Czytaj książkę: «По лезвию тьмы»

Глава 1

*Как человек становится тем, кем вынужден был стать.*

Падение Эалоре

Когда армия Марвеллы подошла к границам Эалоре, Лиарель уже понимал: война неизбежна.

Он видел войско издалека — чёрные знамёна, десятки тысяч воинов и Ашаров, круживших в небе. Если он даст приказ атаковать, погибнет половина его народа. Поэтому Лиарель попытался защитить Эалоре не оружием, а магией. Но магия его земли была древней: она хранила память и не предназначалась для войны.

Впервые Лиарель увидел Марвеллу в полёте. Она приближалась к городским воротам верхом на Ашаре. Пепельно-седые волосы были собраны в высокий хвост; чёрная кожаная куртка, брюки и высокие зашнурованные ботинки не стесняли движений. Её глаза были такими же чёрными, как силуэты существ, летевших рядом. Ашары напоминали обрывки самой ночи.

Теперь Лиарель понимал, почему её называли Королевой Тьмы.

Его армия продержалась всего несколько часов. Двадцать тысяч пеших воинов, всадников, а также бойцов на Ноктарах и Ашарах обрушились на земли Эалоре, словно чёрная туча. К вечеру королевство было захвачено.

Лиарель не был воином в привычном смысле. Он никогда не нуждался в жестокости, чтобы его народ следовал за ним. Высокий и тонкий, с длинными чёрными волосами, зелёными глазами и тонкими чертами лица, он казался слишком спокойным для человека, чьё королевство только что пало. Но за мягкой улыбкой скрывалась внутренняя сила. Лиарель умел ждать, слушать и говорить так, что собеседник начинал сомневаться в собственных убеждениях.

Когда Кайронвер вошёл в тронный зал, Лиарель стоял у окна.

— Ваше Величество, положите оружие, — громко потребовал генерал.

— Я не ношу оружия, — спокойно ответил Лиарель.

Кайронвер усмехнулся.

— Тогда вам будет проще сдаться.

— Я не сдаюсь. Я сохраняю жизнь своим людям. Я сам отдаю себя в плен.

Позже Кайронвер передал эти слова Марвелле. Пленник не пытался сражаться, не молил о пощаде и не угрожал. Он принял плен ради своего народа. Это заинтересовало королеву сильнее, чем она хотела признать.

## Первая встреча

Марвелла спустилась в подземелье одна — без Кайронвера и без охраны. Открыв дверь камеры, она увидела Лиареля, сидевшего у стены. Он поднял голову. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Первым заговорил он:

— Ты могла прийти сюда через портал.

— Могла, — ответила Марвелла, чуть прищурившись.

— Почему не воспользовалась?

Она собиралась отмахнуться от вопроса, но почему-то ответила честно:

— Потому что я люблю чувствовать ветер.

Лиарель некоторое время изучал её лицо.

— Странный ответ для женщины, которая принесла сюда войну.

Марвелла замерла. Обычно после таких слов люди оправдывались или начинали умолять. Этот король просто назвал очевидное — без вызова, без страха и без попытки ей польстить.

Она подошла ближе.

— Ты знаешь, зачем я пришла?

— Знаю.

— И зачем же? — В её голосе прозвучало удивление, которое она не успела скрыть.

— Чтобы забрать Эалоре, — ответил он и отвернулся к окну, за решёткой которого виднелся узкий клочок неба.

— И магию, — поправила она.

— Нет.

Марвелла нахмурилась.

— Что значит «нет»?

Лиарель посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты пришла не за магией. Ты пришла за тем, что она хранит.

Его слова задели её сильнее, чем должны были. Марвелла не спросила, что именно он имеет в виду. Она развернулась к двери.

— Отдыхай, король.

— А ты?

Она остановилась.

— Что?

— Ты когда-нибудь отдыхаешь?

Марвелла не ответила. Закрыла дверь и пошла по коридору. Но впервые за много лет ей было трудно сосредоточиться на собственных шагах. В памяти звучал его голос.

Что-то шевельнулось внутри. Не страх. Не желание. Не гнев. Не власть.

Что-то живое.

И она пока не знала, что это такое.

## Легенда о семи ветрах

За дверью камеры Лиарель ещё некоторое время смотрел ей вслед, вспоминая её слова: «Я люблю чувствовать ветер».

Из соседней камеры донёсся тихий смешок.

— Ты разве не знаешь?

Лиарель повернул голову.

— Чего? — спросил он, не сразу поняв, к кому обращаются.

Старый эльф подошёл к решётке.

— Наша грозная Королева Тьмы не просто любит ветер. Она его слушает.

Лиарель промолчал.

— Ты видел её в небе? — спросил старец.

— Нет.

— Тогда ты ещё не видел Марвеллу.

И он рассказал пленнику старую легенду Вэарина.

Когда-то на островах существовало семь племён. Каждое поклонялось своему ветру. Первый называли Ветром Моря: он приносил запах соли и дождя. Второй был Ветром Гор — холодным и резким, приходившим с заснеженных вершин. Третий называли Ветром Дождя, четвёртый — Ветром Пепла, пятый — Ветром Цветов, шестой — Ветром Грозы. А у седьмого не было имени. Никто не мог его услышать.

Считалось, что тот, кто услышит все семь ветров, сможет увидеть Ашаров. За сотни лет это не удалось никому. А потом на острова пришла Марвелла. Тогда она ещё не была легендой и не носила титул Королевы Тьмы. Она просто искала место, где её никто не найдёт.

Её длинные волосы уже отливали серебром, а глубокие чёрные глаза казались слишком серьёзными для молодой женщины. Она поднялась на самый высокий утёс, села на край и услышала первый ветер. На следующую ночь вернулась и услышала второй, потом третий. Так продолжалось много ночей.

Жители Вэарина смеялись над ней.

— Ветер нельзя приручить, — говорили они.

— Я и не собираюсь его приручать, — отвечала Марвелла.

И продолжала слушать.

Она научилась различать ветра не ушами, а телом. Чувствовала, когда один поток воздуха сменялся другим, знала, какой принесёт дождь, какой — бурю, а какой предупреждает об опасности.

Однажды ночью на утёсе произошло то, о чём жители Вэарина рассказывают детям до сих пор.

Марвелла услышала все семь ветров.

Но вместо седьмого пришла тишина — абсолютная, посреди бушующего неба. Марвелла открыла глаза и увидела сотни чёрных силуэтов, круживших над утёсом. Ашары не спустились с неба. Казалось, они вышли из самого ветра.

Один из них подлетел к ней. Марвелла не протянула руку, не приказала ему приблизиться и не попыталась оседлать его.

Она просто сказала:

— Я вас слышу.

Ашар склонил голову. Остальные последовали за ним. С того дня они летали рядом с Марвеллой — не потому, что она победила их, а потому, что не пыталась ими владеть.

Так среди жителей Вэарина появилась поговорка: «Ветер не выбирает сильнейшего. Ветер выбирает того, кто умеет слушать».

Лиарель долго молчал, когда старец закончил рассказ.

— Значит, она не покорила семь ветров, — тихо произнёс он.

— Нет, — улыбнулся старый эльф.

— Тогда почему все говорят именно так?

— Потому что людям проще назвать это покорением, чем признать: самая страшная женщина нашего времени однажды просто села на утёс… и стала слушать.

Лиарель посмотрел на закрытую дверь. До этой минуты Марвелла интересовала его лишь как завоевательница. Теперь он впервые задумался о ней как о человеке.

*Кто же ты на самом деле?* — подумал он.

А Марвелла тем временем шла по коридору и задавала себе похожий вопрос — только о нём.

*Кто ты такой, Лиарель?*

---

Рабочие заметки автора

Острова Вэарин

Вэарин — «земля семи ветров». После завоевания островов Марвелла не получила Ашаров сразу. Последний хранитель сказал ей: «Они не служат королям. Они выбирают тех, кто способен слышать ветер».

Марвелла не стала требовать их подчинения. Она приходила на самый высокий утёс и оставалась там до рассвета несколько ночей подряд. В конце концов Аша́р по имени Рах сам выбрал её. После этого другие Ашары признали её всадницей.

Для Мары ветер — не просто любовь к полёту. Он связан с её прошлым, властью, Вэарином и способностью слышать то, чего не слышат другие.

### Персонажи

**Марвелла (Мара)** — Королева Тьмы, правительница Ноктэры. Имя Мара она позволяет произносить только тем, кому действительно доверяет.

**Кайронвер** — генерал Чёрных легионов, прозвище — Ворон. Это не настоящее имя, а имя, полученное на войне. Когда-то он появился в армии Марвеллы почти без имени. После первой битвы вернулся единственным уцелевшим из своего отряда — весь в крови, с чёрными перьями, вплетёнными в дреды. С тех пор солдаты стали звать его Вороном. Марвелла обычно называет его Кайроном, а полное имя — Кайронвер — произносит, когда действительно сердится.

**Саильира** — эльфийка, служанка и пленница Марвеллы. Её захватили во время нападения на деревню. Заметив, что Саильира образованна и хорошо воспитана, Марвелла забрала её во дворец. Королева не унижает пленных: «Я могу отнять у человека свободу, но не достоинство». Саильира живёт во дворце, получает хорошую еду и одежду и имеет отдельную комнату, но по-прежнему ищет возможность вернуться в Аэль.

**Лиарель (Лир)** — король эльфов, правитель Эалоре. Близкие называют его Лиром. Для эльфов «Аэль» означает не просто название страны, а «земля, которая помнит».

**Марвейн** — король Скверны, главный враг Марвеллы. Его земли — Харвал: выжженная пустыня, наполненная дымом и пеплом, где почти не осталось даже сухих деревьев.

Магические существа

**Ашары** — редкие ночные существа-тени, способные растворяться в воздухе. Они не телепортируются: буквально становятся тенью. Когда всадник летит на Ашае, существо может превратиться в чёрный дым и пройти сквозь стены. Цена этой способности высока: каждый раз Ашара забирает часть жизненной силы всадника, поэтому прибегать к ней можно лишь в крайнем случае. Рах — главный Ашар Марвеллы.

**Ноктары** — огромные тёмные летающие существа. Они не похожи ни на птиц, ни на драконов, ни на летучих мышей. Их тело напоминает крупную чёрную пантеру; вместо обычных лап — длинные гибкие конечности, между которыми раскрываются полупрозрачные мембраны. У них четыре крыла, расположенные крестом, небольшая почти кошачья голова и нет глаз. Они ориентируются на эмоции и магию человека. Ноктара невозможно приручить: он сам выбирает всадника.

Ноктар Марвеллы — Варгрейн; Ноктар Лиареля — Эйрис; Ноктар Кайронвера — Элвир. Коган — самый крупный и массивный Ноктар, выбравший всадником Марвейна. Он живёт в Харвале и служит ему уже восемьдесят лет.

Детство Марвеллы и становление Королевы Тьмы

Мара — имя, которое Марвелла позволяла произносить только тем, кого впускала в свою жизнь. Почти никто не знал, что когда-то маленькая девочка с этим именем просто хотела, чтобы её любили.

Детство Марвеллы прошло в Варнессе — городе-государстве на берегу моря. Через него проходили главные торговые пути между Ноктэрой и другими землями. В гавани стояли торговые корабли, суда наёмников и путешественников, прибывали контрабандисты. Снаружи Варнесс казался богатым и счастливым. Во дворце устраивали приёмы, а королевская семья улыбалась гостям. Бабушка и дедушка Марвеллы изображали любящих родственников и заботливых правителей. За закрытыми дверями царили унижение, насилие, страх и ложь.

Мать Марвеллы, Сиара, родила дочь от неизвестного мужчины. Дед не мог ей этого простить.

— Ты опозорила нашу кровь. Кто возьмёт тебя замуж с таким ребёнком?

— Из-за тебя я не смогу заключить выгодный союз.

Сиара не могла уйти: у неё не было денег, собственного дома или союзников. Но самое трагичное заключалось в том, что она не смогла защитить дочь. Не потому, что не любила её, а потому, что сама всю жизнь прожила в страхе.

Марвелла рано усвоила: если ты слаб, за тебя никто не вступится.

Она была необычным ребёнком. В отличие от матери, бабушки и деда, у которых были русые волосы, у девочки волосы отливали жемчужно-белым, а глаза были большими и тёмными. Она была умной, наблюдательной и быстро училась. Замечала, как бабушка улыбалась гостям, а через минуту унижала дочь; как дед говорил о чести, но постоянно лгал; как мать молчала, хотя ей было больно.

Марвелла рано поняла, что словам людей нельзя доверять.

Её дед был жестоким тираном и издевался над членами семьи. Он также совершил сексуальное насилие над Марвеллой. После случившегося волосы девочки стали серебристо-седыми и навсегда сохранили этот цвет. Она замкнулась, стала недоверчивой и испуганной. Самым страшным было то, что человек, которому она должна была доверять, убеждал её: насилие — это любовь, а подчинение — её обязанность.

Однажды дед сказал:

— Я твой король. Ты должна мне подчиняться.

Маленькая Марвелла запомнила эти слова. Позже она создала вокруг себя броню — армию и круг верных людей — и сама стала королевой, чтобы больше никогда не подчиняться.

Нож

Однажды одиннадцатилетняя Марвелла схватила обычный кухонный нож, которым дед резал мясо и курицу, и напала на него. Она всё ещё боялась до безумия, но впервые сделала то, чего от неё никто не ожидал: сопротивлялась.

Дед отступил, и насилие прекратилось. Но Марвелла вынесла из этого события опасное убеждение: «Когда я сильнее, меня не могут тронуть». Оно стало фундаментом её взрослой личности.

Шестнадцать лет

После этого Марвелла начала исчезать из дворца. Она познакомилась с уличными подростками, наёмниками и беспризорниками. Училась драться, ездить верхом, владеть ножом, стрелять из лука, читать следы и выживать на улице.

Впервые в жизни она почувствовала себя свободной. Ей не нужны были платья, придворные правила и фальшивые улыбки.

На улице люди хотя бы честно говорили, если хотели её ограбить.

Марвелла становилась дерзкой, упрямой и смелой. Вокруг неё собирались такие же отверженные подростки. Сначала это была компания, затем отряд, а со временем — настоящая банда.

После болезни и смерти матери Марвелла вернулась во дворец, но там её уже считали чужой. Дед и бабушка видели в ней угрозу. После очередного конфликта они выгнали её, и Марвелла окончательно порвала с Варнессом. Уходя, она забрала с собой нож — напоминание о пережитой боли.

Возвращение

К двадцати годам вокруг Марвеллы уже были люди, готовые пойти за ней куда угодно и отдать жизнь за своего лидера. Она вернулась в Варнесс не как внучка и не как изгнанница, а как военачальник во главе восстания.

Когда она встретилась с дедом, память о детстве вернулась не постепенно, а одной вспышкой: его руки, его голос — «Я твой король» — и нож, который она забрала из дома. Марвелла убила деда. Увидев это, бабушка не выдержала и умерла от сердечного приступа. Так Марвелла стала правительницей Варнесса.

Она не хотела повторять прежний порядок. Осмотрев придворных и служителей, алчных и жестоких, она поняла, что дед был не единственным чудовищем: сама система держалась на страхе, лжи и подчинении.

Марвелла провела реформы. Она создала Академию военных искусств, где могли учиться и мальчики, и девочки, провозгласив принцип: «Каждый гражданин должен уметь защищать себя». Дети получали базовую военную подготовку, армия стала опорой государства, коррупция каралась, торговые дома контролировались, рабство запрещалось, а насилие над подчинёнными каралось смертью.

Она действительно сделала страну безопаснее. Но затем увидела, что в соседних государствах люди страдают так же, как когда-то страдала она: дети голодают, женщин продают и насилуют, правители издеваются над подданными, целые семьи исчезают.

«Если их короли не способны защитить собственный народ, это сделаю я», — сказала себе Марвелла.

Сначала она воевала ради спасения. Потом — ради порядка, затем — ради безопасности. А после и ради победы. Каждое завоёванное государство увеличивало её силу, а каждая победа убеждала её в собственной правоте.

Так появилась Королева Тьмы. Государство за государством падало перед ней, и со временем страх перед Марвеллой стал сильнее благодарности. Матери пугали непослушных детей её именем, короли произносили его шёпотом, а военачальники знали: если армия Марвеллы появилась у стен, переговоры могут быть уже бесполезны.

Постепенно первоначальная цель забылась.

Возможно, всю жизнь Марвелла бежала от своего деда — и незаметно для себя стала его противоположным отражением.

Лиарель станет первым, кто осмелится сказать ей:

— Ты не чудовище. Ты всю жизнь боялась стать такой, как он. А теперь скажи мне, Мара… чем ты отличаешься от него?

И тогда Мара, способная найти выход почти из любой ситуации, впервые за много лет не сможет ответить.

Глава 2

То, что не отпускает

После разговора с Лиарелем Марвелла долго не могла понять, почему не получается выбросить его из головы.

Вернувшись в покои, она сняла кожаную куртку и распустила высокий хвост. Пепельно-седые волосы тяжёлой волной легли на спину.

На столе ждал ужин, но Марвелла почти не притронулась к еде. Вино тоже осталось нетронутым.

Она сидела у окна и смотрела на своё отражение в тёмном стекле. Вглядывалась в чёрные глаза, в пепельно-седые волосы. И снова слышала вопрос Лиареля:

*«Ты когда-нибудь отдыхаешь?»*

Неожиданно для самой себя она ответила отражению:

— Нет.

Помолчала.

— Потому что, если я остановлюсь…

Она не договорила. Продолжение было ей известно. Если остановится, прошлое её догонит.

Именно поэтому всю жизнь она двигалась вперёд. Завоёвывала, разрушала, строила, вооружала, покоряла. Делала всё, чтобы больше никогда не оказаться той маленькой девочкой, запертой в доме, где взрослый человек распоряжался её жизнью.

И вот появился Лиарель — первый за много лет человек, рядом с которым ей захотелось не воевать.

Это пугало Марвеллу сильнее любой войны.

Кошмар

Ей снова было десять.

Тот самый коридор. Запах кухни. Нож на деревянном столе. Его голос — знакомый до последней интонации. Те же слова. Та же власть. Стены будто сдвигались, становились всё ближе, а бежать было некуда.

Она снова была маленькой. Слабой. Беззащитной.

Но на этот раз сон пошёл иначе. Девочка увидела себя со стороны — ту, которой предстояло стать Марвеллой, Королевой Тьмы и владычицей восьми государств.

Она увидела чёрную одежду, чёрные глаза, армию, города, павшие перед ней, людей, преклонявших колени. И услышала собственный голос:

— Я делала это не ради власти.

Сон ответил молчанием.

— Я спасала людей.

Снова тишина.

— Я знала, что бывает, когда власть оказывается в руках чудовища.

Она сжала кулаки.

— Я не могла позволить этому повториться.

И тогда из темноты донёсся голос деда:

— А теперь ты сама решаешь, кому жить по твоим правилам.

Марвелла резко проснулась и села на кровати. Она тяжело дышала; пепельно-седые волосы прилипли к лицу. Провела ладонью по глазам.

— Я не такая, как ты, — тихо сказала она себе.

Но впервые эта фраза прозвучала неуверенно.

Где-то глубоко внутри Марвелла уже знала: она стала похожа на него сильнее, чем хотела признать. Не потому, что ей нравилось причинять боль. А потому, что однажды она решила: никто больше никогда не будет иметь над ней власти. И постепенно превратила это решение в закон для всего мира.

Только один человек мог назвать её Марой. И сейчас он стоял за дверью.

Раздался стук. Марвелла резко подняла голову.

— Войдите! — отозвалась она чуть громче, чем собиралась.

Дверь открылась. На пороге стоял Кайронверр — высокий, широкоплечий, мускулистый, с длинными дредами, в которые были вплетены чёрные перья.

Он посмотрел на неё и сразу всё понял.

— Опять? — с сожалением спросил он.

Мара отвернулась.

— Я в порядке.

— Я не спрашивал, — усмехнулся Кайронверр.

Она бросила на него взгляд.

— Тогда зачем пришёл?

— Потому что ты трижды за ночь кричала.

Он подошёл ближе и сел напротив. Некоторое время молчал, давая ей возможность прийти в себя.

— Мара…

Только ему было позволено произносить это имя. Для остальных она была Марвеллой — Королевой Тьмы, владычицей Ноктэры. Для него же всегда оставалась Марой: той самой девочкой, которую он встретил задолго до того, как она стала королевой.

Как Кайронверр стал Вороном

Они познакомились ещё до того, как Марвелла создала Чёрные легионы.

Тогда Кайронверр был обычным воином. Он участвовал в сражении на северной границе одного из первых государств, которое Марвелла собиралась завоевать. Битва оказалась ловушкой: армия попала в окружение, и солдаты гибли один за другим. К вечеру поле боя было усеяно телами.

Кайронверр исчез. Его сочли погибшим.

Но на рассвете он вернулся — один, израненный, перепачканный грязью, в разорванной одежде. В его дредах были вплетены несколько чёрных перьев. Никто не знал, откуда они взялись.

Позже выяснилось, что всю ночь над полем кружили вороны. Они садились на тела павших, а Кайронверр, ещё живой, лежал среди мёртвых и ждал, пока враг уйдёт. Утром он поднялся и сам добрался до лагеря.

Увидев его, Марвелла сказала:

— Ты похож на ворона.

— Ворон хотя бы знает, когда притвориться мёртвым, — с улыбкой ответил он.

Она впервые рассмеялась в его присутствии.

С того дня солдаты стали называть его Вороном. Позже он стал её генералом — не из-за титула и не благодаря происхождению. Мара увидела в нём то, чего не находила в других: он не ломался.

Он был рядом во время её первых войн. Помогал создавать армию и Чёрные легионы, брать крепости.

Переговариваясь с командирами, он нередко предлагал:

— Королева, может, сначала попробуем договориться?

— Нет, — неизменно отвечала Марвелла.

— Я так и думал, — ухмылялся Ворон и шёл за ней в бой.

Он никогда её не боялся и никогда не поклонялся ей слепо. Если считал какое-то решение ошибочным, говорил об этом прямо.

Именно поэтому Мара доверяла ему больше всех.

Разговор о Лиареле

Утром Кайронверр принёс ей новости.

— Я хотел доложить ещё вчера, но ты ушла к пленнику.

— О нём? — Мара подняла глаза.

— Да.

— Рассказывай, — потребовала она.

— Король Эалоре. Лиарель, — Кайронверр сложил руки за спиной.

Мара приподняла бровь.

— Как он оказался в плену?

— Не сопротивлялся, — сухо ответил генерал.

— Совсем? — удивилась королева.

— Совсем.

— Что он сказал?

Кайронверр усмехнулся.

— Я вошёл в тронный зал и велел: «Ваше Величество, положите оружие».

Марвелла уже улыбалась.

— И что он ответил?

— Посмотрел на меня и сказал: «Я не ношу оружия».

Она тихо рассмеялась.

— А ты?

— Сказал, что тогда ему будет проще сдаться.

Кайронверр тоже улыбнулся.

— И?..

— «Я не сдаюсь. Я сохраняю жизнь своим людям», — ответил он.

Улыбка медленно исчезла с губ Марвеллы. Она посмотрела в окно и задумалась.

— После этого он сам вышел из дворца, — продолжил генерал.

— Странный, — тихо произнесла Мара, не отводя взгляда от окна.

— Очень.

— Боится?

Мара всем корпусом повернулась к Ворону.

— Нет, — ответил тот.

— Ненавидит меня?

Она смотрела ему прямо в глаза.

— Пока не знаю.

Марвелла поднялась и остановилась перед Кайронверром, примерно в шаге от него.

— Что ещё?

Генерал внимательно посмотрел на неё.

— Он спросил, зачем ты захватила Эалоре.

— И что ты ответил?

— Что ради магии.

Марвелла прищурилась.

— А он?

— Сказал: «Нет».

Она медленно повернулась к нему, и в её голосе прозвучало лёгкое возмущение:

— Что значит — «нет»?

Кайронверр пожал плечами.

— Он сказал, что ты пришла не за магией. Ты пришла за тем, что она хранит.

Марвелла ничего не ответила. Она смотрела на генерала так, словно пыталась разгадать скрытую в его глазах загадку.

Вдруг Кайронверр спросил:

— Мара… — Он помедлил. — Что ты почувствовала, когда говорила с ним?

Она резко отвернулась, будто ответ был непосильно тяжёлым.

— Ничего.

— Конечно, — на его губах на миг появилась ехидная улыбка.

— Ворон, — позвала она, обернувшись.

— Мара!

Она бросила на него тяжёлый взгляд. В нём уместились все двадцать лет, что они провели рядом, и всё то, что обычно предшествовало их привычной перепалке.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно поэтому и не начинай.

Ворон рассмеялся. И впервые за долгое время Мара тоже улыбнулась — едва заметно, всего на мгновение.

Кайронверру всегда нравилось видеть в её глазах хотя бы искру радости. Он знал, как редко Мара позволяла себе такие минуты, и потому старался дарить ей их — короткие секунды смеха, в которых она могла хотя бы ненадолго перестать быть Королевой Тьмы.

Глава 3

То, что скрыто за магией

Марвелла вернулась в подземелья ещё до рассвета. Она и сама не могла объяснить зачем. Вернее, объяснение было: ей нужен был ответ.

Она открыла дверь камеры. Лиарель сидел у стены и смотрел в узкое окно под потолком, за которым уже начинало светлеть небо. Он даже не повернулся.

— Ты снова пришла без охраны, — тихо заметил он, словно боялся спугнуть рассвет.

— Я в ней не нуждаюсь, — сухо ответила Марвелла.

— Я заметил.

Она остановилась напротив него.

— Вчера ты сказал, что я пришла не за магией.

Теперь он посмотрел на неё.

— Сказал.

— Что ты имел в виду?

— То, что сказал.

— Не играй со мной, Лиарель, — раздражённо выдохнула она.

— Я не играю.

— Тогда объясни, — уже мягче попросила Марвелла.

Лиарель помолчал, словно подбирая слова.

— Магия Эалоре — это не сила.

— Конечно, сила, — нахмурилась Мара.

— Нет. Сила — это то, что ты можешь использовать.

Он поднялся.

— А память нельзя использовать, не изменив того, что ты пытаешься вспомнить.

Марвелла смотрела на него, не понимая.

— Говори проще, — попросила она.

— Ты всю жизнь пытаешься изменить прошлое, Мара.

Она застыла. Он впервые произнёс её имя.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Так меня называют только близкие.

— Тогда я буду ждать, пока стану близким.

Марвелла не ответила. Её ошеломило, что эльф, казалось, видел больше, чем она когда-либо позволяла увидеть миру. Словно сумел заглянуть в самую глубину её души и понять причины поступков, которые она сама предпочитала не разбирать.

Лиарель подошёл к решётке.

— Ты думаешь, что завоевала Эалоре, чтобы не дать Марвейну получить нашу магию.

— Именно, — отчеканила она.

— А если я скажу, что ты всё равно идёшь по его пути?

— Следи за словами, — огрызнулась Марвелла.

— Почему? — Он спокойно смотрел ей в глаза.

— Потому что я не боюсь тебя.

И почему-то эти слова прозвучали страшнее любой угрозы.

Повисла долгая пауза. Наконец Мара спросила — скорее чтобы сменить тему, чем из любопытства:

— Почему ты не носишь оружие?

— Потому что мне никогда не было нужно оружие, чтобы быть королём.

— Глупость, — фыркнула она.

— Возможно, — с улыбкой согласился Лиарель.

— Любой правитель должен уметь защищаться, — её взгляд впился в его лицо.

— Я умею.

— Но ты не сопротивлялся, — возразила она, приподняв бровь.

— Потому что сопротивление не всегда означает силу.

Его размеренный голос словно остужал её вспыхнувшую ярость. Марвелла сжала пальцы.

— Ты сам сдался в плен.

— Да.

— Ради своих людей?

— Да.

Непонимание отразилось на её лице.

— Почему?

Лиарель посмотрел на неё спокойно.

— Потому что я отвечаю за них.

— Ты мог погибнуть, — чуть мягче произнесла Марвелла.

— Мог.

— Ты мог потерять королевство.

— Я его уже потерял, — вздохнул король.

— Ты мог потерять жизнь.

— Жизнь — не самое ценное, что может потерять король.

Мара слегка наклонила голову. Впервые она не нашла, что ответить. Помедлив, спросила:

— А что самое ценное?

Лиарель посмотрел на неё с мягким, понимающим выражением.

— Способность помнить, ради чего ты живёшь.

Эти слова будто ударили её в грудь. Марвелла отвернулась.

— Ты говоришь загадками, — раздражённо произнесла она.

— Потому что прямые ответы редко заставляют человека думать.

— А если я заставлю тебя ответить? — Она нервно сжала кисти рук.

— Тогда ты получишь мой ответ.

— Какой? — Королева стиснула зубы и бросила на него злой взгляд.

Лиарель подошёл ближе к решётке.

— Ты всю жизнь завоёвывала земли, чтобы никто больше не мог завоевать тебя. Но однажды тебе придётся понять: невозможно завоевать собственное прошлое.

Марвелла застыла. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом она развернулась и вышла.

Дверь закрылась за ней, но на этот раз облегчения она не почувствовала.

Сад

Марвелла долго шла по дворцу, а затем вышла в сад. Она бродила между чёрными розами, не замечая ни холода, ни наступающего рассвета. В голове снова и снова звучали слова Лиареля: *«Невозможно завоевать собственное прошлое».*

Она сжала руку в кулак.

*Что ты вообще обо мне знаешь?* — крутилось в голове.

Ничего. Он не знал о деде. О матери. О той ночи. О ноже. О крови. О том, почему она ненавидит слабость и никогда не позволяет никому стоять за её спиной.

Он ничего этого не знал. И всё же каким-то образом говорил прямо туда, куда не добирался никто.

Мара остановилась. Внутри тела происходило что-то странное: тонкая дрожь, вибрация где-то под рёбрами. Будто сердце стало слишком большим для груди. Она приложила ладонь к солнечному сплетению.

— Что со мной?

Она никогда не боялась боли. Но это было не больно. Это было… живым. И ей совершенно не хотелось рассказывать об этом Кайронверру.

Впервые в жизни ей было стыдно. Не за свои поступки и не за страх, а за то, что какой-то пленённый эльф заставил её почувствовать то, чему она не умела дать название.

— Ваше Величество?

Марвелла резко обернулась. На дорожке стояла Саэльира — тонкая эльфийка с русыми волосами и большими светлыми глазами.

— Чай готов, — сказала она. — Я велела принести его в малую гостиную.

Мара кивнула.

Саэльира уже собиралась уйти, но вдруг остановилась.

— Можно спросить?

— Ты уже спросила.

Эльфийка осторожно улыбнулась.

— Правда, что король Лиарель жив?

Марвелла посмотрела на неё.

— Почему тебя это интересует?

— Он мой король, — робко ответила служанка.

Повисла пауза.

— Давно ты служишь мне? — Мара недоумённо взглянула на эльфийку.

— Три года.

— Ты была в Эалоре?

— Я там родилась.

Марвелла внимательно посмотрела на неё. И тут её осенило: если Лиарель ничего не расскажет, возможно, расскажет она.

— Саэльира.

— Да, госпожа?

— Что хранит Эалоре?

Эльфийка побледнела, опустила взгляд и ответила:

— Я не знаю.

— Ложь, — резко сказала королева.

— Я действительно не знаю, — почти дрожа, проговорила Саэльира.

Марвелла подошла ближе.

— Лиарель сказал мне, что я пришла не за магией, а за тем, что скрыто в ней.

Саэльира молчала.

— Что это значит? — потребовала ответа Мара.

— Я не могу вам сказать.

На губах Мары мелькнуло искреннее удивление.

— Почему?

— Потому что это моя родина.

Марвелла долго смотрела на неё. А затем неожиданно отступила.

— Иди.

Саэльира поклонилась и ушла.

Мара не заметила, как служанка сжала в руке маленький мешочек с монетами.

## Ночная встреча

Стражник у подземелья получил приказ никого не пропускать. Но вскоре рядом с ним появилась Саэльира.

— Мне нужно поговорить с королём.

— Нельзя.

Она положила на стол несколько золотых монет. Стражник посмотрел на неё, потом — на деньги.

— Пять минут.

— Мне хватит, — с облегчением прошептала эльфийка.

Дверь открылась. Лиарель поднял голову. Увидев её, он удивился.

— Саэльира?

Она опустилась перед решёткой на колени.

— Ваше Величество.

— Встань.

Она поднялась, но продолжала стоять, склонив голову. В её глазах блестели слёзы.

— Я думала, что больше никогда вас не увижу.

— Ты служишь Марвелле? — уточнил король эльфов.

Саэльира кивнула.

— Я попала сюда три года назад.

— После падения деревни, — произнёс он, словно продолжая её ответ.

Она удивлённо подняла глаза.

— Вы помните?

— Я помню каждого, кого потерял.

Эти слова окончательно лишили её самообладания. Всхлипывая, она заговорила:

— Моя деревня была маленькой. Нас было всего несколько десятков семей.

Лиарель молча слушал. Саэльира рассказывала о родине: о лесах, доме, реке, старой площади, матери. О том, как увидела солдат Марвеллы, вошедших в её деревню.

Но всё это время она смотрела на Лиареля так, будто перед ней был не пленник, а тот, кого она ждала долгие годы. В её взгляде была любовь.

— Я всегда верила, что вы придёте за нами, — прошептала она.

Лиарель отвёл глаза.

— Прости.

— За что? — удивилась эльфийка.

— За то, что не смог защитить всех.

Саэльира покачала головой.

— Вы не должны просить прощения.

И тогда Лиарель понял: она пришла не просто увидеть его. Она пришла за надеждой. И, возможно, именно ей однажды предстояло помочь ему выбраться из этой тюрьмы.

А Марвелла в это время стояла у окна своих покоев, совершенно не подозревая, что её собственная служанка только что вступила в игру, которая изменит судьбу Ноктэры, Эалоре и Хорвала.

Глава 4

Чёрная печать

Марвелла всё ещё стояла в саду. Её пальцы медленно скользили по холодному камню фонтана. Она пыталась понять, почему слова пленного короля так сильно задели её.

Когда за спиной раздались шаги, она даже не обернулась.

— Мара…

Лишь один человек во всём мире мог позволить себе произнести это имя так свободно.

Кайронверр остановился рядом. В руке он держал письмо. Но не обычное.

Конверт был сделан из плотной чёрной бумаги, а его края скрепляла печать из застывшей чёрной смолы. На ней виднелся знак — два переплетённых круга.

Увидев его, Марвелла мгновенно напряглась.

— Откуда? — Она впилась взглядом в Кайронверра.

— Принёс всадник с южной границы.

— Кто? — раздражённо рявкнула она.

— Никто не знает. Он оставил письмо и исчез.

Она протянула руку. Но стоило пальцам коснуться печати, как всё стало ясно.

— Марвейн.

— Именно, — кивнул Кайронверр.

Мара сломала печать и развернула письмо.

Почерк был красивым, почти безупречным.

*Марвелла, Королева Ноктэры.*

*Ты захватила Эалоре.*

*Я мог бы объявить тебе войну. Но предпочитаю предложить то, что позволит нам получить гораздо больше.*

*Союз.*

*Не временный. Не военный. Брачный.*

*Объединим Ноктэру и Хорвал. Объединим наши армии. Получим магию Эалоре.*

*И станем единственными правителями всего мира.*

*Ты знаешь, что я не склоняюсь перед чужими королями. А я знаю, что ты не склоняешься ни перед кем.*

*Именно поэтому мы созданы друг для друга.*

Мара усмехнулась.

— Какая романтика, — произнесла она с неприкрытым сарказмом.

Кайронверр промолчал.

Она продолжила читать.

*Но есть причина гораздо древнее наших войн.*

*Ты знаешь, почему наши имена так похожи?*

*Марвелла.*

*Марвейн.*

*В древнем языке это одно имя, разделённое на две половины.*

*«Мар» означает тьму.*

*«Вейн» или «Велл» — власть.*

*Древние летописцы называли двух избранных Двумя Крыльями Тьмы.*

*Один должен был родиться в землях Ноктэры. Второй — в землях Хорвала.*

*Им предначертано соединить свои силы, открыть Сердце Эалоре и получить власть над магией памяти.*

*А затем переписать саму историю.*

*В пророчестве сказано:*

*«Когда родятся двое, чьи имена начинаются одной тьмой и заканчиваются одной властью, падут семь корон. Они соединят кровь, и мир склонится перед ними. Они откроют Память Мира. И тот, кто перепишет прошлое, станет владыкой будущего».*

*Подумай об этом, Мара.*

*Возможно, ты воюешь со мной не потому, что мы враги.*

*Возможно, ты воюешь со своей второй половиной.*

*Я предлагаю тебе перестать сражаться со своей судьбой.*

*Марвейн, король Скверны.*

Марвелла дочитала письмо. Медленно сложила его и ещё долго смотрела на сломанную чёрную печать.

— Ложь.

Кайронверр ничего не ответил.

— Он хочет получить Эалоре, — уверенно произнесла она.

— Да.

— И меня, идиот.

— Вероятно.

— А потом убить.

— Именно, — спокойно согласился Кайронверр.

Мара усмехнулась, но улыбка быстро исчезла с её лица.

— Тогда зачем он написал о пророчестве?

— Потому что знает: ты допускаешь существование такой магии.

Она внимательно посмотрела на него.

— А если оно настоящее?

Кайронверр впервые нахмурился.

— Тогда нам нужно узнать правду.

Провидица

Кайронверр знал человека, способного проверить древнее пророчество.

Её звали Эйлара.

Она жила далеко за пределами Ноктэры, в месте, которое называли Долиной Безвременья.

Эйлара не была придворной колдуньей. Более того, она вообще не считала себя ведьмой. Она называла себя ведуньей — женщиной, способной слышать то, что магия оставляет после себя.

Говорили, что она прожила больше двухсот лет.

Говорили, что помнит имена людей, которых уже несколько веков нет среди живых.

Говорили, что однажды она предсказала падение целого королевства, но отказалась назвать имя правителя, которому суждено его разрушить.

И самое странное — Эйлара не боялась Марвеллу.

Она вообще никого не боялась.

Когда Кайронверр предложил отправиться к ней, Мара спросила:

— Почему именно она?

— Потому что она одна из немногих, кто умеет читать древние пророчества.

— Ты ей доверяешь?

— Нет. — Кайронверр посмотрел ей прямо в глаза.

Марвелла усмехнулась.

— Тогда почему предлагаешь обратиться к ней?

— Потому что я доверяю одному: она не станет тебе льстить.

Долина Безвременья

Они добрались до Долины через три дня.

Дом Эйлары стоял среди древних камней и старых деревьев, чьи искривлённые ветви тянулись к небу, словно пытались удержать ускользающее время.

Она ждала их на пороге.

*Старуха?*

Нет.

И это удивило Мару.

Эйлара выглядела женщиной лет сорока пяти. Длинные седые волосы спадали на плечи. Тёмная одежда скрывала её фигуру, а на открытых предплечьях виднелись тонкие линии татуировок, складывавшиеся в незнакомые узоры.

Но больше всего поражали глаза.

Небесные.

Словно в них отражался свет, которого не было вокруг.

Эйлара - провидица

Эйлара посмотрела сначала на Кайронверра, затем на Марвеллу.

И тихо произнесла:

— Наконец-то.

Мара остановилась.

— Ты меня ждала?

— Нет. — Эйлара едва заметно улыбнулась. — Я ждала вас двоих.

За спиной Мары едва слышно скрипнула кожа перчатки. Кайронверр сжал руку в кулак — всего на мгновение, но Марвелла знала его слишком давно, чтобы не заметить этого движения.

Она обернулась. Ворон стоял неподвижно, глядя на ведунью. Лицо его оставалось бесстрастным, только взгляд стал непривычно тяжёлым.

— Что-то не так? — спросила Мара.

— Пока не знаю, — ответил он после короткой паузы.

Эйлара наблюдала за ними так, словно этот обмен взглядами подтвердил нечто, известное лишь ей одной.

— Кого ещё? — насторожилась Мара, вновь повернувшись к ведунье.

Та перевела взгляд ей за спину — туда, где стоял Кайронверр.

— Ты не та вторая половина пророчества, которую ищет Марвейн.

Марвелла замерла.

— Тогда кто?

Кайронверр не шелохнулся. Но на этот раз Мара почувствовала его молчание почти физически. Она хотела обернуться снова, однако Эйлара уже протянула руку.

— Дай письмо.

Мара передала ей свиток.

Ведунья развернула его и начала читать. Чем дальше скользил её взгляд по строкам, тем серьёзнее становилось лицо.

Наконец она подняла глаза.

— Да…

— Что «да»?

— Такое пророчество существует.

Мара почувствовала, как по спине пробежал холод.

— И наши имена действительно связаны?

— Да.

— Значит, Марвейн говорит правду?

Эйлара медленно покачала головой.

— Он говорит правду. Но не всю.

Марвелла шагнула ближе.

— Объясни.

В её голосе по-прежнему звучал приказ, но в глазах на мгновение промелькнуло нечто другое. Почти просьба.

— Пророчество не говорит, что вы должны пожениться, — начала ведунья.

— Но там сказано о соединении, — перебила Мара.

— Соединение не всегда означает брак.

— А кровь? — с волнением спросила она.

— Не обязательно означает родство или кровный союз.

— Тогда что?

Нетерпение Марвеллы нарастало. Она привыкла получать ответы, а не разгадывать чужие недомолвки.

Эйлара посмотрела ей прямо в глаза.

— Вы оба связаны с Тьмой. Но пророчество никогда не говорило, что вы должны править вместе.

Марвелла молчала.

— А что оно говорит? — наконец спросила она, уже спокойнее.

Эйлара выдержала паузу.

— Что двое, рождённые из одной тьмы, однажды окажутся перед выбором: переписать прошлое или принять его.

Мара почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Один из вас захочет стереть прошлое, — продолжила ведунья.

— Марвейн.

— Возможно.

— А второй?

В глазах королевы мелькнула тень беспокойства. Она едва заметно сжала пальцы.

Эйлара не отводила взгляда.

— Второй должен будет решить, станет ли прошлое его тюрьмой.

Мара ничего не ответила.

Потому что впервые за много лет кто-то произнёс вслух именно то, чего она сама боялась.

Эйлара приблизилась и положила ладонь ей на грудь.

Марвелла инстинктивно напряглась.

Она не позволяла незнакомым людям прикасаться к себе. Никогда.

Первым желанием было оттолкнуть ведунью.

Но почему-то она этого не сделала.

— Ты думаешь, что прошлое сделало тебя такой, — тихо произнесла Эйлара.

— Оно и сделало, — сердито возразила Мара.

— Нет.

Ведунья покачала головой.

— Оно причинило тебе боль.

Она помолчала.

— А кем ты стала после этого — решала уже ты.

Марвелла резко подняла глаза.

Эйлара едва заметно улыбнулась.

И произнесла слова, которые Мара запомнит на всю жизнь:

— Пророчество показывает путь, но не заставляет по нему идти. Любую судьбу можно переписать. А настоящая магия начинается в тот момент, когда ты решаешь написать её сама.

Возвращение

На обратном пути Кайронверр и Мара почти не разговаривали.

Она была погружена в собственные мысли.

Слова Эйлары не давали ей покоя.

И чем дольше Марвелла размышляла над ними, тем отчётливее вспоминала сказанное Лиарелем:

*«Невозможно завоевать собственное прошлое».*

А теперь Эйлара говорила ей:

*«Любую судьбу можно переписать».*

Эти слова словно противоречили друг другу. Они сталкивались внутри неё, разбиваясь о каменные стены убеждений и правил, которые она выстраивала все тридцать шесть лет своей жизни.

Один мужчина говорил ей принять прошлое.

Другой предлагал стереть его.

А она сама всю жизнь пыталась сделать третье.

Победить его.

И теперь ей предстояло понять, какой из этих трёх путей действительно принадлежит ей.

Глава 5

Три предложения

Марвелла написала ответ Марвейну сама. Без советников. Без Кайронверра.

Она долго смотрела на чистый лист, прежде чем взяла перо.

*Марвейн, король Скверны, правитель Хорвала и прилегающих земель.*

*Я получила твоё предложение. И пока не говорю ни «да», ни «нет».*

*Мне необходимо время, чтобы обдумать его и понять, чего именно ты хочешь добиться этим союзом. Поэтому предлагаю перемирие сроком на один месяц. В течение этого времени мои армии не пересекут границ Скверны, а твои — границ Ноктэры.*

*Но помни: король Эалоре находится в моём плену. Его земли — под моей защитой и моей властью. Если за этот месяц ты нарушишь перемирие, я сочту это прямым объявлением войны.*

*И тогда положительного ответа на своё предложение ты не получишь никогда.*

*Не заставляй меня выбирать войну.*

*Марвелла, Королева Ноктэры.*

Она перечитала письмо и улыбнулась.

— Он поймёт.

— Что именно? — спросил Кайронверр, стоявший у окна.

— Что это предупреждение.

— И угроза, — уточнил он.

— И предложение мира, — добавила она с ухмылкой.

— Мара, ты написала ему всё сразу.

— Потому что сама пока не знаю, чего хочу.

Она пожала плечами, словно это было забавно.

Кайронверр внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Тайна Эалоре

После этого Марвелла почти исчезла в библиотеках.

День за днём. Свиток за свитком. Книга за книгой.

История Эалоре. Древние войны. Легенды. Карты. Сведения о магии памяти. Записи первых королей.

Но чем больше она читала, тем меньше понимала.

О магии говорили все. Однако никто не писал, где искать её источник. Будто кто-то намеренно вычеркнул из истории самое главное.

На восьмой день Кайронверр не выдержал.

Он вошёл в библиотеку и обнаружил Мару прямо на полу, среди десятков раскрытых книг.

— Мара.

— Не мешай, — отмахнулась она, не поднимая головы.

— Ты здесь уже восьмой день.

— И? — протянула она.

— Мы можем просто войти в Эалоре.

— Мы уже вошли. — Она наконец посмотрела на него.

— Тогда раскопаем всё, что там есть.

— Нет. — Королева предостерегающе подняла указательный палец.

— Почему?

— Потому что я чувствую.

— Что именно?

Мара закрыла глаза.

В библиотеке царила почти полная тишина. Но за окном шумел ветер. Она различала его потоки: первый, второй, третий… И где-то далеко, на самой границе слуха, — едва уловимый седьмой.

— Не нужно торопиться, — выдохнула она.

— Ветер тебе это сказал?

— Да.

— Мара… — Кайронверр тяжело вздохнул.

— Он никогда не ошибался.

— Мы можем привести ведунью.

— Эйлара не найдёт того, что спрятано от самой магии.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Читать. — Мара обвела взглядом горы книг.

Ворон посмотрел на неё, затем на разбросанные по полу фолианты.

— Боюсь, в этой битве я тебе не помощник.

— Впервые слышу от тебя столь разумное признание.

Он усмехнулся, а она снова уткнулась в страницы.

Через несколько дней Марвелла спустилась к Лиарелю. Пленный король уже привык к её внезапным появлениям.

— Ты опять пришла.

— Мне нужна твоя помощь.

— Вот это я слышу впервые. — Он улыбнулся.

— Не радуйся, — предупредила она, хотя уголок её губ дрогнул.

Марвелла села напротив него.

— Что скрывает магия Эалоре?

Лиарель молчал.

— Я не прошу рассказать мне всё. Подскажи книги, летописи, имена, места. Что угодно.

— А если я откажусь?

Она подняла на него глаза.

— Через три дня я разрушу Эалоре.

Улыбка исчезла с его лица.

— Всё королевство?

— Всё.

— И эльфов?

— Всех.

— Поработишь выживших?

— Да.

— Мужчин заберёшь в армию?

— Сильнейших.

Лиарель долго смотрел на неё.

— Ты действительно способна это сделать.

— Ты сомневаешься? — В её голосе неожиданно прозвучала почти обида.

— И всё это потому, что я не даю тебе ответа?

— Именно.

— Не нужно угроз, Марвелла, — тихо сказал он.

— Почему?

— Потому что я и так собирался тебе помочь.

Она замолчала, не ожидав такого ответа.

— Я могу показать тебе путь, — продолжил Лиарель.

— Тогда почему не сделал этого раньше?

— Потому что магию Эалоре нельзя отдавать тому, кто хочет обладать ею.

— А если я скажу, что хочу её, чтобы уничтожить Марвейна?

— Тогда я спрошу: что ты сделаешь, когда уничтожишь его?

Марвелла не ответила.

Лиарель шагнул ближе.

— Станешь следующей владычицей всего мира?

— Возможно. — Она нахмурилась.

— Вот поэтому я тебе не доверяю.

Он помолчал.

— Но могу дать тебе шанс.

— Какой?

— Брачный союз.

Он произнёс это настолько спокойно, что Марвелла резко поднялась.

— Что?!

— Шесть месяцев.

— Ты предлагаешь мне выйти за тебя? — В её голосе смешались изумление и брезгливость.

— Да.

— Ты мой пленник!

— Пока.

— Я захватила твоё королевство!

— Знаю.

— Я могу приказать казнить тебя!

— Можешь.

— И после всего этого ты предлагаешь мне брак?

Возмущение и раздражение кипели в ней. Лиарель же оставался невозмутим.

— Потому что за шесть месяцев я смогу понять, кто ты на самом деле.

— А если решишь, что я недостойна?

— Тогда ничего тебе не расскажу.

— А если решишь, что достойна?

— Открою тебе тайну Эалоре.

Марвелла смотрела на него. Минуту. Другую.

И вдруг поняла нечто пугающее.

Он не просил о пощаде. Не умолял. Даже не пытался выторговать свободу.

Он просто поставил перед ней выбор.

И впервые за много лет Мара не знала, что ответить.

Три мужчины

В тот вечер она нашла Кайронверра в тренировочном зале.

— Ворон.

Он обернулся.

— Что случилось?

— У меня проблема.

— Марвейн?

— Нет.

— Лиарель?

Она помолчала.

— Да.

Кайронверр сразу напрягся.

Марвелла рассказала ему о разговоре с пленным королём: о магии Эалоре, шести месяцах и неожиданном предложении брака. Вспомнила и письмо Марвейна, и слова Эйлары. Кайронверр слушал молча.

Когда она закончила, он спросил:

— И чего хочешь ты?

— Не знаю. — Мара невесело усмехнулась.

Он подошёл ближе.

— Тогда послушай меня.

Она подняла глаза.

— Я всегда буду рядом с тобой.

— Я знаю. — Она облегчённо вздохнула.

— Нет. Ты не понимаешь.

Он осторожно взял её за руку.

— Я рядом с тобой с шестнадцати лет, Мара. Двадцать лет.

Она замерла. Ей вдруг стало трудно дышать: она начинала догадываться, к чему он клонит.

— Двадцать лет я видел, как ты становилась той женщиной, которой стала. — Он улыбнулся. — Видел твои первые войны. Победы. Поражения. Видел, как ты плакала, когда думала, что никто не видит. Как боялась. Как поднималась после каждого удара.

— Ворон… — попыталась остановить его она.

Но он продолжил:

— И всё это время я любил тебя.

Его пальцы чуть крепче сжали её ладонь.

Марвелла застыла.

— Я молчал, потому что боялся потерять тебя. А теперь вижу, что ты стоишь перед выбором между двумя мужчинами, которые хотят связать тебя с собой.

Он коротко усмехнулся, хотя глаза оставались серьёзными.

— Видимо, пришло время третьему тоже сказать своё слово.

— Кайронверр…

— Выйди за меня.

Она смотрела на него, забыв, как дышать.

— Я не обещаю тебе дворец Эалоре, — сказал он. — Не обещаю переписать историю. Но если ты решишь завоевать весь мир, я буду рядом. И помогу тебе его завоевать.

— Ты идиот, — неожиданно рассмеялась Марвелла.

— Знаю.

— Я могу убить Марвейна.

— Я помогу.

— Могу уничтожить Эалоре.

— Я помогу.

— Могу передумать.

— Знаю.

Она посмотрела на него. И впервые за этот безумный день почувствовала не тревогу, а тепло.

Кайронверр тихо добавил:

— Только не позволяй им выбирать за тебя, Мара.

Поздно ночью она покинула тренировочный зал, вернулась в свои покои и закрыла дверь.

Сняла кожаную куртку. Распустила волосы. Села на кровать.

И только тогда осознала весь абсурд происходящего.

Три предложения. Три мужчины. Три совершенно разных будущих.

Марвейн предлагал ей власть.

Лиарель — тайну и возможность изменить судьбу.

Кайронверр — себя.

— Да чтоб вас всех… — пробормотала Мара, закрывая лицо ладонями.

И впервые за двадцать лет Королева Тьмы не знала, какую войну ей предстоит выиграть.

Потому что на этот раз противником был не другой король.

А её собственное сердце.

Ночь, когда она перестала быть королевой

Полчаса Мара просидела на кровати, глядя в окно.

За стеклом давно сгустилась тьма. Вдали мерцали огни дворца, а над крышами медленно плыли облака.

Она всё ещё не могла поверить в случившееся.

Три предложения.

Три пути.

И ни одного ответа.

Раздался стук.

Мара вздрогнула и резко подняла голову.

— Ворон?

— Да, Мара. Это я.

Она помолчала.

— Входи.

Кайронверр появился с подносом в руках. Над чашкой поднимался лёгкий пар. Он поставил чай на столик возле кровати.

— Я подумал, что ты ничего не ела.

— Не ела, — призналась она, поджав губы.

— Я так и думал.

Он улыбнулся, затем внимательно посмотрел на неё.

— Можно сесть?

Мара кивнула.

Кайронверр опустился рядом. Несколько мгновений он молчал, словно собирался с силами, а потом осторожно взял её за руку.

— Мара…

Она посмотрела на него.

— Я всегда тебя любил.

Её пальцы едва заметно дрогнули.

— И теперь понимаю, перед каким выбором ты стоишь. Но для меня главное — чтобы ты была счастлива.

Он сжал её ладонь.

— Я могу дать тебе любовь. Заботу. Тепло. Всё то, чего тебе всегда хотелось, даже если ты не признавалась в этом самой себе.

Мара молчала.

— Я знаю тебя разной, — продолжил он. — Сильной. Злой. Испуганной. Той, которая смеётся. И той, которая просыпается ночью от кошмаров.

Он улыбнулся.

— И всё равно каждый раз, когда смотрю на тебя, у меня перехватывает дыхание.

Его голос стал тише.

— Когда я случайно касаюсь тебя, по коже бегут мурашки. Двадцать лет я пытался привыкнуть к мысли, что ты никогда не будешь моей.

Он поднял её руку и коснулся губами пальцев.

— Но сегодня понял, что больше не хочу молчать.

Марвелла смотрела на него, не зная, что ответить.

— Какое бы решение ты ни приняла завтра, — прошептал он, — сегодня я просто хочу побыть рядом. Если позволишь.

Она устала.

От Марвейна. От пророчества. От Лиареля. От бесконечных попыток победить собственное прошлое.

Устала быть королевой, которой нельзя сомневаться, бояться или нуждаться в ком-то.

Сейчас ей хотелось просто быть женщиной рядом с человеком, которому она доверяла.

Мара положила ладонь поверх его руки и мягко улыбнулась.

Кивнула.

Кайронверр замер, словно боялся разрушить этот миг неловким движением. Потом осторожно приблизился. Его руки легли ей на плечи.

Он посмотрел в её глаза.

Она не отвернулась.

И тогда он поцеловал её.

Глава 6

То, что скрыто за словами

Утро пришло тихо. Без труб, без звона оружия, без докладов о передвижении войск.

Мара проснулась от непривычного ощущения: рядом кто-то дышал. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок.

Потом повернула голову.

Кайронверр спал. Во сне его лицо казалось совсем другим. Не лицом генерала Чёрных легионов. Не лицом человека, который двадцать лет шёл за ней сквозь войны. Просто Ворон. Тот самый мальчишка, которого она когда-то увидела на поле боя: грязного, раненого, с чёрными перьями в дредах.

Мара едва заметно улыбнулась. Протянула руку и осторожно убрала выбившуюся прядь с его лица.

Кайронверр не проснулся.

И вдруг она почувствовала нечто странное.

Ей не хотелось уходить.

Обычно после сна она вставала первой. Надевала чёрную одежду, собирала волосы в высокий хвост, возвращала лицу привычное выражение — и снова становилась той, какой её привыкли видеть.

Королевой. Непобедимой. Холодной.

А сейчас ей хотелось остаться просто женщиной.

— Мара…

Она замерла. Кайронверр открыл глаза.

— Я тебя разбудила?

— Нет. — Он улыбнулся.

— Ты давно не спишь?

— Немного. — Её губы дрогнули.

— И о чём думаешь?

Она помолчала.

— О том, что впервые за много лет мне не хочется убегать из собственной постели.

Он тихо рассмеялся. Но вскоре улыбка исчезла, и он посмотрел на неё серьёзно.

— Ты не должна ничего решать сегодня.

— Почему? — Мара нахмурилась.

— Потому что вчера тебе сделали три предложения. — Он приподнял бровь. — Подозреваю, что это слишком много даже для тебя.

Она рассмеялась. Тихо, почти по-девичьи.

Кайронверр смотрел на неё с такой нежностью, что Мара отвела глаза.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Будто я…

Она не закончила.

— Будто ты Мара? — подсказал он.

Она взглянула на него и вдруг поняла, насколько сильно скучала по этому имени.

Не по титулу. Не по власти. Не по страху, который видела в глазах других.

По себе.

По той девушке, которой когда-то было шестнадцать и которая ещё не знала, сколько войн ей предстоит пережить.

Кайронверр взял её за руку.

— Я люблю тебя не потому, что ты королева.

Мара молчала.

— И не потому, что ты сильная.

Он осторожно провёл большим пальцем по её ладони.

— Я люблю тебя, потому что знаю тебя. Всю. Даже ту часть, которую ты прячешь от самой себя.

Ей стало трудно дышать.

Она отвернулась к окну. За стеклом просыпалась Ноктэра. Внизу уже слышались шаги стражи. Люди готовились к новому дню. Войска ждали приказов. Посланники — ответа Марвейну. Лиарель оставался в темнице. Эалоре — под её властью.

А перед ней лежали три пути.

Марвейн предлагал власть. Лиарель — доверие. Кайронверр — любовь.

И впервые в жизни Мара не знала, какой из этих путей страшнее.

Она поднялась с кровати.

В зеркале отражалась женщина с растрёпанными серебристыми волосами и чёрными глазами. Но сегодня она выглядела иначе.

Не слабее.

Просто живой.

Кайронверр подошёл сзади.

— Ты снова станешь королевой, как только выйдешь из этой комнаты, — сказал он. — Если захочешь.

Она встретилась с ним взглядом в зеркале.

— А если не захочу?

Он улыбнулся.

— Тогда впервые решишь сама.

Мара закрыла глаза.

За окном поднялся ветер. Он коснулся стекла, проник в комнату лёгкой прохладой и взъерошил её волосы.

Семь ветров.

Она слышала их почти всю жизнь. Но сегодня один из них звучал иначе.

Не как предупреждение.

Не как приказ.

Как вопрос.

*Чего хочешь ты, Мара?*

И ответа у неё пока не было.

После завтрака Кайронверр отправился к своим легионам, а Мара, неся этот вопрос в себе, ушла в сад.

Неожиданно ей захотелось увидеть Лиареля. Поговорить с ним. Разобраться в сомнениях, которые не давали покоя.

Она спустилась в темницу.

Когда дверь открылась, Лиарель уже не удивился её появлению. Лишь поднял глаза.

На этот раз Мара подошла ближе и присела рядом с ним. Вместо привычных кожаных брюк на ней было длинное чёрное платье.

Лиарель заметил перемену.

— Что-то изменилось? Сегодня ты выглядишь необычно женственно. Провела ночь с мужчиной?

От такой прямоты Мара невольно напряглась.

Она не ожидала, что кто-то осмелится заговорить с ней подобным образом. Лгать она не любила. Молчать умела превосходно. Но сейчас почему-то не знала, что выбрать.

Проницательность Лиареля одновременно раздражала и удивляла её.

Рядом с ним она испытывала непривычное спокойствие, почти гармонию, хотя всем своим видом пыталась показать обратное. И никак не могла понять, почему привычные способы защиты здесь не действуют.

— Это не твоё дело, — отрезала она. — Ты задаёшь некорректные вопросы. Здесь вопросы задаю я.

— Ты подумала над моим предложением?

— Нет, — призналась Мара.

— Разумеется. Похоже, ночью твои мысли были заняты совсем другим, — с лёгкой усмешкой заметил Лиарель.

Она оставила колкость без ответа.

— Тогда заинтересуй меня. Убеди, что ты — лучший выбор.

Лиарель несколько секунд смотрел на неё. Не на платье. Не на волосы. Не на безупречно прямую спину.

На неё.

И вдруг улыбнулся.

— Нет.

— Что значит «нет»? — нахмурилась Мара.

— Я не собираюсь тебя заинтересовывать.

— Тогда зачем я здесь?

— Потому что сама захотела прийти.

Он сказал это так спокойно, что она на несколько мгновений растерялась.

— Не отвечай вопросом на вопрос.

— Хорошо. Тогда отвечу прямо.

Лиарель чуть переменил положение, опираясь спиной на холодную стену.

— Я не стану обещать тебе власть. Её у тебя и так больше, чем нужно.

Мара молча смотрела на него.

— Не стану обещать бессмертие, вечную любовь или мир без войн. Всё это красивые слова, которыми люди пытаются купить чужое доверие.

Он помолчал.

— И не стану просить тебя забыть, кем ты была.

— А что тогда предлагаешь? — В её лице что-то дрогнуло.

— Возможность узнать, кем ты можешь стать, Мара.

— Слишком загадочно, — усмехнулась она.

— Ты любишь загадки.

— Не настолько.

— Тогда скажу проще.

Лиарель протянул руку, но не коснулся её.

— Со мной тебе не придётся быть королевой каждую минуту.

Мара застыла.

— Ты не знаешь, какой я бываю.

— Знаю достаточно.

— Нет. Ты видел только ту, которая приходила к тебе в темницу.

— Именно поэтому. — Он посмотрел ей в глаза. — Сегодня ты впервые пришла сюда не как завоевательница.

Мара хотела возразить, но не нашла слов.

— Ты пришла не за магией, — продолжил Лиарель. — Не за Эалоре. Не за ответами о Марвейне.

Он чуть склонил голову.

— Ты пришла, потому что захотела увидеть меня.

Повисла тишина.

Мара почувствовала, как внутри снова возникает странное ощущение — будто что-то живое осторожно касается её изнутри.

Она ненавидела это чувство.

И одновременно не хотела, чтобы оно исчезало.

— Допустим, — тихо сказала она. — И что ты собираешься с этим делать?

— Ничего.

— Ничего?

— Да.

Лиарель улыбнулся.

— Я не собираюсь использовать твою уязвимость против тебя.

Мара резко подняла глаза.

— Я не слабая.

— Я знаю.

Он произнёс это так просто, что ей стало нечем защищаться.

— Именно поэтому ты так долго не замечала, насколько устала.

Она замолчала.

— Ты думаешь, тебе нужен человек, который будет сильнее тебя, — продолжил Лиарель. — Или тот, кто даст тебе ещё больше власти.

Он покачал головой.

— А я думаю, тебе нужен кто-то, рядом с кем не придётся доказывать свою силу.

Мара долго смотрела на него.

— И ты считаешь, что можешь стать этим человеком?

— Нет, — ответил он неожиданно грустно.

— Нет?

— Я не знаю, кем стану для тебя, Мара.

Он впервые отвёл взгляд.

— Но знаю, кем не хочу быть.

Она ждала.

— Твоим хозяином.

Тишина стала почти осязаемой.

— Твоим спасителем.

Он выдержал паузу.

— И твоей тюрьмой.

Затем снова посмотрел ей в глаза.

— Я хочу быть тем, рядом с кем ты однажды сможешь спросить себя: «Чего хочу я?» — и не испугаться ответа.

У Мары болезненно сжалось сердце.

Утром этот вопрос уже звучал у неё в голове.

*Чего хочешь ты, Мара?*

Она думала, что пришла сюда за ответом. Но Лиарель не собирался давать его ей.

Он предлагал помочь его найти.

И это пугало сильнее любой угрозы.

Мара вышла из темницы и лишь у лестницы остановилась.

Она вспомнила одну деталь.

*Мара.*

Лиарель несколько раз назвал её так. И она ни разу его не поправила.

Королева Ноктэры позволила пленнику произнести имя, которое знали лишь немногие.

От этой мысли по спине пробежал холод.

— Нет, — прошептала она. — Слишком быстро. Слишком легко.

Всего две недели.

И он уже каким-то образом проник туда, куда она почти никого не впускала.

*А если это магия?*

Мара резко развернулась и направилась в свои покои.

Она открыла шкатулку и достала небольшой браслет из тёмного металла — трофей, привезённый из далёкой завоёванной страны.

Артефакт блокировал магическое воздействие.

Мара застегнула его на запястье и усмехнулась.

— Посмотрим, ваше величество.

Впервые за последние часы она почувствовала себя спокойнее.

Теперь никакой магии. Никакого воздействия.

Только правда.

Через несколько минут она снова спускалась в темницу.

Когда дверь открылась, Лиарель поднял глаза от книги. На его лице отразилось искреннее удивление.

— Прошло всего полчаса. Ты уже по мне скучаешь?

Мара вздрогнула.

— Не называй меня так.

— Как?

— Мара.

— Хорошо. — Он чуть приподнял бровь.

Она подняла руку. Браслет блеснул в свете факела.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов.

— Конечно.

— Ты используешь на мне магию?

— Нет.

Его спокойствие раздражало.

— Пытаешься воздействовать на мои мысли?

— Нет.

— Заставляешь меня что-то чувствовать?

— Нет.

— Манипулируешь мной?

— Нет.

— Тогда почему я постоянно думаю о тебе?!

Вопрос вырвался прежде, чем она успела его остановить.

Лиарель помолчал.

— Потому что ты думаешь обо мне.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Она подошла ближе.

— На мне браслет.

— Я вижу.

— Он блокирует магию.

— Я знаю.

— Значит, если бы ты воздействовал на меня…

— Ты бы перестала ощущать это воздействие.

— Что?

Мара замерла.

— Браслет блокирует магию. Ты сама сказала.

Она посмотрела на запястье. Затем снова на него.

— Тогда почему ничего не изменилось?

— Потому что тебе нечего блокировать.

Лиарель тихо вздохнул.

— Нет. — Она отступила на шаг.

— Марвелла…

Она резко подняла руку, останавливая его.

— Не называй меня Марой!

Лиарель замолчал.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Ты понимаешь, что со мной происходит? — наконец спросила она.

— Думаю, да.

— Тогда объясни!

В её голосе прозвучало почти детское отчаяние — как у человека, который никак не может сложить воедино части знакомой картины.

— Ты испугалась.

— Я ничего не боюсь.

Мара усмехнулась, но в глазах её стоял настоящий страх.

— Сейчас боишься.

Она хотела возразить.

Не смогла.

Лиарель поднялся, но не подошёл. Оставил между ними расстояние.

— Ты всю жизнь училась контролировать всё вокруг себя, — сказал он. — Людей. Армии. Государства. Собственные чувства.

— Я выжила благодаря этому.

— Я знаю.

— Тогда почему рядом с тобой это перестаёт работать? — вырвалось у неё.

Он долго смотрел на неё.

— Потому что я ничего у тебя не отнимаю.

— Что?

— Я не пытаюсь получить власть над тобой. И, возможно, именно поэтому ты впервые не понимаешь, как со мной бороться.

Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала.

Мара посмотрела на браслет.

Он работал. Она знала это. Чувствовала.

Никакого магического давления. Никакого вмешательства.

Ничего.

Только она.

Её мысли. Её странное спокойствие рядом с ним. Желание возвращаться. Слышать его голос. Раздражение от того, что он слишком хорошо её видит.

И всё это оказалось страшнее магии.

— Ты говоришь правду? — почти прошептала она.

— Да.

— Почему я должна тебе верить?

— Не должна.

Она подняла глаза.

— Что?

— Не верь мне. Пока не сможешь.

Мара застыла.

— Проверяй мои слова. Наблюдай. Сомневайся. Задавай вопросы. — Он чуть улыбнулся. — Я никуда не тороплюсь.

И вдруг она поняла самое пугающее.

Он действительно не торопился.

Не требовал. Не давил. Не пытался заставить её выбрать его.

И от этого его присутствие становилось ещё опаснее.

Потому что впервые за много лет рядом с человеком ей не хотелось защищаться.

Мара медленно опустила руку.

Браслет по-прежнему был на запястье. Работал.

А значит…

*Это была она.*

И именно этого она боялась больше всего.

Она вышла из темницы и закрыла за собой дверь.

Сделала несколько шагов. Остановилась.

*Почему я вообще позволила ему назвать себя Марой?*

Она подняла глаза на стражников. Те стояли неподвижно, опустив взгляды. Никто ничего не заметил.

Или сделал вид, что не заметил.

Мара пошла дальше. Коридор казался бесконечным.

*Мара.*

Имя снова прозвучало в голове голосом Лиареля.

Она стиснула зубы.

*Нет. Так не бывает. Всего две недели.*

Всего две недели этот мужчина находился в её темнице.

Он не знал её детства. Не знал, сколько войн она пережила. Не видел её на поле боя. Не знал, почему она не пользуется порталами и почему ветер для неё важнее любой дороги.

И всё же…

Каким-то образом он видел её.

Не королеву.

Не завоевательницу.

Её.

Мара резко остановилась посреди коридора.

Внутри поднялась волна раздражения.

*Нет. Не может быть.*

Не могла же она потерять равновесие лишь потому, что какой-то эльф несколько раз посмотрел ей в глаза и произнёс несколько правильных слов?

Она привыкла распознавать ложь. Манипуляцию. Страх. Жадность. Жажду власти.

Но с ним ничего не совпадало.

И именно это пугало.

Шаг. Ещё один.

Она уже не понимала, куда идёт.

В голове звучали его слова:

*«Тебе нечего блокировать».*

*«Не верь мне. Пока не сможешь».*

*«Чего хочешь ты, Мара?»*

Она сжала кулаки.

Чувства…

Будто разучилась их различать.

Где страх? Где любопытство? Где притяжение? Где опасность?

Она привыкла всему давать названия. Разбирать любую угрозу на части. Просчитывать людей на несколько шагов вперёд.

А теперь не могла понять даже саму себя.

Мара добралась до спальни, вошла и закрыла дверь.

Прижалась спиной к дереву. Закрыла глаза.

Колени вдруг подогнулись.

Она медленно сползла по двери и села прямо на пол. Откинула голову назад. Глубоко вдохнула.

Ещё раз.

И ещё.

Сердце постепенно успокаивалось. Дыхание выровнялось.

Она сама не заметила, как провалилась в короткую, тяжёлую дремоту.

Сон о выжженной земле

Она стояла посреди пустыни.

На ней было чёрное платье. Но ткань уже не казалась чёрной — она пропиталась кровью.

На голове лежала кровавая фата.

Рядом стоял Марвейн.

Пугающе красивый. Острые скулы, тонкий аристократичный нос, рыжие волосы до плеч. Янтарные глаза с чёрным ободком радужки смотрели прямо на неё; узкие кошачьи зрачки казались нечеловеческими.

На нём был костюм цвета засохшей крови.

С его пальцев на землю падали тёмные капли. На одном пальце поблёскивало кольцо с красным альтаритом.

Марвейн протянул ей другую руку. На раскрытой ладони лежало ещё одно кольцо.

— Стань моей.

Мара обернулась и застыла.

Позади не было ни Ноктэры, ни Эалоре.

Не было ничего.

Горы трупов тянулись до самого горизонта. Дома превратились в обугленные остовы. Деревья стояли голыми, мёртвыми. Земля была выжжена.

Ветер нёс пепел.

Марвейн протягивал ей окровавленное кольцо.

— Вместе мы получим всё.

Мара смотрела на него.

И вдруг поняла: получив всё, они не оставят в мире ничего.

Она вскрикнула.

И проснулась.

— Нет!

Мара резко открыла глаза.

Несколько секунд она не понимала, где находится.

Стены. Спальня. Дверь. Пол.

Она тяжело дышала.

Вдруг раздался сильный стук.

— Мара!

Она вздрогнула.

Стук повторился.

— Мара, открой!

Это был Кайронверр. В его голосе слышалась тревога.

Она поднялась, хотя ноги ещё дрожали, и приоткрыла дверь.

Он почти ворвался внутрь.

— Что случилось?

Кайронверр взял её лицо в ладони, внимательно заглянул в глаза.

— Ты кричала. Я услышал из коридора.

— Мне приснился сон. — Мара отвела взгляд.

— Какой?

Она молчала.

Он не торопил.

— Я видела Марвейна.

Кайронверр напрягся.

— Что он делал?

— Предлагал мне кольцо.

Ворон замер.

— А вокруг… — Она сглотнула. — Мёртвые. Всё было мёртвым. Земля, дома, леса. Ничего не осталось.

Кайронверр медленно выдохнул.

Мара посмотрела на него.

— Я поняла одну вещь.

— Какую? — тихо спросил он.

— Союз с ним — худший вариант из всех возможных. — Она говорила почти шёпотом. — Если он получит то, чего хочет… мы уничтожим всё.

Кайронверр хотел что-то сказать, но увидел её лицо.

Страх.

Настоящий, неприкрытый. Такой, какой Мара почти никогда никому не показывала.

Он шагнул к ней, собираясь обнять, и остановился.

Он слишком хорошо знал, как она воспринимает жалость и попытки защитить её. Как легко может принять даже нежность за угрозу, если почувствует себя слабой.

Ворон вспомнил их ночь. Её доверие. Её согласие.

И понял: сейчас нельзя решать за неё даже такую малость.

Он осторожно коснулся её щёк ладонями и посмотрел в глаза.

— Мара, посмотри на меня.

Она подняла глаза. Впервые за долгое время ей не хотелось скрывать то, что происходило внутри.

— Я видела смерть, Ворон. Не одного человека. Не армию. Целый мир.

— Это был сон.

— А если нет? — Она отстранилась и подошла к окну. — А если это предупреждение? Если Эйлара была права и кто-то действительно сможет переписать прошлое?

Кайронверр молчал.

— Я всю жизнь хотела власти, — продолжила Мара. — Завоёвывала земли, уничтожала врагов, заставляла королей склонять головы. Но сегодня я впервые увидела, что может случиться, если однажды мне достанется всё.

Она обернулась.

— Там ничего не осталось, Ворон. Даже ветра почти не было. Только пепел.

Он подошёл ближе, но не стал обнимать её.

— Ты боишься стать такой, как Марвейн?

— Я боюсь однажды перестать видеть между нами разницу.

Эти слова прозвучали тише, чем она ожидала.

Кайронверр долго смотрел на неё.

— Знаешь, что я видел за двадцать лет рядом с тобой?

— Что?

— Женщину, которая могла уничтожить целые королевства. И женщину, которая иногда останавливалась, хотя никто не мог заставить её это сделать.

Мара усмехнулась.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь.

— Нет. Я слишком хорошо тебя знаю.

Он протянул руку ладонью вверх.

— Я не знаю, было ли это пророчество, предупреждение или просто кошмар. Но знаю одно: ты ещё ничего не решила.

Мара посмотрела на его руку.

— А если я приму неправильное решение?

— Тогда тебе придётся его исправить.

— И ты поможешь?

Кайронверр чуть улыбнулся.

— Я же Ворон. Куда ты — туда и я.

На этот раз Мара сама шагнула к нему и обняла.

Он замер от неожиданности, затем осторожно сомкнул руки за её спиной.

Они долго стояли молча.

А за окном поднимался ветер.

Мара не прислушивалась к нему. Впервые за этот день ей не хотелось знать, что ждёт её впереди.

Но где-то далеко, за пределами Ноктэры, ветер уже нёс весть, которую она услышит лишь на рассвете.

Глава 7

Война

Утро началось с тревоги.

Мара проснулась ещё до рассвета. Не от звука — от ветра.

Он шёл по комнате невидимой волной, касался кожи, трепал занавеси, пробирался под двери. Но это был не обычный ветер.

В нём чувствовалась гроза.

Не та, что приносит дождь.

Та, что приходит перед разрушением.

Мара резко открыла глаза. Несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь. А потом услышала шёпот.

Не человеческий голос.

Голос самого ветра.

*Идут.*

Она села на кровати. Перед внутренним взором мелькнули чужие, незнакомые силуэты.

Сердце ударило сильнее.

— Кто?

Ветер ответил резким порывом.

*Близко.*

Мара вскочила и выбежала в коридор.

— Ворон!

Тишина.

— Ворон!

Дверь соседней комнаты распахнулась. Кайронверр появился на пороге — ещё сонный, растрёпанный, в одном нижнем белье.

— Мара? Что случилось?

— За мной!

Она уже возвращалась в свои покои.

— Что происходит? — Кайронверр бросился следом.

Мара распахнула шкаф и принялась быстро переодеваться. Натянула привычные кожаные брюки, сапоги, защитный жилет, закрепила доспехи.

— Марвейн идёт сюда.

— Что?!

Сонливость мгновенно исчезла с лица Ворона.

— Не сам. Его существа. — Она затянула ремень. — Я не знаю, сколько их. Не знаю, чего они хотят. Но ветер предупредил меня.

Кайронверр уже натягивал форму.

— Насколько близко?

Мара замерла. Закрыла глаза.

По комнате прошёл холодный поток воздуха.

— Приближаются к восточной границе, — сказала она, открывая глаза. — У нас очень мало времени.

Кайронверр подошёл ближе.

— Приказывай.

— Собери армию. Немедленно. Выставь караулы вдоль всей восточной границы. Отправь ашаров на разведку. Подними лучшие отряды.

Она схватила перевязь с оружием.

— И приготовь нактаров.

— Думаешь, будет бой?

Мара на мгновение задержала дыхание.

— Я чувствую бойню.

***

Через полчаса плац уже гудел.

Сотни воинов стояли в полном вооружении. Нактары били копытами по земле, чувствуя напряжение всадников. Лучшие отряды Ноктэры выстроились ровными рядами. Высоко над ними кружили ашары.

Кайронверр стоял перед войском. Ветер трепал чёрные перья, вплетённые в его дреды.

Когда Марвелла поднялась на возвышение, разговоры стихли.

— Мы ещё не знаем, кто идёт к нашим границам, — произнесла она, оглядывая воинов.

Ветер прокатился над плацем.

— Но знаем одно: они идут с намерением разрушать.

Мара повернула голову к генералу.

— Ворон поведёт вас.

Кайронверр кивнул.

— А я буду впереди.

Воины ударили оружием о щиты. Гул прокатился по площади.

Мара подняла руку, требуя тишины.

— Никто не отступает без моего приказа. Никто не преследует врага в одиночку. Ашары докладывают о каждом движении противника.

Она посмотрела в небо.

— И если ветер скажет, что пришло время…

Её глаза потемнели, став почти бездонными.

— Мы встретим их.

***

Через несколько минут Мара уже сидела верхом на нактаре.

Варгрейд расправил крылья, поднялся в воздух и понёс её к утёсу, откуда открывался вид почти на всю восточную границу.

Она ждала.

Ветер усиливался. Небо постепенно затягивало серым.

А потом из облаков почти бесшумно вынырнул Рах.

Первый.

Всегда первый.

Тот самый ашар, который когда-то склонил перед ней голову на островах Вэарин.

Её личный ашар.

Мара подняла руку. Рах приблизился.

Она не слышала слов, но чувствовала, как между ними течёт магия, а ветер доносит чужую мысль.

*Близко.*

— Насколько?

Порыв ударил в лицо.

*Два часа.*

Мара напряглась.

— Сколько их?

Ветер завыл.

*Сотни.*

Она закрыла глаза, вслушиваясь.

И различила новое слово.

*Двести.*

Мара медленно выдохнула.

— Кто?

Ответ пришёл вместе с холодом.

*Тангрины.*

Она знала это название.

Странные существа, похожие одновременно на змей и драконов. Они двигались быстрее молнии. Там, где проходили тангрины, оставались разрушения.

Но страшнее самих существ были их всадники.

Мёртвые. Или почти мёртвые.

Они могли исчезать во тьме, словно растворяясь в ночи. Одни владели магией, заставлявшей живых цепенеть от ужаса. Другие причиняли боль одним прикосновением своей силы.

Мара посмотрела на Раха.

— Они сами знают, зачем идут?

Ашар опустил голову.

— Ты можешь прочитать их мысли? — спросила она мысленно.

Рах издал низкий, протяжный звук.

Мара подалась ближе.

— Рах…

Впервые её голос дрогнул.

— Помоги мне.

Ветер вокруг них взвыл.

— Прошу.

Ашар посмотрел ей прямо в глаза.

И передал всего одну мысль.

Одну фразу.

*Они идут за Лиарелем.*

Мара застыла.

Несколько секунд она не дышала. Затем медленно открыла глаза.

— Значит, вот как…

В её голосе зазвенел холод.

— Он нашёл другой способ обойти меня.

Она посмотрела в сторону границы.

— Месяц перемирия он получил. Но вместо того, чтобы прийти самому, отправил чужих существ выкрасть Лиареля.

Рах взмахнул крыльями, оставаясь рядом.

Мара развернула Варгрейда к дворцу.

— Хорошо, — зло усмехнулась она. — Пусть приходят.

Затем вновь обратилась к ашару:

— Держись поблизости. Возможно, мне понадобится пересесть на тебя.

***

Кайронверр встретил её у плаца.

По его лицу Мара сразу поняла: он ждал дурных новостей.

— Кто? — спросил Ворон.

— Тангрины.

Она спрыгнула с Варгрейда.

— Сколько?

— Двести.

Кайронверр выругался сквозь зубы.

— Что им нужно?

Мара посмотрела ему прямо в глаза.

— Лиарель.

На несколько секунд между ними повисла тишина.

Кайронверр первым нарушил её:

— Значит, Марвейн всё-таки начал свою игру.

— Нет. — Мара покачала головой. — Он начал войну.

Она взглянула на восточную границу.

Марвейн правил землями Скверны, но угроза приближалась с востока. Значит, противник выбрал обходной путь — или хотел, чтобы она так подумала.

Вдали темнело небо.

Не от облаков.

От чего-то другого. Чего-то огромного.

Мара медленно взялась за оружие.

— Подними вторую линию.

— Уже.

— Третью оставь у дворца.

Кайронверр кивнул.

— А Лиарель?

Мара посмотрела в сторону башни темницы.

Её лицо стало непроницаемым.

— Никто к нему не приблизится.

— Даже если они пришли именно за ним?

— Особенно если пришли за ним.

Её слова прозвучали твёрже стали.

Кайронверр внимательно посмотрел на неё.

— Мара…

Она встретила его взгляд.

— Что?

— Ты собираешься защищать своего пленника?

На мгновение она задумалась.

А потом ответила:

— Нет.

Ветер ударил по плацу. Серебристые волосы взметнулись за её спиной.

— Я собираюсь защищать своё решение.

И где-то далеко, за пределами видимого горизонта, раздался первый грохот.

Тангрины приближались.

Глава 8

Тайный проход

Мара посмотрела на Кайронверра.

Ветер всё ещё бился о стены крепости, словно предупреждая о приближении чего-то огромного.

— Ворон, — тихо сказала она. — Слушай ашаров. Следи за небом. Как только увидишь врага — атакуй.

— А ты? — Кайронверр нахмурился.

— Мне нужно отлучиться.

— Куда?

Мара уже разворачивалась.

— На пятнадцать минут.

— Мара…

Но она не остановилась. Она бежала.

Впервые за много лет Королева Ноктэры неслась по коридорам не навстречу врагу, а к человеку, которого собиралась спасти.

***

Дверь темницы распахнулась так резко, что Лиарель вздрогнул и вскочил.

Мара стояла на пороге. Бледная, напряжённая, с тревогой в чёрных глазах.

Лиарель впервые видел её такой.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил эльф.

Она не ответила. Подошла к нему и принялась отпирать оковы.

Щёлкнул первый замок. Затем второй.

Лиарель молча наблюдал за ней.

— Мара… — осторожно позвал он.

Щёлкнули оковы на ногах. Он сделал шаг.

— Что происходит?

Она взяла его за руку и почувствовала лёгкую дрожь. Едва заметную, но настоящую.

Мара взглянула на его пальцы. Потом — в лицо.

*Он боится?*

Это удивило её. Она запомнит. Потом, когда всё закончится. Сейчас времени не было.

— Что случилось? — повторил Лиарель.

— Пожалуйста…

Мара подняла руки и обхватила его лицо ладонями.

Он замер.

— Просто послушай меня.

Впервые её голос звучал не как приказ.

— Иди за мной.

— Куда?

— Я должна тебя спасти.

Лиарель внимательно посмотрел ей в глаза.

— От кого?

— От тех, кто идёт сюда. Доверься мне.

Она сглотнула.

— Ты понимаешь, что просишь довериться женщине, которая держала меня в темнице?

— Понимаю. — Мара отпустила его лицо. — И именно поэтому прошу сейчас не задавать вопросов.

Она снова взяла его за руку.

— Ты пойдёшь со мной. Без стражников. Но не пытайся сбежать.

— А если попытаюсь? — Лиарель прищурился.

Мара посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда мне придётся тебя убить.

Он замер.

Мара тяжело вдохнула.

— А я не хочу тебя терять.

Что-то изменилось в глазах Лиареля. На губах появилась едва заметная улыбка. Не самодовольная, не торжествующая. Совсем другая — тихая.

— Вот теперь мне действительно интересно, — пробормотал он.

— Потом. — Мара резко развернулась. — Бежим.

***

Они выскочили из камеры. У двери ждали двое стражников.

— За мной! — бросила Мара.

Они поспешили по коридору. Лиарель не сопротивлялся и больше не задавал вопросов. Просто следовал за ней.

Через несколько минут Мара остановилась.

— Стойте здесь.

Стражники замерли.

— Возьмите заключённого из третьей камеры.

Они переглянулись.

— Ваше Величество?

— Наденьте ему на голову мешок и переведите в камеру Лиареля.

Она окинула обоих холодным взглядом.

— Пусть враг думает, что пленник всё ещё там.

— А вы? — осмелился спросить один из стражников, крепкий мужчина с широкими плечами.

— За мной не следовать.

Оба поклонились.

Мара вновь схватила Лиареля за руку.

— Идём.

Они свернули в боковой коридор. Мара остановилась перед ничем не примечательной каменной стеной.

Лиарель недоумённо взглянул на неё.

Она коснулась третьего камня сверху.

Раздался тихий щелчок. Камень подался внутрь, и часть стены бесшумно отъехала в сторону.

За ней открылся узкий тёмный проход.

Лиарель замер.

— У тебя есть тайные тоннели?

— Теперь ты знаешь. — Мара улыбнулась.

— И об этом месте никто не знает?

— Очень немногие, — неожиданно мягко ответила она.

— Идём.

Она потянула его за руку.

Они вошли в проход. Каменная дверь сомкнулась за их спинами.

***

Мара остановилась. Закрыла глаза. Вдохнула — и призвала ветер.

Он ворвался в тоннель холодным потоком. Пламя старых светильников вспыхнуло одно за другим.

Лиарель не просто увидел это. Он почувствовал магию, прошедшую рядом с ним, словно нечто живое.

Он посмотрел на Мару. На её чёрные глаза. На серебристые волосы, шевельнувшиеся от ветра.

И вспомнил рассказ соседа по камере. Легенду об островах Вэарин. О семи ветрах. Об ашарах.

— Ты волшебница?

— Сейчас не об этом. — Мара бросила на него надменный взгляд.

Она вновь взяла его за руку.

— Бежим.

Они устремились вниз.

Тоннель уходил всё глубже. Каменные стены тянулись вдоль узкого прохода, светильники горели тускло, оставляя между собой длинные полосы мрака. Шаги отдавались гулким эхом.

Лиарель несколько раз собирался спросить, куда они направляются, но каждый раз сдерживался.

Мара тоже молчала.

Она чувствовала ветер даже здесь, под толщей камня. И знала: времени почти не осталось.

Наконец впереди показался выход.

— Здесь. — Мара остановилась.

— Что дальше? — Лиарель огляделся.

— Ты останешься здесь.

Он посмотрел на неё.

— А ты?

— Я должна вернуться.

— Почему?

— Меня ждёт армия.

Лиарель мгновенно всё понял.

— На нас напали?

Мара вскинула бровь.

— На *нас*? Неужели ты уже считаешь мои земли своими?

Лиарель улыбнулся. Спокойно, без тени насмешки.

— Возможно. — Он сделал шаг ближе. — Я считаю своим домом тебя.

Мара замерла.

Слишком громкие слова. Слишком опасные.

Она не позволила себе ответить и лишь отвела взгляд.

— Останься здесь.

— Мара…

— Пожалуйста.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Хорошо.

Мара развернулась и побежала обратно.

Лиарель остался один. Он не двинулся с места, только смотрел ей вслед.

И впервые за всё время, проведённое в плену, понял: ради него Мара только что нарушила собственные правила.

***

Она выскочила из тайного тоннеля и быстро закрыла каменную дверь.

Огляделась.

Никого. Лишь пустой коридор.

Мара выдохнула.

Никто не видел. Никто не слышал.

Она поправила одежду, собрала волосы и вновь стала Королевой Ноктэры.

Но за поворотом стояла Саэльира.

Она не двигалась.

Она всё видела.

Видела, как Мара вошла в стену вместе с Лиарелем. Как вернулась одна. И слышала достаточно, чтобы понять главное: за её королём действительно идут.

Саэльира прижала ладонь к груди.

Её король был жив. Мара спасала его.

И всё же тревога не отпускала.

Потому что Саэльира знала: опасность для Лиареля теперь исходила не только от тех, кто приближался к Ноктэре.

Она посмотрела на каменную стену.

Этот коридор был ей знаком.

Ещё в первые месяцы службы Саэльира заметила странность: возле одного участка стены сквозняк ощущался даже тогда, когда двери по обе стороны коридора были заперты. Иногда из-за камней доносился едва различимый гул, словно за ними скрывалась пустота.

С тех пор она наблюдала за этим местом. Не из праздного любопытства. Саэльира искала путь к свободе.

Она изучала смены караула, запоминала часы, когда коридор пустовал, и не раз возвращалась сюда под предлогом уборки. Однажды ей удалось заметить, как слуга, нёсший закрытый ларец, исчез за поворотом и не вышел обратно. Тогда она впервые подумала о потайном проходе.

Но найти вход не смогла.

А сегодня Мара сама подтвердила её догадку.

*Значит, всё это время я была права.*

— Нет, мой король… — едва слышно прошептала Саэльира. — Я не позволю никому тебя забрать. Ни тангринам. Ни Марвейну. И…

Она медленно провела пальцами по холодному камню.

— Даже ей.

Саэльира вспомнила, куда именно Мара протянула руку, прежде чем стена отъехала в сторону.

Третий камень сверху.

Она нажала на него.

Ничего.

Нажала сильнее, затем попыталась сдвинуть вбок. Камень оставался неподвижным.

*Значит, есть ещё что-то.*

Саэльира принялась ощупывать швы между плитами. Она уже делала это прежде, но теперь знала наверняка: проход существует, а механизм должен быть где-то рядом.

Пальцы болели, руки дрожали от напряжения. Время уходило.

— Ну же… — прошептала она.

Она отступила на шаг и снова осмотрела стену.

Мара открыла дверь одним движением. Но, возможно, прежде чем нажать на камень, она незаметно сняла предохранитель.

Саэльира подняла голову.

Почти под самым потолком виднелся крошечный выступ. Раньше она принимала его за неровность кладки.

— Неужели?..

Она поднялась на цыпочки и с трудом дотянулась до него.

Нажала.

В глубине стены что-то глухо щёлкнуло.

Саэльира задержала дыхание, затем снова надавила на третий камень сверху.

На этот раз он подался внутрь.

Раздался низкий гул. Древний механизм пришёл в движение, и каменная дверь медленно отошла в сторону.

— Получилось! — Саэльира едва не рассмеялась от счастья.

За стеной лежал тёмный проход.

Тот самый путь, который она когда-то надеялась использовать для собственного побега.

Теперь же ей нужно было найти Лиареля.

Глава 9

Саэльира

Саэльира родилась далеко от королевского замка, на самой окраине Эалоре, в маленькой деревне среди лесов и холмов. До столицы было несколько дней пути, и королевский двор казался ей чем-то почти сказочным.

Но иногда она попадала туда. Особенно в дни больших праздников.

В Эалоре существовала древняя традиция: тогда ворота замка открывали для всех. Не только для знати и придворных. Войти могли ремесленники, торговцы, крестьяне, музыканты, жители самых дальних деревень.

Саэльира любила эти вечера.

Но не ради танцев.

Она приходила ради него.

Ради Лиареля.

Могла часами наблюдать, как он разговаривает с людьми, смеётся, склоняет голову перед стариками, благодарит музыкантов или выходит на балкон посмотреть на танцующих.

Он не был похож на других правителей. В нём не чувствовалось той холодной надменности, которую Саэльира замечала у многих знатных эльфов.

Он был королём.

Но рядом с ним люди почему-то переставали чувствовать себя маленькими.

Саэльира никогда не решалась подойти. Только смотрела издалека и вздыхала.

Подруга иногда подшучивала над ней:

— Ты когда-нибудь скажешь ему хоть слово?

— Зачем?

— Потому что смотришь на него так, будто он единственный мужчина во всём Эалоре.

Саэльира смущённо улыбалась.

— Он король.

Для неё это объясняло всё.

Она даже не позволяла себе всерьёз мечтать о большем. Стать его возлюбленной казалось невероятным счастьем. Стать его королевой — невозможным чудом.

И всё же она хранила эту маленькую, никому не известную мечту.

Возвращаясь после бала домой, Саэльира представляла, как однажды Лиарель заметит её среди сотен лиц. Спросит имя. Пригласит на танец.

И даже если этого никогда не случится, ей было достаточно самой возможности мечтать.

В те вечера она чувствовала себя свободной.

Она была просто Саэльирой. Не служанкой. Не пленницей. Не девушкой из завоёванной деревни.

Частью прекрасного Эалоре.

Частью мира, который любила.

А потом однажды всё закончилось.

***

В тот вечер Саэльира уехала к подруге и собиралась остаться у неё на ночь. Именно поэтому её не было дома, когда войска Мары прошли через их земли.

Никто не ожидал нападения.

Деревня была слишком маленькой, чтобы представлять интерес для завоевателей. Но армии Мары требовалось место для ночлега.

И солдаты вошли в деревню.

После этого Саэльира уже никогда не могла вспоминать родной дом прежним.

Нескольких красивых молодых женщин увели в плен. Сильных мужчин забрали в армию. Мальчиков, достигших подходящего возраста, отправили обучаться военному делу в академию Ноктэры.

Стариков оставили.

Они больше не представляли военной ценности.

Так деревня Саэльиры перестала принадлежать самой себе. Её жители оказались под властью чужого государства, чужой армии, чужой королевы.

А сама Саэльира попала в число пленниц, которых привели во дворец Марвеллы.

Она была красива, умна и хорошо воспитана. Много читала, знала несколько языков, разбиралась в этикете и обладала той естественной грацией, которая свойственна эльфам.

Мара заметила её и оставила при себе.

Так Саэльира стала служанкой Королевы Тьмы.

Поначалу девушка боялась даже поднять на неё глаза.

Она слишком много слышала о Марвелле.

Говорили, что Королева Тьмы не знает жалости. Что её армия появляется там, где ещё вчера стояло чужое королевство. Что она способна в одиночку уничтожить целый отряд. Что её чёрные глаза видят страх, ветер повинуется её воле, а ашары выходят из самой тьмы.

И что рядом с ней всегда стоит генерал Чёрных легионов — Ворон, такой же безумный и жестокий, как его королева.

Саэльира верила этим историям.

Потому что так было проще.

Проще сказать себе: *Марвелла — чудовище.*

Тогда всё становилось понятным. Не нужно было задавать вопросы, искать объяснения, замечать в завоевательнице человека.

Мара отняла у неё дом. Забрала мужчин её деревни. Лишила свободы и возможности вернуться к прежней жизни.

Саэльира ненавидела её.

Не громко. Не открыто.

Она вообще почти никогда не показывала чувств.

Если Мара приказывала принести платье — приносила. Если требовалось подготовить ванну — готовила. Если нужно было передать письмо — передавала.

Не спорила. Не задавала лишних вопросов. Не пыталась приблизиться.

Но внутри неё жили ненависть и страх.

***

И всё это время Саэльира хранила память.

О балах. О музыке. О светящихся фонарях. О смехе эльфов. О собственном доме.

И о Лиареле.

Он стал для неё связью с жизнью, которую отняли.

Вспоминая его, она вспоминала и себя прежнюю: девушку, которая могла надеть красивое платье и отправиться на праздник. Девушку, мечтавшую о будущем. Ту, что ещё верила: её жизнь принадлежит ей самой.

Постепенно любовь к Лиарелю стала чем-то большим, чем юношеская влюблённость.

Он превратился в символ Эалоре. Символ дома. Символ утраченного мира.

Возможно, именно поэтому Саэльира так отчаянно хотела, чтобы он оставался свободным.

Она не могла вернуть свою деревню. Не могла вернуть уведённых людей. Не могла стереть день, когда армия Мары пришла на их земли.

Но могла попытаться спасти хотя бы его.

Своего короля.

Единственного человека, который в её воспоминаниях оставался таким же, каким был до войны.

Когда Лиарель оказался в плену, Саэльира продолжала наблюдать за ним.

Видела его через окна, во время редких прогулок. Иногда приносила воду или книги.

И каждый раз сердце болезненно сжималось.

Он по-прежнему сохранял спокойствие. По-прежнему говорил с ней так, будто перед ним была не служанка, а человек.

— Спасибо, Саэльира.

Всего два слова.

Но для неё они значили слишком много.

Он помнил её имя.

Не называл «девушкой» или «служанкой». Знал, что она — Саэльира.

И ей казалось: пока он помнит это, она сама ещё не исчезла.

***

Когда Саэльира узнала, что за Лиарелем идут враги, внутри неё что-то окончательно изменилось.

Она больше не могла просто наблюдать. Не могла стоять в стороне и ждать, пока чужая сила решит его судьбу.

Однажды она уже не сумела помешать армии Мары отнять у неё всё.

Второй раз она этого не допустит.

Пусть её убьют. Пусть Марвелла узнает. Пусть весь замок обрушится на неё.

Лиарель не должен снова оказаться в чужих руках.

Не должен исчезнуть.

Не должен погибнуть.

Она должна его спасти.

В этом желании любовь смешалась с болью так тесно, что Саэльира уже не могла отделить одно от другого.

Она хотела спасти Лиареля, потому что любила его.

Но ещё — потому что хотела спасти в нём саму себя.

Ту Саэльиру, которая приходила на балы и смотрела на короля издалека.

Ту, которая верила в любовь.

Ту, у которой ещё был дом.

Увидев, как Мара тайно уводит Лиареля через потайной проход, Саэльира сперва испытала облегчение.

Марвелла спасала его.

Значит, он не попадёт к врагам.

Но почти сразу пришла другая мысль.

*А что потом?*

Мара вернёт его в темницу. Снова станет решать, где ему жить, с кем говорить, куда идти.

Саэльира не могла этого принять.

Она не знала всей правды. Не знала, чего стоило Маре решение защитить Лиареля. Не понимала, что между ними возникло нечто, чему пока не находилось названия.

Она видела только одно: её король по-прежнему находился во власти женщины, разрушившей её жизнь.

Поэтому Саэльира решила сделать то, чего не сделал никто.

Освободить его.

Не ради награды. Не ради власти. И даже не ради призрачной надежды стать королевой.

Она хотела одного: чтобы Лиарель снова вышел за ворота своего замка. Увидел Эалоре свободным. Улыбнулся своему народу.

А если после этого скажет:

*«Спасибо, Саэльира»…*

Ей казалось, этого будет достаточно.

Именно эта надежда заставила её вернуться к стене, за которой скрывался тайный проход.

Она давно подозревала, что здесь есть ход. Ещё во время службы замечала странный сквозняк, прислушивалась к гулу за камнями, изучала смены караула. Когда-то она надеялась найти путь наружу и сбежать сама.

Теперь знала: за стеной действительно есть дорога.

И эта дорога ведёт к Лиарелю.

Она отыскала скрытый предохранитель, нажала на камень — и дверь открылась.

В тот миг Саэльира уже не чувствовала себя тихой служанкой.

Она была девушкой, которая наконец сама решила, кого спасать.

И впервые за много лет ощутила свободу.

***

Саэльира вошла в тоннель.

Огни старых светильников едва теплились. Проход постепенно сужался. В темноте она ударялась плечами о стены, спотыкалась о неровные камни, несколько раз падала.

При одном из падений она сильно ударилась лицом о выступ. Нос обожгло болью. На губах появился солоноватый привкус крови.

Она вытерла лицо рукавом и поднялась.

Останавливаться было нельзя.

Наконец впереди показался Лиарель.

— Ваше величество!

Он обернулся.

— Саэльира?

Она предстала перед ним запыхавшаяся, с разбитым носом и окровавленными ладонями.

— Я нашла выход. Пойдёмте. Быстрее!

Лиарель посмотрел на неё с удивлением, но не стал спорить.

Они двинулись по тоннелю молча.

Саэльира шла впереди, торопясь к выходу. Ей казалось, что стоит им оказаться снаружи — и всё наконец изменится.

Но у самой каменной двери Лиарель остановился.

— Саэльира, иди дальше одна. Я останусь.

Она сделала ещё шаг, прежде чем смысл его слов дошёл до неё.

Обернулась.

Лиарель стоял по другую сторону открытого прохода.

— Зачем? — выдохнула она.

— Что?

— Зачем вы её ждёте?

В её голосе больше не было ни покорности, ни осторожности.

Только боль.

— Марвелла… Она провела ночь с Вороном. Он её любовник. Разве вы не понимаете?

Лиарель молчал.

Саэльира шагнула обратно, пока дверь оставалась открытой.

— Почему вы не уходите со мной? Почему не возвращаетесь домой? В Эалоре вас ждут. Ваш народ, ваш дворец, ваши земли…

Она сглотнула.

— Я.

Последнее слово прозвучало едва слышно.

— Я жду вас.

— Саэльира… — Лиарель отвёл взгляд.

— Нет. Позвольте мне сказать.

Она подошла ближе.

Кровь всё ещё медленно стекала из разбитого носа, но девушка уже не замечала боли.

— Я отдала вам всё, что у меня есть. Рискнула жизнью, чтобы найти вас. Прошла этот проклятый тоннель, не зная, смогу ли выбраться обратно. Я думала только о вас.

Она судорожно вдохнула.

— Я люблю вас.

— Я знаю.

Лиарель посмотрел ей прямо в глаза.

Почему-то от этих двух слов стало ещё больнее.

— Тогда почему?

— Потому что любовь не даёт права владеть другим человеком.

— Я не хочу вами владеть.

— Хочешь.

Саэльира отрицательно покачала головой.

— Нет…

— Ты хочешь, чтобы я ушёл с тобой, потому что любишь меня. И потому что тебе больно видеть меня рядом с ней.

— А вам не больно? — спросила Саэльира, сжав губы.

— Больно.

— Тогда почему вы остаётесь?

Лиарель долго молчал.

— Потому что ты ошибаешься в одном.

— В чём?

— Я жду её не потому, что хочу получить её.

— Тогда зачем?

— Потому что она сама решила меня спасти.

— Она держала вас в плену.

— Да.

— Захватила ваше королевство.

— Да.

— Забрала вашу свободу.

— Да.

— И всё равно вы её ждёте?

— Да.

— Я не понимаю…

Лиарель подошёл ближе.

— Я тоже ещё не всё понимаю.

Он помолчал.

— Но знаю одно: Мара могла оставить меня в темнице. Могла передать врагам. Могла использовать ради своей власти. Однако она вернулась за мной.

— Из-за войны, — возразила Саэльира, опуская глаза.

— Возможно.

— Из-за пророчества.

— Возможно.

— Или потому, что ей нужен ваш секрет.

— Возможно и это.

Лиарель едва заметно улыбнулся.

— Но она могла просто запереть дверь и уйти.

Саэльира не ответила.

— Вместо этого она сказала: «Я не хочу тебя терять».

— Она так сказала?

— Да.

Внутри Саэльиры что-то болезненно сжалось.

— И вы поверили ей?

— Нет. — Лиарель покачал головой. — Я пока никому не верю.

После небольшой паузы он добавил:

— Но хочу понять, почему она это сказала.

Саэльира смотрела на него. На глазах наконец выступили слёзы.

— А я?

Лицо Лиареля смягчилось.

— А ты должна жить.

— Я хочу жить с вами.

— Нет, Саэльира.

Он произнёс это тихо, но твёрдо.

— Ты хочешь вернуться к жизни, которую придумала для себя много лет назад. К той девушке, которая приходила на балы и смотрела на меня издалека. К её мечте однажды стать моей возлюбленной.

Саэльира вздрогнула.

*Он знал.*

— Но ты почти не знаешь меня, — продолжил Лиарель. — Ты любишь образ, который носишь в сердце. И я не хочу поддерживать эту мечту ложью.

— А вы её знаете?

Лиарель на мгновение задумался.

— Нет.

— Тогда почему ей вы готовы дать шанс, а мне — нет?

— Потому что сейчас она дала мне возможность выбирать.

Саэльира замерла.

— И я должен дать такой же выбор тебе.

Он осторожно взял её за плечи и повернул к выходу.

— Уходи.

— Нет…

— Саэльира. — Теперь в его голосе прозвучала требовательность.

— Я не могу!

— Можешь.

Он посмотрел ей в глаза, и тон его смягчился.

— Однажды ты поймёшь: спасти человека не всегда означает забрать его с собой.

Саэльира уже не сдерживала слёз.

— Но я люблю вас…

— Я знаю.

— Я отдала вам сердце.

Лиарель ответил тихо:

— Тогда не отдавай вместе с ним свою жизнь.

Он мягко направил её к выходу.

— Спаси себя, Саэльира.

Несколько секунд она ещё сопротивлялась. Потом всё-таки переступила порог.

— Лиарель…

Он посмотрел на неё в последний раз.

— Иди.

Каменная дверь начала закрываться.

Саэльира смотрела на него сквозь сужающуюся щель.

— Я всё равно буду вас ждать…

Лиарель ничего не ответил.

Последнее, что она увидела, — его спокойное лицо.

Потом дверь закрылась.

И Саэльира осталась одна.

С разбитым сердцем.

С окровавленным лицом.

И с первой в своей жизни мыслью, которая была страшнее самой любви:

*А вдруг она ошибалась насчёт Мары?*

Глава 10

Те, кто пришли из тьмы

Ветер изменился.

Ещё несколько минут назад он бился о скалы, трепал знамёна и гнал по земле пыль. Теперь почти стих — словно сам мир задержал дыхание.

Мара стояла на краю утёса и смотрела вдаль.

— Ворон…

— Вижу. — Кайронверр уже был рядом.

На горизонте что-то двигалось.

Сначала Мара приняла это за туман. Потом — за стаю огромных птиц. Но чёрная масса неслась по равнине слишком быстро, чтобы быть тем или другим.

Двести. Возможно, чуть больше.

Ветер принёс звук. Не крик и не рёв — шорох. Сотни сухих, скребущих звуков, будто по камню одновременно провели когтями.

Кайронверр сжал рукоять меча.

— Что это, мать его, такое?

Мара не ответила.

Она знала, как называются эти существа. Но одно дело — слышать о тангринах, и совсем другое — увидеть их воочию.

Длинные, гибкие тела напоминали одновременно змей и древних драконов. Чешуя не отражала свет — словно поглощала его. Тангрины не бежали: они скользили над землёй, лишь изредка касаясь её когтями. Иногда исчезали на долю мгновения и возникали уже на десятки шагов впереди.

На их спинах сидели всадники.

Но назвать их людьми Мара не могла.

Полупрозрачные тела. Серые лица. Глубоко провалившиеся глаза. Некоторые выглядели почти мёртвыми. У других не было лиц вовсе — лишь гладкая тёмная поверхность.

— Ворон.

— Я здесь.

— Не подпускай их к замку.

— Даже не собирался. — Он криво усмехнулся.

Мара подняла руку.

Над равниной взвились нактары. Сотни крыльев одновременно ударили по воздуху. Воины Ноктэры поднялись в небо, превратившись в чёрные силуэты на фоне свинцовых облаков.

Кайронверр первым рванул вперёд.

— НОКТЭРА!

Боевой клич прокатился над войском.

И земля содрогнулась.

***

Столкновение произошло через считаные мгновения.

Первый нактар налетел на тангрина. Воздух разорвал вопль. Когти ударили в чешую, но чудовище извернулось с невозможной скоростью и обвило тело летающего зверя.

Воин взмахнул мечом.

Удар. Ещё один.

Тогда всадник тангрина поднял руку. Между его пальцами вспыхнула чёрная нить и метнулась к нактару.

Тот содрогнулся. Крылья затрепетали — и обмякли.

Не сломались. Не сложились для пикирования.

Будто из тела разом вытянули всю жизнь.

Нактар рухнул вниз вместе со своим всадником.

— ДЕРЖИСЬ! — закричал кто-то.

Слишком поздно.

Тело воина исчезло в облаке пыли.

Мара увидела падение, и её чёрные глаза стали ещё темнее.

— ВОРОН!

— Вижу!

Кайронверр уже рубил ближайшего всадника.

Меч прошёл сквозь полупрозрачное тело. Вместо крови из раны вырвался дым. Существо даже не вскрикнуло — только повернуло голову под неестественным углом и улыбнулось.

Кайронверр отшатнулся.

Тангрин бросился на него.

Мара направила Варгрейда наперерез. Её меч рассёк воздух, и удар отбросил чёрную тварь в сторону. Она соскочила с нактара на землю.

— Назад!

Но воины уже не слышали её.

Бой превратился в хаос. Нактары падали с неба. Всадники кричали. Тангрины проносились между отрядами, исчезая и возникая там, где их никто не ждал.

Вдали Мара заметила Ящера — одного из лучших своих воинов. Могучий командир вёл отряд в наступление и отчаянно сражался.

Он успел вонзить копьё в тангрина.

Чудовище исчезло.

Ящер на мгновение остался один. А затем тварь возникла у него за спиной. Когти сомкнулись на груди воина. Его крик оборвался, и он сорвался с нактара.

— ЯЩЕР!

Варгрейд уже нёс Мару к падающему воину. В нескольких метрах от земли нактар подхватил Ящера передними лапами и мощным движением подбросил вверх.

Мара протянула руку.

— ХВАТАЙСЯ!

Ящер вцепился в её ладонь. Она рывком помогла ему перебраться на спину Варгрейда.

— Живой? — выдохнула она.

Ящер кивнул, с трудом переводя дыхание.

Мара наклонилась к шее нактара.

*Варгрейд, позволь ему сражаться на тебе. Я пересяду на Раха. Прошу.*

Нактар недовольно рыкнул.

Нактары сами выбирали себе всадников и служили только им. Отдать спину другому — даже на время — означало нарушить древнее правило их союза.

Варгрейд тяжело выдохнул.

*Только в этот раз*, — донеслась до неё его мысль.

Мара коротко коснулась его шеи.

— Ящер, сегодня Варгрейд понесёт тебя. Он согласился. Не подведи нас.

Воин, всё ещё ошеломлённый спасением, выпрямился и крепче перехватил оружие.

Высоко над ними скользнула тень.

Рах.

Мара соскользнула со спины Варгрейда прямо в пустоту. На мгновение её тело оказалось между землёй и небом — а затем ашар подхватил её в полёте.

Рах сделал широкий круг над полем боя.

С этой высоты Мара видела, как гибнут её воины. Как рассыпаются отряды. Как среди пыли и обломков поднимается нечто потустороннее.

Ашар снизился, стараясь распознать источник чужой силы.

Оба чувствовали её.

Холодную энергию, идущую словно из-под самой земли.

***

Мара ощутила магию раньше, чем увидела.

Ветер ударил ей в лицо.

Не её ветер.

Чужой. Холодный. Мёртвый.

— Что вы делаете?.. — прошептала она.

Воздух вокруг потемнел.

Из земли потянулись сотни чёрных нитей. Они обвивались вокруг ног нактаров, цеплялись за крылья, тянули вниз. Звери пытались вырваться, били крыльями, рвались в небо — но падали один за другим.

Мара услышала крик. Затем ещё один.

И вдруг ощутила, как содрогнулся Рах.

— РАХ!

Ашар словно застыл в воздухе. Его крылья перестали слушаться. Земля стремительно приближалась.

Мара пыталась достучаться до него мыслью, но не получала ответа.

— Нет… Только не ты!

В последний миг она соскочила с его спины и, призвав ветер, смягчила падение.

Рах рухнул на землю неподалёку. Удар выбил из неё дыхание.

Мара бросилась к нему. Ашар лежал неподвижно, распластав крылья. На мгновение ей показалось, что связь между ними оборвалась.

— Рах… — Она опустилась рядом и прижала ладонь к его шее. — Услышь меня.

Ответа не было.

И вдруг под её пальцами прошла едва заметная дрожь.

*Жив.*

Слабый отклик коснулся её сознания — знакомый, родной, почти погасший, но всё ещё существующий.

Мара выдохнула и провела ладонью по его тёмным перьям.

— Держись. Я вернусь за тобой.

Она подняла вокруг Раха заслон из плотных воздушных потоков, отводя от него пыль и ближайшие удары. Это не могло защитить его надолго, но давало время.

Стиснув зубы, Мара заставила себя отступить от раненого ашара. Войско всё ещё нуждалось в ней.

— МАРА! — донёсся сквозь грохот голос Кайронверра.

Она обернулась.

Ворон стоял посреди поля боя. На его лице была кровь — чужая и собственная. А за спиной уже поднимался тангрин.

— ВОРОН!

Он обернулся слишком поздно.

Чудовище ударило. Кайронверр успел подставить меч, но сила удара отбросила его на несколько шагов. Он упал, поднялся и снова выставил клинок.

— Я ещё не закончил, — оскалился Ворон.

В этот момент Мара увидела двух других своих лучших воинов.

Старые боевые товарищи летели рядом на своих нактарах. Они всегда шли первыми. И никогда не отступали.

Один поднял копьё.

— ЗА НОКТЭРУ!

Второй устремился следом.

Они атаковали одновременно.

Тангрины разошлись, пропуская их между собой, — и тут же сомкнули строй.

Чёрная вспышка.

Оба нактара содрогнулись.

Первый рухнул, потеряв высоту. Его всадник успел лишь сорвать с головы шлем. Второй воин попытался удержать своего зверя, но крылья нактара обмякли.

Они тоже полетели вниз.

Мара видела, как один воин тянется к мечу, а другой смотрит вверх.

Прямо на неё.

Всего мгновение.

Потом земля приняла их.

Два воина. Два нактара.

И пустота там, где только что звучал боевой клич.

— ОТСТУПИТЬ! — Голос Мары прорезал шум сражения.

Но тангрины продолжали наступать. Они не знали ни страха, ни усталости, ни боли.

Они просто двигались вперёд.

И тогда Мара поняла.

*Это не армия. Это оружие.*

Кто-то послал их не завоёвывать земли и не принимать капитуляцию. Им было приказано уничтожить каждого, кто встанет на пути к единственной цели.

К Лиарелю.

Ветер прошептал это снова.

*За ним.*

Мара стиснула зубы.

— Вы его не получите.

Она подняла руку.

Небо загрохотало.

Семь ветров одновременно обрушились на поле боя. Воздух взорвался чудовищным порывом. Тангринов отбросило назад, полупризрачные всадники рассыпались тёмным дымом.

Но даже это не остановило их.

Они начали подниматься.

Один. Второй. Десятый. Сотый.

Мара смотрела на них и впервые за много лет чувствовала не ярость.

Страх.

Не за себя.

За человека, которого совсем недавно решила защищать.

— Ворон!

— Что? — Кайронверр поднялся, сжимая меч.

— Они не должны пройти.

Он оглядел поле боя. Тела воинов. Мёртвых нактаров. Разрушенные ряды.

Затем снова повернулся к ней.

— Тогда пусть попробуют.

Мара подняла глаза к небу.

Ветер завыл.

А вдали, за тёмными облаками, показались новые силуэты.

И она поняла: это было только начало.

## Мы проигрываем

Мара смотрела на горизонт и не могла поверить своим глазам.

Сначала ей показалось, что это тени. Потом — что ветер поднял над равниной пепел.

Но тени двигались.

И их становилось всё больше.

Один за другим из мглы появлялись новые всадники. Чёрные силуэты, полупрозрачные тела, странные существа, скользящие над землёй так быстро, словно сама тьма несла их вперёд.

Пятьсот.

Возможно, больше.

У Мары похолодело внутри.

— Ворон…

Кайронверр обернулся.

Она произнесла его имя не как приказ. Почти шёпотом.

— Их стало больше.

Он посмотрел туда, куда она указывала, и на несколько секунд замолчал.

— Сколько? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

— Не меньше пятисот.

Ворон выругался сквозь зубы.

Мара резко повернулась к нему.

— Собирай всех.

— Мара… — Он понял, что она собирается приказать.

— Всех, Ворон! Выводи людей из города. Всех, кого успеете. Женщин, детей, стариков. Пусть уходят на север, в горы.

— А ты?

Она не ответила.

— Мара, ты идёшь с нами?

— Я останусь.

Её голос был сдержанным и твёрдым.

— Нет.

Она медленно повернула голову.

— Это приказ.

— А я его не выполню.

В голосе Ворона не было привычной насмешки.

Только страх.

Не за себя. За неё.

— Если мы останемся здесь, они уничтожат всё, — тихо сказала Мара. — Если уйдём, они заберут мои земли. Моих людей. Я не позволю Ноктэре пасть.

— Тогда будем сражаться.

— Их слишком много.

— Мне плевать.

— А мне нет!

Она повысила голос.

Ветер с силой ударил в скалы. Кайронверр замолчал.

Мара закрыла глаза.

И услышала.

Не слова.

Страх.

Он был повсюду: в земле, в воздухе, в сердцебиении людей за стенами.

И ещё — в тех существах.

Они чувствовали её.

Мара открыла глаза.

Один из тангринов на горизонте поднял голову. Потом второй. Третий. Словно уловив её взгляд, они одновременно ускорились.

Мара похолодела.

— Они чувствуют меня…

— Что? Как? — Кайронверр не верил услышанному.

— Мой страх.

Она посмотрела на свои руки.

Они дрожали. Совсем немного, но дрожали.

И впервые в жизни Мара не могла приказать себе перестать бояться.

Она боялась потерять Лиареля. Боялась, что эти существа ворвутся в замок, заберут его, а она не успеет ничего сделать.

Боялась за своих людей. За Ноктэру. За Кайронверра — за Ворона, который двадцать лет шёл рядом с ней туда, куда не решался идти никто.

И вдруг ей пришла мысль, от которой стало ещё страшнее.

*А если всё это началось из-за меня?*

Если бы она согласилась на предложение Марвейна… Если бы вышла за него. Позволила ему получить то, чего он хотел.

Может быть, этой войны не случилось бы.

Не было бы сотен мёртвых. Не было бы тангринов. Не пришлось бы выбирать между Лиарелем, Вороном и тысячами людей.

*Может быть, я должна была согласиться?*

К горлу подступила тошнота.

Мара никогда не боялась смерти. Но сейчас впервые поняла, что страшнее смерти для неё — остаться в живых и потерять всё, что стало дорого.

— Мы проигрываем…

Слова сорвались с её губ почти неслышно.

Кайронверр услышал.

— Что ты сказала?

Мара не ответила.

Она опустилась на колени.

Вокруг бушевала битва. Кричали люди. Ревели раненые звери. В небе мелькали чёрные крылья.

А Мара стояла на коленях, сцепив пальцы перед лицом и едва касаясь губ.

Королева Ноктэры.

Женщина, перед которой склонялись армии.

Та, которую называли Королевой Тьмы.

И сейчас ей было страшно.

Очень страшно.

Она смотрела, как приближается вражеская армия, и впервые была по-настоящему напугана.

Глава 11

Тот, кого ждал сон

Задолго до того, как армии Ноктэры вошли в Эалоре, задолго до того, как имя Лиареля стало известно Маре, он был просто мальчиком.

Мальчиком, родившимся в семье эльфийских правителей.

У него была старшая сестра — Лимара. Она была полной его противоположностью: спокойной, мягкой и удивительно практичной. Повзрослев, Лимара вышла замуж за эльфийского графа, уехала в соседнее графство и вскоре родила двоих детей.

Лиарель обожал племянников. Но ещё больше он любил семью, в которой вырос.

Ему повезло родиться в доме, где власть не была страшным словом. Отец никогда не говорил ему: «Ты будущий король и обязан быть сильнее всех».

Он говорил иначе:

— Ты будущий король. Поэтому должен научиться слышать тех, кто слабее тебя.

Мать учила его другому:

— Государством нельзя управлять одним разумом, Лиарель. Если потеряешь сердце, однажды люди перестанут быть для тебя людьми. Они превратятся в цифры.

Эти слова он запомнил на всю жизнь.

Лиарель получил лучшее образование, какое только могла дать Эалоре. История, магия, целительство, политика, экономика, дипломатия, арифметика, древние языки. И, конечно, магия памяти — древняя сила, которой славилось их королевство.

Но чем старше он становился, тем яснее понимал: знания не должны принадлежать лишь тем, кому посчастливилось родиться в знатной семье.

Поэтому, став правителем, Лиарель начал менять Эалоре.

Он открывал школы там, где их прежде не было, создавал университеты магии. Обучение постепенно становилось доступным даже эльфам, которых прежде относили к низшему сословию.

Он хотел, чтобы каждый мог овладеть собственной магией настолько, чтобы не зависеть от чужой милости.

Создать себе одежду. Вырастить пищу. Построить дом. Исцелить несложную болезнь. Изготовить необходимые вещи.

Но главное — получить право заниматься тем, к чему лежит душа, а не тем, что приходится делать ради выживания.

В Эалоре постепенно теряло смысл само слово «нищий».

Не потому, что король раздавал милостыню. Он стремился к тому, чтобы каждый мог научиться обеспечивать себя необходимым.

Кто-то выращивал сады. Кто-то разводил животных. Кто-то занимался ремеслом, изучал магию, сочинял музыку или писал картины. А кто-то предпочитал жить у реки и проводить дни среди цветов.

Эльфы не ели мяса и не убивали животных ради пищи. Они заботились о зверях, лечили их, разводили, а порой просто держали рядом — потому что любили.

Лиарель часто говорил:

— Если жизнь можно сохранить, зачем её отнимать?

Именно поэтому он любил Эалоре.

Не как собственность.

Как часть себя.

Он знал каждый лес, многие реки, десятки маленьких деревень. Знал, где распускаются первые серебряные лилии и в какой долине осенний ветер пахнет мёдом. Помнил имена тех, кого другие короли никогда бы не заметили.

Он был правителем. Но прежде всего оставался эльфом, любившим свой народ.

И всё же в его жизни существовала одна загадка.

Женщина.

Та, которую он никогда не встречал.

Та, которую знал только по сну.

***

Впервые этот сон пришёл к нему в пятнадцать лет.

Лиарель проснулся среди ночи. Сердце колотилось так, словно он только что пробежал через весь лес.

Сон сохранился в памяти до мельчайших подробностей.

Сначала была темнота.

А в ней — глаза.

Чёрные.

Не зелёные, как у многих эльфов. Не серые. Не голубые.

Чёрные, как сама ночь.

Они смотрели прямо на него. Не просто в глаза — глубже, словно проникали в самое сердце.

Лиарель не мог пошевелиться.

Потом из темноты проступили губы. Алые. Они коснулись его губ всего на мгновение — и мир исчез.

Он будто растворился в этом прикосновении.

А затем его лицо окутали волосы.

Длинные. Серебристо-белые.

Он чувствовал их на щеках и плечах, видел, как они ниспадают вокруг, словно лунный свет.

И вдруг сон оборвался.

Лиарель долго лежал в темноте, глядя в потолок.

А потом улыбнулся.

Он не знал, кто она. Не знал даже, существует ли на самом деле.

Но почему-то был уверен: однажды она придёт.

С тех пор сон возвращался время от времени. Не всегда одинаковый. Порой он видел только чёрные глаза. Иногда — серебряные волосы. Иногда чувствовал прикосновение губ.

Но ни разу не увидел её лица целиком.

И странным образом ему нравилось это ожидание.

Он почти никому не рассказывал о сне. Даже матери.

Просто жил. Учился. Путешествовал. Правил. Встречал женщин.

Прекрасных эльфиек с золотыми, рыжими и чёрными волосами. Умных, добрых, талантливых. Некоторые действительно нравились ему.

Но ни одна не заставляла сердце замирать так, как незнакомка из сна.

Однажды мать осторожно спросила:

— Лиарель, может быть, тебе всё-таки пора подумать о браке?

Он рассмеялся.

— Ещё не время.

— Ты чего-то ждёшь? — Мать внимательно посмотрела на него.

— Возможно. — Он пожал плечами.

— Пророчества?

— Возможно, — улыбнулся Лиарель. — Ведьмы, как говорят, многое знают.

— От слова «ведать», — сухо заметила мать.

Лиарель снова рассмеялся.

Он действительно не спешил.

По человеческим меркам ему можно было дать тридцать семь лет. Но эльфийская жизнь измерялась иначе: самому Лиарелю было около четырёхсот. Более ста лет из них он уже правил Эалоре.

Родители давно передали ему корону и теперь наслаждались спокойной старостью: садами, книгами и обществом внуков.

А Лиарель продолжал править.

Спокойно. Терпеливо. С любовью.

Он ещё не знал, что женщина из его сна уже появилась в этом мире.

***

Маре было тридцать шесть.

Десять лет назад её выбрали Семь ветров.

С тех пор время словно утратило над ней прежнюю власть. Она сохранила красоту двадцатишестилетней женщины.

Только глаза стали чёрными. Волосы — длинными, серебристо-пепельными, отмеченными пережитым и магией.

А сердце…

Сердце научилось никому не доверять.

Мара и Лиарель жили в двух совершенно разных мирах.

Он верил, что прошлое необходимо помнить. Она хотела его забыть.

Он создавал королевство, в котором никто не должен был бояться. Она построила империю, в которой боялись её.

Он верил, что силой нужно делиться. Она — что сила должна принадлежать тому, кто способен защитить остальных.

И всё же между ними уже существовала тайна.

Лиарель ждал женщину из своего сна.

А Мара не знала, что однажды станет для него этой женщиной.

Не знала, что пятнадцатилетний мальчик когда-то увидел её чёрные глаза. Что её серебряные волосы уже касались его лица — пусть только во сне.

И уж точно не подозревала, что их история началась задолго до первой встречи.

Теперь они оказались по разные стороны войны.

И ветер уже нёс их навстречу друг другу.

Глава 12

Позволь мне умереть с тобой

— Ты…

Мара обернулась.

Перед ней стоял Ворон. Кайронверр. Его волосы развевал ветер, чёрные пряди с вплетёнными в них перьями метались за плечами. На лице была кровь — чужая или его собственная, она уже не могла понять.

Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. И остановился совсем рядом.

— Позволь мне умереть с тобой.

Мара смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ворон… — тихо сказала она.

— Нет, — он покачал головой. — Не говори мне уходить.

За их спинами приближалась армия. Сотни существ. Тьма двигалась по равнине.

А он смотрел только на неё.

— Я не оставлю тебя здесь одну.

Мара хотела что-то сказать. Но он уже взял её лицо ладонями и поцеловал. Не осторожно. Не робко. Так, словно вокруг больше ничего не существовало. Так, словно за этой минутой была вся их жизнь. Мара застыла. А потом закрыла глаза. И вдруг почувствовала, как внутри неё что-то вспыхнуло. Жизнь. Тёплая, яростная, настоящая. Кровь будто вскипела в жилах. Сердце ударило сильнее.

Ветер вокруг них взревел. Мара отстранилась и посмотрела ему в глаза. Красивые. Тёмные. Знакомые до боли.

И вдруг перед ней оказался не генерал. Не мужчина, которого она только что поцеловала. А мальчишка. Восемнадцатилетний парень с упрямым взглядом, который когда-то протянул ей руку и сказал:

— Если хочешь выжить — научу тебя драться.

***

Ворон родился в семье рыбаков. Ничего великого. Никаких титулов. Никакого богатства. Только море. Холодное, огромное, непредсказуемое. Его отец уходил в море ещё затемно и возвращался, когда солнце уже садилось. Однажды он не вернулся. Шторм забрал его. Ворону было пятнадцать. Его матери — слишком больно. Она не выдержала потери мужа. И через несколько месяцев Ворон остался один.

Он ушёл из дома. Не потому, что хотел стать преступником. Просто дома больше не осталось ничего, что называлось бы домом. Он прибился к уличным мальчишкам. Они воровали еду. Дрались. Иногда грабили проезжих. Спали где придётся. И постепенно Ворон научился выживать.

К восемнадцати годам он уже был одним из лучших среди них. Быстрый. Сильный. Наглый. И совершенно не боялся смерти.

А потом появилась она. Ей было шестнадцать. Мара. Тогда её глаза были совсем другими. Нежно-голубыми. Почти ледяными. Ворон впервые увидел её и долго не мог понять, почему не может отвести взгляд. Её волосы казались ему невероятными. Светлыми, серебристо-русыми, почти белыми на солнце. А глаза… В них был лёд. Тот самый лёд, в который он в детстве окунал руки после долгих часов на море. Холодный. Обжигающий. И почему-то удивительно живой.

— Кто она? — спросил он у одного из ребят.

— Новенькая.

— Она умеет драться? – задал вопрос Кайронверр.

— Пока нет, — парень рассмеялся, — но она выносливая и отчаянная.

Ворон снова посмотрел на Мару. Она стояла чуть в стороне, наблюдая за остальными. Не просила жалости. Не пыталась понравиться. Не боялась. Он усмехнулся.

— Научу.

И научил. Сначала рукопашному бою. Потом ножам. Потом мечу. Потом луку. Он заставлял её падать и вставать. Снова падать. Снова вставать.

— Не смотри на руки противника, — говорил он.

— А куда?

— В глаза, - пояснял Кайрон.

— Почему?

— Потому что руки могут обмануть. Глаза — почти никогда.

Он научил её сидеть в седле. Однажды даже украл двух лошадей.

— Зачем две? — удивилась она.

— Одна тебе.

— А вторая?

— Мне, — рассмеялся Кайрон.

— Ты мог просто попросить.

— Мара, я бандит. Не порть мне репутацию.

Она тогда впервые рассмеялась. И Ворон понял, что пропал. Безнадёжно. Навсегда. Все в их шайке знали. Все. Кроме самой Мары. Или она знала. Ворон так и не понял.

Она действительно не замечала его взгляда? Или просто делала вид? Он боялся спросить. Потому что боялся потерять даже то, что имел. Дружбу. Доверие. Её присутствие рядом. Поэтому он всегда оставался за её спиной.

Когда Мара стала сильнее, он поддерживал её. Когда она решила стать главной — он первым встал рядом.

Когда она сказала:

— Я поведу.

Он ответил:

— Я буду за тобой.

И это не было унижением. Ему действительно нравилось быть вторым. Потому что он не хотел власти. Он хотел, чтобы власть была у неё. Он видел, как Мара меняется. Как становится жёстче. Увереннее. Опаснее. Как учится принимать решения, от которых другие отворачивались бы.

И каждый раз, когда кто-то сомневался в ней, Ворон говорил:

— Она знает, что делает.

Даже когда сам не был уверен.

А потом случился тот день. Они ещё не были армией. Не были генералами. Не были правителями. Всего лишь группой молодых бандитов, которые слишком много о себе думали. Они решили ограбить караван. Но караван оказался ловушкой. Из леса появились вооружённые наёмники. Слишком много. Намного больше, чем их было.

— Уходим! — крикнула Мара.

Ребята побежали. Но Ворон остался. Он увидел, что один из мальчишек ранен и не может идти. Ворон вернулся за ним. И попал в окружение. Мара уже была далеко.

— Беги! — кричал он ей. — Мара, уходи!

Она остановилась. Оглянулась. И впервые в жизни сделала то, чего от неё никто не ожидал. Развернулась.

— Ты куда?! — заорал один из ребят.

— За ним.

— Нас убьют!

— Тогда бегите без меня!

Она вернулась одна.

Шестнадцатилетняя девчонка с ледяными глазами против отряда вооружённых мужчин.

Мара не победила их силой. Она победила хитростью. Она заманила часть наёмников в узкое ущелье, обрушила на них камни и вернулась к Ворону.

Он был ранен. Сильно. Стоял на одном колене, зажимая бок.

— Ты идиотка, — выдохнул он.

— Заткнись.

— Я сказал тебе уходить.

— А я сказала тебе заткнуться.

— Вставай. — Она протянула ему руку.

— Не могу. — Он посмотрел на неё.

— Можешь, — жёстко приказала она.

— Мара…

— Кайрон.

— Я тебя не брошу. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Никогда.

Он замер. И именно в тот момент понял: он любит её.

Не потому, что она красивая. Не потому, что сильная. Не потому, что однажды станет королевой. Он любит её потому, что она вернулась. Когда могла уйти. Когда было страшно. Когда проще было оставить его умирать. Она вернулась. И вытащила его.

С тех пор Ворон больше никогда не задавался вопросом, где его место. Рядом с ней. Всегда.

***

Мара снова посмотрела на него. Перед глазами промелькнули двадцать лет. Двадцать лет битв. Побед. Поражений. Смеха. Крови. Ночей у костра.

Его руки, которые когда-то учили её держать меч.

Его голос, который всегда звучал за её спиной: «Я здесь».

И сейчас он снова был здесь. Только теперь перед ними стояла армия, которую они могли не пережить.

Мара коснулась его щеки.

— Ты всегда был за моей спиной.

— А где мне ещё быть? — Ворон улыбнулся.

Она впервые за долгое время улыбнулась в ответ.

Ветер ударил в скалы. Сотни тангринов приближались. Мара посмотрела на них. Страх всё ещё был внутри. Но теперь рядом с ним было другое. Желание жить. Желание бороться. Она повернулась к Ворону.

Кайронверр улыбнулся. В этой улыбке было что-то почти безумное — спокойствие человека, который уже принял собственную судьбу и теперь не собирался отступать от неё ни на шаг.

— Мы будем жить.

Мара смотрела на него несколько секунд, словно пыталась запомнить его таким: окровавленным, упрямым, живым, стоящим перед ней посреди надвигающейся тьмы.

А потом её лицо изменилось.

Улыбка медленно исчезла с губ. Исчезло и то тепло, которое ещё мгновение назад пробивалось сквозь её привычную холодность. Чёрные глаза стали ещё темнее — настолько, что казалось, будто в них больше не осталось даже отражения багрового неба.

Ветер взметнул её серебристые волосы и бросил их на плечо.

— Нет.

Ворон нахмурился, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Что?

Мара отвела взгляд в сторону равнины, где вдалеке двигалась бесконечная тёмная масса врагов.

— Ты должен уйти.

Кайронверр несколько секунд молчал, словно надеялся, что ослышался.

— Мара…

Она повернулась к нему и заговорила уже голосом королевы — тем самым голосом, которому подчинялись тысячи людей.

— Собери остатки армии.

— Нет, — возразил Ворон. Он произнёс это почти сразу, даже не пытаясь скрыть упрямство.

— Выведи людей из Ноктэры, - Мара не моргнула.

— Я тебя не оставлю, - настаивал он.

— Выведи всех.

Она говорила совершенно спокойно. Слишком спокойно. Так говорил человек, который уже принял решение и теперь не собирался позволять кому-либо изменить его.

— Ты сама понимаешь, что говоришь? — Кайронверр сделал шаг к ней.

— Прекрасно понимаю. — Мара встретилась с ним взглядом.

— Тогда ты знаешь, что я не уйду.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Между ними ревел ветер, вдали раздавались крики воинов, а земля время от времени вздрагивала от ударов магии.

Мара опустила взгляд на его руки. Потом медленно сняла с пальца кольцо. То самое, которое носила много лет.

На внутренней стороне металла виднелись едва заметные царапины — следы времени, войн и долгих лет, прожитых рядом с человеком, который сейчас стоял перед ней. Она положила кольцо на ладонь Ворона. Он посмотрел на него, потом поднял глаза на неё.

— Что это?

— Если я погибну, скажи всем, что мы стали мужем и женой. Это кольцо правителя. — Мара не отвела взгляда.

Ворон застыл. На его лице впервые появилась настоящая боль.

— Мара…

Она накрыла его пальцы своими и медленно сомкнула их вокруг кольца.

— Если я не вернусь, ты станешь королём.

— Нет.

— Да.

— Я не возьму его, — он покачал головой, словно отказывался даже понимать её слова.

— Возьмёшь.

— Я не хочу твоего королевства. — В голосе Ворона появилась хрипота.

— Это не только моё королевство, - Мара посмотрела на него почти с нежностью, но эта нежность тут же исчезла за привычной маской, - не вопрос желания, это необходимость.

— Это люди, - она сжала его руку.

Мара повернула голову к далёким огням Ноктэры.

— Уведи их. Создай новое государство. Найди землю, где они смогут жить. Защити их.

Она сделала короткую паузу.

— Построй то, что я не смогла построить.

— Я не хочу строить без тебя, - он приблизился, почти вплотную, — Я хочу остаться здесь.

— Нет.

— Я останусь.

— Ворон.

— Нет! - Его голос сорвался, и Мара увидела, как в его глазах вспыхнула ярость — не на неё, а на саму судьбу, которая заставляла их выбирать между жизнью и смертью.

— Я не возьму это кольцо, не стану королём и не оставлю тебя здесь одну.

Мара медленно подняла подбородок. Её взгляд стал ледяным.

— Ты пойдёшь.

— Мара!

— Это приказ.

— Мне плевать на твой приказ! — Кайронверр горько усмехнулся.

На несколько секунд между ними повисла тишина. А затем Мара резко приблизилась к нему.

— А мне плевать на твоё желание умереть рядом со мной!

Ворон замолчал. Мара стояла перед ним, почти касаясь его грудью, и в её чёрных глазах больше не было ни страха, ни сомнения. Только железная решимость.

— Ты думаешь, что любовь — это умереть со мной?

Кайронверр тяжело дышал.

Он смотрел на неё так, словно пытался запомнить каждую черту её лица.

— Я думаю, что любовь — не бросить тебя.

— Нет. — Мара медленно покачала головой.

Она коснулась его груди ладонью. Там, под доспехами, бешено билось сердце.

— Любовь — это сделать то, что я сейчас прошу тебя сделать.

— Я не могу. — Ворон отвернулся.

— Можешь - Мара подошла ещё ближе.

— Не заставляй меня, — попросил он.

— Я заставлю, — в её взгляде что-то дрогнуло, но голос остался твёрдым.

Она взяла его за подбородок и заставила снова посмотреть на неё.

— Ты двадцать лет учил меня выживать.

Перед её глазами на мгновение промелькнули совсем другие годы — грязные улицы, украденные лошади, первые тренировки, разбитые костяшки и мальчишка, который терпеливо объяснял ей, как держать нож.

— Учил драться, - её пальцы чуть сильнее сжались на его подбородке, — Учил держать меч. Учил стрелять. Учил не бояться смерти.

Ветер снова ударил вокруг них, поднимая пыль и пепел. Мара посмотрела ему прямо в глаза.

— А теперь я учу тебя самому трудному.

Кайронверр замер.

— Жить без меня.

Он закрыл глаза. Эти слова оказались страшнее любого приказа.

На секунду Мара увидела перед собой не генерала Чёрных легионов, не своего ближайшего человека и не мужчину, который только что обещал умереть вместе с ней.

Она увидела того мальчишку, которого когда-то встретила среди бродяг. Того самого, который научил её держать меч. Того, кто всегда стоял за её спиной. И сердце едва не дрогнуло.

Но Мара заставила себя отвернуться. Она не могла позволить себе слабость. Не сейчас.

— Если ты останешься, они умрут, — произнесла она уже тише. — Все.

Она указала рукой в сторону города.

— Дети. Женщины. Старики. Те, кто никогда не держал оружия.

Вдали снова прогремел удар.

— Они погибнут не потому, что враг оказался сильнее.

Мара посмотрела на Ворона.

— Они погибнут потому, что человек, которому я доверила их жизни, решил доказать мне, что умеет умирать красиво.

Ворон сжал челюсти. Несколько секунд он не отвечал. Потом спросил:

— А ты?

Мара посмотрела на приближающуюся армию.

— Я задержу их.

— Одна?

Она повернула голову к небу.

Над ними кружили Ашары, их огромные силуэты то исчезали в тёмных облаках, то вновь появлялись среди молний. И она чувствовала тонкую всё ещё существующую жизнь Раха, и Ашары чувствовали.

Ветер собирался вокруг Мары, словно чувствовал её решение.

— Я не одна.

— Мара… - Кайронверр посмотрел на неё с болью.

Она протянула ему руку.

— Ворон, я люблю тебя!

Он снова встретился с ней взглядом. И она сказала почти шёпотом:

— Если ты когда-нибудь действительно любил меня…

Между словами возникла пауза. Мара впервые позволила себе показать ему то, что прятала от всех. Страх. Совсем немного. Но достаточно, чтобы он понял.

— Не умирай за меня, - она сжала его руку, — Живи так, чтобы моя смерть не была напрасной.

— Я не могу оставить тебя, - Ворон смотрел на неё так, будто каждое слово причиняло ему физическую боль.

— Можешь.

— Нет.

— Можешь, — повторила она твёрже, и поцеловала его в губы.

А затем резко развернула его к дороге, ведущей к городу.

— Уходи.

Он не двинулся.

— Я вернусь.

— Нет. — Мара замерла.

— Я вернусь за тобой, — повторил он.

Она закрыла глаза всего на мгновение. Если бы он увидел её лицо в этот момент, то понял бы всё. Поэтому она отвернулась.

— Если вернёшься… — её голос впервые дрогнул, но она заставила себя продолжить:

— Я буду злиться.

Ворон посмотрел на неё ещё несколько секунд. Потом тихо усмехнулся сквозь боль.

— А ты знаешь, как я боюсь твоей злости.

Мара едва заметно улыбнулась. Но когда снова посмотрела на него, улыбки уже не было.

Он понял. Она действительно прогоняла его. Не потому, что перестала любить.

А именно потому, что любила слишком сильно.

Кайронверр медленно сжал её кольцо в кулаке.

— Я вернусь за тобой, Мара.

Она не ответила. Только смотрела, как он отходит к своим людям.

Мара осталась. Перед ней — сотни тангринов. За спиной — её земли. А в руке Ворона теперь было её кольцо.

Она долго смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился среди остальных.

Только тогда Мара позволила себе закрыть глаза. Ветер коснулся её лица. Едва слышно она прошептала:

— Только не умри, Ворон.

Ответом ей стал далёкий раскат грома.

Мара медленно открыла глаза. И они снова стали абсолютно чёрными. Она вытащила меч. Сделала шаг навстречу армии. И впервые за всё это время на её лице появилась улыбка. Холодная. Почти хищная.

— Теперь ваша очередь бояться.

Кайронверр ещё несколько секунд стоял неподвижно, сжимая в кулаке её кольцо. Потом его лицо изменилось.

Боль никуда не исчезла, но поверх неё легло выражение человека, привыкшего выполнять приказы даже тогда, когда они разрывают ему сердце.

Он резко развернулся.

— Передать приказ всем командирам! — его голос прокатился над полем, перекрывая грохот боя. — Начинаем отход!

Первым сигнал услышал ближайший отряд.

Один из воинов поднял чёрное знамя Кайронвера, и его трижды взмахнувшее полотно передало приказ дальше. Сигнал пошёл по линии — от одного подразделения к другому, пока не достиг самых дальних отрядов.

Никто не побежал. Кайронверр не позволил превратить отход в панику.

— Раненых — в центр! — крикнул он. — Все, кто способен идти, прикрывают их! Лучники — на фланги! Ящер возьми командование!

Воины начали перестраиваться. Те, кто ещё мог держаться в седле, помогали раненым забраться на оставшихся нактаров. Другие подхватывали товарищей под руки и уводили их с поля. Несколько бойцов сняли с павших оружие, чтобы оно не досталось врагу.

Впереди уже формировалась колонна. Не идеальная. Не стройная. После боя невозможно было сохранить прежний порядок. Но она двигалась. Именно это сейчас было главным.

— Не толпиться! — продолжал отдавать приказы Кайронверр. — По два ряда! Держать дистанцию! Не останавливаться из-за криков!

Он подъехал к группе воинов, которые замешкались возле раненого товарища.

— Поднимите его!

— Он не переживёт дорогу, генерал.

Кайронверр посмотрел на лежавшего мужчину.

Потом на приближающуюся тьму.

— Тогда он должен умереть среди своих, а не под лапами этих тварей. Поднимите его.

Двое воинов подхватили раненого. Колонна продолжила движение. Но Кайронверр не уходил.

Он знал то, что знали все командиры. Просто развернуться и побежать было нельзя. Пока основная армия уходила, кто-то должен был остаться между ней и врагом.

— Третья сотня! — несколько десятков воинов остановились, — Со мной.

Они развернулись лицом к тангринам. Позади них остальные продолжали уходить. Кайронверр поднял меч.

— Не геройствуем. Наша задача — не победить.

Он посмотрел на чёрную массу, которая приближалась к ним.

— Наша задача — дать им время.

Первый удар пришёлся совсем рядом. Тангрин вынырнул из тумана, словно выпал из самой ночи. Воин успел поднять щит, но чудовище отбросило его на несколько метров. Другой боец метнул копьё. Оно прошло сквозь полупрозрачное тело и вонзилось в землю.

— Назад! — крикнул Кайронверр. Отряд отступил на несколько десятков шагов.

Не повернувшись спиной.

Они отходили медленно, прикрывая друг друга. Несколько лучников выпускали стрелы, заставляя первых тангринов замедляться. Другие воины били по земле, поднимая пыль и каменную крошку, чтобы хоть на мгновение скрыть движение основной колонны.

Кайронверр оглянулся. Армия уже уходила далеко. Но среди неё были не только воины. Туда двигались жители Ноктэры. Женщины несли детей. Старики опирались на посохи и плечи молодых. Кто-то вёл за собой испуганных животных. Кто-то тащил маленькие сундуки с вещами. Кто-то уходил, не взяв с собой ничего. Они уходили из домов, в которых родились. От земли, которую считали своей. К будущему, которого ещё не существовало.

Кайронверр на мгновение сжал кулак. Внутри него лежало кольцо Мары. Он почувствовал его холод через перчатку.

— Ещё немного, — прошептал он. Затем повернулся к своим воинам.

— Отходим!

Они снова двинулись. Десяток шагов. Остановились. Развернулись. Ударили. Снова отступили. Так они двигались назад, уступая врагу землю метр за метром. Это был не бег. Это было удерживание смерти на расстоянии.

Когда первая часть армии достигла ворот, Кайронверр приказал закрыть их только после того, как внутрь вошли последние жители. На стенах уже стояли новые защитники. Ворота оставались открытыми. Пока последний обоз не исчез за ними.

— Закрыть!

Тяжёлые створки начали медленно сходиться. И в этот момент снаружи раздался крик:

— Генерал!

Кайронверр обернулся. Несколько воинов всё ещё находились за воротами.

Они бежали из последних сил. Кайронверр не раздумывал.

— Открыть!

Ворота снова приоткрылись. Двое воинов успели проскользнуть внутрь. Третий споткнулся. Кайронверр сам выехал ему навстречу. Подхватил его за руку.

— Держись!

Воин вцепился в его предплечье. Вместе они добрались до ворот. И только когда оба оказались внутри, створки наконец сомкнулись. Глухой удар дерева отозвался по всей крепости. Люди замерли. Несколько секунд никто не говорил. Потом Кайронверр поднял голову.

На стенах стояли сотни жителей. Они смотрели на него. Ждали приказа. Ждали надежды. Ждали её. Мару. Но Мары не было.

Кайронверр медленно разжал кулак. На его ладони лежало её кольцо. Он посмотрел на него, а затем спрятал руку.

— Всем подразделениям занять оборону, — сказал он.

Голос его звучал уже иначе. Тяжелее. Взрослее. Будто вместе с закрывшимися воротами на его плечи легло что-то огромное.

— Никто не выходит без моего приказа, - он посмотрел на людей, — И никто не возвращается за ней.

Кто-то из воинов тихо спросил:

— А королева?

Кайронверр замолчал. Ветер донёс издалека грохот нового удара. Он посмотрел туда, где на горизонте осталась Мара. И ответил:

— Королева приказала нам жить, — он сжал её кольцо, — Значит, мы будем жить.

А далеко за стенами, одна против наступающей армии, Мара подняла меч.

Глава 13

Последний ветер

Город больше не был похож на город. Он был похож на живое существо, которому стало страшно. Люди выбегали из домов, хватали детей, тащили за собой стариков. Кто-то пытался собрать вещи, кто-то бросал всё и просто бежал к воротам. Женщины плакали, мужчины кричали друг другу, дети цеплялись за матерей. А над стенами уже было видно их.

Чёрная армия медленно двигалась по равнине. Сначала казалось, что это просто тёмная полоса на горизонте. Потом стали различимы силуэты. Сотни.

Может, тысячи. И среди них двигались существа, которых человеческий разум отказывался принимать за живых. Длинные тела, изгибающиеся неестественно быстро. Полупрозрачные всадники. Чёрные тени, исчезающие и возникающие вновь.

А далеко за городом Мара стояла на краю утёса. Перед ней кружили ашары. Они чувствовали то же, что и она. Смерть. Приближающуюся тьму.

Рах завис прямо перед ней. Его огромные крылья рассекали воздух, но почти не издавали звука. Мара подняла голову.

— Рах!

Она едва поверила своим глазам. Её ашар, когда-то присягнувший ей, был ранен и ослаблен, но жив. Радость на мгновение вытеснила даже ужас приближающейся битвы.

Ашар замер.

— Собери всех.

Ветер вокруг неё изменился.

— Всех ашаров, которых найдёшь.

Рах издал низкий звук. Мара посмотрела ему прямо в глаза.

— И приготовь седьмой ветер.

На мгновение всё вокруг будто стихло. Даже Рах. Потому что они оба знали цену этих слов. Седьмой ветер нельзя было услышать. Его нельзя было увидеть. Он не приходил как буря. Он приходил изнутри. И давал силу, которой не должно было существовать. Ценой времени. Ценой жизни.

Мара медленно провела ладонью по шее Раха.

— Сегодня мне, возможно, придётся исчезнуть.

Рах качнул головой.

— Да, — тихо сказала она. — Я знаю.

Она посмотрела на свои руки. Потом на город. Там, далеко, люди уже скрывались в пещерах. Кайронвер делал то, что должен был. А ей оставалось сделать своё.

Мара взошла на Раха. Остальные ашары начали собираться вокруг неё.

К ним присоединялись оставшиеся нактары с уцелевшими воинами на спинах. Их было мало. Слишком мало. Но они пришли. Не потому, что верили в победу. Потому, что верили в неё.

Мара закрыла глаза. И позволила седьмому ветру войти в себя. Мир содрогнулся. Её волосы взметнулись. Чёрная энергия прошла по телу, словно ледяной огонь. На мгновение её силуэт исчез. А затем возник снова. На несколько шагов дальше. Мара открыла глаза. Они стали ещё темнее. Не просто чёрными. Они отливали густой, бездонной аспидной чернотой, в которой уже невозможно было увидеть человека.

Она знала, что каждый такой переход забирает у неё годы. Но сейчас годы ничего не значили. У неё оставалось только время. И она собиралась купить его для своего народа.

Мара подняла меч. Ашары взревели. Ноктары забили крыльями. Воины подняли оружие. Мара посмотрела на них. Долго. На каждого. И впервые за всю войну её голос прозвучал не как приказ. А как благодарность.

— Я не стану обещать вам, что мы вернёмся.

Воины молчали.

— Не стану обещать, что победим. И не стану лгать вам, говоря, что мне не страшно.

Она сделала вдох.

Ветер прошёл сквозь её волосы.

— Мне страшно.

По рядам прошёл едва заметный шёпот. Мара крепче сжала рукоять меча.

— Но я благодарна каждому из вас. — Она посмотрела на ашаров. — Вы могли улететь. — Затем перевела взгляд на воинов. — Вы могли бросить оружие. Но вы остались.

Мара подняла меч к чёрному небу.

— Поэтому сегодня мы не будем сражаться ради смерти.

Ветер усилился.

— Мы будем сражаться ради тех, кто сейчас прячется в пещерах. Ради детей, которые ещё не знают, что происходит. Ради стариков, которые верят, что доживут до утра.

Она посмотрела на тёмную армию.

— И ради права нашего народа увидеть следующий рассвет.

Мара улыбнулась. Совсем немного. Страшно.

— Я не прошу вас не бояться. — Её глаза вспыхнули чернотой. — Я прошу идти рядом со мной, даже когда страшно.

Она направила меч вперёд.

— А если эта тьма хочет забрать наш дом…

Ашары одновременно расправили крылья.

— Пусть сначала попробует забрать его у нас.

Мара пришпорила Раха.

— За мной.

И небо взорвалось крыльями. Они ринулись навстречу чёрной армии. А где-то далеко, в глубине пещер, Кайронвер закрыл последние ворота. И впервые позволил себе посмотреть назад. Туда, где Мара уже исчезла в тьме.

Небо разорвалось. Ашары ворвались в чёрную армию сверху, словно тени, сорвавшиеся с самого неба. Они появлялись из воздуха и исчезали прежде, чем враг успевал понять, откуда пришёл удар. Один возник прямо над головой тангрина — и из его тела вырвался поток тёмного ветра, отбросивший сразу нескольких всадников. Другой растворился в серой дымке, а через мгновение появился за спиной врага. Третьего окружило такое плотное кольцо ветра, что ближайшие существа просто отлетели в сторону.

Ноктары ревели. Воины кричали. Мечи сталкивались. Чёрная магия разрывала землю. Седьмой ветер бушевал внутри Мары. Она чувствовала каждого ашара. Каждое движение. Каждую вспышку магии. Каждую смерть.

Это было похоже на то, будто тысячи голосов одновременно кричали у неё в голове.

— Вперёд! — крикнула она, и Рах рванулся вниз. Мара подняла меч.

И в этот момент всё изменилось. Она почувствовала удар. Не магию. Не ветер. Что-то другое. Чужое. Безумно сильное. Воздух вокруг них сжался. Рах вдруг резко дёрнулся. Мара услышала его крик. Не боевой. Больной. Живой. Такой, от которого у неё внутри всё оборвалось. Чёрная молния ударила в его крыло.

Прозрачная перепонка лопнула, словно тонкое стекло.

Тёмные нити мгновенно впились в тело ашара и прошли глубже, под кожу, оплетая мышцы. Рах потерял высоту. Он попытался взмахнуть крыльями. Раз. Другой. Но повреждённое крыло лишь беспомощно дёрнулось. Мара почувствовала его боль внутри себя. Не как чужую. Как собственную. Она вскрикнула и вцепилась в его шерсть.

— Держись!

Рах попытался снова подняться. Но из его груди вырвался хриплый звук. Кровь проступила на чёрной шерсти. Мара впервые увидела кровь Раха. И поняла, насколько всё серьёзно.

— Нет…

Он падал. Вместе с ним падала и она. Внезапный рывок сорвал Мару с его спины.

— РАХ! — закричала она, надеясь, что он услышит. Мир перевернулся. Небо. Земля. Чёрные крылья. Снова небо. Она падала. А Рах падал рядом. Он всё ещё пытался развернуться к ней, словно даже сейчас хотел защитить её от удара.

Мара протянула руку.

— Рах!

Её пальцы почти коснулись его шерсти. Почти. Но расстояние стало слишком большим. Ашар рухнул ниже. Его крыло больше не держало воздух. Он камнем летел к земле. Мара увидела скалы. И впервые за долгие годы подумала, что сейчас умрёт. Но смерть не пришла. Из тумана вылетел ноктар.

Он спикировал настолько резко, что едва не врезался в скалу. Его лапа сомкнулась вокруг Мары. Удар. Хруст. Белая вспышка боли прошла через плечо. Мара закричала. Ноктар с трудом выровнялся и опустил её на узкий край утёса. Она рухнула на камни.

А Рах… Рах продолжал падать. Мара попыталась подняться. Не смогла.

— Рах… — Слёзы катились по её щекам. Ашар ударился о склон ниже. Его тело несколько раз перевернулось по камням. Потом исчезло в сером облаке пыли. Мара замерла. Она больше не чувствовала его. Совсем. В этот раз даже тонкая нить их связи исчезла из её сознания. И это было страшнее боли. Страшнее переломанной руки. Страшнее войны.

— Рах… — Она закрыла лицо ладонью, смахивая слёзы. Тишина.

Она попыталась снова почувствовать его через ветер. Ничего. Только холод.

Только чужая магия.

— Нет! — яростно закричала она. Поползла к краю утёса, прижимая здоровую руку к разбитому плечу. Кровь текла по пальцам.

— Нет. Нет, пожалуйста… — Она смотрела вниз. Но Раха не было видно. И тогда до неё дошло.

Впервые за все эти годы она могла потерять того, кто был рядом с ней с самого начала.

Того, кто первым склонил перед ней голову на Вэарине. Того, кто позволил ей поверить, что ветер действительно слышит её. Того, кого она никогда не называла оружием. Потому что Рах никогда им не был. Он был её другом. Её крыльями. Её небом. Её ветром. И теперь он исчез из её чувств. Был ли он жив, она не знала.

Мара закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.

— Прости меня… — Она не знала, слышит ли он её. Но всё равно прошептала:

— Я не должна была брать тебя с собой.

Внизу продолжалась битва. Ашары исчезали и появлялись. Воины падали. Ноктары один за другим уходили в небо и не возвращались. Чёрная армия продолжала наступать.

Мара сидела на утёсе с переломанным плечом и рукой, по которой стекала кровь, и смотрела на всё это.

А потом увидела город. Люди уходили. Колонны медленно двигались к пещерам. Они уходили из её города. Из дома, который она построила. Из мира, который она столько лет защищала.

И Мара вдруг поняла, что потеряла не только Раха. Она могла потерять всё. Армию. Людей. Город. Всё, ради чего когда-то решила стать сильнее. И всё, что создала из собственной боли. По её щекам покатились слёзы. Она даже не стала их вытирать.

— Я так старалась… — Голос сорвался. Она посмотрела на город.

— Я столько всего сделала… — Ещё одна слеза упала на камень. — Почему этого недостаточно?

Ветер коснулся её лица. Мара закрыла глаза. Она больше не слышала голосов воинов. Не слышала криков. Не слышала ударов оружия. Только ветер. Семь ветров. И где-то среди них — едва различимый отголосок. Она не знала, был ли это Рах. Или ей просто хотелось в это верить. Мара подняла лицо к небу.

— Дай мне ещё немного, — прошептала она. — Совсем немного.

Она с трудом поднялась. Переломленная рука безвольно повисла вдоль тела.

— Дай мне силы.

Она посмотрела туда, где исчезал её народ.

— Я должна их спасти.

Слёзы текли по её лицу.

— Я должна спасти свой народ.

Она закрыла глаза. Услышала ветер у себя внутри: «Я дам тебе темную магию нитей, с которой они пришли сюда, возьми ее с земли, втяни в себя через ладони и произнеси – «Ам рому ахр дан», но помни она навсегда останется в твоих жилах, назад ее навернёшь». Она упала на колени оперлась ладонями вземлю, забыв о сломанной руке и почувствовала, как черные нити потянулись по ее венам, и произнесла заклинание. Несколько минут ее тело наполняла невиданная магия, и силы молниеносно возвращались.

- Ради Ноктэры, ради своего народа…, - прошептала она. Поднялась. Посмотрела на бойню.

И произнесла самое страшное имя:

— И Лиареля.

Тишина. А потом… Прямо возле её уха раздался голос. Тонкий. Нежный. Почти ласковый.

— Меня не нужно спасать.

Мара замерла. Её глаза медленно открылись. Она почувствовала тепло за спиной. И знакомое дыхание. Голос снова прозвучал совсем близко:

— Это я спасу тебя.

Мара не поверила. Она боялась повернуться. Потому что, если там никого не окажется, она окончательно сломается. Но затем ветер коснулся её волос.

И кто-то осторожно положил ладонь ей на здоровое плечо. Мара медленно обернулась. И впервые за всю эту войну в её чёрных глазах появился не страх. Надежда.

Глава 14

То, чего не должно быть

Лиарель стоял за каменной стеной и слушал.

Сначала ему показалось, что изменился ветер. Он стал тяжелее, гуще, будто само пространство вокруг замка наполнилось чем-то невидимым. Лиарель медленно поднял голову.

А потом почувствовал это.

Чёрная магия.

Она пришла не извне. Прошла сквозь стены, камень, защитные чары и ударила прямо в него. По телу прокатился обжигающий холод. На мгновение Лиарелю показалось, будто чья-то рука проникла ему в грудь и стиснула сердце.

— Нет… — Он отступил на шаг. Перед глазами потемнело.

Это была не обычная магия. Не та сила, которую можно призвать заклинанием и удержать в ладонях. Нечто древнее, безмерное и пугающе величественное.

Лиарель закрыл глаза.

И увидел её.

Не глазами — через магию.

Мара стояла где-то там, среди войны, окружённая ветром, кровью и смертью. И чем-то ещё. Чем-то настолько тёмным, что даже древняя магия Эалоре словно отступала перед ним.

Лиарель резко открыл глаза.

— Мара…

Он понял: она впустила это в себя. Добровольно.

От этой мысли стало ещё страшнее. Мара никогда ничего не делала просто так. Она могла быть безрассудной, жестокой, упрямой — но не глупой. Если она прибегла к подобной силе, значит, другого выхода уже не было.

*Мы проигрываем.*

Мысль пришла сама собой. А следом — другая:

*Она решила, что это её последний шанс.*

Внутри Лиареля поднялась собственная магия. Она отзывалась на происходящее с Марой, будто древняя память мира узнавала что-то знакомое.

Он сжал кулаки.

— Что ты делаешь?..

Перед внутренним взором возник её образ: чёрные глаза, серебряные волосы, меч в руке. И тот миг, когда она сказала ему: «Я не хочу тебя терять».

Лиарель резко развернулся к двери.

— САЭЛЬИРА!

Его голос прокатился по каменному коридору.

Девушка, стоявшая всего в нескольких шагах от потайного входа, вздрогнула. После их последнего разговора она так и не смогла заставить себя уйти далеко. И теперь сердце болезненно забилось от внезапной надежды.

*Он передумал.*

Она бросилась к каменной плите.

— Ваше величество!

Пальцы торопливо заскользили по камню. Саэльира помнила маленький выступ наверху. Нащупала его, нажала. Раздался тихий щелчок. Плита дрогнула и медленно отошла в сторону.

Лиарель вышел из прохода.

— Мой король…

Он остановился перед ней. На лице не осталось прежней мягкости — только тревога и решимость.

— Как твой король я приказываю тебе покинуть город.

Она побледнела.

— Но…

— Немедленно!

— Я не могу оставить вас… — всхлипнула Саэльира.

— Можешь. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — И должна.

Она хотела возразить, но Лиарель уже отвернулся.

— Спасайся, Саэльира.

И побежал.

Девушка осталась у открытого прохода, глядя ему вслед. Впервые она ясно поняла: он бежал не от войны.

Он бежал к ней.

***

Лиарель мчался по коридорам замка. За стенами раздавались крики и грохот. Что-то огромное ударило по крепостной стене, и камень под ногами содрогнулся.

Он не остановился.

Ему нужно было добраться до башни, откуда открывался вид на поле боя. Увидеть, где она. Найти путь к ней.

С каждым шагом магия становилась сильнее. Теперь она не просто давила — жгла, проникала под кожу, звенела в костях. Его собственная сила отвечала на неё тяжёлой волной.

Посреди лестницы Лиарель вынужден был остановиться и ухватиться за перила.

— Что ты сделала, Мара?.. — выдохнул он.

Перед глазами вспыхнуло воспоминание о древних текстах.

*Седьмой ветер.*

Он узнал его отголосок, хотя не мог объяснить, откуда пришла эта уверенность. О Седьмом ветре почти не говорили. Его нельзя было услышать. Он не давал силу бесплатно.

Лиарель знал старые предания о магии, способной подарить человеку больше, чем могло выдержать его тело. Но плата всегда была страшной: время, жизнь, сама сущность того, кто решался принять дар.

И теперь он чувствовал, как Мара расплачивается.

— Нет…

Лиарель стиснул зубы и побежал дальше.

Навстречу ему на лестнице выскочил воин.

— Ваше величество! Вам нельзя туда!

— Отойди.

— Но там…

— Я сказал — отойди!

Воин прижался к стене, пропуская его.

Лиарель уже видел подобное в памяти древних книг. Человек становился сосудом силы, способным остановить армию, разрушить город, изменить ход войны. Но потом в нём самом начинало что-то исчезать. Сначала годы. Затем воспоминания. Чувства.

А иногда исчезал и сам человек.

*Если Мара продолжит, обратной дороги может не быть.*

Он выбежал на верхнюю площадку башни.

Ветер обжёг лицо холодом.

Перед ним раскинулось поле боя. Чёрное небо. Горящая земля. Сотни существ, скользящих среди дыма. Ашары возникали из воздуха и растворялись в нём, словно сама реальность не могла их удержать. Нактары метались между тенями. Воины сражались, кричали, падали.

Но Лиарель искал только её.

И нашёл.

Мара стояла на далёком утёсе. Серебряные волосы развевались вокруг лица. Одна рука безвольно висела вдоль тела. По пальцам стекала кровь.

А глаза…

Лиарель задержал дыхание.

Они были не просто чёрными. В них не осталось даже привычного блеска. Два провала в саму ночь.

Вокруг Мары закручивались огромные тёмные спирали. В каждой из них он чувствовал что-то живое, древнее, чужое.

Внезапно её силуэт исчез.

Не растворился в воздухе и не взлетел. Просто перестал существовать в одной точке — и через мгновение возник в другой, среди сражающихся.

Лиареля пробрал холод.

— Седьмой ветер…

Она уже пользовалась им. Не раз. И каждый переход чего-то ей стоил.

Он потянулся к ней магией памяти — осторожно, пытаясь ощутить след прожитых лет. И вздрогнул.

Вокруг Мары зияли пустоты, словно кто-то вырывал из её жизни целые годы. Десять? Двадцать? Больше? Он не мог определить.

— Прекрати! — крикнул Лиарель.

Она не услышала.

И тогда он ощутил ещё одно присутствие.

Не Мары. Не Седьмого ветра.

*Кто-то другой.*

Кто-то находился по ту сторону магии. И смотрел прямо на него.

Лиарель резко обернулся.

Никого.

Он снова взглянул на утёс. Мара вновь стояла там, пошатываясь. Её губы шевельнулись. С такого расстояния он не мог различить ни звука.

Но магия памяти донесла слова прямо до его сознания:

*«Дай мне ещё немного…»*

А затем прозвучало заклинание:

*«Ам рому ахр дан».*

Лиарель побледнел.

Он не знал этих слов. Но почувствовал, как на них откликнулась чёрная сила, поднимавшаяся из самой земли. Это было нечто иное, чем ветер, которым владела Мара. И всё же теперь обе силы жили в ней.

— Нет…

За её спиной выросла тень.

Огромная. Невозможная.

Она не принадлежала ни одному существу на поле боя. Не имела ни лица, ни тела. Только два глаза, горевшие в глубине тьмы.

И эти глаза смотрели не на Мару.

На него.

Лиарель отступил. Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Что ты такое?..

Тень улыбнулась.

И исчезла.

В ту же секунду Мара пошатнулась.

Лиарель бросился к лестнице. Теперь он бежал не просто потому, что боялся за неё. Он понял: Мара не только призвала Седьмой ветер и впустила в себя магию врага.

Она, возможно, разбудила нечто, о существовании чего никто не должен был знать.

И если он не успеет добраться до неё, спасать придётся уже не одну Мару.

А весь мир.