Czytaj książkę: «Звёздное пробуждение»

Глава 1. Не йогуртом единым: Из супермаркета в телепорт

Грохот тележки о бетонный пол разносился под сводами «Метро» — гигантского гипермаркета на окраине огромного мегаполиса, где жизнь текла по своему, шумному и бездумному ритму. У Ольги никак не получалось найти, то заветное что она искала и только с третьей попытки взгляд поймал ценник на банке греческого йогурта и внутренне возликовав стон радости и разочарования отразился на ее лице. «Опять подорожал. Надо брать тот, что с персиком, он на десять рублей дешевле, хотя и менее вкусный». Мысли о бюджете, расписанном до копейки на месяц вперёд, были её привычной мантрой. Небольшая стипендия, подработка репетитором по английскому для школьников, крохотная помощь от бабушки — из этого складывалась её самостоятельная жизнь в девятнадцать лет. Не роскошная, но своя.

Она потянулась за злополучным йогуртом, и в этот момент весь мир перевернулся.

Звуки гигантского торгового зала — гул голосов, назойливая музыка из динамиков, писк касс — не смолкли. Они схлопнулись. Невообразимый грохот, будто сама ткань реальности разрывается на части, оглушил её. Не боль, а именно звук, такой физически ощутимый, что он выбил из лёгких весь воздух. Яркая, слепящая белизна, в миллион раз интенсивнее самой мощной лампы-вспышки, поглотила всё вокруг. Пол ушёл из-под ног. Ольгу швырнуло в несуществующую пустоту, и её тело, казалось, разобрали на молекулы, растянули в бесконечную струну, чтобы потом сжать в крошечный, невыносимо плотный шарик.

Она не кричала. На это просто не было воздуха. Только животный, первобытный ужас, заморозивший каждую клеточку.

Невесомость казалось длилась вечность и мгновение одновременно. А потом — новый удар. Жёсткий, металлический, отзывающийся во всём теле огненной болью. Она приземлилась на что-то холодное и шершавое, с силой, вышибающей дух. В ушах звенело. Лёгкие с жадностью схватились за воздух, но он был другим. Пах озоном, металлом и чем-то незнакомым, сладковато-терпким. Вкус крови на губах — она при падении прикусила щеку.

Ольга лежала, не в силах пошевелиться, пытаясь понять, жива ли она вообще. Зрение медленно возвращалось, расплывчатые пятна складывались в очертания.

Никакого «Метро». Никаких стеллажей с йогуртами.

Она лежала на полу круглого помещения, отдалённо напоминающего гигантский цилиндр. Стены из матового металла с множеством непонятных люков, панелей и мигающих индикаторов. Воздух вибрировал от низкого, ровного гула, исходящего отовсюду. Это был звук работающего механизма, огромного и мощного. Корабля.

Что?.. Где?.. Мозг отказывался формировать вопросы, цепляясь за обрывки памяти. Яркий свет. Падение. Йогурт. Она до сих пор сжимала в потной ладони банку с персиковым йогуртом, и этот нелепый факт казался единственной точкой опоры в рушащемся мире.

— Обнаружено. Сектор семь, — раздался резкий, механический голос без эмоций.

Ольга дёрнулась и попыталась подняться на локтях. Из скрытого люка в стене выдвинулась платформа, на которой стояли двое. Не людей. Гуманоидов, но…

Они были огромными. На голову, а то и полторы, выше любого мужчины, которого она видела. Обтягивающие чёрные комбинезоны с голубыми светящимися полосками подчёркивали мощную, тренированную мускулатуру. На поясе — странное оружие, похожее на крупнокалиберный пистолет, но с каким-то энергетическим наконечником. Но больше всего её поразили их лица. Строгие, с чёткими, почти высеченными из камня чертами, идеальной кожи цвета тёмной бронзы. И глаза. Миндалевидные, с вертикальными зрачками, как у кошек, и радужкой ярко-золотого цвета. Они смотрели на неё с холодным, безразличным любопытством, как на странное насекомое.

Один из них, с коротко остриженными тёмными волосами и шрамом через бровь, сделал шаг вперёд. Его движения были плавными и смертельно опасными, как у хищника.

— Поднимайся, — его голос был глубже механического, но столь же лишённым тепла. Он говорил на абсолютно незнакомом языке, но какое-то устройство у него на груди мигнуло, и слова обрели понятный смысл, хотя и с лёгким, странным акцентом.

Ольга, дрожа, попыталась встать. Ноги не слушались. Она едва не рухнула обратно, но упёрлась ладонью в шершавый пол. Йогурт с лёгким стуком покатился по металлу.

Второй страж, помоложе, с более мягкими чертами лица, невольно проследил за ним взглядом, и в его золотых глазах мелькнуло недоумение.

— Что это? — спросил он своего напарника.

— Не имеет значения, — отрезал первый. — Нарушитель. Поднимайся! — это уже было приказание, обращённое к ней.

Собрав всю свою волю в кулак, Ольга поднялась. Колени дрожали, в висках стучало. Она была одета в поношенные джинсы, простую футболку и лёгкую куртку — всё это выглядело дико и убого на фоне их технологичного обмундирования.

— Кто вы? Где я? — её собственный голос прозвучал хрипло и испуганно.

Страж со шрамом проигнорировал вопросы. Он достал из-за пояса небольшой сканер, похожий на плоскую ладонь из металла. Прибор издал тонкий писк, и синий луч скользнул по её фигуре с головы до ног.

— Биометрия не соответствует ни одной известной расе. Уровень угрозы: минимальный. Примитивная. — Он убрал сканер. — Контакт с артефактом Предтеч подтверждён. Телепортация.

Телепортация? Артефакт? Мысли путались. Это был сон? Галлюцинация после падения с лестницы в гипермаркете?

— Проследуй с нами, — приказал страж, указывая рукой на люк.

Ольга замерла. Инстинкт кричал, что идти с незнакомцами, вооружёнными до зубов, в неизвестном месте — плохая идея. Очень плохая.

— Я никуда не пойду, — выдохнула она, и её голос, к её собственному удивлению, прозвучал твёрже. — Я требую объяснений. Я гражданинка России, я имею право…

Она не успела закончить. Страж со шрамом двинулся к ней с такой скоростью, что она не успела даже среагировать. Его рука в плотной перчатке сжала её запястье. Боль, острая и безоговорочная, пронзила руку.

— Ты не имеешь здесь никаких прав, примитивная, — прорычал он, и его золотые глаза в упор сверкнули холодной яростью. — Ты — нарушитель на борту военного крейсера «Громобой» Флота Света Андромеды. Ты будешь делать то, что тебе приказывают. Понятно?

Слезы выступили на глазах от боли и унижения. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он отпустил её руку, на запястье остался красный след от пальцев.

— Вперёд.

Младший страж молча поднял с пола банку йогурта, повертел её в руках с выражением крайнего недоумения на лице и сунул в карман на бедре.

Ольгу грубо подтолкнули вперёд. Люк за их спинами с шипением закрылся. Они шли по длинному, изогнутому коридору, стены которого были испещрены трубопроводами, проводами и непонятными символами. Из динамиков доносился спокойный голос, объявляющий что-то на том же странном языке. Мимо них проходили другие люди в подобной форме — все невероятно высокие, идеально сложенные, с холодными или безразличными лицами. На Ольгу бросали короткие, оценивающие взгляды, полные презрительного любопытства, и быстро отводили глаза. Она чувствовала себя грязной, жалкой мышью, забредшей в стерильный операционный зал.

Её привели к лифту, который умчал их вверх на умопомрачительной скорости. Двери открылись, и они вышли на нечто, напоминающее командный мостик, только в десятки раз больше и технологичнее всего, что она видела в фантастических фильмах.

Перед ними расстилался огромный голографический экран, на котором плыли звёзды, туманности и далёкие планеты. Консоли с мерцающими интерфейсами были уставлены десятками таких экранов. В воздухе парили трёхмерные схемы и диаграммы. И везде — люди в форме. Они работали молча, эффективно, их движения были отточены до автоматизма.

Но в центре всего этого хаотичного порядка, в большом кресле, сидел он.

Ольга поняла это мгновенно, даже не видя его лица. По спине, прямой как клинок, по тому, как все вокруг бросали на него быстрые, почтительные взгляды, по ауре абсолютной, неоспоримой власти, которая исходила от него.

Стражи остановились в нескольких шагах.

— Капитан, — произнёс тот, что со шрамом. — Нарушитель доставлен.

Человек в кресле медленно, не спеша, развернулся.

И время для Ольги остановилось.

Он был… невероятен. И пугающ. Его лицо было высечено из того же гранита, что и у его подчинённых, но с ещё более жёсткими, идеальными чертами. Кожа — тёмная, почти оливковая. Волосы — иссиня-чёрные, коротко стриженные. А глаза… Глаза были самого неожиданного цвета — не золотые, как у всех, а холодного, пронзительного серебра, как расплавленный металл. В них не было ни капли тепла, ни искры любопытства. Только абсолютный, ледяной расчёт и всепоглощающая усталость от бремени власти.

Его серебряный взгляд скользнул по стражам и уставился на Ольгу. Она почувствовала, как под этим взглядом хочется сжаться, исчезнуть, провалиться сквозь металлический пол.

— Объяснитесь, — его голос был тихим, низким, но он резал слух, как сталь. В нём не было ни гнева, ни раздражения. Только требование фактов.

— Сэр, — отчеканил страж. — Неопознанный объект материализовался в грузовом отсеке 7-Б в результате несанкционированной активации артефакта Предтеч. Биометрия не зарегистрирована в галактических базах. Уровень угрозы оценён как минимальный. Примитивная гуманоидная форма жизни.

Капитан медленно поднялся с кресла. Он был ещё выше, чем казалось сидящим. Его фигура в тёмно-синей, почти чёрной форме с серебряными нашивками на плечах дышала силой и авторитетом. Он подошёл к Ольге, и она невольно отступила на шаг, наткнувшись на грудь стража.

— Стой, — скомандовал он.

Она замерла. Он обошёл её кругом, изучая с головы до ног, как редкий, но малополезный экспонат. Его взгляд был настолько интенсивным, что она физически ощущала его на коже.

— Откуда? — спросил он прямо у неё над ухом. От него пахло озоном, холодным металлом и чем-то неуловимо мужским, опасным.

Ольга попыталась проглотить ком в горле. —Земля… Россия… город Новосибирск, — выдавила она.

Он остановился перед ней, его серебряные глаза сузились. —Эти координаты неизвестны. Каковы твои намерения? Кто тебя послал?

— Никто! Я просто покупала йогурт! — в голосе её прорвалась истерическая нотка. Она показала на младшего стража, который всё ещё сжимал в руке доказательство её нелепого появления. — Вот он! Возьмите его и отпустите меня домой, пожалуйста!

Вся команда на мостике замерла, уставившись на банку с розово-персиковым йогуртом, которую младший страж, покраснев, протянул капитану.

Наступила мёртвая тишина, нарушаемая только гулом корабля.

Капитан взял банку. Его длинные, сильные пальцы с идеально очерченными ногтями смотрелись на её фоне ещё более нереально. Он повертел её, прочитал этикетку с надписью «Персик-Маракуйя», и на его непроницаемом лице впервые появилось выражение. Лёгкое, едва уловимое недоумение. Оно исчезло так же быстро, как и появилось.

— «Йогурт», — произнёс он, как будто пробуя на вкус это странное слово. — Ты утверждаешь, что была телепортирована на борт моего корабля в результате случайности? С этим… продуктом?

— Да! — она чуть не закричала от отчаяния. — Это какая-то ошибка!

Он отдал йогурт младшему стражу. —Ошибка, — повторил он безразлично. — Ошибки на военном корабле во время патрулирования границы с Кланном Скорпиона недопустимы. Ошибки караются. Лейтенант Маркел!

Среди офицеров у одной из консолей поднялся ещё один человек. Он был таким же высоким и атлетичным, но в его чертах, в отличие от капитана, было меньше льда и больше… тепла. Его золотые глаза смотрели на Ольгу не с холодным презрением, а с откровенным, живым интересом и даже с долей сочувствия. У него были тёмно-русые, почти каштановые волосы, собранные у затылка в короткий хвост, и мягкая линия губ.

— Сэр! — его голос был глубже, бархатистее.

— Возьми это… существо, — капитан произнёс это слово с лёгкой презрительной интонацией, — под свою ответственность. Допроси. Проведи полное сканирование. Выясни всё. Если это шпион Кланна — сбрось в шлюз. Если это то, за что себя выдаёт… что-то примитивное и случайное, — он бросил на Ольгу последний уничижительный взгляд, — доложи мне. Мы решим, что с этим делать.

— Понял, сэр, — кивнул лейтенант Маркел. В его глазах мелькнуло что-то, что Ольга не могла интерпретировать. Возможно, облегчение, что приговор не был приведён в исполнение немедленно.

Капитан, которого он назвал Зорианом, развернулся и снова уселся в своё кресло, спиной к ним, погрузившись в созерцание звёзд на голограмме. Он уже забыл о ней. Она была решённой проблемой, недостойной большего внимания.

— Пойдёмте, — тихо сказал лейтенант Маркел, касаясь её локтя.

Его прикосновение было совсем иным — не грубым, а скорее направляющим. Ольга, всё ещё дрожа, позволила ему повести себя прочь с мостика. Она шла, почти не видя ничего перед собой, слыша, как за её спиной снова закипела чёткая, отлаженная работа командного центра.

Лифт снова умчал их вниз. Маркел молчал, лишь изредка бросая на неё быстрые, оценивающие взгляды. Они шли по другому коридору, более узкому и безлюдному.

— Как тебя зовут? — наконец спросил он. Его голос звучал мягко, пытаясь снять напряжение.

— О… Ольга, — прошептала она.

— Ольга, — он повторил, и её имя на его языке звучало странно и красиво. — Я Маркел. Первый офицер «Громобоя».

— Где я? — снова спросила она, и на этот раз в голосе была только бесконечная усталость и отчаяние.

— На крейсере «Громобой», — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая гордость. — Флагман флотилии Света в туманности Андромеды. Мы находимся на патрулировании границы. Твоё появление… было неожиданным.

— Я хочу домой, — просто сказала она, и голос её предательски дрогнул.

Маркел остановился перед неприметной дверью и вздохнул. Его золотые глаза смотрели на неё с искренним, неподдельным сочувствием.

— Ольга, боюсь, это невозможно. Артефакты Предтеч… они необратимы. Телепортация была случайной, спонтанной. Рассчитать обратные координаты… даже если бы мы знали, где твоя Земля, это заняло бы годы, если не десятилетия исследований.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и безвозвратные. Ольга прислонилась к холодной стене, чувствуя, как последние силы покидают её. Не было страха, не было паники. Только всепоглощающая, ледяная пустота.

Она была в ловушке. За триллионы километров от дома. На военном корабле, полном идеальных, холодных солдат. И её судьба теперь зависела от человека с серебряными глазами, который смотрел на неё, как на ошибку, подлежащую исправлению.

Маркел открыл дверь, показав ей небольшую, стерильную камеру с койкой, умывальником и странным санузлом.

— Это твоя каюта. Пока что, — сказал он. — Отдохни. Я пришлю тебе еды и воды. Завтра начнутся допросы и сканирования. — Он помедлил. — Капитан Зориан… он суров, но справедлив. Если ты говоришь правду, тебе не причинят вреда.

Он сказал это так, словно пытался убедить не только её, но и себя самого.

Ольга молча кивнула и зашла в камеру. Дверь закрылась за её спиной с тихим, но окончательным щелчком.

Она осталась одна. Гул корабля стал теперь постоянным, давящим звуковым фоном её нового существования. Она подошла к круглому иллюминатору. Вместо знакомых огней Новосибирска или даже просто синего земного неба там простиралась бесконечная, чёрная, бездушная пустота, усыпанная чужими, незнакомыми звёздами.

Одна из них, возможно, была её Солнцем. Но найти её было невозможно.

Ольга медленно сползла по стене на пол, подтянула колени к подбородку и закрыла лицо руками. Тихие, бесшумные рыдания наконец вырвались наружу, сотрясая её истощённое тело. Она плакала по своей потерянной жизни, по йогурту в холодильнике, по невыученному к завтрашнему дню английскому, по бабушке, которая будет ждать её звонка. По всему, что было знакомо и безопасно.

А где-то там, в командной рубке, сидел человек, решавший её судьбу. Капитан с глазами цвета холодной стали. И его первый офицер, чьё прикосновение было единственным проблеском чего-то человеческого в этом металлическом аду.

Путешествие только началось. И конец его был скрыт в тумане чужих звёзд.

Глава 2. Капитан льда и огня: Команда «Громобоя»

Первая ночь на «Громобое» стала для Ольги бесконечной чередой кошмаров наяву. Она не могла уснуть. Стоило закрыть глаза, как перед ней возникали слепящие вспышки, обрывки лиц из супермаркета и ледяные серебряные глаза капитана Зориана. Стерильная каюта, больше похожая на тюремную камеру, не становилась уютнее. Воздух был слишком сухим и прохладным, постоянный низкочастотный гул корабля отзывался в костях назойливой вибрацией, а через иллюминатор на нее смотрели чужие, безразличные созвездия.

Она проплакала несколько часов, пока не закончились силы, а затем просто лежала, уставившись в потолок, пытаясь осмыслить всю чудовищную нелепость своего положения. Йогурт. Космический корабль. Инопланетяне. Капитан, который приказал «сбросить в шлюз», если что. Это было похоже на самый дурацкий сон после пересмотра фантастической саги на ночь глядя. Но холод металлической стены у ее спины и ноющая боль в запястье, где остались следы от пальцев стражи, были пугающе реальны.

Под утро ее вырубил истощенный организм. Она провалилась в тяжелый, без сновидений сон, но его прервал резкий, механический голос из ниоткуда:

— Подъем. Цикл корабля 05:00. Санитарный цикл активирован.

Ольга вздрогнула и села на койке. В стене рядом с умывальником с тихим шипением открылось незаметное отверстие, и из него выдвинулась платформа с… едой. Если это можно было так назвать.

На тарелке лежали два аккуратных кубика нейтрального бежевого цвета, напоминающие спрессованный песок, и прозрачная пирамидка с голубоватой жидкостью. Ни запаха, ни вкуса, насколько она могла судить по внешнему виду. Рядом лежала странная ложка-вилка с закругленными краями.

Голод, однако, был сильнее брезгливости. Ольга осторожно отломила кусочек кубика. Текстура была плотной, рассыпчатой. На вкус… ни на что не похоже. Не противно, но и не вкусно. Просто питательная масса, лишенная каких-либо характеристик. Она запила его жидкостью из пирамидки. Та оказалась просто водой, чуть более «мягкой» на вкус, чем земная.

Пока она ела, в стене открылся еще один отсек, обнажив небольшой душ и унитаз футуристичного вида. Ольга, покраснев даже в одиночестве, разобралась с их использованием. Технологии оказались интуитивно понятными, но сама ситуация — унизительной. За ней наблюдали. Обеспечивали ее базовые потребности, как животное в зоопарке.

После «завтрака» дверь в каюту с тихим щелчком открылась. В проеме стоял лейтенант Маркел. Сегодня он выглядел более официально, его лицо было серьезным, но в золотых глазах все еще читалась тень сочувствия.

— Ольга. Готова к началу дня? — спросил он.

— А у меня есть выбор? — горько поинтересовалась она, отставляя в сторону пустую тарелку.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. —Всегда есть выбор. Но некоторые варианты предпочтительнее других. Капитан ждет отчет о вашем сканировании. Пойдемте.

Он повел ее по бесконечным, похожим друг на друга коридорам. На этот раз на них обращали больше внимания. Члены экипажа, проходившие мимо, открыто рассматривали Ольгу, их лица выражали любопытство, пренебрежение, а у некоторых — откровенную враждебность. Она слышала обрывки фраз на своем, благодаря универсальному переводчику Маркела, языке:

— ...это и есть тот примитив с артефакта? —Смотри, какая маленькая и бледная. Словно недокормленный детеныш с Дикого Пояса. —Говорят, капитан приказал держать ее под замком. Опасается шпионажа Кланна. —Зачем тогда возиться с ней? Проще деактивировать.

Ольга старалась идти, высоко подняв голову, хотя внутри все сжималось от страха и обиды. Она чувствовала себя лабораторной крысой, которую ведут на опыты.

Маркел, заметив ее напряжение, наклонился к ней и сказал тихо: —Не обращайте внимания. Люди на борту годами не видели никого со стороны. Тем более… такого необычного происхождения. Они просто боятся неизвестного.

— А вы? — неожиданно для себя спросила Ольга. — Вы тоже боитесь?

Он на секунду задумался. —Нет. Я скорее очарован, — признался он, и в его глазах мелькнула искорка неподдельного интереса, от которой у Ольги по спине пробежали мурашки. — Вы… как посланец из древней легенды. Загадочный и хрупкий.

Они пришли в помещение, совсем не похожее на медицинский отсек. В центре стояла кушетка, окруженная сложными арками со множеством датчиков и излучателей. Возле одной из консолей стоял человек в форме, но не медика с нашивкой кадуцея на груди, а в темно красной с каким-то узором на всю спину. Его лицо было невозмутимым и профессиональным.

— Лейтенант Маркел, объект доставлен, — доложил он. —Спасибо, доктор Элион. Приступайте.

Процедура сканирования заняла несколько часов и была унизительной до глубины души. Ее заставляли раздеваться до минимального белья, закрепляли на кушетке датчиками, которые снимали тысячи показателей. Арки гудели и мигали, сканируя ее с ног до головы. Доктор Элион периодически оглашал результаты своему ассистенту, и Ольга слышала обрывки: «...плотность костной ткани ниже нормы на 17%... мышечные волокна типа II недоразвиты... нейронные связи примитивные, но аномально активные в коре... следы ранее перенесенных вирусных инфекций, неизвестного штамма...»

Каждое слово било по самооценке. Она была для них слабым, больным, недоразвитым существом.

В какой-то момент в отсек вошел капитан Зориан. Он не смотрел на нее, уставившись на голографические схемы ее тела, которые проецировались над консолью. Его серебряные глаза бегло пробегали по потокам данных, анализируя информацию.

— Электрическая активность мозга в состоянии покоя повышена, — отметил он холодно. — Возможно, признак латентных псионических способностей. Требует изучения. Доктор, проверьте на восприимчивость к излучению тахионов.

— Есть, капитан.

Ольга лежала, зажмурившись, пытаясь отрешиться от происходящего, чувствуя себя абсолютно голой и беззащитной под его взглядом, даже если он был направлен не на нее, а на голограммы.

— Мы закончили, капитан, — наконец объявил Элион. — Угрозы для экипажа не обнаружено. Биология примитивна, но стабильна. Пси-скрин чист, за исключением аномалий, которые могут быть следствием телепортации.

Зориан медленно повернул голову и впервые за все время посмотрел прямо на Ольгу. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь.

— Итак, «Ольга из России», — произнес он, растягивая слова. — Вы подтверждаете свою историю. Вы — случайность. Помеха.

Она промолчала, сжав зубы.

— На моем корабле нет места бесполезности, — продолжил он. — Каждый член экипажа служит Флоту Света. У вас есть два варианта. Первый — быть помещенной в карантинный отсек до конца нашего патрулирования, а затем переданной ученым для дальнейших исследований. Это займет годы. Возможно, всю вашу короткую жизнь.

Сердце Ольги упало. —А второй? — едва слышно выдохнула она.

— Второй, — его глаза сузились, — попытаться стать полезной. Выучить наши порядки, наш язык, наши технологии. Найти применение своим… скромным навыкам. Это будет трудно. Вы слабы, необразованны и примитивны. Шансов практически нет. Но это единственная возможность сохранить подобие самостоятельности.

Выбор был очевиден, и он был пугающим. —Я… я выбираю второй вариант, — сказала она, пытаясь вложить в голос как можно больше твердости.

Зориан молча кивнул, как будто и ожидал этого. —Хорошо. Лейтенант Маркел будет вашим куратором. Он ознакомит вас с основами. Вы будете подчиняться ему беспрекословно. Любое неповиновение будет расценено как угроза безопасности корабля. Понятно?

— Понятно.

Он развернулся и вышел, не удостоив ее больше ни взглядом, ни словом.

Маркел помог ей подняться с кушетки и отдал одежду. —Ну что ж, — выдохнул он, когда дверь за капитаном закрылась. — Вы только что добровольно записались в самую сложную школу во Вселенной. Поздравляю.

Первые «уроки» начались сразу же. Маркел повел ее на нижние палубы, в жилые и рабочие отсеки экипажа. Он показывал ей столовые, тренажерные залы, комнаты отдыха. Все было стерильным, функциональным и подавляющим своим масштабом. Ольга чувствовала себя потерянным ребенком.

Ее первые попытки взаимодействия с технологиями закончились полным провалом. Она не могла вызвать лифт, потому что система считывания биометрии не реагировала на ее руку. Она пыталась получить еду из автомата в столовой, но не смогла разобраться с интерфейсом и вместо питательного кубика ей на голову едва не хлынула струя маслянистой смазки для механизмов. Группа молодых техников, наблюдавшая за этим, громко рассмеялась.

— Эй, примитив! — крикнул один из них. — Это для дроидов, а не для тебя! Или ты уже решила, что ты один из них? Безмозглый и бесполезный?

Ольга покраснела до корней волос, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Унижение было острым и горьким.

Маркел резко обернулся на обидчиков. —Техник Ворон! — его голос, обычно мягкий, зазвучал сталью. — Вы считаете уместным проявлять неуважение к объекту, находящемуся под непосредственным покровительством капитана?

Техник сразу же сник. —Простите, лейтенант. Не подумал.

— Уборка отхожих каналов на нижних палубах на следующее дежурство поможет вам «подумать», — холодно парировал Маркел. — И доложите о своем промахе старшине. Все ясно?

— Так точно, лейтенант! — техник вытянулся по струнке и быстро ретировался вместе с приятелями.

Маркел повернулся к Ольге. Его выражение снова смягчилось. —Простите. Грубость и глупость иногда встречаются и на корабле. Не принимайте близко к сердцу.

— Легко сказать, — прошептала она, отводя взгляд.

— Здесь все зависит от силы духа, Ольга, — сказал он, касаясь ее плеча. — Вы сильнее, чем думаете. Я в этом уверен.

Его вера в нее казалась необоснованной, но она была тем единственным лучом тепла в этом ледяном мире.

Он научил ее пользоваться базовыми интерфейсами, показал, как вызывать лифт голосовой командой через его переводчик, как заказывать воду. Каждое маленькое достижение давалось с огромным трудом. Она чувствовала себя полной идиоткой, первоклашкой, которую учат завязывать шнурки.

Кульминацией дня стала встреча со старшим по инвентарю, суровым старшиной с лицом, изборожденным шрамами, по имени Горг. Его кабинет был завален деталями, схемами и непонятными приборами.

— Так это и есть «находка»? — проворчал он, окидывая Ольгу оценивающим взглядом. — Хлипкая. Одежды по ее размеру нет. Придется шить из брезента для тросов.

Маркел вздохнул. —Старшина, капитан распорядился обеспечить ее всем необходимым.

— Капитан не разбирается в тканях, — отрезал Горг. — Ладно. Руки в стороны.

Он обвел ее сканером и пробурчал: «Данные отправлены в репликатор. Заберёте через цикл». Потом сунул ей в руки планшет с запутанным списком. — Это правила обращения с имуществом корабля. Выучить к завтрашнему дню. За каждую порчу или утерю — штраф в трудовых баллах. Поскольку баллов у вас ноль, будете отрабатывать чистильщиком плазменных коллекторов. Без скафандра.

Ольга молча взяла планшет, чувствуя его неподъемный вес.

Когда они вышли от Горга, она была на грани срыва. —Я ничего не понимаю! Все эти правила, эти баллы, эти коллекторы… Я не справлюсь!

— Справитесь, — уверенно сказал Маркел. — Я помогу. Давайте начнем с малого. Вы должны есть.

Он привел ее в одну из столовых для офицеров. Она была менее многолюдной, но все присутствующие были старше по званию и смотрели на Ольгу с еще большим подозрением. Маркел своим присутствием ограждал ее от вопросов.

Он принес ей ту же безвкусную пасту и воду. —Наш рацион оптимизирован для эффективности, а не для… гастрономических удовольствий, — извиняющимся тоном сказал он.

— У нас на Земле есть понятие «вкусная еда», — грустно улыбнулась Ольга. — Я, кажется, буду скучать по этому сильнее всего.

— Расскажите мне, — попросил Маркел, подперев подбородок рукой. Его золотые глаза светились искренним интересом. — Про эту еду. Про ваш… йогурт.

И Ольга стала рассказывать. Сначала неуверенно, потом все смелее. О пицце и шоколаде, о бабушкиных пирожках с капустой, о том, как пахнет свежесваренный кофе по утрам. Она говорила о дожде, о снеге, о смене времен года, о книгах, о музыке… Она выплескивала всю свою тоску по дому в слова, а он слушал, завороженный, не перебивая. Он задавал вопросы, иногда очень наивные с ее точки зрения: «А для чего нужна эта “зима”, если она замедляет все процессы?», но его интерес был неподдельным.

В этот момент она забыла, где находится. Она просто разговаривала с симпатичным мужчиной за обедом. И он видел в ней не «примитива», а человека с уникальным опытом.

— Вы должно быть очень сильная, — сказал он наконец, когда она замолчала. — Чтобы пережить все это и не сломаться. Ваш мир… он кажется таким ярким и живым. В отличие от нашего.

— А какой ваш мир? — спросила Ольга.

Его лицо стало серьезнее. —Наш мир — это долг. Дисциплина. Война. Кланн Скорпиона не дремлет. Мы защищаем границы цивилизации от хаоса. У нас нет времени на «вкусную еду» или любование дождем.

В его голосе прозвучала грусть, и Ольге вдруг стало жаль его. Эти идеальные, сильные люди в своих технологичных крепостях были заложниками бесконечной войны и строгого распорядка.

Именно в этот момент в столовую вошел капитан Зориан.

Его появление заставило замолчать любой шепот. Все офицеры вытянулись по струнке. Он прошел к своему столику у огромного окна-иллюминатора, даже не взглянув на них. Его аура власти и отстраненности была ощутима физически.

Но когда он садился, его серебряный взгляд на секунду скользнул по их столику. Он увидел Ольгу, увидел Маркела, склонившегося к ней, увидел их оживленные, хотя сейчас и замершие, лица. И в его глазах что-то мелькнуло. Что-то холодное и быстрое, как вспышка лезвия. Не ревность. Нет. Скорее… раздражение. Недовольство отвлечением своего первого офицера на бесполезный объект.

Этот взгляд длился долю секунды, но Ольга его поймала и снова почувствовала себя ничтожной и виноватой.

Маркел тоже заметил это и слегка отодвинулся, его лицо снова стало официальным. —На сегодня достаточно, — сказал он тихо. — Вам нужно отдохнуть и изучить правила старшины Горга. Я отведу вас в каюту.

Обратная дорога прошла в молчании. У двери ее каюты Маркел остановился.

— Завтра начнется настоящее обучение. Основам языка, истории Флота, технике безопасности. Будет тяжело. — Он помедлил. — Но я буду рядом.

— Спасибо, — искренне сказала Ольга. — За все. За то, что не дали тем техникам меня растерзать.

Он улыбнулся, и его лицо снова озарилось теплом. —Это моя работа. Спите хорошо, Ольга.

Дверь закрылась. Ольга осталась одна. Прошел всего один день, но она чувствовала себя так, будто прошла марафон. Унижения, страх, отчаяние сменялись проблесками надежды и даже чем-то, отдаленно напоминающим симпатию к Маркелу.

Она подошла к иллюминатору. Звезды плыли мимо, холодные и безразличные. Где-то там был ее дом. И теперь у нее была цель — не просто выжить, а доказать ему, капитану с серебряными глазами, что она не просто «помеха». Что она чего-то стоит.

Она взяла планшет старшины Горга и, глубоко вздохнув, начала читать первый пункт «Правил обращения с сантехническим оборудованием на крейсере «Громобой»».

Ее война только начиналась. Война за свое место под чужими звездами.

Глава 3. Первый поцелуй среди звёзд

Дни на «Громобое» слились в череду однообразных, напряжённых циклов. Ольга погрузилась в изучение языка, основ устройства корабля и бесконечного свода правил, которые вручил ей старшина Горг. Её жизнь теперь состояла из двух состояний: унизительной беспомощности и крошечных, но таких важных побед.

Язык давался тяжело. Звуки были гортанными, сложными для её непривыкшего речевого аппарата. Синтаксис казался вывернутым наизнанку. Её учитель, младший офицер-лингвист, смотрел на её попытки с плохо скрываемым раздражением.

— Нет, снова неверно! — он хлопал ладонью по столу. — Горловой резонанс! Вы произносите это плоским, примитивным звуком. Словно существо без гортани!

Ольга стискивала зубы, чувствуя, как горячая волна стыда заливает щёки. Она старалась изо всех сил, проводя часы в своей каюте, повторяя одни и те же фразы, пока голос не садился и не начинало болеть горло. Но прогресс был. Медленный, мучительный, но был.

Маркел, как и обещал, был рядом. Он находил время между своими обязанностями первого офицера, чтобы проверить её успехи, объяснить сложные моменты или просто принести ей другой вкус питательной пасты — фруктовый вместо стандартного белкового. Такой маленький фактор внимания значил для неё больше, чем все его слова ободрения.

Однажды он привёл её на тренажёрный зал. Огромное помещение было заполнено сложными тренажёрами, на которых занимались члены экипажа. Их идеальные, отточенные тела двигались с нечеловеческой грацией и силой. Ольга, в своей неуклюжей, сшитой из брезента форме, чувствовала себя гадким утёнком.

— Тебе нужно укреплять мышцы, — пояснил Маркел, подводя её к простейшему кардиотренажёру. — Гравитация на корабле чуть выше земной. Твоё тело испытывает постоянную нагрузку.

Она попыталась повторить движения, которые показывал он. Это было жалко. Она запыхалась через минуту, ноги подкашивались, а мышцы горели огнём. Групка десантников, занимавшихся с тяжелыми грузами неподалёку, перестала заниматься своими делами и уставилась на неё. Послышались сдержанные смешки.

— Смотри-ка, «примитив» на мучилке для новобранцев! — прокомментировал один, широкоплечий, с насмешливым взглядом. — Через минуту рухнет. Держу пари.

— Молчать, рядовой! — голос Маркела прозвучал резко и громко, заставив всех вздрогнуть. Он шагнул к группе, и его обычно доброжелательное лицо стало твёрдым и грозным. — Если у вас есть силы на пустую болтовню, значит, нагрузку можно утроить. Немедленно приступайте к упражнениям с альфа-грузом! Все!

Десантники, мгновенно посерьёзнев, бросились выполнять приказ. Маркел повернулся к Ольге. Она стояла, опустив голову, сжимая поручни тренажёра так, что кости белели.

— Прости их, — тихо сказал он, подходя. — Они не думают, прежде чем сказать.

— Но они правы, — прошептала она, не глядя на него. — Я слабая. Жалкая. Я ни на что не гожусь здесь.

Внезапно она почувствовала его тёплую ладонь на своей прохладной коже. Он положил руку на её сжатые пальцы.

— Сила не только в мышцах, Ольга, — сказал он так тихо, что только она могла услышать. — Сила — в том, чтобы встать, когда тебя сбили с ног. Ты упала с неба в абсолютно чужой мир, тебя унижают, над тобой смеются, а ты всё ещё здесь. Ты всё ещё пытаешься. Это требует куда большего мужества, чем качать железо. Они этого никогда не поймут.

Она подняла на него глаза. В его золотых глазах не было ни капли насмешки или жалости. Только искреннее восхищение и… что-то ещё. Что-то тёплое и глубокое, от чего у неё перехватило дыхание.

Он не убирал руку. Его пальцы слегка разжали её кулак, и его ладонь легла поверх её. Это было простое прикосновение. Но после дней одиночества, холодных взглядов и металлических стен чувства ожогом вспыхнули на нежной коже. Как глоток живой воды в пустыне.

— Пойдём, — сказал он наконец, и его голос снова стал официальным, хотя в нём ещё дрожала какая-то струна. — Здесь сегодня слишком людно. Я покажу тебе кое-что другое.

Он повёл её по длинным коридорам, в часть корабля, где было не так многолюдно. Они поднялись на несколько палуб и остановились перед неприметной дверью. Маркел приложил ладонь к сканеру, дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Ольга замерла на пороге.

Это была обсерватория. Небольшой купол из прозрачного, неискривлённого материала, за которым простиралась вся бесконечная Вселенная. Здесь не было голографических проекций, никаких интерфейсов. Только чистое, незатуманенное технологиями стекло и космос.

И звёзды. Их было миллионы. Миллиарды. Они не просто сверкали — они горели, сияли, переливались всеми цветами радуги: от ослепительно-белого и голубого до кроваво-красного и изумрудно-зелёного. Всё это многообразие цветов висело в пустоте, словно развевающиеся шелковые полотна, вышитые светом. Где-то вдали пылал оранжевый гигант, а чуть ближе парила двойная звезда, два сапфира, вращающиеся вокруг друг друга.

Это было так красиво, что было больно смотреть. Так огромно, что захватывало дух.

— Как… — Ольга не могла подобрать слов. Все её обиды, весь страх, вся тоска — всё это вдруг стало таким маленьким и незначительным перед лицом этой вечной, безмолвной красоты.

— Я прихожу сюда, когда нужно подумать, — тихо сказал Маркел, стоя рядом. — Или просто помолчать. Наблюдать это… как заглянуть в будущее.

Она молча шагнула под купол. Казалось, она парила в самой гуще звёзд. Она медленно повернулась, пытаясь охватить взглядом всё это великолепие. И тут она увидела это.

Сбоку, в отдалении, висела небольшая, неприметная жёлтая звезда. Рядом с гигантами и сверхновыми она казалась скромной и спокойной. Но Ольга узнала её. Не умом, а сердцем. Каким-то глубинным, первобытным чутьём.

— Солнце… — выдохнула она, и голос её сорвался на шёпот.

Слёзы, которые она так старательно сдерживала все эти дни, хлынули сами собой. Тихо, без рыданий. Они текли по её щекам и капали на металлический пол, такие же одинокие и потерянные, как она сама, в этой бескрайней вселенной.

Она чувствовала себя такой маленькой. Такой крошечной, словно хрупкая песчинка. Затерянная в бескрайнем океане, где её дом был всего лишь капелькой на необъятном берегу.

Маркел не говорил ничего. Он просто стоял рядом, давая ей время. Затем он осторожно, почти неслышно, подошёл к ней.

— Я не могу даже представить, что ты чувствуешь, — произнёс он наконец. Его голос был глухим от сочувствия. — Видеть свой дом отсюда… и знать, что пути назад нет.

— Он такой маленький, — прошептала она, не отрывая взгляда от жёлтой точки. — И такой далёкий.

— Расстояние — это иллюзия, — сказал он. — Для сердца не существует секунд или световых лет. Твой дом всегда будет здесь. — Он мягко коснулся пальцами её груди, чуть выше сердца. Прикосновение было мимолётным, но от него по всему телу побежали тёплые мурашки.

Ольга закрыла глаза, давая волю слезам. Она не боролась с ними больше. Она позволила себе быть слабой. Здесь, перед ним, под взглядом миллиардов звёзд, это было безопасно.

Она почувствовала, как его руки осторожно легли на её плечи. Он развернул её к себе. Она не сопротивлялась. Он смотрел на неё, и в его золотых глазах отражалось всё звёздное небо, и в самом его центре — она.

— Ты не одна, Ольга, — прошептал он. — Запомни это. Пока я здесь, ты не одна.

Его голос был тёплым шёлком, обволакивающим её, защищающим от холода космоса.

Он медленно, давая ей время отодвинуться, наклонился к ней. Его дыхание коснулось её губ, тёплое и неуверенное. Ольга замерла. Весь мир сузился до его глаз, до его близкого лица, до тихого гула корабля, который вдруг стал звучать как биение её собственного сердца.

И тогда их губы встретились.

Это был не страстный, требовательный поцелуй. Он был нежным. Исследующим. Безопасным. Как будто он боялся её спугнуть, разбить. Его губы были мягкими и тёплыми. Они двигались медленно, почти несмело, словно говоря: «Всё хорошо. Я здесь. Ты в безопасности».

Ольга ответила на поцелуй. Её руки сами потянулись к нему, вцепились в складки его формы, притягивая его ближе, как утопающий хватается за спасительную соломинку. В этом поцелуе не было страсти из земных романов. В нём было облегчение. Признание. Понимание. Это был поцелуй двух одиноких душ, нашедших друг друга в ледяной пустоте.

Он длился вечность и одно мгновение одновременно. Когда они наконец разомкнули губы, Ольга почувствовала, как по её телу разливается непривычное, согревающее тепло. Слёзы высохли. Грусть и тоска отступили, уступив место хрупкому, но настоящему чувству надежды. И чему-то ещё… чему-то тёплому и сладкому, что пульсировало где-то глубоко внутри, под сердцем.

Маркел не отпускал её, касаясь её лба своим. —Прости, если я был слишком… — начал он, но она перебила его.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся за это.

Он улыбнулся, и его улыбка была такой же тёплой, как его поцелуй. —Хорошо.

Они стояли так ещё несколько минут, молча глядя на звёзды, его руки обнимали её с особой теплотой, а её голова покоилась у него на груди. Она слушала ровный ритм его сердца, и это было самой правильной музыкой на свете.

Именно в этот момент дверь в обсерваторию с тихим шипением отъехала.

На пороге стоял капитан Зориан.

Он замер, его серебряные глаза, привыкшие мгновенно анализировать любую ситуацию, скользнули по ним, по их позе, по её лицу, ещё влажному от слёз, по его рукам, обнимающим её. На его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул, но воздух вокруг него словно сгустился и стал ледяным.

Маркел мгновенно отстранился, приняв строевую стойку. —Капитан! — его голос прозвучал чётко, но в нём слышалась лёгкая напряжённость.

Ольга почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она инстинктивно отпрянула от Маркела, чувствуя себя пойманной за чем-то запретным, как ребёнок которого застали за поеданием спрятанных конфет.

Зориан медленно вошёл в обсерваторию. Его шаги были бесшумными, как у крупного хищника. —Лейтенант, — его голос был тихим и ровным, как всегда. — Я искал вас. Требуется утвердить график дежурств на следующий цикл. — Его взгляд скользнул по Ольге. — Я не знал, что ваши… учебные занятия… включают в себя астрономические наблюдения.

— Я показывал Ольге обсерваторию, капитан, — ответил Маркел, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Она испытывала стресс от интенсивности обучения.

— Я вижу, что вы нашли… эффективный метод снятия стресса, — холодно заметил Зориан. В его словах не было прямого упрёка, но они резали, как лезвие. Его серебряные глаза уставились на Ольгу, и ей показалось, что они видят её насквозь, видят каждую её слабость, каждую неверную мысль. — Объект, вы свободны. Вернитесь в свою каюту.

Это слово — «объект» — прозвучало особенно унизительно после нежности, которую она только что испытала.

— Сэр, — попытался возразить Маркел, но Зориан остановил его жестом.

— Лейтенант, со мной. Сейчас.

Это не обсуждалось. Это был приказ.

Маркел бросил на Ольгу быстрый, полный извинений взгляд и последовал за капитаном, который уже разворачивался к выходу.

Ольга осталась одна под куполом звёздного неба. Тепло, которое всего несколько минут назад согревало её изнутри, ушло, сменившись леденящим холодом. Поцелуй, такой сладкий и нежный, теперь казался чем-то запретным, за что последует наказание.

Она обернулась к иллюминатору, снова пытаясь найти свою маленькую жёлтую звезду. Но теперь она снова казалась бесконечно далёкой и одинокой.

Она потерла запястье, на котором уже давно не было синяка от пальцев стражи, но которое снова начало ныть. Капитан Зориан снова напомнил ей её место. Она была объектом. Помехой. Игрушкой, которая отвлекает его офицеров от важных дел.

Сердце сжалось от боли. Но вместе с болью пришло и что-то новое. Маленькая, тлеющая искорка обиды. Или даже гнева.

Она посмотрела на удаляющуюся фигуру капитана, исчезающую в коридоре. Его прямая, негнущаяся спина казалась вызовом.

«Нет, — подумала она с внезапной, ясной решимостью. — Я не просто объект. Я что-то значу. Хотя бы для одного на этом корабле».

И то странное, тёплое чувство, которое пробудилось в ней после поцелуя, вдруг снова зашевелилось у неё внутри, словно маленькое солнце, пытающееся пробиться сквозь толщу льда. Она не понимала, что это было. Но это было её. Её сила. Её надежда.

Она в последний раз взглянула на Солнце, глубоко вздохнула и твёрдыми шагами направилась к выходу. Слёз больше не было. Впервые с момента своего появления на «Громобое» Ольга чувствовала, что у неё есть ради чего бороться. И она не собиралась сдаваться.

Глава 4. Магия в крови: Первое пробуждение

Прошло несколько дней с того вечера в обсерватории. Напряжение витало в воздухе, густое и осязаемое, как смог от лесных пожаров. Ольга почти не видела Маркела. Он появлялся лишь изредка, чтобы проверить её прогресс в языке, но его визиты были краткими и официальными. Он избегал её взгляда, его обычно тёплые золотые глаза стали отстранёнными. Он был вежлив, но между ними выросла невидимая стена, и Ольга знала, чьи приказы её воздвигли.

Капитан Зориан, напротив, стал появляться чаще. Он не приходил лично, но его присутствие ощущалось повсюду. Камеры наблюдения в её каюте, которые раньше были незаметны, теперь откровенно следили за каждым её движением. Её занятия с лингвистом стали интенсивнее и жёстче. Учитель, почуявший изменение в отношении сверху, теперь не скрывал своего презрения и нетерпения.

— Снова неверно! — его голос звенел, как удар от хлыста. — Ты вообще слушаешь, примитивная? Или твой мозг слишком мал, чтобы удержать простейшие грамматические конструкции?

Ольга молча сжимала кулаки под столом. Гнев кипел в ней, горячий и обжигающе беспомощный. Она научилась сдерживать слёзы, но злость выжигала её изнутри. Злость на них. На него. На всю эту ситуацию.

Однажды её вызвали в тренажёрный зал. Но не для занятий на обычных тренажёрах. Маркел, с каменным лицом, проводил её в отдельный, изолированный отсек, где её уже ждал сам капитан Зориан и двое его надёжных стражей.

— Объект, — начал Зориан, не утруждая себя приветствием. Его серебряные глаза холодно скользнули по ней. — Сканирование выявило аномальную нейронную активность. Возможно, следствие телепортации. Возможно, что-то большее. Мы проведём стресс-тест.

Её сердце упало. —Что это значит?

— Это значит, что мы создадим условия, провоцирующие выброс адреналина и активацию спящих отделов мозга, — бесстрастно пояснил он. — И посмотрим, что произойдёт.

Его методы были безжалостны. Сначала это были физические нагрузки на износ. Её заставляли бежать на беговой дорожке до тех пор, пока в горле не вставал кровавый ком, а ноги не подкашивались. Потом — силовые упражнения с весом, который был явно ей не по силам. Она падала, поднималась, снова падала. Стражи молча ставили её на ноги. Зориан наблюдал, стоя по стойке «смирно», его лицо было маской бесстрастия.

Потом началось психологическое давление. Её запирали в маленькой, звукоизолированной камере с мигающим светом и оглушающе громким, монотонным звуком. Держали там часами. Пока её собственное дыхание не начинало казаться ей рёвом толпы, а стук сердца — ударами молота по наковальне.

Ольга держалась. Она закусывала губу до крови, но не издавала ни звука. Она ненавидела его в эти моменты лютой, всепоглощающей ненавистью. Он видел это. И, казалось, это его только подстёгивает.

Маркел присутствовал на некоторых тестах. Он стоял в стороне, его лицо было бледным и напряжённым. Однажды, когда Ольга, обессиленная, рухнула на пол после очередного забега, он сделал шаг вперёд.

— Капитан, возможно, стоит сделать перерыв? Она на грани истощения…

Зориан медленно повернул к нему голову. —Ты оспариваешь мой приказ, лейтенант? — его голос был тихим и смертельно опасным.

Маркел замер, затем опустил взгляд. —Нет, сэр. Просто высказываю беспокойство за состояние объекта.

— Твое беспокойство не требуется. Твоя задача — выполнять приказы. Понятно?

— Так точно, капитан.

Ольга видела, как сжались его кулаки, но он не сказал больше ни слова. Предательство кольнуло её острее, чем физическая боль. Он наблюдал. Он позволял этому происходить.

После нескольких дней издевательств её отвели в новый отсек. Он был пустым и круглым, с гладкими стенами. В центре на полу был нарисован круг с непонятными символами.

— Это симулятор, — объяснил Зориан. — Он создаёт голографические проекции высокой реалистичности. Сегодня мы проверим твои инстинкты выживания.

Ольга, едва стоящая на ногах, молча кивнула. Ей было уже всё равно.

Первый симуляция была простой. Она оказалась в лесу. Симпатичный, земной лес с берёзами и пением птиц. Но через минуту из кустов с рычанием выпрыгнул огромный волк. Не настоящий — его очертания слегка мерцали, но он выглядел очень реалистично. Ольга вскрикнула и отпрянула. Инстинкт самосохранения, притупленный за дни мучений, вспыхнул с новой силой. Она побежала. Волк преследовал её, его рычанье оглушало. Она споткнулась, упала, чувствуя горячее дыхание на своей шее…

И симуляция выключилась. Она лежала на холодном полу отсека, вся дрожа.

— Реакция — бегство. Предсказуемо и бесполезно, — прокомментировал голос Зориана из динамика. — Следующая симуляция.

Следующей была атака пиратов. Двое громил в потрёпанной броне напали на неё в тесном коридоре. Она пыталась отбиваться, царапалась, кусалась. Это было жалко. Один из них легко швырнул её об стену. Боль была виртуальной, но очень реальной.

— Примитивная агрессия. Неэффективно.

Симуляции сменяли одна за другой. На неё нападали, её пугали, её заставляли принимать решения под давлением. Она терпела поражение за поражением. Её дух был почти сломлен.

И тогда Зориан запустил последний, самый жёсткий сценарий.

Ольга очутилась на мостике «Громобоя». Но это был ад. Крики. Дым. Вспышки взрывов. Корабль атаковали. В огромном главном визоре плыли вражеские истребители с символами скорпиона — Кланн Скорпиона. Откуда-то справа донёсся знакомый голос, полный боли:

— Ольга! Помоги!

Она обернулась. Маркел. Он был прижат к обломкам консоли, которая взорвалась. Его форма была прожжена в нескольких местах, на лице — кровь. Он протягивал к ней руку, его глаза были полны страха и мольбы.

— Ольга! Ради всего святого!

Сердце Ольги упало. Без всяких раздумий она бросилась к нему. Она должна была помочь. Должна была его спасти.

И в этот самый момент раздался ледяной, командирский голос Зориана:

— Объект! Немедленно к штурвальной консоли! Координаты 74-8-0! Контратака! Это приказ!

Она замерла на полпути. Её разрыввали на части. Маркел, который был к ней добр, который её защищал, который её целовал… и приказ капитана. Жестокого, бесчеловечного тирана, который мучил её все эти дни.

— Ольга, пожалуйста! — простонал Маркел, и из его рта выступила кровь.

— К консоли! Немедленно! — рычал Зориан. — Или мы все погибнем!

Её голова готова была взорваться. Выбор был невозможен. Сердце разрывалось на части. Спасти одного? Или попытаться спасти всех? Она не была солдатом! Она не должна была делать этот выбор!

Внезапно сирена завыла громче. С потолка посыпались искры. Голографический проект «Маркел» закричал в агонии и затих, его тело обмякло. Это была иллюзия. Она знала, что это иллюзия! Но её мозг отказывался верить. Боль была слишком реальной.

А голос Зориана продолжал орать на неё, требуя подчинения.

Что-то в ней сломалось и щелкнуло. Окончательно и бесповоротно.

Вся её ярость. Вся её боль. Всё унижение. Вся тоска по дому. Вся несправедливость. Вся любовь к Маркелу и вся ненависть к Зориану. Всё это смешалось в ней в единый, кипящий, бешеный коктейль эмоций. Она чувствовала, как по её жилам будто побежала не кровь, а раскалённая лава.

Она не думала. Не планировала. Она просто закричала.

Это был не крик страха или боли. Это был крик чистой, ничем не сдерживаемой энергии. Крик её души, разорвавший оковы разума.

И Вселенная ответила.

Воздух вокруг неё затрепетал и засверкал. От её тела во все стороны рванулась волна невидимой силы. Она была похожа на ударную волну, но состояла не из воздуха, а из чистого света и энергии. Ослепительно-белая, с вкраплениями синих и золотых искр.

Волна прошла сквозь голографические проекции — и они распались на пиксели, как разбитое стекло. Мерцающие обломки вражеских кораблей, дым, кричащий «Маркел» — всё исчезло, оставив после себя лишь пустой белый отсек.

Но на этом всё не закончилось.

Волна энергии ударила в стены. Не просто виртуальные, а самые что ни на есть реальные стены симулятора. Материал, способный выдержать попадание лазерного заряда, затрещал. По идеально гладкой поверхности поползла паутина трещин. С потолка посыпалась белая пыль.

Системы симулятора, начали кричать о перегрузке, взвыв сиреной и один за другим начали отключаться. Погас свет. Только свечение, исходящее от самой Ольги, освещало помещение. Она стояла в центре, вся окутанная мягким золотистым сиянием. Её глаза были широко раскрыты и сверкали тем же странным светом. Из её распростёртых рук струилась энергия, бившая в стены, в пол, в потолок.