Czytaj książkę: «Вернувшая шипы»

Пролог

— Кто сотворил с тобой такое?

Старая колдунья исподлобья взглянула на черноволосого, бледного однорукого юношу. Глаза его были наполнены кровью.

Таких, как он, женщина не видела много лет.

— Человек.

— Лжец, — пригрозила она ножом, направленным на лежащие на столе глаза. — Не обладает человек такой силой.

— Я был слишком слаб.

— Насколько слаб?

— На пять сотен лет.

Это объясняло многое. Старуха убрала нож.

—Так что ты хочешь взамен? — точно умоляюще спросил юноша. — Пока я не богат, но как только поможешь…

— Душа. Больше не будешь смотреть на мир, как прежде.

— Согласен.

— Так просто?

— Для задуманного душа не нужна.

Прежде женщина никогда не слышала, чтобы кто-то соглашался так быстро. Ведь те, кто разыскивал её даже сотни лет, как и этот калека, всегда вздрагивали от услышанного.

— Знаешь, какая боль ждет тебя?

— Не большая, чем разбитое сердце.

— Как миллион разбитых сердец. Я вырву твою душу. Ни света, ни любви. Только одержимость.

Пусть юноша храбрился, скоро стены хижины стали единственным, что мешало кому-либо услышать ужасающий, сводящий с ума крик. И его душа исчезла.

Глава 1. Зелёное королевство

Розелла Арьян часто раздумывала о том, почему её отправили на службу именно в эльфийское королевство. Род её, как и весь Семнотис¹, точно следуя воле короля, часто выражал негодование своим подавляющим людским меньшинством. В столь обособленном от эльфийского мира государстве магию жаловали лишь в редких и крайне полезных случаях, тем самым будто отвергая все принятые и совершенно обыденные для населения Тельваура² устои.

Долгое время она мечтала о службе в Ладрате, такой же вольной и сумасбродной, как и она сама. Помнится, ещё совсем девчонкой по нелепой случайности чуть не покинула родные края на отбывающем заморском корабле, когда, забывшись и заигравшись, заматывалась с дочерью ладратийского купца в яркие нераспроданные ткани, красоты коих она ранее и не могла вообразить. Они рассматривали иллюстрации книг, тайком примеряли громоздкие драгоценности из сундуков...

Будучи найденной разъярённым и перепуганным отцом перед самым отправлением корабля, не успев покинуть волшебную каюту, она схватила несколько крепких тумаков. Имей Габбас с собой розги, он бы умерил свой пыл и ими, но привычному инструменту по укрощению или же, вернее говоря, запугиванию детей пришлось ждать своего часа, пусть и совсем недолго.

Той ночью, с большим трудом выбрав удобное положение для сна, юная Розелла видела, как полюбившаяся ткань превратилась в пышное зелёное платье, как влажные от слёз локоны превратились в замудрённую высокую причёску, кою носила принцесса из книжки, а кольцо, ранее спадавшее даже с большого пальца, неожиданно стало впору. И она запрещала глазам открываться до самого полудня, чтобы исцеляющий душу образ не смел развеиваться.

Роза не знала, почему вдруг спустя почти десять лет вспомнила этот сон. Возможно, рассматривая наконец полученный от ювелира перстень, предалась старым воспоминаниям. Нежно поглаживая ребристый камушек, она не заметила, как почувствовала лёгкое похлопывание по плечу. Воспоминания тут же развеялись.

— Извините, но вы не откликались, — немного растерянно произнесла одна из служанок дворца. Эльфийка, как и, пожалуй, практически все представительницы своего рода, была выше Розы минимум на две головы. — Вам прислали письмо. Вороном.

Сердце девушки пропустило удар. Здесь, в Драйдарисе, использовали белых почтовых голубей или ласточек, но чаще и вовсе заколдовывали пергамент. Зато на её родине вороны, порой и говорящие, были одним из немногих способов отправить послания в дальние края.

Она не ожидала получить письмо так скоро. Обычно оно приходило в начале месяца и начиналось с отчёта о том, что часть жалования Розы успешно доставлена корабельщиком. Затем родители сообщали о своём здравии, состоянии поместья, настроении в королевстве, известиях о брате (хотя тот всегда отдельно посылал собственное письмо), а уже потом спрашивали о делах дочери. Её же письма, не изменяя традиции, начинались с отправленной суммы, дабы Арьяны были уверены, что корабельщик не взял лишнего.

До конца месяца оставалось больше недели, но девушка поспешила списать столь раннюю посылку на то, что обоим суднам удалось прибыть раньше назначенного срока. Изредка, но такое случалось.

Эти письма, пусть всегда такие сухие и напоминающие новостную сводку, были единственным напоминанием о родных землях.

Розе исполнилось девять, когда она увидела прибывшую буквально на день в Семнотис эльфийскую королевскую чету. Тогда девочка не понимала, чем привлекла внимание длинноухой королевы со светящимися светло-карими глазами, но сейчас знала, что Эония сразу заметила её красную шевелюру в толпе прочей ребятни. Хотя оттенок её волос был немногим темнее, чем у отца и брата, — ближе к багряному, чем к алому.

У многих родов Тельваура были отличительные черты. Родовая магия, приметы, амулеты... Арьянам же (точнее, некоторым из их представителей) достался выдающийся цвет волос и, как любили шутить знакомые, такой же взрывной нрав. Королева Эония узнала об этой семье более двух сотен лет назад, когда сдружилась с давно покойной Розалиндой Арьян, служившей ей фрейлиной. Дошедшие слухи о больших финансовых трудностях семьи поселили в голове эльфийки мысли о возможности очередной службы, пусть и недолговечной.

Узнав о сумме жалования, Габбас и Элеонор особо не припирались. Так Розелла оказалась в крупнейшем королевстве мира в качестве подруги короны и кормилицы семьи.

И Роза вновь задумалась о том, почему она оказалась именно в Драйдарисе. Мода отправлять девочек, пусть даже и благородных, во служение крупным домам была не так редка. Было ли дело только в богатстве? Скорее, как в один день осознала Роза, причиной было стремление родителей не упустить ещё большее богатство в будущем. Весьма прагматично, как ни посуди.

Отправь дочь в любое другое людское королевство, Арьяны рисковали получить, не приведи Создательница, чужеземного зятя, что заставит их чадо покинуть родные земли навсегда. А, как было известно, союзы эльфов и людей, точно по наставлению той же Создательницы, были невероятно редки. Родители её лишь хотели найти способ побороть финансовые трудности, пусть и временный, но надёжный. Они знали, что со столь мирными и чистыми существами сюрпризов ждать не придётся.

Знала это и Роза, однако продолжала тешить себя мыслью, что у неё ещё будет время найти столь весомый повод не возвращаться домой. Может, именно сегодня, когда дворец впервые за долгие годы принимает такое обилие неэльфийских представителей, судьба улыбнётся ей? Может, род её, которому она молилась всю прошедшую неделю, не окажется в стороне?

Неизвестно, было ли дело в присутствии среди гостей нескольких хитрецов в виде сильных магов, но этой ночью некогда тихий дворец поддался сладостному искушению, и музыка и вино лились отовсюду. Даже самые благодетельные персоны выглядели излишне весёлыми, а некоторые ранее тихие парочки и вовсе были замечены по тёмным углам в жарких объятиях друг друга.

Голова шла кругом то ли от окружающего гама, то ли незнакомого эльфа, танцевавшего с ней две партии подряд, необходимости высоко задирать голову, чтобы держать зрительный контакт, или трёх чаш привезённого гостями вина. Пожалуй, дело было именно в танце.

Переводя дыхание, Роза прислонилась спиной к обвитой плющом мраморной колонне. Стараясь не выдавать возникшее любопытство, девушка искоса взглянула на двух принимаемых дворцом гостей. Этих молодых колдуний, в отличие от других явившихся после пребывания в Людском мире путешественников, Роза видела около пяти лет назад. За это время ни одна из девушек не обзавелась и морщинкой. Замедленное старение — роскошь, которой Арьян, как и другие обычные люди, всегда была обделена.

— То есть вы в самом деле... — полушёпотом говорила одна из колдуний, намеренно прикрывая рот веером. — И как он?

Её собеседница прикусила нижнюю губу и точно так же спряталась за веером:

— Не знаю, все ли вампиры такие, но спать с магами я точно больше не стану. Я достигала пика все четыре раза, и, если бы совсем не лишилась сил, он бы не остановился.

— И что же дальше?

— Свобода. Благо, в этом мы с ним совсем схожи. Привязываться к кому-то... Нет, я ещё не готова!

Роза вспыхнула, слившись с цветом волос. Чуть не выронив кубок, она поспешила поставить его на стол и так же поспешно отойти в сторону, но затем одёрнула себя. Её сжигало любопытство. Во дворец Драйдариса прибыли трое вампиров, так кто же из них был столь хорош?

Один из них увлечённо общался с эльфийским принцем, так что вряд ли колдуньи опасались, что именно он прочтёт их слова по губам.

Другой стоял совсем близко и услышал бы диалог, даже если бы являлся человеком, как и Роза. Точнее говоря, он и так услышал каждое сказанное колдуньями слово.

Оставался лишь один…

Роза изучающе обвела глазами залу, а затем на её устах заиграла таинственная ухмылка.

Впервые она увидела Эрнеста Джифольди ранним утром, когда, как подобает фрейлине, стояла позади королевы, пока та вместе с принцем встречала гостей на подходе к дворцу. Так и не привыкнув к необходимости ранних пробуждений, Роза с трудом держала глаза открытыми, глубоко вдыхала утреннюю прохладу, умоляя ту не дать ей упасть в грязь лицом.

Девушка сильно выделялась на фоне прочих фрейлин-эльфиек, как и мужчина не был похож на вампиров, кои были обыденно нездорово бледны и отличались пугающей, даже немного хищной красотой.

Красота Эрнеста, в свою очередь, имела нотки мягкости и странного непривычного тепла. Виной тому были добрые тёмно-зелёные глаза или еле заметный оливковый оттенок кожи. Цвета чёрного кофе волосы неуверенно, но заявляли о желании жить своим умом, и лёгкие завитки, чуть прикрывающие уши, любили падать вампиру на лицо.

И подобная, назовём её «людская», живость прочим вампирам была совершенно недоступна. Ведь Эрнест Джифольди оставался одним из последних, кто был рождён, а не обращён. Это придавало гостю особый статус.

Ещё при первой встрече Роза распознала во взгляде вампира загадочную заинтересованность, а теперь и сама одаривала его персону подобным взглядом.

Мужчина, что стоял на противоположной стороне залы в окружении нескольких эльфийских лордов и делал крайне увлечённый беседой вид, медленно потянул к губам кубок, в ответ не отрывая от Розеллы взгляда. Он внимательно рассматривал её худое, точно не знавшее солнца лицо, хитрые тёмно-карие глаза, изогнутые в полуулыбке пухлые, местами покусанные губы и предположил, что ещё один укус точно бы их не испортил. Но затем, ощутив лёгкий укол совести, поспешил выразить интерес к беседе не только видом, но и делом.

Роза отвела взгляд в ответ, но за остаток вечера то ли осознанно, то ли нет ещё не раз выискивала среди высоких эльфийских спин кого-то не столь громадного, но вполне эльфийски привлекательного. И боролась с улыбкой, когда в очередной раз задумывалась, а не высматривают ли её в ответ.

И улыбка эта стала ещё шире, когда прямо перед самым выходом из залы Роза увидела, что он всё-таки смотрел…

Пританцовывая и что-то напевая себе под нос, девушка добралась до своих покоев. Делая вид, что совсем не замечает сидевшего на столе чёрного ворона, она упала на кровать и мечтательно вздохнула.

— А я ведь красивая, да? Может, не как эльфийки, но красивая… — щёки её густо покраснели.

— Срочно, — первое слово на семнотинском, услышанное за много лет.

— Сумрак?

Отец прежде не отправлял к ней этого ворона. Помимо голоса, он отличался скоростью и разумом, и Габбас любил его не меньше собственных детей. Это был единственный ворон, которого мужчина научил говорить, пусть и в Семнотисе подобное не было невозможным.

— Срочно, — продолжал ворон, широко раскрывая клюв. В лапе птицы был привязан маленький свёрток. Птица то и дело качала головой вниз, взывая к Розе, но та не реагировала. Лишь смотрела на ворона остекленевшим взглядом.

— Срочно.

— Почему? — собственный акцент неприятно резанул ухо. Голос её задрожал.

Птица молчала.

— Отец здоров?

— Да.

— Мать?

— Да.

— Братец?

— Глупец.

— Сын своего отца, — выпалила она на всеобщем. — Я не буду читать!

Роза, чуть не запутавшись в полах платья, подбежала к окну и захлопнула стеклянные ставни.

«Путь через Акулью пасть неспокойный, ворон мог попасть в шторм. На подлёте к Драйдарису его ждала свора голодных чудовищ, затаившихся в лесах. Ворон был истощён, стал лёгкой пищей и не смог отбиться! А даже если и смог, то потерял лапу в жесточайшей схватке», — думала она.

— Срочно! Срочно! — не унимался Сумрак.

«Поверит ли отец?»

— Не буду читать.

Ворон то ли понял чужеземную речь, то ли прочёл омерзительные мысли. Со скоростью ястреба он оказался на плече вскрикнувшей от испуга девушки и широко раскрыл клюв, угрожая в ответ. Когти его болезненно впились в плечо, а очередное последующее «срочно» прозвучало небывало пугающе-гортанно.

Да, этот ворон определённо был сыном своего отца.

Как можно сильнее отклонив голову, Роза осторожно отцепила бумажную трубку от лапы ворона. А Сумрак, в свою очередь, опускал клюв всё ниже и ниже, не теряя лицо девушки из виду.

— Теперь я понимаю, почему ты здесь.

Слёзы покатились из глаз гораздо раньше того, как она прочла первые строки.

Теперь ворон смотрел на Розу в ожидании хотя бы одного её глотка воздуха, но лёгкие сжало камнем. Сердце грозилось разорваться на тысячу частей, и лучше бы в самом деле разорвалось.

Девушка медленным шагом подошла к окну и выпустила птицу. Та быстро слилась с ночной мглой, выкрикивая победоносное: «Знает!»

С минуту Роза вглядывалась в высокие кусты под окнами.

Затем задержала взгляд на широком плетёном ремешке, висевшем на спинке стула.

Но почему-то решила покинуть покои другим путём.

Взгляд её, совершенно отрешённый, мельком проходился по тем, кто шёл навстречу. И те, кто видел её, тут же лишались улыбки.

Обеспокоенные возгласы эльфов оставались без ответа. А Роза продолжала идти, всё ближе подбираясь к крылу, в котором поселили гостей.

На лестничном пролёте она боролась с желанием случайно споткнуться, но всё равно не свернула с пути.

Первым взгляд её коснулся мага, еле стоявшего на ногах. Тот был так увлечён жалкой попыткой добраться до своих покоев, что даже не услышал небывало тяжёлый девичий шаг.

Подходить к нему ближе было бы не меньшим оскорблением, чем напоить его самолично, и Роза, фыркнув, отправилась на поиски того, кто ведал бы своими действиями. И долго ждать не пришлось. Стоило только развернуться — возникший точно из воздуха Эрнест Джифольди оказался прямо перед её носом.

Секундный испуг на мгновение отрезвил, но тёмные мысли тут же поспешили завладеть ситуацией.

— Подумал, что отправляться в путь, не познакомившись с вами лично, было бы преступлением.

— Покидаете нас так поспешно? Думала, вы задержитесь минимум на неделю.

— Причина та же, почему отсутствует король. Срочное прошение к Совету. Меня ждали ещё в прошлом месяце, — последнюю фразу мужчина промолвил с лёгкой долей неловкости.

Ненароком они шли ускоренным шагом, точно стараясь покинуть душащие стены коридора.

— А вы, Розелла, как долго планируете здесь оставаться?

— Меня вам не представляли.

Улыбка вампира наполнилась нотками лукавства:

— Уверен, это королева обмолвилась о своей фрейлине.

— Или тот, кого вы сами спросили обо мне?

Они оказались на общем, но приятном пустующем в эту минуту балконе, что освещался небывало ярким лунным светом. И даже людское зрение Розы могло уловить, что вампир продолжает не сводить с неё взгляд.

— Может, я и в самом деле спросил у принца Лиганса… И только после того, как вы взглядом прожгли во мне дыру.

— В самом деле дыру? — Роза точно ненароком провела кончиками пальцев по его рукаву. — Я лишь отвечала на ваш пристальный взгляд.

— Значит, нам обоим нет смысла скрывать своего интереса.

— Вне сомнений.

Невзирая на сказанные слова, вампир никак не ожидал, что Роза, поднявшись на носочки и потянув на себя ворот его камзола, поспешит примкнуть к его губам. Он опешил лишь на мгновение и сам не заметил, как его рука крепко обхватила девичью талию. А затем ответил на поначалу неловкий поцелуй с совершенно незнакомой для Розы жадностью.

От удивления из её уст вырвался слабый стон, быстро заглушившийся влажными причмокиваниями.

Девушке показалось, что все её проблемы вдруг испарились, что её столь отчаянный шаг перестал вызывать былую тревогу, что мысли, бившиеся в истерике, уходили всё дальше с каждым прикосновением прохладных губ. Пошла бы она на подобное, если бы не письмо? Определённо нет. Но хотела бы решиться на это? Рука, что не спрашивала разрешения, расстегнула верхнюю пуговицу мужской рубашки, тем самым отвечая на мучивший вопрос. Но правда была неизменной — желание не приравнивалось к решению.

Вдруг вампир ощутил, что затянувшаяся страсть приобрела неоправданно быстрый, даже отчаянный тон, и после просьбы Розы отправиться в более уединённое место Эрнест и вовсе поспешил отпрянуть.

Он всмотрелся в её полное замешательства лицо. Пресекая попытку вновь потянуться к его губам тем, что нежно обхватил лицо девушки ладонями, он тихо произнёс:

— Зачем вы это делаете? Вам ведь этого совсем не хочется…

Слёзы, так долго ожидавшие свободы, покатились по её щекам.

— Меня выдают замуж.

Глава 2. Корни

Как того столь недавно желала Роза, вампир оказался в её покоях. Более того, оба они удобно расположились на её постели. Однако в сей раз губы обоих примкнули к чашам со сладким вином, а руки боле не смели касаться друг друга.

— Это была ошибка, не стоило втягивать вас в это. Я лишь надеялась, что в таком случае мне больше будет нечего терять.

— Моей ошибкой было на миг позабыть ваше родовое имя, — спокойно ответил Эрнест. — Сколько бы Арьянов я ни знал, каждый находил, чем удивить.

— Вы знакомы с моей семьей? — искренне удивилась Роза.

— К моему сожалению, последний раз я навещал вас лет так четыреста назад. Время, оно… Не замечаешь, как утекает. Однако я застал становление вашей чудесной особенности.

Мужчина пропустил её локоны меж пальцев:

— Ваш прадед тоже удивил меня при первой встрече. Я имею в виду того, что десяток раз как прадед, Том.

Имя показалось Розелле удивительно простым для её семьи, которая так часто прибегала к древним языкам.

Она нервно усмехнулась:

— Надеюсь, он выбрал другой способ.

— Хотел убить меня, — как ни странно, вампир улыбнулся. — Всё для того, чтобы вернуться целым и невредимым к вашей прабабушке. Их любовь была так сильна, что он даже настоял на заключении «эльфийского» договора.

Поразительно, но эльфы, являющиеся по природе своей однолюбами, заключали брачные союзы. Те, пусть в свою очередь и могли быть легко разрушены, чаще всего действительно приводили к браку. Чем сильнее род, тем более могущественных он предпочитал союзников, чтобы обеспечить потомков опорой и защитой предков. Более того, большая часть таких союзов была предсказана во время родовых молебнов, когда семейству, в огне горящих свечей, являлся символ подходящего для союза рода. Этот брак будто заранее заключался в Райских землях, ведь ещё ни одна из семей, что увидела в священном пламени знак, не расторгла договор.

— Её род одобрил это? Показал прабабушке в огне розу?

На минуту Эрнест задумался:

— Роза как раз-таки была символом вашей прабабушки.

Девушка удивлённо вскинула брови:

— Хотите сказать, красные волосы пришли к Арьянам от другого семейства? И это дедушка взял наше родовое имя? От отца я слышала иную версию.

Эрнест усмехнулся:

— Не хочу разрушать ваши семейные легенды, но пред вами свидетель столь же древний, как и эта отличительная черта. Прошла не одна сотня лет, так что это заблуждение совершенно неудивительно и не так страшно, как может показаться. Ведь закрепилось по итогу оно именно в вашем роду. Каждый знает, что любой красноволосый человек, в чьей родовой книге даже не упоминается ваше имя, рождён от Арьяна.

— Меня это не оскорбляет, — честно призналась Роза и лукаво улыбнулась. — Но другие Арьяны такого удара не перенесут. В любом случае, хоть кто-то из нас познал счастье. К сожалению, эта черта никому не передаётся.

— Ваши родители тоже не желали свадьбы?

Слышать этот вопрос было куда больнее, чем узнать правду об именитой родовой черте.

— Как говорила матушка, они оба «быстро вразумили себя и смирились с неизбежным». Возможно, мои бабушка и дедушка были когда-то влюблены, но всё быстро сошло на нет, когда дед стал проигрывать имущество. Вы были в нашей розовой плантации, что зовут «Шиповой долиной»?

— Не говорите, что…

— Она перешла к семейству Луфетри. Забавно, что нас выкупили именно пчёлы.

Взгляд Эрнеста на мгновение стал совершенно пустым.

Только розы Арьянов, взращённые за могучими холмами, могли выстоять среди жестоких ветров Семнотиса. На каждом празднике их семья делала целое состояние благодаря тому, что столь красивых цветов боле просто не оставалось.

Вампир вспоминал, как прогуливался меж колючих рядов под пекущим солнцем, как совершенно не боялся своей уязвимости в тот момент, будучи опьянённым сладким ароматом. Он вспоминал, как сын Тома и Ирис играл в этом чудном месте свадьбу, то, как счастлив был сам Том, и как могла бы быть счастлива Ирис, оставившая этот мир в совсем юные тридцать лет из-за продолжительной болезни. А после и уже внуки этих замечательных людей познавали, что игра в прятки в розовых кустах не так весела, как кажется.

— Свадьбы готовят месяцами, даже если всё трижды обговорено, — вымолвил вампир. — Я должен прибыть в Семнотис через несколько месяцев, клянусь, что разыщу вас. Одно лишь ваше слово, и я сделаю всё, чтобы помочь. Однако молю, не рубите с плеча.

— Я слышу это от того, кто должен был прибыть на Совет Кунгора в прошлом месяце. Даже на словах ваше благородство звучит не слишком убедительно. Однако вы мне ничем не обязаны.

— Роза…

— Хотя в одном вы правы — минутная вспышка гнева и отчаяния Арьяна оставляет после себя годовое чувство вины.

— Я обязан вашему роду тем, что он всегда был добр ко мне. Не скрывая свою сентиментальность, я буду надеяться, что вашей руки простит достойный человек. Но я в самом деле даю слово, что в ином случае вас не оставлю. И вы не заставляйте ваших близких переживать вашу утрату.

— Брат этого не перенесёт.

— Тогда вам стоит хотя бы увидеться с ним. Прелестный юноша.

Роза догадывалась, где могло состояться знакомство Торна с Эрнестом Джифольди, но всё же решила уточнить:

— Вы видели его на Верховном Совете?

Вампир кивнул:

— Его блистательный ум и упорство выбили Семнотису торговый договор с Эфхендором на поставку шерсти. Даже я приеду к вам в Семнотис только благодаря ему. Посол Ледум наверняка присвоил заслуги себе, этот жук ничего не упустит, — Эрнест усмехнулся. — У вашего брата большое будущее.

— Я очень хочу его увидеть… — вымолвила она, однако через несколько секунд уголки губ вновь потянуло камнем вниз. — Но я увижусь и с отцом, который отрежет меня от рода, если сбегу. А род матери никогда не рискнёт сделаться для меня главенствующим после такого унижения. В таком случае вы станете помогать бесфамильной, изгнанной и опозоренной девушке? Не Розелле Арьян, а просто Розелле. Если мне, разумеется, разрешат оставить имя, столь излюбленное в нашей семье, и не обреют налысо.

Впервые за время разговора он внимательно взглянул в её глубокие тёмные глаза. Оба в этот момент поймали себя на мысли, что диалог этот совершенно не похож на тот, что случается между новыми знакомыми. Да и само их знакомство началось совершенно не с того, что считалось приемлемым в обществе.

При этом чувство неловкости или хотя бы смущения оставалось где-то на задворках, не смея приблизиться ни на шаг. Было ли дело в духовной близости их родов, всепоглощающем страхе за своё будущее или способности не слишком удивляться, выработанной за тысячелетия – никто не знал. Но оба продолжали смотреть друг на друга, то ли с вызовом, то ли со скрытой надеждой.

— Клянусь моим родовым поместьем, что не останусь в стороне, — заявил мужчина.

— Клянусь моим родовым именем, что боле не позволю ему затуманить разум. И пообещайте, что о сегодняшнем никто не узнает.

Вампир улыбнулся:

— Со своей стороны я гарантирую это. Но и вы постарайтесь не думать об этом во время родовой молебны, иначе ваш прадед вернётся из Райских земель по мою нечистую душу.

Тихая усмешка вырвалась из уст обоих.

— Но знайте Я не жалею о случившемся, — призналась Роза.

— В таком случае и мне не о чем жалеть.

Если разговор с Джифольди оказался удивительно лёгким, грядущим утром Роза отправилась в покои королевы скрепя сердце. Даже головная боль и лёгкое подташнивание не вызывали такого отвращения, как необходимость вновь взять в руки злосчастное письмо.

Она видела, как лицо королевы искажается от смеси удивления и горечи, как принц, что стал свидетелем разговора, затаил дыхание. Роза знала, что относилась к ней королева чуть более снисходительно, чем к прочим фрейлинам. Те, в свою очередь, относились к этому неудивительно понимающе – каждый житель Тельваура знал, что люди не столь сильные и выносливы. Первые годы пребывания в Драйдарисе Роза искренне считала, что является для эльфов не больше, чем просто интересной для наблюдения зверушкой, что эти возвышенные существа в глубине своей чистой души никогда не примут её за равную себе.

Они действительно были не равны. Однако старательно выискивая подвох, Роза сталкивалась лишь с неудачей, пока не осознала, что на деле эльфийская природа видела в ней не менее прекрасное, пусть куда более подвластное времени существо, столь же непредсказуемое, как и нуждающееся в помощи и твёрдой почве под ногами. И осознав, насколько удивительная ей выпала возможность, Роза не позволяла самой себе ни на минуту усомниться в том, что она достойна столь высокой должности.

Роза привязалась к королевской семье Драйдариса больше, чем к своему роду. Её привычное утро начиналось с того, что почти сразу после пробуждения и всех сопутствующих гигиенических процедур она отправлялась в покои своей госпожи, помогала той с выбором и последующей примеркой наряда на день. В случае запланированных мероприятий этим же утром подбирались и прочие образы, если они не были заготовлены заранее. Помимо этого, Роза занималась сбором и сортировкой приходящей корреспонденции по степени её важности. Не имела доступа она лишь к письмам от верховного Совета, и просто передавала их Величествам запечатанный конверт. Такой они получили несколько месяцев назад.

Сопровождение королевы на прогулках, приёмах высокопоставленных господ, ответные посещения чужих владений, заказ нарядов в швейном доме, их получение и доставка до дворца, пребывание рядом со своей госпожой на любых публичных выступлениях, балах, каждодневных часах музыки, чтения и верховой езды, а также прочие мелкие поручения, коих могло набираться десятками в течение дня.

У каждой из семи фрейлин было по одному выходному в неделю, и Роза как правило половину дня просто проводила в своей постели, а затем гуляла по торговой улице или по лесу. Театры, ярмарки и прочие увеселения старалась обходить стороной. И пусть многие люди посчитали бы её зазнавшейся особой, отсутствие тишины и уединения утомляло даже такого суматошного человека, как Розелла.

Принц Лиганс, который в первые годы пребывания Розеллы во дворце являлся поводом для покраснения её щёк, не так давно стал её близким другом и прекрасным спутником для прогулок и редких ночных вылазок. Именно он показал ей Главный портал³, соединяющий Тельваур с Людским миром, научил насколько уверенно держаться гигантских для человека эльфийских лошадях, что те стали совершенно привычным способом передвижения, часто качал её на тяжёлых качелях королевского сада, а также подсказал, какому банку выгоднее и безопаснее доверить сбережения.

— Казалось, только вчера мы встречали тебя в порту. Время порой играет с нами злую шутку. Я была уверена, что срок ещё не подошёл Ты ведь так юна!

— Скоро мне двадцать, госпожа. А это на год больше человеческого совершеннолетия. Но, признаться, и я думала, что столь невыгодная партия не будет интересна так поспешно, и полагала, что у меня есть ещё несколько лет в запасе. Даже моя матушка вышла замуж в двадцать три.

Матушка её, Элеонора, на родовой книге которой некогда красовался чёрный горностай, была партией подстать могучим розам. Однако после того как дедушка Розеллы умудрился растратить нажитое веками и тяжёлым трудом состояние, Элеонор вместе с детьми стала посмешищем в глазах не только общества, но и известных своими прачечными домами шустрых зверьков. Лишь родовое поместье было спасено благодаря тому, что Габбас выкрал бумаги незадолго до смерти отца.

Роза искренне надеялась, что возможно, спустя много лет, такие как она смогут получить свободу, обретут возможность самостоятельно распоряжаться жизнью, но до тех пор, пока они являются частью рода, что не намерен терпеть отказов, себе никто принадлежать не будет. Никого не волнует, что творится у тебя на душе, и приходится идти на ухищрения, чтобы хоть как-то вырваться из цепких удушающих лап.

Одно неверное движение — «отрекаюсь, отрекаюсь, отрекаюсь» доносится до слуха, и больше нет ничего: ни фамилии, ни статуса, ни финансов.

Она всё ещё задавалась вопросом, почему тот, кто тоже был ограничен желанием своих предков, сам становится предком, что не позволяет бежать от злого рока? Почему мать, которую некогда выдали замуж за нелюбимого человека, сама подбирает партию для дочери, а отец, которого жестоко наказывали за малейший проступок, заставляет провинившегося малыша отправляться в тёмный подвал? Роза не была в других людских государствах, но в Семнотисе многие жили именно так.

Переезд в Драйдарис подарил второе дыхание. Культура, мировоззрение, существа, населяющие местность, законы – всё отличалось от строгого Семнотиса. Первые несколько месяцев в излишней миролюбивости эльфов Роза видела лишь притворство, она не верила, что кто-то может быть настолько добр к ней, пока не поняла, что «дети» Великой Эйрин, Всемогущей Госпожи, которая и создала этот мир, действительно являются таковыми. Может, не позволив людям развиваться по собственным законам, всё было бы по-другому?

— Время, оно Дар ли это или проклятье? — искреннее раскаяние звучало в голосе эльфийского принца. — Мы совсем не чувствуем его. За этот срок мы могли бы придумать, как освободить тебя.

Роза заглушила внутренний позыв поддаться всеобщему отчаянию. Она знала, что её печальный тон с каждой секундой всё больше будет напоминать крик о помощи, и меньше всего хотела, чтобы приютившая (именно так она считала) её семья испытывала чувство вины. Трижды девушка запнулась, подбирая слова, нервно сминала края платья, борясь с растущим в груди воем, и только приоткрыла рот, как в залу вошла одна из фрейлин королевы.

— Прошу прощения, — уверенно произнесла она.

— К нам прибыл гость из Семнотиса. Он просит встречи с госпожой Розеллой. Однако позвольте высказаться, ваше Величество. Юноша утверждает, что прибыл этим днём, однако мне известно, что последний корабль из Семнотиса мы встречали неделю назад. А о пересечении воздушного пространства полётными животными вестей не доносилось.

— Хочешь сказать, к нам прибыл проводник? — спросил Лиганс.

— Лишь предполагаю, ваше Высочество.

Роза не поверила своим ушам. Единственный проводник Семнотиса, как ей было известно, служил во дворце. Никто бы не удивился столь сильно, если бы он попросил аудиенции у эльфийской королевской семьи – мог прибыть с посланием от короля Рабидуса. Но он желал видеть Розу. Иниг из рода Корнов желал видеть её.

— Отец бы не стал тратиться на его услуги. Я слышала, что проводники берут непомерно много Не понимаю.

Проводники — самая малочисленная волшебная раса всего Тельваура. Способные открывать порталы в любую точку миров, они являлись одними из самых почитаемых существ. Неудивительно, что почти каждый проводник работал на королевскую семью своего государства. Тем не менее, в Драйдарисе проводников не водилось.

— Думаю, нам стоит отправиться с тобой, — заявила Эония. — Как бы то ни было, мы должны принять столь почётного гостя.

— Моя королева... — осеклась Роза. — Я не знаю, каков этот проводник, и что у него на уме Но, если он желает видеть именно меня, это явно неспроста. Если по какой-то причине это столь необходимо, мне нужно незамедлительно идти. Не хочу навлекать на свою семью ещё больше проблем.

— Сделаем вид, что не сразу узнали о том, что он во дворце. Однако не встретить его мы не имеем права. Дайте знать, когда это будет уместно.

Если и существовали эльфы более добрые и понимающие, чем Драйды, то они излучали свет самой Великой Эйрин, не иначе.

Даже ступая по светлым коридорам дворца, Роза пыталась не показывать страха. Проводник мог появиться перед её глазами в любую секунду.

Помимо известного даже самому юному жителю Семнотиса имени проводника, Роза знала лишь то, что как только редкий дар был обнаружен, Иниг Корн, будучи совсем мальчишкой, был отправлен на воспитание во дворец. По человеческим меркам проводники росли лишь тогда, когда не пользовались силами, и королю с его свитой было крайне важно, чтобы тот навеки не остался в теле ребёнка. Ему было предоставлено лучшее образование, а также «заранее нагретое место подле трона». По крайней мере, эти случайно брошенные слова Роза услышала от отца перед своим отъездом. Как и то, что «проводник – единственный колдун, одобряемый Семнотисом».

Проводник, несмотря на переживания Розы, не перемещался по дворцу, чем позволил ей немного собраться с мыслями. Как и заявила фрейлина, он ждал в малой зале, которая далеко не первый раз встречала нежелающих привлекать внимание гостей.

Молодой проводник стоял к ней спиной, когда открылась дверь. Впервые за долгие годы Роза увидела кого-то в столь тёплой одежде: поверх плотной чёрной рубахи проводник носил длинный красный кафтан с вырезными рукавами, название которого девушка давным-давно позабыла – погода Драйдариса, как и большинства государств Тельваура, была круглогодично приятно согревающей с нечастыми осадками в виде дождей (не считая нескольких летних и зимних недель, когда тёплые дожди могли идти почти ежедневно) – идеально для чувствительных эльфийских ушей.

Роста, разумеется, был он не эльфийского, однако девушка всё равно сочла проводника высоким. Возможно, он был даже немногим выше Эрнеста Джифольди, который, как Роза узнала утром, отбыл из дворца ещё до её пробуждения.

— Добрый день, — привычным для себя образом Розелла поздоровалась на всеобщем языке.

— Если ты совсем не позабыла свои корни, то я бы предпочёл говорить на Семнотинском, — в голосе проводника послышались нескрываемые нотки раздражения.

Он обернулся.

Если бы Роза судила человеческими мерками, то сказала бы, что проводник немногим старше неё — она бы не дала ему больше двадцати пяти людских лет. Угольно-чёрные кудри обрамляли его бледное лицо. Некогда прищуренные синеватые глаза почему-то вдруг округлились, а тонкие губы точно позабыли о желании пренебрежительно скривиться. В нём точно боролись недоверие и удивление.

— Я не забыла, — уверенно вымолвила девушка, однако её акцент быстро вернул проводнику чувство реальности.

Она уже и не помнила, когда последний раз с ней говорили подобным поучительным тоном. И раздражение не смогло затаиться на лице – оно буквально закричало о своём существовании, когда щёки девушки вспыхнули.

— Теперь я вижу родовое сходство, — вымолвил проводник с лёгкой ухмылкой. Удивительно, что ему не хватило лишь её цвета волос.

— Весьма лестно, — она улыбнулась, вздёргивая подбородок. — Как я понимаю, в представлении мы оба не нуждаемся.

Проводник кивнул, продолжая всматриваться в её лицо. Затем его глаза, совершенно без доли желания, прошлись по её фигуре.

Если проводник не часто покидал Семнотис, то подобных нарядов на женщинах видеть ему не доводилось.

Чем ближе государство находилось к главному порталу, тем свободнее было его общество. Эльфы Драйдариса предпочитали одежду из лёгких, практически невесомых растительных волокон — даже кажущееся на первый взгляд плотное платье можно было спокойствием носить в знойную жару. Узкие, лишающие дыхания корсеты вызывали в эльфийках ужас, и они могли прибегнуть лишь к неплотной шнуровке, как правило вшитой в само изделие. Такой, например, была синяя туника Розы с длинным свободным рукавом. Множественные завязки были и на её брюках, но выполняли лишь роль украшения и совершенно никак не сковывали ноги. Зато именно благодаря завязкам с Розы не спадали сандалии, купленные у заморской купчихи, которая утверждала, что обуви удобнее девушке не сыскать.

Представить, что девушка в брюках пройдёт по улицам Семнотиса — было так же невероятно, как и увидеть разом три падающие звезды. Обычно этими падающими звёздами были малое число гостей из других королевств, но и те вскоре предпочитали не привлекать лишнее внимание. На самом деле выражение «не привлекать внимание» — хорошо подходило под описание женской моды Семнотиса — сдержанные цвета, строгие фасоны, не мыслящие о том, чтобы обтянуть фигуру. Вышивку на платьях могли позволить себе лишь девушки высоких сословий. Украшений они практически не носили: как правило это были лишь родовые ценности, которые, не приведи Создательница, молодой некрепкий девичий ум умудрится потерять – куда спокойнее держать их в качестве приданого, которым будет распоряжаться муж. В таком случае украшения либо шли на обеспечение жизни поместья, либо из поколения в поколение лежало в сундуке «для сохранности», крайне изредка радуясь возможности выйти в свет вместе с владелицей.

Пусть уши Розы и не были проколоты, будто она переняла нежность эльфийских ушей, зато длинная золотая цепочка висела практически до пупка, на пальцах красовалось шесть колец, а вплетённые в длинную красную косу лески с нанизанным жемчугом мягко блестели под лучами опаляющего через открытое окно комнату солнца. Пожалуй, собранные волосы были единственным, что было общего у Розы и привычных для проводника жительниц Семнотиса. Только замужние дамы могли носить волосы распущенными, как и, стоит отметить, носить на них белые украшения, любое из которых должно сопровождать каждый её выход в свет.

— Для меня честь познакомиться с вами, — девушка постаралась прервать молчание. — Смею предположить, что её Величеству и его Высочеству уже известно о вашем появлении. Думаю, они появятся с минуты на минуту.

Роза хотела подтолкнуть его к разговору, и совершенно не понимала, почему проводник предпочитал разглядывать её вместо того, чтобы начать разговор, ради которого преодолел такое немыслимое расстояние. Наверняка, это выбило его из сил.

Эти слова действительно подействовали на проводника, и нотка беспокойства появилась в его взгляде.

— Разумеется, да, — вымолвил он. — Этого следовало ожидать На самом деле, я не планировал задерживаться

Проводник прочистил горло.

Неужели тот, кто многие годы был подле сурового по слухам короля, волновался перед встречей с миролюбивыми эльфами?

— Я здесь из-за твоего жениха.

— Я получила вести только вчера… Он… НЕТ!

Под ошеломлённый взгляд Инига Роза закрыла рот ладонью, приглушая крик. Затем, будто совершенно ничего не случилось, она опустила руки и свела их в замок.

— Это было от удивления, не подумайте.

— Я и не сомневался.

— Неужели он так богат, что прислал вас?

— Определённо богат.

Ни один глава рода не позволит сыну растрачивать подобные суммы. Если же только род настолько могущественный, что это пустяк? Или…

— Прошу, не говорите мне, что это старый вдовец, который хочет быстрее заполучить меня?! Поэтому ему нечего терять, раз он связался с нами. Иначе к чему такая спешка? Я я бы прибыла через месяц! Стоило ли это того?

— Конечно. Знаешь, ждать он совсем не привык. Совсем не простой человек.

Даже обращение на «ты» осталось для Розы почти незамеченным. В независимости от статуса к малознакомому существу в Драйдарисе обращались исключительно на «вы». Подобное обращение зачастую сохранялось даже при близком общении среди господ, как очередной, совершенно необязательный, символ проявляемого друг к другу уважения.

В Семнотисе обстановка была иной. К женщине на «вы» обязательно обращались лишь в том случае, если она была замужем за человеком более высокого статуса (поэтому мужчина тоже обращался к нему на «вы» в этом случае) или любым образом принадлежала к королевскому роду – в этом случае только король мог выбрать менее формальный стиль общения. В остальном мужчина сохранял выбор за собой.

К мужчине, вхожему в «высшее» общество, женщина не имела права обращаться на «ты», даже если тот ещё не оторвался от материнской груди. Лишь по отношению к рабочему классу женщина могла выбирать, какую форму общения использовать.

— Так вы хотите отправить меня домой сегодня же?

— Я бы сказал, что прямо сейчас.

— Я не сочтите за дерзость. Я понимаю, что ваше время очень ценно, однако мои вещи совсем не собраны. Как уже говорила, узнала обо всём только вчера.

— И, разумеется, не бросилась собираться. Дома подобная дерзость, облегающая твои ноги, будет совершенно неуместна.

— Помимо этой и прочей «дерзости» у меня два шкафа платьев. Непривычных для Семнотиса, но это мои платья.

То ли дело было в том, что Роза слишком тесно привыкла общаться с представителями королевской семьи, то ли в том, что проводник выглядел немногим старше неё, но боле она не испытывала того волнения, которое мучило её перед входом в залу. Проводник, безусловно, был куда выше по статусу, и девушке следовало быть немногим рассудительней, однако была вещь, которая активно развязывала ей язык: отсутствие удивления и раздражения в пронзительных голубых глазах. Лишь хитрость в его взгляде, пробуждающая в Розе ещё больше любопытства, позволяла ей говорить так, как она бы не посмела при других обстоятельствах.

Со словами о невыносимой жаре и непривычно высокой мебели Драйдариса Иниг снял кафтан и повесил его на спинку стула, оставаясь в чёрной рубашке и штанах.

Роза попыталась прикусить язык, однако он оказался проворнее зубов:

— Почему в Семнотисе «дерзости» позволено обтягивать только мужские ноги?

В эту секунду лицо проводника действительно пронзило удивление. Но ответить он не успел. Двери залы отворились, и впервые проводник увидел эльфийского принца. На этот раз Роза успела разглядеть волнение, которому проводник в ту же секунду приказал исчезнуть или хотя бы затаиться. Зато Роза, пока принц Лиганс, выказывая ещё большую честь проводнику после нескольких минутного обмена любезностями, пригласил проводника отобедать, медленными шагами, совершенно незаметными, спряталась за широкую спину друга и поспешила покинуть залу.

Стоило ли ей сделать вид, что под копыта её лошади бросилась змея, отчего животное встало на дыбы и ненароком сбросило бедную Розеллу? Это бы выглядело весьма убедительно, ведь почти каждый знал, что держалась девушка в седле уверенно и не могла упасть по простой причине. Тогда проводнику не останется ничего, как дать ей ещё несколько дней на восстановление – проходить через порталы в таком состоянии весьма опасно.

Или притвориться, будто споткнувшись из-за неудобной обуви она повалилась с лестницы?

Спровоцировать жар?

Несмотря на коварство, вьющееся змеиными клубками, Роза велела единственной представленной к ней служанке начать собирать сундуки. Медленно собирать, стоило отметить.

— Говорила своей дочери Каре, какие чудные у вас волосы – говорила эльфийка, сдерживая слёзы.

— И она всё повторяет, что хочет такие же, хотя даже не видела вас.

— Стелла, прошу…

— Я буду так скучать!

Рёбра девушки чуть было не хрустнули под силой крепких эльфийских объятий. И таких объятий за следующий час она встретила немало. Подобная участь, что ждала Розу, для любого эльфа казалась немыслимой, однако они понимали, что их неискоренимые устои уж слишком разнятся с людскими.

Когда Арьян узнала, что сопровождение королевы в музыкальной зале отменяется, она почему-то мысленно возрадовалась, что ей не придётся битый час играть на скрипке, которую, к слову, сделали на заказ по приказу самой её Величества. Обычно музыка всегда поднимала её настрой.

Так же тогда стало понятно, что обед с проводником затягивается. Было непонятно, хорошо это или плохо, но девушка поспешила укрыться в саду, пока была такая возможность.

И только пройдя в самую глубь, расположившись под низкими ветвями чёрного бакформа, Роза, растрепав волосы, позволила глазам намокнуть.

Глава 3. Красная роза

В глазах всех заинтересованных жителей замка головная боль Розеллы превратилась в сон, который длился по меньшей мере уже десять часов. А так как до рассвета оставалось ещё далеко, она понимала, что этот сон должен продлиться ещё дольше, хотя на деле даже не смогла сомкнуть глаз.

Встречи с Инигом чудом удалось избежать. Роза была готова броситься на шею принцу Лигансу (и ей совершенно ничего не воспрепятствует это сделать), который вместе с королевой взял на себя проводника на весь прошедший день и лично уговорил того дать Розе три дня на сборы. Чудовищно малый, но всё же имеющийся срок.

Она боле не блуждала из стороны в сторону, не вычитывала месячное расписание кораблей Королевской пристани – лишь тихо расположилась у окна, не выпуская из рук коробку с украшениями. В скором времени ей точно придётся с ней распрощаться «на благо восстановления положения рода».

С грустной улыбкой она открыла шкатулку. Первым делом в глаза бросился небольшой, явно подкинутый совсем недавно свёрток пергамента. Рядом лежало золотое кольцо: на первый взгляд кольцо — шинка в виде изогнутого стебля, включающего в себя очертания толстых листьев и шипов, и небольшой, выточенный из неизвестного красного камня цветок. Девушка и представить не могла, кому понадобилось бы столь таинственно дарить ей это украшение, пока не прочла записку.

«Это украшение я, сам не зная почему, внезапно приобрёл в небольшом чудесном городке Людского мира. Наверное, уже тогда ваш род предупредил меня о грядущей встрече. Цвет металла крайне бледен, но благодаря этому в Семнотисе вам позволят его оставить. При этом любой знающий ювелир выкупит его у вас за цену хорошего дома, лишь бы прикоснуться к недосягаемому для его мира, а затем перепродать не менее осведомлённому роду. Пускай хотя бы этот малый жест с моей стороны будет доказательством того, что я не предам ту любовь к вашему роду, которая была во мне многие годы.

С нетерпением жду грядущей встречи с вами, госпожа,

Эрнест Джифольди»

То, что кольцо идеально подошло на безымянный палец, Роза объяснила для себя тем, что её род действительно велел вампиру ей помочь.

Только после этого «сон» действительно стал сном.

Благополучно позволив ночным грёзам похитить завтрак и обед, Роза дала себе пощёчину только по одной причине: сегодня был её выходной. Свое состояние она считала недостаточной причиной, чтобы не явиться на службу и в очередной раз убедиться в слабости людского здоровья в сравнении с эльфийским. Поэтому, похитив с королевской кухни несколько рисовых пирожков с морскими водорослями и получив от повара по пальцам, девушка позволила себе исчезнуть из дворца. Может, Великая Эйрин смилуется над ней и сделает так, чтобы все вокруг позабыли о её существовании? Это же желание усилилось и после того, когда Арьян столкнулась с суровым лицом садовника, который поспешил напомнить юной леди, что знает число бутонов на каждом кусте.

Белокаменные стены храма встретили Розу куда более благодушно. Здесь она всегда знала и чувствовала, что мысли её не увидят осуждения.

Он был просторным и светлым, с главной статуей Всемогущей Госпожи в центральной зале. Высокая, не менее двух с половиной метров (коей Великая Эйрин и была при жизни), выточенная из светлого золота, в этот день сверкала особенно ярко. Роза в очередной раз встала под её вытянутой вперёд рукой с опущенной вниз ладонью, уже зная, что священный камень не дотронется до её лба (поэтому в людских храмах руку Создательницы держали максимально низко, так как занижать её рост было бы оскорбительно). Так она простояла с минуту, пока не уступила место молодому эльфу.

Затем Роза подошла к жрице и после мягкого поклона головой спросила:

— Есть ли свободные молитвенные залы?

— Да, госпожа, — ответила взрослая эльфийка в длинном белом одеянии.

— Требуется ли принести вашу родовую книгу?

— Она у меня при себе.

— Тогда вы можете проходить в любую из свободных зал.

Взяв из рук эльфийки ключ, Розелла поспешила уединиться. Она вытащила из внутреннего кармана жилетки припрятанный маленький бутон красной розы и положила его на длинный белый алтарь вместе с родовой книгой, цветок на коричневом переплёте которой, стоило признаться, даже будучи нарисованным, всегда казался Розе живее её самой. Она смотрела не просто на цветок — перед ней был весь тот путь, что прошла её семья.

Помимо алтаря в небольшой молитвенной комнате с длинным окном под самым потолком было множество толстых незажжённых свеч, стоявших на небольших выступах в стене. Роза взяла одну и стала пред алтарём на колени, совершенно игнорируя стоявшую позади скамью. Свечу она держала меж плотно сомкнутых друг с другом ладоней. Закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Том и Ирис... Те, благодаря кому мы имеем честь носить цвет нашего рода на своих волосах. Ваш друг, Эрнест, говорил, что союз ваш был счастливым и благословенным.

Когда капля горящего воска обожгла руку, и Роза от неожиданности открыла глаза, она поняла, что её слышали.

— Вы столько лет не слышали этого имени... Однако наш друг не забыл семейство роз. Наш друг хочет помочь мне. Но я молю, чтобы мне помог и мой род. Молю, пусть и мой союз будет благословенным. Пусть...

Роза замерла от ужаса. Ей показалось, что чья-то холодная рука закрыла ей рот, однако, опустив глаза вниз, она не увидела никого и ничего. Девушка не могла вымолвить и слова, начала истошно вдыхать носом воздух. Глаза её испуганно забегали, и, казалось, неведомая сила, убрав руку с её рта, отвесила ей звонкую пощёчину.

— Молись, чтобы твой союз был не похож на наш... — прошептал еле слышный женский шёпот. — Не смей просить такой же участи!

Прежде Арьян никогда не слышала такого раздосадованного голоса предков. В те редкие случаи, когда они не только слушали, но и отвечали напрямую, голоса были полны добра и поддержки.

Затем голос стал несколько тише, но эхо, наполнившее комнату, напоминало разбивающиеся о каменный пол слёзы.

— Не будет в Драйдарисе тебе счастья. Бежать не смей. Наша Родина сведёт вас...

Неожиданный свист, ударивший в уши, на мгновение оглушил. Чуть было не выронив свечу, Роза попятилась назад, опуская голову практически на алтарь. Тьма окутала глаза, а жгучая боль пронзила грудь. Женский голос затих так же неожиданно, как и возник, однако с молчанием долго не пришлось мириться: мужской голос, глубокий и грозный, практически прокричал.

— Коль не вернёшься домой, род наш будет прерван! Убей эту проклятую лису!

Темнота окончательно овладела Розой, и холодный пол поймал её тело. Свеча погасла, и холодный воск густо облепил пальцы.

Мысли долго не могли вернуться в голову, точно та оградилась огромной невидимой стеной. Лишь тогда, когда потоки сознания начали пробивать в этой стене бреши, веки перестали быть столь тяжёлыми, а в лёгких словно убрали груду тяжёлых камней, Роза медленно приоткрыла глаза. Цветок с алтаря исчез, а родовая книга лежала лицом вниз, пряча свой символ.

«Род наш будет прерван!» — всё ещё эхом стояло в голове.

Роза знала, что сама продолжить род Арьянов она не сможет — в её семье было достаточно красноволосых мужчин. Не считая Торна, среди подходящих живых родственников у неё был дядя с тремя взрослыми сыновьями, а у старшего из них уже было двое своих. Может ли случиться такое, что никто из них не сможет продолжить род? Эта мысль не на шутку испугала её. Стоило на секунду представить, что с одним лишь Торном, которому их отец собирался передать главенство рода, случится немыслимое, Роза вновь была готова упасть замертво.

В Семнотисе женщинам позволялось продолжить свой род, но только в исключительном случае: все наследники-мужчины мертвы, и нашёлся тот «влюблённый безумец», что добровольно, вопреки всем традициям, возьмёт себе её родовое имя. Как правило, подобное происходило крайне редко, но всё-таки происходило. Сколько бы в Семнотисе ни пытались ограничить женщин, родовая магия была важнее любых предрассудков. Даже стоит вспомнить слова Эрнеста – их ветвь пошла именно от Ирис. Поэтому даже если и случится страшное, точно найдётся та, кто не позволит роду Арьянов исчезнуть со страниц истории – ведь и кузин у Розы было немало.

А о какой «лисе» шла речь, она и не смела предположить. Если Том говорил о символе чьего-то рода, то лисы всех размеров и цветов, с крыльями и дополнительными хвостами были на родовых книгах далеко не одного семейства. Кого так сильно опасался её прадед?

Не проронив ни слова, Роза вернула ключ жрице и поспешила покинуть храм. Шаг её был настолько быстрым, что более напоминал бег, и девушка, совершенно запутавшись в мыслях, несколько раз чуть было не попала под копыта эльфийских лошадей.

В чувство привела лишь возникшая перед глазами голубая вспышка, заставившая зажмуриться от неожиданности. Проводник, представший перед Розой, удивлённо огляделся по сторонам, и тут же оттащил девушку с (хвала Создательнице) не самой оживлённой дороги.

— Либо слепа, либо глупа.

— Как вы нашли меня?

Роза даже не попыталась вырвать руку из крепкой хватки. Иниг старался найти причину растерянности на её лице, так как понимал, что это было далеко не его эффектное появление.

Самостоятельно отпустив дрожащую руку, проводник с неохотой ответил:

— Скрыться от меня довольно трудно, Розелла. На то я и здесь.

Одежда на нём была отличная от предыдущей, что видела Роза, и будь девушка не так взволнована событиями последнего часа, она бы сразу заметила, что ткань лёгкой красной туники была явно не из Семнотиса.

— Думали, что я сбежала? Бросьте, корабль до Ладраты отплывает только вечером.

Роза и подумать не могла, что в столь молодом для проводника возрасте Иниг Корн уже умел идти не к месту, а к цели. В одном из трактатов про пределы возможностей проводников она прочла, что этому учатся не одно десятилетие, при этом имеют очень высокую связь с человеком, которого предстоит найти. Либо ошибался трактат, либо пред ней стоял куда более сильный проводник, чем она предполагала — настоящий самородок столь редкого искусства.

— Мой брат... Он ведь служит при короле, — Роза поспешила сменить тему на куда более волнующую. — Вы знаете его? Он здоров?

— Знаю его, как занозу в... — Иниг осёкся. Как бы то ни было, ему не пристало выражаться подобным образом в обществе женщины.

— Облегающей «дерзостью» части тела? Это очень на него похоже, — ехидная улыбка заполонила её лицо. — Значит, с ним всё в порядке? Хвала Создательнице!

— Никогда этого не забудешь?

— Сегодняшний наряд вы находите более достойным для Семнотиса? Раз мои смелые надежды на изменение местной моды не оправдались, я должна знать, к чему мне быть готовой. Прошу, только не расстраивайте меня.

— Жилеты носят лишь мужчины.

Наблюдая за тем, как лицо Арьян становится пунцовым от злости, проводник поспешил добавить:

— Но платье весьма спокойное.

— Тогда я надену свои самые узкие аквамариновые брюки и усыпанную камнями жилетку, чтобы этого старикашку, за которого меня хотят отдать замуж, поразил удар! Да, я в самом деле отправлюсь домой без лишних пререканий, как велел мне род, но так просто не позволю овладеть собой. Скажите, Иниг, этот человек уже лишился всех волос?

— Ох, нет. И не думаю, что его напугать нарядами. Хотя мне кажется, что это даже может прийтись ему по вкусу.

— Он вам друг?

— Иногда я думаю, что хочу свернуть ему шею.

— Тогда, предполагая, что после перемещения в Семнотис наши с вами пути разойдутся, без лишнего страха скажу, что как бы этот человек ни был мил моей семье, я найду того, за кого выйду замуж раньше. Пусть хотя бы не он, но мой отец лишится всех волос от того, что решил так со мной поступить.

— Что ж...

Портал появился настолько резко перед лицом Розы, что та вновь зажмурилась. Почему проводник не мог её предупредить?

— Я думала, мы отправимся пешком...

— Нет.

Он уже было хотел завести её в портал, но в последний момент будто одёрнул себя и произнёс:

— Для первого раза рекомендую задержать дыхание.

Даже при большом желании она бы не смогла задышать — на эту секунду тело будто забыло о существовании лёгких. Казалось, что Розу с ног до головы окунули в холодную влажную субстанцию, а затем, подвесив в воздухе, подставили под поток ледяного ветра – так бы девушка описала своё первое короткое перемещение с проводником до знакомых коридоров эльфийского дворца.

Иниг, как бы ни пытался не подавать виду, что нашёл Розу лишь с четвёртого раза, и что эти перемещения порядком его вымотали, прижался спиной к стене и приподнял голову. В висках его стучали барабаны.

— Стоит ли позвать лекаря?

Иниг лишь покачал головой.

— Передай слуге, чтобы принёс чай. Я велел ему не заходить в моё отсутствие.

К этой просьбе Роза отнеслась с пониманием, пусть тон проводника и был таков, будто он уже обращался к приставленному ему слуге.

Обратившись к отвечавшей за всех слуг дворца эльфийке, Арьян быстро выяснила, что Ашрион находился в прачечной, откуда забирал только что наглаженные простыни.

Усыпанный веснушками эльф с раскосыми хитрыми глазами часто составлял Розе компанию для игр в кости. Он был одной из причин тихонько злиться на Создательницу за то, что никто из чистых эльфов (то есть не имеющих среди предков прочих существ) не способен перейти грань лёгких заигрываний с теми, в ком не чувствует спутника жизни до конца своих дней.

— Теперь я понимаю, почему к Инигу не приставили девушку. Решили не шокировать нашими нарядами.

— При этом он сам носит украшений больше, чем мы с тобой вместе взятые в обычный день, – сплетничать Ашрион любил так же сильно, как и свои длинные уши. — Кольца почти на каждом пальце, фибула на кафтане, два тяжёлых браслета с аметистами на предплечье И это с учётом того, что он собирался пробыть здесь меньше десяти минут. А после даже не возразил предложенным нарядам. Его Высочество переживал, что наша одежда придётся ему не по вкусу, но за ночь мы бы не сумели пошить вещи подходящего размера. Вы, люди, такие крошечные, – последняя фраза была сказана с тёплой улыбкой.

Последний образ проводника всплыл в памяти. Он действительно был одет в маленькую эльфийскую тунику.

— После нашего перемещения ему, кажется, совсем не здоровится. Только сделай вид, что этого не замечаешь. Кажется, он не желает этого показывать.

— В первый день он уснул ещё до того, как я спрятал свет, — улыбнувшись, эльф перешёл на шёпот. — После ужина он так и уснул в одежде и отказался от всякой помощи.

— В другие разы он тоже был так измотан? Может, это как раз от того, что он не смог набраться сил после перемещения?

— Другие разы? Ох, я не думаю, что он боле перемещался. Лишь в день своего прибытия и сегодня. Вчера был полон сил и целый день провёл в компании нашего принца.

— В самом деле?..

Внезапно Роза остановилась. Нахмурившись, она уставилась в одну точку, а затем резко развернулась.

— Плесни ему в чай чего-нибудь покрепче. И мне бы не помешало.

— Госпожа?

– О, Тента⁴!.. Быть этого не может!

Проводник, в дверь которого постучали непозволительно громко, постарался заглушить недовольство, и совершенно спокойным тоном, пусть и явно наигранным, разрешил не знавшему манер гостю войти. Роза хлопнула дверью так громко, что, если бы рядом шёл эльф, уши бы его болели минимум до конца дня.

— Я должен был догадаться, что это не прислуга. Успела соскучиться?

— «Входите!» – язвительно передразнила девушка. — Эльфов почему-то вы боитесь больше, чем меня. А зря. Я самое немиролюбивое существо этого дворца.

«Да как она смеет?!» — Иниг не понимал, откуда в девушке столько дерзости.

И как бы ему ни хотелось её погнать, на это не было никаких сил. Запустив руки в волосы, он сидел на краю кровати с опущенной вниз головой. Если бы кто-то сказал, что ранее ему в лоб врезалось лошадиное копыто, он бы совершенно не удивился.

— Ты понимаешь, с кем сейчас разговариваешь? Или совсем позабыла?.. Глупая девчонка.

— Ох, не смейте! Пока мы находимся в Драйдарисе, я — фрейлина её Величества. Конечно, я лишь человек, но ценят меня не меньше вашего.

— Тогда я буду звать тебя глупой девчонкой с завтрашнего дня. В Семнотисе цены тебе нет.

— Неужели? Вы станете обращаться с женой подобным способом?

Проводник резко убрал руки от лица. Его изумлённые круглые глаза непонимающе уставились на Розеллу.

— Или я не права?

Иниг не отвечал.

— Иначе бы вы уже давно отправились в Семнотис сообщить королю, что задерживаетесь. Ведь изначально вы сообщили, что хотите забрать меня сию же секунду. Если вы просто исполняли чьё-то поручение, вашего возвращения бы ждали Только если вы не сообщили, что дело личное и может затянуться. Лишь в этом случае король мог пойти навстречу и не требовать отчёта. Позволять проводнику отлучаться на несколько дней из-за чужой прихоти Не думаю. Вы бы не стали искать меня, думая, что я сбежала. Какое вам было бы дело?

— Это лишь неуместное предположение, не более, — отмахнулся проводник, поднимаясь с постели.