Czytaj książkę: «Всё, что между...»

1. За дверью

В международной компании, где работал Марк Моро, существовало негласное правило: если проект попадал к нему, значит, кто-то уже успел его усложнить.

Марк не возражал. Наоборот. Ему нравилось разбираться с тем, что другие люди называли сложным. В цифрах, сроках, переговорах и чужих ошибках он чувствовал себя гораздо увереннее, чем в разговорах ни о чём.

В тридцать один год он уже руководил отделом стратегического развития и успел привыкнуть к высокой ответственности. Марк любил свою работу именно за то, что в ней почти всегда существовала логика, даже если сначала её никто не видел.

Сам он был человеком, в котором эта любовь к порядку проявлялась даже во внешности: высокий, подтянутый, с густыми тёмными волосами и аккуратной небольшой щетиной, которая скорее подчёркивала ухоженность, чем говорила о нежелании бриться. Тёмный костюм или пиджак, рубашка, часы, очки для чтения и спокойная манера держаться — всё без лишних деталей.

Сегодня у него была первая встреча с новой руководительницей отдела операционного развития. С ней Марк впервые столкнулся совершенно случайно.

Несколько недель назад он шёл по коридору, когда из одной из переговорных донёсся голос Адриана.

— Я понимаю, что ты хочешь улучшить процесс, но ты сейчас предлагаешь поменять то, что уже работает.

Марк узнал голос и замедлил шаг.

Адриан Де Смет был заместителем руководителя отдела операционного развития. Со своей манерой держаться и внешностью этот молодой бельгиец всегда производил впечатление слишком свободного человека: слегка вьющиеся светлые волосы, довольно живая мимика для этого офиса, неизменно чуть небрежный вид — закатанные рукава рубашки, расстегнутый ворот, пиджак, который он, кажется, надевал только тогда, когда действительно требовалось. Они с Марком давно пересекались на общих проектах и успели достаточно хорошо узнать друг друга, чтобы Марк безошибочно мог определять по одному только тону, насколько Адриана что-то раздражает. В такие моменты он был известен своей привычкой сначала высказать всё, что думает, а потом уже понять, что иногда можно было и промолчать. Судя по его интонации, в этот раз он снова не обдумывал сказанное.

— Работает, — ответил женский голос, — я не спорю.

— Тогда зачем менять?

— Чтобы завтра оно продолжало работать.

Она говорила спокойно, уверенно, без попытки понравиться или смягчить собственную позицию, а потом отвечала так, что собеседнику приходилось начинать мысль заново.

Марк невольно замедлил шаг.

В дверном проёме мелькнула девушка, которую он раньше не видел. Ростом немного выше среднего, каштановые волосы свободно лежали на плечах, чуть изгибаясь на концах. Взгляд был внимательный, открытый и живой; в нём было что-то слегка насмешливое, особенно когда мужчина начинал говорить очевидные вещи.

— Очень убедительно, — сказал Адриан.

Она посмотрела на него.

— Я стараюсь.

— Это я уже заметил.

— Тогда комментарии излишни, — сказала она, подняв бровь.

Адриан на секунду замолчал.

— Я вообще-то хотел сказать…

— Не надо. Я уже поняла.

Она улыбнулась, совершенно без раздражения, и снова посмотрела в документы.

Марк заинтересовался этим разговором и поймал себя на мысли: Интересно. Самоуверенная. А ещё через пару секунд: Почему мне все еще интересно?

В этот момент он проходил мимо, их взгляды встретились. Всего на мгновение. Марк пошёл дальше, он не стал выяснять, кто она. Просто отметил про себя: новый руководитель. Судя по всему, с Адрианом они уже успели познакомиться. И, судя по разговору, Адриан успел пожалеть об этом примерно два раза.

На этом Марк о ней забыл. Почти.

• • •

Официально их представили через несколько недель.

Новому руководителю отдела операционного развития предстояло вести крупный проект совместно с отделом стратегического развития, поэтому руководство решило провести короткую встречу до начала основной работы.

Марк вошёл в переговорную вместе с Ирен Мадсен. Ирен была высокой, стройной, подтянутой женщиной с тонкими чертами лица и спокойным внимательным взглядом. Она редко говорила первой, зато умела слушать так, что после разговора люди иногда обнаруживали: она заметила гораздо больше, чем они рассчитывали. Она была одним из ключевых сотрудников Марка и работала с ним достаточно давно, чтобы они понимали друг друга почти без слов.

По другую сторону стола уже находились Адриан и та самая девушка.

Теперь Марк смог рассмотреть её лучше: черты были выразительными, но не резкими; глаза — внимательные, изучающие, с тем же чуть кошачьим прищуром, который он заметил тогда. Она выглядела женственно, но совершенно не старалась делать это частью своего рабочего образа. Она поднялась ему навстречу.

— Елена Рид.

— Марк Моро.

Они пожали руки.

— Насколько я понимаю, нам предстоит много времени провести вместе, — сказала Елена.

— Судя по объёму проекта, да.

— Тогда будем надеяться, что хотя бы не зря.

— Это уже зависит от нас.

Она чуть улыбнулась.

— Хороший ответ.

Руководство быстро обозначило задачи, зоны ответственности и сроки, после чего оставило команды разбираться с деталями самостоятельно.

Когда дверь закрылась, Адриан посмотрел на Елену.

— Ну всё. Теперь начинается самое интересное.

Она повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что теперь у тебя будет ещё один человек, который будет спорить с тобой по каждому пункту.

— То есть тебя недостаточно?

Марк же посмотрел на него и спокойно спросил:

— Ты обо мне?

— Нет, конечно.

Елена приподняла бровь.

— Адриан.

— Что?

— Не начинай.

— Я ещё ничего не начал.

— Вот именно. Оставь эту редкую возможность.

Ирен тихо усмехнулась.

Адриан покачал головой.

— Ладно. Работаем.

• • •

Через десять минут перед ними уже лежали первые расчёты.

— Здесь я предлагаю изменить последовательность, — сказала Елена.

Марк посмотрел на таблицу.

— Почему?

— Потому что сейчас она построена слишком линейно.

— В каком смысле?

— Если первый этап задерживается, второй автоматически начинает давить на третий. А третий у нас самый чувствительный.

— Но вероятность задержки небольшая.

— Небольшая — не значит отсутствующая.

Марк снова посмотрел на цифры. Первое ощущение было почти знакомым — она опять строила аргумент вокруг того, что может произойти. Ему не нравились решения, основанные на гипотетических проблемах.

— Мы можем компенсировать её на втором этапе, — сказал он.

— Можем.

— Тогда зачем менять всю схему?

— Я не предлагаю менять всю схему.

Она придвинула к нему документ.

— Только это.

Марк изучил таблицу. Она подготовилась — это он уже понял, но подготовиться и быть правой — не одно и то же.

— Здесь ты увеличиваешь резерв.

— Да.

— Слишком сильно.

— Почему?

— Потому что при нормальном ходе проекта он останется неиспользованным.

— Это нормально.

— Не всегда.

— Здесь — нормально.

Марк поднял глаза. Она смотрела прямо на него. Спокойно, без вызова, но и без малейшего желания уступить просто ради того, чтобы разговор закончился. Хорошо. Он слегка откинулся на спинку кресла. Посмотрим.

— Почему?

Елена не стала повторять предыдущий аргумент.

— Потому что этот резерв покупает нам возможность не переделывать всё остальное, если что-то пойдёт не идеально.

— А если всё пойдёт идеально?

— Тогда мы просто закончим раньше.

— То есть ты закладываешь время, которое может не понадобиться.

— Да.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже.

Марк на секунду замолчал. Ответ был настолько прямым, что спорить с ним было почти неудобно.

— Тогда зачем ты это предлагаешь?

— Потому что мне ещё меньше нравится вариант, в котором оно понадобится, а его не будет.

Марк посмотрел на неё внимательнее. Она не защищает решение, она защищает результат. Это было уже интереснее, но он пока не собирался это признавать.

— А вот здесь, — сказал он, указывая на другой показатель, — если мы меняем последовательность, это ограничение исчезает.

— Только на бумаге.

— Почему?

— Потому что ты считаешь этот показатель независимым.

— Он независим.

— Нет.

— Мадам Рид.

— Месье Моро.

Адриан тихо пробормотал:

— Всё, началось.

Елена даже не повернула голову.

— Адриан, у тебя есть прекрасная возможность сейчас сохранить репутацию человека, который умеет вовремя замолчать.

— Я молчу.

— Очень убедительно.

Он усмехнулся и действительно замолчал.

Марк едва заметно улыбнулся. И вот теперь ему действительно стало интересно — не потому, что она спорила, многие люди спорили с ним, но проблема большинства заключалась в том, что после двух-трёх вопросов они начинали защищать уже не решение, а собственную правоту.

Елена делала иначе: она слушала, думала, отвечала и, если не знала ответа, не пыталась его придумать.

Марк решил проверить: он начал менять аргументы быстрее — она успевала следить; он усложнил вопрос — она попросила уточнить один параметр и продолжила; он намеренно указал на потенциальное исключение — она согласилась с исключением — и показала, почему оно не меняет общей картины. Неплохо.

Через некоторое время Марк нашёл ошибку в её расчёте.

— Здесь неверное значение.

Елена посмотрела.

— Да.

Она взяла ручку, исправила цифру и пересчитала формулу.

— Теперь?

Марк проверил.

— Теперь верно.

— Тогда продолжаем.

Он едва заметно поднял брови. Она даже не попыталась оправдаться. Просто исправила ошибку. Хорошо. Теперь ему хотелось дожать её уже не из раздражения, а из профессионального интереса. Он задал ещё один вопрос. Потом ещё. И в какой-то момент понял, что они уже не спорят о том, чья идея лучше. Они вместе ищут место, где система даст сбой — это ему нравилось.

Через пятнадцать минут Марк закрыл папку.

— Хорошо.

Елена подняла взгляд.

— Что именно?

— Меняем.

Адриан выдохнул.

— Наконец-то.

Елена посмотрела на него.

— Не радуйся раньше времени. Теперь переделывать тебе.

— Я уже понял.

— Отлично.

Ирен собрала документы.

— Я проверю новую версию перед отправкой.

— Хорошо, — сказала Елена.

Адриан встал.

— Тогда я пошёл спасать проект от твоих улучшений.

Елена посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Не переживай. Если что-нибудь пойдёт не так, я обязательно помогу.

— Вот теперь мне действительно страшно.

— Можешь считать это заботой.

— Я предпочту не считать.

Он вышел первым.

Ирен задержалась у двери.

— Пойдём?

Марк кивнул.

Они вышли из переговорной. В коридоре Ирен посмотрела на него.

— Сложный проект.

— Да.

— Руководитель тоже.

Марк едва заметно усмехнулся.

— Руководитель нормальный.

Ирен ничего не ответила. Она вообще редко комментировала то, что не требовало комментария.

Марк вернулся к своим задачам. Проект был рабочим проектом. Елена — новым руководителем соседнего отдела. А сегодняшнее совещание — просто хорошей проверкой того, насколько хорошо они смогут работать вместе.

2. Сначала — спор

На протяжении следующих недель они постоянно сталкивались: иногда случайно, иногда уже не совсем: они были руководителями смежных отделов, периодически работали над одними проектами, где каждый отвечал за свою часть, пересекались в общих зонах офиса.

После той первой рабочей дискуссии они продолжали встречаться в той же переговорной для пересмотра некоторых решений и внесения правок.

После этого Марк всё-таки иногда стал считать Елену сложной. Потом — неудобной. Потом — чрезмерно уверенной. А ещё через некоторое время начал подозревать, что проблема вообще не в ней, но до этого момента ему понадобилось довольно много времени.

Первое, что стало его раздражать, — её манера спорить: не громко, не эмоционально — хуже. Она просто смотрела на него совершенно спокойно и говорила: «Нет». И всё. Без попытки смягчить. Без «мне кажется». Без осторожного «а может быть». Просто — нет. В первый раз он даже поднял глаза от ноутбука.

— Почему?

— Потому что это решение не сработает.

— На основании чего?

Она открыла презентацию.

— Вот этого.

Повернула ноутбук к нему.

— Здесь ты исходишь из того, что команда успеет за два дня. Не успеет.

— Успеет.

— Нет.

— Почему ты так уверена?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что я знаю эту команду.

Марк несколько секунд молчал. Уверенная. Он пролистал таблицу.

— Допустим.

— Не «допустим».

— Что?

— Здесь ты ошибся.

Вот теперь особенно раздражает. Он поднял бровь.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

И она совершенно спокойно вернулась к работе. Марк посмотрел на неё ещё секунду. Невыносимая. Через пять минут он обнаружил, что она была права — это раздражало ещё сильнее.

Второе, что его раздражало, — она никогда не пыталась ему угодить. Вообще. Большинство людей рядом с ним становились осторожнее, говорили мягче, иногда даже соглашались быстрее, чем стоило. Елена — нет. Если ей не нравилось решение, она говорила. Если он ошибался — указывала. Если он был прав — признавала. Но никогда не делала этого только потому, чтобы привлечь его внимание, для неё были важны только результаты проектов. Однажды после совещания она догнала его в коридоре.

— Марк.

Он остановился.

— Да?

— Ты специально сейчас согласился?

— С чем?

— Со мной.

Он посмотрел на неё.

— Нет.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Просто ты слишком быстро сказал «да».

Он усмехнулся.

— Я умею соглашаться, когда человек прав.

Она прищурилась.

— А если бы я ошибалась?

— Я бы сказал.

— Хорошо.

И ушла. Марк остался стоять. Почему ей вообще важно, согласен я или нет? Потом понял: ей было важно не получить его согласие — ей было важно понять, действительно ли он её слышит при принятии решений. И почему-то это ему понравилось. Что, разумеется, тоже раздражало.

Третье: она слишком часто смеялась. Особенно тогда, когда он пытался быть серьёзным. На одном из совещаний он почти десять минут объяснял коллегам, почему нельзя менять план в последний момент. Елена сидела напротив, слушала, кивала, а потом совершенно неожиданно улыбнулась. Марк остановился.

— Что?

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Просто ты очень серьёзный.

— Это рабочая встреча.

— Я заметила.

Он посмотрел на неё, она всё ещё улыбалась. Она издевается.

— Что именно тебя так забавляет?

— Ты.

В комнате стало тихо. Марк медленно откинулся на спинку кресла.

— Я?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты сейчас выглядишь так, будто лично собираешься остановить конец света.

Кто-то за столом тихо засмеялся. Марк посмотрел на неё, она выдержала взгляд и улыбнулась ещё шире. Невыносимая. Он продолжил совещание, но следующие десять минут слишком хорошо помнил, что она сидит напротив.

А потом появился ещё один раздражающий фактор — она начала его отвлекать. Не специально. Она проходила мимо его кабинета — он автоматически поднимал глаза. Она заходила что-то уточнить — он вдруг забывал, что собирался сказать. Она спорила с кем-то в коридоре — он начинал прислушиваться. Она смеялась с коллегами — и почему-то замечал это даже через закрытую дверь.

Однажды он поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит на неё во время общего обсуждения. Она что-то рассказывала: живо, с жестами, с этой своей улыбкой. Марк резко перевёл взгляд на ноутбук. Что со мной происходит? Он попытался сосредоточиться на цифрах — не получилось.

Через несколько секунд снова посмотрел. Она как раз поймала его взгляд. И чуть приподняла бровь. Попался. Он сразу отвернулся. Отлично.

Но окончательно Марк понял, насколько она его раздражает, в тот день, когда она неожиданно не пришла на рабочую встречу. Ничего серьёзного, просто задержалась на другом совещании. Он сел за стол, открыл ноутбук, посмотрел на свободное место напротив. Почему я вообще это заметил? Потом поймал себя на ещё одной мысли: странно тихо. Он тут же мысленно выругался. Прекрасно. Ему уже не хватало её присутствия. Той самой женщины, которая ещё несколько недель назад казалась ему просто слишком прямой, слишком спорящей, слишком уверенной и слишком раздражающей, а теперь отсутствие её голоса почему-то делало обычное рабочее утро неправильным.

Когда она наконец вошла, слегка запыхавшаяся, бросила:

— Извини, задержали.

Марк поднял глаза и совершенно спокойно сказал:

— Ничего.

Она села, посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Ты странно смотришь.

— Тебе показалось.

Она прищурилась.

— Я тебя раздражаю?

Он замолчал. Да. Очень. Но почему-то совсем не так, как ты думаешь.

— Иногда, — ответил он наконец.

Она улыбнулась.

— Отлично.

— Почему отлично?

— Значит, я хорошо выполняю свою работу.

Марк посмотрел на неё. Она уже открыла ноутбук. Вот ведь женщина. И впервые ему пришла в голову совершенно опасная мысль: пожалуй, я хочу, чтобы она меня раздражала ещё долго. Потому что, когда она была рядом, его привычный идеально организованный мир почему-то становился немного менее удобным. И намного живее.

3. По обе стороны стола

Команда заранее приготовилась к спору. Это было почти неизбежно: Марк и Елена, один стол, сложные условия, большой заказчик, несколько миллионов на кону. Все знали их рабочую манеру. Если Марк говорил:

— Я бы не соглашался на этот пункт.

Елена почти наверняка отвечала:

— А я бы посмотрела, что мы получаем взамен.

Если он предлагал одно решение, она могла спокойно разобрать его на три слабых места. Если она слишком быстро принимала решение, Марк почти всегда заставлял её остановиться:

— Подожди. Что мы упускаем?

Именно поэтому перед встречей кто-то из команды тихо пошутил:

— Интересно, сегодня они успеют поссориться до кофе или после?

Елена услышала, и Марк тоже. Они переглянулись.

— Я не собираюсь с ней спорить, — совершенно спокойно сказал Марк.

Елена подняла бровь.

— А я с ним.

Несколько человек рассмеялись. Марк покачал головой.

— Отлично.

И вошёл в переговорную.

Заказчик начал жёстко. Условия были выгодны ему и довольно рискованны для их стороны. Сроки сжаты, ответственность размыта, финансовые гарантии — выше разумного. Марк слушал, Елена — тоже. Она сидела справа от него, листая документы. Марк заметил, как она остановила палец на одном из пунктов. Не подняла голову. Просто слегка постучала ногтем по странице. Он посмотрел туда. Вот это. Он уже понял. Елена подумала: они специально оставили эту формулировку. Марк едва заметно кивнул. Без слов. Она продолжала слушать. Заказчик закончил:

— Поэтому мы предлагаем зафиксировать именно эти условия.

Марк сделал паузу.

— Елена?

Она посмотрела на него. Один взгляд, и она сразу поняла. Он хочет, чтобы я взяла этот пункт. Она кивнула.

— Здесь есть один вопрос.

Представитель заказчика повернулся к ней.

— Какой?

— Вы говорите, что ответственность переходит к нам после подписания акта.

— Да.

— Но в следующем пункте указано, что часть рисков остаётся на нашей стороне до момента полной оплаты.

— Это стандартная формулировка.

Елена улыбнулась. Очень спокойно.

— Нет. Стандартная формулировка выглядит иначе.

Марк молчал, но внутри улыбался. Вот теперь начнётся.

Дальше они работали почти без слов: Елена задавала вопрос — Марк сразу подхватывал последствия, Марк замечал финансовый риск — Елена мгновенно переводила его в конкретное условие договора, он видел, куда движется их аргументация — она понимала, какой следующий вопрос он собирается задать.

Иногда им даже не приходилось договаривать.

— Поэтому если мы…

— … то сроки увеличатся на две недели, — закончила Елена.

Марк повернул голову.

— Именно.

Кто-то из команды едва заметно улыбнулся. Они сейчас серьёзно это делают? Заказчики тоже начали замечать, один из них посмотрел на Марка:

— Вы, похоже, заранее распределили роли?

Марк спокойно ответил:

— Нет.

Елена добавила:

— Просто понимаем, что именно сейчас обсуждаем.

И это было правдой. Никакой заранее подготовленной схемы. Они просто уже слишком хорошо знали рабочую логику друг друга.

В какой-то момент заказчик сделал неожиданное предложение. Марк на секунду замолчал. Елена посмотрела на него, он слегка качнул головой. Нет. Она сразу поняла.

— Тогда нам придётся пересмотреть цену.

Представитель удивился.

— Почему?

Елена ответила:

— Потому что вы сейчас увеличили нашу ответственность примерно на двадцать процентов.

Марк тут же добавил:

— При этом предлагаете сохранить прежнюю стоимость.

— Но объём работ не меняется.

Елена посмотрела на него, Марк — на неё. И оба поняли: сейчас. Марк открыл папку.

— Объём работ не меняется, — он выдержал паузу, — Меняется стоимость риска.

В комнате стало тихо. Елена продолжила:

— Поэтому у нас есть два варианта.

Она назвала первый, Марк сразу назвал второй. И второй оказался настолько логичным, что заказчик несколько секунд молчал.

— Хорошо.

— Хорошо что?

— Готовы обсуждать второй вариант.

Елена едва заметно улыбнулась, Марк это заметил. Она подумала: вот за такой подход я его и уважаю.

Через три часа договор почти согласовали. Последний пункт. Последняя цифра. Марк сделал паузу, посмотрел на Елену. Она чуть наклонила голову. Да. Он понял.

— Тогда фиксируем.

Рукопожатия, документы, обещание юристов закрыть формальности — переговоры закончились.

Команда вышла первой. И только в коридоре кто-то наконец сказал:

— Я сейчас правильно понял?

— Что?

— Они вообще ни разу не поспорили.

Другой сотрудник усмехнулся:

— Хуже.

— Что хуже?

— Они понимали друг друга раньше, чем мы понимали, что происходит.

Когда все разошлись, в переговорной остались только они. Марк собрал бумаги, Елена закрыла ноутбук. Несколько секунд они молчали, потом она сказала:

— Ну?

— Что?

— Мы ведь сегодня были страшно скучными.

Он посмотрел на неё.

— Почему?

— Ни одного спора.

— Ты хотела поспорить?

Она улыбнулась.

— Немного.

Марк усмехнулся.

— Я тоже.

— Но не стали.

— Потому что ты была права.

Она прищурилась.

— В каком месте?

— В большинстве.

— В большинстве?

— Не наглей.

Она рассмеялась. Марк посмотрел на неё и вдруг стал серьёзнее.

— Знаешь, что было странно?

— Что?

— Я несколько раз видел, что ты собираешься сказать, ещё до того, как ты начинала.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

— И это не раздражало.

— Обычно раздражает?

— Обычно мне нравится спорить с тобой.

— Знаю.

— Но сегодня я всё время думал: она сейчас скажет именно это.

Елена лукаво улыбнулась.

— Потому что мы одинаково думаем?

— Нет.

Он покачал головой.

— Поэтому что мы по-разному думаем об одном и том же.

Она молчала. Марк продолжил:

— Ты замечаешь людей и последствия.

— А ты?

— Систему и риски.

— И вместе?

Он посмотрел ей в глаза.

— Получается то, что получилось сегодня.

Она улыбнулась. Они вышли из переговорной вместе, продолжая обсуждать прошедшую встречу, а в коридоре кто-то из команды, увидев их, тихо сказал:

— Теперь я понял.

— Что?

— Почему они вообще так работают вместе.

— Почему?

Он посмотрел им вслед.

— Потому что, когда дело действительно важное, они не пытаются победить друг друга. Они начинают играть за одну сторону.