Czytaj książkę: «Морок #Желание»

Глава 1

Николь

Это должна была быть простая встреча одногруппников перед учебным годом. И так бы и было, если бы меня там не было, а ещё, если бы я была чуть умнее. На что рассчитывала? Что весь прошлый год меня кошмарили, а тут вдруг решили, что я тоже человек и мной нельзя вытирать подошву дорогих туфель? Глупо. И безрассудно.

И вот она элитная тусовка, куда меня приглашает двоюродная сестра. В данный момент она отмечает с подружками своё счастье. Если быть точнее – она рассталась с парнем и довольна собой, потому что это самый залипательный красавчик нашего универа, а она – вся такая сексуальная – отшила его.

Понятия не имею, откуда в Лейле столько желчи и как мы вообще можем иметь что-то общее в крови. Хотя, если по факту – только кровь и общая. А как иначе? Ведь мой отец несколько лет назад потерял свой статус и деньги, а мы из зажиточной семьи превратились в того, кто подбирает кошек на окраине города, потому что видит в этих потеряшках себя. Я не жалуюсь, ведь по сути, к моменту, когда я более менее начала соображать – мы уже жили «сжато». А едва мне исполнилось четырнадцать – произошло то, что произошло.

С того момента в моей жизни начался ад: вечные насмешки в школе, макание в унитаз, издевательские записки на спине. Я думала, в универе всё будет проще, но оказалось только хуже. Ведь злоба в людях с годами перемножается, а не становится меньше. И весь первый курс я терпела унижения, только теперь от одногруппников. Причём неважно: элита или средний класс. Все примерно одинаково ненавидят детей тех, кто крадёт у других.

Отец Лейлы же – мой дядя – никак не помог нам, и даже больше – они отвернулись от нас. Не потому, что они более высоких моральных принципов, чем мой папа. Думаю, они сделали это, только из-за того, что отец спалился.

– Ну я и говорю ему «Сорри, но нам не по пути», – пространство широкой гостиной разрывает дружный женский смех, и этот звук заглушает даже трек, играющий довольно громко. – Видели бы вы его лицо, девочки. Ничего приятнее в жизни не ощущала.

– Получается, теперь он свободен? – тянет одна из её подружек, мечтательно прикрывая глаза.

– Ох, я бы тоже прокатилась, – добавляет другая, и её тут же поддерживает ещё несколько человек.

– Чего? Не смейте! – практически верещит Лейла, из-за чего её бледное лицо становится пунцовым и на фоне светлых волос это выглядит довольно забавно. – Через недельку мы помиримся, когда он поймёт, что мной дорожить нужно, а не таблом щёлкать.

– По-моему, это слишком цинично, – говорю практически шёпотом, но почему-то меня слышат все.

Удивительная вещь – эхо – да? Зато когда я кричу о помощи – меня не слышит никто.

– Ты зачем вообще рот открываешь? – фыркает Нина – наша одногруппница и по совместительству лучшая подруга Лейлы.

Упираюсь взглядом в свои колени, представляя, что нахожусь где-нибудь не здесь и уже в эту секунду жалею, что вообще пришла. Сминаю в пальцах край белого свитера, кусаю губу, ожидая, когда эта свора сорвётся на меня. Кажется, в эту секунду даже музыка затихает и остальные двадцать человек, которые далеки от этих сплетен, и то замолчали, направив свои взгляды на меня.

Однако к моему удивлению, Лейла спокойно говорит:

– Думаешь, было жёстко?

Для меня это настолько внезапно, что я вскидываю голову, удивлённо глядя на неё, и не вижу ничего, кроме участия на её лице. От такого простого выражения внутри что-то трепыхается. Нечто похожее на надежду, что они все наконец действительно успокоились и больше не будут меня донимать.

– Ну, возможно, можно было и мягче, – веду плечом аккуратно, боясь спугнуть удачу. – Всегда можно поговорить и сказать о том, что тебя не устраивает.

Лейла задумывается, из-за чего не неё смотрят четыре пары глаз её подружек, а затем, лучезарно улыбаясь, бросает:

– А ты права, сестрёнка. Надо ему позвонить и объяснить, что я не хотела жестить, – кивает, и я отвечаю на её улыбку такой же.

Может, она не такая уж и жестокая, какой хочет казаться? Возможно, всё это лишь маска, чтобы её воспринимали с большим благоговением?

– Не принесёшь мой телефон? – спрашивает мягко. – Он вон там, на столике, – указывает пальцем на длинный стеклянный столик возле бассейна.

– Да, конечно, – вскакиваю резко, поправляя юбку, и иду к столику.

Честно? Хочется танцевать от ощущения, что меня, наконец, приняли. Что всей травли, шуткам и попыткам меня унизить – конец. Ведь как бы я ни отрицала – слово Лейлы весомое. Если примет она, то и с остальными проблем не будет.

Подхожу к столу, но смарта не вижу. Обхожу его по всей длине, обходя каких-то парней и девчонок, которые явно никак не связаны с нашей группой, но и на другой стороне столешницы телефон не вижу. И когда я поднимаю голову, чтобы крикнуть Лейле о том, что она ошиблась – чувствую, как по моей макушке растекается что-то холодное.

Дёргаюсь в сторону, но не могу отойти далеко, потому что чьи-то руки жёстко толкают меня обратно. Теряю равновесие, меня везде вбок, однако я не могу поймать точку опоры, ведь и с другой стороны меня тоже толкают.

– Капец ты наивная дура! – слышится женский ядовитый смех.

Только сейчас замечаю, как по белому свитеру растекается что-то жёлтое и судя по запаху это какой-то коктейль.

– Ты реально думала, что станешь одной из нас? – летит вдогонку, но я не вижу, кто это говорит.

Потому что в эту же секунду кто-то снова меня толкает, и я, поскальзываясь на полу, лечу прямо в бассейн, перед падением успевая заметить, как десятки пар глаз стоят и смотрят на то, как я иду ко дну.

Меня опоясывает паника от понимания, что я продолжаю тонуть, а опору под ногами так и не чувствую. Мозг говорит лёгким не дышать, гребу руками, но всё бесполезно. Каждое моё действие только усугубляет ситуацию. Минута, две, три. Паника становится отчаянней, каждый нерв кричит о том, что ему не хватает кислорода и мозг даёт сигнал вдохнуть. И едва я это делаю – лёгкие обжигает, потому что кислорода нет, а вода залетает в желудок резким, жёстким потоком, отравляя каждую клеточку вкусом хлорки.

Не знаю, как и чьими усилиями я оказываюсь на земле, но когда я снова начинаю дышать, желудок сжимается в спазме и из меня выходит вся вода, перемешанная с остатками ужина. Мысли хаотично носятся в голове, а слух улавливает лишь смех. Нет, не смех. А дикий, надменный ржач и возгласы.

– Фу, убери её!

– Какая мерзость! Да она вся противная!

– Ужас, ну и дерьмо!

Дышу тяжело, пытаясь надышаться и откашляться, но с каждым вздохом становится только хуже. Потому что хочется ещё, потому что разум говорит, что сейчас будет очередной прикол, к которому нам стоит подготовиться, ведь велика вероятность, что я его не переживу. И в момент, когда я совсем отчаиваюсь, слышу над головой голос сестры:

– Ты мусор, Ник. И если ты думала, что я когда-нибудь захочу видеть тебя возле себя, то ты действительно тупая овца.

Она поднимается, но я не смотрю на неё. Лишь вижу, как она поправляет широкие белые брюки и с отвращением бросает:

– Исчезни и больше не рассчитывай, что окажешься среди элиты. Твоё место на помойке.