Czytaj książkę: «Игра не по правилам»

Глава 1. Борьба за жизнь

Двери приемного отделения вылетели с грохотом. Неоновые лампы коридора отразились в луже крови, растекающейся по каталке.

- Проникающее огнестрельное в грудную клетку! Обильное внутреннее кровотечение! Пульс нитевидный, давление 60 на 40! - кричал фельдшер скорой, на бегу удерживая капельницу.

Мира Кравцова сбросила медицинский халат прямо у стойки и на ходу затягивала хирургический костюм. В двадцать девять лет она уже привыкла, что смерть в этой больнице не умеет стучать в дверь. Но когда она взглянула на лицо мужчины на каталке, сердце на секунду пропустило удар.

Мужчина был без сознания. Строгие черты лица, волевой подбородок в тёмной щетине, дорогой тканью налипшая на рану окровавленная рубашка. Документов при нем не нашли. Ни имени, ни статуса.

- Где Звонков? - быстро спросила Мира, прикладывая фонендоскоп к груди неизвестного.

- Главврач в ординаторской... у него «срочное совещание» с новой медсестрой из кардиохирургии, - понизила голос медсестра Катя, виновато отведя взгляд.

Мира поджала губы. Она не засомневалась ни на секунду. Костя был её женихом - идеальным, заботливым 34-летним главврачом, за которого мечтала выйти половина женского персонала. Она верила ему безоговорочно, списывая его постоянные задержки на тяжелый груз руководства.

- Везите в первую операционную! Живо! - скомандовала Мира. - Ждать никого не будем. Он уйдет через пять минут.

***

Операция длилась четыре часа. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от аорты. Руки Миры действовали с хирургической точностью - четко, холодно, без единого лишнего движения. В этой больнице её называли «золотым скальпелем», и сегодня она в очередной раз оправдала это прозвище.

Когда последний шов был наложен, а монитор стабилизировался ровным писком, Мира устало сорвала маску. В операционную вальяжно вошел Константин. От него пахло дорогой туалетной водой и едва уловимым сладким парфюмом, который Мира никогда не носила.

- Мира, дорогая, ты снова берешь на себя слишком много, - Константин подошел сзади и обнял ее за талию, поцеловав в шею. - Кто этот неопознанный? Зачем ты рискнула репутацией клиники, спасая человека без страховки и документов?

- Потому что он умирал, Костя, - тихо ответила Мира, мягко отстраняясь. - Я врач.

- Ты моя невеста и лучший хирург этой больницы. Скоро у нас ужин с инвесторами, не забудь, - улыбнулся Константин, поправляя идеально уложенные волосы. - И переведи его в отдельную палату интенсивной терапии, когда очнется. Не стоит держать бесхозных пациентов на виду.

***

Спустя три дня мужчина пришел в себя.

Мира вошла в палату с картой пациента. Мужчина сидел на кровати. Несмотря на бледность и больничную пижаму, в его фигуре и взгляде темных глаз ощущалась такая давящая, неоспоримая власть, что Мира невольно остановилась у дверей.

- Как вы себя чувствуете? - профессионально спросила она, подменяя капельницу.

- Вы спасли мне жизнь, - его голос был низким, глубоким и с легкой хрипотцой. Он не сводил с неё прямого, гипнотизирующего взгляда. - Полиция уже была?

- Я не подпустила их. Вы слишком слабы. Как ваше имя? Нам нужно оформить документы.

Мужчина на секунду замолчал. В его глазах промелькнула холодная, опасная мысль. На самом деле его звали Олег Вересов. Миллиардер, алмазный магнат, человек, чье состояние исчислялось миллиардами долларов, а на жизнь которого охотились лучшие киллеры континента. Покушение организовал кто-то из близкого окружения.

Показать свое настоящее имя сейчас - значит поставить эту девушку-хирурга под удар и выдать себя врагам.

- Виктор, - спокойно соврал он, смотря ей прямо в глаза. - Виктор Смоляков. Простой консультант по логистике.

- Что ж, Виктор... - Мира склонилась над ним, чтобы проверить пульс. - Вы пробыли на том свете почти десять минут. Теперь вы мой пациент, и я не позволю вам туда вернуться.

Олег почувствовал легкий аромат её духов и прикосновение тонких, прохладных пальцев к своему запястью. Этот человек, привыкший покупать весь мир и никому не верить, впервые за много лет ощутил, как его сердце забилось чаще не от опасности, а от взгляда этой женщины.

В этот момент дверь палаты без стука распахнулась. На пороге стоял Константин с недовольным лицом.

- Мира, почему ты сидишь здесь? Поступил вип-пациент с приступом, живо ко мне в кабинет! - отрезал Константин, даже не взглянув на «Виктора».

Олег Вересов медленно перевел взгляд на главврача. Опыт и звериное чутьё миллиардера мгновенно уловили всё: фальшь в голосе этого мужчины, заносчивость и... свежий след женской помады на внутренней стороне его воротника, который Мира в своей слепой доверенности просто не замечала.

Олег едва заметно усмехнулся. Игра началась.

Глава 2. Притяжение и скрытые фигуры

Глава 2. Притяжение и скрытые фигурыПрошло две недели. Две недели, за которые привычный рабочий график Миры незаметно изменился.

Каждое утро теперь начиналось одинаково - с планового осмотра палаты номер четыре. Пациент, поправлялся быстрыми темпами. Он никогда не жаловался на боль и не требовал к себе повышенного внимания, но его присутствие заполняло всю палату. Он был проявлял знаки симпатии к Мире - чашка её любимого эспрессо без сахара, переданная через медсестру, умение интересно поддержать разговор после тяжелой операции - заставляли девушку ловить себя на мысли, что она ждет встречи с ним.

Рядом с «Виктором» она ощущала уверенность. Уверенность в “завтра”. Но каждый раз, глядя на обручальное кольцо, Мира прогоняла от себя подобные мысли. Костя был её женихом, и они шли к этой свадьбе последние три года.

***

Пока Мира аккуратно меняла повязку, Олег молча наблюдал за её сдержанными, точными движениями и едва заметными следами усталости под глазами.

- Вы снова провели ночь в операционной, Мира? - тихо спросил он.

- К сожалению - да. Это вторая экстренная за смену, - ответила Мира, фиксируя пластырь на его груди. - В хирургии не бывает удобного расписания. Все нужно держать под личным контролем, от этого зависит чья-то жизнь.

- Это же главврач составляет расписание? Не слишком ли много на вас возложили? - заметил Олег, не отводя от нее глаз.

- У Звонкова много задач и ответственности перед министерством и инвесторами клиники, - возразила Мира, сделав шаг назад и возвращаясь к профессиональной дистанции. - Мы поддерживаем друг друга. Завтра как раз состоится важный благотворительный прием с инвесторами клиники.

Олег ничего не ответил. Он помнил, как несколько дней назад видел из окна своей палаты, как Константин уезжал из больницы с одной из медсестер. Но вмешиваться в чужую личную жизнь не входило в его планы.

***

Глубокой ночью, когда коридоры отделения опустели, Олег достал телефон, переданный ему через курьера под видом упаковки медикаментов.

Набрав номер, он дождался ответа.

- Я Вас слушаю, господин Вересов, - раздался сдержанный голос его начальника службы безопасности, Игоря.

- Говори, - коротко отрезал Олег, вглядываясь в ночные огни за окном.

- По покушению в Антверпене: утечка произошла из совета директоров «Veresov Diamonds». Кто-то передал график вашего закрытого визита на ювелирный завод. Торги по акциям холдинга приостановлены, официально вас считают пропавшим без вести. Ваша сестра держит совет под контролем, но долго сдерживать совладельцев не удастся.

- Кто именно из совета проявляет наибольшую активность? - холодно спросил Олег.

- Мартин и швейцарские партнеры. Они настаивают на передаче управления специальной комиссии, если вы не появитесь на публике в течение недели.

- Передайте Ирине, чтобы не делала резких движений. Я вернусь в штаб-квартиру через три дня, - распорядился Вересов. - И подготовьте полную аналитику по городскому здравоохранению и руководству этой клиники. Главврач Звонков пытается выйти на наших региональных представителей для получения грантов.

- Понял вас. Всё будет готово к вашей выписке.

Олег отключил телефон и вынул сим-карту. Покушение было спланировано профессионально, и возвращение в бизнес требовало аккуратности и точности. Он вернулся к кровати, на секунду задержав взгляд на врачебной карте с подписью Миры. Ему нужно было восстановить контроль над алмазной империей, и лишние эмоции сейчас были ни к чему.

Глава 3. Разбитый фасад

Зеркальный зал отеля «Grand Imperial» сиял хрусталем и позолотой. На ежегодный благотворительный вечер клиники собрался весь цвет городской элиты: чиновники министерства здравоохранения, крупные меценаты и пресса.

Мира выглядела настоящей красоткой. На ней было элегантное вечернее платье глубокого синего цвета. Появление ведущего хирурга клиники вызвало оживление среди гостей. Инвесторы и коллеги подходили один за другим, выражая восхищение её профессионализмом.

— Доктор Кравцова, ваш прошлый доклад по кардиохирургии - это настоящий прорыв! — восхищался пожилой профессор Вальцев. — Клинике Звонкова невероятно повезло с таким специалистом. Вы - её главное достояние. И конечно же - украшение!

— Ой, ну что вы… Вы смущаете меня! Благодарю вас, профессор, - скромно улыбнулась Мира, принимая бокал шампанского — Выдающиеся результаты - это заслуги моих коллег, которые ассистируют на операциях. Без них любой врач как без рук.

Константин, важно стоявший рядом в черном смокинге, собственнически обнимал её за талию, сияя от гордости перед объективами камер и мысленно считая заработанные деньги с этого вечера. Он как обычно купался в лучах её славы, сводя любой разговор на себя, свою клинику и будущие гранты.

***

Перед началом официальной части и своего ключевого выступления Мира направилась в дамскую комнату, чтобы поправить макияж и освежиться. Вернувшись в зал через десять минут, она не обнаружила Константина там, где они расстались. Ей хотелось прогнать основные тезисы доклада вместе с ним последний раз перед выходом на сцену.

— Да куда же он подевался.. в такой момент - чертыхнулась она…

Осмотрев оживленный зал и не найдя жениха среди гостей, Мира решила, что он отлучился по важным делам в служебные помещения и отправилась на его поиски.

Проходя по коридору, Мира заметила, что дверь одной из комнат отдыха слегка приоткрыта. Изнутри доносился сдавленный женский вздох и откровенный, ритмичный шорох одежды. Было понятно, что там происходило.

Мира замерла. Подошла ближе, надеясь, что ошиблась, но через узкую щель увидела картину, которая заставила сердце остановиться.

На кожаном диване, прижатая спиной к мягкой отделке, сидела Кристина - двадцатидвухлетняя дочь председателя попечительского совета и главного инвестора клиники. Её вечернее шелковое платье было задрано до бедер, а кружевное белье сброшено на пол. Напротив неё, прямо на коленях, находился Константин. Его смокинг был расстегнут, галстук-бабочка съехал набок, а пальцы жадно и откровенно сжимали её обнаженную грудь.

— Костик, а если твоя идеальная Мира заглянет сюда? - тяжело дыша, пронежилась девушка, обвивая ногами его талию и запрокидывая голову с безумным стоном.

— И что? Думаешь присоединится к нам? Хахх.. Пусть хоть засмотрится, - прорычал Константин, возобновляя резкие, беспорядочные движения и впиваясь зубами в её шею. — Она думает только о скальпелях. Я же мужик. С этой монашкой такая скука в постели. Свадьба - просто формальность ради денег и репутации. А ты... ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя всю, без остатка.

Девушка громко, бесстыдно застонала, сжимая его волосы, пока Константин продолжал с грубой страстью двигаться внутри неё, шепча пошлые комплименты.

Мира сделала шаг назад. Три года доверия, общие планы, вера в искренность его чувств и застенчивых признаний - всё превратилось в грязный прах за одну секунду.

***

Через десять минут в главном зале зазвучали аплодисменты. Ведущий объявил выходящую на сцену Миру Кравцову для приветственной речи и презентации нового медицинского проекта.

Мира поднялась на трибуну. Зал встретил её громкими овациями. В первом ряду стоял Костик, успевший уже поправить и смокинг, и прическу, и даже уже сиял самодовольной улыбкой. Вот подлец!

Мира взяла микрофон. Руки дрожали. В глазах стояла пелена. Она начала говорить про медицинские достижения, новые методы спасения жизней, врачебный долг и верность профессии. Но с каждым произнесенным словом ком в горле сжимался сильнее.

— Настоящая медицина... она строится на честности и полном доверии, - произнесла Мира, и её голос неожиданно сорвался.

Она взглянула прямо в глаза жениху. Тот замешкался, не понимая причины её паузы. В этот момент профессионализм полетел в трубу. Горячие слёзы против её воли полились из глаз, застилая свет огней.

Не в силах вымолвить больше ни слова, Мира бросила микрофон на трибуну, развернулась и быстро выбежала со сцены под шепот собравшейся элиты и вспышки фотокамер.

Глава 4. Убежище в тишине

Конференц-зал гудел от шока, когда Мира сбежала со сцены. Константин выскочил за ней на проливной дождь, схватив за запястье у самого подъезда.

— Мира, ты с ума сошла?! Что за истерику ты устроила перед инвесторами и прессой?! — прошипел он, пытаясь затащить её обратно под крышу.

Мира выдернула руку с такой ненавистью в глазах, что Константин невольно отступил. Она не вымолвила ни слова, не дала никаких объяснений. Просто развернулась, поймала первое попавшееся такси и исчезла в ночном городе.

— И что мне теперь делать? - вымолвил Звонков в пустоту, ведь ответа на этот вопрос получить не от кого.

***

Через час, промокшая насквозь и дрожащая от внутреннего холода, Мира шла по темным коридорам родной клиники. Ей некуда было идти. Дома всё напоминало о Костике, о их совместной жизни....

Единственным местом, где она сегодня чувствовала себя в безопасности, оказалась палата номер четыре.

Мира вошла. Виктор не спал. Увидев её в насквозь мокром вечернем платье, с размазанной тушью и дрожащими губами, он не стал задавать вопросов. Он просто молча поднялся, подошел и прижал её к себе. Затем укутал пледом, лежавшим на краю кровати.

Мира уткнулась лицом в его грудь и ревела навзрыд. Она ничего не рассказывала - слова казались ей слишком грязными, чтобы произносить их. А Виктор просто обнимал её, поглаживая по волосам и баюкая в тишине. Спустя час рыдания утихли, и Мира, уставшая и измотанная, заснула прямо на его плече.

***

Утро началось с громкого скандала в прессе. Журналы и соцсети вышли с кричащими заголовками: «Скандал в Grand Imperial: хирург Мира Кравцова сбежала со сцены в слезах!», «Что скрывает главврач Звонков?». Клиника гудела, как потревоженный улей, полнясь сплетнями и догадками.

Мира проснулась первой. Виктор ещё спал. Вглядываясь в его мужественные черты, Мира почувствовала жгучий стыд за то, что пришла ночью плакать на плече у пациента...всего лишь пациента, но одновременно столь бесконечно близкого человека. Он принял её боль. Он не спросил ни слова. Не осудил. Он просто разделил ее боль и отчаянье.

Решение созрело мгновенно. Она не сможет работать здесь. Не сможет видеть лицо Константина. Мира тихо поднялась, напечатала заявление об увольнении по собственному желанию, оставила его на столе в кабинете кадров и, не прощаясь ни с кем, покинула больницу, намереваясь исчезнуть.

***

Олег Вересов проснулся ближе к десяти утра. Ему нужно было срочно завершить дела перед выпиской. Понимая, что его раскрытие сейчас смертельно опасно для бизнеса, он через адъютанта вызвал к себе в палату главврача Звонкова и доктора Кравцову, чтобы официально предупредить их о конфиденциальности его пребывания под чужим именем.

Константин вошел в палату нервный, с темными кругами под глазами от ночного скальпеля прессы.

— Где Мира? — строго спросил Олег, поднявшись с кровати и смерив главврача тяжелым взглядом.

— Я... я сам её ищу! — растерянно ответил Константин. — Её нет ни в ординаторской, ни дома! Телефон недоступен! Кадры только что сообщили, что она написала заявление и забрала вещи! Она просто испарилась!

Олег замер. В его темных глазах вспыхнул опасный огонь. Однако, быстро вернув себе собранность, он посмотрел прямо в глуповатое лицо Звонкова.

— Что ж, раз доктора Кравцовой нет, слушай меня внимательно, Константин, — голос «простого логиста» неожиданно приобрёл давящую, мощную силу, от которой у главврача по спине пробежали мурашки.

— Моё настоящее имя - Олег Вересов. Глава холдинга «Veresov Diamonds».

Константин едва не поперхнулся воздухом. Его глаза округлились, а лицо моментально побледнело. Перед ним стоял один из самых богатых и влиятельных людей - человек, к чьим представителям Звонков годами безуспешно пытался подобраться ради простого разговора, не говоря уж о деньгах.

— Господин Вересов?! — заикаясь и услужливо согнувшись в угодливом, почтительном поклоне, выдохнул Константин. — Боже мой... Какая честь для нашей клиники! Если бы я только знал, кто лежит в этой палате! Мы бы предоставили лучших профессоров, отдельное крыло, любой уход!..

— Избавь меня от этой фальши, — с презрительной полуулыбкой отрезал Олег. - Слушай условия. На меня было совершено покушение. Моё нахождение в вашей больнице должно остаться в секрете. Если хоть одна строчка или хотя бы намек просочится в прессу или к твоим инвесторам - твою клинику сравняют с землей, а ты лично лишишься лицензии и отправишься под суд. Выписка оформляется прямо сейчас, без бумажной волокиты.

— Да-да, конечно! Всё сделаем в лучшем виде, господин Вересов! Полная конфиденциальность, я лично уничтожу всю информацию о вашем пребывании! — суетливо залебезил Звонков, едва не стелясь перед миллиардером и забыв обо всем на свете от открывшихся перспектив. — А как же гранты? Может, мы сможем обсудить сотрудничество?..

— Выписку, Звонков. Живо. — обрубил Олег, отвернувшись к окну и доставая телефон.

Как только главврач, заискивающе кивая, выскочил из палаты, Олег набрал номер начальника своей службы безопасности.

— Игорь, задействуй все каналы и группы слежения. Подними городские камеры. Мне нужно знать, где Мира Кравцова. Найти её немедленно.

Глава 5. Неожиданное предложение

Скромная съемная однокомнатная квартира на самом краю города встретила Миру пугающей тишиной. Завесив окна шторами блэкаут, она выключила телефон, сбросила туфли и опустилась на диван. В голове беспорядочно крутились воспоминания о прошлых годах: общие планы, подготовка к свадьбе, вера в человека, которому она доверила свое сердце. Всё потеряно за один вечер. Мира обняла колени руками, чувствуя, как поглощающая пустота внутри медленно забирает последние силы.

Прошло четыре часа. Во дворе тихой пятиэтажки раздался низкий гул моторов, и у самого подъезда остановились три черных седана. Из машин бесшумно вышли крепкие мужчины в строгих костюмах, мгновенно взяв под контроль весь периметр. Выделяясь среди них особой осанкой и небрежной элегантностью, один из них поднялся на третий этаж. В дверь квартиры раздался отчетливый, спокойный, но не допускающий игнорирования стук.

Мира вздрогнула. Вздрогнув от мысли, что её мог отследить Константин, она медленно подошла к двери и осторожно посмотрела в глазок, а затем приоткрыла её, удерживая на цепочке.

На пороге стоял... Виктор. Но это был уже абсолютно другой человек. В нем не осталось ни капли от пациента из палаты номер четыре. Вместо больничной пижамы на нем сидел дорогой костюм-тройка из темной шерсти, подчеркивающий широкие плечи и сильную фигуру.

В расправленных плечах, твердом взгляде темных глаз и властном развороте головы сквозила сила человека, привыкшего повелевать другими. За его спиной на пролете стоял начальник охраны.

— Виктор?.. — выдохнула Мира, растерянно роняя руки. — Как вы... как вы меня нашли? А главное.. зачем? Кто эти люди?

— Открой дверь — его низкий голос звучал ровно и настолько глубоко, что противиться ему казалось невозможным. — Нам нужно поговорить.

***

Олег шагнул внутрь, и скромное пространство маленькой прихожей мгновенно стало казаться для него слишком тесным. Жестом приказав охране остаться в коридоре, он затворил дверь. Сняв пиджак и оставшись в белоснежной рубашке, подчеркивающей его крепкое телосложение, он подошел к Мире, которая стояла посреди комнаты, сжимая в руках края мятой кофты.

— Ты исчезла из клиники, не сказав ни слова, — тихо произнес он, делая шаг к ней и не спуская с нее прямого решительного взгляда. — Просто бросила заявление и ушла. Я волновался. Так нельзя делать - никогда.

Мира подняла на него глаза, встретилась с этим уверенным взглядом - и вся стойкость, которую она пыталась демонстрировать последние сутки, окончательно рухнула. В присутствии этого сильного, уверенного мужчины, от которого исходила защита, её боль вырвалась наружу. Слезы горячим потоком хлынули из глаз, дыхание сперло, и Мира разразилась безудержными, горькими слезами, раскисая прямо на его глазах.

— Я так больше не могу! Не могу все держать в себе..

Сбиваясь, проглатывая слова и захлебываясь от рыданий, она впервые выплеснула всё, что жгло ее изнутри: про Кристину со Звонковым в комнате отдыха и о том, что три года её искренней любви были лишь удобным инструментом для продвижения главврача в обществе. Все было фальшь.

Олег молча слушал её. Чем больше она рассказывала, тем сильнее темнели его глаза. В глубине его темных зрачков вспыхнул опасный янтарь настоящей ярости. Этот ничтожный главврач смел так поступить с женщиной, которая боролась за каждую человеческую жизнь и которая спасла его самого от смерти?

Не выдержав её надрывного плача, Олег сделал решительный шаг вперед, обхватил Миру за талию и сильными, уверенными руками прижал к своей широкой груди. Он не спрашивал разрешения - он просто забрал её в свои объятия, баюкая и не давая упасть.

Мира уткнулась лицом в его плечо, сжимая в пальцах дорогой материал его рубашки. От него пахло дорогим парфюмом, древесными нотами и той редкой, настоящей мужской силой, рядом с которой можно было позволить себе быть слабой.

— Тише... Всё кончено, Мира, — его низкий, глубокий голос вибрировал прямо у её уха, а сильная ладонь успокаивающе поглаживала ее по спине и волосам. — Ты больше никогда не вернешься к этому слизняку. Он не стоит ни единой твоей слезинки. Я беру всё под свой контроль. Ты мне веришь?

— Наверное… д-да..

***

Спустя десять минут, когда её рыдания наконец утихли, Олег бережно взял её за подбородок и приподнял лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Его пальцы были теплыми и мозолистыми, а прикосновение - удивительно нежным для такого властного человека.

— Послушай меня внимательно, — твердо произнес он, вытирая подушечкой большого пальца слезинку с её щеки. — Моё настоящее имя - Олег Вересов. Я глава международной ювелирно-добывающей корпорации «Veresov Diamonds». Я утаил своё имя, потому что на меня было совершено покушение, и в клинике мне нужно было выиграть время. Сегодня утром я официально выписался из твоей больницы.

Мира удивленно замерла, пытаясь уложить в голове услышанное. Перед ней стоял не просто выздоравливающий пациент, а один из самых богатых и могущественных людей страны.

— Моя рана еще не зажила, мне требуется регулярный врачебный контроль и профессиональные перевязки, — продолжал Олег, и в его голосе прозвучали неоспоримые нотки человека, привыкшего принимать решения и не терпеть возражений. - Я прекрасно знаю, что ты кардиохирург высшей категории, врачебный гений. Предлагать тебе роль личного медперсонала - это преступление перед твоим призванием. Но прямо сейчас, выходя из этой тени, я могу доверить свое тело и свои раны только одному человеку. Тебе.

— Олег... я... я не могу просто так... — попыталась растерянно возразить Мира, чувствуя, как от его близости и напора кружится голова.

— Ты можешь и ты сделаешь это, — мягко, но без возможности возразить перебил её Вересов. В его глазах возникла страсть и решимость обеспечить ей защиту от всего мира. — Я не оставляю тебе выбора, Мира. Ты не останешься в этой конуре со своими мыслями. Ты переезжаешь в мой загородный особняк. Там ты сможешь спокойно подумать о своей жизни и вылечишь мою рану.. Как хорошо звучит!

Олег улыбнулся и подал знак охране:

— Игорь, забери её вещи. Доктор Кравцова едет со мной.

Мира смотрела на него, ошеломленная этой властной, непреклонной заботой. Впервые за долгие годы кто-то не требовал от неё быть сильной, а просто взял ответственность за её жизнь в свои руки.

Глава 6. Пламя страсти и грязная игра

Загородная резиденция Олега Вересова поражала своей роскошью. Особняк из тёмного гранита и стекла скрывался в вековом сосновом бору за высоким забором с современными системами безопасности. Миру поселили в просторных, залитых мягким светом апартаментах на втором этаже с балконом, выходящим на ухоженный парк.

Вечером, после того как Мира немного пришла в себя и приняла душ, настало время врачебных обязанностей. Она вошла в кабинет Олега с медицинским чемоданом. Вересов сидел в кресле у камина, сбросив пиджак и расстегнув белоснежную рубашку, он был готов к перевязке.

- Приступим, доктор Кравцова? - с едва уловимой, теплой усмешкой спросил он.

Мира подошла ближе. Её пальцы дрогнули, когда она осторожно снимала старую повязку с его мускулистой груди. Свежий рубец от пули находился в опасной близости от сердца. Обрабатывая рану антисептиком, Мира почувствовала обжигающее тепло его кожи и ровное, сильное дыхание. Расстояние между ними сократилось до предела, а острая химия, возникшая еще в больнице, с новой силой заставила её пульс участиться.

- У тебя очень нежные и заботливые руки, Мира, - тихо проговорил Олег, накрыв её тонкую кисть своей широкой, горячей ладонью.

Мира подняла взгляд, и их глаза встретились. Электрическое напряжение повисло в воздухе, от которого у обоих перехватило дыхание. Дышать стало труднее. Мира хотела убрать руку, но Олег не позволил этого сделать. Его сильные пальцы скользнули выше по её запястью, уверенно притягивая Миру ближе к себе.

Каждое прикосновение обжигало их сердце. Олег поднялся с кресла. Визуальный контакт между ними не прерывался ни на секунду. Мира оказалась зажата между его мощным телом и краем каминной полки. Её дыхание стало рваным и частым. Она чувствовала, как от него веет непреодолимым магнетизмом, жаром и темным, опасным желанием. Пальцы Олега мягко, но властно зарылись в её влажные после душа волосы, наклоняя её голову назад, а его губы оказались в миллиметре от её губ. Дыхание обжигало ее, когда касалось кожи, посылая вдоль позвоночника волну сладкого беспамятства.

- Я с первого дня в той палате сошел с ума от твоих прикосновений, Мира, - низким, сдавленным от страсти шепотом произнес он, слегка касаясь губами уголка её рта.

Миру затрясло. Губы дрогнули, предательски приоткрываясь, а сердце молотило куда-то под ключицу — до глухой боли. Еще секунда — и она бы просто провалилась в это наваждение... Но в последний момент, когда его губы уже накрыли её в требовательном, глубоком поцелуе, в ее голове будто щелкнул тумблер.

Опомнилась.

Упершись обеими руками в его горячую голую грудь, Мира с силой толкнула его от себя. Ноги подкосились, дыхание перехватило .

- Нет… Олег, хватит! — она судорожно стерла след поцелуя тыльной стороной ладони. Кожа горела. — Хватит, слышишь? Это бред. Так нельзя.

- Нельзя? - его зрачки расширились, почти затопив радужку. Шаг вперед — и между ними снова ни сантиметра воздуха. — А как «можно», Мира? Дальше глотать сопли из-за того слизняка и строить быть жертвой?

- Да мы вообще из разных миров! - голос сорвался, но она заставила себя смотреть прямо в лицо, пусть и пошатываясь назад. - Ты — миллиардер с алмазной империей за спиной. А я? Я - обычный хирург. Ты пациент, я — временный медперсонал на выезде. Все это изначально абсурдно! Я приехала зашивать твои дыры, а не греть постель пару недель, пока ты встаешь на ноги. Мне такие подачки не нужны! и ты мне не нужен!

Олег усмехнулся — хищно и чертовски уверенно. Он снова подошел к ней, сократив дистанцию до нуля, и легко обхватил за талию. Бежать было некуда. Наклонившись, он снова накрыл ее рот глубоким поцелуем, заставляя Миру судорожно выдохнуть и замолчать.

В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге возник Игорь.

Внезапный визит начальника охраны мгновенно оборвал поцелуй. Мира вспыхнула до корней волос, резко отстранилась от Олега и опустила взгляд, пытаясь скрыть накатившее смущение и восстановить сбитое дыхание .

— Извините... — Игорь неловко кашлянул, застыв на месте. — Кажется, я помешал вам.

В воздухе повисла звенящая пауза. Атмосфера в кабинете вмиг стала натянутой. Неловкость захлестнула всех присутствующих — всех, кроме Олега. Он, как всегда, оставался спокоен и уверен в себе. Вересов лишь плавно поправил манжеты белоснежной рубашки, застегнул ее и невозмутимо взглянул на вошедшего, дав понять, что готовить слушать.

***

Тем временем в городе Константин Звонков находился в состоянии глубокой паники и злости. Отец Кристины грозил аннулировать все финансовые гранты, если Мира не вернется и быстро не замнет скандал перед прессой. Просматривая записи с уличных камер пятиэтажки, где Мира снимала квартиру, Звонков был удивлен.

Он увидел, как к её подъезду подкатил кортеж из трех премиальных седанов, а из машины вышел «логист Виктор» - в идеальном костюме и в сопровождении личной охраны.

- Этот Смоляков... то есть Вересов! - выдохнул Константин, и его лицо исказила злобная догадка. - Она не просто сбежала... Она ушла к нему! Эта дрянь с самого начала крутила с ним прямо в палате за моей спиной!

Жажда мести и желание спасти свою репутацию затмили Константину разум. Забыв обо всех предупреждениях Вересова, он вызвался слить грязь через медсестру Анжелу в ведущие городские таблоиды. Он велел написать, что хирург Мира Кравцова грубо нарушила врачебную этику, завела тайный роман с богатым пациентом прямо в палате, соблазнила его и сбежала с ним, сорвав важнейший благотворительный вечер ради денег миллиардера.

Уже через два часа сеть вспыхнула грязно-скандальной сенсацией: «Шок в медицине: Алмазный магнат Олег Вересов спасен после покушения, а ведущий хирург Мира Кравцова совратила пациента ради денег и сбежала с ним!».

***

Игорь собрался с мыслями и быстро перешел к делу:

- Олег Сергеевич, в сеть слили грязь про вас и доктора Кравцову, пытаясь очернить её имя на всю страну. Но это ещё не всё... Поступила информация из Европы. Из-за этой публикации киллерам из Антверпена стало известно, что Олег Вересов жив. Покушение провалилось, и теперь они знают, что вы уцелели.

Олег медленно перевел взгляд на экран телефона Игоря с грязно-скандальным заголовком. В его темных глазах загорелся ледяной, беспощадный огонь.

Глава 7. Вспышка в ночи

Мира скользнула взглядом по экрану телефона Игоря — и будто споткнулась о заголовок: жирные буквы врезались в сознание, как осколки стекла. Каждый слог уничтожал её репутацию, годами наработанную по крупицам: ночи в операционных, усталость, все уважение коллег, которое теперь рассыпалось, как песок. «Совратила пациента прямо в палате… сбежала ради денег…» — фразы плыли перед глазами, оставляя после себя противный осадок. Нельзя ни вздохнуть, ни закричать. Слёзы подкатили к горлу, царапая изнутри, но она стиснула зубы — не сейчас. Только дрожь в пальцах выдавала, как сильно её трясёт, будто изнутри включили невидимую вибрацию.

Олег уловил ее состояние. Шаг вперёд — резкий, уверенный, без колебаний. Он взял её за подбородок, твёрдо, но не грубо, заставляя встретиться с ним взглядом. В его глазах бушевало что-то опасное: не просто злость, а слепая ярость человека, который не умеет прощать предательство.

— Посмотри на меня, Мира, — голос Олега прозвучал низко и властно. — Я сам во всем разберусь. И если там хоть мелькнёт фамилия Звонков… я его так размажу, что от него мокрого места не останется. Обещаю.

Мира всмотрелась в его лицо — и вдруг поняла, что не боится. Вместо страха внутри разлилось что-то тёплое, неожиданное: чувство, будто кто-то наконец встал между ней и этой лавиной грязи. Импульс доверия накрыл её волной — она не успела подумать, просто потянулась рукой к его плечу, словно хотела хоть немного унять эту бурю, которая сейчас кипела в нём.

— Не нужно, Олег... Не беспокойся обо мне, — прошептала она, не отводя взгляда, и голос прозвучал на удивление ровно, будто в этом спокойствии она сама черпала силы. — Не надо мести, не надо никого топтать... Твоя безопасность сейчас куда важнее. Ты же не тот простой «логист Виктор» из палаты номер 4. За твоей спиной огромная компания и тысячи людей, которым нужна работа и стабильность. Приведи в порядок свои дела и защити себя.

Олег замер — не только от лёгкого тепла её руки, но и от самих слов. В его мире годами всё крутилось вокруг цифр, выгод и чужих ожиданий: одни считали его счета, другие выбивали преференции, третьи просто ждали распоряжений. И вот сейчас эта женщина, чья честь только что была растоптана в публичном пространстве, думает не о себе, а о его безопасности. Будто её собственная боль вдруг стала чем-то второстепенным.

***

Он на секунду прикрыл глаза, словно впитывая эту непривычную заботу, а потом резко выпрямился — плечи расправились, взгляд снова стал острым, собранным, таким, каким его знали подчинённые. Вересов повернулся к начальнику охраны, и в голосе уже не было ни эмоций, ни пауз — только чёткие, выверенные команды:

— Игорь, послушай приказ. Усилить периметр охраны особняка. Активировать протокол скрытого сопровождения для моей сестры Ирины и её мужа Ивана Тропинина. Все должны быть под присмотром и в безопасности. Выполнять.

— Понял вас, Олег Сергеевич. Сделаю всё незамедлительно, — коротко кивнул Игорь, метнулся к двери и вышел, плотно прикрыв её за собой. В кабинете сразу стало тише, будто вместе с ним ушла часть напряжения.

***

Едва за Игорем закрылась дверь, атмосфера в спальне раскалилась до предела. Вересов повернулся к Мире.

В его глазах больше не было холодного расчета — только первобытная, непреклонная власть и томная страсть, перед которой она оказалась совершенно безоружной.

Не дав ей опомниться, Олег шаг за шагом сократил расстояние, прижав её спиной к стене. Его руки, широкие и горячие, властно легли на её талию, не давая ни единого шанса на отступление.

— Олег... — выдохнула Мира. В её голосе дрожала робкая нерешительность. Врачебный разум кричал об осторожности, о свежей ране на его груди, о разнице их статусов. — Нам... тебе нельзя напрягаться. Рана ещё не зажила...

— Забудь про рану, это был всего лишь предлог — низким, сдавленным рокотом перебил её Олег, впиваясь темным взглядом в её дрожащие губы. — Я не смогу больше дышать, если не получу тебя прямо сейчас. Я все решил.

Он накрыл её губы поцелуем — не осторожным, а требовательным, будто хотел забрать у неё даже дыхание. Мира на миг замерла, чувствуя, как мир сузился до этого прикосновения, а потом всё внутри растаяло, и она просто поддалась, позволив себе не думать ни о чём. Его ладони уверенно скользнули по её спине, и в этой ловкости не было суеты — только твёрдое знание, как действовать, когда ставки слишком высоки. От этого у Миры по коже пробежала дрожь: не от страха, а от осознания его силы — такой грубой, настоящей, не приукрашенной словами.

Все сомнения, что ещё недавно царапали изнутри, рассыпались под этим напором, уступая место чему-то новому — тёплому, осторожному, но не слабому. Мира боялась сделать ему больно, поэтому, обвивая его шею, двигалась медленно, бережно, стараясь не задеть свежую повязку на груди. В этом движении было больше, чем ласка, — в нём читалось: «Я вижу, что тебе больно, и не хочу добавить ещё».

Олег подхватил её на руки, легко, будто вес её тревоги ничего не стоил, и перенёс на широкое ложе. За панорамным окном, закрытым тёмной шторой, стонали вековые сосны: ветер швырял их кроны из стороны в сторону, словно пытался ворваться внутрь. Но здесь, в комнате, был свой ритм — тихий, приглушённый светом ночника, который рисовал на стенах неровные тени, похожие на сплетение рук и плеч.

Никаких сомнений больше не осталось — они просто не умещались в этом мгновении. Каждый поцелуй Олега был как приказ, властный и неизбежный, а её прикосновения становились для него якорем — тихими, трепетными, удерживающими на краю. Мира вздрагивала от его уверенности, но уже не от испуга: она пропускала сквозь пальцы его густые волосы, подавалась навстречу, чувствуя, как собственное тело наконец перестаёт спорить с сердцем.

Он доводил её до той самой грани, где слова теряют смысл, и слушал её тихие, сдавленные вздохи, будто в них была вся правда, которую он искал. Чувственное пламя не просто горело — оно выжигало старые раны, слой за слоем, оставляя после себя не пустоту, а чистый, звенящий восторг, в котором не было ни прошлого, ни будущего, только это «сейчас», плотное и настоящее.

***

К трем часам ночи все стихло. Мира, измученная и эмоционально опустошенная, крепко спала, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в его плечо.

Олег лежал неподвижно, боясь потревожить ее сон. Лишь когда её дыхание стало окончательно ровным и глубоким, он аккуратно вылез из-под неё, заботливо накрыв обнаженные плечи девушки мягким одеялом. Накинув на себя тёмный халат, Олег подошел к рабочему столу в углу спальни, бесшумно включил компьютер и погрузился в мониторинг документов, финансово-аналитических отчетов и сводок за время своего вынужденного отсутствия.

Завтра его ждал тяжелый день. Ему предстояло лично приехать в главный офис корпорации и выступить перед акционерами с докладом о текущей ситуации, стратегических планах и жестком наведении порядка.

Он провёл рукой по экрану компьютера, открывая документы. Корпорация нуждалась в его внимании, но мысли то и дело возвращались к спящей рядом женщине.

Олег Вересов, человек, для которого слово «нет» не существовало как категория — кремень, сталь, непробиваемая стена в мире бизнеса, — вдруг ощутил, как в груди разгорается что-то щемящее, непривычное, будто сквозь давно застывшую корку пробился тёплый, робкий свет. Он сидел, почти не дыша, и пытался осознать эту странную, почти пугающую перемену внутри.

В свои сорок три года он вдруг понял одну удивительную вещь: он снова влюбился. Не той спокойной, удобной привязанностью, а с первозданной, мальчишеской силой — так, что земля будто качнулась под ногами. Впервые за десять лет, с тех пор как потерял жену и намертво запер своё сердце, он почувствовал, как этот замок вдруг щёлкнул и рассыпался на куски. И теперь ему хотелось не просто защищать, а перевернуть весь мир, выстроить его заново — так, чтобы ей в нём было безопасно, спокойно и светло. Ради этой женщины он был готов на всё.

Глава 8. Возвращение короля и удар в спину

Утро опустилось на загородную резиденцию сдержанными золотистыми лучами. Мира проснулась в просторной спальне одна. На соседней подушке остался едва заметный отпечаток и короткая записка, написанная четким, красивым почерком Олега: «Доброе утро, Мира. Мне нужно срочно решить вопросы в штаб-квартире. Попечительский совет и охрана особняка переведены на усиленный режим, ты в полной безопасности. Отдыхай, я вернусь к вечеру. О.»

Улыбнувшись теплому воспоминанию о прошедшей ночи, Мира прижала записку к груди. Впервые за долгое время она ощущала себя под надежной защитой.

В это же время перед высоткой штаб-квартиры «Veresov Diamonds» из тёмно-синего бронированного седана вышел Олег Вересов. Черный строгий костюм, холодный сдержанный взгляд и уверенность в каждом шаге - король алмазной империи вернулся, чтобы забрать свое.

***

Зал заседаний совета директоров гудел, как улей. Партнеры и акционеры спорили о передаче управления временно отсутствующего лидера ликвидационной комиссии. Внезапно тяжелые двери распахнулись, и в зал вошел Олег. Шум мгновенно сменился шоком и молчанием.

- Приветствую, господа. Кажется, вы спешили признать меня умершим и поделить власть - произнес Олег, неторопливо занимая во главе стола свое законное кресло.

Совет был ошеломлен. Вересов за считанные минуты предоставил полный пакет документов, подтверждающих его дееспособность, и лично передал все документы в юридический отдел. К биржевым брокерам мгновенно ушел официальный документ: торги акциями «Veresov Diamonds» восстановлены в полном объеме, а попытки рейдерского перехвата аннулированы.

Пока большинство присутствующих облегченно вздыхали, один человек за столом с трудом скрывал желчную досаду. Иван Тропинин - муж сестры Олега и генеральный директор корпорации - нервно поправлял дорогие часы. Он годами жил в тени своего могущественного шурина, тайно завидуя его власти, авторитету и огромному состоянию. Иван мечтательно рассчитывал, что после исчезновения Олега управление перейдет к Ирине, а фактически - в его собственные руки.

- Олег Сергеевич, мы, конечно, рады вашему возвращению, - с фальшивой улыбкой подал голос Тропинин, прищурив скользкие глаза. - Но в свете последних скандалов в прессе... Покушение, тайная выписка, обвинения в связи с врачом вашей клиники. Не подрывает ли это деловую репутацию холдинга? Как мы объясним инвесторам эти слухи?

Олег медленно перевел на зятя ледяной, проницательный взгляд. В воздухе повисла давящая тишина.

- Деловая репутация холдинга подрывается не слухами, Ваня, а некомпетентностью тех, кто пытается строить интриги за моей спиной, - монотонно отрезал Олег. - Каждое мое действие было продуманным шагом, связанным с безопасностью. Что касается прессы - прямо сейчас я дал распоряжение собрать пресс-конференцию. Вот так вот.

Тропинин поджал губы и замолчал, проглотив яд. Олег разбил его провокацию без единого лишнего усилия, продемонстрировав совету полную доминацию и спокойствие.

***

Спустя час в огромном пресс-центре корпорации было не протолкнуться. Вспышки фотокамер сливались в единый слепящий поток. Олег Вересов стоял за трибуной, излучая спокойствие, уверенность и решительность. Вопросы сыпались со всех сторон, журналисты деловых и желтых изданий пытались перекричать друг друга.

- Господин Вересов! Акции холдинга обвалились на двенадцать процентов за время вашего отсутствия! Официальные источники утверждали, что вы пропали без вести. Где вы находились всё это время? Что произошло с вами на самом деле? Был ли это внутренний корпоративный конфликт?

Олег приподнял микрофоны и приступил к ответам:

- Никакого внутреннего конфликта нет. На меня было совершено покушение - попытка устранения, организованная извне. В интересах следствия и моей личной безопасности я находился в закрытом медицинском учреждении под чужим именем. На данный момент расследование передано в спецслужбы, а виновные понесут наказание по всей строгости закона. Что касается акций - прямо сейчас торги восстановлены, а корпорация объявляет о выкупе собственных ценных бумаг, что уже к вечеру вернёт их к пиковым показателям.

- А как насчет слухов, которые сегодня взорвали сеть? - выкрикнул репортёр из таблоида. - Появилась информация, что вы завели роман с вашим лечащим врачом, хирургом, Мирой Кравцовой! Сообщается, что она нарушила врачебную этику, соблазнив вас прямо в клинике, и сбежала ради ваших денег! Вы подтверждаете эту связь?

Зал замер, ожидая, что миллиардер не захочет комментировать личную жизнь или сбросит вину на врача.

Олег выдержал паузу. Его глаза потемнели, голос стал низким и суровым:

- Информационный слив о моем пребывании в клинике и обвинения в адрес доктора Кравцовой - это грязная, дешевая ложь, организованная трусливыми людьми. Доктор Кравцова - гениальный хирург, человек высочайшей чести и профессионализма. Это она буквально вытащила меня с того света, когда я поступил в критическом состоянии. Никакого нарушения этики не было.

Олег обвел журналистов тяжелым взглядом.

- Моя корпорация и я лично берем под защиту репутацию Миры Кравцовой. Вся эта клевета будет закрыта в судебном порядке, а те, кто стоит за этим вбросом, будут уничтожены в правовом и финансовом поле. На этом пресс-конференция окончена.

Пресса затихла, пораженная его открытым, мощным заявлением и неприкрытой угрозой в адрес клеветников. Олег закончил выступление и направился к выходу из холла.

***

Едва он ступил в тихий служебный коридор, его спутниковый телефон в кармане пиджака задрожал. Звонил начальник службы безопасности. Олег принял вызов:

- Слушаю, Игорь.

- Олег Сергеевич... - голос Игоря на другом конце провода сорвался, в нем впервые за годы службы звучал неописуемый, панический ужас. - Наш загородный особняк... Несколько минут назад прогремел мощнейший взрыв. Взрывчатка была заложена в несущие конструкции периметра. Дом практически уничтожен, начался сильный пожар...

- Что с Мирой?! - громким, диким рыком перебил его Олег. Сердце миллиардера, только что открывшееся для новой любви, мгновенно остановилось, а затем бешено заколотилось в груди.

- Информации о жертвах и выживших... пока не поступала, босс. Направляю туда все расчеты спасателей и группы спецназа...

Телефон почти выскользнул из онемевших пальцев Олега. Земля ушла из-под ног. В голове вспыхнул адский вихрь из отчаяния, дикого страха и удушающей ярости. Он оставил её там, убедив, что она в безопасности. Он дал ей слово защитить её... и прямо сейчас женщина, без которой его жизнь снова теряла всякий смысл, могла находиться под обломками горящего дома. Он снова терял свою женщину навсегда.

- Не сметь никого подпускать к руинам без меня! - рявкнул Олег в трубку с первобытной угрозой и во весь опор бросился к выходу к своей машине.

Глава 9. Ледяной прием

Утро в загородном особняке началось с ласковых лучей солнца, пробивающихся сквозь панорамные окна. Мира открыла глаза. Рука машинально скользнула по соседней половине постели — простыня уже остыла, но подушка еще хранила едва уловимый запах Олега, запах прошедшей бурной ночи.

— Хм.. уже ушел.. Как жаль что я мне придется торчать в этом огромном доме совсем одной, весь день. — прошептала Мира.

Рядом лежал сложенный пополам лист белой бумаги с его резким, размашистым почерком. Перечитав короткую записку, она зажмурилась и почувствовала, что по телу разливается волна необъяснимой нежности.

Она встала с постели. Затем подошла к зеркалу и принялась аккуратно укладывать волосы, нанося легкий, естественный макияж. Вглядываясь в свое отражение, Мира ловила себя на мысли, что с её губ не сходит робкая, счастливая улыбка. Пальцы до сих пор помнили жаркие прикосновения Олега, а в ушах вибрировал его низкий, требовательный шепот. В глазах общественности он был властным и недосягаемым миллиардером. Но здесь, здесь за закрытыми дверями, этот сильный мужчина раскрылся с удивительной, трепетной глубиной. Его броня рассыпалась в прах.

— «Неужели я действительно влюбляюсь в него? Неужели после жуткого предательства и собственной слепоты я нашла человека, рядом с которым не нужно быть сильной?» — думала она, ощущая, как страх перед разницей статусов растворяется в искренней привязанности.

***

Спустившись по лестнице в светлую столовую, Мира вдохнула восхитительный аромат свежей выпечки и заваренного кофе. Завтрак уже был аккуратно накрыт на столе.

— Доброе утро. Меня зовут Мария, — встречая её мягкой, искренней улыбкой, представилась миловидная женщина в опрятном фартуке. — Я работаю здесь у Вересовых уже больше тридцати лет. Садись за стол, кушай, пока всё горячее. Олег Сергеевич уехал рано, но велел проследить, чтобы ты хорошо позавтракала. Если тебе что-то будет нужно - ты только скажи, я или другая прислуга тебе обязательно помогут. Чувствуй себя как дома.

— Очень приятно, Мария. Я Мира, — скромно улыбнулась девушка, тронутая таким уютом и заботой.

Она только успела сделать глоток обжигающего кофе, как тишину загородного дома разрезал низкий рык спортивного мотора на подъездной дорожке. Хлопнула тяжелая дверь в прихожей. В груди сладко екнуло: неужели Олег плюнул на совет директоров и развернул машину? Мира вскочила из-за стола и поспешила в прихожую.

Однако на пороге стоял вовсе не Олег.

***

Высокая, точеная, в элегантном темно-сером брючном костюме, женщина небрежно бросила ключи на рядом стоящий столик. Это была Ирина Сергеевна Вересова - младшая сестра Олега. Избалованная, с острыми чертами лица, пронзительными серыми глазами и тот же фамильный, тяжелый разрез век, что и у Олега. Младшая сестра, выросшая под его глухой опекой после гибели родителей, привыкла видеть в браке брата и любых женщинах вокруг него прямую угрозу их семье и бизнесу.

Прочитав утром в утренней газете скандальную статью о романе брата со спасшим его хирургом, Ирина в тревоге примчалась в особняк. Увидев Миру, Ирина даже не стала скрывать брезгливого торжества. Грязь в таблоидах подтверждалась прямо у нее на глазах.

Её лицо мгновенно одеревенело. Смерив Миру высокомерным, пренебрежительным взглядом с ног до головы, Ирина сделала шаг вперед.

— Ой, ну надо же, на удивление в этот раз газеты не соврали, — с желчной ухмылкой процедила Ирина, словно перед ней стояла незваная прислуга. — Это же тот самый «гениальный хирург», сорвавший банкет и сбежавший к моему брату. — Какая предприимчивость, доктор Кравцова.

Мира опешила от столь агрессивного тона, но попыталась сохранить достоинство:

— Здравствуйте. Вы, должно быть, Ирина? Олег рассказывал о вас... Я здесь по его личному приглашению, как лечащий врач.

— Лечащий врач? Хм.. Интересно, а все врачи всегда ходят по дому пациентов в шелковом халате выше колен? Ах, да и спят в их спальне? — громко и обидно рассмеялась Ирина. — Не держи меня за дуру, милочка! Я и не таких как ты отсюда выгоняла прочь! Вас расчетливых пиявок - за километр видно. Охотница за миллионами, воспользовалась тем, что мужчина был ранен и уязвим! Думаешь, если Олег разок переспал с тобой на нервах, ты хозяйкой тут станешь? Да ты для него — таблетка от стресса на пару ночей! Ты унизила его имя в прессе, а теперь с комфортом устроилась в его доме?! Чего молчишь, деточка?!

Слова били Миру снова и снова, сильно, как мокрые плети. Поток унизительных колкостей и оскорблений не прекращался. Ей указывали на её место, на низкое происхождение, на грязную статью в таблоидах. Мира чувствовала себя абсолютно раздавленной этой высокомерной женщиной. Лицо Миры уже было похоже на белую простыню, а на её глазах закипали слезы несмываемого позора. Ей хотелось кричать, что ей не нужны деньги Олега, но гордость не позволила давать оправдания на эти лживые высказывания.

— Достаточно, — дрожащим, но звонким голосом перебила её Мира, с трудом удерживая слезы. — Я не буду более это слушать ни секунды.

***

Не сказав больше ни слова, Мира взбежала на второй этаж, судорожно собрала свою сумочку и вещи. С трудом сдерживая рыдания, она достала телефон и вызвала такси через стандартное приложение.

Спустя пять минут к металлическим воротам особняка подъехал автомобиль. Мира, не прощаясь с Ириной, быстро села на заднее сиденье. Такси плавно тронулось и увёло её прочь от этого дома.

Тем временем Ирина, с чувством выполненного долга и абсолютной уверенности, что спасла брата от интриганки, прошла в столовую. Спокойно и вкусно позавтракав стряпней Марии, она поправила макияж, села в свой спорткар и выехала в главную штаб-квартиру «Veresov Diamonds» - на то самое заседание совета директоров, где как раз в эти минуты выступал Олег.

Глава 10. Пепелище

Черный BMW Вересова на бешеной скорости влетел через выбитые взрывом ворота загородной резиденции. Олег выскочил из машины еще до того, как водитель успел полностью заглушить двигатель. Перед его глазами предстала кошмарная картина: от огромного загородного особняка остались лишь дымящиеся стены, а воздух был наполнен едкой гарью от которой слезились глаза, копотью и дымом. Пожарные расчеты судорожно проливали водой обугленные завалы.

— Мира! — громким, отчаянным голосом орал Олег, бросаясь прямо к руинам, где ещё местами полыхали языки пламени. — Мира, ты меня слышишь? Где ты? Мирааа…

Игорь вместе с двумя пожарными буквально грудью перехватили миллиардера, удерживая его из последних сил, он вырывался словно зверь.

— Олег Сергеевич, туда нельзя! Там еще возможны обрушения! — тяжело дыша, крикнул начальник охраны.

— Пусти, чёрт тебя дери, я не ребенок, чтобы меня удерживать с силой! — Вересов с силой и яростью оттолкнул Игоря. Его глаза горели безумием. Человек, привыкший полностью контролировать каждую секунду своей жизни и удерживать в руках миллиардную империю, прямо сейчас тонул в оглушающей, беспощадной неизвестности.

***

В этот момент из-за спасательной машины, задыхаясь и вытирая слезы, выбежала Мария.

— Олег! Олег Сергеевич! — затараторила женщина, подбегая к нему и хватая за рукав пиджака. — Слава богу ты здесь!

— Мария? Где Мира?! С кем она была в доме?! Отвечай же… Говори! — Олег схватил горничную за плечи, впиваясь в неё безумным взглядом.

— А её не было в доме, Олег! Она же уехала до взрыва!— всхлипывая, заговорила Мария. — Утром примчалась Ирина Сергеевна... У них случился ужасный скандал. Ирина наговорила девочке столько всего, а еще обвинила во лжи и охоте за вашими деньгами. Мирочка вся белая была, в слезах сумку схватила и на такси уехала. А следом и Ира со двора сорвалась...А потом я все убрала и тоже уехала за продуктами.

Олег оцепенел. Казалось, ледяной комок перекрыл горло — ни звука, ни вздоха. Слышен только треск догорающего особняка и шум от спасательных бригад. Имя его сестры прозвучало как еще один удар под дых и осознание того, что Миры не было в этих завалах, не принесло облегчения. Оно породило еще больший, иссушающий разум ужас. Куда могла пойти раненная, оскорбленная женщина в чужом городе? Почему её телефон недоступен? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Как же так.

Неопределенность полностью заполнила сознание Вересова. Холодный расчёт, который годами выручал его в самых жёстких сделках, рассыпался в пыль, сменяясь чемто диким, неуправляемым — яростью, которая не искала выгодных ходов, а требовала действия любой ценой.

Олег резко развернулся к Игорю. Его взгляд стал настолько жутким и грозным, что начальник охраны невольно опустил глаза и пошатнулся назад, будто от физической волны, и на секунду словно сжался, став даже меньше ростом. Игорь понял, что крайнин в случившимся сейчас станет именно он. Началось.

— Ты занят чем угодно, кроме своей работы, Игорь! — сухо прошипел Вересов. Он шагнул вперёд, нависая, и в этом шаге читалось: «Сейчас ты либо действуешь, либо перестаёшь быть мне полезен» - Сначала выстрелы в Антверпене, теперь взрыв моего дома! Моего дома! Ты с работой явно не справляешься! Однозначно. Мой телефон, мой дом, жизнь женщины, которую я люблю - всё под ударом, а ты плетёшься сзади и фиксируешь убытки, как бухгалтер!

Он сделал ещё один шаг, и воздух между ними будто загустел от напряжения.

— Найти её! Поднять все камеры, перерыть весь город, достать изпод земли такси, на котором она уехала с этого самого места! Если с её головы упадёт хоть один волос — или если ты не найдёшь её, — ты ответишь мне лично. И это не угроза. Это факт.

Игорь молча кивнул, и по его лицу скользнула тень: он бледнел на глазах, но в глазах уже не было растерянности — только холодная собранность человека, который понял: сейчас цена ошибки — не карьера, а нечто куда более серьёзное. Не тратя ни секунды, он поднёс рацию к губам и начал отдавать приказы — чётко, быстро, без лишних слов, будто сам хотел доказать, что ещё способен удержать рассыпающийся контроль.

***

Эмоциональное напряжение этого дня достигло своего предельного пика. Вересов был в бешенстве от собственной беспомощности. Пожарные закончили разбор завалов, подтвердив, что погибших внутри нет, но это лишь усилило тревогу. В особняке сгорело всё, а где-то в холодном городе Мира осталась одна - сильно обиженная его сестрой, без защиты, без связи.

Остаток дня Вересов провёл в пентхаусе головного офиса. Он не спал, не ел — даже не замечал, что еда остывает на подносе, будто её и не приносили вовсе. В кабинете до самой глубокой ночи горел свет. Олег лично просматривал записи городских камер, кадр за кадром, не пропуская ни одной детали. Он будто надеялся выхватить из потока пикселей хоть какойто намёк на путь машины, которая увозит Миру от него прочь.

Параллельно Вересов координировал группы поиска: звонил, требовал, давил на городское руководство — и в каждом слове, в каждом жесте сейчас проступала не просто властность, а мощь человека, который привык держать всё под контролем и теперь злился на себя от того, что самое важное выскользнуло из рук. Он что-то упускает из вида.

Он спал на ходу, спотыкаясь о собственную усталость.

Лишь к четырём утра, когда город наконец погрузился в глухую, плотную предрассветную тьму, измотанный до последней клетки тела Вересов опустился в кресло. Его плечи будто разом потеряли всю сталь, обмякли, но в глазах попрежнему не было ни капли смирения. Этот адский день наконец завершился, оставив в душе не покой, а выжженное поле — пустое, чёрное, где пока не росло ничего, кроме решимости найти её любой ценой.

***

Наступило следующее утро.

Первые лучи солнца едва коснулись стекол небоскреба, когда на личный телефон Олега, лежащий на столе, пришло короткое сообщение с неизвестного европейского номера.

Вересов мгновенно рванулся и взял телефон. Экран вспыхнул текстом:

«Здравствуй, Вересов. Твоя драгоценная доктор Мира Кравцова находится у нас. Если хочешь увидеть её живой и невредимой - приедешь на встречу лично. Один. Без охраны, без спецслужб и без жучков. Я хочу поговорить с тобой тет-а-тет. Место и время пришлю позже».

Пальцы Олега сжали корпус телефона и швырнули его на пол. Встречи с полом он не выдержал и разлетелся на множество мелких кусочков. По телу Олега пробежала дрожь. По глазам стало понятно, что он готов убивать любого на пути, лишь бы спасти Миру. Наёмники из Антверпена выполнили приказ своего хозяина - главы конкурирующего европейского алмазного концерна. Война выходила на финишную прямую, и ставкой в ней была жизнь Миры.

Глава 11. Отсчет времени

Через тридцать минут после получения сообщения, дверь в кабинете открылась с глухим стуком. Ирина быстро вошла в комнату — походка уверенная, плечи расправлены, в глазах держалось обычное высокомерное спокойствие. Но стоило ей встретиться взглядом с братом, как эта бравада дала трещину: она невольно замерла, будто налетела на невидимую стену, которую невозможно преодолеть.

Олег сидел за столом — тёмный, неподвижный, как грозовая туча, сгустившаяся над городом. В этот момент у любого хватило бы ума держаться подальше от него.

— Садись — коротко сказал Вересов, не отводя взгляда от сестры.

— Олег? Что происходит? Мне сообщили про особняк, я волновалась... — начала она, но брат прервал её одним жестом.

— Молчать! Ответь мне, Ира, зачем ты приехала вчера в особняк, говори? Зачем? — его голос звучал тихо, но в нем вибрировала сила, похожая на гул от высоковольтных проводов.

- Я прочитала ту грязную статью в газете! — Ирина всплеснула руками, будто этим движением могла защититься от него. — Я хотела уберечь тебя, братик! Посмотреть в глаза этой девице, которая пытается залезть к тебе в кошелек! Олег, ну открой же ты наконец глаза! Это же очередное увлечение на одну ночь!

Она сделала шаг вперёд. Ирина хотела приблизиться к нему, убедить, вернуть того брата, который раньше часто прислушивался к её словам, по крайней мере касающимся личной жизни.

— Твоей единственной настоящей любовью была Марго! — выпалила она, и голос её дрогнул лишь на долю секунды, но она тут же спрятала эту слабость за напором. — Ты просто пытаешься найти её тень в этих случайных женщинах, но Марго не вернуть, Олег! Её больше нет!

Олег ударил рукой по столу, что казалось, что и стол сейчас надломится. Имя погибшей десять лет назад жены прозвучало как выстрел в упор. В его груди чтото сжалось до острой, режущей боли, и эта боль тут же превратилось в ярость.

— Не смей! Слышишь, не смей, — прошипел он.

— Нет, я не замолчу! — упрямо продолжала Ирина, а в её голосе проскользнули слёзы старой, незаживающей боли. — Я скажу все. Ведь наша семья уже прошла через этот ад десять лет назад! Когда Марго попала в ту страшную аварию, её привезли в больницу ещё живой. И тот молоденький врач... тот бездарный, абсолютно бездарный хирург со своей ассистенткой просто не смогли её спасти! Они допустили ошибку на столе! Марго умерла у них под скальпелем, а ты замкнулся в себе! Я не хочу, чтобы очередная девица снова причинила тебе боль!

Олег медленно поднялся из-за стола. Напряженная тишина в кабинете стала почти осязаемой.

— Ира, твоя «забота» перешла все границы, — выделив каждое слово, произнес Вересов. — Я не ребенок. А из-за твоей гордыни и высокомерия Мира ушла из дома без охраны. Её номер перехватили. Прямо сейчас она находится в руках европейских людей из Антверпена. И если с ней что-то случится, вот если с ней хоть что-то случится — я никогда, слышишь никогда, тебя не прощу.

Ирина онемела. Лицо сестры моментально побледнело, а глаза округлились от ужаса. Она осознала, в какую смертельную пропасть толкнула женщину своими руками.

***

Выставив сестру из кабинета, Олег повернулся к Игорю, который бесшумно вошел в комнату с детальным анализом ситуации.

— Глава европейского концерна перешел все черты, — произнес Олег, надевая тёмно-синий пиджак и проверяя скрытый за поясом зажим для кобуры от макарова. — Они думают, что похищение Миры заставит меня отдать акции и подписать капитуляцию.

— Олег Сергеевич, отправляться туда одному - это безумие, - настоятельно возразил Игорь. — Это наверняка ловушка. Вам не следует...

Олег прервал собеседника.

— Послушай, если они увидят спецназ или твою группу, Миру могут убить на месте, — отрезал Вересов. — Я пойду на встречу один. Сделаю все как они требуют. Но ты будешь готовить перехват, в случае угрозы нашим жизням.

Олег достал из сейфа едва заметный маячок и активировал его. В его голове складывался тонкий, беспощадный план. Он не собирался играть по правилам врага - эта игра с этого момента велась исключительно на его условиях.

***

Спустя два часа на новенький мобильный телефон Вересова пришло второе сообщение с геолокацией: заброшенный портовый док на старой окраине города.

Спустя сорок минут машина Олега остановилась у ржавых ворот огромного ангара. Пахло сыростью, мазутом и прелыми досками, как будто само место хранило в себе годы запустения. Вересов вышел из машины. И даже в этой гнетущей обстановке он сохранял нерушимое спокойствие — не показное, как это бывает у многих, а выкованное годами профессиональных решений. В его руке не было оружия, но от его фигуры веяло такой смертоносной властью, что даже дежурившие у входа охранники невольно напряглись.

Металлическая дверь с тонким скрипом отворилась, будто не желая пропускать его внутрь. Олег шагнул. В помещение горел слабый свет.

В центре ангара, под единственной яркой лампой, на деревянном стуле сидела Мира. Её руки были связаны за спиной, глаза красные от слез. Она была сильно напугала. Увидев Олега, она судорожно выдохнула, в её глазах вспыхнул страх и мольба:

— Олег... Нет! Уходи, это ловушка!..

— Тише, Мира, — произнёс Олег мягко, но твёрдо, не сводя с неё теплого пристального взгляда, в котором не было ни паники, ни суеты, только уверенность. - Я здесь. Всё кончено.

Из тени за спиной Миры выплыла высокая фигура в дорогом пальто. Эрик ван дер Берг - глава конкурирующего европейского алмазного концерна, лично прилетевший из Антверпена, чтобы завершить начатое. Он медленно похлопал в ладони, и этот звук прозвучал в пустом ангаре почти издевательски, а его глухой европейский акцент добавил сцене ещё больше холодной театральности.

— Какое трогательное зрелище, Вересов, — протянул ван дер Берг, слегка склонив голову, будто рассматривал редкую картину. — Могущественный Олег Вересов рискует своей империей ради какойто женщины. Романтично… и до смешного глупо. Итак, давай обсудим передачу твоих активов. Или твой лечащий врач умрёт у тебя на глазах.

Глава 12. Переговоры и побег влюбленных

Эрик ван дер Берг неожиданно разразился тихим, ироничным смехом и похлопал в ладони, давая знак своим людям опустить оружие. Охрана, которая притворялась “опасными наемниками” бесшумно вышла за дверь.

— Извини за этот театральный ангар и связанную женщину, Вересов, — вальяжно развел руками европейский магнат. — Но согласись, с тобой иначе не связаться. Ты же недосягаем. Мне пришлось разыграть этот небольшой спектакль, чтобы вытащить тебя на личный разговор. Но давай проясним сразу: ни выстрелы в Антверпене, ни подрыв твоего загородного дома — не моих рук дело. Моя служба безопасности просто отследила информационную волну, перехватила такси твоей спутницы и воспользовалась моментом. Мы — бизнесмены, Олег, а не террористы.

Олег чуть прищурился недоверчиво. Если за покушением и взрывом стоял кто-то другой, круг подозреваемых сужался с пугающей точностью. Впрочем, Вересов оставался абсолютно спокоен.

— Ближе к делу, Эрик, побыстрее — четко потребовал Олег.

— Мой концерн предлагает объединить наши активы, — ван дер Берг стал предельно серьезен. — Итак, к делу. Послушай, я согласен войти в наш объединенный капитал на равных условиях, 50 на 50 и полностью профинансировать разработку новых европейских месторождений. Это чертовски выгодное предложение, тебе такого никто не предложит больше. А ведь это позволит нам расширить долю владения углеродами почти до монополии на мировом рынке — ван дер Берг говорил так, будто уже видел эту картину мира, раскрашенного в цвета их общего концерна.

— Финансовые предложения я рассматриваю в совете директоров. Это ясно? — не разделяя энтузиазма собеседника парировал Олег. — Ты привез документы, чтобы я хоть мог посмотреть плановые цифры? Я обещаю подумать над твоим предложением и обязательно дам ответ. Ах да, чуть не забыл. Эрик, у меня есть одно условие: с этого момента ты связываешься со мной исключительно нормальными деловыми способами: e-mail, телефон, курьеры. Без криминала, без театральных киллеров и без того, чтобы пугать мою охрану и конечно же любимую женщину. В противном случае я не смогу иметь дел с таким ненормальным. Все это, мать твою, все что тут произошло - это просто не поддается никакому описанию, ни разу не по-деловому!

На секунду в воздухе повисла тишина — та самая, когда даже тени в ангаре будто замирают, прислушиваясь. Ван дер Берг нервничал и пристально пытался считывал взгляд Олега, будто пытался прочесть, где заканчивается блеф и начинается чистая, неприкрытая угроза. Потом медленно, с едва заметным уважением, склонил голову.

— Ну да.. как-то не очень вышло. Но все же, что думаешь о предложении? — вымолвил он и слегка улыбнулся.

Эрик не стал тянуть паузу, не стал играть в оскорбленную гордость — просто достал из кармана складной нож, щелкнул лезвием и, не сводя глаз с Олега, аккуратно разрезал верёвки на запястьях Миры.

— Да без вопросов. Договорились, Вересов, — произнёс ван дер Берг спокойно, будто они только что подписали контракт в светлом зале. — Жду твоего решения. Но ты не тяни.

Еще недавно они были врагами, готовыми перегрызть друг другу глотки, а сейчас пожимали руки — не как друзья, а как бизнес-гиганты, которые на мгновение признали силу друг друга и заключили хрупкое перемирие.

***

Олег не стал терять ни секунды. Он тут же подхватил дрожащую Миру, бережно накинул на её плечи свой пиджак — ткань ещё хранила тепло его тела — и уверенно повёл её к выходу, заслоняя собой от любых взглядов. Едва они оказались в тишине и безопасности на заднем сиденье его бронированного седана, Мира бессильно уткнулась лицом в его грудь. Она дрожала но не от холода, а от пережитого страха и эмоционального истощения. Плечи вздрагивали, пальцы вцепились в его рубашку, будто она всё ещё не верила, что это не ловушка.

Олег крепко, но бережно прижал её к себе, не пытаясь заставить её замолчать или «взять себя в руки». Он просто держал — так, чтобы она чувствовала: он здесь, он не отпустит. Его ладонь медленно гладила её по мягким волосам, а потом тихо, почти беззвучно поцеловал её в макушку — не как жест победы, а как обещание: «Теперь ты точно в безопасности».

— Всё позади, родная... Ты в со мной, — тихим, бархатным голосом баюкал её Олег. Мира подняла на него заплаканные глаза. Боли и обиды после утренней встречи с Ириной было слишком много.

— Твоя сестра... — нерешительным голосом проговорила Мира, глотая слезы. — Утром я говорила с ней.. Если сказать точнее, то это она говорила со мной. Она сказала, что я лишь очередное увлечение... Что у тебя таких много.. Что твоей единственной любовью была Марго, а я — я просто средство забыться. Кто такая Марго?

Олег бережно взял погладил её лицо.

— Посмотри на меня, Мира. Послушай внимательно, — его голос вибрировал, низкий и решительный, но в нём слышалось чтото хрупкое, будто он сам боялся, что она не поверит. — Марго была моей женой. Трагедия унесла ее жизнь десять лет назад.Мы попали с ней в аварию. Её привезли в больницу с травмами еще живой, но молоденький врач со своей практиканткой допустили роковую ошибку прямо на операционном столе... Маргарита умерла. И после этого все десять лет мое сердце было мёртвым — по-настоящему, не образно. Оно просто перестало чувствовать, биться по-человечески. Я научился жить без него — и думал, что так будет всегда.

— Ооо.. прости, я не знала, ты так страдал..

Он на секунду запнулся, будто сам впервые произнёс это вслух, без прикрас и без оправданий.

— До того самого дня, пока я не встретил тебя, — продолжил он тише, но от этой тишины слова звучали еще весомее. — Ты — не чьято тень. Ты не попытка забыться и не способ заглушить боль. Ты — отдельная, настоящая, живая. И то, что я чувствую к тебе, не имеет ничего общего с тем, что было раньше. Ради тебя я сделаю невозможное — не потому, что пытаюсь убежать от прошлого, а потому, что только рядом с тобой оно наконец перестаёт меня убивать.

Мира всхлипнула, и по ее щеке скользнула слеза, которую он тут же вытер большим пальцем — мягко, почти невесомо, как стирают пыль с чегото бесконечно дорогого. Она хотела чтото сказать, но не нашла слов, и вместо этого просто прижалась лбом к его ладони, позволяя себе на секунду перестать быть сильной.

Спустя мгновение сердце Миры пропустило мощный, болезненный удар, а в груди вспыхнул панический ужас. Десять лет назад... Молодой хирург и его практикантка... Воспоминания нахлынули внезапно. Сразу вспомнился тот самый ночной ад из ее юности, когда она, будучи совсем молодой студенткой, беспомощно стояла за спиной Константина Звонкова, пока тот совершал фатальную, непростительную ошибку на дежурстве! О боже, неужели той умирающей женщиной была жена Олега?!

Миру сначала обдало жаром. Потом, на нее как будто вылили ведро родниковой воды: Так стоп!

А что будет, если Олег обо всем узнает? Вдруг он захочет копать глубже, потом поднимет архивные медицинские карты той ночи? Если узнает ли, что именно Звонков Константин и она находились в той операционной? Интересно, что сохранилось с тех времен…

Олег заметил, как она резко побледнела и застыла, будто выключилась из реальности. Но он списал это на шок и усталость — на последствия пережитого после разыгранного похищения, на то, как близко она подошла к краю. Для него сейчас было важнее не разбирать её молчание, а успокоить.

Он принял решение за двоих. Раз и готово.

Олег достал телефон и коротко отдал приказ личному пилоту:

— Саш, приготовь борт. Мы вылетаем через час.

Повернувшись к Мире, Олег ласково приобнял ее за плечи:

— Мы улетаем. Прямо сейчас, на моем личном самолете — на Лазурный берег во Францию. Никакой прессы, никакой клиники, никаких врагов и родственников. Только ты и я. Там ты расслабишься. Мы не будем прятаться, а просто будем вместе, получше узнаем друг друга.

Глава 13. Лазурный берег и тайные страхи

Частный самолет Вересова мягко коснулся взлётнопосадочной полосы в аэропорту Ниццы в тот самый миг, когда солнце, клонясь к горизонту, заливало небосклон нежными оттенками персика и розового золота — будто художник небрежно смешал краски на огромном холсте. Из аэропорта их мчал белоснежный открытый кабриолет вдоль побережья Лазурного Берега. Вечерний морской бриз приятно освежал горящие щеки Миры, но душевное смятение не отпускало её ни на секунду.

Мира сидела на переднем пассажирском сиденье, подняла руки вверх и закричала:

— Ааа… свобода! Я лечу!

Олег посмотрел на неё и нежно провел рукой по развивающимся на ветру волосам.

Через полчаса поездки они уже были около роскошной виллы Олега, скрытой в уединенной бухте Сен-Жан-Кап-Ферра, которая встречала их тихим шумом прибоя, пьянящий аромат цветущих олеандров и прохладой легкого ветерка. Отсюда открывался завораживающий вид на бескрайнее, мерцающее в сумерках Средиземное море.

— Добро пожаловать домой, Мира, — тихо и бархатисто произнес Олег. — Здесь будем только ты и я.

Он подошел сзади, бережно обнял её за талию и прижал к своей широкой, сильной груди. А тем временем слуги бесшумно, почти незаметно, уносили их немногочисленные вещи, растворяясь в полумраке коридоров.

— Здесь невероятно красиво, Олег... Но я все еще чувствую себя так, словно сплю и боюсь проснуться, — прошептала Мира, опуская голову ему на плечо — Будто стоит только моргнуть — и всё исчезнет. Или станет ещё хуже.

Он чуть крепче сжал её в объятиях, но так, чтобы не сдавить, не напугать — только дать почувствовать опору.

— Это не сон. Больше никто не посмеет причинить тебе боль или обвинить в чем-либо, — его голос вибрировал от властной, несокрушимой уверенности. Олег развернул ее к себе и приподнял ее подбородок — Я не позволю.

Мира на мгновение прикрыла глаза, вдыхая запах его парфюма, смешанный с солёным воздухом моря. На долю секунды ей даже показалось, что она может позволить себе выдохнуть. Но гдето глубоко внутри всё равно оставался тот колючий, упрямый страх: прошлое не исчезает просто потому, что ты уехал на другой конец света. Оно ждет своего часа.

Олег продолжал, будто читая ее мысли:

— На ближайшие дни весь этот мир принадлежит только нам. Посмотри на меня, Мира. Скажи мне, о чем ты молчишь весь полет?

— Я... я просто пытаюсь привыкнуть к тебе, — честно призналась Мира, встретившись с его темным, гипнотизирующим взглядом. — В клинике ты был тихим пациентом в палате. Потом — властным человеком в дорогом костюме, распоряжающимся моей жизнью. А здесь... ты другой. И это пугает меня еще сильнее.

— Чем я тебя пугаю? — Олег чуть наклонил голову, и его губы тронула теплая, почти невидимая усмешка. Он скользнул ладонью по ее щеке, вырисовывая подушечкой пальца скулу.

— Тем, как быстро ты заставляешь меня забыть обо всем на свете, — тихим шепотом выдохнула Мира, чувствуя, как от его прикосновения перехватывает дыхание. — Я отдала десять лет хирургии, верила человеку, который растоптал мою жизнь за один вечер. Я училась быть сильной, никому не доверять... А рядом с тобой я ломаюсь. Я открываюсь тебе, даже не зная, что ждет нас завтра.

Олег прижал ее ближе, заставляя почувствовать каждое бешенное биение своего сердца.

— Я не хочу, чтобы ты была сильной со мной, Мира. Я хочу, чтобы ты была моей. Единственным «завтра», которое меня волнует, это то, в котором ты просыпаешься в моих руках. Не как боец, не как та, что держит удар за ударом. А как женщина, моя любимая женщина.

***

Пока Мира принимала ванну, позволяя прохладной воде хоть немного остудить внутреннюю панику, которая никак не хотела униматься, Олег стоял в отдаленном рабочем кабинете виллы. Было уже темно за окном и стрекотали цикады.

— Слушаю тебя, Игорь, — почти сразу ответил на звонок мобильного телефона Олег.

— Олег Сергеевич, мы полностью подняли внутренние сводки и логи, — раздался в трубке голос начальника безопасности, чуть приглушенный помехами связи. — Взрывчатка в особняке была заложена с использованием ваших личных сервисных кодов доступа. Пропуском такого уровня обладали всего три человека: вы, ваша сестра Ирина и её муж — Иван Тропинин.

Олег чуть сильнее прижал к уху телефонную трубку. Подозрения, возникшие еще в портовом ангаре лишь смутным, злым предчувствием, теперь обретали осязаемую форму. Никаких случайностей. Никаких совпадений.

— Назначить за Тропининым скрытое круглосуточное наблюдение, - ровным, прямолинейным тоном распорядился Вересов. — Перехватите все его счета и зафиксировать звонки. Ну ты сам знаешь, как действовать в такой ситуации.

— Понял вас, босс. Всё сделаем в наилучшем виде. Будут ли еще поручения?

На секунду в трубке воцарилось тишина, затем раздался голос Вересова:

— Да, точно.. Игорь… Мне нужно архивное дело десятилетней давности. Дело о автокатастрофе, в которой погибла моя жена. Мне нужны полные списки операционной бригады той ночи, заключения. Все что сумеешь нарыть. Рой землю.

— Понял, принял. Все сделаю, только на это может потребоваться чуть больше времени. — ответил Игорь.

Отключив связь, Олег закрыл глаза. Круг сжимался. Но повернувшись в сторону террасы, где показалась Мира в легком шелковом платье, он мгновенно сбросил с себя весь груз мрачных мыслей.

Прямо сейчас эта женщина нуждалась в его тепле, и он не намеревался отравлять её покой ревностью и расследованиями.

***

Ближе к полуночи они спустились по пологим каменным ступеням виллы прямо на закрытый, уединенный песчаный пляж. Лунная дорожка ярко сияла на зеркальной поверхности моря, мелкий бархатный песок был ещё тёплым от дневного солнца, а тихое сопение волн создавало интимную, волшебную атмосферу.

Мира на секунду замерла, услышав вдалеке резкий крик чайки — он ударил по нервам, как чужой оглас, и в груди снова шевельнулся страх: «А вдруг это знак, что нельзя забывать? Что нельзя просто раствориться в нём». Олег сразу уловил перемену в ее лице — он не тянул её в этот момент к себе, не стал давить, а просто романтично взял за руку, давая ей пространство, которого она сейчас отчаянно просила.

— Мира...Ты где? Ты снова улетаешь мыслями куда-то далеко, Мира, — с нежностью прошептал Олег, убирая растрепанную морским ветром прядь с её лица. — О чем ты думаешь? Хочешь, давай поговорим об этом… Все еще думаешь о похищении? Как оказалось, это странный бизнес разговор был.. Прости.

— Да нет.. Я... я просто боюсь, Олег, — честно призналась Мира, сглатывая подступивший ком в горле и поднимая на него глаза, полные слез и затаенного страха. — Боюсь своего и твоего прошлого. Боюсь, что однажды ты взглянешь на меня и поймешь, что я... Что я не смогу сделать тебя счастливым, что ты пожалеешь о каждом слове, сказанном мне.

— Ах ты моя глупенькая, — его низкий голос был наполнен глубокой, обволакивающей нежностью и сдавленным желанием. — Посмотри на меня. Ты — единственное, что вернуло меня к жизни. Единственное, что заставило мое сердце биться снова за эти десять лет. Забудь про прошлые тени. Сейчас есть только ты и я.

— А если про прошлое нельзя забыть? — выдохнула Мира, пропуская его теплые пальцы сквозь свои. — Если оно разрушит всё, что между нами зарождается?

— Я не дам ничему разрушить то, что принадлежит мне, — его голос звучал бархатисто, указывая на точку в их печальном разговоре.

Олег властно и вместе с тем бесконечно бережно привлек ее к себе. Его губы накрыли ее губы в требовательном, горячем поцелуе, от которого у Миры мгновенно перехватило дыхание. Это не был просто поцелуй - это было отчаянное, голодное признание, сжигающее все её страхи и сомнения дотла. Вересов опустился вместе с ней на мягкий, прогретый песчаный берег, увлекая в пучину неистовой, безудержной страсти. Морская волна накатила чуть выше, облизала край песка, смочив их жаркие тела теплой водой, и отступила, оставив после себя блестящий под луной след и ощущение, что мир в эти минуты сузился до них двоих.

Шорох волн сливался с их рваным дыханием, томными вздохами и шепотом признаний. Прикосновения Олега были обжигающими и невероятно сильными: его широкие ладони властно скользили по её тонкому шелку, обнажая нежную кожу, заставляя Миру забыть обо всех страхах, сомнениях и муках совести. Вся её нерешительность растаяла в этом испепеляющем жаре.

— Олег... — едва слышно простонала Мира, выгибаясь в его руках и отдаваясь этому чистому, приятному чувству.

— Ты моя, Мира... Слышишь? Только моя, — низко, рокотал он у самого её уха, впиваясь губами в её чувствительную шею, оставляя влажные, горячие следы.

Она подавалась навстречу каждому его глубокому, уверенному движению, пропуская прохладный морской песок и его густые волосы сквозь пальцы, полностью отдаваясь властному и глубоко внимательному мужчине. В эту ночь на берегу Лазурного моря они выжгли прошлую боль, растворившись в ослепительной, удушающей вспышке единения, где каждое прикосновение было пропитано острой химией и непреклонным желанием защитить друг друга от всего мира.

***

А в это же самое время на другом конце континента, в темном кабинете городской клиники, горела одинокая лампа. За столом сидел бледный, нервно курящий Константин Звонков. Напротив него стоял Иван Тропинин.

— Вересов улетел во Францию с этой дрянью Кравцовой! - прошипел Звонков, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Если Олег начнет рыть под меня из-за клиники и той статьи в газетах, он выйдет на архив десятилетней давности! Понимаешь, чем это грозит?! Мы оба сядем!

— Да успокойся же, ты ведешь себя как слизняк, — холодно и презрительно ответил Тропинин, прищурив скользкие глаза. — Вересов не должен ничего узнать. Мы переложим всю вину за подрыв особняка и старую медицинскую ошибку на саму Миру Кравцову. Мы выставим всё так, словно она — внедренный агент и шантажистка. И когда Олег узнает, кто именно стоял за смертью его драгоценной Марго, он своими руками уничтожит эту святошу.

Глава 14. Бомба из прошлого

Незаметно пролетела неделя. Каждый новый рассвет дарил влюблённым не просто впечатления, а чтото гораздо более хрупкое и ценное: моменты, в которых не нужно было ничего доказывать, не нужно было защищаться. Страсть сменялась познанием, а познание — легкой, почти невесомой безмятежностью от того, что достаточно просто быть рядом. Хотелось чтобы это состояние не заканчивалось.

Каждое новое утро на французском побережье было тихим и ослепительно солнечным. Прозрачные морские волны с тихим шорохом набегали на берег, а в воздухе витал густой аромат свежезаваренного эспрессо и соленых брызг. Сегодня Мира проснулась от мягкого прикосновения — Олег сидел на краю кровати, смотря на неё с той глубокой, почти сокрушительной нежностью, которая всё ещё заставляла её сердце трепетать.

— Доброе утро, моя радость, — тихо произнес он, касаясь губами её лба и подавая чашку кофе и букет белых пионовидных роз, которые он приносил ей каждый день. — Может быть позавтракаем на террасе, а потом я покажу тебе уединенные гроты побережья… Мы там будем спрятаны от всех глаз, сможем искупаться в голубых водопадах. Мы там еще не были.

Мира улыбнулась, принимая кофе и вдыхая аромат свежесрезанных цветов. Затем она сделала маленький глоток кофе, чувствуя, как тепло медленно разливается в желудке.

— Звучит чудесно, — проговорила она чуть тише, чем хотела, и постаралась, чтобы голос не дрогнул. — Гроты… Водопады… Я бы очень хотела их увидеть.

Каждый день скрывать правду дальше становилось невыносимо. Каждое искреннее слово и действие Олега ранило её сильнее, чем вся ложь от Звонкова.

***

Спустя час, пока Мира собиралась на прогулку в комнате, Олег поднялся в кабинет. На его защищенный планшет пришло уведомление от Игоря: «Архивные материалы по делу Маргариты Вересовой зашифрованы и прикреплены к письму».

Вересов смахнул замок, открывая скан желтого от времени врачебного протокола десятилетней давности. Графа за графой он пробегал взглядом медицинские термины, от которых сжималось сердце: травмы, несовместимые с жизнью, отек, остановка дыхания... Его взгляд опустился в самый низ документа, к блоку с подписями дежурной бригады.

Олег замер. Дышать стало трудно. Он расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, добавляя себе воздуха, а пальцы, державшие планшет, с такой силой схватились за тонкий корпус, что экран, кажется, вот-вот затрещит.

В отсканированном документе ровными черными чернилами было выведено:

Ответственный хирург: Звонков К. В.

Ассистирующий интерн: Кравцова М. А.

Воздух в кабинете в секунду стал мертвым. Фамилия Миры сияла на белой бумаге рядом с человеком, сделавшим роковую ошибку. Мысли в голове Вересова закружились в диком, разрывающем душу хаосе. Она знала? Знала с самого начала? С момента, как он поступил в палату под чужим именем? Она все это время мне лгала? Почему она не сказала сразу? Поток мыслей захлестнул его голову, мешая сосредоточиться.

Он открыл окно, закрыл на минуту глаза.. И попытался совладать с собой.

***

Олег медленной твердой походкой зашел в комнату. Миры уже там не было. Он хлопнул дверью и последовал на террасу, на первом этаже. Его шаги были тяжелыми, а лицо превратилось в непроницаемую маску, которая не выражала эмоций. Мира стояла у перил в легком голубом платье, едва прикрывающем ее прекрасные бедра. Она смотрела на море, куда-то вдаль. Услышав шаги Мира повернулась к Олегу и хотела побежать и прильнуть к нему, как вдруг увидела его взгляд — холодный, полный оглушительной боли и недоверия.

— Олег... Что произошло? — с замиранием сердца выдохнула она, отступая на шаг назад.

Вересов молча повернул к ней экран планшета.

Мира взглянула на документы, и весь мир вокруг неё рухнул. Лицо девушки моментально побледнело, а из глаз хлынули горячие, сдавленные слёзы. Испуг.

— Посмотри мне в глаза и скажи правду, Мира, — его голос звучал низко, сдавленно, словно каждое слово давалось ему с невероятной физической болью. — Ты знала кто я? Ты знала, чья жизнь десятилетие назад была у вас на столе?

— Нет! О Боже, Олег, нет! — в отчаянии выкрикнула Мира, судорожно хватая его за руки, но он отстранил и строгим, властным движением освободил руку. — Я поклянусь чем угодно! Когда тебя привезли с ранением, я понятия не имела, кто ты! Я узнала твое настоящее имя только тогда, когда ты сам сказал его мне на съемной квартире!

— А про Марго? — жестко перебил её Олег, не спуская с неё темного взгляда. — Когда я рассказывал тебе про аварию и смерть своей жены... ты же поняла всё именно тогда? Ты поэтому все время нахождения здесь, со мной, витала где-то далеко?

— Да! — захлебываясь слезами, выдохнула Мира, проглатывая окончания слов. — Когда ты сказал про молодого врача и практикантку, меня словно током ударило! Десять лет назад я была всего лишь зелёной студенткой на одном из первых дежурств у Звонкова... Когда Маргариту привезли, она была в критическом состоянии. Я умоляла Константина не трогать сосуд, вызвать главного сосудистого хирурга, но он был самонадеян и пьян от собственного эго! Он кричал на меня, отталкивал и совершил ту роковую ошибку прямо на моих глазах! Я пыталась остановить кровотечение сама, но он не дал мне скальпель! После её смерти он свалил всё на тяжесть травм и заставил меня замолчать под угрозой лишения диплома!

Мира бессильно опустила плечи, плача навзрыд:

— Я жутко боялась тебе признаться... Боялась, что ты посмотришь на меня вот так как ты смотришь сейчас! Посмотришь на меня с ненавистью и решишь, что я сообщница человека, убившего твою жену! Прости меня, Олег... Пожалуйста, прости! Прости если сможешь…

Олег смотрел на плачущую перед ним женщину, но в его глазах больше не было привычного тепла. Кто-то нажал кнопку и выключил электричество между ними.

Лишь пустота, никаких прежних чувств.

— Прекрати эти оправдания, Мира, — его голос прозвучал как удар, как приговор, не оставляющий места для возражений.

— Ты слишком умна, опытна и расчетлива, чтобы разыгрывать из себя беспомощную дурочку. Десять лет ты молчала, еще ты собиралась выйти замуж за убийцу мой жены. Ты помогала ему строить карьеру, молча смотрела в глаза его грехам. Когда я с тобой познакомился, ты не выглядела напуганной, ты была обманутой, но не запуганной! А в моей палате... ты предпочла снова промолчать. Ты все знала. Ты все понимала.

— Олег, это не так! Я не могла... — попыталась парировать Мира, сделав шаг к нему.

— Хватит. Замолчи, дрянь. Я не хочу тебя больше видеть, — сурово перебил её Вересов, отворачиваясь к морю. — Мы возвращаемся прямо сейчас.

***

Обратный путь превратился в настоящий кошмар. Весь перелет на самолете и дорога из аэропорта прошли в оглушительной, давящей тишине. Олег сидел у окна, отгородившись от нее невидимой стеной, а Мира тихо плакала, смотря на пролетающие за стеклом облака и понимая, что их сказка рухнула, сломалась. Земля ушла из-под ног.

Автомобиль затормозил у знакомой пятиэтажки на окраине города. Водитель молча выгрузил ее вещи из багажника и занес к дверям съемной квартиры.

Олег даже не вышел из машины. Он даже не повел взглядом. Дверь закрылась, и представительский седан быстро скрылся в потоке машин, оставляя Миру одну на холодном асфальте с разбитым сердцем. Это был окончательный разрыв.

Глава 15. Тихий яд и продуманный шаг

Скромная съемная квартира встретила Миру полной темнотой, холодом и одиночеством. Войдя в прихожую, она бессильно опустилась прямо на пол у порога, даже не сняв пальто. из-за длительного отсутствия мебель и пол покрылись серой пылью. Пыль.. Романтическая история Кравцовой Миры и Вересова Олега также растворилась в этой пыли. А в ушах до сих пор стучал несмолкаемых голос Олега: «Я не хочу тебя больше видеть, дрянь». Каждое слово обжигало душу и будто впивалось мелкими иголочками в самое сердце, где еще несколько часов назад была любовь. Мира пыталась собрать себя по кусочкам, но горячие слезы обжигали щеки. Ей казалось, что вместе с доверием Вересова она потеряла последнюю опору в этой жизни. Она сидела, прижав колени к груди, и смотрела в одну точку — на облупившийся плинтус, на тонкую трещину в полу и думала: «Что теперь?».

В это же самое время на верхнем этаже стеклянного небоскреба «Veresov Diamonds» рабочий кабинет погрузился во тьму. Олег стоял у огромного окна, глядя на ночной мегаполис. В руке грелся хрустальный стакан с нетронутым шотландским виски. Он нервно крутил его, разглядывая тающие кубики льда. Сердце миллиардера, только что ожившее для новой любви, снова сковал суровый панцирь. Он твердо решил заглушить душевную боль работой.

Вересов сел за свой стол, включил экран компьютера и начал перебирать финансовые отчеты, схемы поставок и выписки, зарываясь в бумаги и изучал компромат на Звонкова и своего зятя Ивана Тропинина, который стоял за подрывом дома и покушением. Олег намеревался уничтожить всех, кто был причастен к предательству через суд и финансы.

Среди всех этих документов и графиков время от времени мелькали обрывки сказочных воспоминаний: как Мира смеялась, когда волна окатила её до колен и они побежали купаться в море прямо в одежде; как она хмурилась, разбирая какойто сложный отчет по алмазному месторождению, который он ей сунул «просто посмотреть»; как в её глазах на секунду появлялась та самая уязвимость, которую она так старательно прятала. И каждый такой образ ударял точно в грудь, заставляя руку вновь и вновь бросать ручку, не давая написать ни слова.

Он не позволял себе останавливаться на этих мыслях. Сомнений не должно быть. Нельзя! Потому что стоило только на секунду остановиться, и вся его выстроенная защита рухнула бы под тяжестью одного простого вопроса: «А если ты ошибся в ней?».

***

Тем временем в элитном ресторане встретились Иван Тропинин и Константин Звонков. Они не замечали ни красоты вечера, ни уюта в убранстве ресторана. Их интересовало только одно: как превратить чужую боль в свою победу.

Новость, которую Тропинин выведал у подавленной, раздавленной ссорой с братом Иришки, кардинально меняла все расклады: Олег и Мира окончательно расстались, они вернулись из Франции никем друг для друга.

— Какая удача, — с желчной ухмылочкой проговорил Тропинин, проглотив рюмку коньяка. — Эх.. А эта идея с обвинением этой Кравцовой в шантаже нам больше не нужна. Не будем спешить. Это лишнее. Мы заставим этого напыщенного и самоуверенного Вересова самого загнать себя в петлю.

Звонков прищурился, постукивая пальцами по столу. Его движения выдавали сомнение и нервозность — он всегда рубит с плеча, без раздумий, а сейчас от него требовали осторожности, и это его аж бесило.

— Что ты задумал, Иван? — процедил он, наклоняясь вперед, словно их кто-то подслушивает.

Тропинин не спешил отвечать. Он спокойно разделал кусок сочного стейка средней прожарки, все как он любит, и потом заговорил:

— Мы возобновим уголовное дело о гибели Маргариты Вересовой, — холодно сказал Тропинин. — Я уже одному следователю из областного управления. И знаешь что? Он готов за солидный куш подменить материалы той старой автокатастрофы. Мы сошьем это так, словно виновником аварии был сам Олег — это он находился за рулем в состоянии опьянения, а медицинские заключения были сфальсифицированы по его указке. Пусть Вересов роет землю под твою клинику — он сам приведет следаков прямо к сфабрикованным уликам против себя.

Звонков расплылся в злорадной улыбке.

— А ты, Костян, давай не улыбайся. Езжай к “своей” Мире и успокаивай ее, нам будут нужны ее показания в суде, нельзя, чтобы она нам все испортила.

Хитрый, неторопливый план позволял им выйти сухими из воды и свалить всё на самого миллиардера.

***

Позже, этим же вечером к дому Миры тихо подкатил представительский седан Константина Звонкова.

Константин не чувствовал ни капли вины за то, что разрушил жизнь женщины, которая отдала ему столько лет. В его гнилой душе клокотали лишь подлая гордыня и уязвленное самолюбие. Вересов бросил её, а значит, настало идеальное время вернуть контроль над Мирой. Звонкову не нужна была ее любовь — ему нужен был её безотказный талант хирурга, а главное, он жаждал убедиться, что она не станет лишним свидетелем его прошлых грехов и не расскажет правду следователям. Константин намеревался притвориться убитым горем, глубоко раскаивающимся женихом. Он был готов ползать на коленях, клясться в вечной верности, рыдать и разыгрывать из себя жертву обстоятельств — лишь бы снова привязать её к себе, подставить плечо в момент её наибольшей уязвимости, а затем использовать и выбросить, как только опасность окончательно минует.

Поправив манжеты дорогого пиджака и натянув на лицо фальшивую маску страдающего раскаяния, Звонков поднялся по лестнице и нажал на кнопку дверного звонка. В тишине квартиры резкий громкий звонка заставил Миру вздрогнуть. Ее раненое сердце заколотилось с безумной силой. В душе вспыхнула отчаянная, последняя надежда: Олег! Это он! Он осознал всё, пожалел о своих словах и приехал за ней! Утерев слезы, Мира быстро поднялась с пола и на крыльях этой мысли подбежала к двери, судорожно берясь за дверную ручку...

Глава 16. Сети лжи и тень заговора

Мира с замиранием сердца открыла дверь. Она была готова броситься на грудь Олега, попробовать все объяснить, но слова застряли у нее в горле. Ожидание и реальность не совпали.

— Ты? — заикаясь спросила Мира.

На пороге стоял Константин Звонков. На его лице застыла тщательно отрепетированная маска глубочайшего раскаяния, боли, будто он сам верил в трагедию, которую отыгрывал перед ней.

Пошатнувшись назад, Мира испытала шок и отвращение. Ей был противен даже взгляд этого человека. Опомнившись, она с силой попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но Звонков был к этому готов. Он грубо просунул ногу в щель, плечом толкнул створку и шагнул в прихожую, закрывая за собой дверь. Было ощущение, что этим жестом ограничивал ее в праве решать, кого впускать в свою жизнь.

— Выйди вон! — голос Миры сорвался на звонкий крик. — Пошел прочь из моей квартиры!

— Мира, да послушай же ты меня! Выслушай ради всего, что между нами было! — Константин раскинул руки, а его голос дрожал от театральной драматичности. Он ловко пытался выставить себя главной жертвой в этой дешевой игре. — Ты пропала после выступления на приеме, ничего не объяснив! Я искал тебя, сходил с ума! Я каждый вечер ждал, что ты появишься у себя дома и мы поговорим! А потом... эти дикие статьи в таблоидах о твоей связи с миллиардером! Да я был шокирован этим! Ты не могла же так поступить со мной, после трех лет совместных планов?! Что я должен был думать, Мира?! Как мне нужно было себя вести, когда моя невеста просто исчезла?!

— Хватит лгать! Сколько можно? — Мира стукнула кулаками в твердую грудь Звонкова, но этот удар вышел не сильным — скорее от отчаянья, а её глаза налились слезами обиды и бессилия. — Я больше не твоя невеста. Не надо тут спектаклей! Ты забыл, почему я ушла?! Я видела тебя с той вертихвосткой, кажется ее зовут Кристина, в кабинете! Видела своими глазами как ты развлекался с ней, слышала весь ваш душевный разговор!

Звонков судорожно вздохнул, сделав шаг ближе и заглядывая ей в глаза с мольбой:

— Это была роковая ошибка, Мира! Помутнение! Я безумно нервничал перед банкетом, выпил лишнего... Эта девица сама вешалась на меня, а я поддался слабости! Да я мудак! Ударь меня! Но та случайная связь, она ничего не значит для меня! Я люблю только тебя, слышишь? Ты — вся моя жизнь! Давай забудем этот кошмар и начнем всё сначала. Простим друг другу ошибки и простим наши измены…

***

О боже, как же Мира устала. Устала от правды и лжи, от выяснения отношений то с одним мужчиной, то с другим. Да почему же ее не могут оставить одну, чтобы подумать. Слова о «взаимной измене» больно резали по живому, но сил спорить почти не оставалось. Было больно. В памяти вспыхнул тяжелый разговор с Олегом во Франции и горький призрак прошлого, не дававший ей успокоиться.

— Послушай, я хочу спросить. Помнишь, та женщина... — тихим, неуверенным голосом произнесла Мира, поднимая на него затуманенный взгляд. — Пациентка, которая погибла у нас на столе десять лет назад. Ты знал, кто она? Знал, что она была женой Олега, Маргаритой Вересовой?

Звонков на секунду замер, но мгновенно взяв себя в руки, выдал виртуозную, подлую ложь. На его лице показалась наигранная горечь:

— Слушай, что за чушь ты несешь, Мира?! Откуда я мог знать?! В ту ночь её привезли под другой фамилией, она была без сознания! Мы делали всё, что могли, мы спасали её жизнь! Разве мы с тобой были виноваты в тех многочисленных травмах?! Это эти олигархи и их разборки сделали нас крайними! А сейчас Вересов просто ищет виноватых в своей давней боли и использует тебя. Да он банально использует тебя, чтобы отомстить! Нам нужно держаться вместе, Мира. Только мы понимаем, через какой ад прошли тогда…

Он попытался обнять её за плечи, как это делал всегда ,когда видел что мира начинает сомневаться - будто тепло тела могло заменить правду, но в этот раз она оттолкнула его руки, уходя к окну.

— Не смей! Никогда не смей трогать меня! — коротко сказала она. Голова кружилась от лжи, манипуляций и сомнений. Вересов бросил ее, назвав расчетливой, а Звонков клялся в любви, просил прощения, выставляя себя жертвой обстоятельств.

Мира окончательно запуталась и перестала понимать, где истина, а где предательство. — Уходи, Костик. Уходи прямо сейчас. Я не хочу тебя видеть.

— Мира… Я уйду, Мира, — мягко, с наигранным пониманием произнес Звонков. — Я дам тебе время прийти в себя. Но ты запомни, милая.. что я уже простил тебя, не нужно ничего объяснять мне: ни где ты пропадала, ни что у тебя было с этим Вересовым. Я лишь хочу вернуть нашу любовь, хочу чтоб ты тоже могла меня услышать и простить.

Дверь тихо закрылась за ним, и в квартире снова повисла оглушительная тишина — та самая, что бывает после грозы, когда воздух ещё дрожит, но гром уже стих. Мира подошла к окну и прижалась лбом к стеклу. Внизу город жил своей обычной жизнью: мелькали фары, ктото смеялся на углу, ктото спешил домой.

Как же просто и понятно всё было в её жизни раньше, когда дни текли своим чередом, без миллиардеров, тайн, заговоров и разбитых надежд…

***

Выйдя из подъезда и сев в свой автомобиль, Звонков наконец мог сбросить маску страдальца. На его губах заиграла самодовольная, торжествующая ухмылка. Он сразу набрал номер Ивана Тропинина.

— Вань, рыбка на крючке, — с показным превосходством проговорил Звонков в трубку. — Она сломлена, запугана и не знает, кому верить. Вопрос лишь времени. Я дам ей немного оттаять, и она снова окажется в плену моего обмана и сделает всё, что нам нужно. Ты даже не представляешь как я был хорош, мне присудили бы оскар.

— Да ты красавчик, — отозвался Тропинин. — А я как раз еду на встречу с нашим человеком. Потом поговорим.

Спустя полчаса крузак Тропинина остановился в сквере на краю города. Здесь не было дорожных камер, редко проходили люди. Идеальное место для грязных дел. Из подъехавшей служебной машины вышел мужчина в строгом костюме — следователь областного управления Рыков Алексей Александрович. В его глазах читалось желание поживиться, обогатиться, а свою совесть он оставлял в рабочем кабинете в полном одиночестве.

Тропинин опустил стекло и передал Рыкову плотный кожаный пухлый конверт.

— Здесь всё, что нужно для возобновления дела о гибели Маргариты Вересовой, Алексей Александрович, — уверенно произнес Иван. — Проведите экспертизу так, чтобы все нити вели к Олегу Вересову, все свидетели по делу скажут нужную нам информацию, не сомневайтесь. Пусть наш миллиардер попробует отмыться от этого.

Рыков взвесил конверт на ладони, кивнул и коротко ответил:

— Сделаем в лучшем виде, Иван Константинович. Завтра дело будет официально открыто.

Глава 17. Процессуальное удушье и слепая ярость

Утро в главном офисе «Veresov Diamonds» началось не с привычного шуршания биржевых сводок, а с громкого стука в дверь. В кабинет Олега без приглашения вошел следователь областного управления Рыков Алексей Александрович в сопровождении двух оперативных сотрудников и понятых.

— Вересов Олег Сергеевич? — мрачно произнес Рыков, вынимая из кожаной папки официальную бумагу. — На основании вновь открывшихся обстоятельств было возобновлено уголовное дело по факту гибели вашей супруги, Марго Вересовой. Вот постановление об обыске и вызове на допрос в качестве подозреваемого.

Олег даже не поднялся из-за стола, подарив следователю свой суровый, пренебрежительный взгляд:

— Новые обстоятельства? Какие же это обстоятельства вы обнаружили, Алексей Александрович, спустя десять лет? Вы бредите, вам нужно к врачу.

— Ничуть, — Рыков положил на стол документы с подписями и печатями. — Поступили экспертные заключения и показания свидетелей. Согласно им, десять лет назад вы находились за рулем автомобиля в состоянии алкогольного опьянения и спровоцировали ту роковую автокатастрофу. А после — использовали свое влияние и деньги, чтобы скрыть этот факт, а также свалить смерть вашей жены на врачебную ошибку. Кажется, что это вам, Олег Сергеевич, нужен хороший адвокат.

Оперативники тут же начали вынимать из сейфа документы и жесткие диски. Вересов чуть сжал челюсти. Его опытный, искушенный разум мгновенно оценил обстановку: это была идеально выверенная, бюрократическая ловушка. Его пытались связать по рукам и ногам судебными исками, лишить свободы движения и заблокировать счета. Вересову срочно нужен был его лучший адвокат.

***

Едва Рыков с понятыми и изъятыми материалами покинули кабинет, оставив повестку на допрос, в комнату бесшумно прошмыгнул Игорь. Его лицо было мрачнее тучи.

— Олег Сергеевич, мы уже вызвали нашего юриста, — начал Игорь, но его голос замялся. — Но есть еще кое-что... Во время наблюдения за объектами наша группа зафиксировала вчера поздно вечером встречу.

— Говори, чью? — отрезал Олег, наливая себе полстакана виски.

— Звонков… Звонков вчера поздно вечером приезжал к съемной квартире Миры Кравцовой, — тихим, осторожным тоном сообщил Игорь. — Он поднялся к ней и пробыл внутри около часа. Вышел оттуда вальяжный, с довольной усмешкой... Рубашка была расстегнута на пару пуговиц, галстук он нес в руках, пиджак на плече — вид крайне растрепанный… Как бы помягче сказать.. Вид был как у человека, только что покинувшего чужую постель после бурной близости.

***

Стакан из тяжелого хрусталя в руке Вересова разлетелся на сотни мелких, звенящих осколков. Алкоголь смешался с кровью на его ладони, но Олег даже не почувствовал физической боли. Все его спокойствие, весь самоконтроль рухнули в одну секунду, сгорая в адском пламени дикой ревности и предательства.

— Вон... — сдавленно, с низким первобытным рокотом выдохнул Олег.

— Босс... — попытался шагнуть к нему Игорь.

— Я сказал вон! — взревел Вересов так, что задрожали панорамные стекла небоскреба.

Едва Игорь выскочил за дверь, в кабинете начался настоящий ад. Вересов метнул со своего стола монитор, который с грохотом врезался в стену. Следом полетели стул, стеклянные графины, коллекционные статуэтки и стопки ценных бумаг. Он разносил свой кабинет собственноручно, выпуская наружу ту удушающую боль, которая разрывала его грудь на части.

Все ее слезы во Франции... Все её слова про любовь, про страхи прошлого, все ее трепетные вздохи на песчаном берегу Сен-Жан-Кап-Ферра — всё это оказалось лишь тонкой, расчетливой, профессиональной игрой! Она вернулась из Европы и в тот же вечер пустила Звонкова в свою постель! Он решил, что она помогала им стряпать эти поддельные улики, чтобы отправить его за решетку!

Эта мысль обжигала сильнее любой правды.

— Какой же я идиот.. А она.. А она просто подстилка... Обыкновенная, дешевая подстилка! Как права оказалась Ирка в этот раз! — рычал Вересов, продолжая ударять кулаком о стену, разбивая руки в кровь. — Никакая она не жертва... Актрисулька! Двуличная стерва, продававшаяся Звонкову за пару грошей! Эта парочка стоит друг друга!

Слепая, жгучая ревность застлала ему разум. Вересов стоял среди разгромленного кабинета, тяжело дыша, с окровавленными руками и опустошенным взглядом.

Если они думали, что загонят его в угол этой дешевой интригой — они жестоко ошиблись. Он растопчет их всех. Всех до единого.

Глава 18. Подлог и предательство крови

Кабинет следователя Рыкова пропитался душным запахом казенных бумаг и дешевого табака - застоявшегося, въевшимся в сам воздух. На фоне обшарпанного вида стен Олег Вересов казался здесь чужим: ровная осанка, дорогой костюм, бриллиантовые запонки на белой рубашке, аккуратная бородка. Его разбитые в кровь руки были аккуратно обработаны бинтами, скрывающими следы недавней вспышки, а взгляд оставался непроницаемым, хоть внутри и бурлила разрушительная ярость. Он давно привык не показывать каждому встречному своих истинных чувств. По обе стороны от него расположились двое адвокатов компании. Они не делали лишних движений, не перебивали, не суетились.

— Итак, Олег Сергеевич, вернемся к вечеру той роковой аварии десятилетней давности, — с тяжелым давлением в голосе произнес Рыков, медленно перелистывая страницы обновленного тома. — По вашей версии, вы были лишь пассажиром, а за рулем находился ваш водитель? Так?

— Это не версия, следователь, а установленный следствие факт, — четко и спокойно ответил Вересов. — Я находился на заднем сиденье вместе с женой. Мы ехали домой после ужина с партнерами. За рулем был водитель, который потерял управление из-за подрезавшего нас грузовика.

— Факт был отражен в деле именно так, ведь вы не подкупили всех, кого можно, — с едкой, ядовитой ухмылкой перебил его Рыков, выкладывая на стол свежие снимки и медицинские бланки. — У нас появились совершенно другие свидетельства. Всплыли архивные кадры с дорожных камер наблюдения за пару километров до места трагедии, где четко просматривается силуэт за рулем. Другие участники ДТП и пострадавшие в той аварии заново дают показания, утверждая, что из машины с водительского кресла выбирались именно вы. А сотрудники ДПС, оформлявшие документы на месте, и врачи скорой неожиданно вспомнили о первичном протоколе освидетельствования, указывающем на ваше сильное алкогольное опьянение. Все эти годы документы скрывались за огромные деньги.

Главный адвокат Вересова мгновенно поднялся, пресекая давящий допрос:

— Алексей Александрович, эти «новые» снимки сомнениях качества и показания, всплывшие спустя десять лет с идентичными формулировками, прямо указывают на фальсификацию и заказной характер расследования! Все улики состряпаны на скорую руку. Мой клиент — крупный предприниматель и меценат. Прямых юридических доказательств его вины нет. Мы настаиваем на мере пресечения в виде подписки о невыезде!

Следователь долго и тяжело смотрел на Вересова, пытаясь сломить его психологически. Но уверенность, нажим его адвокатов и спокойной вид миллиардера не давали больше зацепок. Раздраженно вздохнув, Рыков был вынужден подписать постановление о подписке о невыезде, выигрывая время для заговорщиков.

— Вы уж не уезжайте никуда, Олег Сергеевич, — язвительно добавил следователь, — я думаю, что мы с вами скоро встретимся. До свидания!

***

На выходе из здания прокуратуры Вересова встретила разъяренная толпа. Вспышки десятков фотокамер слепили глаза, репортеры ведущих каналов и желтых таблоидов перекрыли ступени, ведущие к автомобилю, выкрикивая провокационные вопросы:

— Господин Вересов! Правда ли, что вы сфабриковали дело о гибели собственной жены?!

— Вы правда находились за рулем пьяным десять лет назад?!

— Как это скажется на вашей финансовой империи?!

Олег даже не повел бровью. Он молча прошел сквозь плотное кольцо журналистов в сопровождении охраны, сел на заднее сиденье своего автомобиля и дал знак водителю трогаться в офис.

Репутация холдинга, создаваемая десятилетиями, дала глубокую, трещащую по швам брешь.

***

Едва машина затормозила у высотки «Veresov Diamonds», Олег быстрым шагом поднялся в главный зал заседаний. Но вместо рабочей атмосферы его встретили враждебные лица акционеров. Попечительский совет собрался на экстренное совещание без его ведома.

Во главе стола сидел Иван Тропинин со скользкой ухмылкой, а рядом с ним — Ирина.

В её глазах лихорадочно горел незнакомый, амбициозный огонь.

— Олег Сергеевич, — поднимаясь, произнес один из акционер холдинга. — В связи с возобновлением уголовного дела, обысками, скандалом в прессе и падением акций, совет директоров больше не может доверять вам управление. Мы выдвигаем на голосование вопрос о вашем отстранении от должности главы холдинга. И предлагаем кандидатуру Ирины Сергеевны Вересовой.

Олег перевел взгляд на сестру. В её глазах больше не было прежней сестринской любви — только жажда власти, денег и стремление выйти из его тени. Сбросив маску заботливой родственницы, Ирина выпрямила спину и заявила:

— Я готова взять на себя руководство и спасти семейное наследие Вересовых от краха. Олег, ты слишком заигрался.

Но Олег Вересов не был человеком, который станет молча проглатывать предательство и сдаваться без боя. Он создал империю с нуля, не собирался уступать соплякам и предателям.

— Вы совсем из ума выжили?! — его громкий голос взрезал звенящую тишину зала, заставив акционеров вздрогнуть. Олег шаг за шагом проходил за спиной акционеров, яростно стукнул по столу с такой силой, что зазвенели хрустальные стаканы. — Какая отставка?! На каких основаниях?! Вы верите поддельным бумажкам и газетной грязи?! Забыли, кто вытащил эту компанию из нищеты и сделал вас мультимиллионерами?!

Вересов смерил сестру и Тропинина смертоносным, испепеляющим взглядом:

— А ты, сестра... Ты решила поиграть в королеву? Думаешь, сможешь удержать этот штурвал своей неопытной ручкой? Ааа.. Знаю.. Думаешь тебе поможет твой подкаблучник? Ты и понятия не имеешь, каково это — вести за собой тысячи людей! Мое имя чисто, я невиновен, и я не отдам вам ни единого процента власти! Каждого, кто поднимет руку за этот заговор, я разорю лично до последней нитки! Никто из вас не смеет сбрасывать меня со счетов!

В зале заседаний разразился оглушительный скандал. Акционеры спорили, кричали, а Вересов тяжело дышал, готовый биться за свое имя и свою честь до самого конца.

Глава 19. Бегство в работу и внезапная тьма

Мира сидела на краю дивана в своей квартире, глядя в одну точку. Болело сердце. Болела душа. Она не могла больше прокручивать в голове колкие и режущие слова Олега. Ей надо было занять руки, а единственное, что она умела делать — это спасать чужую жизнь. В больнице не было места сомнениям, там нет разбитых надежд и горьких признаний — только четкость, яркий свет ламп и задача, которую нужно решить здесь и сейчас. Там она сама принимала все решения. Одна.

Решив собрать пазл из своей сломанной жизни заново, Мира достала телефон. Пальцы дрожали, когда она нажимала на контакт Константина, но она не дала себе ни секунды на раздумья — иначе страх и стыд снова взяли бы верх. Звонков ответил почти сразу. Он как будто ждал этого звонка. Его голос в трубке прозвучал сдержанно, он ликовал.

— Костя, я хотела…Вообщем я готова вернуться, — проговорила она, стараясь, чтобы голос не сильно дрожал. — Хочу снова спасать людей, раз не могу спасти себя. Мне нужно работать.

Звонков едва удерживал торжествующий возглас: всё шло строго по его подлому, продуманному плану.

— Дорогая, — сказал Звонков уже мягче — Я рад, что ты пришла в себя. Это хорошо. Клиника нуждается в тебе. Ты — один из лучших хирургов, и мы не должны терять тебя изза эмоций. Завтра жду тебя на утренней планерке. И не переживай ни о чём: я всё улажу.

Она не стала уточнять, что именно он собирается «улаживать». Не хотела знать. Ей было достаточно того, что у неё снова появится цель, пусть даже эта цель будет лишь временной опорой, которая не даст ей умереть.

На следующее утро Мира переступила порог родной больницы. Знакомые коридоры, запах антисептика, приглушённые голоса медсестер, скрип тележек — всё это было таким привычным, почти родным, и в то же время чужим, будто она вернулась в дом, где больше не живёт.

После громкого публичного заявления Олега Вересова на пресс-конференции, где миллиардер официально опроверг всю грязную клевету и заявил, что берет её профессиональную репутацию под защиту, отношение к Мире изменилось. Коллеги встречали её натянутыми улыбками, теплыми словами поддержки и сочувствием, стыдясь прошлых шепотков за спиной.

Удивительно, но даже старшая медсестра, которая всегда относилась к ней с легкой прохладой, сегодня улыбнулась:

— Рада, что вы вернулись, Мира Андреевна. У нас сегодня сложный случай в третьей операционной. Так не хватает рук.

Мира кивнула, не зная, что ответить. Она не хотела ни благодарности, ни снисхождения. Хотела просто работать.

Константин от лица руководства клиники благодарил ее за возвращение на работу. В руках он держал роскошный, огромный букет орхидей. Звонков вел себя осторожно, вырисовывая перед публикой образ идеального, галантного и раскаивающегося мужчины. Он не позволил себе ничего лишнего: лишь мягко улыбнулся, осторожно поцеловал Миру в щеку и подхватил её сумочку, соблюдая аккуратную дистанцию, создавая в глазах окружающих иллюзию красивой истории воссоединения.

После планерки Мира пошла в свой кабинет, положила личные вещи, поставила цветы в вазу. Затем она надела халат, натянула шапочку и посмотрела на своё отражение в узком зеркале. Глаза были красными от бессонницы, лицо — бледным, но в этом бледном лице уже не было растерянности. Только решимость.

«Я просто буду делать свою работу, — повторяла она про себя, как мантру. — Только свою работу. Остальное потом».

Наконец она снова вошла в операционную. Вот работают приборы. В ее руки легли инструменты, на секунду ей показалось, что всё снова встаёт на свои места. Что она снова контролирует ситуацию.

***

Подходила к концу вторая неделя, как она вернулась на работу. Казалось, что жизнь постепенно входила в прежнее русло - по крайней мере, внешне. Расписание Миры было похоже на эстафету без начала и конца: сложнейшие многочасовые операции, ночные дежурства, бесконечные обходы, разбор историй болезни до поздней ночи. Она “убивала” себя физически, отдавая работе все силы без остатка, будто надеялась, что, когда тело окончательно устанет, мысли перестанут терзать её душу. А боль в груди Миры все не утихала ни на день.

И хуже всего было то, что в редкие минуты тишины, когда коллеги расходились по домам, перед глазами снова вставал образ Вересова. Она любила его. Она страдала о нем. Она пробовала набрать его номер.. но видимо она была заблокирована в его телефоне, в его мыслях, в его сердце.

Мира пряталась в хирургии, фактически поселившись в клинике. Её шкафчик в раздевалке кабинета постепенно обрастал мелочами, которые раньше казались временными: запасной свитер, зубная щётка, маленькая фотография мамы, которую она ставила так, чтобы видеть её перед тем, как надеть шапочку. Для персонала она была доступна 24/7: «Мира Алексеевна снова на смене», «Мира Алексеевна в первой», «Мира Алексеевна, кажется, вообще не уходит».

Все это время Константин постоянно был рядом. Он проявлял ненавязчивое внимание: приносил кофе в кабинет, заботливо интересовался самочувствием, присылал цветы и вел себя так, словно между ними не было предательства, лжи и скандалов. Мира принимала его знаки внимания, но они ее не волновали — она слишком устала. Ей хватало сил только на одно: делать свою работу.

***

Это была очередная экстренная операция на сердце, длившаяся уже больше пяти часов. В операционной все сосредоточенно работали, ритмично пикали мониторы жизнеобеспечения.

Мира стояла над пациентом с зажатым в пальцах зажимом. Внезапно перед её глазами все поплыло.

— Ой, что-то мне не хорошо.. — успела произнести Мира.

Свет ламп вспыхнул ослепительным белым пламенем, а звуки вокруг стали глухими и далекими, словно под водой. Дыхание перехватило, пальцы потеряли чувствительность, обмякли, а зажим со звоном выпал из её рук на стерильный лоток.

— Доктор Кравцова? Мира Алексеевна, вам плохо?! — испуганно выкрикнула ассистирующая медсестра.

Но Мира уже не слышала. Веки тяжелыми шторами опустились вниз, ноги подкосились, и она тяжело повалилась навзничь. В операционной вспыхнула мгновенная паника, мониторы тревожно заверещали.

Константин, ассистирующий на этой же операции, сразу подался вперед и успел подхватить её бессознательное тело у самого пола. Сорвав с лица маску, он с искренним испугом оглядел её бледное, как полотно, лицо, проверил пульс. Он взял Миру на руки и выбежал из операционной, в каждом его шаге чувствовалась спешка.

— Чего стоите как бараны и смотрите? Мне нужна палата, Мире Алексеевне плохо! Живо! — проорал он дежурному персоналу. — И направьте быстрее хирурга для завершения нашей операции! Мы не можем терять ни секунды!

Коридоры клиники ожили в панической атаке: забегали медсёстры, покатились каталки, ктото кричал в трубку, вызывая реанимационную бригаду.

Когда Миру уложили на кровать в палате, ее тут же окружили врачи. Ктото измерял давление, ктото подключал датчики, ктото требовал анализы «ещё вчера». А Звонков стоял у изголовья, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел на неё так, словно пытался силой воли заставить её открыть глаза.

— Что с ней?! Когда она очнется? — заорал он на кардиолога. — Что это было?!

— Пока не ясно, Константин — спокойно ответил врач, не сводя взгляда с показателей приборов. — Возможно сильное физическое истощение, нужно еще дождаться анализов. Сейчас главное — стабилизировать состояние. Я думаю, что она быстро придет в себя.

Звонков отступил на шаг. Он провёл ладонью по лицу, стирая капли пота, и вдруг замер, глядя на Миру, которая лежала неподвижно, с закрытыми глазами.

Глава 20. Пульс новой жизни

Кап.. Кап.. Мерный стук капельницы были первыми ощущениями, вернувшими Миру в реальность. Она медленно открыла тяжелые веки. Потолок светлой палаты расплывался перед глазами, а голова гудела от жуткой слабости. Рядом с кроватью сидел Константин, нервно сжимая в руках распечатанный бланк лабораторных анализов.

— Мира... Наконец-то ты очнулась, — тихо проговорил он, подаваясь вперед. — Работать по двадцать часов в сутки — это безумие. Пришли результаты твоих анализов крови... Мира, ты беременна.

Слова Константина прозвучали как гром среди ясного неба. В этот момент мир вокруг Миры словно замер. Она бессильно откинулась на подушки, пропуская через себя эту оглушительную новость. Ребенок, это же чудо! Под её сердцем зародилась новая жизнь... Жизнь от человека, которого она любила больше жизни, но который выгнал её, обвинив во всех грехах. В её мыслях вспыхнул образ Олега, тот самый первый вечер на песчаном берегу Лазурного моря, его ласковые и властные руки, его шепот и дыхание над ухом. Это был их ребенок!

Слезы хлынули из её глаз — в душе смешались дикая, трепетная нежность к крошечному пульсу внутри и тоска по мужчине, который бросил ее. Может быть… Может если он узнает о ребенке..

В это же время Константин сидел рядом и смотрел на плачущую Миру, а в его голове бушевал свой собственный, подлый расчет. Осмотрев результаты её УЗИ чуть ранее в ординаторской, он с тихим ужасом увидел реальный срок — четыре недели. Ребенок точно от Вересова! Звонков сразу понял: этот ребенок навсегда закрепит связь Миры с миллиардером. Если Вересов узнает, он заберет её и раздавит Константина.

Именно поэтому Звонков за пару минут до входа в палату подкорректировал бланк в программе клиники, добавив к сроку полных три недели — чтобы в документах фигурировали семь недель, когда Мира еще жила с ним.

Каждому в этой комнате первое сообщение о беременности отозвалось своей собственной, глубокой мыслью.

Константин подался еще ближе, сжал её онемевшую ладонь и продолжить свой спектакль:

— Я изучил протокол УЗИ, Мира... Срок почти семь недель! Неужели ты не понимаешь?! Это наш с тобой ребенок! Судьба дала нам второй шанс! Этот малыш послан нам свыше, как знак нашей любви, знак того, что мы должны забыть прошлые обиды, отбросить весь кошмар и снова стать настоящей семьей! Я буду самым счастливым отцом!

Мира посмотрела на него с немой, тяжелой огорченностью. Она даже не подумала сомневаться в официальных документах УЗИ — усталость, эмоциональное истощение и профессиональный авторитет клиники сделали свое дело. Названные семь недель прозвучали для нее как приговор. Последняя, тайная надежда на то, что это дитя Олега и что они смогут воссоединиться, мгновенно угасла, превратившись в холодный пепел. Сжав губы, Мира лишь беспомощно прижала ладонь к животу.

***

В это же самое время на противоположном конце города, в своем пентхаусе Олег Вересов перебирал финансовые бумаги. Пришел Игорь с папкой свежих отчетов по работе холдинга, которые необходимы были для восстановления своей должности.

— Олег Сергеевич... Сейчас поступила информация, — тихим голосом сообщил начальник безопасности. — Час назад Мира Кравцова потеряла сознание прямо во время операции. Состояние было тяжелым, её отнесли в палату для обследования.

Золотая ручка “Parker” в руках Вересова хрустнула и сломалась пополам.

Олег замер. Сердце миллиардера пропустило мощный, болезненный удар. Вересов отчаянно убеждал себя последние недели, что эта женщина для него мертва, потому что предала его. Но вот прямо сейчас, после слов Игоря, его накрыла волна безумного волнения за её жизнь.

— Какое ее состояние? — низким, сдавленным голосом проронил Вересов.

— Ее стабилизировали. Причина обморока — истощение и... беременность, — Игорь замялся, опустив взгляд.

При слове «беременность» в голове Олега на долю секунды вспыхнула совершенно неожиданная мысль. Ребенок! Он мысленно вернулся во Францию, к той жаркой ночи на побережье, и к другим сладким ночам после нее. “Неужели это его ребенок?! Неужели судьба дает им шанс всё изменить, стереть обиды и спасти их любовь?!” На мгновение его каменное лицо дрогнуло.

Но в следующую секунду Игорь договорил то, что окончательно разрушило эту мечту:

— Источники из клиники передают, что Звонков прямо сейчас объявляет всему персоналу больницы радостную новость: Мира беременна, у них скоро будет ребенок и они решили забыть все прошлые разногласия. Они снова официально вместе.

Олег медленно поднялся из-за стола. Сейчас что-то будет…

Глава 21. Петля удушья

Окончательно поверив, что Мира вернулась к Звонкову и носит под сердцем его ребенка, Олег Вересов перешел последнюю черту. В его душе больше не осталось места для сомнений, боли и нежности — лишь пустота и желание отомстить. Сидя в своем кабинете в полном одиночестве, миллиардер отдал единственный приказ: задействовать все финансовые, силовые и юридические рычаги, чтобы наказать каждого, кто стоял за его предательством. Силовые структуры должны были блокировать счета Тропинина и найти улики его причастности к покушению и взрыву, а аудиторы — обвалить акции и подсветить налоговые махинации клиники Звонкова.

Однако события разворачивались совсем не так, как рассчитывал Вересов. Сфабрикованное следователем Рыковым уголовное дело набрало сокрушительные обороты. Этому способствовала грандиозная шумиха прессы. Блокировка счетов Тропинина натолкнулась на встречные аресты активов самого Вересова из-за проверок и опасений, что Вересов покинет страну, а акции клиники, вместо падения, неожиданно выросли благодаря грамотно слитой прессе новости о «воссоединении светила хирургии Кравцовой со Звонковым». Каждая попытка Олега нанести удар возвращалась к нему бумерангом — подстроенная заговорщиками ловушка затягивала его все сильнее с каждым днем.

***

Спустя два дня Мира готова была к выписке из палаты. Выглядела она бледной, худой, но в ее взгляде появилось нечто новое — решимость. Теперь она ответственна не только за себя, но и за крошечную жизнь внутри. Мира твердо решила жить дальше исключительно ради своего будущего ребенка.

Когда Константин вошел в палату с охапкой вещей — чистой одеждой для выписки, коробкой шоколадных конфет, букет цветов, Мира встретила его строгим и осуждающим взглядом:

— Зачем ты распустил эти слухи по всей клинике, Костя? Я ведь просила тебя, я просила этого не делать. — ее голос прозвучал тихо, но четко. — Кто дал тебе право объявлять коллегам, что мы снова вместе и что это твой ребенок?!

— Мира, ну не глупи, — Константин присел на край ее кровати, скользя по ней пошловатым, оценивающим взглядом и пытаясь взять её за руку — так по-хозяйски, будто имел на это полное право. — Я просто позаботился о твоей репутации! Вокруг шептались в клинике. Ты же знаешь, как слухи разлетаются тут?! А теперь все знают, что у нас крепкая семья, никто не посмеет и слова сказать тебе или мне. Между прочим, тебе нужен мужчина, Мира. Ах, да! Ты кажется забыла - это мой ребенок - я буду его растить! Забудь ты уже этого Вересова, он тебя бросил и растоптал! Нам нужно быть вместе. Я простил тебя! Я тебя люблю!

Он настойчиво приближался к ней, оказывая на нее тонкое, но ощутимое психологическое давление. Константин манипулировал её чувством долга, её уязвимым положением и страхом перед будущим. Звонков ловко дергал за самые уязвленные струны ее души. Но Мира почти сразу убрала ладонь, дав понять, что близко к себе не готова подпустить. Казалось, что сегодня его сражение было проиграно.

***

В этот момент у подножия главного корпуса клиники затормозила служебная машина с синими номерами. Из нее вышли двое оперативников и сам следователь Рыков с официальным постановлением в руках.

Шагнув в холл больницы, следователи направились прямо в кабинет главного врача. Константин поспешил встретить их со сдержанной, открытой улыбкой человека, которому совершенно нечего скрывать. Рыков сухо предъявил санкцию на обыск и изъятие архивных медицинских документов десятилетней давности по делу погибшей Марго Вересовой.

— Разумеется, Алексей Александрович, — с радостью в голове отозвался Звонков, без малейшего колебания передавая следователю ключи от архивного сейфа. — Мы полностью содействуем следствию.

Документы тех лет хранятся в полном порядке.

Константин был абсолютно спокоен. Он знал, что оригинальный журнал давно переписан, а подмененная папка, в которой виновником фальсификации и аварии выставлен сам Олег Вересов, лежит на самом видном месте. Наживка была брошена, и следствие сделало очередной шаг прямо в расставленные сети.

Глава 22. Триумф греха и закон

Распахнутые окна роскошного номера лучшего пятизвездочного отеля в самом центре столицы отражали сотни огней ночного мегаполиса. Световые нити города тянулись за окнами бесконечными реками, будто сами улицы праздновали чьюто победу — или чьюто гибель.

На хрустальном столике остывало среди ровных кубиков льда коллекционное шампанское, а в воздухе витал дурманящий аромат дорогих духов и азарта победы. Иван Тропинин и Ирина упивались своим новым, все дозволенным положением.

Отстранение Олега от управления холдингом и получение полного доступа ко всем счетам «Veresov Diamonds» опьянили их сильнее любого алкоголя. Это было не просто богатство — это был контроль, возможность стирать чужие судьбы одним движением пальца, и они жадно глотали эту свободу, будто боялись, что она вдруг исчезнет, как мираж.

Ирина, сбросившая последние рамки морали, сидела на краю кожаного дивана в алом шелковом белье, держа в тонкими длинными пальцами бокал.Ткань струилась по её телу, подчёркивая каждый жест, каждое движение, словно сама одежда стала частью этой новой роли — роли хищницы, которая наконец вышла из тени. В её глазах горел огонь власти.

— Я сделала это, Ваня... — с надменной, пьянящей улыбкой проговорила она, отпивая глоток шампанского. — Я забрала то, что принадлежало мне по праву! Олег всегда считал меня слабой и ведомой. И где он теперь? А я теперь держу всю его империю в своих руках.

Тропинин подошел сзади, опустив свои широкие ладони на ее обнаженные плечи, и страстно кусая ее оголенную шею. Честно говоря, Иван даже не ожидал, что его жена окажется настолько циничной, хладнокровной и жадной до власти. Это открытие разжигало в нем просто животную страсть.

— Ты превзошла все мои ожидания, дорогая, — тихо прошептал Иван, снова и снова впиваясь губами в её шею, плечи вызывая у Ирины сдавленный, капризный стон. Его пальцы скользнули ниже, судорожно сжимая её бедра. — И самое прекрасное во все этом знаешь что? Что твой великий брат больше никогда не сможет тебе, то есть нам помешать.

— О чем ты? — Ирина чуть откинула голову назад, пропуская его пальцы сквозь его волосы. — Что ты хочешь этим сказать?

— Я обо всем позаботился, — с торжествующим видом сообщил Тропинин, увлекая ее на мягкую перину огромной кровати. — Следователь Рыков не случайно появился. Это я ему немного заплатил, чтобы он создал проблем твоему брату. О да! Наверное сейчас он уже подшил все нужные документы. Олег не просто отстранен, он сядет надолго. Сядет за решетку. Мы состряпали дело о смерти Марго так, что ему не отмыться. Все его деньги и связи не спасут его от тюрьмы, да у него скоро их и не будет больше.

На секунду в глазах Ирины проскользнула тень испуга за брата, но жажда денег, статус, алкоголь и нескончаемая ласка мужа мгновенно усыпили последние остатки совести. Она подалась навстречу его горячим, требовательным движениям.

В этот вечер они предавались порочной похоти и страсти, питаемой предательством, грехом и заграбастанной властью. Шелковые простыни сминались под их телами, рваное дыхание и тихие стоны сливались с шумом ночного города из открытых окон. Они праздновали свою победу на развалинах жизни Олега, отдаваясь требованиям плоти до самого рассвета.

***

А на следующее утро над Вересовым Олегом Сергеевичем окончательно захлопнулся капкан из которого был лишь один путь - тюрьма.

В главный кабинет офиса «Veresov Diamonds», где Олег вместе с личными адвокатами шаг за шагом пытался вернуть контроль над счетами, без предупреждения ворвался следователь Рыков в сопровождении спецназа. Шум шагов нарушил привычный ритм деловой суеты в офисе. Любопытные зеваки выглядывали из кабинетов, а потом тут же прятались за дверями.

— Вересов Олег Сергеевич! — четко и громко, на весь этаж зачитал Рыков, вынимая из папки постановление суда. — В связи с вновь открывшимися уликами и заключениями, вам предъявляется обвинение по статье 109 Уголовного кодекса — непреднамеренное причинение смерти по неосторожности с отягчающими обстоятельствами, а также по статье 309 — за попытку скрыть преступление через массовый подкуп свидетелей и экспертов за убийство вашей жены!

Охрана Вересова сделала шаг вперед, пытаясь заблокировать действия следователя, адвокат взял бумаги у следователя для ознакомления и уверенно заявил:

— Алексей Александрович, это судейский произвол! Мы обжалуем постановление! У вас нет прямых доказательств!

— Молчать! — отрезал Рыков, давая знак конвою. — Мера пресечения изменена. Суд одобрил немедленный арест и заключение под стражу в следственный изолятор вашего подзащитного!

Двое бойцов спецназа зашли за спину Вересова. Зазвенели тяжелые металлические наручники, защелкнувшись на его руках. Олег замер, выпрямившись во весь рост.

— Вы совершаете ошибку, Рыков, — произнес он спокойно, так тихо, что услышали только те, кто стоял рядом. — Вы даже не представляете, кого именно вы сейчас арестовываете.

Рыков лишь хмыкнул и сказал:

— О нет, вы не правы. Это не я совершаю ошибку, Олег Сергеевич. Это вы слишком долго считали себя выше закона.

Вересов отправился на самое дно...

Глава 23. Иллюзия счастья

Вечер опустился на город, затянув улицы промозглым, сырым туманом. В гостиной квартиры Мира сидела на краю дивана, бережно и защитно прижимая ладони к животу. Каждая мысль о зародившейся внутри жизни давала ей силы дышать дальше, хотя душевная рана от предательства и резких слов Олега все еще кровоточила. Внезапный звонок в дверь заставила ее подпрагнуть.

На пороге стоял Константин — как всегда красивый, дерзкий и самоуверенный, в дорогом кашемировом пальто, благоухающий шлейфом любимого кофейного парфюма. В руках он держал пышную охапку темно-бордовых роз.

— Это для самой лучшей, самой прекрасной женщины на свете, — с нежностью произнес Звонков, без промедления и приглашения делая шаг в прихожую и целую девушку в губы.

— Константин... Я же просила тебя не приезжать вот так, без предупреждения, — затараторила Мира, отступая на шаг назад, но роскошные цветы ей пришлось принять.

— Я просто не мог оставаться в стороне, Мира, — он мягко прикрыл за собой дверь и посмотрел на неё с горячей, неотступной настойчивостью. — Я же вижу, как ты изматываешь себя. Ты держишься из последних сил, строишь вокруг себя стену... Но зачем? От кого ты защищаешься? От человека, который готов положить весь мир к твоим ногам, носить тебя на руках и подарить счастливую жизнь тебе и нашему будущему ребенку?

— Не нужно этих громких красивых слов, Костя... Я слишком истощена для них, — тихим голосом произнесла Мира, ставя букет в вазу.

Звонков сделал шаг вплотную, ласково и невероятно осторожно касаясь её плеча, заглядывая прямо в глаза:

— Послушай меня, родная... Нам нужно перешагнуть этот кошмар. Мы ведь столько лет были одной командой, дышали одним делом, были единым целым! Я же вижу по твоим глазам, как ты устала быть сильной вопреки всему. Я вижу, что ты хочешь расслабиться, хочешь наконец снова довериться кому-то, опереться на крепкое плечо. Позволь мне просто защитить тебя. Позволь стать твоей опорой. Прости меня! Люби меня! Я готов..

В этот момент защитная броня Миры действительно дала надлом. Уже несколько недель она не видела и не слышала Олега. Это означало окончательную точку в их истории любви. Депрессивное состояние истощало. Ей до боли хотелось верить, что хоть кто-то искренне заботится о ней в этом огромном мире.

***

Уловив её эмоциональное смятение, Звонков решил нанести главный, последний удар. Сменив тон на печаль, он увлек ее сесть рядом на диван.

— Ты ведь еще не смотрела вечерние новости, Мира? — тихо спросил Константин, бережно беря её онемевшие пальцы в свои ладони. — По делу о гибели Маргариты Вересовой открылись страшные подробности.

Мира замерла, её сердце бешено застучало при слове “Вересов”:

— О чем ты? Что за подробности?

— Олега Вересова арестовали прямо в его кабинете, — с драматизмом произнес Константин, красиво выдавая подлую ложь за истину. — Следователь Рыков ранее и у нас в клинике проводил обыск, изымал архивы, а в итоге вскрыл факт подлога и подкупа свидетелей со стороны Вересова! Дорожные камеры и первичные протоколы с места ДТП доказывают, что Вересов сам находился за рулем в состоянии сильного алкогольного опьянения! Это он спровоцировал ту ужасную аварию, а потом заплатил гигантские деньги, чтобы подделать медицинские заключения и свалить всё на якобы врачебную ошибку! Мира... мы с тобой ни в чем не виноваты! Мы столько лет мучились, винили себя, спорили из-за этой трагедии... А оказывается, его жена поступила в операционную уже обреченной по его собственной вине!

Слова Звонкова прозвучали как разряд молнии. Мира не знала что сказать, перед глазами всё поплыло. Вересов сам погубил свою жену... А её — невинную студентку — обвинил во лжи, назвал расчетливой и прогнал из своей жизни с позором! Последний светлый образ Олега, хранящийся в её раненой душе, рассыпался во тьму.

***

Мира была настолько подавлена и шокирована, что бессильно опустилась в кресло, судорожно глотая подступающие слезы. Константин же действовал строго по своему подлому сценарию.

— Давай выпьем за то, что тяжелая правда наконец восторжествовала, и наш многолетний груз вины снят, — с мягкой улыбкой предложил он, направляясь к кухонному гарнитуру. — Я думаю, что совсем чуть-чуть вина не повредит нашему малышу.

Пока Мира сидела и отреченно переваривала страшную новость, Звонков, стоя спиной к ней, бесшумно достал из внутреннего кармана пиджака небольшую ампулу. Ловким, доведенным до автоматизма движением он капнул мощное быстродействующее снотворное в бокал Миры и тщательно размешал ложкой.

Вернувшись в комнату, он протянул ей вино. Подавленная и находящаяся в глубоком шоке Мира механически приняла его и сделала несколько крупных глотков.

Спустя пару минут Константин включил тихо приглушенную, плавную мелодию на телефоне, подошел к Мире и протянул ей ладонь:

— Потанцуй со мной, Мира... Просто доверься мне хотя бы на пару минут.

Она поднялась, позволяя ему обнять себя за талию. Но едва они сделали несколько медленных движений под музыку, как сознание Миры поплыло. Перед глазами всё размылось, силуэт Константина потерял четкие контуры, а веки стали такими тяжелыми, что невольно сомкнулись. Действующее вещество вступило в силу.

— Костя... Мне что-то... очень плохо... — едва слышно прошептала она, окончательно теряя опору под ногами.

Звонков подхватил ее хрупкое, бессознательное тело, и на его губах расплывается победная ухмылка.

Бережно занеся Миру в спальню, он уложил её на кровать, аккуратно расстегнул пуговицы на своей рубашке, скинул пиджак, создавая идеальную иллюзию бурной, интимной ночи, и лег рядом, привлекая бессознательную женщину к себе. Завтра утром Мира проснется в его объятиях и будет свято верить, что они провели эту ночь вместе...

Глава 24. Сладкая ловушка на развалинах надежд

Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные шторы, оставляя яркие полосы света на полу. Мира с трудом открыла глаза, ощущая оглушающую, тяжелую боль в затылке. Память прошлой ночи казалась затянутой густым туманом: приезд Кости, бокал вина, танец, резкое головокружение...

— О боже, как болит голова.. — медленно произнесла она, плавно потягиваясь в постели без резких движений.

Но едва она повернулась направо, как сердце в груди сначала замерло, потом бешено прыгнуло вверх. От увиденного ее поразил шок, она зажмурила глаза, желая чтобы это был просто сон.

— Я все еще сплю, я сплю.. — повторяла Мира.

Рядом на кровати, сбросив одеяло, полностью обнаженный спал Звонков. Вещи были беспорядочно раскиданы по квартире: её платье валялось у двери, его рубашка висела на спинке стула, брюки были под кроватью, а их обувь была сброшена еще в другой комнате.

На его лице играла умиротворенная, торжествующая улыбка, как будто сегодня ночью он выиграл самую важную битву в своей жизни.

Мира зажалась на краю кровати, смущенно подтягивая одеяло к груди. Лицо девушки моментально побледнело, а в душе вспыхнула волна стыда, паники и отвращения к самой себе.

— Мирррра... Ты уже проснулась, родная? — Константин сладко потянулся, открывая глаза и мягко улыбаясь. Он неторопливо подался к ней, скользя ладонью по её плечу и нежно целуя его. — Спасибо тебе за эту незабываемую, жаркую ночь... За то, что ты смогла простить меня и довериться мне снова.

— Я ничего не помню. Ничего. — голос Миры звучал растеряно.

— Ты вчера перенервничала, — произнёс он, стараясь говорить мягко, но в интонации проскальзывали властные нотки, к которым она так привыкла в клинике. — Мы выпили, расслабились. Танцевали. Потом ты прижалась ко мне и попросила никогда тебя не оставлять.. Ну а дальше все само вышло.

Мира покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота:

— Прости, мне нужно в туалет.

Миру накрыл приступ токсикоза. Она включила воду чтобы умыться. Стояла и слушала звуки воды из-под крана. В её сознании не было ни единого четкого воспоминания о близости, но вид обнаженного Звонкова и его уверенные, самодовольные и полные меда слова не оставляли сомнений. Она была убеждена, что совершила роковую, непростительную ошибку, отдавшись ему под действием эмоций и усталости. Последняя нить, связывавшая её с образом Олега, была окончательно разорвана.

***

В это же самое время на другом конце города, за толстыми серыми стенами следственного изолятора, велось следствие. Олег Вересов сидел в тесной, душной комнате для свиданий. Стол, который разделял его и адвоката, символизировал пропасть между прежней жизнью и нынешней реальностью Лицо вчерашнего миллиардера ничего не выражало.

Адвокат сидел напротив и огорченно перелистывал страницы от копии уголовного дела.

— Олег Сергеевич, у нас крайне тяжелая ситуация, — тихим, сдавленным голосом произнес защитник, избегая прямого взгляда. — Дело собрано следователем Рыковым просто очень хорошо. Все архивы добыты, экспертизы заверены настоящими печатями, без подделок, а свидетели с места вашего ДТП дают одинаковые, как под копирку показания. Ни одной лазейки нам не оставили. В суде это дело пройдет не в нашу пользу. Это точно.

Олег чуть прищурил глаза, его голос прозвучал как низкий рокот:

— И что ты предлагаешь?

— Я настоятельно рекомендую вам пойти на сотрудничество со следствием, — произнес адвокат, утирая пот со лба. — Если мы признаем непреднамеренную халатность и сделаем упор на то, что с момента трагедии прошло уже десять лет, мы сможем выбить для вас условный срок. В противном случае вам грозит реальное заключение на срок до восьми лет.

Вересов сжал руки в кулаки. Признать вину в том, чего он не совершал? Сдаться на милость купленных крыс и предателей?! Признать себя проигравшим? Олег молчал, но сама мысль об этом была для него хуже приговора. Он облокотился на спинку стула, и на мгновение в его голове мелькнуло то, чего он сам не хотел признавать — усталость. Не физическую, а ту, что приходит, когда понимаешь: ты боролся честно, а противник не знает слова «правила».

— Условный срок, — медленно повторил Олег, будто пробуя слова на вкус, отвратительный привкус поражения. — Это значит, что они победили.

Адвокат тяжело вздохнул:

— Иногда победа — это просто остаться на свободе.

— Не моя победа, — отрезал Олег. — Я не стану расписываться в том, чего не делал.

***

Позже этим же вечером Константин Звонков решил окончательно закрепить свой ночной триумф. Он привез Миру в элитный ресторан с панорамным видом на город, забронировав весь зал.

Когда они сели за столик, официант внес величественную охапку из ста одной ярко-красной розы.

Звонков встал, ровно и торжественно опустился перед Мирой на одно колено и достал из кармана бархатную коробочку с роскошным кольцом, в центре которого сверкал крупный бриллиант.

— Мира, мы прошли через испытания, боль и предательства, но судьба снова свела нас вместе, — произнес он голосом, полным искренней, трепетной фальши. — Вчерашняя ночь доказала, что наше будущее — это наша семья и наш ребенок. Выходи за меня замуж. Давай начнем всё с чистого листа, договоримся забыть прошлые обиды, ошибки и никогда больше не вспоминать прошлый кошмар.

Мира смотрела на сверкающее кольцо, на “влюбленное” лицо Звонкова и на свой животик.

Подавленная, полностью сломленная лживыми фактами о «вине Вересова» и утренним стыдом за «проведенную ночь», она не видела иного выхода. Мира верила, что теперь должна сделать это ради будущего ребенка, подарив ему отца.

— Я согласна, Костя, — тихо, бессмысленно выдохнула Мира, опустив взгляд.

Звонков надел драгоценное кольцо на её палец и торжествующе обнял её. Он добился абсолютно всего, чего хотел. Игра оказалась им выиграна до конца, он был чертовски доволен собой…