Czytaj książkę: «Третье Дыхание»

Всем тем, кто потерял своё третье дыхание.

Пролог

— Я на перекур! — кричу ученику, который сейчас переодевается для тренировки. Голос отскакивает от плитки и глухо возвращается обратно.

На улице свежо. Прохладный октябрьский воздух обдаёт лицо, остужает разгорячённое после занятий тело. Я выдыхаю чуть глубже, чем нужно, будто пытаюсь вместе с воздухом вытолкнуть из себя всё лишнее.

Обнаружив, что пачка сигарет пуста, внутри закипает злость. Резко встряхиваю её, словно сигареты могут появиться из ниоткуда. Пусто. Приходится сорваться на этом бесполезном куске картона. Кулак мнёт упаковку так, что та хрустит, прогибается, впивается острыми краями в ладонь.

Никогда не курил. Был спортсменом до мозга костей. А потом всё полетело к чертям.

Сначала я пристрастился к горячительным напиткам, но быстро понял, чем это закончится. Пару раз едва не проспал утренние тренировки, приходил с тяжёлой головой, с привкусом металла во рту. Ещё немного — и вылетел бы с работы. Пришлось выбрать меньшее из зол — сигареты.

Скоро будет год, как Бу уехала со своим парнем. С тем, чей брат виновен в том, что наша семья едва устояла на ногах. Она выбрала его, а не семью. Просто взяла и ушла, будто так и надо.

Меня разрывало на части. А её ежедневные сообщения, где она писала, что любит меня, выводили ещё сильнее. Телефон в руке вибрировал, экран загорался, и с каждой строчкой только сильнее скручивало внутренности.

Пару раз я приходил к дому Мейсонов. Сам не помню, как там оказывался. Ноги сами несли к этому месту, как по накатанной. Сквозь туман ярости, застилающий глаза, я почти не замечал дороги. В голове была только одна мысль — снова врезать этому уроду, который смел называть себя моим другом.

Я пару раз видел, как он возвращался домой. И каждый раз в ужасном состоянии: его ноги едва передвигались, плечи были опущены, взгляд потухший.

Вид — как у побитой собаки.

Нападать на него в таком состоянии смысла не было. Даже злость отступала, оставляя после себя глухое раздражение. Но он, словно назло, появлялся передо мной только таким — сломанным, уже кем-то добитым.

Пришлось искать другие пути, как выплеснуть агрессию. Сначала — усиленные тренировки. Я загонял себя до дрожи в руках, до сбитого дыхания, пока мышцы не начинали гореть. Затем мне предложили стать тренером в нашем зале. И я согласился, не раздумывая. Нам нужны были деньги. Мы и так уже продали дом, в котором я вырос.

А чуть позже Дарелл, ещё один тренер нашего зала, рассказал мне о подпольных боях. Сказал это как-то между делом, будто речь шла о подработке грузчиком. И я решил не упускать возможность ещё одного способа спустить пар.

Только агрессия продолжала расти. Она не уходила вместе с потом и болью, а, наоборот, копилась где-то глубже. Особенно после неудачных боёв. Когда выходишь с ринга, чувствуя вкус крови во рту и гул в голове, а внутри — всё то же. И нифига это не приносило ни малейшего облегчения.

Пока я не познакомился там с Эммой. Высокая, стройная брюнетка подрабатывала на подпольных боях — выносила таблички с номером раунда.

Девчонка долго пыталась привлечь моё внимание. Ловила взгляд, задерживалась рядом чуть дольше, чем нужно, улыбалась. Но мне это было неинтересно. А потом как-то узнала про мой день рождения в апреле. Я тогда решил провести весь день и ночь в зале, чтобы не вспоминать о своём одиночестве. Просто забить себя делами, чтобы не оставалось ни одной лишней мысли. И она притащилась среди ночи, чтобы поздравить.

Я почти прогнал её. Уже открыл рот, чтобы сказать, чтобы проваливала, как вдруг в голове всплыло давнее воспоминание — острое, неприятное, как удар под дых. От него я до сих пор иногда просыпаюсь по ночам в холодном поту, с тяжёлым дыханием и липкой кожей. Пришлось позволить ей остаться. А ещё оседлать меня прямо на скамейке в мужской раздевалке.

Как оказалось, секс тоже — неплохой способ выпустить пар. Тело наконец-то отпускало, напряжение спадало, мысли на время замолкали. И, в отличие от боёв, после него не возникает желания начистить рожу ещё кому-нибудь. Наоборот, внутри становится тише. Ненадолго, но достаточно, чтобы перевести дыхание.

Так мы и начали с ней встречаться. О любви речи не идёт. Это скорее симпатия. Мне с ней комфортно: она не лезет с вопросами, не дуется, что я уделяю ей мало времени. Не пытается залезть в голову или вытянуть то, что я не хочу говорить. Просто приходит, когда мне нужно расслабиться, и делает всё, что от неё требуется.

И злость постепенно угасала. Не исчезла полностью, но уже не разрывала изнутри, как раньше. Стала тише, глуше. Я даже помирился с Бу. Хотя это громко сказано. Пока мы просто обмениваемся сообщениями. Узнаём, как дела, иногда делимся семейными новостями. Про её парня и его семью не говорим. Эта тема висит между строк, но мы оба её обходим. Думаю, она и сама понимает, что лучше туда не лезть, мы и без того до конца не разобрались в наших отношениях.

— Идёшь? Тебя уже ждут, — голос Дарелла за спиной заставляет меня обернуться.

Я машинально перевожу взгляд на наручные часы и понимаю, что простоял так, погружённый в мысли, пятнадцать минут. Секундная стрелка идёт своим ходом, а у меня этот кусок времени просто выпал.

— Иду, — вздыхаю, чувствуя досаду от того, что покурить так и не удалось. Пальцы сами по себе всё ещё сжимают смятую пачку.

В последний раз оглядев людей, гуляющих в парке через дорогу, я вдруг застываю. Взгляд цепляется за движение. Моргаю несколько раз, будто это может стереть картинку перед глазами.

Синяя макушка мелькает в толпе, выбивается из общей серой массы, как пятно краски.

Сделав пару шагов ближе к дороге, я щурюсь, пытаясь разглядеть девушку получше. Сердце в груди неприятно дёргается.

Мия. С огромным животом.

Где-то внутри сразу неприятно ёкает. Мне уже хочется развернуться и зайти обратно в зал, закрыть за собой дверь и сделать вид, что этого не было. Потом спокойно убедить себя, что мне показалось.

Только я смог успокоиться. Только вычеркнул эту семейку из жизни. И вот — пожалуйста.

Но в следующий момент Мия хватается за живот и резко сгибается пополам. Пальцы впиваются в ткань, лицо искажается от боли. Я вижу, как она пытается идти вперёд — неуверенно, спотыкаясь, делая каждый шаг через силу.

Меня рвёт на части. Одна — уже разворачивается к двери зала. Другая — упрямо тянет вперёд, повторяя одно и то же: ей нужна помощь.

Чёрт. Нафига я вырос тем, кто не может пройти мимо?

— Дел, подменишь ненадолго? Мне надо отойти, — бросаю через плечо, уже не оборачиваясь.

— Давай, — доносится в ответ.

Я срываюсь с места. Асфальт под ногами отдаётся глухими ударами, когда перебегаю через дорогу, почти не глядя по сторонам. В груди тяжелеет с каждым шагом. Подхожу ближе. Теперь видно чётче: её дыхание сбито, плечи напряжены, рука всё ещё прижата к животу. Я останавливаюсь, чтобы убедиться, действительно ли она нуждается в помощи.

И вдруг она снова сгибается, сильнее, чем в прошлый раз, и на моих глазах начинает терять равновесие. Тело подаётся вперёд, колени подгибаются.

Внутри что-то щёлкает.

Я резко ускоряюсь и успеваю подхватить синеволосую, прежде чем она рухнет на землю. Одна рука ложится ей на спину, вторая перехватывает под локоть, удерживая. Её вес наваливается на меня, и я чувствую, как она едва держится.

— Лиам! — со странным восторгом вскрикивает она, и на секунду в её глазах мелькает что-то почти радостное. Но тут же лицо искажается, она морщится от боли, сжимает зубы.

— Я вызову скорую, — обрываю всё это, понимая, что сейчас не время для разговоров. Пальцы быстро находят телефон в кармане, я почти не глядя набираю номер.

Коротко называю адрес диспетчеру, сжато отвечаю на вопросы. Голос звучит ровно, хотя внутри всё неприятно тянет.

Закончив, убираю телефон и помогаю ей устроиться на лавочке. Осторожно придерживаю за плечи, чтобы не завалилась вбок. Она тяжело дышит, пальцы всё ещё впиваются в живот.

Первая мысль — позвонить Бу. Сказать ей, чтобы передала новость парню. А тот уже своим родителям.

Но старые обиды тут же напоминают о себе. Скребутся под кожей, как заноза, которую так и не вытащили. Я сжимаю челюсть и отбрасываю эту идею.

Ладно. Девчонка уже не маленькая. Сама разберётся.

Когда подъезжает машина скорой помощи, звук сирены режет по ушам. Двери распахиваются, к нам быстро подходят врачи, задают вопросы, осматривают её.

Я отхожу на шаг в сторону, стараясь сделать это незаметно. Всё. Я своё дело сделал. Пора возвращаться.

Но вдруг кто-то цепляется за мою руку, и я резко оборачиваюсь.

— Поедешь со мной? — Мия смотрит прямо на меня. Взгляд растерянный, в нём уже нет той уверенности, что была раньше. — Пожалуйста, я боюсь, — голос срывается, становится тише, почти ломается.

Перед глазами на секунду всплывает Бу: та же интонация, тот же взгляд, когда ей было страшно. Я всегда на это вёлся.

Я коротко рычу сквозь зубы, больше от злости на самого себя.

— Ладно, — бросаю резко, уже понимая, что выбора у меня нет.

Забираюсь вместе с ней в машину, пригибаясь, чтобы не задеть головой проём. Металл внутри холодный, воздух пахнет лекарствами.

По пути быстро набираю сообщение Дареллу, что вернусь позже.

Слишком некомфортно. После той аварии я и так с трудом переношу больницы. Белые стены, запах антисептика, этот звук аппаратов — всё это давит. А теперь я еду в машине скорой помощи. Ещё и с той, которую хотел бы не видеть до конца своих дней.

Даже не видя своего отражения, я чувствую, как напряжена каждая мышца на лице. Злость сидит глубоко, глухо пульсирует на всю эту дурацкую ситуацию.

— У меня будет мальчик, — подаёт тихий голос Мия. Слова даются ей с усилием.

— Поздравляю, — выплёвываю я, не глядя в её сторону. Смотреть не хочется.

— Я ещё не придумала ему имя. Есть варианты?

Шея хрустит от того, как резко я поворачиваю голову. Взгляд цепляется за её бледное лицо.

— С чего у меня должны быть какие-то варианты. Твой же сын.

— У меня в голове так пусто, — она усмехается, криво, сквозь боль, на секунду прикрывая глаза. — Ну хотя бы парочку имён назови.

Я раздражённо выдыхаю, проводя рукой по лицу.

— Теодор, — бросаю без задней мысли, просто чтобы она отстала.

И почти сразу замираю. Чёрт. Зачем я сказал ей имя нашего погибшего отца? Слова повисают в воздухе, неприятно звенят в голове.

— Неплохо, — бормочет она, словно пробует это имя на вкус.

К моему счастью, синеволосая больше не лезет с разговорами. Только хрипло дышит, иногда срываясь на короткие стоны. Машина трясётся на кочках, сирена где-то над головой режет слух.

Мы быстро доезжаем до больницы.

Меня останавливают на стойке регистрации, преграждая путь.

— Документы, — сухо бросает женщина, даже не поднимая глаз.

Я качаю головой, делая шаг назад.

— Я только доехал с ней сюда. Дальше не пойду.

Бросаю взгляд на Мию. Она лежит на каталке, сжимая простыню, лицо напряжено, губы побелели.

— Всё в порядке. Я сейчас позвоню Рейну, чтобы он приехал, — говорит она, стараясь держаться.

Имя отзывается внутри мгновенно. Ноздри раздуваются, к лицу приливает жар, в груди снова поднимается ярость.

— Ты похож на злого быка, — вдруг хихикает Мия, и это звучит почти неуместно на фоне её состояния. Сквозь слёзы, сквозь боль. — А я — тореадор. Который сейчас выпустит на свет маленького Теодора. Смешно…

Она продолжает тихо смеяться.

Я смотрю на неё ещё секунду. Потом отвожу взгляд, не в силах больше принимать невольное участие в данной ситуации. Оставив её под присмотром врачей, я почти выбегаю из больницы. Двери за спиной с глухим звуком захлопываются.

Чёртово здание. Чёртов день. Чёртова жизнь.

Глава 1

— Я надеюсь, вы с Хлоей предохраняетесь. Двух таких орущих ребёнка мне в этом доме не надо, — бубнит Мия, продолжая с закрытыми глазами укачивать на руках плачущего сына.

— С чего ты взяла, что мы… — Рейн едва не роняет стакан воды от такого заявления.

— Я не сплю каждую ночь! — возмущается сестра. — Думаешь, не слышу, что происходит иногда в вашей комнате? Да и по твоему довольному лицу по утрам всё понятно!

— Ладно, ладно, — брат вскидывает ладони в воздух в знак того, что сдаётся. — Так, дай мне Тео. А сама иди прими душ.

— Теодор Эштон Мейсон, молю тебя, доведи своего дядю так, чтобы он ещё несколько лет не задумывался о своих собственных детях.

Мия специально произносит имя ребёнка полностью. Знает, как брата до сих пор бесит то, что Эш дал ему второе имя своё. Хотя старший Мейсон сам был в шоке от поступка сестры.

Когда она предложила ему выбрать, Эштон в шутку назвал своё — скорее, чтобы пошутить, чем всерьёз, приняв вызов и будучи уверенным, что девушка отступит. Но она не отступила. Сдержала слово без колебаний, просто кивнула, будто речь шла о пустяке.

И теперь Мия искренне не понимает, чего все так удивляются.

Добравшись до своей спальни, синеволосая открывает дверь и практически на ощупь идёт к шкафу, чтобы достать чистую одежду.

— Блин, — визжит она, когда мизинцем спотыкается о кроватку сына.

Ухватившись рукой за ушибленную ногу, она начинает прыгать на другой, стиснув зубы. Но равновесие подводит: тело заваливается в сторону, и она неловко падает на пол. Удар смягчает светлый пушистый ковёр.

Желание сходить в душ пропадает. Хочется остаться тут. Лежать на мягкой поверхности, раскинувшись, глядя в потолок, в полной тишине и покое, которых так давно не было.

С тех пор как её выписали из роддома месяц назад, она забыла, что такое сон. Короткие провалы в темноту не считаются. Родные помогают ей чем могут: подхватывают малыша, дают передышку. Но вся ответственность всё равно лежит на ней тяжёлым, постоянным грузом.

Уже даже любимого третьего дыхания не осталось. Только поверхностные вдохи и усталость, осевшая где-то глубоко внутри.

На следующей неделе у неё день рождения, и всё, о чём она попросила, — отпустить её на пару часов погулять по городу. Одной. Наедине со своими мыслями, без коляски, без чужих голосов, без постоянного напряжения в плечах.

Как раз приедут Эш с Бри, так что нянек будет достаточно. Мысль об этом немного успокаивает: ребёнок будет не один, а она сможет просто идти, куда захочется, и хотя бы ненадолго побыть собой.

Ей будет двадцать лет. Самое время для тусовок, приключений и необдуманных решений.

Девушка мотает головой, прогоняя мысли о тех самых необдуманных решениях. Именно они и привели её к тому, что в свои годы она уже стала матерью-одиночкой.

А ещё она безумно скучает по своей яркой, экстравагантной одежде. По вещам с характером, по смелым цветам, по ощущению, что ты заметна. Теперь приходится почти безвылазно сидеть дома и носить только что-то удобное и практичное: мягкое, растянутое, то, что не жалко испачкать и выбросить. И от этого становится особенно тоскливо.

Но чего у неё не отнять, так это энтузиазма. Собравшись, Мия поднимается с пола, достаёт из шкафа чистую одежду и направляется в ванную, всё ещё прихрамывая.

Бросив взгляд в отражение зеркала над раковиной, она замечает отросшие корни. Волосы выглядят тусклее, чем раньше. Пора доставать новый тюбик краски. Но не сейчас, сейчас она слишком устала.

Иногда Мию пугает другое: чем дольше она вязнет в рутине, тем сильнее угасает. Она привыкла жить на полную катушку. Всё время быть в движении, цепляться за жизнь обеими руками. Это давало ей необходимую энергию, держало на плаву.

А теперь только бесконечные кормления, смена подгузников, походы к врачам. Круг, который повторяется изо дня в день. Вот и все события последнего месяца.

Очень горячая вода обжигает кожу, заставляя вздрогнуть. Небольшое помещение тут же окутывает густым паром, скрывая обзор.

Намылившись любимым гелем с ароматом ванильного мороженого, Мия словно возвращается к жизни. Плечи понемногу опускаются, дыхание выравнивается. Она глубоко вдыхает, пропуская запах в самую глубину, будто вместе с ним внутрь возвращается забытое ощущение себя.

— Вот же кайф, — не сдерживается она от приятных ощущений.

Но теперь даже душ приходится принимать быстро.

Натянув чистую одежду и обмотав мокрые волосы полотенцем, она спешит на первый этаж.

— Пф, мужчины, — усмехается девушка, заметив на диване рядом с братом Хлою. Блондинка держит на руках маленького Тео и что-то тихо ему напевает. — Вечно скидывают детей на женщин.

— Ш-ш-ш, он уснул, — шёпотом произносит Хлоя.

— Везёт ему, — вздыхает синеволосая.

— Ты тоже можешь поспать, пока мы с ним посидим, — предлагает Рейн.

— Боже, я тебя обожаю. — Она бросается на шею брата и начинает зацеловывать. — Всё, пока. Не будите ни при каких обстоятельствах, — машет она ребятам и несётся к себе в комнату.

Не заботясь о сушке волос, Мия бросается на кровать лицом вниз. Глубоко вдыхает запах свежей наволочки, а на выдохе неожиданно отключается.

— Эй, — будит синеволосую чьё-то прикосновение к плечу.

— Лучше убрать от меня руку, пока я её не отгрызла… — мямлит она, не желая выплывать из крепкого сна.

— Тео надо покормить.

Только услышав, что сын нуждается в ней, Мия разлепляет тяжёлые веки и встречается взглядами с Рейном.

— Сейчас, — с усилием она отрывает уставшее тело от кровати.

Полотенце на голове промокло насквозь и стало холодным. Морщась от неприятного ощущения, Мия откидывает его в сторону и наспех собирает всё ещё мокрые волосы в высокий пучок, туго стягивая резинку.

Едва переступив порог спальни, она слышит жалобный детский плач с первого этажа. Материнское сердце ёкает. Она замирает на секунду, прислушиваясь, и усталость отступает. Какой бы вымотанной она себя ни чувствовала, каждая слезинка малыша отзывается в ней тихой, тянущей грустью.

— Иди ко мне, — тянет Мия руки к сыну и забирает его у Хлои. — Спасибо, что посидели с ним. Дальше я сама, — обращается она к подруге и брату.

Вернувшись в свою комнату и удобно устроившись на кровати, она прикладывает сына к груди. В комнате раздаются тихие звуки причмокиваний, маленькие ручки цепляются за её одежду, будто пытаются удержать рядом как можно дольше.

— Да куда я от тебя денусь, красавчик, — шутит Мия, вглядываясь в лицо сына. Её губы слегка растягиваются в улыбке, а одна рука осторожно поглаживает его спинку.

Ответственность свалилась на её плечи так неожиданно, что подготовиться она не успела. Ещё пока ходила беременной, Мия и представить не могла масштаб всего, что станет с её жизнью. Но она ни о чём не жалеет. Это был её выбор, который привёл к тому, что теперь она держит в руках маленький комочек безграничной любви.

После кормления малыш срыгивает, испачкав как свою одежду, так и кофту мамы. Мия лишь тихо вздыхает, слегка улыбаясь его привычке.

— Ну вот, — вздыхает она. — Зря душ принимала.

Крепко держа сына одной рукой, второй она достаёт из шкафа чистые вещи для них обоих. Идёт в ванну, не запирая за собой дверь и оставляя её слегка приоткрытой.

Ванна начинает наполняться тёплой водой. Мыться по очереди кажется пустой тратой времени, поэтому Мия быстро раздевает только малыша и осторожно садится с ним в ванну прямо в одежде. Ткань промокает мгновенно, но тёплая вода и присутствие сына делают это терпимым. Маленькое тело прижимается к ней, и она чувствует, как тепло ребёнка согревает её сильнее воды.

— Если усну — разбуди, — просит она малыша и издаёт смешок, сама понимая, как глупо это звучит. — Слушай, — продолжает она болтать с ним, крепко держа на руках, — как думаешь, может мне выбрать другой цвет волос? Синий уже поднадоел.

Но Тео, естественно, молчит. Лишь машет ручками, разбрызгивая воду.

— Молчание — знак согласия, или просто считаешь мою идею настолько абсурдной, что она не заслуживает ответа?

— Хватит приставать к моему племяннику со своими идеями, — слышится голос брата за дверью.

— Входи, я одета, — отвечает Мия.

Едва Рейн распахивает дверь, как застаёт сестру в ванне в насквозь промокшей одежде.

— И часто ты так делаешь? — осматривает он её.

— А какая разница? Вместе веселее. И это мой сын. Как хочу, так и провожу с ним время, — показывает она язык брату.

— Эм… ты же помнишь, что он в любой момент может испражниться? Прямо в воду…

Глаза синеволосой округляются и наполняются ужасом.

— Блин, — она резко поднимает малыша в воздух, и тот начинает недовольно кряхтеть.

— Мия, он замёрзнет! — подлетает к сестре Рейн, отбрасывает трость и выхватывает у неё из рук племянника.

Он присаживается на колени и опускает Тео обратно в воду, держа одной рукой. Другой заботливо поливает его голову.

— Иди переоденься, — обращается он к сестре. — Или можешь помыться в ванне родителей. Ты принесла во что его потом одеть?

— Ага, — кивает сестра, перелезая через бортик.

— А подгузник?

— Ой… — девушка хлопает себя мокрой ладонью по лбу. — Не смотри на меня так, это всё недосып.

— Ладно, не бери в голову, — с пониманием улыбается брат. — Я укутаю его в полотенце и одену уже в спальне.

Перед тем, как уйти, Мия подходит к Рейну со спины и обнимает за шею.

— Люблю тебя, — целует она его в затылок. — Чтобы я вообще без тебя делала?

Не дожидаясь ответа, она спешит в спальню родителей, оставляя за собой влажные следы на полу. В каждом коротком шаге всё равно ощущается спешка.

Она старается. Как может. Но в груди неприятно ёкает от мысли, что без помощи родных она бы до сих пор не справлялась со своей новой ролью матери. Сердце сжимается от этой горечи, хоть внешне она держится ровно, стараясь не показать усталость и внутреннее волнение.

Глава 2

— Кажется, у меня депрессия, — мямлит Мия, лёжа лбом на столе.

— Ты и депрессия — две параллельные, которые никогда не пересекутся, — подмечает Рейн, сидя с Тео в одной руке, и трясёт над ним яркую погремушку.

— Ладно, я преувеличиваю. Но подраматизировать можно?

— Чего ты с утра не с той ноги встала?

— Я не чувствую себя собой, — синеволосая поднимает голову, смотрит на брата и говорит это с грустью в голосе. — Осознаю, что как раньше уже не будет. Но всё равно сложно. Ни секунды личного времени, все планы теперь крутятся только вокруг сына, даже мой внешний вид, — обводит она руками своё тело. — Бледная, с вечно отёкшими глазами. Да и дурацкий выпирающий живот всё никак не уйдёт.

— Мия, — серьёзным тоном говорит Рейн. — Прошёл всего месяц. Тео подрастёт, станет легче.

— Не сойти бы с ума в ожидании этого момента…

Рейн кладёт племянника в стульчик для кормления и подходит к сестре. Крепко окутывает её своими объятиями и целует в макушку.

— Ты сильная и со всем справишься, — пытается он подбодрить уставшую сестру.

— Не хочу быть сильной, — протестует она тоном капризного ребёнка. — Хочу смотреть телек в пижаме. Мягкой, чистой, —последнее слово она произносит чётко, — объедаться сладостями и иногда проситься к вам на руки, когда грустно.

Малыш кряхтит, и в комнате раздаётся уже привычный для всех звук.

— Молодой человек, я сменила вам подгузник десять минут назад! — возмущается Мия. — Откуда из тебя столько выходит, ты же не ешь так много!

Рейн не может сдержаться и начинает громко смеяться. А потом резко замолкает и делает шаг назад, когда замечает на себе умоляющий о помощи взгляд сестры.

— Не-а, — мотает он головой. — Я помогу тебе с чем угодно в любой момент, но к такому я ещё не готов.

— Уф, — раздосованно вздыхает Мия.

Подхватив сына на руки, она невольно морщит нос от характерного аромата, который безошибочно сообщает о срочности дела. На секунду закрывает глаза, выдыхает и, смирившись со своей обязанностью, поднимается в свою комнату.

Расстилает на кровати пелёнку, аккуратно укладывает Тео и начинает раздевать его, стараясь не торопиться. Каждое движение выверено, почти осторожно-робкое. Мия до сих пор боится делать что-то резко: сын кажется ей настолько крошечным и хрупким, что любой неосторожный жест в воображении тут же оборачивается бедой.

Уходит немало сил и терпения, чтобы наконец переодеть ребёнка в чистую одежду. Тео извивается, недовольно хмурится, тихо сопит, будто протестуя против вмешательства. Мия сдержанно улыбается, поправляет рукава, проверяет, не жмёт ли воротник.

А ещё пора бы его уложить. Мысль об этом отзывается усталостью где-то под рёбрами, как отдельная часть пытки для молодой матери, к которой она каждый раз морально готовится, как к маленькому испытанию.

Бросив грязный, свёрнутый подгузник в коридор через открытую дверь, Мия подхватывает сына на руки и начинает медленно ходить по комнате, покачивая его у груди. Тихо напевает выдуманную мелодию без слов, больше похожую на ритм дыхания, чем на песню.

Тео протестует: кряхтит, активно машет ручками, дёргается, выгибается. Мия чуть крепче прижимает его к себе, продолжая бродить по комнате, терпеливо и упрямо, как умеют только очень уставшие матери.

— Понимаю, я тоже ненавидела дневной сон, — тихо произносит она. — Но врачи сказали, что надо. Это важно для твоей нервной системы.

Кто бы мог подумать, что синеволосая когда-то будет следовать чётким указаниям, а не делать только то, что сама считает нужным. Она и сама от себя такого не ожидала. Но забота о сыне перевесила упёртый характер, всегда идущий наперекор.

Прошёл почти час, прежде чем Тео наконец уснул. Его дыхание выравнивается, ручки расслабляются. Мия осторожно перекладывает сына в кроватку, задерживая ладони ещё на секунду, словно проверяя, не исчезнет ли это хрупкое спокойствие. Накрывает пледом, поправляет край.

Сейчас бы и самой провалиться в сон, позволить телу просто отключиться. Но если спать всякий раз вместе с малышом, то времени на себя совсем не останется. А она и так чувствует, как его становится всё меньше.

С этой мыслью Мия заходит в свою крохотную гардеробную. Здесь всё осталось прежним. Единственное место в доме, где нет ни единой детской вещи. Маленький уголок, в котором она снова может побыть собой, без спешки и постоянной настороженности.

Мия проводит пальцами по куче цветных ободков. Те чуть звенят друг о друга. Некоторые были куплены в детских магазинчиках, другие — сделаны собственными руками, с неровностями, но с характером. Каждая вещь хранит кусочек прежней жизни.

В пальцах появляется назойливый зуд от желания снова что-то сотворить. Мия открывает верхний ящик маленького комода в углу и внимательно рассматривает россыпь коробочек со стразами, кусочками ткани и разноцветных блёсток. Сердце на секунду отзывается тихим, почти забытым волнением.

Желание есть, а вот мыслей, что из этого всего создать, — ни одной. С раздражением захлопнув ящик, Мия тут же замирает. Звук выходит слишком громким, и сердце неприятно ухает вниз: Тео запросто может от него проснуться.

Она напряжённо прислушивается, задерживает дыхание. Несколько секунд тянутся мучительно долго, но из спальни не доносится ни звука.

Телефон в кармане спортивных штанов вибрирует, отдаваясь короткой дрожью в бедре. Мия вздрагивает, быстро достаёт его и открывает входящее сообщение, стараясь действовать как можно тише.

Р: Я в больницу на занятия. Могу потом по пути домой заехать купить пиццу или что-нибудь сладкое.

М: Хочу мятное мороженное.

Р: Чтобы потом опять ныть, что тебе и так холодно, а после мороженного стало ещё хуже?

М: Ага. Раз уж не могу найти повод для радости, буду искать повод для капризов.

Рейн отправляет в ответ смайлик с улыбкой, и на этом диалог заканчивается.

Мия выходит из гардеробной с тоскливым тяжёлым чувством в груди, словно покидает свой маленький островок спокойствия. Плотно закрывает за собой дверь, будто пытаясь сохранить это ощущение внутри, и ложится на кровать, вытянув ноги.

Через тонкие прутья манежа она наблюдает, как сладко спит сын. Дыхание ровное, почти неслышное. Мия разглядывает его розовые пухлые щёчки, губки бантиком, мягкие складочки на шее. Волосы у него на несколько тонов светлее её — то, что Тео унаследовал от отца.

А вот внешне он удивительно сильно похож на Рейна. Курносый нос — единственное, что явно досталось ему от Мии. Всё остальное: разрез глаз, форма губ и бровей, даже взгляд, который иногда мелькает на долю секунды, — точная копия брата в детстве. И от этого становится одновременно спокойно и немного больно.

Иногда Мия в шутку обижается. Девять месяцев мучилась она, через роды тоже прошла она, а похож он, видите ли, на дядю. Эта мысль всегда вызывает у неё кривую улыбку и тихое фырканье себе под нос.

Но каждый раз, когда она видит, как Рейн смотрит на малыша долгим, внимательным взглядом, наполненным безграничной любовью, в её душе разливается тепло. Спокойное, уверенное. Страх, что сын вырастет без мужской опоры, отступает, словно ему больше нет места в её мыслях.

В голове всплывает воспоминание их разговора, когда она ещё была в роддоме. Рейн всё выпытывал у неё, каким боком рядом с ней в момент схваток оказался Лиам. Вопросы сыпались один за другим, будто между строк скрывается что-то важное.

Сестра не утаивала ни одной детали. Несколько раз повторяла одну и ту же историю, слово в слово, терпеливо, почти устало. Но брату это не давало покоя. Он снова и снова возвращался к одному и тому же, цеплялся за мелочи.

Видимо, это событие всколыхнуло в нём давнее чувство вины. И, наверное, он хватался за любое слово в попытке найти хотя бы намёк на то, что всё ещё может получить прощение со стороны бывшего друга.

А позже, уже от Бри, они узнали, почему Лиам тогда предложил именно это имя. Так звали их погибшего отца. Эта деталь легла на всё произошедшее совсем другим, тяжёлым смыслом.

Рейн не знал об этом факте до того момента. Тогда он сильно растерялся, разнервничался, даже предложил Мие выбрать другое имя из-за волнения, что это может ранить Бри или Лиама. Слова сыпались поспешно, будто он пытался срочно всё исправить, не до конца понимая, что именно.

Бриэль долго убеждала его, что всё в порядке, что в этом нет ничего неправильного. Говорила спокойно, терпеливо, раз за разом возвращая разговор в разумное русло.

Но в итоге всё взяла в свои руки Хлоя. Холодным, жёстким тоном она отрезала, что парень накручивает себя на пустом месте. Без сантиментов, без обсуждений. А Рейн, до сих пор так сильно окрылённый их отношениями, просто послушно согласился. Даже не стал спорить.

Мия переворачивается на другой бок, полностью погружаясь в воспоминания и собственные мысли, которые скачут от одной к другой, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Комната тонет в полумраке из-за задёрнутых штор.

Не считая родных, она никогда никого не любила. Сын подарил ей новое чувство — сильное, всеобъемлющее, — но это совсем не то же самое, что у Эша с Бри или у Рейна с Хлоей. У Тео есть мужская опора, и это даёт ей спокойствие. А вот ей самой сейчас её очень не хватает. Не братьев, не папы — именно родственной души.

Она умеет любить. Искренне, безгранично, так, что свернёт мир ради того, кто ей дорог. Это она знает о себе точно. Но пока ей просто не для кого совершать такие поступки.

Даже отношений у девушки никогда не было. За ней ухаживали, оказывали знаки внимания, говорили правильные слова. Но одни быстро сдавались, не справляясь с её внутренним ураганом эмоций и слишком ярким характером. Другие же пытались её погасить: надавить, прижать своей властью и контролем. И ни один из вариантов ей не подходил.

Правильно Рейн всегда шутит: ей нужен одновременно сильный, уверенный, властный, но в то же время мягкий и заботливый рядом с ней. Сочетание почти невозможное, и, увы, такие встречаются только в детских мультиках или на страницах книг.

Но упрямый характер продолжает шептать на подкорке сознания: она найдёт своего человека. Когда-нибудь. Он примет её такой, какая она есть, а девушка в ответ подарит ему свою чистую, безусловную любовь. И эта мысль, тихая и упорная, согревает её больше, чем всё остальное вокруг.

Глава 3

— С днём рождения! — раздаётся в телефоне осипший от простуды голос Бри. — Жаль, что я не смогла приехать, но боюсь заразить вас с Тео.

— Спасибо за подарок! — визжит от восторга Мия, разглядывая новые сапожки синего цвета со свисающими со всех сторон цепочками. — Я уже придумала, какие брелки на них подвесить!

— Рада, что тебе понравилось.

— Когда ты выздоровеешь, устроим девичник. Я, ты и Хлоя. Вечер в уютных пижамах с кучей вредной еды. Но, возможно, я вырублюсь посреди вечеринки.

На том конце телефона раздаётся хриплый смешок.

Попрощавшись с Бри, Мия сбрасывает звонок и мчится в гардеробную, чтобы переодеться во что-то более праздничное, чем то, что привыкла носить последние недели. Пока Эш не отрывает взгляда от племянника, у синеволосой появляется несколько свободных минут.

Она перебирает вешалки, пальцы бегают по тканям, прислушиваясь к собственной интуиции. И вот взгляд цепляется за комбинезон ярко-фиолетового цвета с белым цветочным узором. В голове мелькает мысль — такой образ точно поможет ей настроиться на нужное настроение.

Быстро натянув наряд, девушка садится на пол у зеркала, подтягивая ноги чуть ближе, чтобы удобнее разместить косметичку перед собой. Она открывает её и достаёт кисточки и тюбики. На глаза ложатся лиловые тени, мягко растушёвываясь по векам; тонкий слой туши подчёркивает ресницы, не перегружая взгляд. Губы сияют прозрачным блеском, а на щёки Мия лёгкими движениями наносит мерцающие румяна, которые при свете лампы играют бликами и добавляют лицу живости.

Перед тем как выйти из комнаты, она ловко надевает ободок с кошачьими ушками, ловя отражение в зеркале, чтобы убедиться, что всё на месте.

Хлоя тем временем уже заботливо помогла Рите накрыть на стол, расставив аккуратно тарелки и приборы. А Рейн с Эшем всё никак не могут поделить племянника.

— Ты можешь проводить с ним круглые сутки, дай мне хоть немного подержать его, — возмущается старший брат.

— Вот именно, он к тебе ещё не привык, поэтому плачет. Дай я его успокою.

— Мия, забери у них Тео. А то подерутся, — кричит Хлоя из соседней комнаты.

— Пусть дерутся. Лишь бы меня не трогали. — С лукавой улыбкой Мия идёт на кухню, чтобы помочь маме.

Стоит только всем собравшимся сесть за стол, как Тео заливается громким плачем, ясно давая понять, что про него забывать не стоит и кормить его пора уже сейчас.

Мие приходится забрать ребёнка из рук Эша и скрыться в спальне родителей. Выбранный наряд оказывается не самым удачным для этого. Девушка возится с тканью, неловко тянет её вниз, кое-как спускает один рукав, затем оттягивает бюстгальтер, тихо выдыхая от раздражения. Лишь после этого ей удаётся устроиться поудобнее и наконец приложить сына к груди. Тео постепенно затихает, уткнувшись носом в кожу.

— Нужна помощь? — раздаётся голос подруги через дверь.

— Нет, но можешь войти.

Хлоя заходит в комнату и садится на край кровати.

— Ты как? — начинает она разговор. — В последнее время было мало возможности поговорить.

— Хорошо, что я вообще ещё говорить не разучилась. Иногда кажется, что вместе с ним, — она кивает на сына, — я родила ещё и мозг. И теперь живу без него.

— Сильно устала?

— Устала, — честно признаётся синеволосая. — А прошёл всего месяц. Но если в общем, то всё в порядке.

— Третье дыхание помогает? — подшучивает та и подмигивает.

— Не-а. Скорее трезвый взгляд на реальность.

— Куда сегодня собираешься, пока мы будем сидеть с малышом? — переводит тему блондинка.

— Понятия не имею. Просто пойду куда-нибудь. Решу по факту.

Пока девушки болтают, Тео успевает уснуть. Хлоя закатывает в спальню родителей коляску и приносит со второго этажа видеоняню. Оставив малыша в тишине, девушки возвращаются к столу.

— Ты уже такая взрослая, моя девочка, — начинает мама.

— Перестань, мои гормоны ещё не восстановились, и я не хочу, чтобы по лицу растеклась тушь от слёз, — шутливо отмахивается дочь.

Они словно вернулись в прошлое: в то время, когда все просто сидят за одним столом, беседуют, смеются, перебивают друг друга и по-настоящему хорошо проводят время. Будто всех трудностей последнего года и не было вовсе. С прошлого дня рождения Мии многое изменилось. Настолько, что иногда происходящее кажется нереальным, почти выдуманным.

Сначала — жуткая правда о той аварии. Затем переезд Эштона, спешный и болезненный. Травма Рейна, после которой он до сих пор приходит в себя.

Беременность и роды. Бессонные ночи, страх, усталость, новая ответственность. Всё это навалилось разом, без пауз и передышек.

Но что остаётся неизменным — они вместе. Большая, шумная, немного хаотичная семья, где всегда есть место теплу, любви и поддержке. И именно рядом с этими людьми в Мие не гаснет оптимизм и вера в то, что впереди обязательно будет что-то лучшее. Даже если путь к этому окажется не самым простым.

— Ну всё, я пошла, — объявляет синеволосая, стоя на пороге в тёплой розовой куртке и новых сапожках. — Если что, не звоните ни при каких обстоятельствах.

— Застегнись, — бурчит Рейн. — Тебе надо беречь себя.

— Всё, ушла, — хихикает сестра и спешно закрывает за собой дверь, чтобы избежать дальнейших нотаций старших братьев.

Спустившись с крыльца, она на секунду замирает, прислушиваясь к тишине вокруг и к себе. В голове быстро проносятся мысли: молоко сцежено на всякий случай, Тео уже спит, а даже если проснётся — он под присмотром сразу четырёх членов семьи и подруги. Этого более чем достаточно.

Позволив себе наконец облегчённо выдохнуть, Мия бездумно сворачивает с дорожки и просто идёт вперёд. К чему её приведёт этот путь и чем закончится вечер — остаётся загадкой. Но это её не пугает. Наоборот, внутри тихо разгорается давно забытое чувство свободы.

Дойдя до центра города, Мия заходит в небольшое уютное кафе, где пахнет кофе и чем-то сладким. Она заказывает горячий шоколад и расплачивается деньгами, которые ей подарили родители.

«Потрать не на сына, а на себя», — сказали они. И кто она такая, чтобы с этим спорить.

Усмехнувшись себе под нос, Мия делает первый горячий глоток, чувствуя, как густой шоколад обжигает язык и медленно согревает изнутри. Такие вкусности теперь стали редкостью. У Тео обнаружили аллергию, и заботливой маме приходится тщательно следить за своим питанием.

Она перечитала кучу статей в интернете: где-то пишут, что то, что ест мать, напрямую влияет на ребёнка; в других уверяют, что это бред прошлого века. Истина где-то посередине, но рисковать Мия не решается. Лучше лишний раз отказаться, чем потом винить себя.

Сидеть внутри помещения нет никакого желания, и Мия выходит на воздух, унося с собой тёплый стакан, и идёт дальше.

Вечерний город живёт своим привычным темпом. Люди снуют по тропинкам: кто-то гуляет без цели, кто-то, судя по строгой одежде и быстрым шагам, явно спешит домой после рабочего дня. Где-то слышны обрывки разговоров, смех, гул машин.

Но для неё всё это остаётся только фоном. Мия не слышит почти ничего вокруг, кроме шуршания листвы под ногами и тихого побрякивания брелков, которые она уже успела нацепить на новые сапожки. Этот звук успокаивает, задаёт ритм шагам и позволяет быть здесь и сейчас, наедине с собой.

Бездумно блуждая по городу с уже пустым стаканчиком в руке, Мия не замечает, как оказывается в более безлюдном районе. В отличие от центра города, здесь заметно тише, а фонари освещают улицу неярким, рассеянным светом, оставляя по углам мягкие тени.

Она выбрасывает стакан в мусорный бак и тянется в карман за телефоном. Открывает приложение с видеонаблюдением и тихо прыскает от смеха. На экране два брата валяются на её кровати, устроившись слишком близко и явно неудобно. Их губы шевелятся, но разобрать слова невозможно. Зато ясно другое: оба упорно не отрывают взгляда от спящего Тео, будто стоит им хотя бы моргнуть, и сон малыша тут же рассыплется.

Убедившись, что всё под контролем, Мия убирает телефон в карман и поднимает взгляд. Вдали мерцает яркая вывеска, выбиваясь из общей темноты и настойчиво притягивая внимание.

Она идёт к ней, почти не раздумывая, как мотылёк на свет, позволяя ногам вести себя вперёд. И только подойдя ближе, наконец разбирает надпись.

Название боксёрского клуба.

Мия замирает на секунду. Бриэль как-то между делом упоминала, что Лиам занимается именно здесь. Синеволосая, как обычно, может забыть что-то действительно важное: даты, договорённости, имена. Зато такие мелочи странным образом намертво застревают у неё в голове, всплывая в самый неожиданный момент.

Не заботясь о тактичности в своей привычной манере, Мия уверенно распахивает дверь и заходит внутрь. Стойка ресепшена пуста, вокруг тихо, но где-то в глубине здания слышится глухой шорох.

Лиама может и не быть здесь в такое позднее время. Эта мысль мелькает где-то на краю сознания, но Мия всё равно решает проверить. Она идёт вперёд, шаги гулко отдаются от стен.

В конце коридора её встречают широкие двустворчатые двери. Не раздумывая, Мия упирается ладонями и толкает сразу обе.

— Ау! — подаёт она голос, оглядываясь по сторонам.

Её нос морщится от ударившего в лицо запаха: смесь металла, резины, пота и сигаретного дыма.

— Мы закрыты, — кто-то отвечает ей грубым тоном. Дальше она вслушивается в едва различимый шёпот: — Чёртов Дарелл. Просил же закрыть дверь на ключ.

— Я Лиама ищу. Знаете такого? — не унимается незваная гостья.

— Это я. Что вам… Мия? — Из соседнего помещения показывается высокая фигура парня.

— О, привет, — широко улыбается девушка. — Вот так повезло.

— Ты что тут делаешь? — без приветствия спрашивает он, нахмурив брови.

— Да я гуляла. И наткнулась на это место. Вспомнила, что ты тут занимаешься, решила проверить. А то вдруг я что-то напутала. Меня, знаешь ли, память стала подводить. Ну роды, недосып… а, ну ты же в курсе, — тараторит она, не переставая улыбаться, словно ведёт беседу с лучшим другом.

— Мия, — вздыхает устало Лиам. — Иди домой. То, что я тогда тебе помог — не меняет ничего.

— Да, конечно, — отмахивается она рукой, рассматривая зал. — А ты тут один? Где все?

Лиам выходит из тени и подходит к назойливой девушке ближе, двигаясь неторопливо, но уверенно. Он останавливается прямо перед ней, так близко, что Мие приходится задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Со стороны картина, наверное, выглядит странно. Довольная девушка с широкой, лучезарной улыбкой смотрит на парня так, словно только что успела нашкодить и совсем об этом не жалеет. А он стоит напротив: плечи напряжены, челюсть сжата, будто Лиам всерьёз рассчитывает испепелить её одним лишь взглядом и заставить наконец исчезнуть с поля зрения.

— Ого, — Мия опускает глаза на его пресс. — Нифига себе. Это благодаря тренировкам? — она бесстыдно кладёт ладонь ему на живот, проводя ногтями по чётко очерченным кубикам, заставляя парня вздрогнуть. — Я тоже такие хочу! Ну или хотя бы чтоб мой живот сейчас не выглядет, как испорченное желе.

— Мия, я же сказал… — цедит Лиам сквозь зубы, но договорить не успевает.

— Решено, — прерывает его та. — Тоже начну заниматься боксом!

— Ты сдурела? — с удивлением вырывается из парня.

— Ага. Уже на стенку лезу от просиживания штанов в доме. У вас есть вечерняя группа? Мне было бы удобнее часов в девять два раза в неделю. Как раз Тео уже спит в это время, и я могу оставить его с родными…

— Тео? — переспрашивает Лиам.

— Бри не говорила? Там такая ситуация смешная. — Своим весельем девушка заставляет парня впасть в ступор. — Короче после родов спросила я Рейна как назвать сына, он предложил то же имя, что и ты. А мне самой лень было думать. Я решила — так тому и быть. Но мы не знали, что так звали вашего папу, честно, — тон девушки становится жалобным. — Прости, если тебе это не по душе. Но уже как есть.

— Мне плевать, — бросает Лиам, но его губы тут же сжимаются в тонкую линию.

— Ну так что насчёт вечерней группы? — игнорирует синеволосая его агрессивный настрой.

— По вечерам тут я провожу занятия. А тебя видеть на них не желаю.

— А… — Мия шумно сглатывает, наконец осознав враждебность в свой адрес. — А если я пообещаю, что не буду так много болтать? Буду просто заниматься где-нибудь в уголочке.

— Мия. Тебе пора.

Тон Лиама и злой взгляд заставляют девушку вздрогнуть и сделать шаг назад.

— Ладно, — тихо произносит она. — Поняла, ухожу…

Она делает шаг в сторону выхода, но брелки на её сапожках цепляются друг за друга. Мия спотыкается, теряет равновесие и начинает заваливаться вперёд.

Лиам реагирует быстрее, чем она успевает испугаться. Он перехватывает девушку, крепко удерживая за талию и плечо, не давая её лицу встретиться с холодным бетонным полом.

— Боже, нафига тебе этот бред? — с раздражением кивает он на её ноги, помогая встать.

— Это Бри с Эштоном вообще-то сегодня подарили! — возмущается девушка на его грубость. — Сам будешь объяснять сестре, почему назвал её подарок на мой день рождения бредом!

Лиам на секунду замирает, сжимая Мию чуть крепче, и в голове мелькает воспоминание о том, что сегодня её день рождения. На короткое мгновение ему вдруг становится совестно. Но он сразу же отмахивается от этого чувства, снова давая волю злости и недовольству.

— Ладно, я домой. А то Тео скоро надо будет кормить.

— Ты сказала, что гуляла, — вдруг говорит он, резко оторвав от неё руки. — Пешком? Без машины?

— Угу.

— И домой тоже теперь пойдёшь пешком?

— Ну да. Проведу последние минуты покоя наедине со своими мыслями.

— Уже поздно. И в этом районе достаточно темно.

— Да нормально, сюда же добралась без приключений, — беззаботно бросает девушка, даже не вдумываясь в слова парня.

— Мия, — твёрдо говорит он, заставляя её остановиться на полпути. — Стой здесь. И без сюрпризов. Сейчас вызову тебе такси.

Глава 4

— Прости моего брата-грубияна, — стонет Бри по телефону всё ещё хриплым голосом, хотя прошло уже несколько дней.

— Да всё нормально, — отвечает Мия спокойно.

— Нет, и я уже высказала ему своё недовольство его поведением. А ещё выпросила для тебя скидку на первый месяц занятий.

— Бри, Лиам, наверное, прав. Не очень хорошая идея заниматься у него.

— Там есть ещё один тренер. Пойдёшь к нему. Если ты, конечно, не передумала.

Разговор прерывает жалобное хныканье Тео в кроватке. Мие приходится прижать телефон к уху плечом и взять сына на руки.

— Боже, как же хочется его потискать, — вздыхает подруга. — Эш не может перестать рассказывать о нём.

— Роди ему уже своего, — шутит синеволосая. — Но сразу предупреждаю — о сне можешь забыть.

— Подумаю над твоим предложением, — подхватывает та. — Ну так что насчёт занятий? Я могу скинуть тебе номер второго тренера и уже сама решишь с ним все вопросы.

Мия задумывается. Не сказать, что она горит желанием заниматься. Физических сил и так к концу дня почти не остаётся, так какие ещё тренировки. Но мысль о том, чтобы занять себя хоть чем-нибудь за пределами дома и вырвать хотя бы пару часов личного времени, перевешивает любую усталость.

— Давай, — соглашается она, не давая себе времени передумать.

— Пришлю тебе номер. Поцелуй за меня Тео.

— Вы его так совсем избалуете, — издаёт смешок Мия и прощается с подругой.

Крепко удерживая в руках сына, девушка спускается на первый этаж. Кладёт малыша на диван и осторожно надевает на него тёплый комбинезон, проверяя, чтобы ничего не жало, и молния не царапала его нежную кожу. Затем сама натягивает куртку, обувается и выходит на задний двор.

Рита копошится в теплице, и именно туда синеволосая и держит путь, уже издалека замечая знакомые движения матери среди зелени.

— Нужна помощь с Тео? — спохватывается мама, едва дочь переступает порог сооружения.

— Сейчас нет. А вот два раза в неделю по вечерам — да. Я собираюсь начать заниматься спортом.

— Хорошо, конечно, мы поможем. Куда собралась?

— На бокс. — От этих слов Рита едва не роняет маленький глиняный горшок.

— На бокс? — переспрашивает она.

— Угу. Тут такое дело… — мнётся девушка. — Я буду ходить в зал, где работает Лиам. Но не к нему, к другому тренеру.

На лице матери нет ни капли удивления или замешательства. Она спокойно отставляет всё в сторону и тянет руки, чтобы взять Тео.

Мия передаёт малыша маме, машинально поправляет на нём капюшон, приглаживая ткань у щёк, и только после этого поднимает взгляд на Риту, собираясь спросить что-то важное.

— Как думаешь, стоит рассказывать Рейну? Про Лиама. Или пока нет?

— Вряд ли он будет возражать.

— Не будет. Но я боюсь, что он опять вернётся в свои болезненные воспоминания.

— Решать тебе, — уверенно отвечает мама. — Ты всегда умела чутко чувствовать людей и подобрать правильный момент для разговора.

Мия морщит носом о нежелания снова что-то решать.

— Ладно, посмотрю по ситуации. Что-нибудь уже получилось продать из рассады? — решает поинтересоваться дочь.

— Пока нет, — с досадой отвечает Рита. — В основном всех интересуют большие объёмы, а не штучные поставки.

— А если договориться с местными цветочными магазинами, что ты будешь выставлять у них на продажу по несколько букетов? — предлагает Мия, желая помочь маме с её мечтой.

— Наценка магазина выходит слишком большой. Не думаю, что за такие деньги кто-то будет их покупать.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — обещает дочь и целует маму.

— Можешь прикатить коляску, и Тео пока побудет со мной. А ты иди отдохни.

— Знаешь, в чём проблема? — вздыхает дочь. — Даже в свободное время я не могу придумать, чем заняться. А ещё не могу расслабиться. Всё время отвлекаюсь, прислушиваюсь, не плачет ли Тео. Оглядываюсь, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Сплошной режим тревоги. Как ты вообще решилась на троих детей? — этим вопросом она вызывает у мамы смех. — У меня хотя бы есть вы. А тебе никто не помогал. Родители далеко, папа работал, чтобы содержать нас всех.

— Просто я всегда мечтала о большой семье, — рассказывает Рита. — И была готова пожертвовать всем, только чтобы быть рядом с вами. Кто-то говорил, что это неправильно — отдавать себя всю детям. Но я выбрала такую жизнь. И ни дня об этом не жалею.

— А если я хочу иногда жить для себя? Я тогда буду для Тео плохой мамой?

— Нет, конечно. Ты его любишь, делаешь всё, чтобы он рос счастливым мальчиком. И всегда будешь рядом, когда ему это будет нужно.

Мия задумывается над словами мамы. Иногда ей кажется, что она справляется недостаточно хорошо, не так, как должна. Эта мысль цепляется и гложет изнутри. Может, она просто ещё не научилась. А может, и правда зря накручивает себя, уставая сильнее, чем следовало бы.

— Ладно, убедила. Нормальная я мать, — на её лице появляется широкая улыбка. — Сейчас ещё драться научусь и вообще стану супермамой.

— Иди уже отдыхай, — смеётся Рита.

Мия соглашается на её предложение, привозит коляску и оставляет сына с мамой. Вернувшись в дом, она поднимается к себе в спальню прямо в куртке. Стягивает её только в гардеробной и бросает на пол, не заботясь о порядке. Садится напротив комода, открывает ящик и пробегает глазами по куче разноцветных бутыльков с лаком для ногтей.

Давно она не красила ногти. Для этого ведь нужно время, чтобы подождать, пока лак высохнет. А Тео может начать капризничать в любую секунду, без предупреждения.

Она достаёт флакон ярко-жёлтого цвета, откручивает крышку и разочарованно вздыхает, обнаружив, что жидкость почти высохла. С другим лаком история оказывается той же.

Впервые в ней просыпается порыв прибраться в бардаке вокруг. Она вытаскивает из угла мусорное ведро и принимается за дело. Тщательно проверяет каждую баночку, встряхивает, заглядывает внутрь и без сожалений выкидывает те, которыми уже нельзя пользоваться. Ящик заметно пустеет.

Полки с косметикой Мия не трогает. Её там столько, что кажется, на разбор этого завала уйдёт целая неделя. Поэтому она лишь мысленно ставит галочку напротив этого пункта — когда-нибудь потом.

Затем она подходит к стене с кучей крючков и снимает все ободки и украшения, которые уже заметно износились, складывая их прямо в ведро, не сожалея.

Мусорное ведро быстро оказывается заполненным. Зато комната выглядит заметно пустее. И это не вызывает в Мие ни капли тоски. Наоборот, в этом освободившемся пространстве она вдруг снова чувствует «третье дыхание», лёгкое и обнадёживающее.

— Ну… вот и возможность прикупить себе новых вещей и начать новый жизненный этап, — с тихим оптимизмом шепчет синеволосая.

Мия спускается на первый этаж и выходит на улицу, чтобы выбросить хлам в бак на улице. Опустошив ведро, она уже собирается вернуться, но взгляд цепляется за слегка приоткрытые ворота гаража. Мия ставит ведро на землю и ложится животом на асфальт, вытягиваясь по струнке, чтобы проскользнуть внутрь через узкую щель.

— Мия, всё в порядке? — слышит она обеспокоенный мужской голос и от неожиданности дёргается. Затылок ударяется о металлические ворота, и девушка шипит.

Продолжая лежать, она поворачивает голову в сторону и встречается взглядом с пожилым соседом.

— Мистер Пресли! — машет она рукой.

— Милая, — подбегает он к ней. — Давай помогу.

Мужчина чуть подтягивает её за руку, помогая выползти из щели и подняться на ноги.

— Ты что, ключи от дома забыла? — спрашивает он, осматривая её с ног до головы. — Почему ты без куртки?

— Не, всё в порядке. Я просто мусор выбрасывала, а потом решила взглянуть на свою машину. А тащиться в дом за ключами было лень.

— Ты не перестаёшь меня удивлять. — Из мужчины вырывается нервный смешок.

— А иначе можно сойти с ума от скуки.

— Иди в дом, пока не замёрзла, — ласково говорит мистер Пресли. — Оденься, возьми ключи и потом возвращайся в гараж.

— А, не, я уже передумала, — отмахивается та.

На прощание она тепло обнимает мужчину и забегает обратно в дом.

— Блин, ведро забыла, — хлопает она себя по лбу.

Отбросив эту мысль, синеволосая поднимается к себе в спальню и хватает с кровати телефон. На экране — сообщение от Бри с номером какого-то Дарелла.

Отправив подруге смайлик с фиолетовым сердцем, Мия почти сразу набирает сообщение парню, не давая себе лишнего времени на сомнения.

М: Добрый день. Вы же работаете вместе с Лиамом? Так вот, наверное, знаете, что у него есть сестра. Бриэль. Она моя подруга. Я — Мия, кстати. Она дала мне ваш номер, чтобы я могла записаться к вам на занятия. Если можно, удобнее было бы в вечернюю группу. А ещё сразу предупреждаю, что мой максимум — расставить ноги на ширину плеч.

В своей привычной манере она набирает текст сплошным потоком мыслей.

Д: Привет. Да, меня предупредили, что ты напишешь. Вторник, четверг в восемь часов вечера подойдёт?

Время не самое удобное: в семь она только заканчивает купать Тео и кормить его перед сном, а затем предстоит долгий час на укладывание. В надежде, что мама согласится её подменять два раза в неделю, Мия набирает ответ.

М: Пойдёт. Сегодня как раз четверг. Приду к восьми. Если опоздаю — не ругайтесь.

В ответ приходит смеющийся смайлик и палец вверх. Прежде чем объявить маме, что сегодня ей предстоит самой укладывать внука, Мия идёт в гардеробную. Перебирает вешалки, мерит один наряд за другим. Все топы либо короткие, либо слишком облегающие, и каждая вещь предательски подчёркивает всё ещё выпирающий живот. Приходится остановить выбор на лосинах и свободной кофте с длинным рукавом. Не заморачиваясь о том, чтобы погладить вещи, она кидает их в яркий рюкзак, который в прошлом году подарили ей на день рождения Бри с Лиамом.

И уверенно, лёгкой походкой идёт к маме, чтобы поделиться новостями.

Глава 5

— Ты вовремя. Я — Дарелл, — встречает Мию в зале незнакомый парень.

Синеволосая осматривает его с ног до головы, задерживая взгляд на каждой детали. Худощавый, но достаточно жилистый. Под футболкой чётко читаются мышцы рук. Коротко стриженный шатен с тёмными, почти чёрными глазами, которые смотрят чуть с прищуром. Прямой нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, густые брови. Он стоит спокойно, уверенно, будто уже привык, что его оценивают.

Внешне он очень похож на отца Тео, и от этого Мия невольно морщится, едва заметно дёрнув уголком губ. В груди неприятно ёкает, но она быстро гасит это чувство и делает вид, что просто щурится от яркого света.

— Ты чего? — подмечает её реакцию тренер.

— Да вы мне старого знакомого одного напомнили, — выдаёт девушка, пожав плечом.

— Давай сразу на «ты». Судя по твоему лицу, тот знакомый тебе не очень-то и нравится, — усмехается парень. — Ладно, пошли. Занятие уже начинается. — Он подводит её к группе людей, состоящей из четырёх парней и одной девушки. — Знакомьтесь, у нас новенькая — Мия.

Синеволосая осматривает всех по очереди, задерживая взгляд на каждом чуть дольше, чем принято. И подмечает — они все ещё совсем молодые. Тела уже подтянутые, плечи широкие. Но лица выдают возраст. На щеках сохраняется юношеская припухлость, кожа слишком гладкая, без следов усталости или пережитых поражений.

И на секунду ей становится неловко, будто она случайно зашла не в ту группу.

— Я что тут самая старая? — вырывается из неё удивлённым тоном.

— Я тренирую детей, — поясняет Дарелл. — Тебя взял в качестве исключения. Так, — обращается он к остальным. — Начинайте стандартную разминку, я пока объясню новенькой технику безопасности.

Ребята кивают и разбредаются по залу. Кто-то сразу тянется к скакалке, кто-то начинает разминать плечи, разогревая суставы короткими круговыми движениями. По полу глухо стучат кроссовки, в воздухе пахнет резиной и потом.

Дарелл отводит Мию чуть в сторону, ближе к стене с зеркалами, чтобы не мешать остальным. Останавливается напротив, складывает руки за спиной.

— В зале не толкаемся, без команды в спарринг не лезем. Перед работой на груше — бинты. На ринг — только в защите. Если кружится голова, сразу говоришь. Поняла?

Он говорит спокойно, чётко, не повышая голоса. Фразы короткие, без лишних слов. Сразу видно, что повторял это десятки раз.

Слова льются из него ровно, как по конвейеру. Но внимание синеволосой уже давно ускользнуло. Она смотрит через его плечо на ринг, где кто-то отрабатывает шаги. Скользит взглядом по тяжёлым грушам, по канатам, по блеску металлических креплений под потолком. Слышит гул ударов, чей-то резкий выдох.

Голос Дарелла становится фоном. Ровным, монотонным. Она кивает в нужные моменты почти автоматически, не улавливая половины сказанного. В голове крутится совсем другое: как бы не опозориться на первой же минуте.

— Эй, — он щёлкает пальцами перед её лицом. — Ты меня вообще слушаешь? Это важная информация для твоей же безопасности.

— Ага, — кивает та, чем вызывает смешок у тренера. — Давай сразу всё проясним. Я же не собираюсь становиться спортсменом. Мне бы в форму прийти. Так что я просто поделаю эти ваши упражнения и побью вон ту грушу, — она кивает в сторону.

— Ладно, — неожиданно соглашается парень. — Пошли к груше, если так не терпится её поколотить.

Мия подходит к той, что ближе всех, и встаёт напротив, выставив ноги чуть шире плеч. Несколько секунд смотрит на грушу, будто прикидывает, с какой стороны к ней подступиться. Поправляет резинку, затягивая высокий хвост туже, чтобы ни одна прядь не мешала. Выпрямляется, расправляет плечи и делает важный вид, словно сейчас покажет всем мастер-класс.

Кулак замахивается резко, без раздумий, и с глухим стуком врезается в жёсткую кожу.

— Ай, — шипит Мия, тут же отдёргивая руку и тряся кистью в воздухе.

Боль простреливает до запястья. Костяшки обжигает, будто она ударила не по груше, а по кирпичной стене.

Она коротко втягивает воздух сквозь зубы, оглядывается по сторонам — не заметил ли кто. И, не желая выглядеть слабой, замахивается ещё раз. Удар выходит чуть осторожнее, но легче не становится. Кожу начинает жечь сильнее, в костяшках появляется пульсация. Тыльная сторона ладони быстро краснеет, и пальцы неприятно подрагивают.

— Продолжишь в том же духе, пока не пустишь кровь, или всё же выслушаешь, как важно соблюдать определённые правила? — поддразнивает Дарелл.

— Ладно, сдаюсь, — бубнит она, потирая ладонь.

Дарелл возвращается к инструктажу и берёт бинт.

— Смотри внимательно.

Он медленно наматывает ткань на свою кисть, фиксируя большой палец, аккуратно проходясь по костяшкам, снова возвращаясь к запястью.

— Не слишком туго. Но и не болтаться должно. Поняла?

Мия кивает и пробует повторить. Бинт скользит, перекручивается, съезжает на пальцы. Она хмурится, распускает всё и начинает заново. Получается ещё хуже.

— Ты узлы там вяжешь? — вздыхает Дарелл.

— Почти, — бурчит она, снова распутывая ткань. — Хочу, чтобы было красиво, я же девочка.

Другие ребята уже закончили разминку. Стоят по углам, перебрасываются короткими фразами, кто-то лениво отбивает лёгкие удары в воздух. Поглядывают в их сторону, стараясь не пялиться открыто.

— Разбейтесь на пары и идите к рингу, сейчас подойду, — говорит тренер, затем снова смотрит на Мию. — С тебя прыжки на скакалке. Два подхода по тридцать для начала. Бег на месте минуту. Потом два подхода по десять отжиманий и десять приседаний. После дам новые указания.

Список звучит длинно и утомительно.

В голове синеволосой возникает хаос. Цифры путаются. Тридцать… потом что-то по десять… минута…

Запомнилось только одно — скакалка.

Ну и ладно. С неё и начнёт.

Она поднимает снаряд с пола, делает глубокий вдох и начинает прыгать.

Раз. Два. Три.

Уже через несколько прыжков мышцы ног каменеют, будто их налили свинцом. Икры ноют, дыхание сбивается, грудь тяжелеет. Скакалка цепляется за кроссовки, она сбивается, начинает заново.

Ещё несколько прыжков, и перед глазами плывёт.

Мия останавливается, опирается ладонями о колени, пытаясь выровнять дыхание. В висках стучит, в глазах темнеет, будто кто-то резко убавил свет.

— Не халтурь! — доносится до неё голос тренера.

— Делаю всё, что в моих силах, — мямлит она хрипло, понимая, что парень вряд ли слышит её. — Ну же, где моё третье дыхание? — шепчет она себе под нос.

— Эй, если не будешь делать всё, что я говорю, можешь больше не приходить. — Дарелл вдруг оказывается рядом. Его тень падает на неё, перекрывая свет. Голос грубый, без капли понимания.

Мия выпрямляется через силу, сглатывает, пытаясь восстановить дыхание. В груди всё ещё жжёт, ноги дрожат.

— Не дави на неё, Дел, — раздаётся за спиной знакомый голос. — Она месяц назад родила. Дай ей время адаптироваться и не грузи слишком сильно.

Мия резко оборачивается. Лиам стоит чуть в стороне, руки в карманах, челюсть напряжена. Он смотрит не на неё — на Дарелла. Взгляд твёрдый, спокойный. Ни намёка на лишние эмоции. Лиам не ищет её взгляда. Будто её здесь вообще нет. Сказал и всё. А затем разворачивается и уходит в другой конец зала, к рингу.

После его слов Дарелл действительно даёт ей поблажку. Тон становится мягче. Он больше не давит, не смотрит с укором. Лишь изредка подходит, поправляет стойку, коротко объясняет, куда поставить ногу, как держать руки.

Однако даже так к концу тренировки Мия едва чувствует собственное тело. Руки ватные, ноги подкашиваются. Лёгкие горят, каждый вдох будто проходит через раскалённый металл. В ушах звенит, мир вокруг слегка плывёт. По спине и вискам стекают липкие капли пота, щекочут кожу.

Единственное желание — лечь прямо на пол и закрыть глаза. Хоть на минуту. Просто не двигаться.

— Эй, мне уже пора идти, — говорит ей Дарелл, смотря сверху вниз на валяющуюся на грязном полу девушку.

— А я, пожалуй, останусь тут до следующего занятия.

— Короче, Лиам ещё тут, так что можешь не торопиться. Пока, — бросает он на прощание и спешно идёт в сторону выхода.

Сил, чтобы встать, нет. Тело будто забетонировали к полу. Но задерживаться тоже нельзя — дома ждёт Тео. Малыш может проснуться в любой момент, а Мие не хотелось бы лишний раз напрягать родных.

Она медленно садится, опираясь ладонями о пол, затем поднимается, чувствуя, как предательски подрагивают ноги. Собрав остатки сил, направляется в раздевалку.

Душ решает оставить на потом. Дома будет тише, спокойнее.

Она накидывает куртку прямо поверх ещё влажной от пота формы. Перекидывает рюкзак через одно плечо, морщится от его тяжести и толкает дверь в коридор.

— Чёрт, — раздаётся мужской голос в тот момент, когда полотно с глухим ударом врезается во что-то твёрдое.

— Ой.

Мия высовывает голову и замечает Лиама, который уже трёт плечо, слегка морщась.

— Прости.

— Нормально, — бурчит тот и собирается идти дальше, даже не взглянув на неё.

— Подожди!

Синеволосая слишком резко распахивает дверь, и та снова врезается в его тело.

— Ты меня добить решила? — он делает шаг назад, удерживая дверь рукой.

— Я же не специально, — девушка моментально смягчает голос, почти по-детски, как всегда, когда хочет, чтобы её быстрее простили. Чуть вытягивает губы и делает виноватое лицо. — Я вообще-то хотела тебя поблагодарить.

— За что?

— Ну… да многое уже накопилось. Что в прошлый раз вызвал мне такси, — начинает загибать пальцы она. — Что разрешил приходить на занятия. Что сегодня заступился перед этим жестоким бесчеловечным тренером, — хихикает девушка без причины, но затем её тон становится более серьёзным. — Но самое главное за то, что тогда не прошёл мимо и помог. И даже в больницу со мной поехал, хотя ты был не обязан.

— Не за что, — цедит Лиам и отворачивается.

— Стой, — не унимается Мия. — Ну я же серьёзно.

Лиам идёт, не сбавляя шага, будто её слов вовсе не слышал. Плечи напряжены, взгляд направлен вперёд.

Бежать за ним нет никаких сил: ноги и так еле держат. Поэтому Мия делает единственное, что успевает: хватает его за запястье. Пальцы смыкаются крепче, чем она рассчитывала.

Он останавливается. Медленно переводит взгляд на её руку, потом на неё.

— Я ещё не до конца поблагодарила, — заявляет она, стараясь говорить уверенно, хотя дыхание всё ещё сбито.

Бровь Лиама взлетает вверх от удивления.

Синеволосая без промедлений встаёт прямо перед ним, почти преграждая дорогу, и спонтанно тянет руки вверх, обхватывая его за шею.

Лиам настолько высокий, что даже стоя на цыпочках, ей трудно дотянуться нормально.

Мия морщится от боли в мышцах, но не отступает. И, недолго думая, забирается носочками на его стопы, балансируя почти вплотную. Теперь она находится чуть выше. Достаточно, чтобы обнять крепче.

— Ты что делаешь? — дёргается парень от неожиданности, но на всякий случай, прекрасно зная Мию, обхватывает её за плечи, чтобы та не упала.

— Спасибо за помощь. Ты очень добр, хоть и пытаешься это скрывать, — уже тише говорит она ему на ухо.

— Иди домой. — Лиам пытается отстранится, делает шаг назад, забыв, что девушка расположилась на его стопах. — Мия, отпусти…

— Говорят, что ежедневные объятия делают человека добрее. Интересно, а если я буду обнимать тебя всего два раза в неделю, это поможет? — почти задумчиво произносит синеволосая, будто рассуждает сама с собой. — Можно устроить эксперимент…

Она даже слегка кивает своим мыслям, не замечая, как напрягаются его плечи. Не успевает договорить, как её талию обхватывают крупные ладони. В следующую секунду её тело повисает в воздухе, а затем ноги оказываются на полу.

От неожиданности девушка ослабляет объятие, пальцы разжимаются сами собой.

Лиам, пользуясь моментом, тут же делает шаг назад и высвобождается из её хватки. Лицо снова сдержанное, будто ничего особенного только что не произошло.

— Тебе пора, — грубо говорит он и скрещивает руки на груди.

— Ладно, на сегодня достаточно и этого, — она не обращает внимание на его раздражение. — Можно же оставить машину тут? Я за руль сейчас не сяду — ног не чувствую. Вызову такси, а машину заберу после следующей тренировки. Если, конечно, снова не буду чувствовать себя высушенным лимоном.

— Выжатым, — поправляет Лиам с суровым выражением лица.

— У выжатого ещё корку можно использовать. Ну цедру для какой-нибудь выпечки. А вот у высушенного шансов ноль. Так что я имела в виду именно то, что сказала.

— Боже… — трёт переносицу парень, теряя терпение от бессмысленного разговора.

— Ладно, ухожу, — из девушки вырывается смешок, словно она добилась своего.

Мия уже доходит почти до двери, ведущей к ресепшену, как слышит за спиной своё имя.

— Мия.

Она замирает. Медленно оборачивается. Лиам стоит в нескольких метрах, не подходя ближе. Взгляд скользит мимо неё, будто обращается к стене, а не к человеку.

— Жди такси внутри, не стой на улице. Там освещение перегорело.

Голос ровный, без лишних интонаций. Ни заботы, ни мягкости — просто факт.

Он не ждёт ответа. Разворачивается и скрывается за углом, оставляя после себя только гул шагов в пустом коридоре.

Глава 6

— Можешь, пожалуйста, подержать Тео? — Мия передаёт сына брату и валится на диван со стоном, прижимая ладонь к ноющему боку.

Рейн берёт малыша, одной рукой поддерживает головку, другой привычно укачивает, слегка покачиваясь сам. Тео почти сразу затихает у него на груди, цепляясь пальцами за ворот его футболки.

— Перетрудилась вчера на занятиях? — интересуется Рейн, не сводя взгляда с племянника. Большим пальцем он осторожно проводит по его щеке, проверяя, не холодно ли.

— Кто ж знал, что перед тем, как бить грушу, мне придётся пройти десять кругов ада… — Мия морщится и вытягивает ноги.

— Какую грушу? — спохватывается брат. Голос меняется почти незаметно, но плечи напрягаются.

— А… мама не сказала, куда я пошла?

— Нет, — щурится парень. Теперь он уже смотрит не на ребёнка, а на сестру. Взгляд становится внимательным.

— Да я пока гуляла в тот раз после дня рождения, наткнулась на боксёрский клуб. Ну и решила начать туда ходить. Тот самый, где Лиам занимался. А теперь он, кстати, работает там тренером, — выдавливает Мия улыбку, стараясь сказать это как можно легче.

Рейн замирает. Рука, которой он покачивает малыша, на секунду останавливается, и Тео протестующе кряхтит. Парень тут же продолжает укачивать ребёнка, но челюсть у него сжимается так, что на скулах проступают жилки.

— Мия… если он хоть слово тебе скажет или что-то сделает… — он не договаривает. В голосе звучит не угроза, а напряжение, тяжёлое и давнее.

Мия замечает, как он инстинктивно прижимает Тео ближе к себе, словно закрывает его от всего лишнего.

— Да не переживай. Он, наоборот, бегает от меня, как ошпаренный, — отмахивается синеволосая, стараясь разрядить воздух. — Не злишься, что я сразу не рассказала?

— Нет, — коротко отвечает Рейн. Слишком коротко.

Он снова смотрит на племянника, поправляет сползший рукав на крошечной ручке, но взгляд на секунду уходит в сторону, будто там, за стеной, стоит что-то, о чём он предпочёл бы не вспоминать.

Мия замечает это и понимает: она, так или иначе, всковырнула старую рану брата.

К счастью, ему уже пора на работу, и девушка надеется, что там он отбросит гнетущие мысли. Она забирает малыша, коротко целует брата в щёку, чувствуя под губами щетину, и поднимается к себе, чтобы покормить уже хныкающего сына.

Пока Тео прижимается к груди, сжимая пальцами ткань её топа, Мия одной рукой нащупывает телефон и включает видеоролики с уроками по боксу. Звук ставит почти на минимум, чтобы не тревожить малыша. С завистью рассматривает подтянутое тело девушки на экране, уверенные удары, чёткие повороты корпуса, спокойный голос.

В голове мелькает внезапная мысль. Чтобы не бросить заниматься — нужна мотивация. Не абонемент, не чужие ободряющие слова, а что-то своё.

Девушка открывает сайт спортивного магазина и начинает листать инвентарь для занятий. Всё скучное: серый холодный металл, тёмная кожа, чёрные перчатки с одинаковыми белыми логотипами. Ничего яркого в её стиле. Словно спорт существует только для серьёзных и молчаливых. Приходится целенаправленно вбить в поисковую строку фразу «розовые перчатки для бокса».

Первым делом она натыкается на детские игрушечные товары: крошечные, с изображением персонажей из мультфильмов. Мия тихо фыркает. Следом взгляд цепляется за синие — для мальчика, с изображениями самолётов.

Она задерживается на картинке всего пару секунд. А затем бездумно бросает товар в корзину и тут же оформляет покупку, даже не вчитываясь в характеристики. Возможно, потом она об этом пожалеет. Но сейчас не видит ни единой причины останавливать свой секундный порыв — хоть что-то в её жизни должно происходить быстро и по спонтанному желанию.

Её внимание отвлекается на Пушистика, который вальяжной походкой переступает порог её спальни.

— Привет, иди сюда, — девушка хлопает ладонью по покрывалу возле себя.

Кот легко запрыгивает на кровать и тычет носом в тельце маленького Тео. Мия протягивает к питомцу одну руку и лаского поглаживает его гладкую кожу.

— Совсем времени тебе не уделяю, — корит она себя. — Я бы сделала тебе ободок с прикольными ушками в знак извинения, но ты же вредина, сразу скинешь его с себя.

Пушистик ложится возле хозяйки, аккуратно устраивается у её бедра, сворачивается в плотный клубок, и постепенно тихое мурчание превращается в сонное посапывание. Тёплый бок касается её ноги.

Когда губы Тео размыкаются и отрываются от соска Мии, оставаясь приоткрытыми, девушка замирает, боясь пошевелиться. Маленькая ладонь всё ещё лежит у неё на груди, пальчики подрагивают во сне. Она понимает, что сын тоже уснул. Осторожно, почти не дыша, Мия медленно натягивает лямку топа на плечо, поправляет ткань и поудобнее облокачивается о подушку за спиной, стараясь не разбудить ни кота, ни ребёнка.

Она могла бы переложить сына в кроватку, а сама по-быстрому принять горячий душ, чтобы смыть усталость после вчерашней тренировки. Могла бы размять ноющие плечи, привести мысли в порядок. Но совсем не хочется нарушать этот редкий покой.

Поэтому Мия просто откидывает голову назад, чувствует, как тяжелеют веки, и прикрывает глаза. Под мерное посапывание кота и ровное дыхание сына она сама незаметно погружается в сон.

Что-то влажное оставляет мокрые следы на кисти Мии, от чего она морщится, едва выплывая из сна. Синеволосая нехотя приоткрывает глаза и первым делом замечает Пушистика, который, как обычно, проявляет свою любовь к хозяйке, старательно облизывая ей руки. Его тёплый шершавый язык скользит по пальцам, а гладкое, почти горячее тельце прижимается к запястью.

На лице появляется тихая, спокойная улыбка. Мия тянется к коту, подхватывает его под живот, ощущая под ладонями мягкие складочки кожи, поднимает в воздух и целует в сморщенную мордочку.

— Так сильно тебя люблю, даже злиться не могу за то, что разбудил, — хрипло произносит она, всё ещё не до конца проснувшись.

Солнечный свет из окна так ярко заливает комнату, что девушке приходится зажмуриться. Лучи режут глаза, в голове глухо пульсирует после сна.

Но внутри просыпается противное ощущение, что что-то не так. Скребётся глубже, от чего пульс резко подскакивает. Мия машинально оглядывается по сторонам — кровать, подушка, одеяло… И только заметив пустую детскую кроватку, она подскакивает с места, будто её обожгли.

Пушистик едва успевает вывернуться из её рук и ловко приземляется на четыре лапы, недовольно фыркая.

— Тео! — зовёт она, словно малыш сможет ответить.

На автомате девушка откидывает одеяло так резко, что подушка падает на пол. Сердце грохочет где-то в горле. Затем она падает на колени, больно ударяясь о пол, и заглядывает под кровать. Пусто.

Руки трясутся так, что пальцы не слушаются. В голове вспыхивают самые страшные варианты — один хуже другого. Она уже не думает логично. Только одно: его нет.

— Тео! — голос срывается, выходит выше обычного.

Она вскакивает, оглядывает комнату, будто сын мог вдруг оказаться на комоде или за дверью. В ушах шумит кровь, ладони холодеют. Воздуха не хватает.

— Мия! — доносится голос мамы с первого этажа. — Тео со мной!

Слова доходят не сразу. Будто пробиваются сквозь воду. На секунду вокруг всё расплывается, стены теряют чёткость. Мия медленно оседает на пол, не чувствуя ног, и судорожно втягивает воздух, пытаясь заставить лёгкие работать нормально.

— Блин… — выдыхает она.

Сердце всё ещё колотится, будто опасность никуда не делась. Когда перед глазами перестаёт плыть, девушка с трудом поднимается на ноги, смахивает с влажного лица прилипшие пряди и почти бегом несётся вниз по ступеням, хватаясь за перила, чтобы не сорваться.

— Прости, мой сладкий. — Она тут же выхватывает сына из рук матери и крепко прижимает к груди, прикрыв глаза, к которым подступают слёзы.

— Я зашла к тебе и увидела, что ты спишь, — говорит Рита, ласково поглаживая дочь по спине. — Забрала его, чтобы ты отдохнула.

— Я так испугалась, — голос девушки срывается.

Тео цепляется маленькой ручкой за прядь волос матери и с неожиданной силой тянет в сторону.

— Ай, — взвизгивает Мия от боли. — Ладно, согласна, так мне и надо…

Только усевшись на мягкий диван с ребёнком на руках, тело напоминает о боли после вчерашней тренировки.

— Хочешь чаю? — интересуется мама.

Мия лишь отрицательно качает головой, продолжая смотреть на сына.

— Только дяде не рассказывай о моём промахе, — в шутку говорит она ему. — А то он распереживается и уволится, чтобы сутками быть рядом. И кто тогда будет покупать тебе всякие смешные погремушки?

Ещё в роддоме социальные службы настаивали, чтобы молодая мать подала на алименты. Говорили спокойно, почти дежурно, как о чём-то обязательном и разумном. Но отец Тео не появлялся в жизни девушки с тех самых пор, как она рассказала ему о беременности. Ни звонка, ни сообщения.

Деньги, конечно, были бы не лишними. Она это понимает трезво. Но и навязываться не хотелось. Выпрашивать участие, которого нет, — ещё хуже, чем его отсутствие. Поэтому пришлось чуть соврать, пожав плечами и сказав, что она сама не в курсе, кто отец ребёнка. Фраза далась легко на словах и тяжело внутри.

А теперь она привязана к дому с малышом. Никаких вариантов, чтобы найти хоть какой-то способ минимального заработка. И родители, и братья сильно помогают финансово, никто не упрекает. Но Мия понимает — это не дело. Это её ребёнок, её ответственность. И мысль об этом сидит внутри тихо, но постоянно.

У папы дела в магазине наладились: он наконец перестал возвращаться домой с усталым, пустым взглядом. А вот мама всё никак не выберется за пределы теплицы, только мечтая о собственном магазинчике. Рейну ещё долго заниматься реабилитацией, и каждый его шаг даётся с усилием. У Эша уже почти своя семья, свои планы.

Волнующие мысли постепенно затягивают синеволосую в раздумья. Она смотрит в одну точку, машинально поглаживая спинку сына. Но тихое кряхтение малыша быстро возвращает её в реальность.

Так как дома, кроме мамы, никого нет, Мия остаётся в гостиной, чуть поудобнее устраивается на диване, стягивает лямку топа и прикладывает Тео к груди. Его маленькие пухлые губки сворачиваются в трубочку, щёки надуваются, а глаза почти сразу прикрываются, словно это самое естественное и важное дело в мире.

— Когда Рейн надумает съехать, а у Эша появится постоянное жильё, мы устроим для Тео целых две детских комнаты. Одну спальню и большую отдельную игровую, — мечтательно говорит Рита, глядя не на дочь, а куда-то вперёд, будто уже расставляет там кроватку и ящики с игрушками.

— Звучит так, словно ты мечтаешь поскорее избавиться от сыновей, — хихикает Мия, приподнимая бровь.

— Я была бы только рада жить всем вместе. Ну или хотя бы по соседству, — мягко отвечает женщина, проводя ладонью по колену. — Но я понимаю, что вы уже взрослые, у каждого своя жизнь.

Мия чуть тише добавляет:

— Вы с папой никогда не комментировали то, что я забеременела непонятно от кого… — она на секунду отводит взгляд к окну. — Очень надеюсь, что в глубине души вы не расстроены.

— Просто тогда был сложный период для нас всех из-за ситуации с Рейном, — Рита вздыхает, переплетая пальцы. — Мы как-то даже не до конца осознавали, что произошло. Но тогда мы с папой поняли одно: для нас самое важное — чтобы вы были счастливы. А каким путём — выбирать только вам. Но… — она мнётся и опускает глаза на колени, — иногда я чувствую вину, что совсем не поддержала тебя тогда. И тебе пришлось искать утешение на стороне.

— Мам… — Мия тянет ладонь к руке матери, но не может дотянуться, потому что держит сына и не хочет его тревожить. Она лишь касается её пальцев кончиками. — Ты не виновата. И я ни о чём не жалею, правда. Может, моя ситуация далека от представления об идеальной семье, но у меня теперь есть сын. Прошёл всего месяц, а я уже не представляю себя без него. Да, я, бывает, скучаю по прежней беззаботной жизни, — она слабо улыбается, — но ни за что бы не променяла настоящее на прошлое.

— И мы тобой очень гордимся. — Рита сама присаживается ближе и приобнимает дочь за плечи, осторожно, чтобы не задеть малыша. — Стыдно признаваться, но ты справляешься куда лучше меня, — в голосе появляется тепло. — С мальчиками я допускала много ошибок. Вечно терялась, не знала, как поступить правильно. Только после твоего рождения я стала чувствовать себя увереннее и меньше бояться сделать что-то не так.

— Поэтому я и выросла самой классной, — без стеснения заявляет синеволосая, и на её лице расплывается широкая хитрая улыбка.

Рита тихо смеётся, взъерошивает волосы дочери и целует в висок.

— Но всё равно, — уже серьёзнее продолжает девушка, — не понимаю, как правильно воспитывать сына.

— Показывать ему правильный пример, — отвечает мама, глядя на Тео. — Дети учатся на примере родителей. Сначала. А потом вырастают и начинают учить тебя, — с лёгкой усмешкой добавляет она. — Я не рассказывала, но часто, когда во мне зарождаются сомнения, как поступить, я смотрю на вас. Представляю, какой выбор сделали бы вы.

— У нас просто хорошее воспитание и отличные гены, так что нашему выбору можно довериться, — в своём духе парирует Мия, слегка пожимая плечами.

Поболтав с мамой ещё немного и убедившись, что Тео уснул, Мия возвращается в свою спальню. Осторожно укладывает малыша в кроватку, поправляет плед, проводит пальцем по его щеке. Ещё пару секунд просто стоит и смотрит на него: на чуть курносый нос, на крошечные ресницы, на маленькую ладонь, лежащую рядом с лицом.

— Я стану лучшей версией себя, чтобы ты мной гордился, — шепчет она ребёнку, едва слышно.

Но, оставаясь одной в тишине комнаты, Мия понимает: эти слова звучат не только для него. Они нужны ей самой — как ориентир, как обещание, за которое придётся отвечать.

Глава 7

Четыре дня пролетели как один. Неудивительно, ведь каждый давно стал «днём сурка». Кормления, смена подгузников, купания, укачивания, одни и те же разговоры на кухне. Всё по кругу, без пауз.

Разве что в пятницу, после разговора с мамой, Мия смогла выбраться из дома. Правда, путь держала в больницу — на ежемесячный осмотр Тео.

Из дома девушка вышла в дурном настроении: родители сговорились с братом и не разрешили ей ехать за рулём своей машины. Мия фыркнула, накинула куртку резче, чем нужно, и хлопнула дверью громче обычного. Её раздражало не столько само решение, сколько то, что с ней обращаются как с ребёнком.

А потом она и вовсе вспомнила, что машину оставила у боксёрского клуба. Вернулась в дом, рассказала об этом, закатив глаза, но не удержалась и всё равно показала всем язык — быстро, почти по-детски, в знак протеста на запреты. Жест глупый, но в нём было её упрямство и привычное «я сама знаю, как надо».

Но домой Мия вернулась уже весёлая. Врачи похвалили результаты её сына, сказали, что всё идёт как нужно. И эти несколько спокойных фраз будто сняли с её плеч невидимый груз. Она вышла из кабинета с лёгкой улыбкой, впервые за последние дни выпрямив спину. Даже шаг стал увереннее.

А теперь девушка стоит напротив входа в боксёрский клуб и морщится, тяжело вздыхая. Холодный воздух морозит щёки, в стекле двери отражается её напряжённое лицо. Она сама выбрала эти занятия. Никто не тянул. Но переступить порог — это будто подписать себе приговор на мучения на ближайший час. Мышцы уже заранее ноют, ладони вспоминают жёсткость бинтов.

Мия прикрывает глаза, сжимает пальцы в кулаки и мысленно даёт себе обещание — досчитать до десяти и переступить, наконец, порог этого места.

Один. Два.

Сердце бьётся громче, чем хотелось бы.

Три…

Но не успевает она дойти до четырёх, как дверь перед её носом распахивается. Спёртый поток воздуха вырывается наружу вместе с запахом резины и пота, и в девушку влетает чья-то крупная фигура. Удар плечом почти выбивает из равновесия.

— Ты опоздала. — Знакомый голос заставляет её распахнуть глаза и задрать голову. — Занятия уже начались.

Он стоит слишком близко, перекрывая вход, и смотрит сверху вниз спокойно, без тени улыбки.

— Ой, подумаешь, всего пять минут, — отвечает она Лиаму, не собираясь отстраняться. Подбородок упрямо вздёрнут, будто эти несколько минут — её личная победа.

— Как знаешь, — пожимает плечами тот и сам отходит в сторону. — Подумаешь, всего-то придётся сделать дополнительные десять штрафных отжиманий…

— Чего? — глаза девушки округляются от ужаса. Плечи сами собой напрягаются, словно ей уже велели приступить к занятиям прямо здесь, на холодном асфальте.

Лиам оставляет её удивление без ответа. Облокачивается спиной о стену здания, достаёт из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Щёлк. Короткая вспышка огня. Дым лениво поднимается вверх.

— Бри в курсе? — Мия тычет пальцем на сигарету. — Она же будет злиться.

— Я не маленький, чтобы спрашивать разрешение, как мне жить, — недовольно хмурится тот. В голосе появляется жёсткость, которой раньше не было.

— Ты же спортсмен. Разве это не мешает тренировкам?

— Сейчас ты мне мешаешь, — без капли жалости бросает Лиам. — Иди уже.

Слова бьют неприятно. Мия на секунду теряется, моргает, но быстро выбрасывает это из головы. Не время разбираться в его настроении.

Поняв, что разговора дальше не получится, она заходит внутрь. Путь в раздевалку лежит через основной зал, поэтому прошмыгнуть незамеченной не выйдет.

Но, не теряя надежды, Мия прислоняется плечом к стене и пытается идти как можно тише, почти крадётся вдоль неё, стараясь слиться с серым фоном. Сердце колотится так, будто её уже поймали.

— Даже если бы я тебя не заметил, это не освободило бы тебя от штрафных упражнений, — раздаётся за спиной грозный голос Дарелла.

Она замирает. Медленно оборачивается.

— Я же мать! Можно мне поблажку? — натягивает виноватую улыбку синеволосая, разводя руками, будто это железный аргумент.

— Нет, — отрезает тот. Ни намёка на колебание. — Даю тебе три минуты, чтобы переодеться. За каждую следующую — плюс пять приседаний.

И по его тону ясно: он не шутит.

Всерьёз испугавшись угрозы, Мия срывается с места и на скорости несётся к раздевалке, будто от этого зависит её жизнь. Сердце стучит в висках, дыхание сбито, ноги едва слушаются. Там она быстро снимает одежду и запихивает её смятым комом в первый попавшийся пустой шкафчик. Одежда шуршит, падает на пол, почти перекрывая шум её учащённого дыхания. Натягивает лосины, набрасывает кофту и мчится обратно в зал.

— Надо же… управилась за две минуты, — встречает её тренер. — Пять подходов приседаний по десять раз.

— Эй, ты же сказал, что я успела! — возмущается Мия, уже чувствуя, как грудь тяжелеет от одышки, а плечи дрожат.

— Но ты всё равно опоздала.

— Фу на тебя, — фыркает она и уходит в дальний угол зала, почти зарываясь в тень, подальше от посторонних взглядов, словно там можно спрятать своё бессилие.

Сначала она лениво тянется, крутит головой, чтобы размять шею, но сразу ловит на себе недовольный взгляд Дарелла.

— Я просто разогреваюсь! — кричит она на весь зал громче, чем нужно, пытаясь вложить уверенность в голос.

Несколько пар глаз тут же устремляются на неё. Мия слегка сжимается, как будто пытается уменьшить своё тело, спрятаться от чужих непрошенных взглядов.

— Отлично, — шепчет себе под нос. — Теперь все увидят мой позор, когда я упаду без сил после второго приседа.

Уперев руки в бока, она глубоко вдыхает, собирает силы и сжимает кулаки. Ничего не остаётся, кроме как приступить к заданию, и каждая мышца уже чувствует, что придётся выжимать максимум.

Даже первый подход даётся с трудом. Ноги тут же становятся ватными, мышцы натянулись до предела, каждая клетка дрожит от напряжения. Дыхание сбилось, сердце колотится, будто хочет вырваться наружу.

Закончив первый подход, Мия сгибается пополам, руки упираются в колени. Пол перед глазами плывёт, мелкие трещинки в бетоне начинают плясать, усиливая головокружение и ощущение полного бессилия.

— Я слежу, это только один, — продолжает издеваться тренер.

— Я не злопамятная, — с усилием выдавливает из себя девушка. — Но ты уже начинаешь откровенно бесить. Ног не чувствую, вряд ли смогу продолжить, — честно признаётся она, дыхание рвётся между словами.

— Ладно. Давай на турник. Сделай хотя бы три подтягивания.

Руки, в отличие от ног, ещё бодры, и Мия с энтузиазмом принимает предложение. Подходит к единственному турнику в зале, но улыбка мгновенно сходит с лица: перекладина кажется непостижимо высокой. Подпрыгнув со всей силы, она ни на каплю не приблизилась к цели.

Решив позвать Дарелла на помощь, синеволосая ищет его глазами среди тренирующихся и уже открывает рот, чтобы выкрикнуть его имя. Но парень вдруг достаёт телефон из кармана, прикладывает к уху и спешно уходит к выходу, оставляя её в полной растерянности.

Глухое рычание отчаяния вырывается из груди Мии. С губ срывается грубое, неприличное слово, и она моментально прикрывает рот рукой, осознавая, как громко это прозвучало.

— Родители знают, что ты ругаешься? Они будут злиться, — с лёгкой насмешкой поддевает её Лиам, внезапно появившись позади.

— У меня особая ситуация. Спишем всё на нервы, — отвечает она, взглядом указывая на высокую перекладину. — Поможешь?

Лиам не спешит. Сначала брови сходятся на переносице, губы сжимаются в тонкую линию, словно ему предложили что-то неприемлемое. Через мгновение выражение лица смягчается, и спокойствие медленно возвращается.

Он подходит ближе и без предупреждения подхватывает Мию за талию, поднимая в воздух. Девушка вскрикивает от неожиданности, но тут же цепляется за перекладину обеими руками, чувствуя, как мышцы спины напряглись.

Убедившись, что она держится, Лиам начинает отходить.

— Стой! — зовёт Мия. — А кто меня потом отсюда снимет?

— Сама спрыгнешь, — сухо отвечает он, не оборачиваясь.

— У кормящих мало кальция и хрупкие кости! — выпаливает она первое, что приходит на ум.

На удивление, это срабатывает. Лиам замедляет шаг, плечи приподнимаются, а затем медленно опускаются, как будто он глубоко выдохнул, возвращая контроль над эмоциями.

Он возвращается и становится рядом, скрестив руки на груди.

— Ну, подтягивайся, — коротко командует он.

— Сама знаю, что мне делать. Но не могу, — почти стонет Мия, её лицо краснеет от усилия.

— Спрыгивай, — цедит Лиам с раздражением, вытягивая руки перед собой, готовый поймать её, если она потеряет хватку.

Уговаривать Мию не приходится. Она расцепляет пальцы и падает вниз. Крепкие руки ловко подхватывают девушку на лету. Их лица оказываются так близко, что она ощущает тепло дыхания и едва заметное напряжение в плечах Лиама. Взгляды встречаются, и на мгновение время замирает.

— Ого, какие у тебя глаза! — выпаливает она, не скрывая восхищения.

— Чего? — Лиам недовольно морщится и быстро ставит её на ноги.

— Подожди. — Мия хватает парня за плечи, удерживая на месте, приподнимается на носочки и всматривается в его радужку.

— Мия, мне некомфортно, и на нас уже все смотрят, — тихо произносит он, слегка пытаясь отстраниться.

— Никогда не замечала, что у тебя на радужке такие узоры, — почти завороженно шепчет она. — Как трещины на льду.

— Это у меня от папы, — вырывается из него. Понимая, что сказал лишнее, Лиам зажмуривается и отворачивается.

— Круто-о-о, — тянет Мия. — Интересно, а цветные линзы с такими узорами продаются?

— Ты сюда заниматься пришла или языком трепать? — К Лиаму возвращается грубый тон. — Если не планируешь тренироваться, можешь вообще не приходить.

Он смахивает с плеч её руки, разворачивается спиной и спешит отойти от неё, как можно дальше.

Остаток тренировки проходит на удивление легко. Мышцы всё ещё забиваются и ноют, но синеволосая почти не замечает боли. Все её мысли теперь забиты только тем, как завораживают глаза Лиама.

Глава 8

— Да где же…

Мия распахивает шкафчики один за другим, металл гулко хлопает в тишине раздевалки. Звук разносится слишком громко, будто помещение нарочно подчёркивает, что она опять осталась последней.

Как и в прошлый раз, синеволосая оказалась здесь, когда все уже успели уйти. В воздухе висит запах дезодоранта и пота.

Спустя несколько минут она облегчённо выдыхает, наконец отыскав свою одежду, зажатую между чужой толстовкой и забытым полотенцем. Переодевается не спеша. Мышцы неприятно ноют, каждая попытка наклониться отзывается тянущей болью в бёдрах. Она садится на металлическую скамейку, проводит ладонью по лицу и на секунду просто замирает.

— Ты скоро? — раздаётся за дверью голос Дарелла.

— Уже почти. Ещё пару минут, — отвечает она, хотя на самом деле даже не встаёт.

— Мы сегодня пораньше закрываемся. Так что пошевеливайся, если не хочешь остаться ночевать тут.

Она фыркает, но всё-таки поднимается. Закончив собираться, без особого энтузиазма перекидывает лямку рюкзака через плечо и проходит через зал. Пространство уже почти пустое, гулкое, непривычно тихое.

На улице её встречает резкий холодный ветер. Он тут же пробирается под куртку, кусает за щёки. Мия ёжится и плотнее запахивается, втягивая голову в плечи.

— Такси вызвала? — вдруг спрашивает Лиам.

Она поворачивается к нему, замечая, как дым от сигареты растворяется в темноте.

— Не-а, на своей поеду, — кивает она в сторону припаркованного авто.

— Фиолетовая? — удивлённо тянет Дарелл и присвистывает.

— Угу.

Мия тянется к рюкзаку, расстёгивает молнию. Пальцы шарят внутри. Потом ещё раз. И ещё.

— Вот блин… — голос резко меняется. Она замирает, глядя в пустоту. — Я ключи дома оставила.

Ветер будто усиливается в ответ на её признание.

— Значит, всё-таки такси… — тихо произносит Лиам. Не с насмешкой. Скорее, как констатацию факта.

— Ладно, до четверга, — бросает Дарелл, запирая дверь зала на ключ. — Лиам, пошли.

— Подожди. Дождёмся, когда она уедет.

Тон у него ровный, почти безразличный. Но Дарелл всё равно смотрит на друга внимательнее, чем обычно.

— Серьёзно?

Лиам не отвечает. Делает затяжку и переводит взгляд на дорогу. Не на неё. Просто куда-то в сторону.

Мия, не вслушиваясь в их диалог, открывает приложение и вызывает такси. Пальцы слегка замёрзли, экран плохо реагирует на касания. К счастью, машина приезжает быстро. Лиам даже не успевает докурить: окурок догорает в его пальцах, когда фары уже освещают тротуар.

— Пока, — машет она и юрко запрыгивает в салон, сразу захлопывая за собой дверь, спасаясь от ветра.

Машина отъезжает.

Некоторое время парни молча смотрят ей вслед.

— Понравилась? — наконец усмехается Дарелл.

— Нет. Просто вопрос безопасности, — коротко отрезает Лиам.

Он выбрасывает окурок, давит его носком кроссовка и начинает идти быстрым шагом, явно не желая продолжать разговор.

— Расскажи-ка мне о ней побольше, — доносится за спиной заинтересованный голос Дарелла.

Лиам не оборачивается. Но шаг становится чуть быстрее.

Когда Мия возвращается домой, Тео уже спит в комнате родителей. Тихо, ровно посапывает, укутанный одеялом.

Она пользуется моментом. Набирает горячую ванну, щедро выливает пену и буквально опускается в воду без сил. Горячие волны обволакивают тело, боль в мышцах начинает постепенно отпускать. Сначала ноют сильнее, потом тяжесть становится терпимой. Она запрокидывает голову на край ванны и закрывает глаза.

Но расслабиться до конца не получается. Мысль о розовых боксёрских перчатках упрямо крутится в голове.

Искать их самой — лень. Честно, просто лень.

И тут она вспоминает, что скоро наступят праздники: Рождество, Новый год. Повод идеальный.

Решение приходит мгновенно. Мия тянется за телефоном, хватает его мокрыми руками с бортика ванной. Экран тут же покрывается каплями, сенсор не сразу слушается. Она пару минут тычет пальцем, щурится, стирает влагу о полотенце и наконец довольно улыбается.

План готов.

Р: Это ещё что?

Тут же приходит сообщение от Рейна.

М: Наш общий чат. Давно пора было. У меня и так забот хватает, я устала каждый раз искать каждого из вас в списке контактов. Теперь вы все тут.

Б: «Вишлист»? Что за название?

Мия даже удивляется, как быстро отвечает Бриэль, учитывая позднее время.

М: Я буду скидывать сюда варианты подарков для меня. Ну и для Тео.

Р: Мия, это не слишком нагло?

М: Нет.

Х: А я поддерживаю. Так проще, чем ломать себе голову, что ей подарить.

М: Кому-то из вас ещё придётся создать отдельный чат без меня. Где вы будете распределять, кто что дарит. Я всё-таки хочу сюрпризы! Бри, чего Эш молчит? Делает вид, что не читает?

Б: Он уже спит. Так что завтра с утра очень обрадуется такому нововведению.

М: Перейдём к главному. Мой первый пункт желаний — перчатки для бокса. Розовые. Но без изображений, однотонные. Я сама их потом украшу.

Р: И где мы их по-твоему найдём?

М: Это уже ваша забота. Для этого чат и был создан. Всем спокойной ночи, буду дополнять список!

Р: Собралась спать в ванне?

М: Не умничай. Тебе со мной ещё жить.

Отключив экран телефона, Мия ещё какое-то время лежит в ванне и широко улыбается в потолок. Рейн, скорее всего, прав — это немного нагло с её стороны. Но разве не в этом весь смысл? Зато весело. Да и близкие давно привыкли к её выходкам. Повозмущаются для приличия и всё равно сделают так, как она хочет.

Вода постепенно остывает. Тепло сменяется прохладой, по коже пробегают мурашки. Мия морщится, включает лейку душа и смывает с себя остатки пены. Капли стекают по плечам, по спине, по уставшим ногам.

Она выбирается из ванны, ступни касаются холодного кафеля — резкий контраст заставляет её тихо втянуть воздух. Обмотавшись полотенцем, возвращается в спальню. Она быстро надевает чистую одежду и падает на мягкую кровать, позволяя телу утонуть в матрасе.

Привычку застилать постель она забросила давно. Удобнее так — в любой момент можно нырнуть под одеяло и спрятаться, не тратя лишних сил. Маленькая хитрость для ленивых вечеров.

Но без Тео в комнате непривычно пусто. Тишина становится слишком заметной. Мия переводит взгляд на кроватку — аккуратно застеленную, пустую — и внутри неприятно ёкает. В груди появляется тревожная пустота. Сон как рукой снимает.

Она спускается на первый этаж. Дом ночью живёт иначе: каждый шаг отдаётся тише, каждый шорох кажется громче.

Мия осторожно приоткрывает дверь в родительскую спальню. В полумраке видны спящие силуэты родителей. Рядом с их кроватью стоит коляска, и в ней сладко посапывает её сын. Маленькая грудная клетка размеренно поднимается и опускается, ручка выскользнула из-под одеяла.

От этого вида внутри становится теплее.

Мия пробирается в комнату на носочках, стараясь не скрипнуть половицей. Осторожно наклоняется к коляске и подхватывает малыша на руки. Тео едва шевелится, только тихо сопит, прижимаясь к её груди. Его тепло от близости мгновенно разливается по телу.

Она уже собирается выйти, как память резко подбрасывает недавнюю картинку: как она уснула с ним на руках… а проснулась — и его рядом не было.

От одного этого воспоминания дыхание сбивается. Кожа покрывается мурашками, по позвоночнику пробегает холодок. Сердце на секунду ухает вниз, будто всё это происходит снова.

Нет.

Чтобы мама вдруг не испытала того же ужаса, Мия осторожно касается её плеча. Легонько трясёт, почти извиняясь за это движение.

— Что случилось? — Рита сразу открывает глаза, голос тревожный, ещё не проснувшийся до конца.

— Всё в порядке, — тихо отвечает дочь, стараясь говорить спокойно. — Просто хотела предупредить, что забираю Тео. Он всё равно скоро проснётся на кормление.

Мама несколько секунд всматривается в неё в темноте, будто проверяет, действительно ли всё хорошо.

— Ладно. Но если захочешь, потом можешь принести его обратно, чтобы выспаться.

Мия мягко улыбается, понимая, что в темноте этого всё равно не видно. Наклоняется, целует маму в щёку.

— Спокойной ночи.

И выходит из комнаты уже увереннее, крепче прижимая сына к себе.

Услышав со стороны кухни шорох, Мия настораживается и направляется туда, придерживая Тео одной рукой. В доме тихо, темно, только полоска лунного света лежит на полу.

На кухне холодильник открыт настежь, и в его белом свете стоит Рейн: растрёпанный, сонный, босиком. Картина подозрительная.

— У нас завёлся енот, который ворует еду по ночам? — шёпотом усмехается она. — Или это новая стадия реабилитации? «Охота на колбасу»?

— Очень смешно, — бубнит он хриплым голосом, даже не оборачиваясь. — Это всё твой чат. Я почти заснул, а тут эти уведомления без остановки. А потом девочки реально создали новый, без тебя. И начали обсуждать, какой торт тебе испечь. Я лежу, читаю… и всё. Сон пропал. Слюнки потекли.

— Мой день рождения вообще-то уже прошёл, — прищуривается Мия.

Рейн наконец поворачивается к ней и театрально поднимает бровь:

— И поэтому ты откажешься от торта? Серьёзно? Кто ты и что ты сделала с моей сестрой?

— Ладно, убедил. От торта не отказываются. Но что ты там ищешь? Ты же просто гипнотизируешь полки.

— Сам не знаю, — честно признаётся он. — С тех пор как усилил тренировки, во мне проснулся зверский аппетит.

— Тогда возьми что-нибудь и ешь, — тихо фыркает она. — А не устраивай экскурсию по холодильнику.

Словно услышав разговор о еде, Тео начинает кряхтеть и ёрзать.

— Вот кто у нас тоже вечно голодный, — мягко говорит Мия, покачивая малыша. — Если подождёшь, сначала накормлю его, а потом спущусь и сделаю тебе свои фирменные сэндвичи.

— Это которые с кетчупом и фруктовым джемом? — Рейн едва слышно смеётся. — Нет уж. Я жить хочу. Сам что-нибудь соображу. Иди отдыхай, шеф-повар.

Кряхтенье Тео уже перерастает в недовольный писк, и Мия больше не задерживается на кухне.

Вернувшись в комнату, она садится на кровать и устраивается поудобнее. Малыш жадно прижимается к ней, его крошечные пальцы цепляются за ткань её футболки. Он ест, причмокивает, постепенно успокаивается.

Когда всё заканчивается, Мия смотрит на него несколько секунд, будто запоминая каждую черту. Решает не перекладывать в кроватку. Осторожно укладывает рядом, прикрывает одеялом и перекидывает ладонь через его крохотное тельце.

Сама пододвигается ближе, ложится на бок и касается губами его лба. Кожа тёплая, пахнет чем-то молочным и родным.

В этот момент исчезает всё — усталость, тревоги, разговоры, чужие ожидания. Есть только его ровное дыхание и её рука, лежащая поверх.

И этого достаточно.

Прекрасно понимая, что малыш спит, Мия всё равно не удерживается и начинает шептать. Голос у неё тихий, тёплый, чуть хриплый от усталости. Даже если бы Тео бодрствовал, вряд ли понял бы смысл её слов, но это не важно. Эта привычка появилась ещё во время беременности. Тогда она тоже говорила в пустоту, а чувствовала, будто её слышат. Будто так закрепляла крепкую связь между ними.

Она осторожно проводит пальцем по его щеке, улыбается в темноте.

— Сегодня было тяжело, — шепчет она, чуть морща нос. — Очень. Меня гоняли без пощады. Я думала, руки отвалятся.

Она тихо усмехается, вспоминая.

— Зал там большой. Потолки высокие. Пахнет, правда, не очень.

Её пальцы машинально сжимают край одеяла, пока она продолжает рассказывать всё в мельчайших подробностях.

— И… у него глаза странные, — вдруг добавляет девушка, чуть меняя тон. — У Лиама. На радужках такой узор необычный… А вот зрачки… Кажется, как будто он всё видит насквозь.

Она замирает на секунду, будто сама удивилась, зачем это сказала. Потом тихо вздыхает.

— Твой дядя Эш встречается с его сестрой. Бри. У которой ещё такие смешные веснушки, помнишь? — она улыбается, хотя понимает, что сын не может помнить. — Надеюсь, они поженятся. Родят ребёнка. У тебя будет братик или сестрёнка. И вы будете дружными. Потому что в нашей семье иначе нельзя. Мы можем ругаться, кричать, хлопать дверьми… но в итоге всё равно собираемся за одним столом.

Улыбка медленно гаснет.

— Хотя… не всегда.

Она прикусывает губу, взгляд становится рассеянным.

— Однажды кое-что случилось. И наша компания… рассыпалась. Как стакан, который уронили на плитку. Вроде бы осколки все рядом, но склеить так, как было, уже не получается.

Её ладонь крепче ложится поверх маленького тельца, будто ищет опору.

— Я бы хотела это исправить. Очень. Но не знаю как. Иногда думаю, может, ты подрастёшь и посоветуешь мне что-нибудь простое и очевидное. Такое, до чего взрослые почему-то сами не додумываются. Мама ведь права — родители тоже учатся у своих детей.

Она тихо шмыгает носом.

— Может, было глупо пойти в зал, где работает Лиам. Может, это мазохизм. А может… это надежда. Я как будто разрешила себе надеяться. Что однажды мы все снова соберёмся. Посмеёмся. Откинем старые обиды. Перестанем делать вид, что ничего не болит.

Голос становится чуть ниже, тише.

— Я очень хочу, чтобы Рейн перестал винить себя. Он носит это внутри, как тяжёлый рюкзак с камнями. И не снимает. Но я знаю его. Он не отпустит, пока не услышит от Лиама, что тот его простил. А Лиам… — она едва заметно качает головой. — Он из тех, кто не прощает.

Слеза медленно скатывается по щеке. Мия моргает, сама удивившись ей.

— Фу, гормоны, — шепчет она с попыткой усмешки, вытирая щёку тыльной стороной ладони.

И в этот момент из коридора доносится отчётливый звук трости, ударяющейся о деревянный пол. Один. Потом второй.

Мия замирает. Дыхание перехватывает.

— Чёрт…

Она закрывает глаза. Конечно. Брат слышал.

Внутри всё неприятно сжимается. Не из-за того, что её поймали на слабости, а из-за того, что она невольно вскрыла его рану. Снова.

Бежать за ним бессмысленно. В такие моменты Рейну нужно одиночество. Подумать и прожить эмоции в уединении.

Чувство вины скребёт под кожей, как мелкая заноза, которую не вытащить.

Если бы не изматывающая тренировка, Мия бы лежала до самого рассвета, перебирая мысли по кругу. Но тело сдаётся раньше головы.

Её ладонь по-прежнему лежит на сыне. Она машинально прижимается ближе, словно проверяя, что он здесь.

И под ровное, тёплое дыхание Тео Мия незаметно проваливается в сон.

Глава 9

Следующим утром, спустившись с Тео на руках на кухню, Мия снова сталкивается с Рейном. Перед тем как заговорить, на долю секунды задерживает взгляд на его лице. Ищет трещину. Что-то настоящее. Хоть тень вчерашней боли.

Но Рейн, заметив сестру, расплывается в широкой улыбке. Чересчур широкой. Челюсть напряжена, уголки губ держатся как по приказу.

— Доброе утро, кофе? — интересуется он.

Мия едва заметно кивает. Облегчённо выдыхает, но внутри остаётся осторожность. Он держится. Слишком старательно держится. Понятно, что брат скорее притворяется, но хотя бы не закрылся в своей комнате на весь день, утопая в собственных мыслях. Уже победа.

— Лучше просто чай, — отвечает она и кладёт сына в стульчик для кормления. — Какие планы на сегодня?

Рейн отворачивается к кофемашине. Секунда тишины. Он будто собирает слова по кусочкам.

— Сначала в больницу. А в обед встречу Хлою после занятий, провожу домой.

— Останешься у неё?

Вопрос звучит легко, почти буднично, но Мия следит за каждым его движением.

— Нет. — Он пожимает плечами, слишком небрежно. — Они с родителями сегодня уезжают на мероприятие к родственникам. Так что потом вернусь домой.

Разговор прерывает внезапный стук в дверь.

— Посмотри за Тео, проверю, кто там, — бросает Мия и выходит из кухни.

Она распахивает дверь и тут же жмурится. Ледяной ветер бьёт в лицо, пробирается под тонкий халат. Синеволосая сильнее кутается, прижимая полы к груди. Улица ещё пуста. Ни шагов, ни голосов. Только с противоположной стороны дороги медленно отъезжает небольшой фургончик службы доставки.

Мия прищуривается, следит за ним взглядом, и только потом опускает глаза. На коврике лежит аккуратно запечатанная коробка.

— Ну конечно, — тихо бормочет она, поднимая посылку.

Вернувшись на кухню, она ставит коробку на стол с таким видом, будто внутри что-то стратегически важное. Рейн наблюдает — с интересом, но молча.

Мия хватает нож, ловко поддевает клейкую ленту. Лезвие шуршит по картону, и в этой короткой тишине слышно, как Тео недовольно кряхтит в своём стульчике.

— Это что? — наконец спрашивает Рейн.

Мия вытаскивает из коробки синие детские перчатки для бокса. Они выглядят почти игрушечными, но прошиты всерьёз. Она на секунду задерживает их в руках, большим пальцем проводит по гладкой поверхности.

— Пока искала для себя, наткнулась на эти. И не удержалась.

Рейн фыркает, но уголки губ всё равно ползут вверх.

— Ты же в курсе, что он ещё не скоро сможет ими воспользоваться?

— Угу. — Она кивает, не отрывая взгляда от перчаток. — Так что у тебя как раз есть время восстановиться, чтобы потом лично учить племянника разным приёмам.

В её голосе лёгкость, но взгляд цепляется за брата внимательнее. Проверяет реакцию.

— Эй, где твоя вера в меня? — в шутку возмущается он и тычет Мию пальцем в бок.

Она смеётся, чуть отшатывается. И на секунду кухня снова становится обычной.

— Я планировал восстановиться через полгода, а не через пять лет.

— Ну, прежде тебе бы самому прийти в спортивную форму, — парирует сестра и щипает брата за чуть выпирающий живот.

Рейн театрально втягивает его, будто его застали врасплох папарацци.

Мия усмехается, но затем вздыхает тише:

— И всё равно твоя форма лучше моей.

В этой фразе уже меньше шутки.

— Ходи со мной на йогу к Хлое, — предлагает он, наливая кипяток в кружку. Пар поднимается вверх, заполняя кухню теплом.

— Ну нет, — протестует сестра, морщась. — Больше я на такое не подпишусь. Это же скучно.

Рейн улыбается, качает головой и тянется к кофейной банке. Себе наливает крепкий чёрный кофе, сестре — зелёный чай. Двигается спокойно, размеренно. И в этих простых утренних жестах есть что-то устойчивое. Почти нормальное.

Мия ловит себя на мысли, что хочет, чтобы таких утренних моментов было больше. Без больниц. Без притворства. Просто с запахом кофе, детским бормотанием и шутками, которые звучат легче, чем жизнь на самом деле.

— Папа уже уехал на работу, — говорит Рейн, отпивая кофе. — А мама с ним. Попросила подбросить к подруге, та позвала помочь с рассадой.

Он делает паузу, будто прикидывает что-то в голове.

— Так что, если не хочешь оставаться одна, можешь отвезти меня в больницу. Там погуляешь с Тео по территории, а потом вместе поедем к Хлое.

— Подожди… — глаза Мии округляются. — Ты сказал «поедем»? Мне можно за руль?

В голосе — и восторг, и недоверие. Она будто ждёт, что сейчас услышит «шучу».

— Под моим присмотром, — невозмутимо отвечает Рейн.

Этого достаточно.

— Сегодня ты мой любимчик в этой семье! — Мия бросается ему на шею так стремительно, что он едва удерживается на ногах.

Кружка опасно покачивается в его руке. Он успевает поставить её на стол в последний момент.

— Ой, — вдруг писк вырывается из неё. — А машины-то нет…

Улыбка сползает с лица Рейна.

— В смысле? — Он чуть отстраняется, заглядывает сестре в лицо внимательнее. Уже без шуток.

— Она осталась у боксёрского клуба… Я хотела забрать её после вчерашних занятий, но забыла дома ключи. — Мия пожимает плечами, делает вид, что это пустяк. — Можем выйти пораньше и доехать туда на такси. Заберём и поедем дальше.

— Нет.

Ответ звучит слишком быстро. И слишком жёстко.

Мия моргает. Почти спрашивает «почему», уже открывает рот, но тут же закрывает его.

Там — клуб. А в клубе — Лиам. Вероятность встречи невелика, но она есть. И Рейн это понимает.

На кухне на секунду становится тише.

— Ладно, — говорит она ровно. — Я тогда останусь дома. Таскаться с Тео полдня по городу, наверное, не лучшая идея.

Фраза звучит слишком рассудительно для этой взбалмошной девчонки. Рейн смотрит на неё пару секунд, потом притягивает ближе и целует в лоб.

— Может, в следующий раз, — тихо добавляет он.

Но напряжение всё равно остаётся. Оно не в словах. В паузах между ними. В том, как Мия больше не смотрит ему прямо в глаза. И в том, как Рейн делает вид, что не замечает этого.

Соврав, что Тео уже пора кормить, Мия залпом допивает чай. Горячая жидкость обжигает язык, но она даже не морщится. Подхватывает сына, забирает крошечные синие перчатки и уходит в спальню, не оборачиваясь.

Дверь прикрывает тише, чем обычно.

Все твердят, что она слишком чутко чувствует чужое настроение. Иногда это спасает. Она первой замечает трещины в голосе, напряжённые плечи, фальшивую улыбку. Подходит, садится рядом, молчит — и человек сам начинает говорить.

Но есть и обратная сторона. Она может ляпнуть что-то не подумав, а потом ловит этот микросдвиг: взгляд в сторону, паузу длиннее обычной. И внутри сразу щёлкает: виновата. Надо было промолчать.

Вот и сейчас внутри неприятно скребёт. Рейн сказал «нет» слишком резко. Она отступила слишком быстро. И каждый сделал вид, что всё нормально.

Телефон на тумбочке коротко вибрирует.

Мия укладывает Тео в кроватку, поправляет одеяло — просто чтобы занять руки — и берёт телефон.

Д: Как самочувствие?

Она фыркает и быстро печатает:

М: Стало совестно, что вчера гонял меня по залу, не щадя?

Ответ приходит сразу.

Д: Это моя работа. Без труда результата не будет. Не злись.

И следом — фиолетовое сердце.

Мия замирает. Она смотрит на этот смайлик слишком долго.

В голове возникает простой, но липкий вопрос: это ещё как понимать?

Она морщит нос, будто от кислого вкуса. Смешно, глупо — это всего лишь значок. Но почему-то внутри становится неспокойно.

Не ответив, Мия блокирует телефон и бросает его на кровать. Тот мягко отскакивает от покрывала.

Несколько секунд она просто стоит посреди комнаты, не зная, куда деть себя.

Потом берёт синие перчатки. Садится на край кровати и пытается просунуть в них руки. Кожа скрипит, липнет к ладоням. Перчатки смешно болтаются на её пальцах, явно рассчитанные на крошечные кулачки.

Она смотрит на свои руки в этих игрушечных «доспехах» и вдруг чувствует себя нелепо.

— Ну гений, — тихо бормочет себе под нос.

Снимает их и кладёт рядом.

Комната снова наполняется тишиной. И вместе с ней возвращается ощущение, что она в чём-то не разобралась. Пока ещё не знает в чём — но точно не разобралась.

Сообщение Дарелла не выходит из головы. Казалось бы, обычная переписка. Пара фраз. Смайлик. Но внутри всё крутится, как заевшая пластинка.

У неё такого ещё не было.

Парня по-настоящему у Мии никогда не было. В школе мальчишки сначала смеялись над её прямолинейностью, потом злились. Им хотелось девочку, которая кивает и хихикает, а не ту, что в ответ может отрезать правду в лоб. Соседские парни вообще видели в ней пацанку, которая носится по двору, вечно где-то рядом со старшими братьями, с разбитыми коленками и громким смехом.

Потом были другие мужчины. Взрослые. Слишком уверенные в себе.

Тот богатенький парень, который предлагал оплатить лечение Рейна, даже не пытался играть в романтику. Он просто размахивал возможностями, как флагом. Деньги, машина, связи. Всё это он выкладывал на стол так, будто она должна была впечатлиться и благодарно кивнуть. Ухаживаниями это назвать сложно. Скорее — демонстрацией собственного кошелька.

Отец Тео… Мия закрывает глаза на секунду. Там была благодарность. Поддержка в сложный момент. Тёплое плечо, когда казалось, что она не справится. Но ничего глубже. Ничего такого, от чего перехватывает дыхание. И, как оказалось, он сам не был готов идти дальше. Слово «ответственность» красиво звучит в разговорах, но тяжелеет в реальности.

Она всё время справлялась сама.

Подруги, с которыми она иногда тусила, чтобы не киснуть дома? Сложно назвать их подругами в полном смысле. Просто девушки, с которыми можно выбраться куда-то, посмеяться, выпить, обсудить чьи-то странные свидания. Лёгкость без обязательств. С ними она советоваться точно не будет.

Мия тихо щёлкает пальцами, и в глазах появляется искра.

Хлоя.

Вот кто скажет прямо. Без глупостей и без приукрашивания.

Она тянется к телефону, открывает чат с Дареллом. Несколько секунд смотрит на переписку. Палец зависает над экраном, будто она ещё раз взвешивает, стоит ли вообще придавать этому значение.

Потом быстро делает скриншот.

И отправляет его Хлое. Пусть посмотрит свежим взглядом. А то у самой в голове уже слишком шумно.

М: Это флирт?

Х: Эм… ну… типа… Тяжело понять без контекста. Кто он?

М: Мой тренер по боксу.

Х: Ааа. Бри рассказала вчера, что ты начала заниматься. В зале Лиама…

М: Удивительно, что ты узнала об этом от Бри, а не от моего братца. Слушай, если Рейн вдруг с тобой этим поделится, можешь потом рассказать мне про его реакцию?

Х: Нет.

Если честно, другого ответа Мия и не ожидала. Тихо хихикнув себе под нос, она возвращается к первоначальной теме.

М: Так как мне ему ответить?

Х: А он тебе нравится? Хочешь продолжить с ним общение?

М: Если бы я знала, как ощущается это «нравится». Просто вдруг он отличный вариант потренироваться во флирте?

Х: Когда-то Бри случайно пофлиртовала с Эшем, отправив ему слишком личные сообщения. У нас с Рейном вообще это была игра, кто кого передразнит. И к чему это привело?

М: Но вы же ни о чём не жалеете. У вас теперь любовь до конца жизни.

Мия набирает сообщение и замирает, так и не нажав «отправить».

Мысль пронзает внезапно, как молния. Она сотни раз слышала, как Рейн спокойно, без тени смущения, говорит Хлое, что любит её. Прямо. Громко. Иногда даже слишком демонстративно, словно отвоёвывает территорию, как пещерный человек, за что всегда получает смешок от сестры.

А вот от самой Хлои этих слов она не слышала ни разу.

Мия прокручивает в голове их разговоры, интонации, взгляды. Её внутреннее чутьё подсказывает, что блондинка точно не равнодушна к Рейну. Это видно в том, как она поправляет ему воротник, как задерживает руку на его предплечье, как злится, если он переутомляется.

Но слов нет.

Мия перечитывает сообщение Хлои про их прошлую игру. И в голове щёлкает. На лице появляется медленная, хитрая улыбка.

Она стирает набранный текст и вместо него печатает новый:

М: Ну и когда ты собираешься признаться ему? Когда выкинет трость или ограбит ради тебя цветочный магазин?

Ответ приходит не сразу. И это уже приятно. Значит, попала.

Х: Посмотрим. А что касается твоего ухажёра — не отвечай пока. Сначала присмотрись к его поведению. А там решишь, стоит ли он того. И не бери пример с героинь мелодрам. В жизни всё куда сложнее.

Мия фыркает.

М: Разрушительница мечт.

Через секунду в ответ приходит жёлтое сердце.

Она не сдерживает смешок. Блондинка умеет поддразнивать тонко, без злобы.

Экран гаснет. В комнате снова тихо.

Мия всегда шла навстречу приключениям. Лезла туда, где интересно, где могла найти адреналин. Ошибалась, падала, вставала — и снова вперёд. Трудности её не пугали. Они заводили.

Но отношения… Это другое. Там нет чётких правил. Нет раундов и гонга. Нельзя просто сжать зубы и выдержать. Нужно открываться. Рисковать не только телом, а чем-то глубже.

И это пугает.

Хочется попробовать — да. Любопытство зудит под кожей. Но одновременно страшно сделать шаг и понять, что всё было зря.

Тем более теперь у неё есть сын.

Она смотрит на Тео, который сопит в кроватке, сжимая крошечный кулачок.

Это уже не про «попробовать ради опыта». Не про игру. На ней ответственность. За этого маленького человека. За его спокойствие, безопасность, будущее.

Мия медленно выдыхает.

Раньше она могла позволить себе рисковать без оглядки. Теперь — нет. Теперь любое решение тянет за собой больше, чем просто разбитое сердце.

Единственное решение, к которому приходит Мия, — прислушаться к совету Хлои. Не спешить. Наблюдать за Дареллом, смотреть на его поведение, позволить событиям идти своим чередом.

Но где-то глубоко внутри просыпается привычка мечтать. Парень так похож на отца Тео. Мгновение — и в голове уже рисуется картина: сын вырастает и становится почти точной копией папы. И если бы у них с Дареллом действительно была семья, никто бы и не догадался, что Тео не его сын.

Фантазии уносят дальше. Она лежит на кровати с закрытыми глазами и словно ощупывает будущее. Новый дом. Огромная отдельная комната, где она могла бы творить и расставлять все свои работы. Небольшой сад на заднем дворе, где мама помогала бы рассаживать цветы, а папа строил бы крошечную спортивную площадку для внука. Эш и Рейн, смеясь и подбадривая, учили бы племянника первым ударам и стойкам. И в тени большого дерева уютная скамейка, где они с Бри и Хлоей проводили бы вечера, наблюдая за детьми, играющими рядом, и чувствуя, что всё это — их маленький мир, полный спокойствия и счастья.

Мия открывает глаза. Комната кажется такой же обычной, с кроваткой, разбросанными погремушками и одеждой. Но внутри просыпается что-то новое: терпение, надежда и готовность смотреть на мир осторожно, но всё же с открытым сердцем.

Она тихо вздыхает и шепчет себе: «Третье дыхание. Оно даст знак».

Глава 10

Перед тем как зайти внутрь, Мия в очередной раз лезет в рюкзак и проверяет, взяла ли ключи. Пальцы нащупывают холодный металл, но всё же, чтобы убедиться, что разум ещё на месте, она нажимает на пульт. Фиолетовая машина послушно подаёт сигнал и коротко моргает фарами.

Уголки губ сами тянутся вверх. Маленькая победа.

Мия гордо задирает подбородок, радуясь, что на этот раз не облажалась. Шаг становится увереннее. Она направляется к раздевалке, пытаясь насвистывать какую-то мелодию, но через пару секунд морщит нос: звук выходит жалким шипением. Сколько бы Рейн ни учил, свист так и остался для неё недосягаемым искусством.

— Кто это сегодня вовремя? — раздаётся голос Дарелла прежде, чем она успевает прошмыгнуть внутрь.

Мия останавливается, разворачивается к нему с почти демонстративным спокойствием.

— Урок усвоен. Больше не хочу штрафных отжиманий.

Один уголок губ тренера дёргается. Глаза прищуриваются. Его взгляд скользит по ней медленно, слишком внимательно. Не как у человека, который оценивает форму ученицы. Скорее, как у мужчины, который уже принял решение.

— Если тебе правда трудно, — произносит он чуть ниже обычного, — можно изменить режим. Полчаса, но чаще. Раз пять в неделю.

Пауза.

— Могу выделить для тебя время. Индивидуальные занятия.

Слова звучат нейтрально. Но тон — нет.

Вроде как обычное предложение от тренера своей ученице. Но от того, каким тоном он это произносит, губы Мии едва заметно кривятся.

— Надеюсь, это реакция на мысль о тяжёлых упражнениях, а не на меня, — уже тише произносит парень, не стирая с лица лукавой улыбки. Он смотрит прямо, не отводя глаз, и пауза между ними тянется чуть дольше, чем нужно.

По разговорам других девочек Мия определённо признаёт, что это точно флирт. И теперь есть два варианта: ответить тем же или сразу расставить границы. Если со вторым у девушки проблем нет, то как заигрывать в ответ она понятия не имеет. В её арсенале нет ни кокетливых взглядов, ни заученных фраз.

Поэтому она решает сделать то единственное, что делает всегда: просто сказать всё, как есть.

— Заниматься чаще не получится, — уверенно говорит она, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть внезапное напряжение. — Мне не хочется грузить родных, чтобы они сидели с сыном почти каждый вечер. Но если ты заинтересован в общении со мной, то можем как-нибудь встретиться.

Слова звучат спокойно, ровно. Без намёков. Просто факт.

— Ого, — брови парня взлетают вверх. Он коротко усмехается, качнув головой. — А с тобой, видимо, не соскучишься.

Мия молчит и продолжает смотреть на парня перед собой. Не смущается, не улыбается в ответ. Просто держит взгляд.

Тот не находится, что добавить, поэтому прочищает горло и говорит:

— Иди переодевайся. Занятия начнутся через пять минут.

Дарелл разворачивается и уходит, но по пути бросает на синеволосую взгляд через плечо — быстрый, оценивающий, с тем же интересом, что и минуту назад.

Что ж, хотя бы самый важный вопрос прояснился — Мие не показалось. Но теперь появились новые: как вести себя дальше. Вроде прямолинейность девушки даже понравилась ему. Так, может, не стоит притворяться, а вести себя как обычно?

Решив, что эти раздумья подождут, Мия заходит в раздевалку. Дверь за спиной хлопает, и она сразу стряхивает с себя остатки напряжения вместе с уличной прохладой.

Там она сталкивается с высокой, очень привлекательной брюнеткой, которую раньше не видела. А такую не заметить невозможно. Она стоит у шкафчиков так уверенно, будто это её территория.

— Привет, — бодрым голосом говорит Мия, уже стягивая кроссовки. — Ты новенькая? Если да, то мне не придётся страдать одной. А ещё надеюсь, ты занимаешься у Дарелла. Потому что тогда он перестанет цепляться ко мне одной, — тараторит она, легко, почти весело, словно продолжает разговор с подругой, а не с незнакомкой.

Брюнетка лишь хмыкает и не отвечает.

Мия на секунду замирает, потом оборачивается, чтобы понять причину её молчания. Именно в этот момент девушка стягивает кофту через голову, и синеволосая на миг задерживает дыхание.

— Поняла, не новенькая… — только и может произнести она, уже куда тише. Взгляд сам цепляется за чётко очерченные кубики пресса, за подтянутые руки, за уверенную осанку.

Незнакомка также молча закидывает вещи в шкафчик и выходит, оставляя Мию одну.

Синеволосая провожает её взглядом. Когда дверь закрывается, она ещё несколько секунд смотрит на неё, словно сквозь полотно всё ещё можно разглядеть эту безупречную фигуру.

Улыбка медленно гаснет.

Она подходит к зеркалу на стене. Встаёт перед ним боком. Задирает кофту до груди, а лосины, наоборот, приспускает ниже пупка. Всматривается в свой выпирающий живот. Проводит по нему ладонью, будто проверяя — вдруг показалось. Кожа уже не такая упругая, как прежде. Мягче. А ещё глаза мозолит эта дурацкая тёмная полоска, которая тянется от пупка вниз.

В груди неприятно сжимается.

Закатив глаза от раздражения на себя, на глупые сравнения, на собственную реакцию, Мия шумно выдыхает, резко опускает кофту и поправляет лосины.

Через минуту она тоже выходит из раздевалки. Шаг уже не такой пружинистый, как при входе. Но подбородок всё равно поднят.

На этот раз она старается не отставать от других ребят, держит темп, ловит ритм. Пытается делать всё синхронно с ними: шаг, прыжок, разворот корпуса.

Но то и дело поглядывает в сторону брюнетки. Та работает спокойно, без лишних движений, каждое усилие выверено. Внутри у Мии скребётся чувство зависти. Не злое, не колючее. Скорее — восхищение, смешанное с желанием однажды увидеть в зеркале такую же форму.

Погружённая в эти мысли, Мия и не замечает, как упражнения даются легче обычного. Только когда уже не может сделать нормальный вдох из-за одышки, выплывает в реальность. Грудь тяжело поднимается, в ушах шумит кровь.

— Молодец, — подходит со спины Дарелл. Его голос слышится ближе, чем она ожидала. — Даже интересно, что тебя так мотивирует.

Мия оборачивается, убирая с лица прилипшую прядь.

Он подмигивает, уголок губ приподнят.

— Что ж, думаю, сегодня можно попробовать потренировать удары на груше.

Девушка кивает, стараясь восстановить дыхание.

— А ты не знаешь, где можно купить боксёрские перчатки розового цвета? — вырывается из неё. Вопрос звучит неожиданно даже для неё самой.

Дарелл коротко усмехается.

— Понятия не имею, — безразлично пожимает плечами он. — Пошли, напомню тебе, как обматывать бинты вокруг кистей.

Пока Дарелл показывает и вновь рассказывает, как это сделать, Мия внимательно смотрит. Он берёт её руку, расправляет бинт, аккуратно укладывает ткань по запястью.

— Не перетягивай, — тихо говорит он, поправляя её хват. Кончики его пальцев скользят по её коже, задерживаются чуть дольше, чем нужно, когда он фиксирует последний виток.

Мия замечает это. И то, как он будто проверяет её реакцию.

А ещё не упускает момента встретиться с ней глазами. Их взгляды сталкиваются слишком близко. Он стоит почти вплотную.

В фильмах девушки обычно краснеют от такого и опускают глаза в пол. Но Мия не чувствует ни капли стеснения. Смотрит в ответ. Долго. Не моргая.

И первой руку не отдёргивает.

— Вы чего? — прерывает их обмен взглядами голос Лиама.

Мия моргает, будто её вытащили из паузы, в которой она задержалась дольше положенного.

— Думала, вдруг у всех тренеров тут необычные глаза, — отвечает синеволосая и расплывается в широкой улыбке, без намёка на смущение.

— А? — недоумевает Дарелл.

Мия, не теряя ни секунды, делает пару шагов и, оказавшись рядом с Лиамом, хватает его за предплечье. А затем тянет за собой, будто тащит экспонат на выставке.

— Смотри, — обращается она к Дареллу и тычет пальцем в лицо Лиаму.

— Куда смотреть? Зачем?

— На его радужку! — возмущается девушка, словно ей приходится объяснять очевидное. — Смотри, какой там интересный узор.

После этих слов она привстаёт на носочки и почти утыкается в лицо Лиама своим. Щурится, разглядывает внимательно, как художник изучает деталь на картине.

Парни переглядываются в полном недоумении.

— Кхм, — раздаётся со стороны. По тону ясно: человек, который это произнёс, явно недоволен.

— Иду, — спохватывается Лиам, заметив рядом брюнетку.

— А ты видела его глаза? — не может успокоиться Мия, уже обращаясь к девушке. В её голосе ни тени подвоха, только искренний интерес.

Но та снова молчит. Одаривает синеволосую раздражённым взглядом, губы сжаты в тонкую линию. Однако, как только переводит взгляд на Лиама, выражение её лица теплеет.

Они уходят, оставляя Мию наедине с Дареллом.

— Кто это? — решает поинтересоваться она, провожая их взглядом.

— Эмма. Девушка Лиама.

— Ой, — вырывается из неё. — А чего у неё лицо такое кислое?

— Ты у неё на глазах облапала её парня. Ревнует.

— Никого я не лапала, — протестует Мия, хмуря брови. — Я просто посмотрела.

— Должен признать, я её понимаю. — Дарелл чуть наклоняется и шепчет эти слова девушке на ухо. Его дыхание едва касается её кожи.

До Мии не сразу доходит смысл сказанного. Она пару раз моргает, переваривая, затем осознаёт подтекст и начинает звонко смеяться. Смех лёгкий, искренний, без притворства.

— Никогда не понимала привычку всё усложнять, — отмахивается она. — Людям теперь что, общаться нельзя? Сразу в голову лезут мысли о худшем?

— А ты не ревнивая?

— Не-а, — гордо заявляет она, вскидывая подбородок. — Это лишняя трата нервов, как по мне.

Дарелл задерживает на ней взгляд чуть дольше. В уголках его губ появляется слишком хитрая улыбка.

— Отлично, — произносит он, заканчивая наматывать бинты и слегка сжимая её запястье, проверяя фиксацию. — Пошли. Лично проинструктирую, как правильно бить.

Он делает шаг к груше и жестом подзывает её ближе. И в этом жесте уже меньше тренерской формальности и больше личного интереса.

— Когда-нибудь я всё-таки оставлю тебя тут запертой на всю ночь, — подшучивает Дарелл, возвышаясь над синеволосой. Его тень падает на неё, перекрывая свет ламп.

Девушка лежит на холодном бетонном полу, раскинув руки. Грудь тяжело вздымается от рваного дыхания, волосы прилипли ко лбу. Плечи ноют, ладони горят после груши, в ушах всё ещё стучит кровь.

— Когда-нибудь я заберу отсюда свою машину, — передразнивает она, не открывая глаз. — Но не сегодня.

Голос хриплый, но упрямый.

— Если поспешишь, так и быть, дождусь тебя и сяду за руль. Отгоним машину к твоему дому.

Она открывает глаза и приподнимается на локтях. Бетон неприятно холодит кожу.

— Правда? — в голосе мелькает неподдельная заинтересованность.

Дарелл лишь пожимает плечами, будто делает незначительное одолжение.

— Пойду приму душ и переоденусь. Жди в холле, — бросает он и уходит, не оборачиваясь.

Отказываться от этой идеи ей не хочется. Она трезво оценивает своё состояние после каждой тренировки: руки дрожат, ноги подкашиваются, концентрация плавает. Садиться за руль в таком виде — сомнительное удовольствие. А не иметь машину под боком ей не нравится. Больше не хочется упускать предложения Рейна отправиться с ним куда-нибудь.

Поэтому девушка подскакивает с места. Мир на секунду плывёт, и на ватных ногах она плетётся в раздевалку. Каждый шаг отдаётся усталостью в бёдрах.

Душ, как обычно, игнорирует, предпочитая без спешки помыться дома. Быстро переодевается, стягивает влажную кофту, натягивает чистую, собирает волосы в пучок.

Когда она выходит в холл, Дарелла ещё нет.

Мия прислоняется к стойке на ресепшене и опускает на неё лоб. Холодная поверхность приятно охлаждает разгорячённую кожу. Она закрывает глаза всего на секунду — просто перевести дыхание.

Но насладиться минутой покоя не удаётся: кто-то хватает её за плечо и слишком резко дёргает назад. Пальцы впиваются ощутимо, без намёка на дружелюбие.

Подняв голову, Мия встречается глазами с брюнеткой. Вблизи её взгляд кажется ещё холоднее.

— О, привет снова, — улыбается синеволосая, словно их встреча — чистая случайность без подтекста. — Дарелл сказал, что тебя зовут Эмма. А я — Мия, — протягивает она ладонь для рукопожатия.

— Мне плевать, — грубо отвечает та, даже не взглянув на протянутую руку. — Чтобы не видела тебя больше рядом с Лиамом, поняла?

Ладонь Мии медленно опускается.

Впервые в жизни она не находится с ответом сразу. В её жизни случались конфликтные ситуации. И из них всегда помогала выйти доброжелательная улыбка, лёгкая шутка, смена темы. Но что-то подсказывает: в данном случае это не сработает.

— Тебе повторить? — продолжает наступать Эмма, делая шаг ближе. — Не трогай Лиама…

— Ой, да сдался ей твой драгоценный Лиам, — раздаётся голос Дарелла.

Он подходит ближе, встаёт возле Мии и перекидывает руку ей через плечо, чуть притягивая к себе.

— Она со мной. Так что не парься, Эм.

— То, что ты пускаешь на неё слюни, я уже поняла, — продолжает хамить брюнетка. — Только вот на моего парня она смотрит куда заинтересованнее, чем на тебя.

В воздухе сгущается напряжение.

Мия чувствует, как рука Дарелла на её плече напрягается. Пальцы чуть сильнее сжимают ткань её куртки.

Она поворачивает голову на парня. Его улыбка остаётся на месте — ровная, почти лениво-спокойная. Но в глазах больше нет лёгкости. Там появляется что-то острее.

— Что случилось? — появляется в дверях виновник конфликта.

Он останавливается на пороге, оглядывает напряжённую компанию. В тесном холле на секунду становится слишком тихо.

— Лиам, скажи своей подружке, чтобы следила за языком, — зло бросает Дарелл, не сводя испепеляющего взгляда с девушки. Его рука всё ещё лежит на плече Мии, но теперь в этом жесте больше вызова, чем защиты.

Лиам молча переводит взгляд с Эммы на Дарелла, затем на Мию. Считывает обстановку. Челюсть у него сжимается.

— Эмма, всё в порядке?

— Да, — слишком сладким тоном произносит та, словно только что не плевалась ядом на окружающих. Она поправляет волосы и делает шаг ближе к Лиаму.

— Не знаю, что случилось, — буквально цедит Лиам, — но не цепляйтесь к ней. Оба, — обращается он к товарищу и Мие.

Чувство несправедливости вспыхивает в синеволосой резко, как спичка. Она ведь пыталась быть дружелюбной. Это к ней цеплялись. Внутри поднимается возмущение. Она уже открывает рот, чтобы сказать хоть что-то. Но её прерывает Дарелл.

— Пошли, пусть сами разбираются, — тянет он её за собой. Его пальцы уверенно соскальзывают с плеча к запястью, сжимают крепче. — На этот раз ключи от машины не забыла?

Тон нарочито спокойный, но в нём слышится тонкий укол.

— Это что значит? — выкрикивает Лиам им в спины. В голосе звучат странные нотки недовольства.

Дарелл в ответ лишь удостаивает друга ехидной усмешкой — короткой, колкой — и, не замедляя шага, выводит Мию за дверь.

Глава 11

По дороге домой Мия не проронила ни слова, что совсем на неё не похоже. Она смотрела в окно, наблюдая, как фонари один за другим полосуют тёмное стекло жёлтыми бликами. Ладонь сжалась в кулак на коленях, ноготь большого пальца машинально царапал кожу. Лишь в самом конце, когда Дарелл уже подъезжал к её дому, она сказала припарковать машину у тротуара.

Дарелл останавливает автомобиль, глушит двигатель. В салоне становится непривычно тихо — слышно только, как щёлкает остывающий мотор. Он поворачивается к задумчивой девушке, изучает её профиль.

— Забей. Эмма та ещё стерва, — хочет разрядить обстановку он, чуть пожав плечами.

— Обидно, конечно, — на выдохе произносит синеволосая, не глядя на него. — Но меня задело не это. А Лиам. Почему он обвинил нас? Не мы же начали! — она наконец поворачивается, и в глазах всё ещё вспыхивает остаточное возмущение.

— Она для него — близкий человек.

Эти слова повисают в её голове. Мия моргает, взгляд снова уходит вперёд, в лобовое стекло. Челюсть расслабляется. Возражение гаснет само собой.

— Блин… наверное, ты прав. Я бы тоже заступилась за родных. Потом бы высказала всё, что думаю, но прилюдно точно заступилась бы. — Она коротко кивает самой себе, будто ставит мысленную галочку: логично.

— Ну вот и решили вопрос, — с заметным облегчением заключает парень. На его лицо возвращается дерзкая улыбка, уголок губ медленно ползёт вверх. — Ты предлагала пообщаться, — на последнем слове он игриво приподнимает одну бровь и наклоняется ближе. Одна рука остаётся на руле, вторая ложится девушке на колено — уверенно, как будто имеет право. — Можем начать прямо сейчас.

Мия мгновенно чувствует тяжесть его ладони. Спина выпрямляется.

— Мне пора домой. Сын может в любой момент проснуться и потребовать, чтобы его покормили. А он у меня голосистый.

— Точно, сын… — без былой весёлости в тоне говорит Дарелл.

Слово будто ломает атмосферу. Его взгляд меняется. Медленно скользит ниже, к груди девушки, задерживается слишком долго. Он невольно облизывает верхнюю губу кончиком языка.

Этот жест не проходит мимо Мии. Внутри что-то неприятно сжимается. Она отодвигает ноги в сторону, смахивая с колена его ладонь, словно стряхивает пыль.

— Я пойду, — твёрдо говорит она, уже взявшись за ручку двери.

— Ладно…

Но, кажется, парень её почти не слышит: взгляд расфокусирован, мысли явно не здесь.

— Эй, — она щёлкает пальцами перед его носом. — Это моя машина. И мне надо забрать ключи. Так что выходи.

— А… — опоминается тот, моргая. — Да.

Мия не спешит. Сначала ждёт, пока он достанет ключи, передаст ей и выйдет из салона. Лишь после этого сама выбирается наружу. Глаза начинают слезиться от ледяного порыва ветра. Она нажимает на пульт — замки издают щелчок. Поправляет на плече рюкзак и решительно идёт по тропинке к дому, не оборачиваясь.

— До четверга, — бросает через плечо.

В ответ — только громкий, тяжёлый вздох.

Дома темно. Свет не горит ни в одной из комнат. Тишина густая, почти давящая. Мия заходит внутрь, тихо прикрывает за собой дверь, на ощупь стягивает кроссовки. Скидывает рюкзак и куртку прямо на пол — с глухим шорохом ткани по паркету.

— Это кто?

Голос раздаётся совсем близко, из темноты. Мия подпрыгивает на месте так резко, что ударяется локтем о стену, коротко взвизгивает и тут же зажимает рот ладонью, чтобы не шуметь. Сердце колотится где-то в горле. Несколько секунд она просто стоит, пытаясь сфокусировать взгляд, а потом вслепую нащупывает выключатель.

Щёлк.

Яркий свет заливает прихожую.

Рейн сидит на нижней ступени в пижаме, локти упираются в колени. Он щурится от света и одновременно внимательно всматривается в сестру — не с упрёком, а с настороженной проверкой, всё ли в порядке.

— Ты меня напугал! — пытается она накричать на него шёпотом, всё ещё прижимая ладонь к груди, будто удерживает выскакивающее сердце.

— Это кто? — повторяет он, не отводя взгляда. Челюсть чуть напряжена, пальцы сцеплены в замок.

Мия закатывает глаза от излишней опеки брата, но дыхание у неё всё ещё неровное.

— Дарелл. Мой тренер. Я после занятий опять так устала, что не хотела садиться за руль. Он и предложил пригнать мою машину.

— Мне показалось, или он слишком откровенно тебя разглядывал?

Он произносит это спокойно, но взгляд становится жёстче. Рейн поднимается со ступени и выпрямляется.

— Ой, тебе какое дело? Я уже взрослая. Твои нотации ни к чему. Я знаю, откуда берутся дети, у меня уже свой есть, если ты не забыл. — Она складывает руки на груди, будто ставит щит. — Кстати, где он?

— Спит у родителей в комнате. Мия…

Рейн подходит ближе. Останавливается почти вплотную, изучает её лицо слишком внимательно. Замечает, как она упрямо поджимает губы, как пытается нахмуриться сильнее, чем чувствует на самом деле. Не сдерживает тихий смешок.

— Это не нотации, — мягче говорит он и притягивает её к себе. Ладонь ложится ей на затылок. — Я просто беспокоюсь.

Мия сначала напрягается, потом сдаётся и утыкается лицом ему в грудь.

— У меня и так парня никогда не было, — бубнит она, голос глушится тканью пижамы, — если ещё и ты будешь всех отпугивать, то я навсегда останусь одна.

Она чуть отстраняется, поднимает на него взгляд — уже не злой, а хитрый. В глазах появляется знакомый огонёк.

— В твоих же интересах поскорее от меня избавиться. А то на всю жизнь прилипну к тебе. И даже когда вы с Хлоей решите жить вместе — перееду к вам. Буду спать между вами. Оно тебе надо?

— Тебя это беспокоит? — выражение лица брата становится серьёзным. Он перестаёт улыбаться, ищет в её глазах что-то глубже шутки.

— Что у вас из-за меня никогда не будет возможности уединиться и родить своих детей?

— Что у тебя не было парня.

Мия вздыхает и слегка отстраняется. На секунду её плечи опускаются. Она подходит к лестнице и усаживается на ступеньку, подтягивает одну ногу ближе к себе. Пальцем начинает медленно водить по краю ступени, рисуя невидимые линии. Рейн следует за ней и садится прямо на пол, опираясь спиной о перила, чтобы быть на одном уровне.

— Не то, чтобы беспокоит, — начинает она, не глядя на него. — Просто я иногда думаю — а какой мне нужен? Все кажутся не теми. Либо они мне подходят, либо я им.

Она пожимает плечами, усмехается краем губ, но взгляд остаётся серьёзным.

— Знаю, что идеальных принцев не существует, — добавляет она быстро, когда замечает, что брат собирается что-то сказать, и поднимает на него палец, предупреждая. — Я и не ищу идеального. Я вообще не знаю, кого ищу.

Пальцы соскальзывают со ступени, сцепляются в замок.

— У меня ведь не было опыта. А теперь я должна думать ещё и о благополучии Тео. Да и времени совсем нет, чтобы выходить из дома и бегать на свидания.

Она замолкает на пару секунд, прикусывает нижнюю губу.

— А иногда меня пугает мысль, что мне комфортно и одной, — уже тише признаётся она, почти шёпотом, будто произносит что-то слишком личное.

Рейн смотрит на неё долго, внимательно.

— Тебе всего двадцать, у тебя вся жизнь впереди. Лучше потерпеть и дождаться, чем зацепиться за первый попавшийся вариант, а потом жалеть всю жизнь, — говорит он серьёзно, но без давления.

— Кто бы говорил про терпение, — хихикает та, пихая его коленом в бок.

— Вот поэтому и говорю, — усмехается он. — Потому что сам им не обладаю и знаю, что в спешке можно допустить много ошибок. А исправлять их потом очень невесело.

— Хлоя на тебя хорошо влияет, — шутит она, решив разрядить обстановку.

— Просто она знает меня. Понимает, на что надавить, чтобы не обидеть и мотивировать. До сих пор не упускает момента подразнить, что я всё ещё не могу посоревноваться с ней в забеге до пекарни. И это очень подталкивает.

— Не представляю, что такого должен сделать мужчина, чтобы я стала ещё лучше… — театрально задумчиво произносит синеволосая, запрокидывая голову и глядя в потолок, будто там написан ответ.

На такой комментарий Рейн уже даже не пытается сдержать смех. Звонкий, живой звук разлетается по комнате, отскакивает от стен и кажется слишком громким для тихой ночи.

— Тише! — Мия мгновенно тянется вперёд и ладонью закрывает ему рот, прижимаясь ближе. — Тео разбудишь, — шепчет она, сама едва сдерживая смех, плечи предательски подрагивают.

Рейн что-то пытается сказать ей в ладонь, слова превращаются в глухое мычание. Он перехватывает её за талию, тянет на себя, но не рассчитывает силы. И в следующую секунду оба валятся на пол с грохотом, запутавшись в руках и ногах.

— Так не честно! Ты сильный, а я вымотанная после тренировки! Это неравный бой! — шипит Мия, смеясь, пока пытается выбраться из-под его локтя.

Из двери родительской спальни осторожно высовывается голова Риты. Волосы растрёпаны, взгляд встревоженный.

— Чего шумите? — спрашивает она, понижая голос.

Сначала её лицо напряжено, но, заметив валяющихся на полу и тихо хихикающих детей, она выдыхает. Губы сами расплываются в улыбке — той самой, тёплой, немного усталой, материнской.

— Прости, что разбудили, — тут же отзывается сын, уже приподнимаясь на локтях.

— Тео спит? — спрашивает Мия, садясь и приглаживая растрепавшиеся волосы, в голосе мгновенно появляется тревожная нотка.

— Да, я покормила его буквально полчаса назад сцеженным молоком, — мягко отвечает Рита. — Спит крепко. Так что можешь пока не беспокоиться и идти отдыхать.

Мия заметно расслабляется.

— Спасибо, — тихо добавляет она, почти по-детски.

Рита задерживает на ней взгляд на секунду дольше обычного: в нём и гордость, и забота, и лёгкая жалость к тому, как рано ей пришлось повзрослеть. Потом кивает и скрывается обратно в комнате, осторожно прикрывая дверь.

В доме снова становится тихо.

— Если не сильно устала, можем посмотреть фильм, — предлагает Рейн, уже перекатываясь на спину и глядя на сестру снизу вверх.

— Давай, — соглашается она без раздумий. — Я пока быстро в душ, а с тебя закуски.

— Эй, почему я всег…

Но Мия не дожидается, пока брат начнёт возражать. Легко вскакивает на ноги, хлопает его по плечу и несётся вверх по лестнице, радостно перепрыгивая через одну ступеньку. На повороте она оглядывается и показывает ему язык — совсем как в детстве.

Рейн только качает головой, но улыбается.

Не заходя в спальню, идёт сразу в ванную. Щёлкает замком, на секунду прислоняется лбом к холодной плитке и только потом включает воду. Одежда летит на пол неровной кучей, и девушка забирается под горячие струи. Тёплая вода моментально смывает напряжение дня, мышцы постепенно расслабляются.

Надо бы помыть и голову: волосы неприятно липнут к шее. Она собирает их в руку, оттягивает назад, морщится. Но сил нет.

«Завтра», — решает она.

Быстро намыливается гелем для душа, смывает пену, проводит ладонями по лицу, будто стирает остатки мыслей, и укутывается в махровое полотенце. В гардеробной выбор падает на жёлтый плюшевый комбинезон с капюшоном — мягкий, с ушками, немного нелепый, но самый уютный в мире. Она спускается вниз, шлёпая босыми пятками по ступенькам.

Рейн уже развалился на диване, заняв его так, будто это его личная территория. В одной руке — миска чипсов, в другой — пульт. Он лениво листает список фильмов, делая вид, что выбирает что-то серьёзное.

Мия молча садится рядом и крадёт у него одну чипсину.

— Эй! — он тут же поворачивает голову. — Вон твоя порция.

Он демонстративно отодвигает свою миску подальше и кивает на журнальный столик, где стоит вторая — почти такая же.

— Твоя вкуснее, — невозмутимо отвечает Мия.

— Они из одной пачки!

— Не знаю. Ты определённо выбрал себе самые лучшие.

Она перекидывается через его ноги и снова бесстыдно крадёт ещё одну, специально хрустя громче обычного.

— Это ограбление, — возмущённо бормочет брат. — Я требую компенсацию.

— Компенсация — это то, что я согласилась смотреть с тобой фильм, который ты выберешь.

— О, так вот в чём подвох…

Они всё же останавливают выбор на какой-то комедии. На экране кто-то активно машет руками и попадает в нелепые ситуации, но происходящее проходит мимо синеволосой. Она пару раз честно пытается следить за сюжетом, но все звуки и кадры начинают расплываться.

Когда она не может сдержать очередной зевок, то просто тихо разворачивается и ложится, устраивая голову на ногах брата, будто так и должно быть.

— Эй, я вообще-то не подушка, — ворчит он по инерции, но уже аккуратно убирает миску в сторону.

Одну руку кладёт ей на талию — просто, чтобы она не скатилась, — а второй начинает медленно поглаживать по волосам, осторожно распутывая пальцами липкие от пота пряди.

Мия что-то бормочет в полусне, устраивается удобнее, подтягивает ноги к себе. Тёплый свет от телевизора мягко освещает её лицо. Дыхание постепенно выравнивается.

Рейн убавляет звук почти до шёпота.

Из коридора доносится тихий скрип — Рита выходит проверить, всё ли спокойно. Она останавливается, видя дочь, свернувшуюся калачиком на диване, и сына, который, не отрываясь от экрана, всё так же машинально гладит её по волосам.

Под успокаивающие движения его руки, под едва слышный смех из телевизора и ощущение, что рядом есть кто-то свой, Мия сама не замечает, как окончательно проваливается в сон.

Глава 12

Решение было принято без капли сомнения — больше Мия не будет отправляться на тренировки на своей машине. Она, конечно, оптимист, но иногда стоит смотреть на обстоятельства трезво.

Оплатив таксисту, она выходит из салона. Дверь захлопывается, машина уезжает, оставляя после себя запах выхлопа. Не посмотрев по сторонам, Мия перебегает дорогу — привычно, на автомате, всё ещё мыслями витая где-то далеко.

Сбоку раздаётся оглушительный сигнал. Резкий, пронзающий.

Глаза Мии округляются, дыхание обрывается где-то на вдохе. Она замирает посреди дороги, будто её пригвоздили к асфальту. Ноги перестают слушаться. Взгляд приклеивается к приближающимся фарам.

Всё происходит, как в замедленной съёмке: визг шин, тяжёлый скрежет тормозов, запах жжёной резины. Воздух будто густеет. Руки не слушаются. В голове — пусто. Ни мысли о Тео, ни о доме, ни о тренировке. Только свет фар и ощущение, что сейчас что-то очень важное вдруг оборвётся.

Сердце сначала замирает, а потом начинает биться так громко, что заглушает всё вокруг. В ушах — тонкий писк.

И в этот же миг чья-то рука с силой дёргает Мию в сторону. Её почти вырывают из света фар. Ноги заплетаются, она теряет равновесие, но её удерживают. Чужие ладони обхватывают её лицо, пальцы ощутимо давят на скулы.

Мия встречается взглядом с Лиамом. Он трясёт её сильнее, чем нужно. Его густые брови сведены так, что между ними залегла глубокая складка. Губы шевелятся быстро, но она по-прежнему слышит лишь отдалённый шум. Зрачки расширены до чёрных пятен — от прежнего узора не осталось и следа.

— Мия! — наконец его голос прорывается сквозь писк в ушах.

— По сторонам надо смотреть! — раздаётся другой голос. — Сумасшедшая дура!

Лицо Лиама меняется мгновенно. Его руки срываются с её лица так внезапно, что она пошатывается.

— Повтори! — рычит он, шагнув в сторону мужчины.

Тот, видимо водитель машины, только фыркает что-то в ответ. И этого оказывается достаточно.

Не успевает девушка окончательно прийти в себя, как видит, что Лиам с силой толкает того в грудь. Мужчина отшатывается, спотыкается о собственную ногу.

— Ты что творишь?! — кричит тот, пятясь назад.

— Лиам, не надо! — Мия бросается к нему и успевает перехватить его кулак в воздухе.

Он вырывает руку, снова делает шаг вперёд. В нём нет расчёта — только вспышка. Плечи напряжены, челюсть сжата до скрипа. Он дышит часто, рвано.

Ей едва хватает сил, чтобы обхватить его за локоть и потянуть назад. Он даже не смотрит на неё. Взгляд вцепился в мужчину так, будто перед ним враг, а не случайный участник ситуации.

— Простите, — торопливо говорит Мия, стараясь перекрыть эту агрессию своим голосом.

Мужчина что-то бурчит, но, увидев состояние Лиама, спешно скрывается в салоне. Дверь хлопает. Машина рывком трогается с места и исчезает за поворотом.

Лиам ещё секунду смотрит вслед, будто готов рвануть за ним. Потом резко поворачивается к Мие.

— Тебя по сторонам смотреть учили?! — кричит он.

Она вздрагивает — не от громкости, а от того, сколько злости в его голосе.

— Зачем ты на него набросился? Я же сама виновата.

— Да, виновата! Вечно не следишь за собой! — срывается он. Слова вылетают быстрее, чем парень успевает их осознать.

И, прежде чем она успевает ответить, он со всего размаху бьёт кулаком по кирпичной стене. Глухой удар. Кожа тут же расходится. На шероховатой поверхности остаётся тёмный кровавый след.

Он даже не морщится, будто не чувствует боли. Только дышит тяжело, грудь ходит ходуном.

— Ой, забыла, — вскипает девушка, и в голосе впервые появляется дрожь. — Ты же не считаешь важным разбираться, проще сразу повесить на меня и мою семью все грехи!

— Какое оправдание твоей глупости на этот раз придумаешь?! Ты чудом только что осталась жива! — почти рычит он.

— Никакого! Сейчас я и правда виновата! А вот во вторник ты наехал на меня без причины!

— Да о чём ты, блин… — цедит он сквозь зубы, сжимая окровавленную руку.

Никогда раньше Мия не выходила из себя и уж тем более не позволяла эмоциям брать верх. Сейчас же руки дрожат, внутри всё ходит ходуном. Может, это адреналин. А может, накопившееся напряжение.

Но вдруг всё в миг обрывается. Злость гаснет так же внезапно, как вспыхнула. В груди остаётся только пустота. Ни сил спорить. Ни желания объяснять.

Она смотрит на его окровавленную руку, потом в глаза, и не находит в них того, что искала.

— Забудь, — тихо бросает синеволосая, опуская голову. — Зря я надеялась, что смогу всё исправить. Но за помощь спасибо.

Не дожидаясь ответа, она быстро заходит внутрь, стараясь отдалиться от разгневанного парня как можно дальше. От его взгляда, в котором всё ещё слишком много опасного огня.

— Ну привет, — на пути её перехватывает Дарелл.

Он мягко, но настойчиво прижимает её спиной к стене. Сам становится слишком близко — настолько, что Мия чувствует тепло его тела даже сквозь ткань одежды. Отступить некуда.

Секунда — и внутри всё странно сбивается.

Ещё пару секунд назад её трясло от крика Лиама, а теперь — совсем другой импульс. Не страх. Не злость. Но и не спокойствие.

Она не может толком объяснить себе, что именно сбивает её с толку. Вроде бы всё в рамках шутки. Вроде бы без грубости. И всё же по позвоночнику проходит холодок, как предупреждение, которое разум пока не хочет слышать.

Хоть Мия ещё и сама не до конца понимает, как относится к парню, но сейчас это словно дарит ей глоток свежего воздуха. То самое «третье дыхание»: когда можно отключиться от проблем и вновь почувствовать что-то хорошее и приятное.

— Если не выпустишь, я снова опоздаю на занятия, — старается сказать она легко.

— Да? — его губы растягиваются в улыбке. — Не проблема. Я как раз придумал новое наказание. За каждое опоздание будешь оставаться после тренировок. И я лично прослежу, как ты будешь отрабатывать штраф.

Он говорит это почти лениво. Но во взгляде нет игры — есть интерес. Слишком прямой.

Слова звучат двусмысленно. И девушке вдруг становится не по себе.

Слишком откровенно. Слишком нагло.

— Звучит как злоупотребление служебным положением, — нервно усмехается Мия и, воспользовавшись секундой его расслабленности, выскальзывает из-под руки.

Она почти бегом направляется к раздевалке.

Только захлопнув за собой дверь, делает глубокий вдох.

Тишина. Запах дезодоранта и спортивной формы. Чужие голоса.

Но расслабиться надолго не удаётся — в раздевалке есть другие девочки. И терять лицо перед ними Мия не собирается.

— Всем привет.

Весёлый тон возвращается сам собой. Девушки улыбаются, кивают. Кто-то отпускает шутку. И на секунду действительно становится легче — будто она снова среди своих, без чужих взглядов и скрытых подтекстов.

Мия начинает переодеваться, стараясь держаться спиной к остальным, чтобы никто не видел её далеко не подтянутого живота.

Разговор течёт непринуждённо. На этой волне она, почти не думая, бросает:

— Так, если кто-то из вас встречается с кем-то из парней здесь — скажите сразу. Чтобы я обходила их стороной. Не хочу больше выслушивать, какая я ужасная и безнравственная разрушительница чужих отношений.

Смех прокатывается по раздевалке.

— Если ты про Эмму, — отзывается одна из девушек, — не обращай внимания. У неё репутация местной стервы. Но спортсмен она отменный. Клуб за неё держится. Жаловаться даже не думай — сама быстрее вылетишь.

— Да я и не собиралась ныть. Просто не люблю конфликты, — пожимает плечами Мия, захлопывает шкафчик и пытается запомнить его номер, чтобы потом опять не переворачивать тут всё в поисках своих вещей.

Девушки выходят вместе, всё ещё переговариваясь.

Но едва дверь распахивается, разговор обрывается. Мия оглядывается в поисках причины и замечает Лиама. Он стоит возле двери в раздевалку, облокотившись о стену.

— Если вы что-то слышали — простите, — почти пищит одна из девочек.

— Тренировка через минуту. Не задерживайтесь, — холодно говорит он.

Никто не спорит. Шаги ускоряются, будто ими движет невидимое желание поскорее скрыться от глаз сурового парня.

Синеволосая старается не отставать, шагая позади всех. Но путь ей преграждает крупная фигура. Она поднимает подбородок на препятствие.

— Так это ты ситуацию с Эммой имела в виду? — спрашивает Лиам.

— А какая разница? Ты всё равно будешь на её стороне, — отвечает она, не отводя взгляда.

Между ними — меньше метра. И слишком много невысказанного.

Он проводит пальцами по подбородку. На костяшках засохшая кровь. Кожа содрана.

— Она бывает вспыльчива. Слишком, — произносит он медленно. — Но и ты иногда тараторишь, не подумав. Я сделал выводы… по-своему.

Это не оправдание. И не извинение. Скорее — попытка сохранить лицо.

— Да не объясняй, — мягче говорит Мия. — Я не злопамятная.

Она в шутку слегка бьёт его кулаком в грудь и тут же замирает.

— Эм… а можно попросить тебя не рассказывать Эмме, что я снова к тебе притронулась?

Буквально на секунду ей кажется, что она заметила проблеск улыбки на лице парня. Но Лиам быстро берёт себя в руки и снова строгим взглядом смотрит на девушку.

— Иди в зал, — спокойно говорит он.

— Уже несусь со всех ног.

Но не успевает она сделать и пары шагов, как слышит за спиной своё имя.

— Мия, — она оборачивается на голос. — Будь бдительна. — Лиам смотрит на неё слишком пристально.

— В смысле?

— Я не про дорогу, — уточняет он. — И не про твою рассеянность. — Пауза. — Про Дарелла.

Его взгляд становится жёстче. Но не злым. Настороженным. Как будто он знает что-то, чего она не знает. Или видел то, что она не заметила.

— Фу, ну вы и парочка чудаков, — фыркает Мия, пне придавая значения услышанному. — Одна ревнует к парню, другой — к другу.

Непринуждённо рассмеявшись над собственными словами, Мия уходит в зал.

Дарелл и правда не упускает возможности всю тренировку находиться рядом с ней. Делает замечания чаще, чем другим. Прикасается, якобы показывает, как правильно выполнять то или иное упражнение: становится за спиной, наклоняется ближе, чем требуется, берёт её за локти, за талию, поправляет положение рук.

— Вот так, — его ладонь задерживается на её боку дольше, чем нужно. — Чувствуешь?

Она кивает. Чувствует. И это не совсем про мышцы.

Вроде бы — обычная забота. Внимание. Индивидуальный подход. Любая другая на её месте, возможно, была бы польщена.

Но теперь, после слов Лиама, каждое прикосновение начинает звучать иначе. Не как помощь. А как проверка границ.

Тогда, возле раздевалки, она отмахнулась. Решила — очередная мужская глупость. Территориальные игры. Но мысли имеют дурную привычку возвращаться.

Она прокручивает в памяти сегодняшнюю сцену с тренером у стены. Близость. Его взгляд. Слова про «лично прослежу». Тогда это показалось просто наглой шуткой. Сейчас — чем-то более расчётливым.

Что именно Лиам имел в виду? Правда есть что-то, о чём она не догадывается? Или это очередная попытка насолить ей за личные обиды?

Ей ничего не стоит поинтересоваться о подробностях. Но внутри что-то оборвалось. Ещё там, на улице. Когда Лиам кричал.

И дело не в словах. Не в обвинениях. И даже не в тоне. А в том взгляде. Она видела его раньше злым. Видела раздражённым. Но сегодня в его глазах было нечто иное.

Раздражение. Злость. И… усталость от неё.

Словно она — проблема. Словно он жалеет, что вообще вмешался.

Это ощущение оказалось больнее всего. И в тот момент что-то внутри тихо осыпалось.

Мечта о воссоединении их компании — наивная, упрямая, почти детская — рухнула там же, посреди дороги. Машина не сбила её тело. Зато снесла напрочь любую надежду, ткнув лицом в жестокую реальность.

Она вдруг ясно понимает: они все изменились. Ожесточились. И, возможно, только она одна продолжала верить в старую версию их дружбы.

Тренировка проходит незаметно. Но не потому, что она увлечена. Не потому, что тело работает на пределе и разум растворяется в движении.

Наоборот — всё на автомате. Шаг. Поворот. Удар.

Дарелл что-то говорит — она кивает. Девочки смеются — она вежливо улыбается в ответ, создавая иллюзию вовлечённости.

Но внутри — глухая пустота. Тихое осознание, что её мечте, возможно, никогда не суждено сбыться.

И это почему-то пугает сильнее, чем приближающиеся фары несколько часов назад.

Глава 13

— Ты чего так смотришь на Тео? — спрашивает Рита и сама машинально переводит взгляд на внука, будто ожидая увидеть на его лице ответы на вселенские вопросы.

Тео мирно сопит, размахивая крошечным кулачком, словно спорит с кем-то во сне.

— Пытаюсь силой мысли заставить его повзрослеть, чтобы он дал мне совет, — почти на автомате выдаёт Мия, не отрывая взгляда от сына.

Она и правда смотрит слишком пристально. Словно в этом маленьком лице можно найти решение.

Короткий смешок матери вырывает её из мыслей.

— Что-то случилось? — осторожно спрашивает Рита, присаживаясь ближе.

Мия пожимает плечами.

— Да ничего особенного. Просто временный приступ глупости. Пройдёт, — она отмахивается, но пальцы уже сами тянутся к телефону.

Пока Тео спокойно лежит и не капризничает, Мия открывает чат с Бриэль.

М: Привет. А ты хорошо знаешь этого Дарелла из боксёрского клуба?

Сообщение повисает непрочитанным.

Мия смотрит на экран секунд десять. Потом ещё десять. Наверное, Бри на занятиях. Всё логично. Всё нормально. Но внутри зудит. Словно она стоит у двери, за которой вот-вот откроется что-то важное.

Ответа нет. Ожидание начинает раздражать сильнее, чем должно. Мия закатывает глаза и переключается на чат с Эштоном.

М: Бри в университете?

Э: И тебе привет. Нет, уже дома. А у меня выходной.

М: Она долго не отвечает на моё сообщение.

Э: Она на кухне. А телефон в спальне, сейчас отнесу ей.

Мия постукивает пальцами по колену. Раз, два, три.

Э: Кто такой Дарелл?

М: Ты что, проверяешь телефон своей девушки?

Э: Хотел посмотреть, когда ей было доставлено твоё сообщение, чтобы подколоть. Для тебя же «долго не отвечает» — это буквально пара секунд. Но не уходи от ответа.

М: Это мой тренер-тиран. Хочу узнать его слабые места, чтобы шантажом вынудить его не напрягать меня.

Э: Сделаю вид, что поверил.

М: И правильно. Я вообще милейшее создание. Это он провоцирует.

Э: Угу. Уже боюсь за него.

М: Ой всё, Бри набирает сообщение, не отвлекай. Если что — я тебя не знаю.

Мия спешно закрывает чат с братом и возвращается к переписке с подругой.

Три точки. Исчезли. Появились снова.

Она гипнотизирует экран так, будто от силы взгляда текст наберётся быстрее. Проходит долгая минута. Слишком долгая для одного предложения.

Б: Привет. Знаю только, что он не так давно там работает.

Мия хмурится.

М: Судя по тому, как долго ты набирала это сообщение, я надеялась получить как минимум досье. Фото в профиль, список бывших и справку из налоговой.

Б: Прости, посуду мою, пытаюсь печатать одним пальцем.

М: Ладно, не геройствуй. Разобьёшь тарелку — скажешь, что я виновата. Всё, больше не отвлекаю, спасибо.

Она кладёт телефон экраном вниз. Делает вид, что ей всё равно.

Проходит минута. Экран снова загорается. Мия сначала не тянется к нему.

Ну да, конечно. Она же абсолютно спокойна. Совсем не переживает.

Через три секунды интерес побеждает гордость. Она переворачивает телефон и открывает новое сообщение от Бри. Ссылка на какую-то страницу в социальной сети. Ниже короткая подпись:

Б: Вдруг это как-то поможет.

Мия смотрит на ссылку чуть дольше, чем нужно. Поможет чему? Убедиться, что всё нормально? Или наоборот — что тревога была не на пустом месте?

Палец зависает над экраном. Потом всё же нажимает.

Мия тычет по ссылке, и на экране сразу появляется фото Дарелла. Его страничка. Она машинально отмечает: закрытого профиля нет — уже плюс к самоуверенности. Лента уходит вниз ровной чередой снимков с тренировок: ринг, перчатки, капа в зубах, победные стойки. Иногда — фото с каких-то вечеринок: приглушённый свет, чьи-то плечи в кадре, бокал в руке. Ничего криминального. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться и сказать: «Вот оно». И от этого почему-то только досаднее.

Она листает медленнее. И останавливается.

На одном из фото Дарелл стоит на ринге, освещённый верхним светом, словно прожектором. Только в шортах и перчатках. Пот блестит на коже, мышцы прорисованы чётко. Не перекачанный шкаф, а именно спортсмен. Такой, каких обычно ставят на обложки журналов с кричащими заголовками про «идеальную форму к лету».

Мия невольно задерживает дыхание. Вживую она никогда не видела его без футболки, только ощущала под ладонью плотность мышц, когда он «поправлял технику». И тогда это казалось частью процесса. Сейчас же картинка вырывает его из роли тренера. Он больше не строгий наставник. Он просто мужчина. Молодой, сильный, уверенный в своём теле.

— Ну ничего себе… — шепчет она почти беззвучно.

Пальцы сами тянутся увеличить фото. Она разводит их по экрану, чтобы приблизить пресс, линию плеч, косые мышцы. И в этот самый момент телефон едва заметно вибрирует. Палец соскальзывает, и под снимком вспыхивает маленькое красное сердце. Отметка «нравится».

— Блин, — вырывается у неё уже громче.

Она замирает, будто только что нажала не на экран, а на кнопку самоуничтожения. Убирает палец, смотрит на сердечко так, словно оно сейчас начнёт мигать сиреной и кричать: «Спалили!»

Вдруг он онлайн? Вдруг увидит? Вдруг решит, что она специально за ним следит?

Мысли скачут быстрее, чем нужно. Удалить лайк — значит признать, что она испугалась. Оставить — будто согласиться с тем, что ей понравилось.

— Пф, ну и ладно, — бормочет она, стараясь звучать равнодушно хотя бы для самой себя. — У человека красивый пресс. Это просто интерес.

Телефон она всё же кладёт на колени экраном вниз, как будто так можно отменить произошедшее.

Её собственная страница не обновлялась с тех пор, как она забеременела. Сначала было не до того: токсикоз, слабость, постоянная усталость. Потом не хотелось выставлять напоказ огромный живот, ловить сочувственные взгляды, и дежурные «держись». А после родов отражение в зеркале стало чужим. Тело изменилось, кожа, линия талии. Она ещё не успела принять себя новой.

Мия переводит взгляд на Тео. Он лежит рядом, разглядывает потолок, шевелит пальцами, будто дирижирует невидимым оркестром. Маленький, тёплый, настоящий. В отличие от глянцевых картинок.

Теперь он — центр её жизни. И неотъемлемая её часть.

Она включает камеру и делает снимок его крошечной ступни. Фото получается простым: мягкий свет, складочки кожи, край одеяла. Без фильтров. Без постановки.

Мия почти не задумываясь публикует его. Без подписи — только розовое сердце. Этого достаточно.

Телефон начинает вибрировать уже через пару минут. Уведомления сыплются одно за другим. Бывшие одноклассники, девочки из старой компании, какие-то знакомые, с которыми она не виделась годами. «Какой милый!», «Поздравляю!», «Ты такая молодец!», «Счастья вам!»

Она машинально отвечает: «Спасибо», «Спасибо большое», «Очень приятно». Пальцы двигаются автоматически, как будто выполняют норму по вежливости.

Но внутри — тишина.

Ни всплеска радости. Ни ощущения, что она чем-то делится. Эти люди давно стали чужими. Их лайки — как отметки в журнале посещаемости: формально, без глубины и искренней радости.

Она смотрит на экран, где под фото растёт число реакций, и вдруг отчётливо понимает: ни один из этих людей не знает, какой ценой дался ей этот маленький комочек счастья. Им не понять ни бессонных ночей, ни страхов, ни сомнений.

Уложив Тео в кроватку на ночной сон, Мия переодевается в пижаму и залезает под одеяло. Берёт телефон, чтобы посмотреть какой-нибудь ролик, но замечает на экране очередное уведомление о том, что кто-то лайкнул её фото. Уже больше по привычке, чем из интереса, синеволосая открывает приложение, и телефон едва не выпадает из её руки.

«Пользователю Джейк_Т понравилось ваше фото».

Отец Тео увидел его фото.

Внутри нарастает ком из смешанных ощущений, который сдавливает грудную клетку и не даёт сделать вдох. Мия сама не до конца может понять, что чувствует. Это не радость, не страх, не злость… что-то очень непонятное, что заставляет девушку напрячься. Оно не рвёт на части, только тихо расползается под кожей и выводит её из равновесия.

Но от парня больше нет никакой реакции.

Обычно она привыкла решать проблемы по мере их поступления. И в этой ситуации, казалось бы, не о чем думать. Ну отреагировал. Больше ничего. Просто лайк. Нажал и пошёл дальше по своим делам.

Но почему-то по отношению к сыну привычка относиться ко всему проще не работает. И даже такое скромное появление Джейка в их жизни заставляет чувствовать тревогу. Всего-то маленькая отметка на экране, а внутри всё уже напряглось, как перед ударом.

Вдруг он сделает следующий шаг: выйдет на связь и попросит о встрече? Это, увы, не тот случай, где можно придумывать решение на ходу и жить по принципу «будь что будет». Сейчас Мие кажется важным продумать каждый шаг, каждое слово, даже выражение лица, чтобы в итоге ничто не навредило её сыну. Чтобы Тео не стал заложником чужих сомнений и внезапных возвращений.

Она совсем не держит обиды на парня. С достоинством приняла его выбор ещё тогда и пошла дальше. Сама. А теперь… если он надумает снова сойтись?

Ещё во время беременности, когда гормоны бушевали, синеволосая иногда позволяла себе наивно мечтать. Что Джейк вернётся. Возникнет внезапно где-нибудь посреди их пути, на всю улицу прокричит, как сильно любит. Затем подойдёт, со слезами на глазах прижмёт их к себе и скажет, что больше никогда не отпустит. И они начнут новую идеальную жизнь. В общем, всё как в обычных романтических драмах, которые время от времени смотрит Мия.

И как бы разум ни твердил, что жизнь не всегда похожа на сценарий, сердце иногда едва заметно ускоряло пульс от одной только мысли, что это возможно. От короткой фантазии, в которой всё складывается правильно, по-человечески, без боли и недосказанности.

Она ведь привыкла верить в чудо. Мечтать, фантазировать, надеяться.

Грусть и непонимание, что делать, накатывают с такой силой, что комната вдруг кажется теснее. Стены давят, воздух стал плотнее, тяжёлым, и каждый вдох даётся с усилием. Даже тусклый ночник не перекрывает тьму снаружи и внутри. Телефон всё ещё лежит в её руке, экран давно погас, а она смотрит в темноту и впервые за долгое время чувствует себя не уверенной матерью, которая справится со всем, а растерянной девушкой, которая боится сделать неверный шаг.

Мия набирает сообщение брату, надеясь, что тот ещё не спит.

Из коридора сразу же доносятся глухие шаги, а затем дверь в её комнату приоткрывается с лёгким скрипом.

— Надо бы смазать петли, — тут же говорит Рейн и смотрит на Тео, проверяя, не разбудил ли его этот звук. — Что-то случилось? — интересуется он у сестры.

В присутствии близкого человека ей становится чуть легче дышать.

— А ты заметил, что каждый раз, когда беспокоишься обо мне, то передвигаешься без трости? Ещё и довольно быстро, — шутливо шепчет она, хитро улыбаясь. — Может, мне почаще попадать в неприятности, чтобы ты быстрее восстановился?

— В таком случае я помру от инфаркта из-за переживаний раньше, чем выброшу трость, — ворчит тот, но без злости в тоне.

— Останешься со мной?

— В смысле? Почитать тебе перед сном? — шутит он, но быстро замолкает, когда замечает грустное выражение лица сестры.

Он заходит в комнату и прикрывает за собой дверь. Присаживается на край кровати и всматривается в её глаза, будто пытается найти в них причину тоски. Не давит, не требует объяснений — просто ждёт.

— Расскажешь? — решает спросить он прямо.

— Угу. Но не сейчас.

Поняв серьёзность ситуации и больше не задавая вопросов, Рейн ложится рядом. Осторожно, чтобы не задеть её плечо и не толкнуть кроватку Тео.

— Блин, нельзя выключить ночник? Я так не усну.

Вместо ответа синеволосая накрывает его лицо одеялом.

— А так мне жарко, — продолжает бубнить парень, уже тише.

— Можешь вернуться к себе, когда я усну, — идёт она на компромисс.

Рейн отбрасывает одеяло, проверяет, спит ли племянник, а затем поворачивается на бок лицом к сестре. Его рука ложится поверх её ладони, чтобы она чувствовала, что он рядом.

— Я останусь, — тихо говорит он.

Всего два слова. Без громких обещаний и пафоса. Но в них — всё. Поддержка, упрямство, готовность сидеть рядом хоть до утра, если потребуется.

Мия ощущает, как напряжение медленно отпускает плечи. Рядом с ним она снова не обязана быть сильной, взрослой, продуманной до мелочей матерью. Можно просто быть младшей сестрой, которой тяжело.

Тихое дыхание брата смешивается с ровным сопением Тео. Комната уже не кажется такой тесной. Ночник мягко освещает их силуэты, и в этом полумраке есть что-то надёжное, почти детское — как раньше, когда они прятались под одним одеялом от вымышленных монстров.

Мысли перестают метаться. Сердце выравнивает ритм.

И, чувствуя тепло его ладони и спокойное присутствие рядом, Мия легко погружается в сон.