда была ребёнком. То, как Алиса с мягким акцентом произносила еёимя, неизменно вызывало тёплые воспоминания о матери и о тех редких, нопо-настоящему счастливых днях.

Когда Эрин вошла в свою комнату, Лия ужеждала её, опершись на дверной косяк.

— В этом платье ты выглядишь ужасно, —резко бросила она, смерив сестру взглядом. — Ты же знаешь, что он мой.

Эрин даже не удивилась. Лия, разумеется,заметила, что Аарон несколько раз посмотрел в её сторону. И не могла необратить внимания на то, как за ужином их взгляды встретились — пусть и всегона секунду.

Эрин глубоко вздохнула, чувствуя, какподступает головная боль от всей этой детской ревности и надуманной драмы.

— Я знаю, Лия, — спокойно ответила она. —Может, тебе стоит вернуться к нему?

Лия раздражённо вздохнула, пробежаввзглядом по своим ногтям.

— Они говорят о бизнесе, — с усталымнедовольством отмахнулась она, будто само присутствие Эрин вызывало у неёскуку.

Не дожидаясь ответа, Лия направилась вгостиную.

— Эрин, я налила тебе новый бокал вина, —раздался из кухни мягкий голос Алисы.

— Большое спасибо, Алиса, — поблагодарилаЭрин, принимая бокал и делая небольшой глоток.

Бархатистое вино мягко скользнуло поязыку, оставив во рту тёплое послевкусие и на миг подарив иллюзию спокойствия —того самого, которого ей хронически не хватало в этом доме.

— Не за что, дорогая, — тихо ответилаАлиса и незаметно удалилась, оставив Эрин наедине с её мыслями и затихающимвечером.

Краем глаза Эрин заметила, как к нейподходит Аарон.

— Мистер Браун, надеюсь, вам понравилсяужин? — приветливо улыбнулась она, когда он остановился рядом.

Аарон на мгновение задержал взгляд на еёлице. Ему начинала надоедать эта вежливая, чуть натянутая улыбка, которая, какему казалось, совсем ей не шла — слишком правильная для девушки, в глазахкоторой таилось что-то гораздо глубже.

— Да, было восхитительно, — ответил он,глядя в свой бокал с виски. После короткой паузы добавил тихо, почтинеразборчиво: — Было бы ещё лучше, если бы твоя сестра держала свои руки присебе.

Эрин не удержалась от лёгкой усмешки, иэто движение губ вызвало на его лице тень ответной улыбки.

— Скоро она станет твоей женой, — сказалаона спокойно, с лёгкой иронией.

— Вообще-то…

— Аарон! — перебила его звонким голосомЛия, появившись рядом и мгновенно разрушив тонкую паузу между ними. — О чём выговорите?

— Ни о чём важном, — отозвался он холодно,даже не взглянув на неё.

— Дети, — вмешалась Вивьен, её голосзвучал мягко, но уверенно. — Нам пора идти. Мы были так рады вас видеть.

Она шагнула к Эрин и обняла её. Объятиебыло неожиданно искренним и тёплым — словно невидимый мост между прошлым и тем,что Эрин давно считала утраченной частью своей жизни.

— Мне тоже было приятно познакомиться свами, миссис Браун, — тихо сказала Эрин, отвечая на доброту женщины едвазаметной улыбкой.

— Пожалуйста, зови меня Вивьен, — мягкопроизнесла та, забирая пальто из рук Максвелла. После короткого прощания состальными она вместе с семьёй покинула дом.

Как только за ними захлопнулась дверь,тишина стала почти осязаемой. Эрин почувствовала, как напряжение повисло ввоздухе. Взгляд Джеремайи наполнился тяжёлой, тёмной яростью.

— Папа, она флиртовала с Аароном! —выпалила Лия, сложив руки на груди и состроив возмущённое лицо. — Она хочетзабрать его у меня и бросить нас!

Каждое её слово словно подливало масла вогонь. Джеремайя медленно повернулся к Эрин — в его взгляде уже не было никапли рассудка. Алкоголь делал своё дело: он был слишком пьян, чтобыконтролировать себя. Когда ярость брала верх, здравый смысл уходил прочь.

Эрин почувствовала, как сердце забилосьчаще. Инстинкт подсказывал — беги, пока не поздно. Но другая часть разумапонимала: любое движение, любое слово только разозлит его сильнее.

— Лия, Мари, уже поздно, — неожиданноровным голосом произнёс Джеремайя, оборачиваясь к жене и дочери. — Вам пораотдохнуть. Я поговорю с Эрин.

Лия метнула в сестру торжествующий взгляди, не скрывая удовлетворения, последовала за матерью наверх.

— Итак, Эрин, — проревел Джеремайя, егогрубый голос резко контрастировал с прежней показной мягкостью. Он сделалнесколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. — Ты меня не послушала.Я ясно говорил — не высовывайся и сиди тихо. Разве не так?

Его слова прозвучали холодно и угрожающе.В его пьяном, искажённом сознании весь ужин превратился в личное оскорбление:будто Эрин пыталась выставить Лию глупой, а себя — лучше.

Он возвышался над ней, словно грознаятень, нависшая над беззащитной жертвой. Его дыхание, пропитанное алкоголем,тяжело касалось её щеки. Эрин упрямо смотрела в пол, будто это могло защититьеё от происходящего. Речь его была сбивчивой и невнятной: скотч, которого онвыпил слишком много, окончательно взял верх.

— Отвечай! — прорычал он, и Эринвздрогнула от резкости его голоса.

Она пролепетала жалкое «да, сэр». Еёсобственный голос показался ей жалким и беспомощным, и от этого внутри всёсжалось от отвращения. Но страх, холодной волной накативший на неё, оказалсясильнее.

Джеремайя резко шагнул вперёд, его рукавнезапно обхватила её горло. Сильное сжатие лишило воздуха, и Эрин инстинктивновцепилась ногтями в его запястье, тщетно пытаясь ослабить хватку.

— И что же ты сделала? — прорычал он ей влицо. — Выставила свою сестру в дурном свете и флиртовала, как маленькаяшлюшка?

Слова, полные ненависти, ударили неслабее, чем его рука. Слёзы покатились по щекам. Эрин, широко раскрыв глаза,смотрела в его яростные серые зрачки, видя, как лицо Джеремайи краснеет отгнева и алкоголя.

— Я покажу тебе, как обращаются с такими,как ты! — голос его сорвался на крик.

Эрин пыталась вымолвить хоть слово, умоляяо пощаде, но железная хватка не давала сделать вдох.

— Заткнись! — закричал он, отпуская еёлишь затем, чтобы ударить в живот.

Тело обмякло, и она рухнула на пол,судорожно хватая воздух, которого никак не хватало. Едва успев вздохнуть,вскрикнула от боли — его нога врезалась ей в бок.

— В следующий раз ты будешь слушаться иделать то, что я говорю! — голос его звучал как приказ. — Я не позволю теберазрушить будущее Лии!

Одним резким движением он швырнул её натвёрдый пол. Голова ударилась, и зрение потемнело. Всё поплыло, и Эрин едваразличала удаляющуюся фигуру Джеремайи.

Сквозь шум в ушах пробился голос Алисы.Паника и тревога в её тоне звучали будто издалека, словно из другого мира, новсё ещё были различимы. Эрин пыталась собрать мысли, но боль и слабость недавали пошевелиться. Мир вокруг расплывался, превращаясь в мутное пятно,поглощающее последние остатки её сил.

***

— Я не женюсь на этой девушке, — твёрдозаявил Аарон, едва семья устроилась в машине.

Вивьен бросила на сына лукавый взгляд,едва сдерживая улыбку. Однако воспоминание о том, что она увидела за ужином,оставило в душе лёгкое беспокойство.

— Ну, там ведь было две девушки, —заметила она с игривой улыбкой. — Я видела, как ты смотрел на Эрин.

Аарон молча отвернулся к окну, стараясь неподдаваться на мамины поддразнивания.

— Всегда есть развод, — усмехнулсяМаксвел, но тут же получил лёгкий шлепок от жены.

Вивьен вздохнула, и её голос смягчился:

— Ты был прав, Макс. Она действительнокрасива и, несомненно, умна. Аарон, тебе повезёт, если ты станешь ближе к ней.

Слова прозвучали искренне, но сынпромолчал.

— А как же слухи, которые о ней ходят? —наконец произнёс он, не отводя взгляда от окна.

— Ты ведь тоже не святой, Ронни, —спокойно ответила Вивьен, бросив на него укоризненный взгляд. — Любую историюможно вырвать из контекста и раздуть до неузнаваемости. Ты должен знать этолучше всех.

Аарон не мог отрицать: между ними с Эринбыло что-то необъяснимое, странное притяжение, от которого невозможно былоотмахнуться. Лия, безусловно, была эффектна — сексуальная, броская,привлекающая внимание одним своим видом. Но Эрин… Эрин была другой. Настоящей.

Ему хотелось коснуться её, провести рукойпо коже, почувствовать живое тепло. Хотелось наклониться ближе и поцеловать, ноещё сильнее — просто поговорить с ней. Услышать её голос, увидеть, как онаулыбается, не той вежливой, натянутой улыбкой, которую показывала всем, анастоящей, тёплой, искренней.

И больше всего — обнять её. Просто обнять,чтобы ощутить хрупкость и беззащитность, скрытую под этой внешнейсдержанностью. Всего дважды он оказывался с ней в одной комнате, но этогооказалось достаточно, чтобы её образ засел в его голове.

— Может, я схожу с ума, — тихо пробормоталон, проводя рукой по лицу.

Семья не могла не заметить, насколько Эринотличалась от своих родственников. Её скромность выделялась, но при этом онавовсе не выглядела простой ассистенткой. В ней чувствовалось нечто иное —покорность, за которой пряталась внутренняя сила и глубина.

Аарону хотелось узнать больше. Кто она насамом деле? Что скрывается за её тишиной и молчаливыми улыбками? Этот вопрос недавал ему покоя.

Глава 3

BANKS – «To the Hilt»

Эрин потребовалось немало времени, чтобы собраться с силами и подняться с кровати. Голова раскалывалась; нащупав в прикроватном ящике упаковку «Адвила», она достала две таблетки, проглотила их и, тяжело вздохнув, со стоном поднялась.

Отражение в зеркале ванной заставило её отшатнуться. Размазанный макияж, тёмные пятна у линии роста волос и на шее, а на щеке – болезненный светло-фиолетовый оттенок.

«Почему ты такая?» – раздался в голове привычный укор.

Она тосковала по родителям – добрым, заботливым людям, которые всегда были её опорой. Болезненные воспоминания нахлынули, и тело будто отозвалось болью, напоминая о том, чего она лишилась.

«Если бы отец был жив, он бы без колебаний расправился с Джеремайей», – с горечью подумала Эрин.

Вражда между братьями началась много лет назад. Джозеф, отец Эрин, сумел вывести компанию из долгов, заработать миллионы и расширить влияние на новые рынки. Именно он заслужил пост генерального директора, доказав свою компетентность и дальновидность.

Джеремайя же завидовал успеху брата и ненавидел его за это. Все его попытки удержать власть опирались на сомнительные сделки и рискованные проекты, которые лишь усугубляли положение. Эрин всегда знала: зависть и ненависть Джеремайи не угасли, и теперь она сама, как наследница Джозефа, стала удобной мишенью для их продолжения.

Её пальцы машинально коснулись шеи, будто пытаясь скрыть синяки. Ещё одно напоминание о том, что она живёт в доме, где правят вражда и жестокость, а никому нет дела до того, как глубоко всё это ранит её.

Эрин быстро привела себя в порядок. Она надела объёмный свитер в чёрно-белую полоску с высоким воротником, скрывшим следы побоев, добавила к нему свободные чёрные брюки и такие же лоферы. Подойдя к зеркалу, постаралась наложить как можно больше косметики. Профессиональные средства творили чудеса, но полностью скрыть отёки было невозможно. Всё же она надеялась, что никто ничего не заметит.

Схватив пальто, Эрин спустилась на кухню. Её встретил Джерард, поставивший перед ней тарелку с яичницей, беконом и чашкой горячего капучино. Аромат свежего кофе наполнил кухню, и на лице Эрин мелькнула лёгкая, благодарная улыбка.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил мужчина. Его тёплые карие глаза отражали тревогу.

– Я в порядке, – слабо улыбнулась Эрин. Её голос звучал хрипло. – Простите, что побеспокоила вас.

Джерард кивнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и в кухню вошла Лия. Всё ещё в своей роскошной шёлковой пижаме, она молча заняла барный стул рядом с сестрой.

– Кофе, – пробурчала она, даже не взглянув на Эрин.

– Oui, – безразлично откликнулся Джерард и принялся готовить латте. Он отвернулся к кофемашине, хмуро глядя на чашку, будто желая спрятать раздражение.

Эрин украдкой взглянула на сестру. Лия, как всегда, выглядела безупречно: даже небрежный утренний вид подчеркивал её уверенность и полное равнодушие к чужим проблемам.

Лия, лениво потягивая латте, окинула сестру внимательным взглядом с ног до головы. В её глазах было больше любопытства, чем участия. Наконец, идеально наманикюренный палец потянул ворот свитера, открывая синяк на шее. Эрин вздрогнула, но Лия спокойно поправила воротник обратно, словно ничего не произошло.

На лице Лии появилась жестокая, самодовольная улыбка.

– Надеюсь, ты усвоишь урок, – произнесла она почти невинным тоном, но в её словах прозвучало холодное предупреждение, от которого по коже пробежал мороз.

Эрин, сдерживая вспышку эмоций, молча доела половину завтрака. Затем, тихо вздохнув, обратилась к Джерарду:

– Передай Алисе, что со мной всё в порядке.

На лице мужчины мелькнула тень грусти. Он кивнул, но в его взгляде сквозило бессилие. Если бы мог – он бы помог. Но у него была семья, и он не имел права рисковать их безопасностью. Джеремайя был человеком жестоким и бессердечным; чужая боль для него не имела значения. Более того, казалось, он находил в ней извращённое удовольствие.

Джерард горько сожалел о том, что когда-то связался с Уилсоном. Единственным утешением для него оставалось то, что он мог быть рядом с Эрин и хоть немного оберегать её.

Лия закатила глаза, раздражённая, особенно когда Джерард и Эрин перешли на французский перед её уходом. Она не понимала ни слова, как, впрочем, и Мари с Джеремайей. Рассел однажды попытался выучить язык, убедив Эрин дать ему несколько уроков летом, уверяя, что «французский производит впечатление на девушек».

Мари же просто мечтала, чтобы у них был повар-француз: в её глазах это придавало дому изысканности и подчеркивало статус.

***

Эрин пришла в офис рано утром и начала готовиться к приходу Джеремайи, который неизменно появлялся ровно в восемь. На его столе уже ждала чашка обжигающе горячего двойного капучино, неизменный ритуал, соблюдаемый изо дня в день.

Вернувшись за свой стол, она принялась разбирать документы, аккуратно раскладывая их по папкам, и вдруг вспомнила о заказе для Лии – новом «Ауди». Эрин тяжело вздохнула и позвонила дилеру, чтобы уточнить последние детали. Переведя на счёт компании двести тысяч долларов, она убедилась, что заказ оформлен полностью: и выбранная Лией ярко-красная окраска, и дополнительные опции были включены.

– Привет, Эрин!

Её отвлёк знакомый голос Томаса. Она вздрогнула, не ожидая, что кто-то окажется так близко.

– Томас, чем могу помочь? – спросила она, натянув привычную дежурную улыбку.

– У меня есть несколько документов для мистера Уилсона, их нужно подписать, – сказал он, и в его глазах мелькнул едва скрываемый энтузиазм.

– Хорошо, оставь их у меня. Я передам, как только он придёт, – ответила она, принимая бумаги. Томас на мгновение застыл, будто решая, стоит ли продолжать разговор. Пауза начала затягиваться, и Эрин, нахмурившись, подняла на него взгляд. – Всё в порядке, Томас? – спросила она вежливо, хотя в её голосе прозвучала лёгкая усталость.

– Ну… я хотел спросить, не захочешь ли ты сходить со мной на свидание, – неуверенно произнёс он, и его щёки заметно порозовели. – Может быть, как-нибудь на этой неделе?

Эрин на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки и мягко улыбнулась.

– Томас… я не думаю, что смогу, – она постаралась, чтобы отказ прозвучал как можно доброжелательнее.

Она никогда в жизни не была на свидании. Её почти никуда не выпускали. Если бы Джеремайя узнал, что она с кем-то встречается, он бы разрушил её жизнь и уничтожил того, кто осмелился приблизиться к ней. Эрин понимала: иметь рядом человека, способного подарить ей хотя бы толику любви и поддержки, для неё просто невозможно.

Увидев, как лицо Томаса омрачилось, она почувствовала укол вины и поспешила предложить то, что было ей доступно.

– Как насчёт обеда?

Она вспомнила, что давно не проводила времени в непринуждённой обстановке, где можно просто поговорить и поесть с кем-то.

– Как друзья, – поспешно добавила она, чтобы избежать недоразумений.

Лицо Томаса сразу просветлело, а на губах появилась мальчишеская улыбка.

– Я зайду за тобой в час дня, договорились? – почти сияя, спросил он.

Эрин кивнула, ощущая лёгкое облегчение от его реакции. Когда он ушёл, она вернулась к работе. Забрав бумаги, оставленные Томасом, она вошла в кабинет Джеремайи, стараясь держаться ровно и спокойно.

– Томас из отдела по связям с общественностью передал вам несколько документов на подпись, сэр, – сказала она и аккуратно разложила бумаги на его столе.

Джеремайя, до этого сосредоточенно смотревший в монитор, поднял глаза и усмехнулся, задержав взгляд на её одежде.

– Хорошая работа, – произнёс он с насмешкой, отчётливо выделив последние слова. – В конце концов, ты знаешь, что будет, если кто-то увидит.

В его голосе звучала скрытая угроза. Эрин сглотнула, чувствуя, как бледнеет.

– Да, сэр, – ответила она едва слышно, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Она вспомнила случай из своего подросткового возраста, когда несколько учителей заметили её синяки. Тогда Эрин наивно надеялась, что кто-то придёт ей на помощь, и решилась рассказать правду. Но всё обернулось иначе. Вместо того чтобы обратиться к властям, преподаватели решили поговорить с Джеремайей – одним из самых влиятельных спонсоров школы. Последствия стали катастрофическими: он полностью очернил её репутацию.

Учителя начали смотреть на неё с отвращением, а среди учеников поползли слухи, и, по всей видимости, их источником была Лия со своими ядовитыми репликами. Говорили, что Эрин якобы не ночует дома, пьёт, принимает наркотики, вступает в беспорядочные связи и участвует в драках. Над ней издевались, и попытка найти защиту обернулась полным унижением.

Джеремайя, не дожидаясь её ответа, продолжил:

– Организуй мне на этой неделе встречу с руководителями наших дочерних компаний.

– Сию минуту, сэр, – поспешно кивнула Эрин. – Что-нибудь ещё?

– Да. Свяжись с командой по проекту с «Браун Индастриз» и подтверди время встречи. Убедись, что все необходимые изменения внесены до завтрашнего дня. Рассел прибудет утром, чтобы провести проверку перед встречей. Я жду готовую статистику у себя на столе до конца дня.

– Да, сэр, – Эрин слегка поклонилась и быстро направилась к своему рабочему месту, стремясь как можно скорее погрузиться в выполнение поручений.

Эрин стремительно вернулась в свой офис, чтобы с головой уйти в работу. В глубине души она с нетерпением ждала приезда Рассела. Их связь всегда была особенной. До того как он поступил в колледж и погрузился в карьеру, они были невероятно близки. Когда Рассел бывал дома, он защищал Эрин от всего мира и становился её единственной опорой в трудные подростковые годы.

Но даже он не знал всей правды. Эрин скрывала от брата, насколько жестоко с ней обращались. Рассел всё равно мало что мог бы изменить, а ей казалось легче видеть его спокойным, чем втянутым в её проблемы. С его точки зрения, худшими в её окружении были Лия и Мари – их язвительные оскорбления, странные наказания и постоянный моральный прессинг доводили Эрин до отчаяния. Он также ненавидел, как Джеремайя срывался на ней, когда был пьян или переживал стресс. И хотя она пыталась делать вид, что всё это её не задевает, Рассел часто вступал с отцом в перепалки, защищая сестру.

Он знал, что Джеремайя иногда переходил черту и поднимал на неё руку. Но Эрин каждый раз уверяла, что всё под контролем и вмешиваться не нужно. Рассел не раз пытался убедить её переехать к нему, но Эрин неизменно отказывалась. Теперь же она жила ожиданием того дня, когда он возглавит компанию и станет во главе «Уилсон».

На часах пробило ровно час, и Томас, сияющий от радости, появился в дверях.

– Ты готова? – спросил он, улыбаясь с мальчишеским энтузиазмом.

– Да, готова, – ответила Эрин, схватив сумку и пальто.

Они вышли из офиса и направились по улице к небольшому семейному ресторанчику. Уютная атмосфера бросалась в глаза сразу: ничего лишнего, только тепло и простота.

– Надеюсь, это место тебе подойдёт, – сказал Томас, чуть смущённо потирая затылок. – Здесь нет ничего шикарного. Я знаю, ты привыкла к более дорогим ресторанам…

Эрин мягко перебила его:

– Томас, здесь замечательно.

Он заметно расслабился и облегчённо выдохнул.

– Я так рад, – усмехнулся Томас, расправив плечи.

Эрин мельком улыбнулась и опустила взгляд в меню. К их столику подошла официантка, которая, судя по бейджику, была Эмили. Она явно старалась выглядеть профессионально, но всё же не смогла удержаться от любопытства, разглядывая Томаса. Поймав её взгляд, Эрин заметила, как девушка густо покраснела. Эрин мягко улыбнулась, и Эмили, смутившись ещё сильнее, поспешила улыбнуться в ответ.

– Так… ты встречаешься с кем-нибудь? – неожиданно спросил Томас.

– Нет, не встречаюсь, – честно ответила Эрин.

– Почему? – в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.

– У меня нет на это времени, – спокойно ответила она, сложив руки на коленях. – Мне едва хватает времени на себя, не говоря уже о ком-то другом.

Томас задумчиво кивнул, но, немного помолчав, задал новый вопрос:

– Зачем тебе работа? – Он пристально посмотрел на неё. – Я имею в виду… ты ведь Уилсон.

Эрин вздрогнула от этих слов. В груди болезненно сжалось. Возможно, Томас вовсе не хотел её задеть, но вопрос попал прямо в самое уязвимое место.

Она понимала его любопытство. Со стороны могло показаться, что её семья располагает такими деньгами, что каждый в доме может жить в роскоши, не прилагая ни малейших усилий. В их окружении было принято считать: мужчины наследуют посты, а женщины ведут беззаботную, почти декоративную жизнь.

Эрин же никогда не разделяла таких взглядов. Эти традиции казались ей откровенно унизительными. И в то же время она не видела себя генеральным директором. В другой жизни, если бы её отец был рядом, возможно, она смотрела бы на всё иначе.

Она должна была стать наследницей. Отец намеревался оставить ей пятьдесят один процент акций, передав почти всю свою долю. Но этого так и не случилось. Почему – Эрин предпочла не выяснять.

Она глубоко вдохнула, заставила себя улыбнуться и ответила ровным, безразличным тоном:

– Я просто не из тех, кто может сидеть без дела.

На мгновение она уловила, как его лицо смягчилось, будто он собирался сказать что-то приятное, но вместо этого лишь кивнул. Томас тепло улыбнулся, и Эрин благодарила судьбу за то, что он не замечает её скрытого дискомфорта.

– Я восхищаюсь тобой, – сказал он, всё так же улыбаясь. – Но разве не лучше было бы, если бы эта работа досталась кому-то, кто действительно в ней нуждается?

Эрин сдержала порыв закатить глаза и ограничилась коротким «возможно». В этот момент Томас показался ей не столько милым, сколько наивным. Он зарабатывал куда больше неё, но почему-то именно она, по его мнению, должна была «освободить место для нуждающихся».

К счастью, остальная часть обеда прошла без неловкостей. Томас охотно поддерживал разговор, рассказывая о себе. Эрин узнала, что он изучал менеджмент в колледже и вырос в семье среднего класса, где, кроме него, было ещё двое братьев и сестра. Он производил впечатление человека умного, хотя временами излишне самоуверенного.

Когда обед подходил к концу, телефон Эрин внезапно зазвонил. Она тяжело вздохнула и посмотрела на экран. Звонил Джеремайя Уилсон.

– Да, сэр? – произнесла она ровным голосом, хотя в груди уже поднималась тревога.

– Немедленно возвращайся! – прогремел раздражённый голос. – Это срочно!

Эрин убрала телефон и извинилась перед Томасом.

– Прости, мне нужно идти, – сказала она, поспешно достала из сумочки несколько купюр и оставила их на столе.

– Ты не должна… – начал было Томас, но Эрин уже взяла пальто и направилась к выходу.

– Ещё раз спасибо за обед, – бросила она на ходу и исчезла за дверью, оставив позади удивлённого мужчину.

***

– Лия снова вляпалась! – прорычал Джеремайя, меряя шагами кабинет, как хищник, загнанный в клетку. – В пятницу вечером папарацци поймали её пьяной в компании какого-то мужчины, когда она выходила из клуба.

Эрин тяжело вздохнула и потерла виски, стараясь скрыть усталость.

– Они проследили за ней до отеля и пробыли там до самого утра, – продолжил он и с силой опустился в кресло. Лицо его выражало смесь ярости и изнеможения. – Я хочу, чтобы ты немедленно этим занялась. Ничего ещё не опубликовали. Свяжись с адвокатами и узнай, есть ли основания для судебного иска, или просто выкупи материал.

– Да, сэр, – Эрин кивнула, сохраняя ровный тон, хотя внутри уже поднималось знакомое напряжение.

Она знала, что это станет ещё одной проблемой, которую ей предстоит решить за Лию – быстро, эффективно и незаметно.

– Не уходи домой, пока не разберёшься, – бросил Джеремайя, и в его взгляде мелькнуло предупреждение. После этого он провёл рукой по лицу. – Я не хочу, чтобы Брауны узнали об этом.

– Конечно, сэр, – спокойно ответила Эрин и направилась к своему столу, убирая сумку и пальто.

К счастью, большая часть её текущей работы уже была выполнена. Теперь всё внимание пришлось сосредоточить на очередной катастрофе, устроенной Лией. Если это дойдёт до прессы, скандал обернётся для семьи огромным позором.

Эрин прекрасно помнила прошлые случаи. Наркотики. Порнографическое видео. Авария в состоянии алкогольного опьянения. Каждый раз ей удавалось убирать свидетелей, подкупать полицию и скрывать следы. На этот раз, к счастью, ситуация была проще – полиция не вмешивалась.

Позвонив адвокатам, она узнала, что подать иск невозможно: папарацци не нарушили частную собственность, а снимки и текст не содержали клеветы.

Позже вечером, после долгих переговоров, Эрин удалось сбить цену за материалы с тридцати до пятнадцати тысяч долларов. Как только разговор завершился, она откинулась в кресле, устало опустила голову на стол и тихо простонала:

– Ненавижу этих людей…

Эрин завершила работу и наконец собралась уходить. На часах было около двух тридцати ночи, улицы погрузились в холодную пустоту. Ей пришлось пройтись пешком, чтобы поймать такси. Водитель, который остановился, показался странным и слегка пугающим, но Эрин крепко сжала телефон в руке, хотя он был почти разряжен.

Когда машина остановилась у ворот дома, она с облегчением вдохнула свежий воздух. Это было словно освобождение – сбежать от удушающего запаха спиртного, рвоты и затхлого пота, пропитавшего салон такси.

Она направилась к высоким чёрным воротам, но внезапно путь осветили яркие фары автомобиля сзади. Ослеплённая светом, Эрин обернулась и услышала из приоткрытого окна громкий, неприятный смех. Очевидно, Лия возвращалась с вечеринки – как всегда, не заботясь ни о собственных скандалах, ни о последствиях для семьи.

Стараясь удержать равновесие на гравийной дорожке, Эрин быстро отошла в сторону, чтобы не попасть под колёса. Затем поднялась по наклонной подъездной дороге к дому. У входа стоял «мерседес» Лии, оставленный наспех, словно забытая игрушка. Из машины выскочили Лия и её подружки, громко хихикая и шатаясь от смеха и алкоголя.

– О, чего тебе? – лениво пробормотала Лия, едва фокусируя взгляд на Эрин, пока её подружки захлёбывались смехом.

– Ты села за руль пьяной? – Эрин недоверчиво смотрела на сестру, и в её голосе звучал упрёк. Конечно, Лия ничему не училась. Её никогда не заставляли столкнуться с реальными последствиями собственных поступков. – Ты не извлекла урок из той аварии? Ты чуть не убила человека.

– Не указывай мне, что делать, сука! – прошипела Лия, схватила бутылку и швырнула её в Эрин. К счастью, промахнулась, но стекло разлетелось вдребезги о стену. – А теперь открой эту чёртову дверь.

Эрин была слишком уставшей, чтобы спорить. Она мечтала только добраться до постели и хоть на время забыть о происходящем. Выполнив требование Лии, она надеялась избежать дальнейших скандалов.

– Если собираешься выйти замуж за Брауна, тебе стоит повзрослеть, – сказала Эрин через плечо, не скрывая усталого раздражения.

Лия яростно стиснула зубы, подбежала к сестре и грубо схватила её за рыжие волосы. Резким рывком она дёрнула Эрин за волосы, сбив её с ног и отправив катиться вниз по лестнице.

– Лия! – тихо вскрикнула одна из её подруг, блондинка с огромными глазами. – Это было… жёстко.

– Просто оставь её здесь, – фыркнула Лия, сложив руки на груди и глядя на упавшую Эрин с насмешливым презрением.

Эрин, слегка покачиваясь, медленно поднялась на ноги. К её удивлению, та самая блондинка подошла и протянула руку.

– Боже мой! – воскликнула она, заметив тонкую струйку крови, стекающую из носа Эрин. – У тебя кровь!

Девушка засуетилась, оглядываясь в поисках салфетки или хоть чего-то, чем можно было бы помочь. Но Эрин, понимая, что всё не так страшно, мягко остановила её.

– Всё в порядке, правда, – сказала она и натянуто улыбнулась, хотя боль в спине становилась всё сильнее. – Спасибо за заботу.

– Если ты уверена… – блондинка нахмурилась, её голос дрожал от искреннего беспокойства.

На мгновение Эрин задумалась: что такая милая девушка, явно не вписывающаяся в стервозный круг Лии, делает среди её подружек?

Глава 4

BANKS – «Waiting Game»

Аарон и его ассистент Кевин ехали по направлению к офису компании «Уилсон Интернэшнл», готовясь к предстоящей встрече по проекту. Аарон сомневался, что Джеремайя Уилсон появится, и даже надеялся на это. Их взаимная неприязнь давно стала привычной частью подобных мероприятий, и он старался не придавать этому лишнего значения.

– Вам не терпится увидеть мисс Уилсон? – с усмешкой спросил Кевин, бросив на Аарона многозначительный взгляд.

Аарон лишь слегка приподнял бровь, не желая поддаваться его игривому тону.

– Ладно вам. Если она вам не понравилась, просто скажите, – продолжил Кевин, уже больше усмехаясь самому себе.

– А как же Элизабет? – уточнил Аарон, сдерживая нарастающее раздражение.

– Секс втроём, – не моргнув, ответил Кевин и озорно улыбнулся.

– Она ведь беременна, разве нет?

– Беременные тоже могут заниматься сексом, знаешь ли, – Кевин выразительно закатил глаза. – У них гормоны иногда буквально сходят с ума.

– Понятно, – сухо произнёс Аарон и оборвал разговор.

При мысли о беременности он почувствовал себя неуютно. Это была тема, которой он предпочёл бы никогда не касаться. Когда машина подъехала к зданию, Кевин резко сменил тон на деловой:

– Мистер и миссис Браун будут ждать вас здесь перед следующей встречей, – сообщил он с профессиональной серьёзностью.

Его умение в одно мгновение перейти от непринуждённой шутливости к строгой деловитости всегда удивляло Аарона, но он промолчал, сосредотачиваясь на предстоящей встрече.

Они вместе с остальными членами команды поднялись на верхний этаж. Аарон шёл впереди, демонстрируя уверенность и сдержанность в каждом движении. Их встретил Джеремайя, который, как обычно, попытался изобразить тёплый приём, хотя напряжение в его осанке было очевидно.

Свернув за угол, они увидели неожиданную сцену: Эрин, тихо смеясь, стояла в крепких объятиях мужчины. Аарон невольно напрягся; челюсть едва заметно дрогнула. Однако через мгновение он облегчённо выдохнул, узнав Рассела Уилсона – сына Джеремайи и будущего генерального директора компании.

Старший Уилсон громко прочистил горло, явно требуя внимания. Рассел неторопливо поставил Эрин на землю, вынудив её поправить одежду и обернуться.

– Извини, я просто поздоровался с Эрин, – широко улыбнулся Рассел, своим спокойствием сглаживая момент.

Эрин, немного смутившись, подошла к Аарону.

– Мистер Браун, рада снова вас видеть, – её голос прозвучал ровно и профессионально. Она протянула ему руку.

Аарон, вглядываясь в её лицо, заметил необычную бледность и тёмные круги под глазами. Детали незначительные, но они вызвали лёгкое беспокойство.

– Взаимно, мисс Уилсон, – коротко ответил он, вежливо пожимая её руку.

– Пожалуйста, зовите меня просто Эрин, – добавила она с приятной улыбкой. Однако в её глазах не было ни тепла, ни искренности, только тщательно отточенная маска вежливости.

Аарон слегка кивнул и коротко поприветствовал остальных членов команды, быстро обменявшись рукопожатиями и не позволяя эмоциям выдать его внутреннее напряжение.

Встреча проходила в просторном зале заседаний. Рассел уверенно представился и извинился за своё недавнее отсутствие. Обстановка была формальной, обсуждение шло ровно: с обеих сторон звучали предложения и замечания, направленные на улучшение работы.

Эрин, сидевшая в дальнем конце стола, едва справлялась с усталостью. В какой‑то момент она почти зевнула, поспешно прикрыв рот рукой. Это движение не осталось незамеченным для двух мужчин. Аарон отметил её напряжённое состояние и даже нашёл в этом что‑то трогательное. Однако лёгкая симпатия быстро сменилась тревогой. Он задумался: возможно, она нездорова? Или, что ещё неприятнее, это он сам теряет контроль над восприятием?

Эта мысль заставила его нахмуриться. Может, пора обратиться к психотерапевту? В последнее время у него слишком много навязчивых идей, связанных с Эрин.

Его внимание переключилось на происходящее, когда Джеремайя начал раздавать указания своей команде. Они звучали поверхностно и почти не приносили пользы, что лишь укрепило убеждённость Аарона: команде явно не хватало грамотного руководства. Сотрудники старались изо всех сил, но с таким лидером добиться безупречного результата было сложно.

Аарон невольно подумал, что с возвращением Рассела многое может измениться. Молодой Уилсон казался гораздо более компетентным и целеустремлённым.

Когда встреча подошла к концу, участники разошлись по кабинетам, чтобы внести необходимые правки в проекты. Эрин, как обычно, собрала свои вещи, готовясь к очередной череде задач.

Аарон вспомнил, что ему и его родителям вскоре предстоит вернуться на короткую встречу, посвящённую обсуждению брачного контракта. Организацией занималась, разумеется, Эрин. Ему стало интересно, как она справится, учитывая её явную усталость.

К нему подошёл Рассел с широкой, доброжелательной улыбкой, которая, казалось, была его визитной карточкой. В его поведении всегда читались искренность и тёплая открытость – разительный контраст с более сдержанным настроем Аарона.

– Рад снова тебя видеть, дружище, – сказал Рассел, крепко пожимая руку Аарона и притягивая его в короткое дружеское объятие.

– Давно не виделись, – отозвался Аарон нейтральным тоном, когда они разошлись.

– Надо как-нибудь выбраться и наверстать упущенное, – предложил Рассел с неизменной улыбкой. – Может, даже Эрин с собой возьму, – добавил он, подмигнув, явно намереваясь его поддразнить.

Аарон кивнул, но выражение его лица осталось бесстрастным. Он предпочёл не реагировать на этот комментарий. Попрощавшись с Расселом коротким кивком, он направился вместе со своим помощником Кевином в офис.

Рассел некоторое время смотрел ему вслед, задумчиво покачивая головой, а затем решительно направился в кабинет своей младшей сестры. Оказавшись у её двери, он остановился и с лёгкой улыбкой наблюдал, как она сосредоточенно перебирает бумаги на столе. Но улыбка быстро растаяла, когда он вспомнил, насколько уставшей она выглядела на встрече.

– Как ты, Эрин? – мягко спросил он, заходя в кабинет и прислоняясь к дверному косяку.

Она подняла взгляд от документов и улыбнулась, хотя улыбка вышла немного натянутой.

– Всё в порядке, просто немного устала, – ответила Эрин, облокотившись на стол и сцепив пальцы.

Рассел внимательно посмотрел на неё, отметив тёмные круги под глазами и общее утомление.

– Ты выглядела так, будто готова была заснуть прямо на встрече, – попытался он пошутить, но в голосе слышалась тревога.

Эрин смущённо усмехнулась:

– Да, просто много дел из-за Лии. Пришлось улаживать очередной кризис.

Рассел нахмурился.

– И что на этот раз?

Она коротко пересказала ситуацию, намеренно обходя детали. Рассел тяжело вздохнул и нервно провёл рукой по волосам.

– Ты сильно похудела, Эрин, – сказал он серьёзно, не оставляя возможности отмахнуться.

Она ответила лёгкой улыбкой, надеясь быстро перевести разговор:

– Спасибо, что заметил.

– Я серьёзно. Ты выглядишь так, будто совсем не ешь. Что происходит?

Эрин пожала плечами:

– Просто занята в последнее время. Как только всё немного устаканится, начну больше времени уделять себе.

Рассел нахмурился ещё сильнее.

– Убедись, что так и будет. Иначе я начну приходить сюда с едой.

– Да, сэр! – передразнила Эрин игриво, слегка качнув головой. – Ты слышал о браке между Лией и Аароном Брауном?

Рассел мгновенно расхохотался, так громко, что Эрин сама улыбнулась шире.

– Слышал! – наконец выдохнул он, смахивая слёзы смеха с уголков глаз. – Это самая нелепая идея, какую я только слышал. Этот человек – самый нетерпеливый из всех, кого я знаю… ну разве что, кроме отца, – он закатил глаза, сохраняя весёлое выражение. – Это будет катастрофа.

Эрин не смогла сдержать лёгкую усмешку, наблюдая за его реакцией.

– Ты знаком с мистером Брауном?

– Да, мы учились в одном университете, – Рассел улыбнулся и чуть наклонил голову. – Тогда он был немного беззаботнее, но в целом остался таким же.

Словно по сигналу, их разговор прервал резкий голос Джеремайи по внутренней связи:

– Эрин! Срочно в мой кабинет!

Её улыбка мгновенно померкла, и она вздохнула, собирая бумаги.

– Тебе тоже пора возвращаться к работе, – мягко заметила она, слегка улыбнувшись брату перед тем, как выйти.

Рассел кивнул, а затем неожиданно наклонился и чмокнул её в щёку.

– Не позволяй ему помыкать тобой, – пробормотал он с лёгкой хмуростью.

Эрин коротко кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и направилась к двери. Когда она скрылась за углом, Рассел медленно вернулся в свой кабинет. Лёгкость мгновенно испарилась. Его раздражало, как отец разговаривает с Эрин, и он мысленно перебирал варианты, как можно изменить ситуацию.

Эрин вошла в кабинет, стараясь сохранить спокойный вид, хотя сердце бешено колотилось.

– Сэр? – её голос прозвучал тихо, почти робко.

Джеремайя резко поднял глаза от бумаг, и в его взгляде читалось раздражение.

– Отчёт нужно переделать, – рявкнул он. – Ты должна была закончить его к девяти утра! – Не дожидаясь ответа, он швырнул несколько папок прямо ей в лицо. Эрин успела отвернуться, и папки больно ударили по плечу, прежде чем упасть на пол. – Ты, тупая идиотка, даже это не можешь сделать правильно! – голос его становился всё громче, а в осанке угадывалось раздражённое нетерпение. – Собери этот бардак и поторопись. У нас встреча с Браунами.

Эрин не посмела возражать. Молча наклонившись, она подняла папки с пола и выпрямилась, чувствуя, как накатывает лёгкое головокружение. Руки заметно дрожали, но она поспешила скрыть это, аккуратно складывая бумаги в стопку.

– Извините, сэр, – прошептала она, не поднимая глаз.

Она ясно ощущала, как его гневный взгляд прожигает ей спину, пока она убирала рассыпавшиеся документы. Усталость наваливалась с каждым движением, но Эрин только глубоко вдохнула и выровняла плечи, снова натягивая привычную маску спокойствия – будто ничего не произошло.

Закрыв за собой дверь, она остановилась, прикрыла глаза и позволила себе на секунду ощутить всю тяжесть происходящего. Но лишь на секунду. Она знала: времени на слабость у неё нет.

***

Аарон встретился с родителями в уютной, но сдержанной обстановке семейного офиса. Вивьен сияла довольной улыбкой, обсуждая предстоящее замужество сына. Сначала её терзали сомнения: не обрекут ли они Аарона на несчастливую жизнь? Но Максвелл и сам Аарон быстро развеяли её страхи. Особенно после того, как Аарон прямо заявил, что Лия вовсе не стремится выйти за него замуж.

– Если Эрин откажется, – спокойно добавил он, – контракт будет расторгнут.

Семья Браунов ничего не оставила на волю случая и тщательно изучила досье на обеих сестёр. Оказалось, Лия давно приобрела дурную славу в светском обществе. Семья Уилсонов прилагала огромные усилия – и немалые деньги – чтобы замести следы её скандалов. Список впечатлял: драки, наркотики, злоупотребление алкоголем, а также компрометирующее секс-видео, которое лишь чудом не утекло в сеть.

Аарон не был моралистом и никого не осуждал. У него самого за плечами был богатый опыт отношений, а предпочтения – довольно широкие. Более того, он считал, что опытные партнёры зачастую лучше знают, чего хотят. Но одна черта Лии вызывала у него искреннее отвращение: её бесконечная тяга к драме. Каждый её поступок был направлен на то, чтобы оставаться в центре внимания – без малейшей заботы о последствиях.

Аарон без колебаний выбрал бы Эрин, несмотря на слухи о её прошлом. Она казалась ему человеком с хорошим характером, готовым трудиться ради семьи. Лия же, со своим эгоизмом и легкомысленным отношением к деньгам, вызывала у него лишь раздражение.

– Готовы ехать? – Вивьен мечтательно вздохнула, поправляя пальто. – Как думаешь, она согласится?

– Узнаем только на месте, – ответил Максвелл с лёгкой улыбкой, галантно указывая на дверь.

Они отправились привычным маршрутом на верхний этаж, но вскоре их внимание привлекли приглушённые крики, доносившиеся из глубины офиса.

– Это Джеремайя? – удивлённо спросила Вивьен, распахнув глаза.

– Здесь часто такое происходит? – нахмурился Максвелл, обращаясь к секретарше.

Секретарь Агнес, стараясь не выдавать эмоций, быстро огляделась и сдержанно кивнула:

– Иногда. Бедняжке Эрин приходится всё это терпеть. Даже не представляю, как она выдерживает его постоянные перепады настроения и при этом ни разу не пожаловалась.

Все трое нахмурились ещё сильнее. Вместо того чтобы последовать совету секретарши и подождать, они направились прямо в комнату для совещаний. Спустя несколько минут дверь открылась, и вошёл Джеремайя в сопровождении Эрин, которая выглядела безупречно собранной, несмотря на явную усталость.

– Здравствуйте, Вивьен, Максвелл, – Джеремайя с широкой улыбкой пожал руки гостям. – Аарон, – добавил он, коротко кивнув молодому мужчине.

Эрин вошла следом, обменялась формальными приветствиями и села рядом с Джеремайей, стараясь не поднимать взгляд.

– Мари не присоединится? – с лёгким любопытством спросила Вивьен, оглядывая комнату.

– Нет, такие дела её не интересуют, – ответил Джеремайя коротко, явно усилием удерживая вежливый тон.

– Понимаю, – Вивьен сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Но прошу помнить, что это не просто деловая сделка. Мы говорим о решении, которое полностью изменит будущее вашей дочери.

Эрин заметила, как плечи Джеремайи едва заметно напряглись. Она бросила на него быстрый взгляд: похоже, замечания от женщин всегда действовали ему на нервы.

– Разумеется, я это понимаю, – проговорил он, натянуто улыбнувшись. – Я хочу для своих детей только лучшего.

Вивьен слегка кивнула и повернулась к Максвеллу.

– Мы подготовили контракт, уже проверенный нашими юристами, – начал Максвелл, аккуратно доставая документы. – В нём подробно изложены брачные и деловые условия. Основные пункты включают запрет на неверность и любые действия, способные нанести ущерб репутации семьи или бизнеса. В случае нарушения соглашений виновная сторона несёт серьёзные финансовые потери, если разногласия не удастся урегулировать между супругами.

– Вы можете ознакомиться с контрактом и передать его своим юристам для детального изучения, – продолжил Аарон ровным, уверенным голосом. – В документе нет лазеек, он составлен безукоризненно.

Эрин машинально кивала, делая пометки.

– Мы предусмотрели период помолвки, который вступает в силу при обоюдном согласии, – вступила в разговор Вивьен, сдержанно улыбнувшись. – Через три недели после подписания контракта состоится официальное объявление о помолвке и деловом партнёрстве. В этот период было бы разумно, чтобы дети чаще встречались, а после его окончания – съехались, чтобы лучше узнать друг друга. К моменту свадьбы они смогут принять более взвешенное решение. Если что-то пойдёт не так, контракт позволяет расстаться без взаимных претензий. Даже при мирном расторжении брака все стороны сохраняют свои выгоды.

Джеремайя, погружённый в чтение контракта, коротко кивнул.

– Хорошо, я передам эту информацию Лии и Мари, – произнёс он, отводя взгляд от документов. – Эрин, сделай копии контракта, когда мы закончим.

– Да, сэр, – ответила Эрин. Её голос звучал тихо, почти покорно. Она откашлялась, пытаясь скрыть смущение.

Максвелл выждал паузу и наконец заявил:

– На самом деле Лия не та, кого мы хотим видеть в роли жены Аарона.

В комнате наступила тишина, словно кто-то выключил звук. Джеремайя напрягся, взгляд Эрин подскочил от неожиданности, а Вивьен оставалась спокойной, внимательно наблюдая за реакцией Уилсона.

– Я хочу жениться на Эрин, если она согласится, а не на Лии, – сказал Аарон. Голос его был ровным и твёрдым, хотя слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Эрин застыла, как загнанное в угол животное. Её глаза расширились, губы слегка разошлись в немом удивлении. Все краски исчезли с лица, делая её бледной, почти прозрачной. Шок был настолько очевидным, что его было невозможно не заметить.

Аарон неожиданно для себя подумал: Неужели я действительно настолько ужасен?

***

Эрин почувствовала, как холодный пот скользнул по её спине, оставляя липкий след тревоги. Она украдкой взглянула на Вивьен и Максвелла: их лица светились неподдельным удовлетворением от происходящего. Эти улыбки казались странно неуместными, словно они присутствовали на празднике, а не в центре зарождающегося конфликта.

Аарон сидел напротив. Его лицо оставалось бесстрастным, взгляд – сосредоточенным. Казалось, он был полностью поглощён наблюдением за Джеремайей, как охотник, терпеливо изучающий добычу. Спокойствие Аарона одновременно успокаивало и настораживало.

Тем временем Вивьен беззаботно переговаривалась с мужем, будто напряжение в комнате не имело к ней никакого отношения. Она обсуждала детали помолвки, добавляя к словам лёгкий энтузиазм, словно надеялась, что показное невнимание к происходящему поможет разрядить воздух.

Джеремайя, напротив, раскраснелся от гнева. Его лицо словно излучало жар, а напряжённые черты выдавали ярость, которую он едва сдерживал. Эрин старалась не смотреть в его сторону, чувствуя, как внутри нарастает холодный страх.

Тишина в комнате казалась густой, почти осязаемой, и только лёгкий шелест слов Вивьен нарушал эту тяжесть. Казалось, ещё мгновение – и напряжение разорвёт воздух. Эрин глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на блокноте, но пальцы едва удерживали ручку.

Она осторожно взглянула на Аарона, и их взгляды пересеклись. В его глазах не было ни тени паники – лишь спокойная, твёрдая уверенность и лёгкий оттенок раздражения, обращённый к мужчине напротив. Это короткое столкновение взглядов принесло ей странное облегчение, словно кто-то действительно держал ситуацию под контролем. Но больше всего ей хотелось только одного: чтобы этот день скорее закончился.

– Эта маленькая шлюшка соблазнила тебя, чтобы ты принял такое решение? – холодно усмехнулся Джеремайя.

Если бы он был собакой, его взгляд уже оставил бы на Эрин следы укусов. Она непроизвольно вздрогнула, почувствовав, как невидимая тяжесть его презрения давит на плечи, заставляя её внутренне сжиматься. Казалось, она уменьшается в размерах, будто пыталась исчезнуть под его осуждающим взором. Но, несмотря на охвативший её страх, Эрин собрала волю, стараясь удержать достоинство и не показать слабость.

Вивьен смотрела на него с неподдельным ужасом. Ледяной взгляд Максвелла превратился в кинжал, который он словно вонзил в Джеремайю одним движением глаз.

– Нет, это не так, – неожиданно спокойно, но с холодной сталью в голосе сказал Аарон. Его самообладание было обманчивым: под внешней твёрдостью кипел настоящий вулкан. – Я не женюсь на той, кто ставит под угрозу наше будущее: пьёт, употребляет наркотики или подвергает опасности окружающих. Мне не нужен партнёр, который разрушит семью, подорвёт бизнес и уничтожит нашу репутацию. Ты знаешь правила, Джеремайя.

У Эрин пересохло во рту. Она была уверена, что сделала всё возможное, чтобы устранить беспорядок, оставленный Лией, но, очевидно, этого было недостаточно. Её тревожило не столько то, что правда о Лие всё же всплыла, сколько ощущение, что Джеремайя снова обрушит свой гнев именно на неё.

– Лия в десять раз лучше этой твари, – проворчал Уилсон, бросив на Аарона презрительный взгляд.

Разумеется, молодой мужчина воспринял эти слова как вызов. Его глаза сузились, челюсть напряглась – он выглядел так, будто готовился к схватке. Эрин почувствовала, как её накрывает волна беспомощности. Она сжала руки в кулаки и, закрыв глаза, мысленно молилась о том, чтобы этот кошмар наконец закончился.

Джеремайя резко поднялся. Его крупная фигура нависла над столом, а палец угрожающе ткнул в сторону Аарона.

– Тебе лучше хорошенько обдумать своё решение, парень, – его низкий голос прозвучал угрожающе, как первый раскат грома перед бурей.

– Мистер Уилсон, – голос Аарона оставался холодным и ровным, но в нём звенел едва сдерживаемый гнев. – Моё решение уже принято. Вы можете обсудить это со своей семьёй, но выбор за вами: принять его или нет.

Казалось, воздух в комнате стал тяжёлым, напитанным напряжением, готовым в любую секунду разрядиться. Эрин действительно хотела помочь бизнесу. Это было её маленькой победой, единственной связью с отцом, благодаря которой она чувствовала себя нужной. Но перспектива выйти замуж за незнакомца вызывала тревогу. Союз с Браунами мог принести огромную выгоду, однако один только Аарон приводил её в смятение и пугал. Её уверяли, что она может отказаться, но в глубине души она понимала: её мнение здесь почти ничего не значит.

– Лия куда больше подходит на роль жены, чем эта девчонка! – бушевал Джеремайя, размашисто жестикулируя. Его пальцы с отвращением метнулись в сторону Эрин, которая незаметно сжалась в кресле, будто пытаясь слиться с его спинкой.

Аарон нахмурился, заметив её реакцию. Он решил, что она слишком робкая, но его удивляло другое: как Эрин вообще удавалось выживать рядом с таким человеком, как Джеремайя? Что именно вызывало в Уилсоне такую неприязнь к ней, Аарон не понимал.

– Лия остепенится, когда выйдет замуж, – продолжал Джеремайя с несокрушимой уверенностью. – Она достойна того, чтобы ею гордились. А эта маленькая мышка? Слишком застенчива, слишком кротка. Ты, видимо, не слышал слухов…

– И какое это имеет к вам отношение, мистер Уилсон? – перебил Аарон; его голос прозвучал ледяно. – В любом случае вы получите свою сделку с моей компанией.

Его слова прозвучали как выстрел: коротко, резко, без единой лишней эмоции. Он больше не собирался терпеть унизительные выпады в адрес Эрин. Его взгляд стал стальным, давая ясно понять, что дальнейшие оскорбления не останутся без последствий.

Джеремайя стиснул челюсти; серые глаза метали молнии, а вся его фигура излучала угрозу. Но Аарон оставался невозмутимым. В его глазах Джеремайя выглядел лишь вспыльчивым, недальновидным мужчиной в дорогом костюме, который не справляется с собственными обязанностями.

Для Джеремайи происходящее было унизительным. Он не мог понять, почему кто-то предпочёл Эрин, а не Лию. Глубоко внутри он знал о проблемах дочери, но гордость не позволяла ему признать это даже перед самим собой. В его мировоззрении Лия была безупречна, не способна на ошибки, и мысль о том, что её отвергли ради дочери брата, приводила его в ярость. Обида и злость смешивались в нём, как яд, медленно заполняющий душу.

Аарон краем глаза заметил, как мать слегка прижалась к плечу отца, словно ища поддержки. Эта деталь окончательно убедила его: пора прекращать этот фарс.

– Думаю, на сегодня наша встреча завершена, – объявил он ровным, но твёрдым голосом, поднимаясь и лениво застёгивая пиджак. – У вас есть копия контракта и моё окончательное решение. Пожалуйста, свяжитесь со мной до следующей недели.

Джеремайя, кипя от негодования, рванулся к последнему средству.

– Эрин! – окликнул он резко, но девушка даже не шелохнулась. Она была настолько погружена в свои мысли, что почти отключилась от происходящего. – Эрин! – его голос взвился до крика, разорвав тишину и вырвав её из оцепенения.

Эрин вздрогнула, словно проснулась от кошмара, и повернула голову в его сторону. На мгновение в её глазах мелькнули растерянность и страх, прежде чем она поспешно поднялась.

Джеремайя вышел из комнаты, не удостоив её ни единого взгляда. Эрин торопливо поднялась следом, опершись на край стола, и, слегка пошатываясь, поспешила за ним.

– Что это было? – выдохнула Вивьен, разрушая тяжёлую тишину, повисшую после их ухода.

– Он хочет, чтобы Лия вышла замуж за Аарона, – сдержанно ответил Максвелл; в его голосе слышалась усталость.

– Разве результат не будет тем же? – нахмурившись, спросил молодой Браун, пытаясь понять смысл происходящего.

– Джеремайя явно балует Лию, – начал Максвелл; в его голосе слышались и разочарование, и осуждение. – Он хочет, чтобы она вышла замуж за мужчину, который обеспечит ей определённый уровень жизни. А кто, по его мнению, лучше подойдёт на эту роль, чем один из самых успешных бизнесменов страны? – Максвелл тяжело вздохнул и покачал головой. – Эрин хоть и удочерена, но с ней всегда обращались иначе, чем с двумя другими детьми.

– Я не понимаю, почему они так к ней относятся, – пробормотала Вивьен; в её голосе звучала искренняя обеспокоенность. – Она хорошая девушка. Я просто это чувствую.

– Я тоже не понимаю, – тихо ответил Максвелл, притягивая жену ближе, будто желая защитить её от неприятной правды. – Джеремайя всегда завидовал Джозефу и его успеху. Изначально предполагалось, что контрольный пакет акций Джозефа перейдёт к Эрин. Даже если она не хотела становиться генеральным директором, у неё было на это полное право. Джозеф и Камилла никогда бы не оставили её ни с чем. – Он на мгновение замолчал, и его взгляд потяжелел. – Но мы не можем знать всей истории. Это их семейные дела, а нам видна лишь верхушка айсберга.

Аарон задумчиво слушал отца. Слова Максвелла ложились на его сознание тяжёлым грузом. Было очевидно: за всем происходящим скрывалось гораздо больше, чем казалось. Все знали, что Джеремайя замешан в сомнительных делах, но никто не решался сказать об этом вслух.

***

Эрин безвольно позволила втянуть себя в кабинет, и голова закружилась от резкого рывка. Первый удар пришёлся по лицу, заставив её вскрикнуть. Она инстинктивно отшатнулась и ударилась о стену, но каким-то чудом удержалась на ногах. Боль жгла кожу, и слёзы бессилия сами собой выступили на глазах.

Она попыталась заговорить, но её слабый голос сразу заглушила ещё одна пощёчина. Грубые пальцы вцепились в длинный хвост волос и дёрнули так резко, что Эрин закричала от боли.

– Разве я сказал, что ты можешь говорить? – прорычал Джеремайя, его голос был пропитан угрозой. – Что ты натворила? Как он узнал о Лии?

– Я не знаю, – Эрин покачала головой; голос её дрожал от страха. – То, что я не дала этой ситуации стать достоянием общественности, не означает, что…

Она не успела договорить: удар в живот выбил воздух из лёгких. Эрин рухнула на колени, отчаянно хватая воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Боль разливалась по телу, заставляя её чувствовать себя маленькой и беспомощной.

– Убирайся с глаз моих! – заорал Джеремайя. – Я разберусь с тобой позже. Закончишь работу дома.

– Д-да, сэр, – выдавила Эрин, поднимаясь на трясущиеся ноги.

Она вышла из кабинета, спотыкаясь на каждом шагу, но не останавливалась, ощущая на себе жгучий взгляд своего мучителя. Её собственный кабинет встретил глухой тишиной. Эрин закрыла за собой дверь и лишь тогда позволила себе выпустить страх, который сдерживала всё это время. Она медленно опустилась на стул, вцепившись в подлокотники до побелевших костяшек, и склонила голову, пытаясь унять дрожь.

Судорожно, торопливо, словно боялась остановиться, Эрин собрала ноутбук, файлы, ежедневник и сумку, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу. Она быстро накинула пальто, но замерла перед зеркалом, поняв, что не может выйти из офиса в таком виде. Лицо оставалось опухшим, на щеках проступали ярко-красные следы.

Сжав зубы, она раскрыла косметичку и нанесла тональный крем, тщательно маскируя красноту. Затем поправила макияж, скрывая следы слёз, и расчесала волосы, придавая им более аккуратный вид. Это было далеко от идеала, но достаточно, чтобы не привлекать лишних взглядов.

Когда она вышла в общий офис, её окликнула Нора, одна из секретарш.

– Эрин, ты уходишь? Всё в порядке? – спросила она с лёгкой тревогой и нахмурила брови.

Эрин прочистила горло, стараясь не показать, как ей тяжело. Она повернулась к женщине, придав лицу нейтральное выражение.

– Да, всё в порядке. Я неважно себя чувствую, поэтому мистер Уилсон настоял, чтобы я сегодня ушла домой, – солгала она с усталой улыбкой.

Нора посмотрела на неё внимательно, будто сомневаясь, но возражать не стала.

– Не могли бы вы сделать несколько копий этого контракта и передать их мистеру Уилсону? – добавила Эрин, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Губы Норы сжались в тонкую линию. Её взгляд задержался на опухших щеках Эрин; в глазах мелькнуло подозрение, но она лишь кивнула.

– Да… хорошо, – произнесла она с заметной неуверенностью, не задавая лишних вопросов.

Эрин почувствовала, как напряжение в груди немного отпустило. Сжав ремень сумки, она направилась к выходу, мысленно умоляя, чтобы никто больше не остановил её. Она уже почти пересекла вестибюль, когда услышала, что кто-то окликнул её. Повернувшись, Эрин увидела Томаса, который шёл к ней с широкой улыбкой, сиявшей, как утреннее солнце.

– Привет! Я как раз хотел узнать, не хочешь ли ты пообедать со мной? – спросил он; в его голосе звучал неподдельный энтузиазм.

Последние несколько дней они действительно обедали вместе. Если Эрин не могла выйти из офиса, Томас приносил еду к её рабочему столу и оставался рядом. Она не раз намекала, что это необязательно, но он, казалось, не слышал её уклончивых слов. В итоге ей пришлось смириться, хотя тишину и одиночество Эрин ценили куда больше.

Она устало улыбнулась.

– Спасибо, но мне правда нехорошо, поэтому я лучше пойду домой.

На лице Томаса сразу появилось искреннее беспокойство.

– Ты в порядке? – его голос стал мягче, но в нём всё же проскользнула тревога. – Кстати… ты немного покраснела.

Эрин почувствовала, как напряжение внутри снова нарастает. Она отвела взгляд и постаралась ответить спокойно:

– Я буду в порядке после отдыха, – сказала она с вежливой улыбкой и попыталась пройти мимо.

– О, подожди! – Томас осторожно схватил её за руку.

Эрин мгновенно выдернула руку, будто её обожгли. Глаза Томаса расширились от удивления, но он предпочёл промолчать.

– Давай я отвезу тебя домой, – предложил он после короткой паузы, улыбнувшись так, словно хотел сгладить неловкость. – У меня всё равно сейчас перерыв, а тебя лучше проводить. Я не приму отказа.

Эрин замялась. Внутренний голос отчаянно велел отказаться, но усталость и желание как можно быстрее уйти сделали своё. Она нервно сглотнула; пальцы дрожали почти незаметно. Колебалась ещё мгновение, но всё же нерешительно кивнула. Томас был прав: на машине она доберётся быстрее. К тому же банковская карта осталась дома, а наличных на такси не хватало. Если она хотела добраться до дома без промедления, выбора у неё не было.

– Отлично, моя машина на парковке, – сказал Томас с воодушевлением и направился к выходу, жестом пригласив её следовать за ним. Эрин, стараясь сохранять спокойствие, назвала свой адрес.

Поездка прошла в тишине. Томас пытался удержать лёгкую улыбку, но, заметив, как она смотрит в окно, понял, что лучше не тревожить её разговорами. Эрин не хотела говорить. Слова казались слишком тяжёлыми, а окружающая реальность – слишком громкой. Она не могла избавиться от ощущения, будто собственное тело её выдаёт: напряжённые плечи, опущенный взгляд, сжатые пальцы говорили о её боли громче любых слов.

Она смотрела на мелькающий за окном пейзаж, теряясь в собственных мыслях. Всё, что произошло за последние часы, ощущалось как стремительный вихрь, втянувший её прежде, чем она успела понять, что происходит. Тяжесть давила на грудь, словно камень, а в горле застрял комок. Эрин приходилось прилагать усилия, чтобы дышать ровно и не дать тревоге захлестнуть её.

Всё шло не так, как хотел Джеремайя. Он не мог позволить себе потерять контроль над Эрин. Она знала слишком многое о его делах, о той грязной стороне бизнеса, которую он так усердно скрывал от окружающих. Одна только мысль о том, что она способна уйти и работать в другом месте, вызывала в нём ярость. Теперь её будущее казалось особенно хрупким: ему оставалось лишь запугивать, угрожать и, возможно, прибегнуть к ещё более крайним мерам, чтобы держать её на коротком поводке.

Но даже среди этой темноты Эрин ощутила странное, едва уловимое удовлетворение. Слова Аарона, сказанные Джеремайе о Лии, снова и снова всплывали в её памяти. Впервые за долгое время кто-то, пусть косвенно, но встал на её сторону.

Когда Томас припарковал машину у её дома, он оглядел место с лёгким удивлением.

– Хорошее место, – пробормотал он, будто размышляя вслух. – Плюсы того, что твой отец генеральный директор.

Эти слова задели Эрин. Они прозвучали без злобы, но оттенок недовольства был слишком явным. Томас нередко позволял себе тонкие замечания о её предполагаемом богатстве и связях с влиятельными людьми. Это сбивало её с толку, особенно учитывая его доброжелательность во всём остальном.

Эрин не выдержала и холодно произнесла:

– Томас, то, что у моей семьи есть деньги, не означает, что наша жизнь идеальна.

Голос звучал напряжённо; сдерживаемая обида прорывалась сквозь каждое слово. Она понимала, что он, возможно, не имел в виду ничего дурного, но его стереотипы раздражали. Её мир давно не был гладкой картинкой привилегированной жизни – там царили тень, манипуляции и боль.

Глаза Томаса расширились от удивления, но почти сразу потемнели, как штормовые тучи. Эрин, продолжая смотреть на дом, не заметила его реакции: она была слишком погружена в собственные мысли.

– Прости, что сорвалась, – сказала она и наконец повернулась к нему. Голос её звучал тише обычного и наполнен сожалением.

Томас глубоко вдохнул, будто подавляя вспыхнувшие эмоции, и его выражение лица постепенно смягчилось, вернувшись к привычной дружелюбной улыбке.

– Всё в порядке, Эрин. Ты права, – сказал он спокойно, хотя в голосе всё ещё ощущалось напряжение.

Эрин облегчённо выдохнула. Она не хотела ссориться с Томасом. Но чувство облегчения мгновенно исчезло, когда он неожиданно взял её за руку и, не отпуская, поднёс к губам, легко коснувшись поцелуем тыльной стороны ладони. По коже Эрин пробежал холодок, желудок неприятно сжался. Его пристальный взгляд заставил её почувствовать себя ещё более неуютно.

Она резко отдёрнула руку, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

– Спасибо, что подвёз, – произнесла она с натянутой улыбкой, пытаясь поскорее завершить этот неловкий момент.

– В любое время, – отозвался Томас, словно ничего не произошло. – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отвёз тебя прямо до дома?

– Нет, спасибо, – поспешно ответила Эрин и открыла дверь, выбравшись наружу прежде, чем он смог сказать что-то ещё.

– Ладно, надеюсь, тебе станет лучше! – крикнул он ей вслед, высунувшись из окна своего синего «Форда».

Через мгновение машина тронулась, оставив её стоять у ворот. Эрин глубоко вздохнула, чувствуя странную опустошённость. Она набрала код, открыла ворота и вошла на территорию. Шаги были тяжёлыми, но уверенными. Идя по извилистой подъездной дорожке, она молилась, чтобы дом был пуст. Последнее, чего ей хотелось, – снова столкнуться с кем-либо из семьи Уилсон.

Глава 5

Daughter – «Smother»

Эрин стояла перед зеркалом, задумчиво изучая отражение. Каждый раз, когда она смотрела на своё тело, внутри поднималась давняя неприязнь, будто укоренившаяся в ней навсегда. Невысокий рост около ста шестидесяти сантиметров, короткие ноги, склонность к тому, что малейшее изменение веса сразу становится заметным, – всё это заставляло её ощущать неловкость.

Синяки на нежной светлой коже выступали особенно резко, будто нарочно подчёркивая её уязвимость. Эрин не могла избавиться от мысли, что она слаба. Каждая отметина напоминала о том, что она не сумела себя защитить. Чувство беспомощности, смешанное с усталостью и потерянностью, разъедало её изнутри.

Единственное, что она могла искренне в себе ценить, – волосы, доставшиеся от матери. Их насыщенный, редкий оттенок рыжего играл в свете лампы, напоминая о чём-то тёплом и дорогом. И ещё глаза – такие же, как у отца: глубокие, выразительные, словно унаследовавшие частичку его души.

Эрин вздохнула. Взгляд скользнул по синякам, расползающимся по щекам, и кровоподтёкам на животе. Каждая отметина казалась безмолвным укором, напоминанием о собственной несостоятельности. Она не понимала, как дошла до такого. Почему позволила себе оказаться в этом положении? Эти вопросы, лишённые ответа, эхом отдавались в голове.

Мысли, как всегда, приняли мрачный оборот.

Кому в здравом уме захочется жениться на такой, как я? Сломленной. Уязвимой. Скрывающей синяки не только на теле, но и на душе.

Эрин быстро отмахнулась от этих мыслей, будто от сорванного ветром листка. Она отвела взгляд от зеркала. Сломленная девушка в отражении, казалось, не заслуживала внимания. В этом было что-то ироничное: избегая смотреть на себя, Эрин будто пыталась спрятаться от собственной реальности.

Собравшись с духом, она торопливо привела себя в порядок. Механически уложила волосы, поправила одежду, будто эти простые движения могли собрать её разбитые части воедино. Закутавшись в плед, она наконец легла в постель. Холод простыней коснулся кожи, но это был тот холод, который она могла принять.

Тишина комнаты подарила ей краткое укрытие от навязчивых мыслей, хотя Эрин знала – ненадолго.

***

Эрин вскрикнула, когда сильные руки грубо вырвали её из сна, сжав спутанные волосы. Тело, покрытое свежими синяками, болезненно ударилось о ковровое покрытие, и каждая попытка пошевелиться отзывалась острой болью. В темноте она сразу поняла, кто стоит перед ней. Только один человек мог причинять такую жестокость – Джеремайя.

Её попытки заслониться оказались тщетными. Его кулаки беспощадно обрушивались на живот и рёбра, лишая возможности вдохнуть. Каждый удар отзывался в ушах звоном, собственными криками и глухим стуком по телу. Руки, голова, живот – всё становилось мишенью для его грубой ярости. Казалось, мир сузился до одного: этой мучительной, бесконечной сцены.

Даже в пьяном угаре Джеремайя избегал её лица. Его жестокость была пугающе расчётливой.

– Ты сука, – прошипел он, наклоняясь ближе. Его горячее, пропитанное алкоголем дыхание обжигало ей кожу. – Ты украла счастье моей Лии. Мою возможность.

Джеремайя хрюкнул и ударил её по голове с такой силой, что перед глазами Эрин всё расплылось. Она тщетно умоляла его остановиться; её голос звучал слабым, едва различимым в тёмной комнате. Он наклонился ближе – его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её. Резкий запах алкоголя, исходивший от его дыхания, усиливал тошноту и страх.

– Не смей, блядь, указывать мне, что делать! – прошипел он, перекрывая её плач. Голос был пропитан яростью и презрением. – Что мне с тобой сделать, а? Трахнуть тебя? Или заставить отсосать? Ты – грязная сука.

Его слова будто били так же больно, как удары, каждым звуком раздирая её израненную душу. Слёзы катились по её щекам, а тело дрожало под его весом.

– Тебе следовало сдохнуть давно, для собственного же блага, – продолжал он с кривой усмешкой. – Ты – паршивое отродье своего никчёмного отца и этой грёбаной французской сучки. Ты – ничто. Ты – дерьмо.

Он грубо схватил её за руку и резко вывернул за спину. Эрин почувствовала резкую боль, но вырваться не могла. Джеремайя, подавив её своей физической силой, легко прижал к кровати – его вес навалился тяжёлой глыбой, лишая способности двигаться.

– Может, показать тебе, как обращаются с такими, как ты? – прохрипел он ей на ухо. В голосе звучали яд и презрение.

Пьяная рука грубо скользнула по её талии, цепляясь за резинку пижамных штанов. Тело Эрин напряглось до боли; мышцы отзывались криком, но страх перекрывал всё остальное.

– Нет! Пожалуйста, остановись! – закричала она. Голос дрожал, слёзы катились по щекам.

Эрин рвалась изо всех сил; сердце билось так сильно, что отдавалось эхом в висках. Казалось, время застыло, а отчаяние сковало каждую мысль и движение.

– Заткнись, мать твою! – рявкнул Джеремайя и, используя силу, перебросил её через кровать.

Эрин с глухим стуком ударилась о стену и рухнула на пол, чувствуя, как боль волнами разливается по телу.

– Это даже не стоит моего времени, – пробормотал он, пошатываясь. Голос был хриплым, слова – нечёткими. Добравшись до двери, он резко дёрнул ручку и с громким хлопком захлопнул её за собой.

Эрин осталась лежать на полу, её дыхание сбилось, а в глазах стояли слёзы. Она с трудом поднялась на колени, чувствуя, как каждая мышца протестует. Её руки дрожали, а голова гудела от удара. В комнате повисла мёртвая тишина, которая только подчёркивала её отчаяние.

Позднее утро. Эрин, собрав остатки своих сил, добралась до работы. Она была рада, что Джеремайя оставил её в покое – похмелье сделало его раздражённым, но безобидным. Это было почти облегчением.

– Как дела? – раздался знакомый голос Рассела. Он лениво стоял у дверного косяка, держа яблоко и откусывая от него с громким хрустом.

Эрин подняла глаза, её улыбка была слабой, но искренней:

– Хорошо. Сегодня он какой-то тихий. Думаю, у него похмелье.

Рассел хмыкнул, качая головой:

– Ну, хоть что-то хорошее.

– Чем я могу тебе помочь, Рассел? – Эрин взглянула на него с лёгкой улыбкой, надеясь, что он не затеял чего-то.

Рассел сделал вид, будто оскорблён:

– Ты что, хочешь так просто от меня избавиться?

Эрин не смогла удержаться и хихикнула:

– Конечно, нет.

Он наклонился ближе, на его лице появилась коварная ухмылка:

– Завтра вечером ты пойдёшь со мной.

Её улыбка сразу стала натянутой. Она поджала губы:

– У меня есть работа, Рассел.

Но он, как всегда, был неумолим. Пожав плечами, он добавил с легкой самоуверенностью:

– Я уже с ним всё обсудил.

Эрин приподняла бровь:

– С кем?

Рассел закатил глаза, указывая в сторону офиса Джеремайи:

– С ним. Он не будет возражать. Пока ты справляешься со своей работой, а ты всегда справляешься, он ничего не скажет.

Девушка вздохнула. Спорить с Расселом было бесполезно, но в этот раз ей отчаянно хотелось попробовать.

Эрин вздохнула и, неохотно соглашаясь, спросила:

– Куда мы идем?

– В клуб, – объявил Рассел с ухмылкой.

Эрин закатила глаза, и с её губ сорвался недовольный стон.

– Но я не люблю клубы. Там слишком много людей и… слишком шумно.

– Никаких «но»! Ты идешь со мной, Эрин, – он широко улыбнулся и отступил на шаг. – Не волнуйся, будет весело!

Когда он повернулся, чтобы уйти, то чуть не столкнулся с Томасом, который остановился перед дверью её кабинета.

– Ой, прости! – поспешно извинился Рассел и ушёл.

Томас смотрел ему вслед с недоумением, прежде чем повернуться к Эрин.

– Кто это был? – раздражённо спросил он, входя внутрь.

Эрин моргнула несколько раз, заметив, как его лицо мрачнеет. Её ответ прозвучал чуть неуверенно:

– Эм… это Рассел. – Она нахмурила брови. – Разве ты не знаешь, кто он?

Все в компании знали, кто такой Рассел. Он был душой компании и будущим генеральным директором – статус, который никто не оспаривал.

– Я бы не спрашивал, если бы знал, Эрин, – холодно бросил Томас, его голос звучал жёстче, чем обычно. – Какого черта он делает здесь?

Эрин ощутила, как напряжение между ними нарастает, и осторожно встала из-за стола.

– Успокойся, Томас. Он…

Её голос был мягким, но Томас шагнул ближе, прерывая её. Его взгляд стал колючим, а руки сжались в кулаки, будто он едва сдерживал эмоции.

– Успокоиться? – его голос прозвучал низко, но угрожающе. – Я задал вопрос, Эрин. Отвечай.

– Он… Он мой брат. Рассел Уилсон, следующий генеральный директор, – быстро ответила девушка, задыхаясь, её слова звучали почти на одном дыхании. – Он часто заходит. Что тебя это так беспокоит?

Его хватка ослабла, и напряжение в лице сменилось выражением, которое могло бы показаться раскаивающимся.

– Эрин, мне жаль. Я просто… беспокоюсь о тебе, – сказал он, сделав глубокий вдох, словно пытаясь оправдаться.

– Лучше бы этого больше не повторялось, – пробормотала она, потирая запястье, на котором уже начали проступать красные следы от его пальцев.

Он отвёл взгляд, как будто стыдясь, и тихо произнёс:

– Я обещаю.

Возможно, раньше его улыбка показалась бы ей успокаивающей, но сейчас в ней было что-то зловещее, что заставило её напрячься.

– Как насчёт того, чтобы угостить тебя обедом? – предложил он, стараясь выглядеть дружелюбным.

Эрин коротко вздохнула, опуская взгляд на свои бумаги.

– Сегодня я не могу покинуть офис. Может, как-нибудь в другой раз, – ответила она, возвращаясь на своё место.

В её голосе слышалась натянутая вежливость, а движения казались чуть скованными – она всеми силами старалась сохранить непринуждённость, чтобы не провоцировать его.

– Хорошо, – согласился он, задержав взгляд на ней чуть дольше, чем следовало. – Угостить тебя в следующий раз?

Эрин долго смотрела вслед Томасу, словно не веря, что всё это действительно произошло. Шок от случившегося всё ещё сковывал её, не давая мыслить ясно. Его слова, тон, хватка – всё это оставило тяжёлый осадок.

Она медленно опустила взгляд на своё запястье, где всё ещё ощущалось неприятное покалывание от его грубого прикосновения. Она потёрла кожу, пытаясь стереть это ощущение, словно это могло вернуть ей хоть немного внутреннего покоя.

Мысли путались, тревога росла. Сначала она попыталась сосредоточиться на работе, но цифры и слова на экране казались бессмысленным набором символов.

***

Глупость! Глупость! Глупость!

Томас в раздражении рухнул за свой стол и с силой стукнул себя кулаком по голове, словно пытался вытрясти из неё хаос мыслей. Несколько глубоких вдохов позже в уголках его губ появилась едва заметная, болезненно ироничная улыбка.

– Ничего. Она твоя. Она твоя. Не волнуйся, она тебя простит, – прошептал он себе под нос, словно пытаясь убедить не только себя, но и кого-то невидимого рядом.

Он любил её. Любил уже давно, с того самого момента, как впервые увидел эти удивительные зелёные глаза, наполненные слезами. Томас тогда злился, изводился от мысли, что кто-то другой причинил ей боль. А потом она объяснила – умерла её кошка. Это немного успокоило его, словно сняло груз.

– Кошка, – пробормотал он, вновь погружаясь в свои мысли.

Она заплакала не из-за мужчины, не из-за соперника, а из-за глупой кошки. Какое облегчение он тогда испытал! Какое странное, извращённое удовольствие знать, что её слёзы не связаны с кем-то другим. С тех пор он был уверен: она должна быть только с ним. Её слёзы, её улыбка, её страхи – всё это принадлежало ему и только ему.

И пусть она этого пока не понимает. Он заставит её понять. Она должна понять. Она – его.

Он закрыл глаза, позволяя своему воображению унести его в идеальный мир, где всё было именно так, как он хотел. Она была там – его Эрин. Она держала на руках их ребёнка, с той самой нежной улыбкой, которую он так любил. Он представлял, как возвращается домой с работы, проходя через белый заборчик их уютного домика. Она встречает его у двери, нежно целует в щёку и ведёт за руку к накрытому ужину.

Она больше не работает. Её единственной задачей было заботиться о доме, о нём и о детях. Этот образ согревал его, наполняя невыразимым чувством удовлетворения. Он знал, что это будущее может столкнуться с препятствиями, особенно со стороны её семьи, но был уверен: ради неё он готов на всё. Никто и ничто не сможет помешать ему сделать её своей навсегда.

Он хотел быть её единственным.

Единственным, кто её любит.

Единственным, кого она любит.

Единственным, кого она ненавидит, когда злится.

Единственным, кто может видеть её настоящую.

Единственным, кто может касаться её, обнимать её.

Единственным, кто может целовать её губы.

Единственным, кто наполнит её жизнь смыслом.

Единственным, кто способен причинить ей боль.

Единственным, кто заставит её плакать, но только для того, чтобы потом утешить.

Каждое слово, каждое утверждение в его голове становилось мантрой. Всё это принадлежало ему – она принадлежала ему. Никому другому. И никто не сможет этого изменить.

***

– Как ты мог взять не те документы? – Аарон стиснул зубы и с силой шлепнул папку с неправильными документами на стол.

Это было последним, чего ему не хватало в этот и без того хаотичный день, наполненный встречами и стрессом.

– Простите, сэр, – Шон виновато поднял взгляд на своего босса. – Я не смог дозвониться до нужного человека в «Уилсон Интернэшнл».

– Ты издеваешься? – раздражённо проговорил Аарон, проводя рукой по растрёпанным волосам. – Эти документы важны!

– Я понимаю, сэр, – начал оправдываться Шон, нервно перебирая бумаги в руках. – Но там все с утра на совещаниях. Я делал всё возможное, чтобы дозвониться, но меня просто игнорируют.

Аарон нахмурился, глядя на своего ассистента. Шон, конечно, не виноват, что ему передали неверные документы. Но это не оправдывало того, что он их даже не проверил.

– Ладно, я сам разберусь, – наконец выдохнул Аарон, отводя взгляд. – Возвращайся к своим обязанностям. Но в следующий раз постарайся быть внимательнее.

– Да, сэр. Мне искренне жаль, – пробормотал Шон, поспешно удаляясь из кабинета, чтобы не усугубить ситуацию.

Аарон снял трубку и набрал номер своего помощника.

– Соедини меня с мистером или мисс Уилсон, – отрывисто приказал он Кларе.

– Секунду, мистер Браун, – ровным голосом ответила она, и связь на мгновение оборвалась.

Спустя несколько минут раздался щелчок, и на линии появился Джеремайя. Его голос звучал излишне вежливо, почти приторно.

– Аарон, чем я могу тебе помочь, сынок?

Молодой мужчина сжал трубку чуть крепче, стараясь скрыть раздражение.

– Одному из моих сотрудников передали неверные документы. Мне нужны правильные данные к завтрашнему утру, – сказал он сдержанно, но твёрдо.

В голосе Джеремайи прозвучала лёгкая нотка насмешки:

– Да? Ну что ж, сейчас же займусь этим. Для чего они были нужны?

Аарон выдохнул, стараясь удержать себя в руках:

– Статистика и данные по грузоперевозкам.

– Хорошо, – отозвался Уилсон после короткой паузы. – Я дам указания, чтобы документы подготовили. И в следующий раз, сынок, проверяйте всё заранее, – его тон стал более раздражённым, будто вся ситуация была исключительно проблемой Аарона.

– Я весь день на встречах, так что могу задержаться, чтобы их забрать, – ответил Аарон, полностью проигнорировав недовольный тон Джеремайи.

– Ничего страшного, я прослежу, чтобы кто-нибудь оставался на месте до вашего прихода. Охрана обеспечит вам доступ, – быстро закончил он и повесил трубку, не дав Аарону вставить ни слова.

Мужчина откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу. Казалось, день только ухудшался с каждой минутой.

***

Джеремайя раздражённо застонал, откинувшись в кресле, и провёл рукой по лицу. Перед ним на экране компьютера высвечивались фотографии, на которых Лия, его драгоценная дочь, нюхала кокаин через свернутую стодолларовую купюру. Изображения были красноречивыми, и Джеремайя чувствовал, как в груди нарастает злость.

– Эрин! – позвал он, нажимая кнопку внутренней связи.

Её появление не заставило себя долго ждать. В дверях появилась хрупкая фигура девушки, которая держалась так, словно каждое слово начальника было готово сбить её с ног.

– Лия снова это сделала, – резко произнёс он, не отрывая взгляда от фотографий.

Эрин подняла голову, её зелёные глаза широко раскрылись, но в них не было удивления – только усталость.

– В чём проблема на этот раз, сэр? – спросила она, стараясь держать голос ровным, хотя ей не хотелось видеть ещё одну катастрофу, вызванную Лией.

– Наркотики, – почти выплюнул Джеремайя. Он повернул экран в её сторону, чтобы она могла увидеть снимки. – Её сфотографировали, когда она нюхала кокаин. Ты знаешь, что делать. Избавься от них любой ценой. И пока всё не утихнет, я не хочу видеть тебя дома.

Эрин сдержала тяжёлый вздох. Она знала, что придётся решать очередной кризис, как и всегда.

– Я боюсь, что она может причинить себе вред, – спокойно сказала она, глядя на Джеремайю, но в глубине души её разрывали противоречивые чувства.

Эрин действительно опасалась, что Лия может совершить нечто необратимое, находясь в очередном хаотичном состоянии. Этот страх был вполне искренним, несмотря на всю её неприязнь к сводной сестре. Лия была эгоистична, вспыльчива и разрушительна, но даже это не могло заставить Эрин желать ей зла.

Джеремайя раздражённо ударил рукой по столу.

– Думаешь, я этого не знаю?! Просто займись этим! – рявкнул он, махнув рукой в сторону двери.

Эрин молча кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Она чувствовала, как холодный страх ползёт по спине, но привычка подавлять эмоции помогала держать лицо.

– Приберись здесь, я на сегодня закончил. Аарон Браун заберёт эти папки сегодня вечером, – отрывисто произнёс Джеремайя, жестом указывая на хаос из документов, разбросанных на полу.

Громкохлопнув дверью, он вышел, оставив Эрин наедине с разрухой. Она глубоковздохнула и принялась за работу, методично собирая разбросанные бумаги. Ксчастью, большая часть документов не пострадала. Через час она замениласломанный компьютер, привела всё в порядок и восстановила видимость идеальногоофиса.

ЗатемЭрин переключилась на текущие задачи. Закончив с отчётами, она запланировалавстречи на следующую неделю. В календаре её взгляд задержался на дате:годовщина свадьбы Джеремайи и Мари.

«Очередноемероприятие, которое потребует безупречной подготовки», — мелькнуло у неё вголове.

Нетеряя времени, она зарезервировала столик в роскошном ресторане, позвонилафлористу и заказала элегантный букет красных роз. Затем связалась с ювелиром, скоторым Мари часто работала, и попросила подобрать изысканное украшение,идеально соответствующее вкусу хозяйки.

Когдаформальности были улажены, Эрин облегчённо выдохнула, но ненадолго. Лия.Проблема, не дающая покоя. Эрин понимала, что обязана разрулить ситуацию, но скаждым разом это становилось тяжелее. Она взяла телефон, готовясь к неприятномуразговору, и постаралась не позволить усталости взять верх.

—Я начинаю думать, что мне стоит просто звонить тебе каждый раз, когда у меняпоявляется очередная компрометирующая фотография мисс Уилсон, — с сарказмомпроизнёс голос на другом конце линии. — Итак, что ты можешь предложить?

Эринтяжело вздохнула, стараясь сдержать раздражение.

—Сколько ты хочешь за фотографии? — холодно спросила она. — Давай не будемзатягивать.

—Ой, мисс Уилсон, как грубо. Вы меня прямо обижаете, — хмыкнул собеседник; в егоголосе звучала явная насмешка. — Пришлите мне ваш номер, я перезвоню через час.

—Семьдесят, — чётко заявила она, удерживая голос ровным. В ответ раздаласьусмешка.

—Мы оба знаем, что это не просто «очередная фотография для размышлений», как впрошлый раз, — язвительно заметил он.

Эринзакатила глаза, с трудом подавляя раздражение.

—Хорошо. Девяносто, — её голос прозвучал устало, будто она сдавалась поднатиском.

—Согласен, — удовлетворённо протянул он; голос стал почти весёлым. — Я перезвонютебе, как только смогу.

Сэтими словами он повесил трубку.

Эринуткнулась лбом в стол, выпустив из груди тихий стон разочарования. Вискипульсировали всё сильнее. Она быстро проглотила таблетку «Тайленола», надеясьприглушить головную боль, затем взяла телефон и направилась в конференц-зал, попути выключая свет в приёмной и зале заседаний.

Еёшаги стихли, когда она подошла к окну в дальнем углу комнаты. За стекломмерцали огни города, словно отражая её собственные мысли. Внизу продолжаласьжизнь: потоки машин, спешащие прохожие, редкие вспышки фар. На губах Эринмелькнула лёгкая улыбка, когда ночное небо разрезала вспышка молнии, а следомпрокатился тяжёлый гром. Она закрыла глаза, позволяя прохладному стеклууспокаивающе охладить разгорячённую кожу. Шум грозы заполнял пространство,создавая иллюзию полного уединения.

Нопокой продлился недолго. Резкий звонок телефона заставил её вздрогнуть. Неглядя на экран, она нажала на ответ.

—Да?

—Не стоит так радоваться моему звонку, — насмешливый голос на другом конце линиипробрал её до дрожи.

Эринсжала телефон чуть сильнее, нахмурилась.

—Сколько ты хочешь за фотографию, Рик?

—Сто тридцать, — его тон был вызывающим, почти ленивым.

—Нет. Сто десять, — её голос стал твёрдым, губы сжались в тонкую линию.

Напряжениенакатывало новой волной, но она изо всех сил старалась держать себя в руках.

—Да брось. Сто двадцать, — протянул он игриво, будто сам торг доставлял емуудовольствие.

—Сто пятнадцать. И я не буду обвинять тебя в преследовании, — сказала Эрин, еёголос стал чуть громче и жёстче.

—Ладно, — протянул он, будто сдаваясь, хотя в его интонации слышалась тольконапускная обида.

—Если это повторится и ты не отступишь, я обвиню тебя в вымогательстве ипреследовании Лии, — её тон стал ледяным, почти угрожающим.

Этобыло необычно для Эрин. Обычно она старалась сохранять мягкость и вежливостьдаже в самых неприятных ситуациях, но сейчас её голос звучал резко, почтиотчуждённо. Рик, впрочем, остался невозмутим.

—Я не могу на это пожаловаться, — легко ответил он, будто даже её предупреждениене смогло поколебать его равнодушную самоуверенность.

Эриножидала продолжения перепалки, но, к её удивлению, он просто оборвал разговор.Возможно, ему наскучило. Или он понимал, что уже достаточно заработал на ихсемье за годы шантажа. Уилсоны платили куда больше, чем любая жёлтая пресса.

—Но это не значит, что кто-то другой не воспользуется ситуацией. Все знают, какпапочка любит свою девочку. По крайней мере, я занимаюсь её фотографиями ивсегда нахожу нужных людей, прежде чем продать их. Береги себя, Эрин. Я зайдуза чеком, — произнёс он с лёгкой насмешкой и повесил трубку.

Эринопустила телефон на стол и выдохнула, словно из неё вытянули последние силы.Этот разговор, как и многие прежде, оставил внутри чувство пустоты и бессилия.

Онана мгновение растворилась в тишине, глядя, как мелкий моросящий дождь стекаетпо стеклу. Её завораживала игра молний на ночном небе: каждый всплеск света икаждый раскат грома эхом отзывались в груди, будто музыка, созданная, чтобынапомнить о мощи природы.

Тишину нарушил низкий голос:

— Долгая ночь?

Она резко вздрогнула и выронила телефон.

— Мистер Браун! — вскрикнула Эрин,наклоняясь, чтобы поднять аппарат. Голос прозвучал почти укоризненно, хотядрожь в её тоне ясно выдавала испуг. — Вы меня напугали.

— Прошу прощения, — в его голосе слышаласьедва заметная усмешка.

Её взгляд остановился на его фигуре,скрытой в полутьме противоположного конца комнаты. Тусклый свет далёкой лампывыделял резкие линии лица, а лёгкая улыбка на губах Аарона выгляделанепривычным штрихом к его обычно строгому выражению. Этот едва уловимыйпроблеск тепла словно трещина на каменной маске.

— Как давно вы здесь стоите? — спросилаона, чувствуя лёгкое смущение, пока делала несколько шагов вперёд.

— С того момента, когда ты сказалапапарацци, кажется, «отвали», — заметил Аарон с мягкой усмешкой, приподнявбровь.

Эрин вздохнула, стараясь скрытьнеловкость, и невинно пожала плечами:

— О, простите. Я даже не услышала, как вывошли.

— Не переживайте, — он покачал головой,едва удерживая смешок. — Так сколько вы согласились заплатить?

— Сто пятнадцать тысяч долларов… —пробормотала она, опуская взгляд.Тяжесть этой суммы ясно отразилась на её лице.

Глаза Аарона удивлённо расширились:

— Господи, это огромные деньги. Могу лишьпредставить, насколько всё серьёзно.

Эрин кивнула. Её голос дрогнул отусталости:

— В последнее время это стало нормой.

— Что она сделала? — его тон былосторожным, но продолжить он не успел.

— Извините, мистер Браун, я не могу вамсказать, — твёрдо произнесла она и вышла из конференц-зала.

Его шаги эхом прозвучали за спиной, ивскоре они оба оказались у её рабочего стола. Яркий свет заставил их моргнуть,прежде чем глаза привыкли. Эрин быстро осмотрела стол, нашла нужные документы ипротянула их Аарону.

— Вот, всё готово. Удачного вечера.

Веё голосе звучала вежливость, но усталость проступала в каждом движении,выдавая её куда сильнее, чем слова.

—Ты всегда задерживаешься так допоздна? В темноте? — с едва заметной ноткойбеспокойства спросил Аарон, нахмурив брови.

Эринчуть улыбнулась, стараясь скрыть усталость:

—Нет, только когда работы слишком много. И мне нравится темнота. Изконференц-зала открывается потрясающий вид.

Онабыстро выключила компьютер, аккуратно убрала ноутбук в сумку и накинула пальто.

—Это всё, что вам нужно? — её голос был вежливым, хотя в нём чувствовалосьлёгкое нетерпение.

—Да, это всё, — Аарон кивнул, бегло просмотрел документы и направился к выходу.

Эринвключила свет в коридоре, убедилась, что офис заперт, и пошла за ним к лифтам.Когда двери закрылись, он нажал кнопку первого этажа. Несколько секунд тишиныпрервал его вопрос:

—Ты не выбрала парковку. Разве у тебя нет машины? — он повернулся к ней с явнымудивлением.

—Нет, — ответила она, мельком взглянув на часы.

—И как ты тогда добираешься домой? — в его голосе прозвучала настойчивость.

—Такси, — спокойно ответила Эрин, словно это было самым естественным в мире.

Ааронне смог скрыть удивления. Он искренне полагал, что Джеремайя, каким бы жёсткимни был, хотя бы обеспечил Эрин машиной или водителем. В памяти то и деловсплывали истории о происшествиях на дорогах, нападениях в такси и другихнесчастных случаях. С учётом того, что Эрин принадлежала к богатой ивлиятельной семье, риск похищения ради выкупа казался ему более чем реальным.

Емубыло трудно понять, почему её родные так равнодушно относились к еёбезопасности. Для Аарона забота о близких не подлежала обсуждению. Его мать исестра, несмотря на свой характер и силу, никогда бы не оказались в подобнойуязвимости, если бы у него была возможность это предотвратить.

—Нет, я отвезу тебя домой, — его голос прозвучал твёрдо, без намёка навозможность отказа.

—Нет, всё в порядке, — мягко, но уверенно возразила Эрин, стараясь невстречаться с его взглядом.

—У тебя нет выбора. Идёт дождь, такси будет сложно поймать, если только тебе неповезёт. Это слишком опасно, — Аарон вздохнул, стараясь смягчить резкость своихслов.

Онпонимал, что звучит немного властно, но не мог позволить себе оставить её одну.Ему нужно было быть уверенным, что она доберётся домой в безопасности.

Эринвздохнула. Усталость после долгого дня и перспектива идти под дождём перевесилиеё гордость. К тому же Аарон был не случайным человеком, а тем, кому онадействительно могла доверять.

—Спасибо, мистер Браун, — наконец согласилась она.

—Зови меня просто Аарон, — мягко поправил он, открывая перед ней двери лифта.

Когда двери лифта распахнулись, они пересекли вестибюль, где стоял всего один автомобиль — элегантный спортивный BMW. Аарон ловко открыл пассажирскую дверь и помог Эрин устроиться внутри. Она почувствовала искреннюю благодарность, особенно заметив, как дождевые струи стекали с крыши здания прямо на тротуар.

В машине царила тишина. Они оба были слишком утомлены, чтобы говорить. Эрин, прислонив голову к прохладному стеклу, почти сразу расслабилась. Аарон с лёгкой улыбкой заметил, как её дыхание стало ровным и тишину нарушил едва слышный храп. Тихий смешок сорвался у него с губ — этот момент показался неожиданно трогательным.

Добравшисьдо кованых ворот её дома, он решил разбудить её сам, не тревожа никого изсемьи. Осторожно коснувшись её плеча, он тихо позвал:

—Эрин.

Девушкатихо хмыкнула и приоткрыла глаза, всё ещё сонная и немного растерянная.

—Извини… и спасибо, — она слабо улыбнулась. В её голосе слышалась глубокаяусталость. — Дальше я сама.

Дождьуже прекратился, но порывистый ветер продолжал раскачивать деревья и без трудапробирался под одежду. Аарон нахмурился, явно не собираясь оставлять её одну.

—Открой ворота, я отвезу тебя прямо до дома, — сказал он коротко. Его голосзвучал твёрдо, не оставляя пространства для возражений.

Эрин,не желая спорить, молча кивнула и ввела код на клавиатуре. Глухо зарычалмеханизм, и ворота начали медленно распахиваться, открывая путь к особняку.

—Ты ходишь так каждый день? — спросил он, пока машина поднималась по подъезднойдороге, крутой, словно склон. Его взгляд невольно скользнул к её обуви.

—На каблуках? — она хмыкнула, зевнула и прикрыла рот ладонью. — Да, я ужепривыкла.

Подъехавк дому, он заглушил двигатель и протянул руку, жестом прося её телефон. Эринслегка нахмурилась, но спорить не стала: в его просьбе не было ничегоподозрительного. Она без лишних слов передала ему устройство.

—Я только что ввёл свой номер в твой телефон. Если возникнут проблемы илипонадобится помощь, просто позвони, — сказал Аарон, возвращая ей устройство.

Эринвзглянула на телефон, потом подняла глаза на него. Её взгляд смягчился, а губыедва заметно изогнулись в искренней улыбке.

—Спасибо, Аарон, — тихо произнесла она.

Этаулыбка была редкой и непривычной, но совершенно не показной. Он видел, что онаулыбается по-настоящему, и это удивляло. Обычно такие выражения она позволяласебе лишь рядом с близкими — Расселом, Алисой или Джерардом. Теперь, покакой-то необъяснимой причине, этот момент оказался связан с ним.

Ааронпочувствовал, как сердце на секунду замерло, а затем его охватило тёплое,незнакомое чувство. Оно оказалось настолько неожиданным, что он на мгновениерастерялся. Её усталая, но искренняя улыбка казалась чем-то удивительным,чем-то, чего он никак не ожидал увидеть.

Онмолча наблюдал, как Эрин скрывается за дверью дома. Его взгляд ещё долгооставался прикован к месту, где она исчезла, а сам он стоял в лёгкомоцепенении, обдумывая то, что только что произошло.

Глава 6

Halsey – «Hold Me Down»

Эрин тяжело вздохнула, её взглядостановился на книжных полках напротив стола. Тишина в кабинете казалась почтиоглушающей. Джеремайя молчал, и, хотя кому-то это могло бы показатьсяоблегчением, для неё его тишина лишь усиливала напряжение. Она понимала: он ещёне сообщил Мари и Лии о решении Аарона, и это знание висело в воздухе, какгрозовая туча.

«Что касается меня, выбора нет. Это независит от меня», — мрачно подумала она.

Она всё ещё не могла понять, почему Аароностановил выбор именно на ней. Лия выглядела идеальной кандидатурой: трофейнаяжена, способная украсить любой светский вечер. Несмотря на страсть квечеринкам, Лия умела очаровывать, налаживать нужные связи, производитьвпечатление. Её безупречная внешность словно создана для красных ковровыхдорожек и глянцевых обложек.

И была она. Эрин. Всего лишьработоспособная, продуктивная, но — безликая. Разбитая на множество осколков,которые давно невозможно собрать. Её душу разрушали слишком долго и слишкомосновательно. Каждое слово, каждое унижение, которые Уилсоны позволяли себе напротяжении всей её жизни в их доме, оставляло шрам.

Они её сломали.

Уничтожили. А то, что уничтожено, уже неподлежит восстановлению.

Эрин перевела взгляд на Томаса. Онвыглядел сосредоточенным на своих мыслях, но, как всегда, сохранял лёгкую,добродушную улыбку. Это одновременно раздражало её и странным образомуспокаивало. Томас был одним из немногих, кто относился к ней иначе, но дажерядом с ним она не могла избавиться от ощущения, что за его дружелюбностьюскрывается нечто большее.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенноспросил Томас. Его голос звучал мягче обычного. — Ты будто на секунду потеряласознание.

Эрин вздрогнула от его слов и поспешиланатянуть вежливую улыбку.

— О нет, всё в порядке. Просто задумалась,— ответила она, стараясь звучать убедительно.

Но внутренний голос тут же прошептал, чтолучше бы он её не трогал. Разговоры с Томасом всегда вызывали странноебеспокойство, несмотря на его приветливый, открытый облик.

— Ладно, — улыбнулся он и поднял бумажныйпакет. — Я принёс обед!

Эрин нервно сглотнула и прочистила горло,ощущая нарастающее смущение. Её взгляд удивлённо скользнул к пакету, будто тотоказался в комнате случайно, неуместно. До этого момента она никогда так остроне желала, чтобы позвал Джеремайя: в своей предсказуемой грубости он хотя бы непугал её, и это странным образом успокаивало.

— Спасибо. Тебе не нужно было этогоделать, — произнесла она наконец, стараясь говорить ровно.

— Я хотел, — легко ответил он и селнапротив, доставая содержимое пакета.

Томас выложил два сэндвича, две бутылкиводы и два яблока. Его движения были такими неспешными и мирными, что этотолько сильнее выбивало Эрин из равновесия.

— Итак, чем ты займёшься в выходные? —спросил он, откусывая кусочек сэндвича.

Эрин не шелохнулась, будто любое движениемогло нарушить хрупкое равновесие. В её руке напрягся телефон — единственное,что давало ощущение контроля на случай, если придётся вызвать охрану. Онапонимала, что последствия для неё будут неприятными, особенно если Джеремайя обэтом узнает, но всё равно чувствовала себя прижатой к стене.

— Рассел пригласил меня куда-нибудьсходить, — сказала она наконец, удерживая голос максимально нейтральным.

Несмотря на внутренний дискомфорт, Эринзаставила себя улыбнуться. Рассел всегда был тем, кто помогал ей хоть на времявырваться из дома. Джеремайя ненавидел её отсутствие и обычно заваливалработой, чтобы она оставалась либо в офисе, либо дома. И если ей всё жеудавалось ускользнуть, почти сразу следовали сообщения или звонки — словно оннапоминал, кто управляет её жизнью.

Она так и не могла понять, почему он такотчаянно стремился к её изоляции. Возможно, в этом заключался способ удержатьвласть, которой он откровенно наслаждался, подавляя её. Казалось, Джеремайяиспытывал особое удовлетворение, унижая её, будто таким образом мстил еёродителям.

— Понятно, — Томас заметно помрачнел. Егогубы сжались, взгляд стал тяжёлым. — Куда вы идёте?

— Честно говоря, я не знаю, — ответилаона, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Ясно, — коротко кивнул он, но егочелюсть оставалась напряжённой, а взгляд — пронзительным.

Они продолжили есть в тишине. Точнее,Томас ел, а Эрин лишь бездумно ковыряла еду. Наедине с ним она ощущаланарастающее беспокойство. Его взгляд со скрытой яростью, сжатые губы и едвазаметная напряжённость в плечах тревожили её. Внутренний голос отчаянно кричало красных флажках, и она понимала, что последний человек, который ей сейчаснужен, — это ещё один Джеремайя Уилсон.

— Спасибо за обед, — сказала Эрин сзаранее отрепетированной улыбкой, стараясь держать голос ровным. — Но мне лучшевернуться…

Голос Джеремайи прорезал тишину внутреннейсвязи, словно лезвие:

— Эрин!

Она облегчённо выдохнула и поднялась из-застола. Томас тоже встал. Когда она попыталась пройти мимо, он внезапно схватилеё за руку. Эрин перехватило дыхание. Он стоял слишком близко, и от его взглядапо спине пробежал неприятный холод.

— Томас, — тихо сказала она, сохраняявидимое спокойствие. — Мне нужно идти.

Его челюсть снова напряглась, пальцы сжалиеё руку чуть сильнее. Всё длилось лишь миг, но казалось бесконечностью. Наконецон отпустил, и Эрин почти бегом направилась к кабинету Джеремайи, из последнихсил удерживаясь, чтобы не обернуться.

Она вошла туда с дрожащими руками и всталаперед его столом.

— Сэр? — спросила она, стараясь говоритьтак же уверенно, как всегда.

Джеремайя даже не поднял взгляда,продолжая просматривать бумаги.

— Организуй мне встречу с «СоваКоммьюникейшнс», — сказал он сухо.

Эрин сглотнула, чувствуя, как внутриподнимается паника. Ладони вспотели, но она сцепила руки за спиной, чтобыДжеремайя не заметил дрожи.

— Да, сэр, — ответила она, пытаясь скрытьв голосе нервозность.

— Пусть это будет обед. Ты непонадобишься, — добавил он и махнул рукой, словно отпуская её.

Эрин едва удержалась, чтобы не выдохнутьслишком шумно. Она только коротко кивнула.

— Конечно, — сказала она и вышла изкабинета.

Оказавшись за дверью, она наконецпозволила себе вдохнуть полной грудью. На этот раз Джеремайя не требовал еёприсутствия, и это стало огромным облегчением.

***

Рассел отвёз Эрин домой, весело болтая ипускаясь в ужасное пение под хиты девяностых, которые звучали из динамиковмашины. Несмотря на его сомнительные вокальные данные, он явно получалудовольствие от поездки и развлекался до самого порога. Эрин едва сдерживалаулыбку: его энтузиазм был заразительным, даже если она сама не могла полностьюрасслабиться.

— Давай поужинаем перед отъездом, —предложил Рассел, когда они остановились у особняка.

Эрин кивнула и поднялась к себе, чтобыоставить сумку и переобуться. Она сняла туфли на каблуках, которые весь деньбеспощадно давили, и с облегчением надела мягкие пушистые тапочки глубокогосинего цвета. Они идеально дополняли её домашний образ — уютный и чутьрасслабленный.

Спускаясь вниз, она услышала голоса изстоловой. Подойдя ближе, увидела, как Рассел оживлённо о чём-то рассказываетМари. Не желая им мешать, Эрин направилась на кухню, где работал Джерард, ихшеф-повар, который давно стал ей почти другом.

— Bonsoir(добрый вечер), Эрин, — тепло поприветствовал он, мельком взглянув на неё, неотрываясь от нарезки овощей. — Ужин скоро будет готов.

— Пахнет вкусно, — хмыкнула она, вдыхаяаппетитный аромат, наполнивший кухню. На её лице появилась лёгкая улыбка.

Джерард ответил такой же короткой,искренней улыбкой и снова сосредоточился на работе, аккуратно добавляяпоследние штрихи к блюдам. В его присутствии Эрин чувствовала себя спокойнее:здесь всё было просто, без напряжения и чужих эмоций, в которых она так частотонула.

Когда еда была готова, Эрин помоглаДжерарду вынести тарелки с ризотто и расставила их на столе. Ароматсвежеприготовленного блюда наполнил комнату, и даже Мари, всегда придирчивая,одобрительно посмотрела на еду. Рассел и Мари продолжали обсуждать сплетни имодные тенденции. Эрин краем уха услышала, что жена Франклина Вернера,генерального директора сети отелей, завела роман с Натаном Галлахером, ихконкурентом в гостиничном бизнесе.

Эти разговоры быстро утомили её, и она сявным удовольствием сосредоточилась на тарелке ризотто с курицей и грибами.Блюдо оказалось восхитительным, прекрасно сбалансированным по вкусу, и намгновение Эрин позволила себе забыть о напряжении и просто насладиться ужином.

Но этот короткий островок спокойствиямгновенно рассеялся.

— Боже мой, Эрин! — воскликнула Мари свыражением полного недоумения, глядя на её тарелку. — Тебе точно не стоитстолько есть. Что подумают люди? Ты и так весишь слишком много. Тебе нужностремиться выглядеть как Лия!

Эрин почувствовала, как в груди всёсжалось. Вилка застыла в воздухе, а взгляд опустился на тарелку с остаткамиризотто. Она давно привыкла к подобным замечаниям, но от этого они нестановились менее болезненными.

— Мама! — резко бросил Рассел, сердитопосмотрев на Мари. — Эрин прекрасна. Если уж говорить честно, ей даже стоитнемного набрать.

Мари фыркнула, будто слова сына былипустым звуком. Она презрительно поджала губы и отвернулась, словно обсуждениеоказалось недостойным её внимания.

Эрин осторожно отодвинула тарелку,стараясь скрыть, что слова Мари задели её глубже, чем она хотела показать.Аппетит исчез полностью, а тепло и уют, которые подарило блюдо Джерарда,растворились, будто их никогда и не было.

— Эрин, ешь, — тихо сказал Рассел, пытаясьсделать голос мягче.

— Всё в порядке, Рассел. Я и так ужезакончила, — ответила она, натянув улыбку, которая не доходила до глаз. —Простите меня. Пойду собираться.

Больше ничего не говоря, Эрин подняласьиз-за стола и направилась по лестнице наверх. Войдя в комнату, она закрыладверь и на мгновение прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза, словно пытаясьусмирить бешено колотящееся сердце.

Она подошла к гардеробу и началаперебирать платья, пытаясь найти то, которое могло бы скрыть синяки, особеннотот, что остался на шее. В последнее время её одежда почти полностью состоялаиз водолазок и шарфов, и ей казалось, что это уже становится слишком заметным.Перебрав несколько вариантов, она остановилась на двух и, примерив оба, выбралаэлегантное платье цвета бордо с лёгким блеском люрекса. Длинные рукава ивысокий ворот, завязывающийся на шее, удачно скрывали все проблемные места.Оставалось лишь надеяться, что на спине не осталось новых синяков.

Эрин быстро приняла душ, оделась и перешлак макияжу. На этот раз она сделала его чуть ярче обычного: дымчатые тени сбордовым оттенком подчёркивали глаза, а нюдовая помада завершала образ. Обувчёрные босоножки на шпильках, она увидела в зеркале изысканный, но сдержанныйсилуэт.

Лёгкий стук в дверь вывел её из раздумий.Она взяла клатч и открыла. На пороге стоял Рассел, что-то печатавший нателефоне. Услышав звук двери, он поднял голову и внимательно посмотрел на неё.

— Отлично выглядишь, Эрин, — заметил он сусмешкой. — Похоже, мне придётся носить с собой пистолет, чтобы тебя охранять.

Эрин рассмеялась; его шутка действительноразрядила напряжение.

— Ты и сам выглядишь вполне достойно,Расс, — ответила она, и на её лице впервые за вечер появилась настоящая улыбка.

Рассел действительно был привлекательныммужчиной, и его внешность неизменно притягивала взгляды. Крепкое телосложениеугадывалось под белой футболкой, а пиджак и голубые джинсы лишь подчёркивалиприродное обаяние. Лёгкая укладка придавала его волосам небрежный шарм. Он кудабольше напоминал Джозефа, чем Джеремайю, и, выходя на улицу, неизменнопривлекал внимание и мужчин, и женщин. Однако ни капли смущения это ему недоставляло, как и желания поощрять подобное внимание: Рассел просто шёл своимпутём, никак не реагируя на окружающих.

— Пойдём! — сказал он, протягивая Эринруку, будто приглашая её в маленькое светское приключение. Когда они началиспускаться по лестнице, он улыбнулся и добавил: — Я просто хочу заранееизвиниться.

Эрин удивлённо подняла на него взгляд; еёброви вопросительно изогнулись.

— За что? — спросила она, ощущая, что ончто-то задумал, и ей, возможно, стоило бы знать об этом заранее.

Рассел хитро улыбнулся, будто намереннотянул паузу, но всё же ответил:

— За моё пение. В машине я буду громко иочень фальшиво петь. Так что… прими это как неизбежное зло, — он подмигнул,заставив Эрин тихо рассмеяться.

— Наконец-то! — раздался пронзительный,нетерпеливый голос с нижней площадки мраморной лестницы.

Эрин посмотрела вниз и увидела Лию,стоявшую на нижней площадке с руками, скрещёнными на груди. Она нервнопостукивала каблуком по паркету. Босоножки на высокой платформе казалисьвызовом законам физики, а белое платье с глубоким разрезом едва доходило досередины бедра, подчёркивая её длинные стройные ноги. Лия быстро поправилаподол, будто нарочно акцентируя внимание на каждой детали своего образа.

Эрин поймала себя на том, что сновазавидует её способности в одно мгновение создать безупречный наряд. Лия могланадеть абсолютно любое платье и выглядеть так, будто вышла со страницглянцевого журнала. Эрин тихо выдохнула, стараясь не показать раздражения.

— Извини, — сказал Рассел, чутьпоморщившись. — Она узнала, что мы собираемся, и решила присоединиться.

Он вздохнул с усталой обречённостьючеловека, который уже пытался её отговорить, но, как обычно, безуспешно.

— Всё в порядке, — улыбнулась Эрин,стараясь выглядеть непринуждённо.

Она знала лучше других, насколько упрямоймогла быть Лия. Любая попытка переубедить её почти всегда заканчиваласьпровалом. Эрин поправила ворот платья и мысленно подготовилась пережить вечер вкомпании своей стервозной сестры.

***

Аарондобрался до клуба и почти сразу пожалел о своём решении прийти сюда. Впрочем, впятничный вечер иного ожидать не приходилось: помещение было переполненолюдьми. Сквозь грохот музыки, сотрясавшей стены, он проталкивался через толпу,постепенно теряя терпение из-за резкого коктейля запахов — пота, алкоголя,духов и одеколона, густо висевших в воздухе. Всё это сливалось в удушливуюатмосферу, от которой хотелось сбежать как можно скорее.

Миновавочередь, Аарон поднялся на второй этаж, где располагалась VIP-секция, и занял одну изкабинок. Он заказал виски, пытаясь отгородиться от хаоса, царившего внизу.Устроившись в удобном кресле, он медленно потягивал янтарный напиток и наблюдалза толпой через прозрачные перила.

—Аарон! — раздался взволнованный женский голос, заставивший его обернуться.

Онувидел знакомую брюнетку, пробиравшуюся к нему с сияющей улыбкой. Её яркийнаряд мгновенно привлекал внимание окружающих.

—Тиффани, — коротко отозвался он и тут же залпом допил остатки виски. Голоспрозвучал сухо, а во взгляде мелькнуло лёгкое раздражение.

Поднявпустой бокал, Аарон жестом подозвал официанта, давая понять, что хочет ещё.Тиффани, не теряя времени, вздохнула и грациозно опустилась рядом с ним.

—Ты так и не позвонил, — произнесла она с мягким упрёком. — Я ждала твоегозвонка.

Еёрука оказалась слишком близко к его бедру, и намерения не вызывали сомнений.Она наклонилась к нему, и её дыхание коснулось кожи — горячее, навязчивое,раздражающее.

—Я скучала по тебе, — прошептала она, соблазнительно касаясь губами его уха.

Ааронтяжело вздохнул и убрал её руку со своих коленей. Его голос прозвучал твёрдо ибезапелляционно:

—Я здесь, чтобы встретиться кое с кем. Пожалуйста, уходи.

Тиффанинадула губы, изобразив обиду, но в её глазах мелькнула хитрая улыбка.

—Хорошо, — с притворной покорностью ответила она, поднимаясь со своего места. —Но я вернусь. Мы продолжим с того места, на котором остановились тем утром.

Онаподмигнула ему через плечо, и в её тоне звучало недвусмысленное обещание. Ааронне ответил. Он лишь сделал глоток только что принесённого виски. Предложениебыло заманчивым. При других обстоятельствах он бы не раздумывал ни секунды, носейчас всё было иначе. Его мысли занимал совсем другой человек.

Еёобраз не давал ему покоя. Рыжая девушка с теми самыми глазами, которые,казалось, видели его насквозь. Он не мог понять, что именно притягивало его вЭрин. Её голос заставлял сердце биться быстрее, а каждый случайный взглядотзывался внутри чем-то тревожным и необъяснимым.

Ааронхмуро уставился в бокал, осознавая, что его тянет к ней сильнее, чем он былготов себе признать. Несмотря на свою независимость, он прекрасно понимал, чтоего мать всегда добивается своего. Она недвусмысленно дала понять: любые слухио его связях с женщинами — брачный контракт или его отсутствие не имелизначения — обернутся для него серьёзными проблемами. И хотя Аарон редко кого-тобоялся, в характере матери была свирепость, обманчиво скрытая за спокойной,почти безмятежной внешностью.

Онперевёл взгляд на толпу внизу. Люди кричали, смеялись, танцевали, и этахаотичная энергия лишь усиливала раздражение. Внимание Аарона задержалось увхода, где он заметил Рассела. Благодаря высокому росту тот возвышался надокружающими, словно маяк.

Ааронтихо застонал, заметив знакомую блондинку, шагавшую следом за Расселом. Емусовершенно не хотелось ещё одной встречи с кем-то из «навязчивых». На сегодняподобных ситуаций было более чем достаточно.

КогдаРассел начал подниматься по лестнице, Аарон встал, чтобы поприветствовать его.Но в тот же момент его взгляд зацепился за Эрин, которая шла следом за братом,крепко вцепившись в его руку. Она выглядела напряжённой, как кролик,высматривающий хищника в тёмном лесу. Широко раскрытые зелёные глазавнимательно скользили по залу, будто выискивая возможную угрозу.

Когдаих взгляды встретились, Эрин поспешно изобразила вежливую улыбку. Губы слегкаизогнулись, но в глазах по-прежнему читалось беспокойство.

—Аарон, я так рад, что ты добрался, — усмехнулся Рассел, пожимая ему руку.

—Конечно, — кивнул Аарон, затем повернулся к Эрин и протянул ей руку. — Рад тебявидеть…

Онзамолчал, словно подбирая слово, которое смогло бы описать её в этот момент.Его прервали руки, резко обвившие его тело.

—Аарон! — воскликнула Лия с приторной радостью. — Как давно я тебя не видела!

Онапоцеловала его в щёку, и воздух вокруг сразу наполнился насыщенным ароматомдорогих духов. Резкие, как её манеры, они оставляли стойкий шлейф. Аарон едвасдержал раздражённый вздох, но лицо его оставалось непроницаемым.

Рассел,наблюдая за сестрой, лишь закатил глаза, словно подобная сцена была для негоделом привычным.

—Пойдём, выпьем чего-нибудь, — предложил он Эрин, повернувшись к ней с мягкойулыбкой.

Эринкивнула, ухватившись за предложение как за спасение. Она ответила Расселукороткой, благодарной улыбкой и направилась к бару, стараясь скрыть лёгкоенапряжение.

Ааронвыпрямился и устало посмотрел на Лию.

—Лия, отстань от меня, — произнёс он холодно, убирая её руки со своих плеч.

Ааронс лёгким раздражением убрал руки Лии со своей шеи и сел обратно, демонстративновозвращая себе пространство. Однако Лия не собиралась так просто отступать. Онапридвинулась ближе, почти вплотную, и переплела пальцы с его ладонью. Её жестыи манеры напоминали ему Тиффани, но с одной важной разницей: Лия старательноизображала невинность. Аарон видел её насквозь, и это нисколько его необманывало.

—Мама сказала, что мы должны заняться организацией свадьбы и помолвки, — началаона сладким голосом. — И что на этом нельзя экономить.

Ааронспрятал усмешку за бокалом виски, делая вид, что пьёт. Его так и подмывалорассмеяться над её наивностью. Значит, Джеремайя всё ещё не сообщил им о егорешении. Прекрасно. Ещё одно подтверждение того, что этот человек предпочитаетуклоняться от неприятных разговоров.

Онсделал медленный глоток, стараясь не выдать раздражения, и попыталсяотмахнуться от Лии, как от надоедливой мухи. Однако эти попытки не принеслиуспеха.

Вэтот момент к ним вернулись Рассел и Эрин с напитками в руках. Расселухмылялся, явно находя происходящее забавным, но его весёлое выражение быстросменилось оттенком жалости, стоило ему заметить Лию. Он жестом предложил Эринсесть первой, а затем опустился рядом сам.

—А где мой коктейль? — нахмурилась Лия, повернувшись к брату с лёгким упрёком.

Расселтяжело вздохнул, глядя на неё:

—Лия, у бара тебя с удовольствием обслужат.

Еготон был достаточно мягким, чтобы не провоцировать сестру, и в то же времядостаточно резким, чтобы дать понять: исполнять её капризы он не собирается.

Лиядемонстративно закатила глаза и, шумно вздохнув, поднялась. Её походка, каквсегда, отличалась уверенностью и чуть преувеличенной грацией, пока онанаправлялась к бару.

—Спасибо за помощь, — пробормотал Аарон, не скрывая сарказма, бросив взгляд наРассела.

—Она от тебя не отстала, да? — ухмыльнулся тот, поднимая стакан. — Еслисерьёзно, я не стану тебя осуждать, если ты скажешь ей, чтобы она отвалила.

Ааронзакатил глаза и сделал большой глоток виски, позволяя горечи напитка притупитьраздражение. Его взгляд скользнул к Эрин, сидевшей между ним и Расселом. Нафоне остальных она резко выделялась: спокойно потягивала мартини и с рассеяннымлюбопытством оглядывала зал, словно изучая окружающих.

—Ты уже бывала в клубе, Эрин? — поинтересовался Рассел с дружелюбной улыбкой.

—Конечно, — кивнула она. Голос прозвучал легко, но с едва уловимойотстранённостью. — Мы с Делайлой выбирались раз или два.

Ааронприподнял бровь, невольно заинтересовавшись её признанием. Спокойный тонвызывал сомнения, и он поймал себя на том, что пытается представить её вподобной обстановке. Эрин казалась слишком далёкой от шумных тусовок, но ответнамекал на нечто большее.

Онапозволила себе лёгкую усмешку, однако во взгляде, устремлённом куда-то вдаль,читалась тоска.

—Она постоянно попадала в неприятности, из которых мне приходилось еёвытаскивать, — сказала Эрин, словно погрузившись в воспоминания.

—Ты имеешь в виду эту маленькую французскую сучку? — язвительно вставила Лия,возвращаясь к столику и бесцеремонно прижимаясь к Аарону.

Онпопытался отодвинуться, но Лия была настойчива, а приближаться к Эрин он нехотел, чтобы не поставить её в неловкое положение.

—И сколько раз папа наказывал тебя из-за неё? — продолжила Лия, обращаясь кЭрин. На ярко-красных губах заиграла насмешливая улыбка.

Эринпоёрзала на месте и опустила взгляд на бокал с мартини. Она не ответила, лишькрепче сжала пальцы вокруг тонкой ножки, стараясь сохранить самообладание.

—Знаешь, Уилсоны были родом из Франции, — неожиданно сказал Рассел, пытаясьсменить тему и увести разговор в сторону от сестры.

Лияскользнула взглядом по брату, но почти сразу вновь переключилась на Аарона.

—Аарон вообще на неё не обращает внимания, — хмыкнула она и с притворноймягкостью коснулась его руки. — Она не стоит ничьего времени.

МолодойБраун уже собирался ответить, но Рассел опередил его, резко подавшись вперёд.

—Заткнись, Лия, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Голос был низким иугрожающим.