Czytaj książkę: «Судьба династии Фортиа»

Глава 1

Визардания – королевство, поделенное на множество земель. Хартвилль – столица священной земли Фортистерра. 1375 год от падения звезды. Или 15-й от воцарения нового правителя династии Фортиа.

Потемневшие от пыли оконные стекла выходили на узкую городскую улицу, заставленную домами так, что там яблоку было негде упасть. Ее называли Улица одного человека. Как раз потому, что иначе как в одиночку по ней невозможно было пройтись. Леон долго смотрел в окно на соседнее задание из грубого серого камня. Крыша его уже несколько месяцев как угрожающе пошатывалась от каждого порыва ветра. Деревянные доски ее скрипели и постукивали. «Интересно, когда она уже развалится» – подумал Леон. Но с момента его переезда сюда, несколько месяцев назад, крыша из старых гнилых досок продолжала проявлять чудеса стойкости. Не сломалась она и теперь. Ветер утих. А из соседней комнаты раздался слабый голос.

– Леон, дорогой.

Молодой человек вскочил из-за стола, где он сидел, сцепив руки, и бросился на зов. А на вид и не скажешь, что ему было всего только двадцать пять лет. Ведь на лбу его уже выступили первые морщины, а в темных волосах, если приглядеться, можно было различить седину. Руки его были грубыми и обветренными, как у старика. Одевался он старомодно: рубашка, короткие брюки, кожаный камзол с длинными полами и на крючках вместо пуговиц, шпага в потрепанных кожаных ножнах. Все навевало мысли о костюме десятилетней давности. И только глаза Леона выдавали в нем его настоящий возраст. Они все еще горели интересом к жизни. В его серых глазах отражалось желание бороться, желание победить.

Леон вышел в соседнюю комнату. У дальней стены стояла узкая кровать, накрытая толстым покрывалом. Не сразу можно было заметить, что под покрывалом лежала девушка с бледным болезненным лицом и длинными светлыми волосами, разбросанными по подушке. Леон поспешил к ней, встал на колени перед кроватью, оказавшись над самым лицом девушки. Она подняла на него прекрасные голубые глаза, выражавшие усталость и нежность одновременно.

– Аннис, тебе лучше?

Голос молодого человека излучал теплую заботу. Девушка улыбнулась.

– Да, уже все прошло. Принеси мне, пожалуйста, мою корзину с вещами. Я закончу штопать. Ведь завтра праздник. Негоже надевать порванные вещи.

– А где Эбба? Разве она не должна была сделать за тебя всю работу?

– Она выходила на рынок купить продуктов. Видимо, задержалась.

– Это ее обязанность, помогать тебе. Для чего нужна служанка, если ты все равно вынуждена тратить силы на домашние дела?

– Мне уже лучше, Леон. Не беспокойся. Я сейчас встану.

Она попробовала подняться. Лицо ее побледнело еще сильнее, и она без сил опустилась обратно на подушку.

– Даже не думай вставать! – приказал Леон и натянул край покрывала повыше, укутывая девушку. – Ты принимала лекарство сегодня?

– Да.

– Когда ты обманываешь, у тебя щеки розовеют.

– Я не…

Леон уже встал и обшарил рукой содержимое ящика тумбочки, стоявшей рядом.

– Но тут ничего нет. – удивился он.

– Просто…

– Сколько дней ты уже не принимаешь его?

– Неделю или две.

– Ты с ума сошла! Я сейчас схожу в аптеку. Жди меня здесь. Не вставай с постели.

– Но, дорогой…

Леон вышел и вернулся уже через несколько секунд.

– А куда делись все наши деньги? Я же точно помню, еще вчера, возвращаясь из воинской части, я заглянул в этот твой сундучок на шкафу. Там было десять серебряных монет. Я думал нам хватит до того дня, когда мы с отрядом пойдем требовать наше жалованье к начальнику. Правда, в прошлом месяце он уже сказал, что денег нет. Якобы все средства уходят на подготовку к войне с Калерией…

– Понимаешь, сегодня мне сообщили, что налог подняли. Отыне мы должны платить на треть больше прежнего. Да еще и за продуктами нужно было сходить.

Аннис говорила это с таким виноватым выражением на лице, будто сама и подняла этот налог.

– Подняли налог? – возмутился Леон больше прежнего. – Мне уже более шести месяцев не платили жалованье. А теперь они поднимают налоги. Должна быть совесть у этих… Кто там отвечает за казну?

– Мы все равно ничего не сможем сделать.

– Сможем. Мы сможем. Если вскорости лорд Пьери не пообещает расплатиться по долгам, я пойду прямиком во дворец и буду говорить с самой королевой. Пусть знает, что вытворяют ее военачальники.

– Но, дорогой, как ты себе это представляешь? Разве можно вот так вот взять и прийти во дворец?

– В конце концов, я не простолюдин. И пусть по титулу я только квант, однако имею право входа во дворец. А то, что я воевал за свою страну в течение десяти лет вплоть до окончания войны, должно послужить хоть каким-то поводом выслушать меня. Это дело нельзя так оставлять. Мы не можем больше жить в долгах, едва сводить концы с концами, когда как другие катаются по городу в золотых каретах и знать не знают о бедственном положении военных. Я говорю не только о себе. Сейчас все мои товарищи в такой же ситуации. Да и половина города, как говорят. В это время лорд Трэбфорд строит себе новый замок, якобы для укрепления границ. А на деле вместо орудий и запасов свозит туда дорогие шелка, ковры и статуи из чистого мрамора. И я не прошу себе его богатств. Я всего лишь хочу получить свое. Пусть мне отдадут честно заработанные деньги и ни монетой больше. Тогда я и слова против не скажу.

– Я понимаю, Леон. Однако… сомневаюсь, что что-то получится. Лорд Пьери уже столько раз отказывал Вам в выплате жалованья. А королева, должно быть, занята другими более важными вопросами. Да и если действительно все деньги сейчас уходят на новую войну, где же их достанут для нас с тобой? Может быть, снова займем у кого-нибудь?

– У кого? Мы в долгах у всей улицы. У меня нет больше знакомых в столице.

– Я поговорю с хозяином дома. Может быть он…

Девушка ахнула и закрыла глаза.

– Аннис!

– Я в порядке, в порядке. Перед глазами потемнело. Я еще немного отдохну, и все пройдет.

– Так. Оставайся тут. Я скоро вернусь.

– Но, дорогой…

Леон прижал к губам ее холодную тонкую руку, которая виднелась из-под края покрывала. Затем опустил ее, поспешно развернулся к двери и вышел из комнаты.

Никогда в жизни молодой человек не испытывал такой решимости. Даже когда шел в бой против фианийцев. Он пешком прошел расстояние от Улицы одного человека, находящейся на окраине города, до самого центра, где возвышался гордо и величественно королевский замок. Над его башнями развевались красные флаги. А вход был увенчан фамильным гербом Фортиа, правящей династии. Над воротами красовался щит красного цвета с золотой полосой, пересекающей его от одного угла к другому по диагонали. А по середине – черный дракон. Он извивался на щите как змея и грозно раскрывал пасть, будто готовясь зажарить любого своим огнем. Леон посмотрел на дракона с интересом и вызовом, точно готовясь биться с ним сегодня. У ворот его встретила стража в серых латных доспехах, с тем же изображением дракона на груди. Стражники с важным видом стояли по обе стороны от металлических ворот, держась за древка своих копий. Возможно, встреча с королевской стражей стала бы для молодого человека первым и последним этапом битвы. Но, как оказалось, эти двое людей у входа были ему знакомы. С одним из них они вместе воевали. И оба теперь служили в одной воинской части. Только мужчина в доспехах – был в корпусе стражников. А Леон – в корпусе действующей армии. Мужчины легко сумели договориться.

– Эй вы там! Открывайте ворота. – крикнул стражник человеку в сторожевой башне. Оттуда показалась голова без шлема с взъерошенными волосами.

– А кто там? – спросила голова, щуря глаза.

– Это Леон, квант. У него назначена аудиенция с королевой.

– Странно. Аудиенции обычно проходят в конце каждого месяца.

– Ты будешь спорить или откроешь ворота?

Вскоре перед Леоном открылся вход во внутренний двор замка, сверкающей зеленью подстриженных кустарников и ухоженных цветочных клумб. Ворота медленно и со скрипом отворились, их тянули за собой тяжелые металлические цепи, ведущие в башню. Леон шагнул вперед. Под ногами его была ровная брусчатка песочного цвета. А вокруг красивые сады и такие же ровные каменные стены, уходящие далеко ввысь. Леону указали путь до замка. Ему нужно было всего только пройти прямо и прямо до самого входа в здание. Так он и сделал. На входе его встретил слуга и попросил оставить оружие в специальном ящике, установленном в комнате. Оказывается, никто посторонний не должен был входить во дворец с оружием в руках. Посетителя могли даже заставить вывернуть карманы или снять часть одежды, чтобы убедиться, что он не прячет за ней кинжала. Но поскольку Леон оказался квантом, человеком благородного происхождения, его не стали подвергать обыску. Он просто открыл крышку большого деревянного сундука у стены, вынул меч из ножен и положил его на дно сундука. До этого момента там было пусто. Далее Леон объяснил слуге, зачем пожаловал во дворец. Услышав об аудиенции, тот сейчас же отвел его к церемониймейстеру. Такой поворот дела оказался более сложным. Церемониймейстера они случайным образом встретили прямо в одном из коридоров на своем пути, поэтому избежать этой встречи не было никакой возможности. Высокий худой человек в круглых очках с уверенностью заявил, что никто не назначал на сегодня никаких аудиенций. А уж тем более к самой королеве. Ведь дворец готовится к празднику и о разговорах не могло идти и речи.

– Но Вы не понимаете! – воскликнул молодой человек, теряя терпение. – Вот уже полгода всей воинской части не выплачивают денег. Совсем. Но нам ведь нужно на что-то жить. Ко всему прочему, сегодня подняли налог. Кто еще способен помочь нам как ни Ее Величество? Если обращение к нашему начальству не дает никаких результатов.

– Вы можете записаться на аудиенцию в общем порядке. Тогда Вам никто не помешает встретится с королевой и обсудить все вопросы.

– В общем порядке это как?

Мужчина поправил очки и заглянул в пожелтевший свиток, что держал в руках все это время.

– На следующий месяц свободных мест уже нет. Приедут фермеры из провинций рассказывать о делах в сельском хозяйстве. Еще через месяц будет проходить обсуждение денежной реформы с представителями каждой из земель. Потом… нет. Сюда уже никак. Здесь совсем все занято. Ну… хотя…

Леон сосредоточенно наблюдал, как его собеседник морщит лоб, вглядываясь в чернильный текст, будто бы тот написан на непонятном языке.

– Ну… хотя бы… Вот здесь. Через полгода Вы вполне можете прийти. Будете десятым в очереди посетителей.

– Вы издеваетесь?

– Так мне записать Вас или нет?

– Это просто смешно. Что я должен делать эти полгода? Я военный. И не могу заниматься другой работой. Вы ведь сами знаете, как строго у нас с этим. Каждый должен быть на своем месте. Да и никто не возьмет меня на работу, зная, что я из благородных и из воинов. Уйти из армии – все равно что растоптать свою честь, заработанную долгими годами участия в сражениях. А если начнется война, о которой все говорят? Как я уйду и оставлю мою жену одну, без денег, без ничего? У нее слабое здоровье, ей нужны лекарства. Но даже их не на что купить. Теперь Вы понимаете, что эта аудиенция мне просто жизненно необходима? Я не могу ждать.

– Я понимаю… – протянул мужчина не самым сочувствующим тоном. – Но сделать ничего не могу. Я запишу Вас в порядке очереди. Приходите двадцатого дня от наступления весны.

Леон хотел что-то возразить.

– А теперь извините, у меня много дел. – перебил его спокойный голос.

Мужчина поправил очки и уже хотел оставить его.

– Нет это Вы извините, домин! Или как Вас там?

Леон хмуро посмотрел на церемониймейстера. У него уже появилось желание размазать его по одной из этих ровных замковых стен. В его собственном доме все стены были до того кривые, что того и гляди обрушатся. Поэтому эта часть архитектуры дворца привлекла его особое внимание.

– Я нобилис. – непоколебимо отвечал мужчина. – Вы должны обращаться ко мне «альт».

Леон уже убивал его взглядом.

– Так вот, альт. Сделайте что-нибудь, чтобы я мог попасть на встречу с королевой быстрее. Если у Вас есть хоть капля совести. Или я стану молиться богам, чтобы на Вашу голову обрушилось самое страшное проклятие из всех возможных.

– Вы не в себе молодой человек. Отправляйтесь домой.

– Я не уйду пока не добьюсь своего. Мне обязаны выплатить жалованье в ближайшие сроки. Если этого не может сделать мой начальник, то пусть с ним разбирается сама королева.

– Молодой человек, это невозможно…

– Я квант. И я воевал за эту страну с четырнадцати лет, с тех самых пор, как фианийцы разорили наш город и убили всех моих родных. Тогда я присоединился к армии. И до сих пор ни разу не уронил чести королевского герба, который носил на своих доспехах. И потому требую к себе соответствующего уважения.

– Хорошо, домин.

Голос церемониймейстера звучал более вежливо.

– Хорошо, я и не думал Вас оскорбить. Но я действительно ничего не могу сделать. Поэтому, как бы Вам ни хотелось, но обстоятельства…

Он оборвал продолжение фразы. В коридоре послышались тяжелые шаги нескольких пар ног. Как будто шел строй солдат. Собеседники повернули головы. Кто-то приближался к ним из-за поворота с правой стороны коридора. Шаги становились все громче. За ними послышались голоса. Женские голоса приглушенно, но достаточно звонко о чем-то переговаривались. Вот из-за поворота показался край платья и туфелька. Еще мгновение и в коридор вышли несколько дам в богатых одеждах и блестящих украшениях. За ними следовали по пятам три или четыре стражника в серых доспехах. Леон едва успел рассмотреть эту компанию, когда услышал обеспокоенный голос церемониймейстера:

– Отойдите с дороги, домин. И кланяйтесь, кланяйтесь. Это королева Виоланта.

Сам мужчина отступил на несколько шагов назад и склонил голову. Леон сначала растерялся. Он прежде никогда не был во дворце и не знал местных порядков. А в следующую минуту волнение охватило его с головы до ног. «Вот же он – шанс. – пронеслось у него в голове. – Передо мной сама королева. Прямо сейчас». Боясь упустить столь удачный случай, молодой человек вместо того чтобы освободить дорогу, бросился вперед и загородил ее.

– Ваше Величество! – воскликнул он.

Не трудно было определить даму в самом центре с золотой короной на голове как королеву.

– Ваше Величество, прошу вас! Мне срочно нужно поговорить с вами! Мое дело чрезвычайно важное, и ждать я никак не могу!

Он сделал еще несколько быстрых шагов по направлению к компании дам, когда произошло нечто непредвиденное. Счастье такой нужной ему аудиенции уже было почти в его руках, но двое стражников выросли на его пути как из-под земли. Они закрыли собой королеву и всех дам. Леон только и успел увидеть бледное удивленное лицо, промелькнувшее перед ним до того, как его загородило от взгляда плечо в доспехах. А еще через секунду его самого схватили и заломили руки за спину.

– Идемте, Ваше Величество! – приказал один из стражников подле королевы. – Идемте, тут может быть опасно.

– Но…

Женский голос хотел было возразить, но передумал. Стражники, закрывая собой королеву, увели ее в другую сторону коридора, за поворот, уходящий налево. А Леона все еще накрепко держали две пары рук в латных перчатках, не давая возможности вырваться.

– Отпустите меня! Я должен поговорить с ней! Должен! Ваше Величество! Постойте!

Леон еще раз решительно дернулся, намереваясь убежать. Все бесполезно. Стражники схватили его как какого-то мальчишку и поволокли по коридору. А у него даже не было оружия. И не было возможности это оружие достать, если бы оно каким-то чудом оказалось при нем.

– Отправить его в камеру? – с сомнением спросил один из стражников у другого.

– Он не опасен. – сказал церемониймейстер, обращаясь к страже. – Просто молодой человек не умеет себя вести. Выведите его из дворца и все.

Стража послушалась совета, и Леона потащили дальше по коридору. А он сопротивлялся и все пытался доказать, что должен увидеть королеву сегодня. В конце концов, ему пригрозили, что если он не замолчит, то и впрямь отправится в тюрьму. Молодой человек бросил все попытки объясниться. Жгучее разочарование владело им, когда его вернули к самому входу, туда, откуда начался его путь. И даже не разрешили забрать меч.

– Ну как прошло? – спросил его приятель из караула у входа.

Дело было за его спиной, и потому он не увидел, что Леона насильно выводили из дворца. Вопрос его звучал бодро и с усмешкой. Но молодой человек оказался совсем не в настроении отвечать. Он только отвернулся с самым мрачным видом и поплелся по улице. Не видать ему теперь ни денег ни даже собственного меча. А военном корпусе за утерю оружия его назначат в ночной патруль.

Глава 2

– Сюда, Ваше Величество. Вот так. Оставайтесь здесь, пока этого человека не уведут.

Королева в сопровождении двоих фрейлин и стражи оказалась в одной из комнат западного коридора. Они вошли в первую же, сразу, как повернули налево. И все это время охрана продолжала загораживать их, точно они были на поле боя и отовсюду на них летели вражеские стрелы. У всех троих дам были обеспокоенные лица. По правде сказать, действия охраны напугали их даже больше, чем поведение незнакомца. Виоланта подняла глаза на высокого военного рядом с ней и спросила с сомнением в голосе:

– Вы думаете, этот человек и правда мог быть опасен, альт Гильберт?

– Кто угодно может замышлять недоброе. – уверенно заявил стражник. – Вам следует быть очень осторожной, Ваше Величество. И не иметь дел с незнакомцами в коридорах.

Виоланта грустно вздохнула.

– Он хотел сказать что-то важное…

– Он мог и солгать. – предположила одна из фрейлин. – Кто знает, что на уме у этого странного незнакомца.

Это сказала девушка с удивительно хорошенькими чертами лица. Ее при дворе все считали красавицей. И утешало остальных фрейлин лишь то, что была она очень маленького роста, на голову ниже Виоланты. А та, в свою очередь, тоже не могла похвастаться высоким ростом.

– Ты испугалась, Айлин? – спросила ее королева. – Ты побледнела. А ведь обычно у тебя такой прелестный румянец на щеках.

– Я испугалась за Вас, Ваше Величество. Ведь этот странный тип мог навредить Вам.

– Понятно. А ты что думаешь, Хелен?

Вторая фрейлина, смуглая девушка с длинными черными волосами, с серьезностью взглянула на Виоланту.

– Я полагаю, нобилис Гильберт прав, Ваше Величество. Этот странный человек опасен. Если ему нужна встреча с Вами, он может прийти на аудиенцию в установленном для всех порядке, а не нарушать бесцеремонно правила дворцового этикета. Разве не так?

– Так…

Виоланта еще раз вспомнила взволнованное лицо незнакомца. Что-то в нем задело ее душу и не давало забыть. А его слова с просьбой об аудиенции до сих пор звучали в ушах. Девушки пробыли в комнате еще несколько минут прежде чем начальник стражи, нобилис Гильберт, не решил, что опасность миновала, и королева может продолжать свой путь в обеденный зал.

Во время обеда за столом вместе с королевой присутствовали лишь вторая, третья и четвертая фрейлины. Пятой фрейлины не было по понятным причинам – на эту должность еще никого не назначили. Камер-фрейлина, леди Элайна, редко выходила к общей трапезе, разве что по приглашению королевы, и обыкновенно предпочитала обежать у себя в покоях или уезжать домой. Благо от дворца до роскошного особняка в центре города ехать было совсем недалеко. Таким образом, во время обеда девушки обсуждали между собой, куда это могла деться леди Бригитта, первая фрейлина королевы, потому что в конечном итоге не хватало лишь ее. Виоланта догадывалась, где ее дорогая подруга и поэтому в обсуждении не участвовала. А вот мысли о странном незнакомце до сих пор не покидали ее голову.

Девушки поели, и, переговариваясь, вышли из зала, направляясь обратно к покоям королевы. По дороге Виоланта решила заглянуть в библиотеку. И не для чтения книг, хотя их она очень любила. Она надеялась встретить там одного нужного ей сейчас человека. Сокращая путь, девушки пересекали просторный зал, что находился неподалеку от зала Совета. Там вскоре должны были собраться семь членов Совета лордов для решения важных государственных вопросов. Виоланта спросила время у второй фрейлины, Хелен.

– Похоже скоро все начнется. – заметила королева, получив ответ.

В подтверждение ее слов на встречу им из соседнего коридора вышли двое из лордов Совета: министр иностранных дел, лорд Реми Де-Либеро, и первосвященник Визардании, светлейший Северин. Девушки остановились, кланяясь. Виоланта приветливо улыбнулась. Первым она приветствовала верховного жреца. Это был высокий старец с короткой седой бородой в длинной бедой мантии, вышитой золотыми нитями. Рукава его мантии были настолько длинны и широки, что ткань их спускалась почти до самой земли, стоило ему опустить руки. Подобное одеяние придавало ему такой вид, будто вот-вот он взлетит над землей, как белоснежное облако. Серые глаза старца бегали по комнате и людям в ней, оценивающе оглядывая каждого и вынося внутренний приговор. Вот они остановились на Виоланте и вполне снисходительно взглянули на нее. Королева подошла к нему и взяла в руки полу длинного рукава.

– Светлейший.

Она наклонила голову и приложила край ткани ко лбу. Северин посмотрел на нее еще более одобрительно.

– Ваше Величество, да будет ваш день светел.

– Благодарю.

Виоланта улыбнулась и повернулась министру.

– Добрый день, милорд.

Молодой человек приятной внешности смотрел на нее своими черными проницательными глазами. Он был одет по последней моде, в фиолетовый бархатный камзол с золотыми пуговицами и носил перевязь, расшитую драгоценными камнями. Реми поклонился ей.

– Ваше Величество, большая радость встретить Вас так скоро. И к слову. Мой брат Лорент много о Вас говорит в последнее время.

«И не только в последнее…» подумала Виоланта, но улыбнулась еще шире.

– Правда? Как интересно.

– Он находит Вас очаровательной, Ваше Величество. Простите за дерзость. Но его сердце определенно под ударом стрелы амура.

– Ну будет Вам… Какая повестка дня у заседания сегодня?

– Подготовка к войне с Калерией. Будем обсуждать сколько еще требуется орудий. И новых рекрутов. Кажется, с запасами оружия все обстоит хорошо. Его в достатке еще с прошлой войны с Фианией. Однако рукояти мечей немного устарели, как заметил многоуважаемый лорд Эдгард Мабили. Он военачальник армии, ему виднее.

– Вы не намерены присутствовать на заседании сегодня, Ваше Величество? – спросил первосвященник, учитывая то обстоятельство, что королева до их встречи шла совсем в другую сторону от зала Совета.

– Сегодня нет. Я желаю немного отдохнуть. Кроме того, лорд Одрик полагает, что сегодня там вполне справятся без меня. И правда. Я мало что знаю про подготовку к войне, хотя лорд Огюст и учил меня в свое время. Мне всегда лучше давалась философия, литература и каллиграфия.

Светлейший возвел глаза к потолку.

– В Ваших словах есть зерна мудрости, Ваше Величество. Когда-нибудь они прорастут в прекрасные плоды. А до тех пор и отдохнуть не возбраняется. Отдых полезен человеку, особенно женщине. Ведь женщина по природе слабее мужчины. Вы не должны перетруждать себя. На ваших хрупких плечах и без того тяжелая ноша.

– Спасибо, светлейший. Но на следующей неделе я непременно постараюсь быть на Совете.

Северин все еще смотрел на нее вполне одобрительно и хотел еще что-то сказать, но возглас одной из фрейлин перебил его.

– Кажется, Бригитта нашлась. – сказала Даниелла, третья фрейлина королевы. Ее легко можно было узнать по пышной косе, лежащей на плече и украшенной золотыми нитями. А еще по бархатному взгляду из-под длинных ресниц. Обязанностью третьей фрейлины было рассказывать королеве все последние новости. И на этот раз новость оказалась самой что ни на есть свежей, потому что мгновенье спустя в зал вошла высокая девушка с длинными рыжеватыми волосами, небрежно собранными лентой на затылке. На ее лице играл румянец. Ее глаза, непонятного полусерого полузеленого цвета излучали радость и веселье. На губах ее застыла довольная улыбка, пока она шлепала по каменному полу зала босыми ногами. Присутствующие замерли, наблюдая за ней. Бригитта прошла через зал, оставляя следы от песка на плитке. Она с легкостью размахивала руками, в одной из них держа свои туфли, а в другой край подола, чтобы тот не путался под ногами. Волосы ее, совершенно взъерошенные казались сырыми от воды. Зато лицо ее так и светилось неподдельным восторгом. Она подошла чуть ближе к дамам и министрам, и радости на ее лице немного поубавилось.

– Всем добрый день! – голос ее звучал бодро, – Море сегодня чудесное! Я не помню, когда последний раз так хорошо проводила время на пляже.

Реми улыбнулся ей, хотя взгляд его был немного озадаченным. Дамы от чего-то притихли. А вот лицо первосвященника перекосило от гнева. Он возмущенно оглядел девушку с головы до ног.

– Это просто неслыханно. – осуждающе произнес он. – Появиться здесь в таком виде. За это Вас следовало бы изгнать из дворца, юная леди. А по священным законам, еще и запереть в доме до конца дней. Вы позорите свое имя и весь свой род. Глаза бы мои этого не видели.

Старец поморщился и отвернулся, делая вид, что не может смотреть.

– Она сейчас обуется. – вступилась за подругу Виоланта.

Бригитта покачала головой и повыше подняла пару обуви в своей руке.

– Не получится. Я случайно повредила туфли пока играла с мальчишками в камушки на пляже. Один камень я так сильно пнула ногой, что сломала подошву. А потом, когда бежала в догонялки, сломала и вторую.

– О, мои уши. Лучше бы мне не слышать того, что позволяет себе эта бессовестная. И она родилась наследницей благородной фамилии Мабили…

Северин сурово сдвинул брови и, казалось, был готов испепелить девушку на месте.

– Прошу Вас, это просто случайность. – сказала Виоланта и бросила серьезный взгляд в сторону фрейлины.

– Бриджит, иди переоденься. И высуши волосы.

– Да-да, иду…

Девушка преспокойно зашагала дальше.

– Простите ее, светлейший. – обратилась королева к Северину. – Должно быть, она не в себе сегодня.

– Она как раз в себе, Ваше Величество. Просто не всем быть столь же добронравными, как Вам. Не каждому дано сердце так тонко чувствующее законы порядочности и приличия. Не даром Вы из священной династии.

– Вы слишком добры ко мне. Что ж, не буду Вас более задерживать перед началом заседания. Светлейший, милорд.

Мужчины удалились по направлению зала Совета, а Виоланта обернулась к своим придворным дамам. Все они казались смущенными. А Хелен даже покраснела.

– Это было ужасно, Ваше Величество. Она явилась сюда босиком. Босиком, при мужчинах.

– Ее волосы и одежда все были сырыми и в морской соли. – Даниелла покачала головой.

– И она так высоко задирала подол, пока шла, что было видно ноги. – воскликнула Айлин. – Подумать только. Вести себя так неприлично.

– Не ноги, а только щиколотки. – поправила ее Виоланта. – На сегодня вы все свободны, леди. У меня есть еще дела, которые я должна решить самостоятельно. А после я поговорю с Бриджит. Уверена, она все поймет.

– Как пожелаете, Ваше Величество.

Фрейлины сделали реверансы и удалились одна за другой. Королева и стражники направились дальше. В конце коридора Виоланта толкнула тяжелую дверь и оказалась в комнате, заставленной стеллажами с книгами и старыми свитками. В воздухе витала серая пыль. А белый свет лучами проникал сквозь оконное стекло, освещая каждую пылинку.

– Лорд Огюст, Вы здесь.

Виоланта увидела за столом у одного из книжных шкафов добродушного вида старика в черном берете с пером, в длинном старомодном одеянии темно-синих оттенков. Его седая голова повернулась к ней, а смуглое лицо, испещренное морщинами, расплылось в улыбке.

– Ваше Величество. – он встал и поклонился, а затем вновь сел. – Тяга к знаниям – это похвально. Вы всегда были очень любознательной. Какие книги на этот раз Вас интересуют? От себя могу посоветовать изречения философа Дхелдверда. Мыслитель родом из Сиридии. Пишет замечательные сочинения о добре и зле.

Виоланта прошла в комнату и осторожно прикрыла дверь.

– Я сегодня не за чтением, милорд. Я подумала, что Вы можете быть здесь. Мне нужно обсудить один вопрос. Помогите в нем разобраться.

– Разве я могу отказать?

– Вы мой советник. Так посоветуйте, как правильно поступить.

– Сегодняшний случай, должно быть, впечатлил Вас.

– Вы уже знаете?

– Здесь проще узнать, чем не узнать о чем-либо, Ваше Величество. И иногда не ясно, что хуже.

– Если Вам известно, как обстояло дело, тогда ответьте. Как Вы полагаете, следовало ли мне выслушать этого незнакомца в коридоре?

Взгляд старика лукаво сверкнул.

– Это зависит от того, что Вы хотите услышать, Ваше Величество.

– То есть?

– Правду или то, что обыкновенно слышите за этими стенами.

– Вы хотите сказать, что меня здесь все обманывают?

– Может быть да, а может и нет. Иногда обманщик скажет больше правды, чем самый преданный друг. Но и преданные друзья честнее обманщиков. Даже когда предают.

Виоланта посмотрела на него несколько разочарованно.

– Вы уже не мой учитель, и мы не на уроке философии. Когда же Вы перестанете говорить со мной загадками?

– Ну, если я не буду говорить загадками, то как Ваше Величество научится их отгадывать? В этом мире слишком много тайн.

– То есть, Вы думаете, я должна была поговорить с ним?

– Если Вы были к этому готовы. Тогда разговор принес бы благо. Но если нет. То он волне мог помешать вашему спокойному сну сегодня ночью. А ведь королева должна хорошо высыпаться, чтобы управлять страной.

Виоланта усмехнулась.

– Понятно. – заключила она.

Слова лорда Огюста всегда приносили ей какое-то странное облегчение, хотя зачастую ей была понятна только половина их содержания, если не меньше. Она попрощалась с советником и вышла из библиотеки с намерением зайти туда вновь на днях и взять очередную книгу.

Тем временем Бригитта наспех переоделась и теперь со скучающим видом выслушивала выговор от камер-фрейлины. Леди Элайна следила за порядком следи придворных дам, организовывала все мероприятия с участием королевы и ее фрейлин: пикники, поездки, конные прогулки. И, разумеется, отвечала за подобающее поведение девушек. И выходки веселой красавицы Бригитты в эти рамки никак не вписывались.

– Во дворце есть правила, протокол, этикет. – говорила она холодным наставническим тоном. – Придворная дама должна быть образцом элегантности, скромности и достоинства. Ты же ведешь себя как дикарка. Мне просто стыдно было слушать про этот возмутительный случай сегодня. Я удивляюсь, как ты сама не краснеешь от стыда. Неужели и правда так сильны в тебе сиридские корни твоей матери? И потому ты предпочитаешь вести себя как северные дикари, нежели соответствовать высоким требованиям южного общества.

Бригитта нахмурилась.

– Мои корни тут не при чем. Оставьте мою мать в покое.

– Не смей дерзить мне. Вот увидишь, наглая девчонка, однажды мое терпение закончится. Как и терпение Ее Величества. И тогда я с радостью выгоню тебя из дворца как испорченную вещицу. Поедешь домой, в Амабилию, и будешь объяснять своим братьям и дяде, почему опозорила семью перед всем королевством. Веди себя как полагается, Бриджит. Или я обещаю, все так и будет.

– Посмотрим, миледи.

Бригитта медленно опустилась в реверансе, раздраженно отводя взгляд.

– Уйди с глаз долой. Видеть тебя не хочу. И не надейся, я это дело так не оставлю.

Леди Элайна презрительно отвернулась и не повернула головы, до тех пор, пока фрейлина не покинула комнату.

Виоланта шла к себе, когда на встречу ей вышла горничная, Утрэд, и спешно подбежала к ней.

– Ваше Величество, леди Бригитту могут выгнать из дворца. Я слышала, как леди Элайна отчитывала ее и грозилась прогнать. Кажется, на этот раз она не шутит. Леди Элайна очень недовольна ею.

Лицо Виоланты сделалось взволнованным.

– Я с этим разберусь. Леди Элайна у себя?

– Да, Ваше Величество.

Виоланта направилась в покои камер-фрейлины. Женщина не была удивлена визитом королевы. Виоланта постоянно заступалась за фрейлину, как только могла. И вполне следовало ожидать, что сегодняшний случай не станет исключением. Хотя в глубине души леди Элайна надеялась, что когда-нибудь королева перестанет прощать своей подруге детства все ее выходки и наконец поступит с ней так, как она того заслуживает. Надежда не оправдалась.

– Я пришла поговорить с Вами, леди Элайна. Присядьте.

Виоланта села в кресло напротив камер-фрейлины и с серьезностью посмотрела на нее. Перед ней была красивая молодая женщина, с правильными чертами лица, элегантной прической по последней моде, в роскошном платье из зеленого атласа. Рукава ее платья состояли из двух слоев. Верхние были широкими и украшались искусными узорами, они загибались, чтобы не мешать хозяйке делать повседневные дела. А вторые, длинные из золотистой ткани, прилегали к рукам. Темно-русые волосы женщины были аккуратно собраны на затылке, прядь к пряди, и украшены венцом из золотистой проволоки с жемчугом. Весь ее облик говорил о хорошем вкусе, достатке и уверенности в себе. Виоланте тоже хотелось быть такой. Красивой, гордой, уверенной. Но ей казалось, ей все время чего-то не хватает для этого. Она посмотрела на леди Элайну еще раз оценив по достоинству ее умение подбирать наряд, а после начала разговор.

– Вы догадываетесь, миледи. Я здесь по поводу моей фрейлины, Бриджит. Хочу просить Вас быть снисходительнее к ней.

– О, Ваше Величество. Это просто невозможно. Эта девушка ведет себя отвратительно. Сегодня своим видом она оскорбила светлейшего Северина. А после нагрубила мне во время нашей воспитательной беседы. С ней невозможно сладить. Она не умеет вести себя как леди.

– Я поговорю с ней. Обещаю.

– Разговорами тут не обойдешься, Ваше Величество. Вы слишком добры к этой нахалке. Ее бы надо наказать хоть раз, чтобы она поняла, чего делать не следует. Быть может, отослать ее из дворца на несколько месяцев?

Виоланта едва заметно нахмурилась.

– Нет, мы не станем этого делать.

– Но это было бы справедливо. Ей не место при дворе.

– Ее место там, где и мое. Мы с ней неразлучны с самого детства. Я все же поговорю с ней, этого будет достаточно. А Вам следует поберечь свои силы, леди Элайна, и не тратить нервы на каждый подобный случай. Ведь не все на свете следует замечать и принимать близко к сердцу.

– О, Ваше Величество. Выходки этой дикарки невозможно не замечать. Вы считаете я должна закрыть глаза на то, как она нарушает приличие во дворце?

– Я думаю, должны. Так же как я закрываю глаза на некоторые вещи.

Виоланта многозначительно взглянула на собеседницу. Казалось, гордая леди Элайна смутилась.

– Я не вмешиваюсь в чужую жизнь. – добавила Виоланта, – Хотя все знают, что отношения в которых Вы состоите на данный момент неприемлемы. Но я молчу. Из уважения к Вам. И к лорду Одрику. Я не сказала ни слова упрека по этому поводу и не собираюсь в дальнейшем. Однако будьте добры и Вы отнестись с большим пониманием к моей фрейлине. Вы знаете, мы с Бриджит вместе росли в этом дворце, пока ее отец и мой ходили в походы. Они были товарищами и погибли в одной и той же битве. Она сирота, как и я. Теперь она мне как родная сестра и я никому не позволю обидеть ее.

Леди Элайна приняла прежний невозмутимый вид и выпрямилась в кресле.

– Я поняла Вас, Ваше Величество. – сказала она. – Не волнуйтесь, Бригитте Мабили ничего не грозит. Я бы не посмела предпринять меры без Вашего одобрения.

– Надеюсь на это, миледи.

Виоланта встала.

– Благодарю Вас за понимание. Извините если была слишком резка. Всего доброго, леди Элайна.

Камер-фрейлина поклонилась, пока Виоланта выходила из ее покоев. Последней не терпелось переговорить с подругой обо всем, что было сегодня. Она вновь чувствовала себя уставшей и изможденной, хотя был только полдень, и она еще ничего не успела сделать. А впереди очередной длинный тяжелый день.

Глава 3

Леон не хотел возвращаться домой. Ведь там его ждет Аннис. Его дорогая Аннис. Она будет смотреть на него своими светлыми голубыми глазами, и он должен будет, глядя в них, признаться, что он полнейший неудачник. Ничего у него получилось. Жалованье в части не выплатили и вряд ли в скором времени выплатят. С королевой он не поговорил. И меч. Его воинский меч он навсегда оставил за стенами этого отвратительного замка. Леон шел по улице, распугивая прохожих своим мрачным видом. Он скрылся из центра города, побродил по знакомым узким улочкам и завернул в ближайшую таверну. Хотелось спрятаться, укрыться где угодно, чтобы не возвращаться домой. Поэтому он сел за один из столиков и с угрюмым видом уставился на деревянную поверхность и маленькую сальную свечу посередине. В таверне было мрачно, пыльно, и стены покрывала копоть. Она как нельзя подходила под настроение молодого человека. Но у Леона не было денег и потому он ничего не заказывал, а только сидел и думал о своем: о себе, о работе, о дорогой Аннис: «Я просто недостоин ее. И зачем она только согласилась выйти за меня? Она достойна большего, гораздо большего. Она могла выйти за богатого купца или даже за лорда. И жить в прекрасном замке, вместо того, чтобы ждать меня со службы в нашей полуразвалившейся лачуге. Если бы я только знал, что так будет. Но мы были так влюблены, когда встретились в Фламентерре пять лет назад. Она ждала меня с войны. Ждала столько времени… О расставании и речи идти не могло. Она говорила, что никогда не оставит меня. Я клялся всегда любить ее. Но ведь мы не знали, что нам придется пережить. Если бы она знала, что ей придется мотаться вместе со мной по разным городам по долгу службы, жить впроголодь, ждать меня с очередной войны. Если бы она только знала, она бы никогда за меня не вышла…».

– Что, парень, тебя обокрали? Или бросила девушка с хорошеньким личиком?

Громкий голос отвлек его от раздумий. Леон увидел, как на скамью рядом с ним опустился потрепанного вида господин с бородой, в пыльной одежде и кружкой эля в руках.

– Ничего такого. – буркнул Леон, отворачиваясь.

Какое дело незнакомцу до его бед?

– Тогда зачем грустить такому бравому молодцу?

Мужчина с силой хлопнул его по плечу.

– Что Вам нужно?

Лицо Леона сделалось еще более недовольным. Незнакомец сделал глоток из кружки. Прозрачный напиток струйками засочился по небритой бороде.

– Да просто вижу, что ты приуныл, парень. Какие еще беды могут быть у Вас молодых, как не отсутствие любви и денег?

– Это правда. – признался Леон. – Денег нет. Ни медной монеты. Только никто меня не грабил. Я военный. А зарплату в части не платят. Вот уже семь месяцев как. Ума не приложу, что делать…

– Понятное дело, не платят. – с видом знатока протянул мужчина. – Если каждый получит из казны свои десять золотых, то на что Трэбфорд построит себе новый замок? А Ваши начальники соберут приданое своим дочерям.

– Вы тоже считаете, что это несправедливо?

– Ясное дело, несправедливо. Все мы так живем. Я вот был торговцем. Продал лорду Одрику в Моэнию четыре сундука шелков. А он объявил, что ткань порченая и не годится для шитья. И не отдал денег.

– Так и не отдал?

– Нет. Да разве с ним будешь спорить? У него в подчинении сама королева.

Леон оживился. Ему страсть как хотелось выговориться и было приятно думать, что этот незнакомец понимает его.

– Я сегодня был во дворце. Хотел попасть на встречу с Ее Величеством, но меня выгнали как простолюдина. А я, между прочим, квант. И всего лишь хотел просить ее заступиться за нас, простых солдат. Ведь скоро война, а нам нечего оставить нашим женам и не на что жить сейчас. Карманы пусты. Долгов полная улица. А налоги подняли.

Мужчина гулко рассмеялся и ударил кружкой о стол. Эль расплескался по сторонам.

– Нашел заступника. – смеялся незнакомец. – Королеве и дела нет до твоих невзгод. Она сидит себе там во дворце на золотом троне, кушает с золотой посуды, ходит гулять в сады и понятия не имеет, как живет простой народ. Хорошо хоть ты живой остался. А то могли бы и обезглавить за такую дерзость. Пришел во дворец он.

Леон с прежним мрачным видом смотрел на догорающую свечу. И в самом деле, какой он кретин. И чего он хотел добиться от какой-то там девчонки? Ведь в сущности королева всего лишь девчонка. Да, в короне. Да, на троне. Но это не делает ее кем-то мудрым и великим. Идет пятнадцатый год от коронации… Завтра праздник дня рождения. Ее короновали ребенком. Она, должно быть, избалованная восемнадцатилетняя девица, которая только и ждет, чтобы ей все кланялись да выполняли ее приказания. Кто-то вроде жены хозяина дома, который он снимает, только еще хуже. А он хотел получить от нее какую-то помощь. Это даже смешно. Леон тяжело вздохнул.

– Хочешь выпить, парень? – вновь прозвучал бас у его уха.

– Я же сказал, у меня нет денег.

– А деньги не нужны. Разве что какая-нибудь вещица. Посмотри туда.

Мужчина указал на толпу зевак, собравшихся у одного из столиков. До того Леон и внимания не обращал, что тут происходит что-то необычное. Мужчины, женщины и даже несколько ребятишек собрались там и смотрели, как двое играли в таблички. Игра представляла собой огромную доску с картой лесов, полей, рек, озер, городов и замков. Доска была расчерчена на квадраты. Игроки ставили на эти квадраты таблички с изображением героев, кидали кости и передвигали табличку на столько шагов, сколько выпало. Герои игры могли быть разными. А цель была одна – пройти как можно больше мест на поле и занять в свое владение как можно больше территорий. Табличка с героем воином означала, что игрок может завоевать землю, но для этого нужно было достать оружие. Торговец покупал ее, если были деньги. Жрец получал в дар от богов, если успел пропустить ход и помолиться. Таким образом игроки соревновались, кто окажется быстрее и ловчее и займет как можно больше земель. Леон помнил эту игру с детства и подошел к столику посмотреть. Дружелюбный незнакомец поплелся за ним.

– Вот так. Этот замок я забираю. – говорил мужчина на дальней стороне стола, – А на оставшиеся деньги покупаю город. Теперь молись не молись, все это уже мое. Можешь сдаться прямо сейчас.

– Хорошо, бери.

Его соперник раздраженно отпихнул доску и табличками и с горя выпил до дна содержимое своей кружки.

– А где деньги?

– На, подавись. Я еще отыграюсь.

В руки победителя полетел тканевый мешочек, звеня монетами. Мужчина взял его перепачканными в саже руками и внимательно рассмотрел содержимое. Кажется, все было в порядке, поэтому он ничего не сказал, только довольно улыбнулся беззубым ртом и повесил мешочек на пояс.

– Они играют на деньги? – удивился Леон.

– Знамо дело на деньги. – ответил ему маленький мальчик у края стола.

Леон задумался.

– Ну, кто еще хочет сыграть? – бойко спросил мужчина, собирая таблички с доски. – Больше нет смельчаков?

Толпа посетителей молчала. Иные разошлись по своим столам. Кто-то стоял и покашливал в кулак.

– Я буду. – вдруг отозвался Леон.

Лицо мужчины вновь расплылось в некрасивой улыбке.

– А ты откуда взялся здесь, парень? Что-то я тебя не припомню.

Леон посмотрел на него с решительностью бойца.

– Так ты согласен играть или нет?

– Охотно. Только покажи ставку. В долг я не играю.

Леон с секунду колебался. Затем расстегнул пару пуговиц на камзоле, просунул под него руку и вскоре достал из-под одежды какой-то предмет, висящий на длинном шнурке. Он развернул вещицу и продемонстрировал посетителям.

– Ставлю это.

В руке его был зажат круглый серебряный медальон. Размером почти с ладонь. В него были инкрустированы несколько зеленых изумрудов и пара рубинов. Вещь была красивая и не дешевая. Собравшиеся раскрыли рты от удивления.

– Это откуда у тебя такая штука? – спросил его будущий противник.

– От отца. Это последняя память. О нем.

– Так ты из благородных?

– Да.

– И охота Вам, домин, играть на такую памятную вещицу?

– А я не собираюсь проигрывать.

– Вот как? Ну посмотрим. Садитесь. И выбирайте табличку. Ваше благородие.

Леон недоверчиво нахмурил брови.

– Я показал свою ставку. Теперь ты покажи свою. Тогда и начнем. Этот медальон стоит сорока золотых, не меньше.

Мужчина сузил взгляд. Но послушался. Он нашарил рукой один из мешочков, привязанных к его кожаному поясу и извлек оттуда толстый золотой перстень с драгоценным камнем. Толпа зрителей хлынула к столу.

– Выиграл вчера. У такого же самоуверенного парнишки как ты.

– Этого мало. Возьму кольцо вместе со всем остальным, что было в мешке. Судя по звону там около десяти золотых.

Глаза мужчины сверкнули. Он положил кольцо обратно в мешок и оставил его на середине стола в качестве ставки.

– Хорошо. – согласился Леон.

Он протиснулся сквозь толпу и сел за стол напротив соперника.

– Кого берешь? – спросил тот, протягивая ему таблички с рисунками.

– Парень, парень. – у его уха вновь оказался уже знакомый незнакомец. – Против Берга лучше идти разбойником. Или в крайнем случае купцом.

– Бери разбойника.

– Возьми купца.

– Попробуй жреца. – заголосили со всех сторон.

Леон невозмутимо смотрел перед собой и сжимал в руках табличку как рукоять своего меча. Затем он бросил ее на доску. На табличке красовалось изображение доспехов и копья.

– Играю за воина.

Среди слушателей пронесся удивленный и испуганный вздох.

– Пропала твоя память об отце, парень. – с грустью заметил голос позади него.

Толпа вновь зашумела.

– Да ладно, пусть играет. Это будет что-то интересное.

– А потом напьется и забудет, что проиграл отцовское наследство.

– Поплачет и перестанет.

– Начнем. – отрезал Леон.

Глаза мужчины с другой стороны стола смотрели на него как лиса на добычу. Он уже не сомневался в победе. А Леон ничего больше не думал. Сегодня он подвел дорогую Аннис, потерял свой воинский меч. Хуже не будет, если сегодня придет и бесславный конец последней вещи, оставшейся у него из родного дома. Он никогда в жизни не молился. Разве что пару раз перед битвой. Но теперь же вручил свою судьбу богам. И попросил принести для него стакан воды.

Глава 4

Тишина. В фонтане журчит вода. Вокруг щебечут птицы и шелестят деревья. От этих звуков на душе становится так спокойно, будто никаких волнений и не существует на свете. Виоланта всякий раз искала это ощущение и находила его только здесь, в саду. Теперь же она стояла на коленях у фонтана, положив локти на каменное ограждение и соединив ладони. Ее взгляд то поднимался ввысь, то опускался к глади воды у фонтана. Она снова и снова молилась о том, чтобы не было войны, чтобы во дворце царил мир, чтобы Бриджит более не попадала в неприятности, и чтобы ей хватило сил пережить еще один день. Виоланта имела обыкновение каждый раз чувствовать себя уставшей и иногда сама не понимала от чего. А если в этот день случалось еще и поволноваться немного, то ее силы и вовсе испарялись как вода. Она окунула руку в озеро, окружающее фонтан. Такая чистая блестящая водичка, что трудно было удержаться. Говорят, молиться надо у воды. Вода испаряется и уносит молитву прямо на небо, до самых ушей небесных богов. Проверить это она не могла, но каждый день приходила в сад к фонтану и молилась там несколько часов подряд. Закончив с просьбами о том, чтобы ее кузен, Тьери, наконец поправился от своей болезни, Виоланта встала, расправила платье и не спеша направилась обратно к замку. Охрана, ожидающая ее за деревьями, увидела это и последовала за ней. Впереди всех шел начальник ее охраны, нобилис Гильберт. Поговаривали, он скоро должен был стать лордом, за свою преданность Ее Величеству. Но пока носил только рыцарское звание и несколько наград за доблесть. Те, кто хорошо знал Гильберта, были уверены, что он никогда не согласится получить в дар земли и стать лордом, до тех пор, пока не превратится в дряхлого старика и не вынужден будет оставить службу. А судя по богатырскому телосложению этого человека, ждать этого придется долго. Должно быть, и Виоланта об этом догадывалась и потому не спешила награждать подчиненного землями и титулом.

Следующие полчаса королеве предстояло провести в тронном зале за переговорами с лордом Одриком Моэном. Ей следовало выслушать новости о том, как прошло заседание Совета лордов, в котором лорд Одрик занимал должность канцлера и фактически был основной фигурой. В ожидании его возвращения, Виоланта сидела на троне, опираясь щекой на сжатую ладонь, будто голова ее не находила опоры. Ноги ее стояли на красной подставке из дерева и бархата, а руки покоились на жестких ручках трона. Сидеть на троне было не так удобно, как может показаться. Он представлял собой высокое металлическое кресло, покрытое золотом. Угловатое, жесткое, с резкими краями, явно не рассчитанное на комфорт монаршей особы. Зато издалека оно производило на посетителей сильное впечатление своей высотой, длинной спинкой, уходящей к потолку, блеском золотого покрытия. Наверное, только для этого этот трон и придумали. Виоланте не терпелось встать, спустится по ступенькам и отправиться дальше по своим делам. Но ее главный министр все никак не приходил.

– Ваше Величество.

Виоланта подняла голову. В зал вошел лорд Одрик. Высокий мужчина с едва заметной сединой в черных вьющихся волосах. У него была смуглая кожа, черные брови и пара острых карих глаз, которые могли видеть собеседника насквозь. По крайней мере так казалось со стороны. Он носил черный камзол из бархата, украшенный серебряными пуговицами, и не менее черный плащ с золотой пряжкой. Этого человека за глаза называли вороном, летающем по замку в поисках добычи. И добыча его однажды оказалась очень велика. Сначала должность регента при юной королеве, а после ее совершеннолетия – возвращение к должности главного министра, откуда его никому не удалось сместить вот уже двадцать лет. Неплохая карьера для лорда далекой земли Моэнии. А ведь верховные лорды не могли занимать должности в Совете, они должны были управлять каждый своей землей и не пытаться конкурировать с центром. В Совете лордов принимали участие представители каждой из земель. Не совсем каждой, а только пяти, если не считать королеву, в чьих владениях была Фортистерра. Виоланта имела право призвать в столицу любого из верховных лордов для решения важного вопроса или вынесения приговора. Лорды давали присягу королевской династии Фортиа. Однако в пределах своих земель они оставались полноправными хозяевами и особого вмешательства со стороны центра не любили. Обычно никто и не вмешивался. Если не требовались войска для войны или не происходило уж совсем вопиющее преступление. Хотя и это было простительно, если при последней войне, лорд проявил особую преданность королю во время сражений.

Итак, Виоланта с надеждой воззрилась на вошедшего. Но его первые слова заставили ее помрачнеть.

– Хорошие вести, Ваше Величество. Лорд Трэбфорд теперь вдовец. Я добавлю его имя в список.

– Вы снова об этом, милорд.

Виоланта разочарованно вздохнула, а Одрик прошел через зал и приказал слуге принести его свиток.

– Ему сорок семь лет. – заметила Виоланта с серьезностью глядя на канцлера.

Карие глаза его сверкнули.

– Зато Трэбфорд всегда был нашим главным союзником. И никогда не подводил. Вспомните хотя бы прошедшую войну. Кто выставил самое большое войско? Лорд Саин Трэбфорд. А его ближайший родственник, лорд Брис Трэбфорд, ваш казначей. Разве у Вас есть к нему хоть одно замечание?

– Нет, но…

– Подумайте, Ваше Величество.

– Я решу сразу, как только смогу. Не нужно торопить меня.

– Я говорю это, поскольку завтра день Вашего рождения. Было бы неплохо объявить о своем выборе во время праздника. Разве это не прекрасная идея, Ваше Величество? Новость о скорой свадьбе во время торжества.

– Нет, до завтра я никак с этим не справлюсь.

– У Вас было достаточно времени. Совет вот уже несколько лет как требует, чтобы Вы выбрали в мужья достойного человека для продолжения династии. Если это так трудно, позвольте мне сделать выбор за Вас. И проблема будет решена.

– Нет. Этот вопрос слишком важен, чтобы доверить его кому-либо.

– Вы не доверяете мне, Ваше Величество?

– Конечно, доверяю, милорд. Вы не позволили королевству развалиться на части пока я была ребенком, не способным справиться с этим. Вы были моим регентом. Я привыкла полагаться на Ваши мудрые решения. Но теперь… Вот уже пять лет как я должна править самостоятельно. И хотелось бы взять это важное решение на себя. Надеюсь, Вы понимаете.

– Да, разумеется. Решайте сколько Вам будет угодно. Но не затягивайте с этим. Королевству нужен наследник. Еще несколько месяцев, и лорды Совета начнут возмущаться. А верховные лорды каждой из земель забьют тревогу и решат, что династии Фортиа конец. Тогда они посчитают себя вправе прийти сюда и захватить власть. Кто-нибудь обязательно захочет объявить себя новым королем. Начнется война между землями. И без того сколько трудностей мы пережили, когда короновали Вас после гибели Вашего отца. Сколько недовольных было тем, что трон занял ребенок, да к тому же девочка. Уже тогда все говорили о смене королевской династии, если у короля нет наследников мужского пола. Нам удалось преодолеть все волнения и сохранить существующий порядок. Не позволим же ему разрушиться и теперь.

– Да-да, я знаю…

Виоланта почувствовала, как спокойствие, которое она с таким трудом обрела, снова ускользнуло от нее. Тем временем в зал внесли свиток и чернила. Одрик положил бумагу на столик секретаря у подножия трона и заскрипел по ней пером.

– Саин Трэбфорд. – продиктовал он.

– Все это так трудно… – пожаловалась королева, снова опираясь подбородком на руку.

Одрик свернул бумагу и вновь обернулся к ней. Взгляд его выражал уверенность.

– Ничего сложного, Ваше Величество. Вам ведь не нужно выбирать из сотни или тысячи женихов. У Вас есть список всего только из пятнадцати имен, туда включены самые преданные Вам лорды королевства: верховные лорды, их наследники или ближайшие родственники. Более Вам ни о ком не нужно думать.

Виоланта даже разозлись немного, что бывало с ней крайне редко. Она посмотрела на собеседника, недовольно сдвинув брови.

– Если это так просто, от чего Вы не женитесь на своей леди Элайне?

Лицо канцлера сделалось озадаченным.

– У Вас нет пятнадцати имен, только она одна. И все-таки…

– Это… совсем другое. – ответил мужчина.

– Не вижу разницы.

Королева встала и прошла три ступеньки, разделяющие королевский трон и пол тронного зала. У нее уже все тело ныло от нескольких минут пребывания на месте правителя.

– Скажите мне, наконец, как прошло заседание Совета. Мне нужно спешить на тренировку. Я сейчас ухожу обратно в сад.

– Вновь возьмете в руки меч? Это не лучшее занятие для женщины. Даже светлейший Северин не одобряет этого.

– Но он готов смириться, если дело касается королевы. Я ведь должна уметь защитить себя и свое королевство. Что если начнется война и мне придется возглавить войско?

– Для этого у Вас есть военачальники.

– Однако я хочу быть достаточно сильной, чтобы суметь воевать при необходимости. Мой отец был великим завоевателем. Хочу быть достойной его.

– Похвально, Ваше Величество. Но будьте осторожны. Оружие может быть опасным.

– Я уже не ребенок. Вы забываете об этом.

– Возможно так и есть, Ваше Величество. Прошу меня извинить.

Лорд Одрик виновато улыбнулся и сделал поклон.

– Так что там с Советом лордов? – вспомнила Виоланта. – О чем шла речь сегодня?

– Ничего особенного. Мы ведем подготовку к войне с Калерией. Для этого нам нужно еще три или четыре тысячи вооруженных всадников и пехоты. Но северные лорды не спешат отправлять свои армии. Как всегда, не следует полагаться на сиридов. Они по-прежнему не довольны властью Визардании и делают все, чтобы выказать пренебрежение.

– Вы хотите сказать, что все лорды Сиридии отказались отправлять войска?

– Не все. Вентланд и Аргисланд уже вооружают воинов. Никсланд дал обещание начать подготовку, но еще не видно результатов. А вот ответа от Гладисланда мы так и не дождались.

– Может быть, стоит еще подождать? И вообще, так ли нужна эта война?

– Разумеется, нужна, Ваше Величество. Калерия просто мечтает отнять половину наших земель. Нужно противостоять ей и очень решительно. Иначе они пойдут на нас с запада и дойдут до самой столицы.

– Вы думаете?

– Положитесь на меня в этом деле, Ваше Величество.

– Хорошо. А что с землей Гладисланд?

– Есть подозрения, что лорд Гладин не верен присяге. Возможно, он затеял бунт против власти Фортистерры. И вообще он явный сторонник независимости Сиридии, как в старые времена, до того, как Ваш дед захватил их земли и присоединил к Визардании. О нем почти ничего не известно кроме того, что он опытный воин и открыто ненавидит визардийцев.

– Нарушить клятву верности правящей династии? Разве благородный человек способен на такое?

– О, Ваше Величество. Человек способен на все.

– Но династия священна. Разве он этого не знает?

– Люди склонны топтать ногами даже святые истины, если это служит их выгоде. Разумеется, династия Фортиа священна и избрана богами с древних времен для того, чтобы возглавлять королевство.

Виоланта задумалась над тем, что услышала про продолжение династии, про войны и предательство. И думала об этом до тех пор, пока не вышла из замка в сад, на широкую поляну, покрытую зеленой травой. Там ее уже ожидал нобилис Бернар. На самом деле он служил лорду Одрику. Но по совместительству являлся рыцарем и согласился стать учителем военного искусства для королевы. В мирное время он был здесь, в Хартвилле, и ничто не мешало ему играть роль наставника.

Виоланта уже переоделась для урока и торопилась изо всех сил. Она надевала для тренировки самое удобное платье без длинных рукавов и тяжелых слоев ткани. Служанка специально для нее подрезала подол, чтобы тот не касался земли. Поверх платья королева носила короткую серебряную кольчугу. Более легкую, чем ту, что надевали воины. На ноги она обувала сапоги из коричневой кожи. Волосы убирала лентами и гребнями. А корону снимала, надевая вместо нее пояс с мечом в кожаных ножнах. Эта поляна – единственное место, где она позволяла себе выглядеть именно так. Теперь ей предстоит несколько часов сражения, и Виоланта уже чувствовала себя частью чего-то важного и значительного. Хотя всего несколько минут назад она ощущала себя точно под многотонной каменной плитой.

– Я уже здесь, альт Бернар. Почти не опоздала.

Мужчина поклонился ей. Лицо его рассекал жуткого вида красный шрам. Но голубые глаза светились оживлением.

– Начнем тренировку, Ваше Величество. Не будем отвлекаться на разговоры.

Лезвие меча рассекло воздух, стремительно приближаясь сверху. Виоланта ответила на удар. Затем отбила нападение снизу, и справа и слева. Она отбивала удары, а ноги ее сами собой отступали все дальше и дальше, когда как противник надвигался. Она отклонилась назад и едва успела отбить последний удар, не такой сильный, как все остальные. Бернар ослабил атаку и ее ноги остановились.

– Вы поддаетесь мне. – с подозрением произнесла королева, скрестив лезвие своего меча с оружием наставника.

– Вовсе нет. Однако мне не хотелось бы покалечить Вас.

– Лучше покалечиться, но сражаться как следует. Иначе я никогда не научусь.

Противники опустили мечи. Королева нанесла удар, который Бернар с легкостью отбил.

– Вовсе нет. – ответил он с улыбкой. – Вы делаете успехи, Ваше Величество.

– И большие? – спросила Виоланта, замахиваясь вновь.

Меч противника с металлическим звоном столкнулся с ее собственным.

– Ну скажем так. Мастером Вы не стали. Но навыки Ваши куда лучше, чем были четыре года назад, когда мы начали тренировки.

– Не слишком ли долго я учусь?

– Что Вы, Ваше Величество. Этому учатся годами и годами упорных тренировок. А Вам, помимо прочего, нужно заниматься делами королевства. Поэтому не будьте слишком строги к себе. Вы стараетесь изо всех сил. И, я как Ваш учитель, вполне доволен.

– Пусть так. Я буду и дальше стараться.

Она нанесла еще несколько ударов. Пыталась нападать, но пока лучше всего выходило защищаться. Они сражались около двух часов почти без перерывов.

– Ноги, Ваше Величество. – командовал Бернар. – В такой стойке Вы упадете от любого дуновения ветра. Ноги должны быть шире. И не отрывайте взгляда от моего меча. Локти. Локти согнуть. Когда отвечаете на мой удар.

К концу их тренировки в саду среди деревьев показалась рыженькая голова Бригитты, а ее румяное лицо озарила улыбка. Она помахала Виоланте.

– Достаточно на сегодня. Отдохните, Ваше Величество.

Виоланта вытерла пот со лба. Она тяжело дышала и все порывалась наклониться под тяжестью металлической кольчуги. Бригитта продолжала махать ей рукой, призывая поскорее присоединиться к ней.

– Благодарю Вас. – сказала Виоланта своему учителю, выпрямляясь и восстанавливая дыхание. – Завтра… обязательно продолжим.

Бернар поклонился. Виоланта убрала меч в ножны и не спеша поплелась на встречу подруге. Но прежде чем составить той компанию в прогулке ей до смерти необходимо было переодеться и выпить воды. Так она и сделала. Только когда королева пришла в себя, она вернулась в сад в компании первой фрейлины, и они отправились гулять по дорожкам мимо кустов шиповника и высоких деревьев, высаженных ровными рядами.

Лишь раз или два им на пути попадались придворные. Мелькнула фрейлина Айлин в компании очередного кавалера. И лорд Брис Трэбфорд, министр финансов Совета. Лучше бы его не видеть сейчас. Виоланта отвернулась.

– Ты не хотела бы выйти замуж, Бриджит? – поинтересовалась она у подруги.

Прежде они никогда не говорили об этом серьезно. Бригитта ожидаемо рассмеялась.

– Вот уж нет. Я способна выйти замуж за кого-то только если буду влюблена без памяти. Как поют менестрели в своих глупых песнях: до бессонных ночей, до потери сознания, до боли в груди… Но со мной этого никогда не случится. Поэтому не нужны мне эти женихи.

Виоланта тяжело вздохнула.

– А мне нужны. Ох, как нужны, Бриджит. Совет давит на меня. Одрик давит. И даже моя совесть. Все говорят, я срочно должна найти мужа. И без того сколько проблем с тем, что женщина на троне. Мне следовало бы опереться на мужское плечо, укрепить власть Фортистерры, продолжить династию. Вот только где найти подходящее плечо…

– Неужели Вы ищите любовь?

– Конечно нет. У меня нет на это времени. Я просто хочу, чтобы человек, за которого я выйду, хоть немного мне нравился. Ну, знаешь, чтобы мне не хотелось спрятаться, каждый раз, когда я вижу его.

Фрейлина пожала плечами.

– У меня нет такой проблемы. От меня самой кто угодно спрячется, особенно те, кто мне не нравится.

– Кстати об этом. – голос Виоланты приобрел твердость. – Я вновь хочу попросить тебя перестать дерзить леди Элайне и нарушать правила дворца. Пожалуйста, веди себя как все. Ну хотя бы при посторонних. Светлейший Северин был обижен твоей выходкой сегодня, а мне бы не хотелось его огорчать.

– О да, он бы сжег меня на костре за это. Как делали в старые времена.

– И был бы прав. В следующий раз, надень хотя бы туфли и не держи подол.

– Хорошо, я постараюсь. – Бригитта весело улыбнулась. – Так, значит, если бы меня жгли, Вы бы бросали факел?

Виоланта тоже улыбнулась. Она не могла более сохранять серьезный вид.

– Бросила бы. И поделом тебе. Будешь знать, как следует себя вести.

– Неужели не видать мне пощады?

– Ни за что.

– Какая жалость, а я думала доживу до того времени, когда мои братья перестанут воевать за звание лорда Мабили. И узнаю, кто же победил, а кого перебили.

– Не говори так. Неужели они все еще воюют?

– Вот уже три года. С тех пор как старший, Гильберт, погиб.

Виоланта не ответила. Глаза ее вдруг сделались круглыми от ужаса. Она уставилась на противоположный конец дорожки и побледнела.

– О нет, это Лорент!

Еще секунда и она уже юркнула за спину фрейлины, схватившись за ее плечи. Бригитта остановилась в замешательстве.

– Я прощу тебе все что угодно, если спрячешь меня. – прозвучал голос за ее спиной.

– Ловлю Вас на слове, королева. Быстрее шагайте вон за тот куст.

Бригитта немного отошла с дорожки, давая возможность Виоланте укрыться среди кустов и деревьев и остаться при этом незамеченной. Затем фрейлина бодро зашагала вперед, навстречу милому молодому человеку в блестящем светлом камзоле, и широко улыбнулась, глядя в его внимательные черные глаза.

– Лорент Де-Либеро! Какая встреча, милорд.

Она остановилась напротив него, и он тоже вынужден был остаться на месте.

– Леди Бригитта… доброго Вам дня.

Молодой человек явно пытался заглянуть за ее плечо, но не мог сделать этого незаметно.

– Что-то не так, милорд? Вы растеряны.

– Нет, нет… Мне показалось… Разве Вы не прогуливались вместе с Ее Величеством?

Бригитта махнула рукой.

– Вовсе нет. Я была здесь совершенно одна. Сегодня такая прекрасная погода, Вы не находите?

– Прекрасная. Извините меня. Я должен идти.

– Конечно, не смею Вас задерживать.

Они поклонились друг другу, и Лорент Де-Либеро направился дальше. Он все еще оглядывался по сторонам, но Виоланта как следует затерялась среди зарослей. Он не увидел ее и вскоре исчез в глубине сада. Тогда Бригитта, довольная своей работой, вернулась к кустарникам и подозвала подругу.

– Опасность миновала. Можете выходить.

Виоланта с трудом выбралась из зарослей, цепляясь юбкой за ветви шиповника. Она вышла на дорожку и принялась отряхиваться, а фрейлина помогала ей.

– Когда Вы уже скажете ему, что он Вас не интересует? – спросила она с прежней довольной улыбкой.

Виоланте было вовсе не до веселья.

– Это так трудно сказать. Он, должно быть, огорчится.

– Зато сейчас он явно счастлив.

– Не смейся. Это серьезно.

– Он ухаживает за Вами… дайте подумать… не помню с каких пор. Можно было давно объясниться за это время.

– Когда-нибудь я обязательно наберусь смелости.

Они продолжили прогулку, с большим вниманием оглядывая все вокруг, чтобы предотвратить подобные случайные встречи впредь.

Глава 5

Толпа сосредоточенно следила за каждым движением табличек по деревянной доске. В руках Леона уже находились пять замков вместе с лесами и пахотными угодьями. В руках его противника, Берга, шесть замков, два города, река и лес. Но молодой человек не унывал. Ни тени страха не промелькнуло на его лице, когда он передвинул табличку воина на следующую клетку с изображением степи.

– Пропускаю ход для отдыха и тренировки. Восстанавливаю все силы.

– Ну Вы рискуете, домин.

– Ходи уже.

Берг передвинул табличку купца на четыре клетки вперед.

– Здесь я продаю всю древесину, рыбу и мех. А тут беру новую крепость. Вот так. Еще два замка станут моими, и тогда ты проиграешь. Я захватил весь запад и приближаюсь к восточной границе.

– Я беру коня и двигаюсь через шесть клеток, а не через две.

– Иду к восточному замку. Покупаю его на оставшиеся деньги.

– Берг как обычно проучит очередного новичка. – зашептались в толпе. – Не стоило парнишке лезть в игру против такого как он.

– Верно. Не даром Берг обчистил здесь весь район, не вставая с этого стула.

– Эй, Берг, пожалей парня! – это говорил высокий военный в кольчуге и шрамом на все лицо. – Все-таки вещица – единственная память об отце. Прости его на этот раз. Вы еще сочтетесь.

– Вот уж нет. – отмахнулся мужчина, с азартом глядя на поле. – пусть отвечает за свои слова.

Леон сосредоточенно нахмурился.

– Мне не нужно снисхождение. Завоевываю два замка.

– Пересекаю границу. – с лисьей улыбкой произнес Берг.

Разочарованное «у-у-у» понеслось среди зрителей. Леон краем глаза взглянул на чашу с водой на краю стола. Лицо его сверкнуло решимостью.

– Продаю лошадь. Плачу воинам замка за охрану границы.

Толпа с возросшим интересом наклонилась над столом. Казалось, они уже дышали игрокам в лицо.

– Ты задержал меня на ход.

– На два. Я подсылаю двух воинов на расстоянии четырех клеток.

– Пока ты проходишь границу, я иду к последнему восточному замку и завоевываю его. Ты прошел границу. Но оказался у реки. Переправа займет еще два хода. Если у тебя нет плота. А его нет, ибо дерево ты продал. Я пересекаю границу со своей стороны. Подхожу к пограничной крепости. Беру ее. Теперь у меня весь восток и крепость на границе. Ты не уже не сможешь выкупить больше земель. Я победил.

Все замерли в напряженном молчании. Берг смотрел на игровое поле странным растерянным взглядом, будто бы не понимал, что происходит.

– Но это… невозможно.

Леон расслабленным движением отодвинулся от стола и положил локоть на спинку стула.

– Это тактика игры на моей родине. Я из Фламентерры. Мы бережем ресурсы и выжидаем подходящего момента. Вы же, в Фортистерре бросайтесь в атаку, не видя ничего вокруг.

Зрители и соперник по-прежнему молчали. Первым заговорил высокий военный со шрамом.

– А парень-то знаток. Молодец.

К нему присоединились еще несколько голосов.

– Впервые кто-то уделал Берга. Это надо отметить. Эля всем!

Один из мужчин обратился к маленькому мальчику у края стола:

– Сбегай-ка за Энтони, пусть сыграет нам что-нибудь.

Мальчишка кивнул и засеменил ножками по скрипучему деревянному полу.

– А где мой выигрыш? – спросил Леон у поверженного врага.

Берг со злобным видом толкнул в его сторону мешок с золотом. Тот проскользнул по поверхности стола от одного края к другому, и Леон поймал его ладонью.

– Так-то лучше. Теперь можно и отпраздновать.

Молодой человек ощутил такую легкость, будто с души его свалился многотонный камень. Ему хотелось петь, танцевать и веселиться. Однако он был настроен донести сокровища до дома в целости и потому решил не задерживаться здесь долго. Противник просил его отыграться. Но Леон отказался.

– Эти деньги мне еще нужны. – со смехом признался он.

Берг недовольно фыркнул.

Леон оказался за столиком с прежним своим бородатым собеседником, его звали Арно. Третьим их товарищем стал тот самый военный. Он представился Бернаром. Но не сказал кто он и какого звания. А вот Леон на радостях поведал откуда он, в какой части служит и что делал сегодня утром.

– Вам храбрости не занимать, домин. – заметил военный. – Так сразу и во дворец.

Леон сделал глоток из своей кружки и пренебрежительно махнул рукой.

– Плевое дело.

– И что же Вы встретились в коридоре с самой Виолантой Фортиа?

– Собственной персоной. Но не успел подойти поближе. Стражники, будь они прокляты. Получается, зря пришел. Стоило ли так утруждать себя? Ведь толку все равно не вышло. Королеве нет дела до просьб подданных.

– Так и нет?

– Думаю, что нет.

– Кому вообще есть дело до простых людей? – поддержал товарища Арно.

Военный ничего не ответил. Все обернулись к двери. В таверну вошел худой парнишка с маленькой струнной гитарой в руках.

– Энтони, сыграй что-нибудь веселенькое!

– Сыграй мою любимую!

– Нет, лучше ту самую, про ворона!

Парень сел на один из столиков и стал настраивать инструмент.

– Про ворона так про ворона. – весело произнес он.

– Что за песня про ворона? – спросил Леон у своих соседей за столиком.

Арно вытер рукой усы и бороду, готовясь слушать.

– Сейчас узнаешь.

Военный встал со своего места.

– Мне уже пора идти. Служба.

Собеседники попрощались с ним, и тот вышел из таверны. Выходя он зачем-то обернулся на музыканта и еще раз взглянул на Леона.

Тем временем, менестрель настроил гитару и стал перебирать пальцами струны. Красивая, хотя немного фальшивая мелодия зазвучала среди пыльного полутемного помещения. Гул голосов притих.

Почему все Одрика вороном зовут?

Потому что крыльями машет там и тут.

Он над замком Фортиа птицею парит,

Ни одному охотнику в капкан не угодит…

Слушатели дружно расхохотались. Певец продолжал в очень веселой манере.

Канцлер наш как вцепится лапами в добычу,

Остальные пятятся и убегают, хныча;

Во дворце подвластно ворону все сразу,

Даже королева правит по приказу;

Ну а если возомнит, что может без него,

Он страну всю разорит Фортиа на зло…

– Разве такое можно петь? – спросил Леон у Арно. Он не смеялся вместе со всеми, но широко улыбался, в то время как его товарищ держался за живот от смеха.

– Можно не можно. А людям нравится.

Леон смотрел на музыканта, слушая веселую мелодию. Он бы остался подольше и взял себе еще эля и чего-нибудь перекусить. Но очень не терпелось вернуться домой к Аннис и похвастаться ей своей сегодняшней удачей. А еще надо бы зайти в аптеку и купить лекарства. Леон выходил из таверны, на прощание пожав руку Арно, и слушая продолжение песенки:

Черным глазом он везде выходу приметит,

Острым клювом заклюет всех врагов на свете;

Виоланта Фортиа испуганно лепечет,

Кто она такая, чтобы ворону перечить?

Он шел по узкой улице, а звуки музыки до сих пор доносились до него из-за дверей старой таверны.

Леон свернул в сторону ближайшей аптеки. Его шаг был широким и бодрым, его настроение приподнятым. Он почти летел по улице, нащупывая рукой мешочек, спрятанный под его камзолом. Улица вокруг него была пустой и узкой. Он завернул за поворот между двумя близко расположенными домами, чтобы скорее пройти к аптеке. В этот момент он почувствовал, как на него набросились сзади. Двое людей схватили его за руки, удерживая на месте. Знакомое ощущение. Леон решительно вырывался. Тем временем еще один человек с черной повязкой на лице возник прямо перед ним и приставил нож лезвием к его горлу.

– Отдавай деньги, если хочешь жить. – прозвучал приглушенный тканью голос.

Два синих горящих глаза смотрели на Леона в упор. Молодой человек на секунду растерялся.

– Обыщите его и заберите золото. – приказал главный разбойник.

Двое других уже с силой тряхнули его и потянули за плечи его камзола. Того и гляди мешок вывалится.

– Не надо. – остановил их Леон. – Я сам.

– Только смотри без глупостей. Одно движение и мой нож проткнет твою глотку.

Край лезвия все еще касался шеи Леона. Молодой человек побледнел и медленно потянулся свободной рукой к пуговицам камзола. Взгляд разбойника ловил каждое движение его рук. Леон расстегнул верхнюю пуговицу. Расстегнул вторую. Он не сводил взгляда с лица грабителя. Нож у его горла не шевелился и Леон медленно расстегнул третью пуговицу. Глаза разбойника уже сверкнули в предвкушении скорой добычи. Леон остановился в сантиметре от заветного мешочка с золотом. Противник по-прежнему следил за его руками. Но не за его ногами. В следующую секунду Леон резким движением правой ноги пнул грабителя, заставив его вскрикнуть и отлететь назад. Нож был отнят от его горла. А одна из его рук все еще свободна. Этой рукой он ударил в лицо разбойника позади себя, затем развернулся и следующим ударом кулака сбил второго. Тот пошатнулся и упал на землю. Остался только тип с лезвием. Тот уже оправился от удара и бросился на Леона с рыком, замахиваясь ножом. Парень схватил его руку за запястье. Несколько секунд они стояли на месте. Разбойник пытался ударить его, а Леон сдерживал удар. Наконец Леон пнул его по ноге, временно лишив равновесия, а после заломил его руку за спину и вырвал из нее нож. Разбойник покрывал его ругательствами. Но Леон бодро и вполне спокойно (все-таки не зря он военный) обезвредил нападавшего и связал его руки своим кожаным поясом. Затем он перестал его держать и человек с повязкой упал на землю. Леон отряхнул руки. Трое грабителей валялись посреди улицы. Парень перешагнул через одного из них и поспешил дальше к аптеке. Ему все же нужно было купить лекарство для дорогой Аннис.

Дома Леона встретил мягкий свет очага и свечей и приятный аромат жаркое. Он вошел, громко хлопнув дверью. Он всегда так делал, чтобы обозначить, что это вошел именно он, а не кто-то другой. Вкусный запах поднял его настроение еще больше. Он вошел в комнату, поставил на столик бутылочки с травами, которые ему дал аптекарь.

– Я на кухне, дорогой. – послышался голос за стеной.

Леон отправился на кухню. Аннис стояла у очага, помешивая что-то в котелке. Она выглядела совсем здоровой и ласково улыбнулась ему. Это было лучшее зрелище, которое он мог пожелать. Увидеть ее не в постели, а в хорошем самочувствии. Он подошел и заключил ее в объятия, прижимая светлую голову к своему плечу.

– Как я рад тебя видеть. – сказал он с нежностью в голосе.

Аннис заметила его странный наполовину веселый наполовину грустный тон и с любопытством принялась его расспрашивать.

– Что случилось? Ты встретился с королевой? Как все прошло?

– Никак. – отрезал Леон. – Но я так рад видеть тебя.

Он уже предвкушал ее реакцию на приятный сюрприз и хотел насладиться этим мгновением как можно дольше. А завтрашний день сулил праздник. Который теперь, при наличии денег, они смогут отметить как следует. Они проведут его вместе. И будут так же счастливы, как и все эти годы, проведенные вместе.

Глава 6

Дворец готовился к пышному празднику. Девятнадцатилетие королевы следовало отпраздновать как полагается. Большим пиром с музыкой, танцами, представлениями придворных шутов, состязанием поэтов, а еще рыцарским турниром перед началом вечернего торжества. Его провели днем, за стенами города. Виоланта лично вручила победителю серебряный венец. Награда увенчала голову лорда Селвина, племянника леди Милдрет, возглавляющей землю Вентланда. Пажи со всех сторон подняли флаги Вентанов с изображением орла на фоне желтого креста, и флаги Фортиа с черным драконом. Не все остались довольны тем, что сирид по происхождению победил на турнире в Фортистерре. Но иначе поступить было нельзя после того как юноша сбил копьем четверых из пяти рыцарей Визардании, принимающих участие в состязании. А пятого едва не зарубил во время сражения на мечах. Одним из тех, кого сбросили с лошади в тот день, был лорд Лорент Де-Либеро, который перед этим в течение сорока минут клятвенно заверял Виоланту, что сделает все на свете, чтобы получить заветный венец из ее рук. Теперь ей было даже жаль молодого человека, и она чуть было не решилась проведать его в его шатре, однако вовремя остановила себя. Как бы из этого все не стало еще хуже. Поэтому она надела венец на голову лорда Селвина и поздравила его с заслуженной победой. А после отправилась во дворец в сопровождении стражи, лорда Одрика, леди Элайны и других дам. Там уже во всю готовили зал. Развесили флаги с изображением дракона, расставили столы, накрыли их белыми скатертями, вносили золотые и серебряные приборы. На кухне во всю жарились поросята, оленина и птица. Посыпались пряностями закуски. Поливались медом засахаренные фрукты. И разливалось по кувшинам вино. Слуги спешили. Вот-вот знатные гости вернутся с турнира и захотят начать пировать. В кухне царила суматоха, блюда спешно выносились и двигались по направлению парадного зала, а их аромат разносился по всему коридору и лестнице.

На улице уже стемнело и комнату освещали лишь свечи в круглой люстре и напольных канделябрах. Весело пылал каминный огонь. Блики огня бегали по каменным стенам песочного цвета и освещали развешанные на них гобелены с вышивкой. Было уютно, но к вечеру становилось немного прохладно. И служанка подбрасывала больше дров в камин. Виоланта уже переоделась для праздника и сейчас стояла перед зеркалом, оглядывая себя. Она редко меняла наряды. И не потому, что не могла себе позволить. Как раз наоборот. Просто ей казалось, что ни надень на нее, все не смотрится и не сидит как следует. Единственное любимое свое платье из розового шелка она просила перешить для нее несколько раз, чтобы только не расставаться с ним. Скромный наряд, без пышных юбок, без драгоценных украшений и дорогих орнаментов. Но с прелестной вышивкой на груди. Длинные прямые рукава и легкая прозрачная ткань поверх нежной, светло розовой. Однако на пир в свою честь следовало надеть нечто более впечатляющее. И убрать волосы. А Виоланта так не любила этого делать. Всякий раз ей казалось, что лицо ее становится ужасно скучным и неприметным, стоит только собрать ее волосы в прическу. Они всегда лежали на спине, доходя до пояса, и позволяли ей чувствовать себя хоть немного комфортно. На этот раз пришлось изменить своим привычкам. Стоя перед зеркалом, она наблюдала как служанка надевала на ее голову золотую диадему и закрепляла ее заколками в прическе. Когда до выхода оставалось всего только несколько минут, в дверь постучали. Горничная отвлеклась от прически и подошла к двери. Остальная прислуга Виоланты тем временем готовила ее платье, расправляла подол и застегивала рукава. В комнату заглянула голова камергера. Тот сообщил о визите лорда Одрика. Виоланта освободила руку, поправляя застегнутый рукав.

– Я уже готова. Пусть войдет.

Она отпустила прислугу, и девушки одна за одной покинули комнату, просочившись через приоткрытую дверь. Через несколько мгновений Виоланта услышала тяжелые шаги. Она повернулась и увидела у входа лорда Одрика.

– Заходите, милорд. – она приветствовала его доброй улыбкой.

Канцлер прошел в комнату, и слуга закрыл за ним дверь.

– Какой приятный сегодня день, Ваше Величество. И приятно видеть Вас в добром здравии, хорошем расположении духа и столь прекрасном виде. Полагаю, гости на пиру будут сегодня ослеплены.

Виоланта слегка помрачнела. Она вовсе не склонна была считать себя красавицей. Но раз уж милорд так говорит…

– Благодарю Вас, лорд Одрик. Торжество вскоре начнется. Мы можем прибыть туда вместе. Вы ведь пришли сопроводить меня?

– Не только за этим. Мне бы хотелось сейчас, в более спокойной обстановке, поздравить Вас с днем Вашего рождения.

– О, Вы так добры… Но не стоило… В этом дне нет совершенно ничего особенного.

– Однако позвольте мне все же сделать это. И преподнести скромный подарок.

Он держал в руках небольшую шкатулку, украшенную бисером и эмалью. На крышке блестели изумруды, выложенные в форме листьев. Одрик раскрыл шкатулку и Виоланта увидела на дне ее ожерелье из жемчуга с круглой бриллиантовой подвеской посередине. Королева благодарно улыбнулась и перевела взгляд на дарителя.

– Милорд, я очень тронута. Благодарю Вас.

Она потянулась руками к прежнему ожерелью на своей шее и расстегнула его.

– Чтобы порадовать Вас, я надену его на сегодняшний праздник.

Она подошла к зеркалу и положила свое украшение на столик рядом. А затем взяла жемчужное ожерелье из шкатулки.

– Вы не поможете мне?

Лорд Одрик поставил шкатулку и застегнул ожерелье на шее королевы. Виоланта мельком взглянула на свое отражение и вновь повернулась к канцлеру.

– Очень красиво.

Мужчина поклонился.

– Я старался порадовать Вас в этот важный день, Ваше Величество. И очень доволен, если это у меня получилось.

– Вам не следовало так утруждать себя, милорд. Вы и без того очень многое для меня сделали. Вы заменили мне и отца, и опекуна, и друга, и наставника. Я очень благодарна за все Ваши старания ради меня и королевства.

– Это мой долг, Ваше Величество. Иначе и быть не должно. Если у Вас есть еще какие-то пожелания на сегодня…

– Есть.

Лицо Виоланты оживилось еще больше, а огоньки свечей заиграли в ее глазах.

– Расскажите мне о родителях.

Одрик наклонил голову с некоторым удивлением.

– Вы каждый год просите меня об этом, Ваше Величество. Разве не наскучило Вам слушать одну и ту же историю? Не лучше ли обратиться с этой просьбой к другому рассказчику?

– Вы самый близкий человек для моей семьи. Вы были мужем моей тетушки, родной сестры отца, и близким соратником короля. Кому как не Вам рассказывать о нем его дочери?

– Присядем. – предложил Одрик.

Виоланта с удовольствием опустилась на стул возле зеркала, а канцлер принес для себя второй, стоящий у стены, и устроился напротив королевы.

– Так вот. Ваш отец, король Джерод, был своеобразным человеком. Он мог быть очень вспыльчивым. Но через минуту уже становился спокойным и великодушным. Это был человек невиданной храбрости. Он шел в атаку без всякой мысли о поражении. Всю свою жизнь он воевал с фианийцами за свободу нашего юга. И отражал возмущения сиридов, завоеванных еще Вашим дедом. Он всегда знал, что делать. Не испытывал ни малейших сомнений. При нем во дворце царил военный порядок.

Виоланта слушала с интересом и восхищением.

– Ваша матушка, королева Надия, была удивительной женщиной. Она могла быть мягкой и нежной как цветок. И твердой, как скала. Пока она молилась богам, за ее спиной говорили, что, если понадобится, она сейчас же возьмет меч и отправится на помощь Его Величеству на поле битвы. Она никогда не сражалась мечом. Но могла дать отпор любому во дворце. Ее все уважали. Ее изречения признавались мудрыми и глубокомысленными. Жаль, что умерла она рано. Спустя два года после Вашего рождения она заболела. И очень быстро угасла. Буквально на глазах. К сожалению, Ваш отец прожил немногим дольше. Сколько еще великих дел мог он совершить. Однако последняя битва у Инсуля стала для него роковой. Он сражался там в союзничестве с войсками Моэнии, Трэбфорда, Фламентерры, Агрисланда и Амабилии. Тогда погибло много славных воинов.

– И отец леди Бригитты. – добавила Виоланта. Голос ее дрогнул.

– Именно. Я в то время был оставлен в Хартвилле в качестве главного министра, чтобы следить за соблюдением общего порядка и не допустить голода или восстаний. Когда весть о гибели короля достигла столицы… Это было самое ужасное, что только можно было услышать. И тогда… Нужно было что-то решать с верховными лордами и представителями Совета. Вы были единственным ребенком своего отца, он не успел оставить после себя наследника-принца. Вам было всего около пяти лет. Казалось, это полная катастрофа для династии. Иной раз я думал, что вскоре в город нагрянут войска из Либертерры или Никсланда, прорвутся в ворота замка, разграбят дворец и убьют Вас и всех, кто остался Вам предан.

– Как Вам удалось справиться с этим, милорд?

– Наверное, только с помощью богов. Я всячески пытался договориться с верховными лордами и убеждал Совет короновать законную наследницу, если мужская линия династии прервалась. Мы окружили дворец стражей и сотнями рыцарей. Пережили тяжелые месяцы до коронации. И не менее тяжелые после. Затем дела стали налаживаться. И вот теперь Вы передо мной, Ваше Величество, цела и невредима, сияете красотой. Разве это не лучшая награда за все испытания?

Виоланта вытерла слезу и улыбнулась.

– Слезы – это не лучшее начало для праздника. – заметил лорд Одрик с ноткой разочарования в голосе. – Мне не стоило начинать эту историю сегодня.

– Нет, нет. Я в полном порядке. Благодарю Вас. Хотела бы я, чтобы и другое мое желание исполнилось. Тогда мой кузен, Тьери, был бы с нами на празднике. Как он теперь себя чувствует?

– Как и обычно, Ваше Величество. Во всяком случае, не хуже.

– Я навещу его в самое ближайшее время. А теперь нужно идти. Гости ждут.

Они встали со своих мест, намереваясь отправиться на пир. В этот момент дверь в комнату вновь приоткрылась и без доклада вошла Бригитта. На ней было богато украшенное вышивкой бардовое платье и золотые украшения. В таком виде девушка вовсе не походила на дикарку. Войдя, она лукаво улыбнулась, оглядев присутствующих.

– Ваше Величество, все готово. Ждут только Вас. – она заметила лорда Одрика и понизила голос. – О…и ворон тут как тут.

– Мы уже идем.

Королева последний раз взглянула на себя в зеркало и медленным шагом, исполненным достоинства, направилась к выходу. Бригитта пропустила ее вперед. Затем встретилась в дверях с канцлером. Тот буквально испепелили ее взглядом. Девушка опустилась в поклоне, а сама едва удерживалась от смеха. Одрик направился дальше, а фрейлина за ними.

В парадном зале действительно были накрыты столы и собралось множество народа. Придворные и другие знатные гости занимали свои места. Виоланта прошла по залу и села в широкое кресло с резной спинкой, установленное посередине стола. Столы были расставлены в форме буквы «п». Королева оказалась во главе стола. Рядом с ней сидела ее первая фрейлина, Бригитта, на следующем месте – вторая фрейлина, Хелен, и далее Даниелла и Айлин по старшинству. С другой стороны от Виоланты оказались леди Элайна и лорд Одрик. За ним остальные члены Совета лордов: лорд Трэбфорд, лорд Мабили – военачальник, лорды Жермен и Гаспард Фламиа, и, конечно, Реми Де-Либеро. Первосвященник не принимал участия в общем торжестве.

Первые блюда были поданы. Распорядитель приказал слугам наполнять кубки. По залу забегали чашники с тяжелыми серебряными кувшинами. В это время гости шумно переговаривались и затихли только после того, как из-за стола поднялся лорд Одрик с кубком в руках. Он поднял тост за королеву. Тогда все поднялись из-за столов и хором воскликнули:

– Долгих лет королеве! Славься династия Фортиа!

Затем все повернулись к Виоланте и согнули спины в общем поклоне. Королева улыбнулась, наклонила голову, приветствуя гостей, и вместе со всеми поднесла к губам золотой кубок, едва коснувшись вина. Она никогда не пила вино. Королева всегда должна быть в ясном сознании. Специально для нее на столе стоял еще один кубок, с фруктовой водой. После торжественного момента произнесения тоста напряжение чуть рассеялось. Все с удовольствием поглощали многочисленные блюда, которые за время пира должны были сменить пятнадцать-шестнадцать раз. Отовсюду слышались голоса и смех сотни голосов. Виоланта повернулась к фрейлине, намереваясь прекрасно провести несколько часов за веселым разговором. Пока они ели и болтали, начались танцы. Королеву пригласил Ноэль Фламиа, верховный лорд Фламентерры. Во время этого танца вокруг все только и шептались о том, что Фламиа совсем обнаглели. Двое братьев лорда состояли в Совете – Жермен на должности министра внутренних дел, а Гаспард был верховным судьей. А между тем сам лорд еще и метит на место мужа королевы. Однако говорившие не знали, что имени Ноэля не было в списке, составленном для королевы лордом Одриком. А те, кто догадывался об этом, объясняли остальным, что ворон никогда не позволит Фламиа получить так много власти при дворе. Ведь он намерен сохранить свое влияние на королеву в полном объеме.

Виоланта плавно двигалась по залу под музыку флейты и скрипки. Она отходила назад, затем пересекалась в середине зала со своим кавалером, брала его за руку и вновь удалялась в другую сторону зала. Они танцевали в самом центре среди других пар и, конечно, привлекали более всех внимания. По окончании танца лорд Ноэль поклонился королеве и улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой. Одних его пепельных локонов и этой улыбки могло хватить, чтобы заполучить себе в жены любую из дам на этом балу. Но у Виоланты был список из пятнадцати имен. Поэтому она мысленно извинилась перед мужчиной, когда улыбалась ему в ответ. После этого пришлось провести еще один танец с лордом Саином Трэбфордом. Королева была удивлена тому, как прекрасно он танцевал вопреки своему не самому юному возрасту. И еще более удивлена, что он принимает участие в торжестве всего через три недели после того, как скончалась леди Трэбфорд. Она уже знала, что не долго продержит в списке его имя, однако раскланялась с ним со всей учтивостью. В это время она ощущала на своей спине уничтожающий взгляд Лорента Де-Либеро. На этот раз молодой человек никому не позволил опередить себя и следующий танец Виоланта танцевала с ним. Всякий раз, когда руки их встречались, ей казалось, что он сейчас сломает ее пальцы. Глаза его при этом уже должны были сжечь ее дотла. Виоланта не могла дождаться, когда музыканты смолкнут освободят ее. Лорент Де-Либеро. Номер четырнадцать в ее списке. Вычеркнуть при первой же возможности. Танец был окончен. Молодой человек встал перед ней на колено и поцеловал ее руку. Виоланта, краснея от стыда, насилу вырвала ее и отпросилась вернуться на свое место. Она уже порядком устала. Тем временем Бригитта громко и бесцеремонно рассказывала о чем-то Реми. Тот смеялся. Завидев Виоланту около стола, фрейлина заметно притихла. Королева не стала их прерывать, хотя догадывалась, что жене лорда Де-Либеро этот разговор вряд ли пришелся по душе. Она уже заметила ее недовольное лицо за левым столом среди дам. Королева села в кресло и сразу же услышала над своим ухом:

– Похоже младший лорд Де-Либеро заслужил Ваше особое внимание, Ваше Величество?

К ней наклонилась ее фрейлина Айлин, а после присела на прежнее место Бригитты. Виоланта с интересом прислушалась.

– Молодой человек так искренне старается получить Ваше расположение. Неужели Вы не наградите его за это?

«А Айлин у нас какая-то родственница Де-Либеро по линии матери… – припомнила Виоланта. – Теперь ясно, зачем она это говорит».

– Ты полагаешь он и правда влюблен?

– Очевидно, Ваше Величество.

Айлин была известной при дворе обманщицей, так что слова ее не внушали доверия. Королева задумалась на секунду, а после переменила тему:

– Тебе не кажется, что в Саине Трэбфорде нет совершенно ничего приятного? Он странный человек.

Фрейлина посмотрела в сторону стола, где милорд залпом поглощал кубок с вином, закусывая его куском оленины без приборов, и смеялся в голос, обсуждая что-то с Базилем Мабили.

– Мне кажется, он… достойный человек, Ваше Величество. И преданный слуга королевства.

– Правда?

Номер пятнадцать. Виоланта решила вычеркнуть его имя из свитка завтра же. В этот момент вернулась Бригитта и прогнала не званную гостью со своего места. Айлин ушла, высокомерно вздернув нос.

– Какая смешная история произошла со мной во время последней охоты! Помните? Когда я зацепилась плащом за ветку и застряла на тропинке. А Белка! Белка прыгнула мне прямо на лицо! – девушка едва выговаривала слова от смеха. – Я сейчас рассказывала это лорду Реми. Его мой рассказ порядком повеселил.

– Я заметила.

Виоланта вновь перевела взгляд на другой стол. Ну раз уж она сегодня взялась за свой список…

– Ты видела, Бриджит? Приехал твой брат. Базиль Мабили собственной персоной. Я узнала его по гербу алой розы на груди.

Фрейлина не выказала особой радости.

– Видела. Я почти и не помню своих братьев. И сегодня едва узнала его. Это ведь Базиль сейчас верховный лорд Амабилии?

– Именно. Правда, мне казалось, что Армэль старше. Странно.

– Дядя упоминал, что Базиль с войском первым пришел в замок после смерти Гильберта. И потому захватил земли и свиток с печатью на право владения. Армэль воюет против него вместе с младшим, Камилем. А Дайон и Жером против них всех. Надеются сделать лордом Дайона. На его стороне леди Милдрет из соседнего Вентланда.

– Подожди, так сколько у тебя всего братьев?

– Пятеро. Не считая покойного Гильберта.

– Пятеро… – Виоланта задумчиво потерла подбородок. – Кажется их имена занимают места с тринадцатого по девятый номера в моем списке.

Она еще раз посмотрела на Базиля Мабили. Ничего в нем не было такого, что бы отличало его от остальной толпы.

– Не выбирайте никого из них. – посоветовала Бригитта. – Иначе, боюсь, война в Амабилии разразится с новой силой. Если кто-то из моих братьев получит власть, остальные уничтожат его.

– Но разве лорд Одрик мог записать их имена в список при таких обстоятельствах?

– Еще как мог. Он следит за тем, чтобы никто не посягнул на его величие. И потому в Вашем списке лишь те, кто ему не угроза. Что ему за дело, если лорды Амабилии перебьют друг друга? У меня хоть и нет родственных чувств, но я бы не стала нарочно стравливать их и поливать мои земли кровью.

Виоланта заступилась за своего канцлера.

– А я уверена, он в той же мере думает и о благе королевства. Я полностью ему доверяю. Вот уже сколько лет он моя правая рука.

– Очнись, Виола. Он – твои обе руки. А еще твои ноги, уши и глаза. Может, пора научиться пользоваться своими собственными?

Довольно грубое замечание для фрейлины, но позволительное для подруги детства.

– Я и не собиралась выбирать кого-то из Мабили. – примирительно произнесла Виоланта. – Судя по слухам, которые о них ходят, твои братья ведут себя как дикие звери.

Бригитта рассмеялась.

– А все говорят, это я дикарка, потому что у меня сиридские корни от матери. А между тем, их мать была визардийкой. И где же их прекрасные южные манеры?

– Наверное оставили их за пределами замка, когда входили туда убивать друг друга. – поддержала ее шутку королева.

– Скорее всего.

– Хотя внешне ваше различие очень видно. – заметила Виоланта, сравнивая фрейлину и ее брата, лорда Мабили, – Он – вылитый визардиец. Темные волосы. Карие глаза. Смуглая кожа. А вот ты у нас сиридка как ни посмотри. Светленькая, с рыжими волосами. Если бы не твоя речь, сомнений бы не осталось.

– О, да, я ужасно говорю по-сиридски. Могло ли быть иначе? Ведь я росла с Вами, в Хартвилле. Здесь не очень-то жалуют этот язык. Я учила его, подслушивая разговоры прислуги в людской.

– Я, конечно, почти не говорю по-сиридски, но слышу, что и у тебя получается не очень.

– Способностью к учению я никогда не отличалась. За Ваше девятнадцатилетие, королева.

Они подняли кубки, со звоном ударили их друг о друга и сделали по глотку.

– А теперь я танцевать! Вы не хотите?

– Пожалуй, нет.

Бригитта скрылась среди танцующих пар в компании Бриса Трэбфорда.

«Значит еще восемь номеров… – мысленно подчитала Виоланта. – Что ж, подумаю об этом чуть позже».

Через несколько часов порядком развеселившимся гостям представили представление актеров и шутов. Виоланта сидела на своем месте и наблюдала, как низенький человек в пестрой шапочке жонглирует яблоками. Затем он роняет их всех, и те падают с высоты ему на голову одно за другим. Сам человечек падает на пол и начинает изображать будто бьется в конвульсиях от боли и обиды. Гости дружно гоготали. Виоланта откинулась на спинку стула.

– И это по-вашему смешно? – сказала она самой себе.

– О-очень смешно… – ответил ей голос Бригитты с левой стороны.

Фрейлина смеялась, схватившись за живот, а на глазах ее выступили слезы.

– Я больше люблю состязания поэтов. Пусть поскорее начнут читать стихи.

Вскоре желание королевы было исполнено. Пятеро или шестеро пиитов по очереди декламировали свои произведения в центре зала, а гости шумом и громкими восклицаниями решали, кто же из них был лучшим в искусстве стихосложения. Одного неудачного поэта кто-то умудрился закидать объедками. Бригитта умирала со смеха. Все вокруг голосили, обзывая неудачника самыми интересными словами, которые прежде и не касались уха королевы. В этот момент Виоланта поняла, что настало как раз то время, в которое она обычно уходила с праздников. Однако она не успела исполнить это свое намерение, поскольку услышала знакомый голос со стороны правого стола:

– Тост в честь королевы!

Уже десятый за сегодня. Виоланта увидела, что из-за стола поднялся Лорент Де-Либеро. Он держал в руках серебряный кубок, содержимое которого заметно расплескивалось за края, а сам молодой человек пошатнулся и схватился рукой за плечо сидящего рядом товарища. Голос его был громким и решительным. А вот язык явно заплетался.

– Моя прекрасная королева Виоланта! Ваши глаза подобны… осколкам небесных звезд… которые… Я надеялся забрать с собой в царство вечной любви.

Королева опустила глаза и залилась краской стыда. Теперь она точно не знала, куда себя деть.

– За что боги так суровы со мной… Разве я мало страдаю… – пронеслось у нее в голове, а голос Лорента продолжал с особенным воодушевлением.

– И хотя… Ваш божественный лик редко снисходит до того, чтобы взглянуть на Вашего преданного слугу. Но я все равно буду надеяться… И…Ик! – он икнул. – надеяться, что когда-нибудь Вы откликнитесь на зов моего сердца… Ик! Полного любви к вашему величеству. Никто и никогда не был так предан Вам, как Ваш преданный слуга Лорент Де-Либеро…

Виоланта бросила умоляющий взгляд в сторону Реми. Но тот как нарочно смотрел на брата с самым веселым видом и не повернул головы. Тогда ее глаза обратились к лорду Одрику. Но тот только улыбнулся, глядя в ее красное как помидор лицо. Мол, вот потеха.

– Моя любовь к Вам настолько велика, что я готов поклясться в ней сейчас же и взять всех в свидетели… Ик! И если только Вы бы соизволили наградить вашего преданного слугу хоть одним добрым взглядом! Хотя я слишком многого прошу… Ведь… – вино в его кубке слегка пролилось на стол. – Ведь мне достаточно одной Вашей тени, что…Ик! …бы стать счастливейшим из смертных!

Лицо королевы горело свинцом. Виоланта медленно умирала.

– Так закончится священная династия Фортиа. – прошептала она.

– А сейчас я… Ик! … встану на колени и, как и обещал, принесу клятву богам… Кхя… – он подавился. – Поклянусь в своей вечной преданности и любви.

– Давай Лорент!

– Так держать, Лорент! – послышались голоса мужчин в зале.

Тогда Виоланта повернулась к первой фрейлине, как к своей последней надежде.

– Пожалуйста, спаси меня, Бриджит. – прошептала она.

Девушка загадочно улыбнулась и взяла свой кубок, будто говоря: «Ну раз уж Вы просите. Хотя, это так забавно».

– Но прежде…Ик! Хочу выпить за Ваши прекрасные глаза, моя королева! За эти… Чудесные два глаза, которые всегда смотрят на меня с такой холодностью… Но они так прекрасны, что затмевают собой свет солнца… За это лицо невиданной… красоты, как будто его создали по образу небесной луны… За…

Бригитта тоже встала и воскликнула, перебивая его:

– Вы совершенно правы, милорд! Давайте все встанем и поднимем бокалы за красоту Ее Величества! Ура!

Гости поднялись со своих мест. Послышался звон посуды. Кто-то с силой ударил друг о друга кубки. А кто-то уронил тарелки и приборы.

– Слава королеве! – прозвучали несколько голосов.

Бригитта стояла с кубком в руках и смотрела в глаза Лоренту, который всем своим видом давал понять, что будь его воля, она не дожила бы до утра. Девушка приподняла свой кубок, не отрывая взгляда, улыбнулась и сделала глоток. Затем села обратно на свое место. Виоланта с восторгом смотрела на нее. Хотя огонь все еще пылал на ее щеках.

– Напомни мне об этом случае, когда я в следующий раз буду недовольна твоим поведением.

– Непременно, Виола. Непременно.

Гости пировали до самого утра, а Виоланта с фрейлинами ушла к себе, надеясь более никогда в жизни не испытать подобного ужаса.

Глава 7

Торжество в городе обещало быть как всегда шумным и веселым. Люди любят праздники. Даже когда нечего есть и нечем расплатиться со сборщиком податей. А у Леона сегодня были полные карманы золота, прекрасное настроение и приятная компания. Аннис выглядела здоровой и веселой. Она надела лучшее свое платье и венок из клевера. Где умудрилась она достать цветы посреди каменной городской крепости оставалось загадкой. Но Аннис всегда умудрялась быть самой красивой, несмотря на то, что у нее было всего только два платья и ни одного украшения. Ее длинные светлые волосы вьющимися локонами рассыпались по ее плечам и спине. Лицо ее сияло румянцем, а голубые глаза излучали столько света и тепла, что походили на два драгоценных камня. Леон с самого утра любовался ею и раздумывал о том, что неплохо было бы сделать ей хороший подарок, раз уж они теперь богаты. Например, новые гребни, браслеты, подвески, кольца или броши. В общем все то, чего у его жены никогда не было в силу стесненных обстоятельств. Он решил найти что-то подходящее на сегодняшней ярмарке в городе.

Прежде следовало отправиться за городские стены и посмотреть на рыцарский турнир. Леон просто не мог пропустить такое зрелище. Они с Аннис заняли свои места в дальних рядах деревянных скамей подле огороженной арены. Вокруг все дружным шумом и восклицаниями приветствовали Реми Де-Либеро. Молодой человек в полном вооружении, на вороном коне выехал на поле битвы. Оруженосец подал ему копье и щит с изображением фамильного герба – летящего сокола. На встречу ему выехал второй рыцарь – лорд Селвин Вентан. На его щите красовался орел. Таким образом, предстояла битва между двумя хищными птицами. Леон увидел, как вдалеке, на высоких трибунах, поднялась со своего места маленькая фигурка королевы. Виоланта вскинула руку и махнула платком. Противники понеслись в атаку, выставив вперед копья. Толпа волной подалась вперед, чтобы получше рассмотреть происходящие. Копье со всей силы ударилось о рыцарские латы. Рыцарь со щитом орла вылетел из седла, рухнул на вытоптанную копытами землю и несколько секунд не шевелился. Толпа заревела то ли от восхищения, то ли от возмущения. Лорд Селвин проехался вдоль рядов, приветствуя зрителей. Но тут по трибунам разлилась новая волна оживления. Его противник поднялся с земли и достал меч. Когда лорд Селвин заметил это, то спешился и тоже приготовил оружие. Бой продолжился уже на земле. Леон с восхищением ловил каждое движение противников. Он бы и сам хотел участвовать в турнире. Если бы только у него было подходящее вооружение, хорошая лошадь и звание рыцаря. А теперь. Без меча. Без славного титула. Куда ему рваться на поле боя? Однако он был самым внимательным зрителем, замечая все происходящее сразу. Вот лорд Реми и лорд Селвин скрестили мечи. До него донесся звонкий металлический звук. Противники двигались по полю, нанося удары. Но лезвия их мечей сталкивались, не нанося урона. В какой-то момент рыцарь Вентанов подался назад, отвечая на яростные удары Реми. Леон уже приготовился к победе оружия визардийцев. Тогда лорд Селвин точно яростный зверь рванул вперед и с такой силой нанес удар по мечу Реми, что тот на миг потерял равновесие. Его противник этим воспользовался и нанес второй удар. Реми ответил на него, но тут же был сбит с ног ударом тяжелого щита с изображением орла. Лорд Селвин занес над ним меч. Еще секунда и лезвие его вонзилось бы в тело молодого человека. Голос королевы с высоких трибун остановил бой.

– Достаточно, милорд! Это победа.

Меч Селвина замер в сантиметре от его противника. Затем он убрал его и поклонился Виоланте Фортиа. Реми медленно поднимался на ноги. Парочка разочарованных замечаний эхом разнеслась среди зрителей.

– Конечно, позволит ли королева своему министру погибнуть в сражении…

– Это Одрик попросил ее. Ведь от мертвого Реми мало проку на Совете лордов.

– Кто-то должен помогать Одрику воевать против лордов Фламиа за влияние при дворе.

Эти и другие перешептывания слышались среди знатных гостей на передних трибунах.

Леон увидел, как за креслом королевы возникла черная тень в виде высокого человека. Человек наклонился, о чем-то переговариваясь с Ее Величеством. Леон нахмурился. Вот кто-то может так запросто переброситься словечком с королевой, а ему видите ли нельзя. Ну и о чем они там говорят? А Одрик тем временем объяснял Виоланте, что они в довольно трудном положении. Победа лорда из Сиридии может оскорбить ее визардийских союзников. В то же время победа кого-то другого усложнит и без того напряженные отношения между двумя народами, ведь Селвин Вентан сегодня действительно проявил себя как лучший из воинов. Одрик посоветовал королеве назначить продолжение турнира на завтрашний день.

– А Вы что думаете, советник? – обратилась она к лорду Огюсту.

Тот сидел в кресле поменьше неподалеку от нее и почесывал седую бороду.

– Позволим мы сириду победить в турнире?

– Если хотим поступить по совести, Ваше Величество.

– Это правда. – Виоланта повернулась к Одрику. – Не будет второго тура. Лорд Селвин проявил доблесть и талант в воинском искусстве. Мы должны наградить его. Однако Вы правы, милорд. Нужно что-то сделать, чтобы избежать конфликта. Полагаю, тот факт, что я в скором времени выберу себе в мужья одного из визардийских лордов вполне успокоит их.

Одрик наклонил голову в знак согласия.

– Присмотритесь к Трэбфордам и Де-Либеро, Ваше Величество.

– Хорошая идея. – бесцеремонно вмешалась Бригитта. Первая фрейлина сидела по другую сторону от королевы. – Присмотритесь к тем, кого не так много при дворе. Иначе, боюсь, от однообразия нас всех начнет мутить.

Виоланта улыбнулась, пока фрейлина продолжала.

– Кого у нас не хватает… Есть двое Фламиа в Совете. Третий на троне нам не нужен. Мабили вычеркиваем. Меня и одной достаточно для двора. А тут еще мой дядя военачальник… Есть еще Моэны. Ах, да. Я забыла. Их и без того слишком много. Куда не посмотришь, везде Моэн. Хорошо, что у Вас нет при дворе братьев или другой родни, милорд. Иначе нам пришлось бы туго.

Виоланта улыбалась, хотя уже не так уверенно. Она заметила, что подруга вновь язвительно подшучивает на Одриком. Лицо лорда Моэна скривилось в усмешке.

– Ваши замечания как всегда очень оригинальны, леди Бригитта.

– Разумеется. – согласилась девушка. – Ведь моя задача развлекать Ее Величество.

Через несколько секунд королева встала и торжественно объявила лорда Селвина победителем турнира. Зрители восторженно аплодировали. Рыцарь из Вентланда сегодня впечатлил всех. Леон тоже приветствовал победителя, хотя он и не видел начала турнира и не знал в полной мере его сегодняшних подвигов. Когда королева с придворными отбыла обратно в город, а народ хлынул с трибун, Леон взял Аннис за руку и повел за собой, чтобы не потерять ее в такой толпе. Они протискивались сквозь людской поток, расталкивая всех на своем пути. Леону не терпелось вернуться на площадь и попасть на ярмарку.

Королевская карета ехала по городу с наглухо задернутыми занавесами в окружении штаба охраны. Однако народ приветствовал ее кликами и поклонами. Виоланта попросила фрейлин бросать на улицу золотые монеты в честь праздника. Ей очень хотелось, чтобы у всех было хорошее настроение в этот день. А как говорит лорд Огюст, ни что так не поднимает настроение человеку, как звон монет. Наверное, поэтому ее казначей, лорд Брис Трэбфорд всегда в прекрасном расположении духа, когда приходит на заседание Совета.

В след за королевской каретой проезжал богатый экипаж лорда Одрика. Он ехал в нем в компании леди Элайны, и у обоих на лицах читалось вовсе не праздничное настроение. Леди Элайна говорила, поглядывая то в окно на толпу, то на собеседника.

– Это дурной знак, милорд. Сегодня королева отказалась прислушаться к Вашему совету на турнире. А завтра она выберет себе в мужья красавца Ноэля Фламиа и тогда Фламиа растопчут нас в пыль.

– Нет. Этого не будет. – с мрачным спокойствием ответил Одрик.

– Поговорите с ней еще раз. Пусть назначит нашу дочь на свободную должность пятой фрейлины. Пусть нас будет больше при дворе, тогда нам будет легче сохранить свое влияние. Быть может Марианна сможет отвратить королеву от дурной компании этой девчонки, Бриджит Мабили. Ведь она настраивает ее против Вас.

– Ее шуточек мало, чтобы поколебать доверие королевы ко мне. Вы зря начинаете паниковать, миледи. А на счет Марианны. Я обещал, что переговорю об этом вновь при любом удобном случае. Виоланта не любит давления, она вся в своего отца. Чтобы заставить ее что-то сделать, приходится долгое время возвращаться к прежнему разговору. Тогда она сделает это и будет считать, что сама приняла решение.

– Поступайте как Вам будет угодно. Если Вы считаете, что Мабили не угроза, дело Ваше, милорд. Я останусь при своем мнении.

Экипажи въехали в ворота замка. А Леон с Аннис остались на площади. Они уже наблюдали за новым боем. Посреди площади установили помост, на котором каждый желающий мог сразиться в кулачном бою. Сейчас там сражались двое – один верзила с горой мышц в полуразорванной серой рубахе. И второй – тоже верзила, но не такой устрашающий и в менее потрепанной одежде. Видимо, это был его первый бой за сегодня. А вот человек в порванной одежде уже ни однажды сражался, и ни однажды побеждал. Вот и теперь его противник рухнул на деревянный пол помоста. Его унесли оттуда на руках. Сам он ходить не мог. Боец остался на месте, махая руками толпе и слушая приветствия.

– Ну кто? Кто еще сразится со мной? – рыкнул он.

Толпа притихла.

– Нет смельчаков?

Головы людей с любопытством поворачивались друг к другу и осматривались по сторонам в поисках очередного добровольца. Но лужа крови на помосте, оставшаяся от предыдущего бойца как-то не располагала к храбрости. Вдруг среди толпы послышался веселый голос:

– Этот молодец так силен, что достоин коня, меча, рыцарских лат и шпор!

Это говорил человек в одеждах из бархата и парчи и в сером берете с пером. Он был похож на богатого кванта или нобилиса, ну в крайнем случае на очень состоятельного купца. Выражение лица его было крайне заинтересованным, а в глазах играл азарт.

– Кто победит его, получит от меня денег на покупку полного вооружения. И уже в следующий раз будет драться на турнире среди лордов и рыцарей, а не на площади среди городских. Если же нет такого смельчака, то я вручаю свою награду этому бойцу.

Толпа заголосила.

– Вот это дело!

– Правильно, домин!

– Отдайте ему награду, домин!

Но незнакомый господин не спешил исполнять сказанное.

– Что? Неужели больше никто не осмелится сразиться со столь грозным противником? Здесь перевелись все смельчаки? И никому не нужны двести золотых? Ну хорошо…

Вдруг из дальних рядов зрителей послышался голос Леона:

– Я буду драться!

Все головы разом обернулись на него, а голоса смолкли. Он вдруг почувствовал себя осужденным на казнь.

– Отлично! – обрадовался богач. – Выходи сюда!

Леон шагнул вперед, но рука Аннис удержала его. Ее глаза смотрели на него с неподдельной тревогой.

– Нет. Не ходи, Леон. Он же тебя покалечит.

– Успокойся. – буркнул Леон, хотя лицо его заметно побледнело. – Я скоро вернусь. А в следующем году буду участвовать в турнире. И может даже получу звание рыцаря и титул нобилиса.

– Нет, не нужно. Пойдем лучше на ярмарку.

Глаза ее едва не плакали от волнения. Леон заставил себя улыбнуться, когда отпускал ее руку.

– Не волнуйся. Смотри, как я размажу его.

Он отвернулся от нее, чтобы больше не видеть этого испуганного взгляда, и направился к помосту. Аннис поспешила за ним, силясь оказаться как можно ближе к месту схватки. Леон подошел к деревянному возвышению и шагнул на скрипучую ступеньку, ведущую наверх. Лица людей смотрели на него со всех сторон с улыбками, но с таким выражением, будто приготовились с удовольствием наблюдать, как очередного смельчака порвут на кусочки. Он вновь почувствовал себя осужденным, хотя пытался сохранять бодрый настрой. «Я военный. А это всего лишь верзила-простолюдин. У него есть гора мышц, но нет многолетнего опыта сражений». Рассуждая таким образом, он оказался на помосте. Противник смотрел на него яростным взглядом, задирая рукава. А издалека он не казался таким огромным… На деле же верзила был на голову выше Леона и вдвое толще. Одна его мускулистая рука была как две руки молодого человека. А лицо его выражало такое желание кого-нибудь растерзать, что становилось даже не по себе. Но Леон собрался с мыслями. Он расстегнул камзол, отбросил его в сторону, оставшись в одной рубашке. А ведь Аннис сегодня дала ему новую белую рубашку в честь праздника. Будет жаль запачкать ее кровью. Как и будет весьма неприятно оставить саму Аннис без мужа.

Леон задрал рукава рубашки и тоже уставился на противника, вспоминая все бойцовские приемы, которым был обучен когда-то. Толпа загалдела, требуя начала кровопролития. Верзила зарычал как зверь и бросился в атаку. Очевидно, что никаких приемов он не использовал кроме простого и понятного удара кулака. Вполне неплохая тактика. От первого удара Леон уклонился, от второго отпрянул в сторону. От третьего отскочил назад. Толпа недовольно заулюлюкала.

– Бей его бей!

– Размажь его!

– Ударь со всей силы!

Леон не знал, кого именно хотят эти люди размазать, но надеялся, что это будет не он. При следующем выпаде противника он подался вперед, наклонился и со всей силы ударил того в живот. Верзила отступил на шаг назад. А вот Леон получил кулаком по лицу. Он хоть и уворачивался, но костяшки пальцев задели его и разбили бровь. В этот момент ему показалось, что в толпе среди криков он услышал испуганный возглас Аннис. И чтобы не показать, что удар хоть сколько-то ему навредил он сейчас же бросился на противника с кулаками. Два или три удара ничего не дали. Верзила был силен точно скала. Затем удар ногой и кулаком по голове все же заставили его отлететь на пару шагов. Однако после этого он разозлился еще больше. Едва придя в себя, верзила бросился на Леона и начал яростно избивать его. От трех или четырех ударов парень успел укрыться, а вот дальше ему прилетело в живот, и он потерял контроль над ситуацией. Верзила схватил его за грудки и с силой бросил на пол. Леон не успел подняться, когда новый удар по голове настиг его. Он ударился затылком о деревянные доски и ощутил острую боль. Затем ударился еще раз и еще. В глазах уже начинало двоиться, он чувствовал, что может потерять сознание. А струйка крови уже стекала от его лба по лицу. Противник наносил удары. Один из них Леон из последних сил остановил. Он перехватил жирный кулак рукой, не позволяя ему приблизиться. Рука его задрожала. По красному лицу помимо крови заструился пот. А сверху на него смотрело не менее красное и сморщенное лицо противника. Толпа продолжала восторженно галдеть. Поддавшись общему энтузиазму, Леон закричал, одной рукой схватил верзилу за лицо, а коленкой пнул его в живот. Теперь верзила быт сбит с толку. В этот момент Леон перевернулся на деревянных досках, выскользнул из-под нависающего над ним врага, вскочил на ноги и набросился на верзилу с новой силой. Он ударил его столько раз, что уже не считал. Под градом ударов, тот отступал, а если даже и замахивался кулаками, то все равно отходил назад. Леон уловил подходящий момент и предпринял еще одну решительную попытку наступления. Он побежал на врага, наклонился, пройдя под его руками, и толкнул его. Верзила пошатнулся. Толпа тем временем отхлынула от края помоста. Противник Леона мог бы и устоять на ногах, но как раз в этот момент за его спиной оборвался край того самого деревянного возвышения. Он провалился ногой в пустоту, закричал и рухнул с помоста на землю. Зрители окружали его ровным кругом, ожидая продолжения. Но продолжения не последовало. Леон, отдышавшись несколько секунд, осторожно приблизился к краю. И тогда он увидел, что его противник лежит на земле и не подает признаков жизни. Голова его была повернула на бок, глаза закрыты, а злобная пасть открыта как будто он не успел завершить свой последний крик. Толпа все еще шумела. Не все поняли точно, что произошло. А те, кто понял, побоялись, что бой зашел слишком далеко. Наконец один из мужчин в толпе подошел поближе к верзиле и внимательно на него посмотрел.

– Он мертв? – спросил Леон с помоста.

Он наклонился посмотреть поближе, и горячий пот капнул с его лица на землю. Мужчина еще раз осмотрел побежденного, затем наклонился и приложил ухо к его груди. После приоткрыл его веки и заглянул в зрачки.

– Он жив. – заключил незнакомец. – Только ударился головой и сейчас без сознания.

Леон облегченно вздохнул. Конечно, на войне без смертей он не обходился. Но сейчас не война. И даже не рыцарский турнир. Не хотелось бы ему начинать праздник с убийства человека на площади. После этого оптимистичного заявления незнакомца, толпа вновь заревела и захлопала в ладоши, приветствуя Леона как нового победителя. Леон всем улыбнулся и спустился на землю по деревянным скрипучим ступенькам. Его встречала Аннис. Тоже красная, как и он, и с заплаканными глазами.

– Ты сумасшедший! Просто сумасшедший! – закричала она и бросилась к нему на грудь. Она накрепко сжала в его объятиях и разрыдалась в голос.

Ему, конечно, было и стыдно за свое безрассудство и приятно одновременно, но сейчас в его голове крутилась лишь одна мысль. Как бы сказать Аннис, что он больше не может стоять на ногах? Проблема решилась сама собой. Ноги его подкосились, и Аннис испуганно схватилась за его рубашку, силясь удержать его. Леон отошел и присел на ступеньку. Довольные зрители из толпы зевак все еще подходили к нему и поздравляли с победой. А он всех благодарил, чувствуя, как кровоточит рана на лбу, и видя перед глазами в два раза больше предметов, чем положено. Аннис вновь подбежала к нему и принялась останавливать кровь своим платком. В этот момент к ним подошел тот самый человек в берете, не то купец, не то из благородных. Он отдал Леону обещанную награду и пожелал удачной военной карьеры. Леон не ответил. Взгляд его был прикован к мешку с золотыми. На эти деньги он мог купить все что нужно для участия в турнире. А прямо сейчас ему нужен новый меч, чтобы не получить выговор в части. Теперь половина из его проблем просто растаяла. Неужели и правда есть справедливость в этом мире? «Если так, – подумал Леон, – То пусть тогда эта девчонка во дворце страдает и мучается. Теперь ее очередь». Он усмехнулся, обнял Аннис и поцеловал ее в висок. На ярмарку они так и не сходили. Потому что Леон еще не мог как следует ходить. Остаток дня они провели в таверне. Леон познакомил жену со своим приятелем Арно и еще парой посетителей. Они пили, ели, слушали песни музыканта Энтони. Леон и не помнил, когда они так веселились в последний раз. Оба уже были красные от смеха и позабыли обо всем, что произошло сегодня. Обо всем неприятном. Про двести золотых Леон хорошо помнил. Однако никому в таверне о них не сказал. Не хватало ему еще, чтобы по пути домой его снова ограбили.

Уже затемно они с Аннис возвращались домой. Узкие улочки в полумраке выглядели как холодные коридоры. Не хватало лишь крыши. Крышей служило серое вечернее небо. Они шли в обнимку. Просто Аннис поддерживала мужа, боясь, как бы он не упал по дороге, а Леон был не против и обнимал ее за плечо. Медленно шагая по каменной брусчатке, они мило переговаривались и посмеивались. Аннис в очередной раз ругала его за его сегодняшнее безрассудство. А он обещал купить ей самое дорогое ожерелье, которое только найдет в городе.

– На твоей шее должны быть бриллианты, не меньше. – говорил он.

– Перестань. Главное, чтобы ты скорее поправился. Даже смотреть не могу на твои синяки и раны. Да и нога…

Леон заметно хромал. Однако он беспечно махнул рукой.

– Все пройдет. А ожерелье купим завтра же.

– Купишь, купишь. Как только отлежишься немного в постели.

– Да я завтра уже буду в порядке. А сейчас пойду сам. Вот видишь?

Его рука перестала касаться ее плеча. Аннис испуганно прижалась к нему, боясь отпустить его и на секунду.

– Даже не думай. – пригрозила она. – Завтра. Завтра будешь идти как хочешь. А сегодня только со мной. И не смей возражать.

Леон повиновался и вернул руку на место. Все-таки какая она хорошенькая, его Аннис. Особенно когда делает вид, что злится.

Молодые люди не скоро добрались до дома. Но когда добрались, то совсем приободрились и даже ускорили шаг. Они уже подходили к знакомому покосившемуся зданию. Такому же унылому, как и все соседние. И тут они заметили, что кто-то ждет их у входа. Несколько темных фигур столпились у дверей. Аннис и Леон вопросительно переглянулись и даже остановились, раздумывая, кто это может быть и что им нужно. Но завидев хозяев дома, темные фигуры заметно оживились и бросились к ним. По понятным причинам убежать от них было трудно, да и не ясно, нужно ли это делать. Темные фигуры оказались людьми в кольчугах и черных плащах. Они окружили супругов, а в следующую секунду двое из них буквально вырвали Леона из объятий жены, схватили его, заставив упасть на колени и приставили к горлу лезвие меча. Аннис вскрикнула.

– Не двигайся. – приказал один из мужчин. На нем, как и на всех, был черный плащ, кольчуга, кожаные перчатки. И никаких опознавательных знаков вроде гербов или наград.

– Ты квант Леон, служишь в военной части Хартвилля, в корпусе действующей армии?

– Кто Вы такие? – огрызнулся Леон.

Он ничего не понимал, и это приводило его в ярость. Если это ограбление, то зачем грабителям его имя? А если не ограбление, то что?

– Отвечай на вопрос! – приказал человек в кольчуге.

В этот момент те, кто держали Леона за руки так сильно его тряхнули, что парень вновь почувствовал подступающую боль в затылке. На миг он зажмурился. Но затем вновь открыл глаза.

– Да, это я. – сказал он. – Вы знаете мое имя. Но кто Вы такие, я не знаю.

– Ты пойдешь с нами. – отрезал воинственный незнакомец.

– Что? Куда?

Не отвечая на вопрос, военные потащили Леона дальше по улице. Он едва мог отбиться от них с учетом всех ран и больной ноги. Аннис закричала и бросилась за ним. Но кто-то удержал ее.

– Леон! Леон! Не трогайте его! Отпустите его!

– Аннис! Аннис, оставайся дома! Все будет хорошо! Я вернусь!

Голос мужа исчезал в темноте между домами. Аннис почти билась в истерике, когда кто-то из незнакомцев затолкал ее в дом и захлопнул входную дверь, заперев ее снаружи на задвижку. Она оказалась заперта в собственном доме. Крича и рыдая, она ударила кулаками по тяжелой двери. Но все военные уже покинули улицу. По брусчатке застучали копыта нескольких лошадей. Всадники удалялись, увозя с собой Леона точно трофей или добычу. Аннис рыдала, сидя на коленях у двери. Она не понимала, что произошло, как и не знала, что теперь будет и чего ждать. А вернется ли ее муж домой? Увидит ли он его снова? Эти вопросы были такими страшными, что она почувствовала, как темнеет перед глазами. Так обычно бывало при ее болезни. Аннис взялась за голову, покачнулась и потеряла сознание.

Глава 8

После праздника придворные дамы занялись каждая своими обязанностями. Вторая фрейлина, Хелен, напомнила, что завтра Ее Величество планировала навестить своего кузена, лорда Тьери Моэна, в доме лорда Одрика. Третья, Даниелла, рассказывала ей, кто и о чем говорил во время приема. Айлин подбирала королеве платье на завтрашний день, служанки снимали ее тяжелый праздничный наряд, а Бригитта сидела в кресле, напевала себе под нос мелодию с праздника и качала головой в такт. Ей ничего не нужно было делать кроме как быть лучшей подругой Виоланты. И это у нее прекрасно получалось.

Бригитта возвращалась к себе из покоев королевы далеко за полночь. У нее все еще было прекрасное настроение, а музыка продолжала играть в ее голове как будто там поселились музыканты с прошедшего бала. Несколько раз она покружилась и несколько сделала вид, будто бы кланяется невидимому кавалеру, готовясь танцевать с ним. Лицо ее так и сияло оживлением. Она планировала сегодня не спать всю ночь, возможно, даже пойти погулять в ночной сад. Девушка подхватила подол платья и зашагала быстрее. Все равно никто не видит. На радостях она пролетела весь каменный коридор, освещенный факелами и нырнула за поворот.

– А-а!

Она не успела толком закричать, когда кто-то накрепко закрыл ей рот рукой.

– Тише! Идем со мной. – прошипел незнакомый голос за ее спиной.

Судя по всему, на незнакомце была кольчуга и он носил черный потрепанный плащ. Но на руке его была лишь кожаная перчатка. Бригитта изловчилась и укусила его за руку.

– Ах ты …!

Последние его слова не предназначались для уха леди, и он сдержал себя.

«Рыцарь?» – промелькнуло в голове у девушки. Обычный стражник точно выругался бы. Однако она успела только подумать, а вырваться не успела. Этот странный незнакомец держал ее за локоть. И глядя на него фрейлина поняла, что никогда ранее не встречала этого человека. Бригитта дернулась изо всех сил.

– Отпустите меня! Как Вы смеете!

Но рука, точно железная, вросла в ее плечо.

– Я леди Бригитта Мабили! – воскликнула девушка.

– Я знаю.

Голос его прозвучал так спокойно, что Бригитта совсем растерялась. Она вопросительно смотрела на странного незнакомца.

– Говорю же, идем со мной. Кое-кто желает тебя видеть.

– Кто?

– Не задавай лишних вопросов. Лучше шевели ногами.

Он грубо потащил ее по коридору, держа за плечо. Они двигались в совершенно непонятном направлении. Коридоры вокруг становились все уже, а факелы и рыцарские латы попадались все реже.

– Куда мы идем?

– Молчи.

– Объясните хотя бы.

– Ты замолчишь или нет?

В коридоре стало совсем темно и подул холодный уличный ветер. Бригитта раскрыла глаза от удивления.

– Где мы?

– Еще одно слово, и я завяжу тебе рот.

Незнакомец в черном плаще снял один из факелов с ближайшей стены и стал освещать им дорогу. Бригитта в очередной раз дернула плечом.

– Больно вообще-то. Синяк останется. Отпустите, я сама пойду.

На удивление, незнакомец послушался. Он перестал держать ее, и девушка нехотя поплелась за ним дальше по темному коридору. Кто знает, куда сейчас занесет ее судьба. С другой стороны, чего ей бояться? Если бы кто-то хотел незаметно задушить ее в коридоре дворца, то уже давно мог сделать это. Для этого не нужно уходить за километр от покоев королевы. Рассуждая таким образом, она в сопровождении не самой приятной компании в свой жизни, преодолела холодный темный коридор и начала спускаться вниз по лестнице. Отвратительная крутая лестница, на которой фрейлина едва не свернула шею. Ну вот теперь они в каком-то сыром и холодном подвале. Вокруг пахнет плесенью и ржавчиной. А где-то вдалеке виднеются решетки камер. «Похоже, Одрик все-таки обиделся на меня… – подумала Бригитта. – Рано или поздно он бы заметил, что я недолюбливаю его. Какой мстительный ворон. За пару острых словечек сгноит меня в тюрьме». Она остановилась, оглядываясь по сторонам. Тогда ее спутник вновь подтолкнул ее вперед.

– Шевелись быстрее.

Бригитта даже не стала спрашивать, куда на этот раз они пойдут, а просто рассматривала ржавые металлические решетки в окошках камер. Незнакомец издевательски усмехнулся, видя ее молчание.

– Что, струсила? Разве ты не из семьи воинственных Мабили?

– Я не самая любимая родственница у моих родных. – невозмутимо призналась фрейлина. – С учетом того, что моя мать из Сиридии.

– Пха…Понятное дело.

Они остановились напротив деревянной двери покрытой металлическими пластинами. Мужчина поставил факел на железный крюк в стене и толкнул дверь. Та со скрипом отворилась. Они вошли в полутемную комнату, освещенную лишь парой канделябров. Она напоминала старую библиотеку или кабинет. Серые стены без намека на красоту, шкафы, бумаги, много бумаг, письменный стол с чернилами и пером. На самом деле не так и плохо. Во всяком случае лучше тюремных камер с решетками. Посреди комнаты стоял высокий худой человек в доспехах. У него были длинные волосы, которые спускались от лица до плеч потрепанными засаленными прядями. Его небритое лицо с вытянутым квадратным подбородком смотрело на вошедших с вполне довольным видом. Он улыбнулся, обнажая золотой зуб в желтом ряду остальных.

– Леди Бригитта. Добро пожаловать. – хрипло произнес человек.

Глаза его едва заметно блеснули. Девушка смотрела на него несколько секунд прежде чем ответить. Лицо ее выражало искреннее недоумение.

– Вы… Вы ведь… Лорд Венсан…

– Рад, что Вы меня узнали. Проходите, присаживайтесь.

Он указал на потертое кресло подле письменного стола. Девушка не шелохнулась. В голосе ее звучало беспокойство.

– Меня что подозревают в преступлении?

– Вовсе нет, юная леди. И если Вы сейчас сядете, я Вам все подробно объясню. Джерод, оставь нас.

Мужчина, который привел сюда Бригитту, поклонился и вышел, притворив за собой старинную деревянную дверь.

– Садитесь. – повторил Венсан. – И не нужно смотреть на меня с таким недоверием. Мне нужна ваша помощь, леди Бригитта, в одном важном деле.

– Что может быть нужно от меня начальнику королевской разведки?

Она не стала более испытывать терпение этого человека и все-таки прошла к столу и опустилась в жуткого вида кресло.

– Так-то лучше. – мужчина присел на стул по другую сторону стола и взял в зубы кончик пера. – А теперь поговорим.

Перо зашевелилось.

– Скажите мне, леди, Вы преданы королеве?

Девушка подняла бровь, будто глядела на умалишенного.

– Разумеется. Для чего Вы спрашиваете? Если у Вас есть подозрения, то мои слова вряд ли переубедят Вас.

– Скажите мне, на что Вы готовы ради Ее Величества и блага королевства?

Бригитта насторожилась. Такого вопроса она еще ни разу не получала за всю свою жизнь и не знала, как реагировать.

– Вы сказали, что преданы королеве. – напомнил начальник разведки.

Он откинулся на спинку стула, упираясь ногами в ножку стола. Его стул закачался и наклонился назад.

– Она моя лучшая подруга. – подтвердила Бригитта, не сводя взгляда со странного человека. – Я готова на все. Да. На все. Если это действительно для блага королевства.

– У Вас есть хоть одно сомнение в том, что я защищаю интересы династии Фортиа?

– Н-нет, милорд.

– Отлично.

Он как-то странно посмотрел на нее, будто она была вещью в витрине магазина. А после протянул руку и взял прядь рыжих волос, лежавшую на ее плече.

– Так ваша мать была из Сиридии?

– Да, милорд.

– Отлично. Вы сами вылитая сиридка. Ни намека на отцовские корни.

Он убрал руку и вынул кончик пера, который держал во рту как соломинку.

– Только вот по-сиридски Вы не говорите. Совсем?

– Не говорю, милорд. Я обычно понимаю других. Но сама едва ли могу ответить, как следует.

– Это значит, что придется усложнить задачу. Вы должны будете молчать. Молчать все время.

– Что?

У девушки уже появились сомнения в адекватности происходящего. Венсан вновь снисходительно улыбнулся, глядя в ее озадаченное лицо.

– Я сейчас Вам все объясню. Вы станете участником одного важного для страны дела. Но дайте мне слово, что никому не расскажете о том, что услышите сегодня. Это тайна. Как и все, что происходит за этими дверями.

– Никому? Даже Ее Величеству?

– Ей особенно. Мы ведь не хотим заставить ее волноваться. Спокойствие Ее Величества дороже всего.

– Что ж… Это действительно важное дело, лорд Венсан?

– Государственной важности, леди.

– Тогда я даю слово.

Он протянул ей перо и пожелтевший от сырости свиток.

– Подпишите эту бумагу.

– Зачем? – удивилась Бригитта.

Она не могла разобрать текста.

– Это на случай если Вы предадите меня. Тогда я буду иметь полное право казнить Вас.

В глазах девушки промелькнуло еще большее беспокойство.

– А что Вы хотели? – Венсан развел руками. – Служба на благо королевства – дело опасное. И соблазнов много.

Бригитта еще раз внимательно посмотрела в глаза начальника разведки. Затем взяла перо, окунула его в чернила на столе и поставила свою подпись на загадочном листе.

– Отлично. – произнес Венсан. – А теперь слушайте меня внимательно, леди Бригитта…

На следующий день Виоланта, как и намеревалась, собиралась ехать в дом своего кузена. Лорд Тьери Моэн, ее ровесник и давний приятель, составлял ей хорошую компанию еще со времен их детства. Сын Лорда Одрика не появлялся в свете, не бывал во дворце. Но Виоланта по мере возможности старалась навещать его и передавать все последние новости. Кузен был одним из тех людей, рядом с которыми ей было легко и приятно. Она чувствовала, что всей душей отдыхает, общаясь с ним.

И вот еще до полудня она успела позавтракать, одеться и помолиться в саду, чтобы теперь ехать в повозке запряженной четверкой бурых лошадей через городскую площадь. Повозку окружали шестеро вооруженных всадников. Горожане, попадавшиеся ей на пути, кланялись, мужчины снимали головные уборы. Виоланта смотрела в окно через узенькую щелку в занавесках. Иначе она почти не ездила. Безопасность дороже всего. Из всех городских улиц она, таким образом, могла видеть лишь кусочки серых камней. Лучше всего ей знакомы были те улицы, что виднелись из окон особняка. Королевская карета подъехала к высокому дому, окруженному витиеватым металлическим забором. Въехала в раскрытые для нее ворота, увенчанные гербом Моэнии – желтым щитом с красными полосами на нем и изображением крепости. Остановилась у парадного входа. Виоланта вышла из кареты и в сопровождении штаба местной прислуги поспешила в дом. Все так крутились вокруг королевы, будто она приехала сюда первый раз, а не как обычно.

– Ничего не нужно. – сказала Виоланта служанке. – Я могу увидеть кузена?

– В библиотеке, Ваше Величество.

– Спасибо.

Виоланта направилась в указанном направлении. Бригитта шла позади нее. Она никуда не торопилась и была очень задумчива. Тем временем королевская стража окружила дом со всех сторон.

Слуга распахнул дверь, и Виоланта остановилась на пороге у входа в библиотеку особняка.

Посреди приятной комнаты с уютной мебелью из светлого дерева, красными коврами и бардовыми занавесами на окнах она увидела молодого человека с раскрытой книгой в руках. У него было красивое, но очень бледное болезненное лицо, будто оно никогда не видело солнечного света. Его светлые волосы были зачесаны назад, а серые глаза из-под длинных ресниц смотрели на нее серьезным и умным взглядом.

– Тьери. Доброе утро, кузен.

Виоланта подошла к нему. Молодой человек сидел у камина в большом деревянном кресле с мягкой бархатной спинкой. Ноги его были накрыты длинным узорчатым покрывалом. Покрывало спускалось почти до самого пола, прикрывая большие деревянные колеса, на которых это кресло и стояло.

Королева взяла ближайший стул и перенесла его к креслу кузена.

– Как Ваше здоровье? – заботливо спросила она, усаживаясь рядом.

Лицо молодого человека тронула тень улыбки.

– Виоланта. Здравствуй.

Глаза его оставались задумчивыми, точно разум его витал где-то очень далеко отсюда.

– Как Вы, кузен? Что говорят врачи?

– Все как обычно, Ваше Величество. Ничего нового.

– Значит, нужно найти других врачей. Мои люди займутся этим. В королевстве наверняка много хороших медиков. А за границей и того больше. Ты все еще не хочешь обратиться к жрецам? Говорят, некоторые из них знают особые искусства врачевания.

– Отец приводил одного из них. Не помогло. Оставь это, Виоланта. Ничего уже не изменить. Моя травма слишком давняя, чтобы ее можно было вылечить. Я не хожу с семи лет. И вполне привык к этому.

– Нет, мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Лучше расскажите мне, как обстоят ваши дела во дворце? – спросил молодой человек. При этом он повернул голову, вежливо кивнул леди Бригитте. Он еще не поздоровался с ней сегодня. В ответ она быстро поклонилась, не произнеся ни слова. А ведь обычно в их компании она была главным рассказчиком. Тогда Виоланта воодушевленно улыбнулась и положила ладонь на руку кузена. Та оказалась холодна как лед.

– Ах, у нас прошел такой чудесный пир. И рыцарский турнир. Мы прекрасно провели время. Правда, Бриджит?

Она обернулась в сторону фрейлины. Та все еще стояла у двери, и не думая присоединиться к ним.

– Да, Ваше Величество.

Голос ее звучал отстраненно. Виоланта вновь обратилась к кузену.

– Еще вскоре начнется война с Калерией. Лорды готовят войска. Но я не хочу говорить о грустном. Лучше давай поговорим о сочинениях Дхелдверда. Ты ведь прочел?

Тень улыбки вновь промелькнула на бледном лице.

– Да, разумеется.

– Что тебе больше всего понравилось?

– Многие считают, что истина – это то, что мы видим вокруг себя. Однако я с ними не согласен. Я поддерживаю Дхелдверда в его взглядах. Как по мне истина – это то, чего мы не видим. Однако оно существует. Мы можем и не догадываться, что это так. Факт нашего знания или не знания ничего не изменит. И мне понравилось, как он рассуждает о дружбе. Дружба может быть полезна человеку до определенных границ. До тех пор, пока не станет препятствием к достижению собственной цели. Крепкая дружба не знает подобных препятствий. А иная споткнется о них и разрушится, как только это станет возможным.

Виоланта ловила каждое слово собеседника. Она чувствовала то же самое.

– О, да, я согласна с тобой, кузен. Мне особенно запомнилось его изречение: «Истина скрыта от глаз. Поэтому мы никогда не узнаем, истинна дружба или нет до появления того самого препятствия». Я все время думаю об этом. Сколько людей окружают меня во дворце. Как понять, кто из них мой друг, а кто враг?

– Рано или поздно Вы все узнаете. – успокоил ее Тьери.

– Хотелось бы пораньше.

– Не все наши желания служат нам на благо. Ты еще не знаешь, что может случиться, узнай ты больше, чем дозволено.

Виоланта задумалась над его словами. Она обожала говорить с Тьери. Она считала его добрым, искренним, не по годам мудрым человеком. Но почему хоть один из женихов ее списка не может быть таким как ее кузен? Настоящая загадка. Они весело проболтали еще добрых два часа. После этого, сели играть в таблички. Виоланта кидала кости и передвигала табличку с изображением воина по разлинованной доске. Тьери делал то же. На его табличке был купец.

– Ставлю два золотых на то, что первая дойду до реки.

– Вот уж нет. Три золотых на то, что я приду первым и куплю замок.

– Я буду там раньше. И завоюю его.

Виоланта попросила у фрейлины пару золотых монет, чтобы сделать ставку. Своих денег она никогда не носила. Бригитта молча выполнила ее просьбу. Она сидела неподалеку от них на красном диванчике и наблюдала за игрой. Виоланта взяла монеты и положила на доску, где уже лежали три золотых, приготовленные кузеном.

– Не хочешь с нами? У нас есть еще таблички жреца, двух воинов, купца и разбойника. Ты всегда любила играть за разбойника.

– Не сегодня. – покачала головой фрейлина. – Спасибо, Ваше Величество.

Виоланта продолжил игру.

– Город мой! – воскликнула она. – Бриджит, возьми три золотых. А нет, подожди. Я поставлю их вот на этот лес. Дерево мне пригодится для строительства лодки. Тьери, как ты можешь? Ты уже забрал мой лес.

– Я купил его у лесника. – кузен улыбнулся. – Возвращай мои монеты.

– Держи.

Они продолжали игру, двигаясь табличками по большому деревянному полю.

– Забираю замок!

– Выкупаю замок!

– Пропускаю ход для тренировки! Пока ты добираешься, я снова заберу замок.

– Не заберешь, я подослал к тебе разбойников из леса. Ты пропускаешь ход.

– Ну смотри у меня.

– Чем болтать, лучше следите за своими границами, королева.

Как раз в тот момент, когда веселье их достигло такого предела, что Виоланта засмеялась, и даже сдержанный Тьери улыбался, дверь открылась вновь. На пороге показался лорд Одрик. Молодые люди обернулись и замерли на мгновение.

– Милорд, Вы вернулись.

– Отец, добрый день.

Одрик поклонился, хотя на лице его промелькнуло едва заметное недовольство.

– Ничего, что я приехала к Вам без предупреждения? – спросила Виоланта, хотя уже знала ответ.

– Вы можете бывать в моем доме в любое время, Ваше Величество. Только… не забывайте о безопасности. Не следует Вам выезжать в город. Особенно теперь.

– А что такое?

– Бунтовщиков всегда было довольно. Иногда они дают о себе знать. Прошу Вас, возвращайтесь в замок и не покидайте его без особой необходимости.

Виоланта погрустнела.

– Мне лишь хотелось поговорить с кузеном. Но если Вы так считаете…

Она положила кости и табличку и встала со своего места.

– Мы позже окончим игру.

– Конечно. Береги себя, Виоланта.

Тьери наклонил голову в знак прощания, поскольку не мог встать и поклониться ей как следует. Лицо его вновь стало холодным и далеким, как обыкновенно. Королева вышла в сопровождении фрейлины. В тот момент лорда Одрика не мало озадачил тот факт, что Бригитта Мабили прошла мимо него, сделав положенный поклон и не отпустив ни одного острого замечания. Виоланта не обратила на это внимания, но ей приходили в голову другие мысли.

– Ты знаешь, у меня такое чувство… – призналась она по дороге. – Одрик становится каким-то странным всякий раз, как видит меня у себя дома. Как будто… не знаю. Быть может, мне чудится. Он, должно быть, устает от дел во дворце и желает отдохнуть. А тут я напоминаю ему об обязанностях. Что думаешь, Бриджит?

– Что?

Фрейлина растерянно посмотрела на нее. Виоланта насторожилась. Они сели в карету и двинулись в обратный путь.

– Что с тобой? Ты какая-то растерянная. У тебя что-то случилось?

– Нет, Ваше Величество. Скажите, Вы бы позволили мне поехать в Амабилию повидать родных на некоторое время?

– Повидать братьев? Но ты всегда избегала их общества. Ну хорошо, если ты хочешь… Должно быть, тебя все же волнует война между твоими братьями. Я понимаю. Нужно предупредить твоего дядю, лорда Эдгарда. В преддверии войны он не покинет столицу и Совет лордов, однако может отправить кого-нибудь сопровождать тебя.

– О нет, не нужно. Мы уже обо всем договорились. Надеюсь, Вы не будете в обиде, если я расстанусь с Вами на несколько месяцев. Вам наверняка будет одиноко. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Если по этой причине ты так грустна и задумчива, то поезжай и не сомневайся. Ты моя подруга. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя счастливой.

– Я тоже желаю для Вас лучшего, Ваше Величество…

Бригитта в очередной раз вспомнила недавний разговор с начальником разведки. Теперь слова Виоланты предали ей еще большей решимости. Королева желает ей счастья и готова жертвовать ради этого своим удобством. Тогда и она тоже готова пойти на риск ради нее и королевства. Хотя она только на половину визардийка.

Глава 9

Леон очнулся, когда с его глаз сняли повязку и вылили на лицо целый кувшин холодной воды. Он совершенно не понимал, где находится и даже едва помнил, что с ним происходило в последнее время. Еще через несколько секунд он обнаружил себя в какой-то полутемной комнате среди пыли и книжных шкафов. Затем тело его ощутило веревки. Он дернулся и понял, что был привязан к месту, на котором сидит. А сидел он на стуле, посреди незнакомой комнаты с пустыми каменными стенами. Рядом только стол, шкафы и окно с решеткой, выходящее на темное небо. Затем взгляд его немного попривык к темноте и смог сфокусироваться на силуэте человека перед ним. И правда, кто-то ходил по комнате из стороны в сторону, а гулкий стук шагов раздавался среди каменных стен. Наконец голова незнакомца повернулась к Леону. Это был неприятного вида мужчина с длинными сальными волосами и вытянутым лицом. Он еще и улыбнулся с какой-то злой насмешкой, блеснув золотым зубом.

– Что, очнулся? – спросил этот человек.

Голос его звучал хрипло. Леон молчал, пытаясь сообразить, чего ему ждать от будущего. Но как-то плохо соображается, когда ты в незнакомом месте привязан к стулу и тебя привели в сознание, облив ледяной водой.

– Мое имя, лорд Венсан. Уверен, ты слышал обо мне. Правда те, кто побывал у меня в гостях, обычно уже не могут рассказать об этом.

«Королевская разведка. – мелькнуло в голове у Леона. – Но при чем здесь я?».

Венсан приблизился к нему, стуча каблуками по полу. У дверей, тем временем, стояли его люди, те самые военные в кольчугах без гербов. Они застыли как статуи и не двигались, ожидая приказаний. Начальник разведки остановился около связанного Леона и прислонился к краю стола.

– Ну что, признаешься в преступлении сейчас или нам придется потратить время на разговор?

– В каком преступлении? – как в тумане спросил Леон. Ему уже казалось, что все это ночной кошмар.

Венсан бросил на него устрашающий взгляд, а голос его прозвучал неожиданно резко.

– Говори, ты бунтовщик или нет?!

– Нет, конечно. – выпалил Леон.

– Зачем приходил во дворец?

– Просто хотел поговорить с королевой.

– Брось, парень. Чтобы поговорить с королевой не бросаются к ней как ошпаренные. Что ты хотел сделать?

– Да ничего, клянусь!

– Тебя видели в таверне, там, где собираются бунтовщики и вольнодумцы. Хочешь сказать, ты случайно туда зашел?

Венсан наклонился над самым его лицом, прожигая его взглядом. Леону было неприятно и даже страшновато, но он решил не отводить взгляд, чтобы не подумали, будто он обманщик.

– Я там был первый раз в жизни. Случайно забрел, по дороге. Выпил, поиграл в таблички. Это что преступление? На трактире не написано, что туда нельзя входить порядочным людям.

– Я здесь буду решать, что преступление, а что нет! – прогремел Венсан, брызгая слюной.

– Но я ничего не сделал! – возмутился Леон.

Страх и недоумение, которые он испытывал, обратились в нем в гнев, и он продолжил.

– Будь я бунтовщиком, то уже давно бы покинул город, чтобы меня не схватили! Или предпринял бы новую попытку бунта! Сегодня на празднике для этого было немало возможностей! Но я как честный подданный отмечал день рождения королевы, смотрел турнир, участвовал в боях и праздновал вместе с женой! Если у Вас есть хоть малейший повод подозревать меня кроме этого глупого совпадения с неудавшейся аудиенцией и таверной, представьте мне его! Может тогда я и сам поверю, что виновен! Но пока не смейте обвинять кванта! Я Вам не разбойник какой-нибудь! Я воевал во имя королевства и династии много лет! Как могу я пойти против присяги, против воинской чести, против совести!? Это просто неслыханно!

Венсан слушал его со спокойным интересом, будто ему рассказывают презабавную занимательную историю. Когда Леон закончил говорить, начальник разведки махнул рукой своим людям.

– Развяжите его.

Леон напрягся.

– Вы бросите меня в камеру? Будете пытать? Убьете?

Он даже не заметил какая тревога прозвучала в его вопросах. Лорд Венсан обошел стол и сел по другую его сторону, напротив молодого человека в то время как его освободили от веревок. Взгляды их встретились. Венсан вновь устрашающе улыбнулся.

– Мне не нужно Вас пытать, домин, чтобы узнать правду. Я слишком хорошо читаю по лицам. И вижу, что Вы действительно оказались не в то время не в том месте. Видимо, мои осведомители ошиблись.

Леон сглотнул. Мурашки облегчения побежали по телу. Его уже не считают бунтовщиком, а это большая удача. Еще несколько секунд они с начальником разведки смотрели друг на друга. Леон ждал, что будет дальше. А Венсан задумчиво кусал кончик пера.

– Так зачем Вы приходили к королеве? – спросил он уже более спокойно.

Леон придал голосу твердость, будто ничего плохого с ним сегодня не случалось. А между тем, все тело его ломило, голова болела, а рана на лбу вновь кровоточила.

– Начальство не платит нам вот уже полгода, милорд. Я хотел просить королеву повлиять на ситуацию. Другого выхода я не видел.

– А с правилами аудиенций Вы были не знакомы.

– Я нарушил правила, милорд. Моя просьба была очень важна, ведь на днях деньги в моем доме вовсе закончились.

– Но сейчас ситуация улучшилась, не правда ли, домин?

– Да, милорд. Я более не ногой во дворец, если пожелаете.

– Почему же? Вы можете прийти. И можете даже поговорить с Ее Величеством. Но только во время официального приема посетителей в тронном зале и никак иначе. И запомните, домин, к королеве нельзя подходить ближе чем на два шага. Иначе охрана будет иметь полное право отрубить Вам голову. Вам повезло, что Вы не успели приблизиться. Но в следующий раз держитесь указанного расстояния. Два шага. А в Вашем случае лучше все десять. Чтобы вновь не произошло какой-нибудь случайности. Вы меня поняли?

Леон кивнул, не сводя взгляда с собеседника.

– Что ж, тогда Вы свободны. Ваша жена, должно быть, очень волнуется. Успокойте ее.

– Вы отпускаете меня?

Леон от неожиданности подпрыгнул на стуле.

– Не только отпускаю. – загадочно заметил Венсан. – Вас еще и доставят домой в повозке. Ведь оказывается мои люди задержали честного воина, да с боевыми ранениями. Мы не позволим Вам добираться через весь город в одиночку.

– Вы знаете, это лишнее, милорд. Я способен вернуться домой самостоятельно.

– Не упрямьтесь, домин. Ваши раны велики. – он дал знак своим людям. – Сопроводите кванта Леона до дома. Удачи, домин. Надеюсь, мы больше не встретимся за стенами этого кабинета.

Леон тяжело поднялся и почувствовал, как боль разлилась от ноги по всему тему. Он вышел вместе с военными, оставив начальника разведки и одного из его подчиненных вдвоем в кабинете. Когда дверь за ним закрылась, лорд Венсан откинулся на спинку стула и сложил руки на столе.

– Ну что, Джерод. – сказал он военному. – Наш рабочий праздничный день почти закончен. Осталось лишь одно дело. Вы не забыли, что у меня на сегодня назначены переговоры с леди Бригиттой Мабили? Надеюсь, Вы позаботитесь о том, чтобы она смогла прийти и не заплутала по дороге.

Военный поклонился.

– Разумеется, милорд. По окончании пира, леди Бригитта будет здесь.

– Отлично.

Леон едва мог шевелить ногами, когда шел по темным коридорам дворца и выходил на улицу через незнакомый прежде вход неподалеку от конюшни. Тогда он все-таки оценил предусмотрительность лорда Венсана, хотя она была ему не по душе. Кто знает, что задумал этот странный тип со сверкающим взглядом и жутким лицом. Может, его люди сейчас увезут Леона за стены города, перережут ему горло и сбросят его тело в реку. При этой мысли парень похолодел. Повозка катилась по улице. А когда остановилась, сердце Леона замерло.

– Приехали! Дальше не проехать. Выходите, домин. – сказал ему кучер с козел.

Леон медленно встал и раскрыл дверцу, с трудом спустился на землю. Перед ним предстала знакомая улица. Он удивленно огляделся, чувствуя, как сердце забилось сильнее.

– Всего доброго, домин.

Кучер тряхнул поводьями, и повозка в сопровождении двоих всадников скрылась в темноте. Леон прошел улицу до конца, с трудом передвигая больную ногу. И вот он стоит у дверей своего дома, и видит в окошке слабый свет. «Какое счастье, Аннис не отправилась искать его. А осталась ждать в доме». Он подошел к двери и понял, почему так произошло. Дверь была наглухо заперта железной задвижкой. А маленькие окошки дома, закрытые деревянной решеткой, не позволяли использовать их в качестве выхода. Леон поспешил открыть дверь. Он вошел, громко хлопнув ею, насколько хватило сил. В ту же секунду из комнаты выбежала Аннис с плошкой воды в руках. Лицо ее было красным от слез. Увидев Леона, она рухнула на колени. Глиняная емкость упала на пол, а вода разлилась по полу. Аннис разрыдалась.

– Живой! – закричала она. – Живой… Боги услышали меня!

Она закрыла лицо руками и сотрясалась от рыданий. Леон поспешил к ней. Преодолевая боль, он тоже упал на колени и заключил ее в объятия. Аннис вцепилась руками в его рубашку, так, что пальцы побелели, и продолжала рыдать. Она не могла сказать больше ни слова. Леон тоже ничего не говорил. Он так и не понял, что произошло и почему, но твердо решил для себя, что не желает более иметь ничего общего ни с королевой, ни с дворцом. При первой же возможности, если только не будет войны, он уедет из столицы и забудет сегодняшние и все прежние приключения как дурной сон. А если война будет, он выполнит свой долг, вернется, и все равно уедет. Аннис продолжала рыдать, покрывая его плечо слезами.

На следующий день во всех воинских частях страны должны были объявить о начале войны с Калерией. Юго-западное от Визардании государство давно было не самым лучшим ее соседом и представляло угрозу для границ. Прежде всего для земель Трэбфорда и Моэнии. Но прежде чем объявить о войне солдатам, о ней следовало объявить на Совете лордов. А сделать это мог только король. А на данный момент – Виоланта Фортиа.

В зале Совета уже собирались лорды. Просторное помещение с высокими сводчатыми потолками производило впечатление могущества и величия. Гобелены на стенах, вышитые золотыми и серебряными нитями, представляли собой сцены сражений и эпизоды из истории королевства. На одном из них была запечатлена коронация Виоланты. Маленькая фигурка девочки в большой не по размеру короне и с не менее огромным скипетром в руке. Зал хорошо освещался сквозь многочисленные окна, пропускающие свет в виде сетки, из-за стекла, склеенного из множества маленьких ромбов. По середине зала стоял вытянутый овальный стол, украшенный богатой резьбой. Вокруг стола расположились восемь высоких стульев. Тот, что во главе стола, имел самую высокую спинку и украшался позолотой и красным бархатом.

Сначала в зале находились только Реми Де-Либеро с братом Лорентом. Младший брат не состоял в Совете, но на него у семьи были более серьезные планы. Старший, Реми, уже был женат к тому моменту, когда королеве пришло время выбирать себе короля. А вот Лорент был абсолютно свободен и прекрасно подходил для того, чтобы стать избранником юной Виоланты. Ему было поручено делать все что угодно, чтобы добиться ее расположения. Семья Де-Либеро прекрасно догадывалась, что как бы ни было сильно влияние Одрика и остальных лордов, решающее слово останется за королевой. И если случится так, что после многочисленных ухаживаний молодого человека, королева проникнется к нему симпатией, то ничто не помешает Лоренту получить титул короля и власть почти равную законной наследнице. Именно так все и думали, подсылая молодого человека во дворец. Но годы шли. Виоланта росла, а ожидаемая симпатия все никак не появлялась в ее сердце.

– Я не могу больше играть в этом дешевом представлении! – жаловался Лорент брату. – Что отец от меня хочет? Я не могу заставить ее влюбиться в меня! Не могу! А ведь я пытался, как только мог. Что еще я могу сделать, если она не настроена выбирать меня среди всех женихов?

Реми как всегда был спокоен и доброжелателен.

– Успокойся, брат. Время еще есть. Возьми себя в руки. Мы все делаем для блага семьи. Ты думаешь нам нужна эта война с Калерией, что находится за тысячи миль от наших границ? Но мы будем воевать, чтобы сохранить добрые отношения с Фортистеррой и Одриком. Отец потеряет тысячи людей. Я буду продолжать улыбаться всем и каждому, делать вид, что предан Одрику и Виоланте. А ты вернешься к своим обязанностям ухажера и сделаешь все, чтобы понравиться ей. Нашей семье нужен этот титул. Наша земля перестанет быть слабой и беспомощной окраиной. У нас будет влияние. Наши потомки станут королями. Ради этого мы все чем-то жертвуем. И ты пожертвуй тоже.

– Вся моя жизнь – сплошная жертва. – пожаловался Лорент, отводя взгляд. Он уже привык делать то, что ему говорят отец и брат и потому не выказывал особых протестов.

У входа в зал послышались шаги. Братья смолкли и обернулись. Дверь открылась и вошел лорд Брис Трэбфорд. Добродушного вида толстячок. Он, казалось, всегда был в прекрасном настроении. Наряд его сверкал драгоценными камнями и вышивкой. Большой живот его подпоясывал богато украшенный пояс. На его толстой голове покоился берет, вышитый золотом. Головной убор часто сползал с его макушки, обнажая редкие седеющие волосы. На шее его блестело толстое золотое ожерелье, а его пальцы были усыпаны перстнями. И в целом казначей выглядел как один большой и блестящий мешок золотых. Он приветствовал лордов Де-Либеро легким поклоном. Братья также поклонились ему.

– Я полагаю, Вы будете сегодня отстаивать необходимость военных действий, милорд. – предположил Реми, обращаясь к казначею.

– Ну разумеется, – ответил тот. – Мы должны защитить свои границы от воинствующей Калерии.

Братья незаметно переглянулись. Будто говоря: «И защитить все богатства Трэбфорда, что на самой границе, от посягательств врага».

– Вы правы. – согласился Реми.

– Вы ведь тоже сторонник войны, милорд? – спросил казначей. – Хотя Ваша земля и находится далеко от границ с Калерией.

– Да. Мы все здесь защищаем интересы Фортистерры. И я, как министр иностранных дел, заинтересован в том, чтобы соседние страны не угрожали Визардании.

Трэбфорд кивнул в знак согласия. Дверь вновь открылась. На этот раз вошли лорды Гаспард и Жермен Фламиа. Правда, они мало походили на братьев. Гаспард, верховный судья Фортистерры, был худым смуглым человечком с узким подбородком и узенькой острой бородкой. Его черные глазки смотрели на всех сквозь стекло монокля. И вся его фигура, укутанная в блестящую темно серую мантию судьи, была немного сгорбившейся. Жермен же, наоборот, был полным, крепким и прямым как стрела. Он носил яркий бардовый камзол и плащ. И очень любил сапоги из красной кожи. При дворе их больше никто кроме него не носил. Министра внутренних дел, лорда Жермена, всегда можно было узнать по его красным сапогам и чувству юмора. Братья Фламиа вошли, и обстановка накалилась. Присутствующие раскланялись в полном молчании.

– Ваш брат принят в Совет? – спросил лорд Жермен у Реми, – Или он заранее привыкает к месту короля? В таком случае ему надо встать там.

Он указал на позолоченное кресло во главе стола.

– Я уже ухожу. – ответил на шутку Лорент. Он прошел через зал и задержался напротив министра внутренних дел. – Мне хотя бы есть к чему привыкать. – заметил он, прежде чем удалиться.

Все вновь замерли в напряженном молчании. Лишь изредка слышался кашель. Лорд Трэбфорд кашлял в кулак. В конце концов он не выдержал и вызвал слугу, приказав принести ему вина.

– Вы считаете, это уместно сейчас, милорд? – спросил верховный судья, поправляя монокль.

– Нет ничего неуместного в том, чтобы промочить гордо перед началом заседания. – ответил казначей.

– Здесь зал Совета, а не пирушка.

Лорд Трэбфорд с насмешкой взглянул на собеседника.

– Вы, Фламиа, всегда против всех. И против войны, и против вина.

Гаспард Фламиа не изменился в лице.

– Если Вы о войне с Калерией, то она касается лишь Ваших земель и земель Моэнии. Не вижу смысла всем остальным тратить силы и ресурсы на защиту Вас и лорда Одрика от разорения. К тому же лорды Сиридии не спешат помогать нам сократить потери.

– Милорды, – примирительно вмешался Реми, – нет смысла нам вести подобные споры. Будет война или нет, решит Ее Величество. Наша задача лишь высказать ей свой взгляд на ситуацию.

– Будет война или нет решит лорд Одрик. – возразил судья.

– Уже решил. – усмехнулся Жермен, – Осталось лишь напомнить королеве о «ее» решении.

Дверь раскрылась с громким скрипом. Говорившие обернулись. В зал вошел лорд Эдгард Мабили блестя латными доспехами с позолотой и алым плащом на золотой застежке. Военачальник был высоким и широкоплечим как скала. Его лицо казалось высохшим от солнца и ветров, но зеленые глаза смотрели на всех живо и внимательно.

– Добрый день, милорды.

– Добро пожаловать, лорд Мабили. – сказал министр внутренних дел. – Вы, должно быть, сегодня присоединитесь к лагерю сторонников войны с Калерией. В конце концов, этого требует Ваше воинское звание.

Лорд Эдгард с равнодушием взглянул на говорившего, будто ему и дела не было до его слов.

– Я поведу свою армию, если мне будет приказано. И останусь в столице, если получу приказ остаться.

– Но Вы ведь не сторонник войны? – не унимался Жермен. – Вы ведь знаете, какие это расходы и потери.

– Со своей стороны, я могу лишь перечислить все необходимые издержки. А принимать их во внимание или нет – решать королеве.

Все замолчали. Военачальник был слишком уж суровым и серьезным собеседником. В полной тишине прошли следующие несколько минут. В зал вошел первосвященник. Лорды склонились. Светлейший оглядел каждого придирчивым взглядом, отметил бокал вина в руке казначея, нахмурился, но промолчал.

– Добрый день, лорды. Будем просить у богов мудрости на сегодняшнем нелегком обсуждении.

– Да, светлейший. – согласился Реми. Он подошел к первосвященнику и поцеловал край его длинного рукава.

– Ваша дорога как никогда светла, молодой человек. – заметил Северин.

– Благодарю.

Прошло еще несколько секунд молчания в течение которых светлейший что-то шептал, шевеля губами, а все остальные переглядывались.

Дверь открылась вновь. На этот раз вошел канцлер. С появлением главного министра Совет лордов можно было считать открытым. Он прошел мимо собравшихся, создавая ветер на своем пути, а его темный плащ развевался позади него как крылья ворона в полете. Он остановился у своего места рядом с позолоченным стулом королевы. И только тогда повернулся к лордам и ответил на их поклоны.

– Можем начинать. – сказал он.

Все еще раз переглянулись. Однако повиновались и разошлись по своим местам. Одрик сел на стул с правого края стола. Рядом с ним восседали лорд Де-Либеро и лорд Жермен, как министры иностранных и внутренних дел. Напротив них – военачальник, судья и казначей. А первосвященник сидел по другую сторону от позолоченного стула, на том конце вытянутого овального стола. Сам позолоченный стул оставался пустым.

– Карту, пожалуйста. – приказал Одрик.

Слуги внесли огромный темный свиток, развернули его на столе. На карте раскинулись все земли Визардании, включая завоеванную Сиридию. На юго-западе – Трэбфорд с гербом в виде полумесяца и Моэния с ее крепостью на красном щите. На юге – священная Фортистерра и ее дракон. С севера с ней граничила Амабилия с изображением алой розы, а по южному морю – Фламентерра с гербом в виде четырехконечной звезды. На севере и северо-западе начинались земли сиридских лордов и их воинственные гербы – Вентланд – герб с орлом, Никсланд – со щитом, более мирный Агрисланд со свитком и пером, и, наконец, далекий и холодный Гладисланд с перекрещенными мечом и стрелой на фоне белого креста. С юго-запада от государства расположилась Калерия, а рядом Фиания.

Края карты были прижаты к поверхности стола черными металлическими подсвечниками без свечей. Когда все приготовления были завершены, Лорд Одрик встал, всей своей темной фигурой возвышаясь над нарисованной на карте страной.

– Милорды, на повестке дня решение о начале военных действий против Калерии. Речь идет о том, чтобы опередить калерийцев в их нападении на наши земли. У кого есть возражения?

Никто не успел произнесли ни слова. Дверь распахнулась. Вошли двое стражников. Лорды обернулись. И в следующую секунду поднялись со своих мест и склонили спины. Стражники вошли в комнату, остановившись по обе стороны от дверей. За ними следовала королева. Виоланта прошла в зал. Ее корона блеснула под лучом солнца, исходившим из окна, а шлейф небесно-голубого платья тянулся в след за ней по каменному полу. Затем в зал вошли еще два стражника, затворили двери и остались на месте, перегораживая выход. Королева благосклонно улыбнулась присутствующим, подошла к первосвященнику, приложила ко лбу ткань рукава.

– Осветите мой путь, светлейший.

– Ваш путь как никогда светел, Ваше Величество.

Северин одобрительно смотрел на нее.

Виоланта прошла мимо длинного стола и остановилась во главе его, у своего золотого стула с длинной спинкой.

– Помолимся перед началом заседания. – предложила она.

Стража освободила вход. Слуги внесли в зал огромное серебряное блюдце с водой, напоминающее круглое озеро. Карта была убрана. Блюдце установлено на столе. Виоланта опустила голову и закрыла глаза. И так сделал каждый, кроме Жермена Фламиа, который догадался, что если все закроют глаза и будут делать вид, что молятся вместе с королевой, то никто не заметит, что он этого не делает.

Затем серебряное озеро было убрано со стола, а карта возвращена на место. Все снова сели, и Виоланта повернулась к лорду Одрику.

– Продолжайте, милорд. Я видела, Вы уже начали говорить.

Канцлер виновато поклонился.

– Мы не знали, что Вы изволите посетить нас, Ваше Величество.

– Сегодня я намеревалась быть.

Одрик встал и продолжил свою прежнюю мысль. Он говорил о том, как война необходима для защиты границ от врагов, для того, чтобы показать свою силу, чтобы не допустить непредвиденного нападения.

– Лучше всегда быть первыми, нежели оказаться в положении загнанного зверя. – аргументировал он. – Я считаю, мы должны начать войну сразу как закончим все приготовления. Более ждать нельзя.

Виоланта опустила глаза на карту. Она не любила войны и разговоры о войнах и вообще все что связано с битвами и смертью. Но ничего не поделаешь, если для государства это все так важно. И все-же она попыталась лучше прояснить ситуацию.

– Что Вы думаете, лорд Де-Либеро? – обратилась она к Реми. – Вы наш министр иностранных дел. Полагаете, нет возможности договориться о мире с Калерией?

Реми встал. Отвечая, он бросал многозначительные взгляды на лорда Одрика.

– Война необходима для защиты наших юго-западных границ, Ваше Величество. За последние годы Калерия ясно показала, что не настроена сотрудничать с нами. Если только мы не отдадим ей какие-нибудь земли, принадлежавшие ей в далеком прошлом. Для мира нам придется отдать часть Трэбфорда и Моэнии. Но эти земли – важный источник добычи золота в королевстве. Они нужны нам. Поэтому договориться с Калерией мы не сможем. Я выступаю за войну, Ваше Величество.

– А вы, лорд Фламиа? – спросила Виоланта Жермена. – Как думаете, смогут ли земли в нашем государстве объединиться, чтобы дать достойный отпор?

– Большинство лордов готово воевать по Вашему приказу, королева. – отвечал министр. – Однако война с целью защиты наших западных земель от возможного нападения кажется мне несправедливой по отношению к центру, востоку и югу. Например, когда мы воевали с Фианией, запад ничем не помогал нам.

– Это потому что все мои люди были в столице и защищали королеву. – резко ответил лорд Одрик.

– Моя земля в то время была разорена. У нас не было ресурсов для помощи другим. – оправдывался казначей.

– Хорошо. – прервала их королева. – Светлейший, скажите свое слово.

Она посмотрела на Северина с другого края стола.

Верховный жрец по своему обыкновению возвел глаза к небу и ответил:

– Мы единая страна и должны помогать друг другу. Если западу нужна война, то восток север и юг встанут ему на помощь.

– Лорд Гаспард Фламиа.

– Я поддерживаю мнение брата, Ваше Величество. Однако земля Фламентерры готова воевать, если это будет Вам угодно. Мой второй брат, Ноэль Фламиа, Ваш преданный слуга. Он поведет войска Фламентерры сразу, как Вы изволите приказать.

– Лорд Трэбфорд, казна сможет оплатить расходы, связанные с войной?

Казначей был как всегда полон оптимизма и заверил ее, что казна выдержит все.

– Лорд Мабили, Вам слово. Каковы наши шансы в войне?

Главнокомандующий поднялся, устремив свои зеленые глаза на карту.

– Если с востока выступят войска Фортистерры, Фламентерры, Амабилии, и Либертерры, то первое время мы сможем обойтись без помощи Сиридии. А через несколько месяцев, когда их армии будут здесь они помогут нам обратить противника в бегство и занять его территории.

– Сколько нужно людей из Фортистерры?

– Около трех тысяч человек.

– Если три тысячи воинов покинут эту землю, то кто будет защищать столицу?

– Столица сейчас в наименьшей опасности по сравнению с западными землями, Ваше Величество. – поспешил заметить лорд Одрик. – При необходимости армии других земель бросят оставшиеся силы на ее защиту.

– Армия Либертерры всегда к Вашим услугам, королева. – заметил Реми.

– Как и Фламентерры. – еще раз повторил верховный судья, уже клявшийся в преданности.

– Амабилия тоже готова защитить Хартвилль. – сказал Эдгард Мабили. – Мои племянники воюют между собой, однако они все и каждый преданы династии.

Жермен Фламиа усмехнулся.

– И потому лорды Дайон и Жером изволили объединиться с сиридами вместо того, чтобы скорее отправить свои армии в столицу.

Но лорд Мабили как всегда был непрошибаем, точно его душа состояла из того же блестящего доспеха, что и его одежда.

– Леди Милдрет из Вентланда, с которой они в союзе, также слуга Фортистерры. Она не замечена ни в одной попытке нарушения присяги. И потому считаю этот вопрос закрытым.

Виоланта глубоко вздохнула. А лорд Одрик встал и еще раз обозначил ситуацию.

– Итак, каждый высказал свое мнение. Как Ваше Величество изволит убедиться, лорды Совета и верховные лорды земель целиком и полностью преданы и Вами готовы воевать во славу королевства. Я еще раз подчеркиваю, что защита западных границ не только убережет нас от дальнейших посягательств Калерии, но и позволит расширить территории страны. Так каково будет Ваше решение, Ваше Величество? Совет лордов ждет распоряжения.

Одрик сел. В зале установилась гробовая тишина. Все смотрели вниз, на карту. И, казалось, уже знали об исходе дела и потому даже не испытывали интереса к происходящему. А Виоланта почувствовала, как она медленно но верно бледнеет. Сомнение и ужас разливались по всему ее телу. Решение о последней войне с Фианией было принято с легкой руки лорда Одрика, когда королева была еще ребенком. Зато она много слышала о потерях в войсках и гибели простых людей. Ее собственный отец погиб на войне и отец ее лучшей подруги. Но если это действительно нужно? Она ведь обязана делать все во благо государства. Нет. Страшно. Ужасно страшно. Виоланта видела, что ей дали выбор. И одновременно выбора у нее не было. Снова чувство, будто на тебя давит огромная каменная плита. Все молчали. Одрик кашлянул. Виоланта вздрогнула. Ее главный министр говорил, как обязаны они защитить западные границы. А разве он посоветует дурного? В конце концов, она должна быть сильнее. И перестать дрожать от одного упоминания о войне. Виоланта медленно встала и оглядела присутствующих. Кажется, более никто ничего не скажет в защиту мира. Королева все еще сомневалась, однако голос ее прозвучал твердо:

– Я, Виоланта Фортиа, объявляю войну Калерии. Приводим армию в боевую готовность и действуем по плану, представленному лордом Мабили. На этом собрание на сегодня окончено.

Лорды встали и поклонились, пока королева прошла мимо стола в обратном направлении. Двери были открыты. Двое стражников пошли впереди нее, а еще двое за ее спиной. Вскоре голубое платье со шлейфом исчезло в глубине коридора.

Лорд Одрик посмотрел на остальных членов Совета с нескрываемым торжеством. Особенно это касалось Фламиа, которые чувствовали себя уязвленными, но не удивленными, так как результат заседания был ожидаем. Лорд Одрик тоже поклонился и вышел в след за королевой. Его взгляд сейчас особенно был подобен глазам ворона. После его ухода Реми Де-Либеро улыбнулся, разряжая обстановку:

– Мне тоже пора, милорды. Всего доброго.

– Останьтесь, Реми. – остановил его лорд Трэбфорд. – Начало войны можно и отпраздновать. Где там еще вино? – он крикнул слугу. – Принесите для всех! Простите, светлейший. – он виновато взглянул на жреца. – Мы совсем немного. За грядущую победу нашей армии.

Северин ничего не ответил, лишь гордой походкой удалился из зала.

Глава 10

Виоланта долго молилась в саду о том, чтобы война не принесла много жертв и потерь и действительно послужила на пользу Визардании. Потом она тренировалась в компании нобилиса Бернара. Тот ругал ее за рассеянность. Виоланта наносила удар, а наставник легко уклонялся. Она наносила второй, а руки ее, сжимавшие меч, уже дрожали от усталости.

– Вам следует больше отдыхать, Ваше Величество. – заметил Бернар.

– Нет, я продолжу.

Виоланта двинулась на него, замахиваясь мечом. Удар! Ее оружие отлетело в сторону и упало на траву. Бернар опустил свой меч.

– Да, на сегодня хватит. – согласилась королева и поплелась обратно в замок.

Сегодня даже Бригитты не было рядом, чтобы поддержать ее в эти нелегкие времена. Теперь ее фрейлина едет домой в Амабилию, где она не бывала с самого детства. Что ж, быть может, она там проведет время лучше, чем Виоланта здесь.

Королева сидела на троне, поддерживая голову и выслушала доклад лорда Одрика о том, как идет подготовка к войне. «Он ведь прекрасно знает, – думала она про себя, – что я не понимаю смысл всех его перечислений пехоты, кавалерии, орудия и описаний маршрутов. Максимум на что я способна, это оборона крепости, но никак не организация похода. Для чего он это говорит?». Однако доклад она дослушала и поблагодарила министра. Затем собралась уходить.

– У меня есть к Вам еще один важный вопрос, Ваше Величество. Только… уже другого характера.

Виоланта обернулась. Глаза ее были усталыми, однако она взяла себя в руки.

– Говорите, милорд.

– Моя дочь, Марианна. Вы уже подумали о назначении ее в штаб своих фрейлин? Место пятой фрейлины как раз пустует. А в отсутствии леди Бригитты Вам как никогда будет полезна и приятна новая компания. Вы же знаете, как моя дочь предана Вам. Она никогда Вас не подведет.

Виоланта улыбнулась.

– Да, я это знаю, милорд. Но мы уже обсуждали этот вопрос. На данный момент я не считаю, что назначение Марианны будет хорошим решением.

– Надеюсь, дело не в ее происхождении? – спросил канцлер.

– Нет, разумеется, нет. Меня не волнует ее происхождение. Она Ваша дочь, этого достаточно. Но девочке всего четырнадцать лет. Ей рано становиться фрейлиной и жить во дворце.

– Она так мечтает об этом, Ваше Величество.

– Я понимаю. Но не будем торопить события. Пусть она побудет дома и насладится прекрасными годами детства. Не нужно ей раньше времени входить во взрослую жизнь. Здесь, во дворце, она не увидит ничего особенно приятного.

Лорд Одрик напрягся. Но виду не подал.

– Марианна вполне взрослая, Ваше Величество. – произнес он с уверенностью. – И она очень бы хотела служить Вам. А при дворе она надеется найти для себя много веселого и интересного: пиры, охоты, пикники, турниры. Я думаю, ей здесь понравится.

– Я уже нашла девушку на место пятой фрейлины. – категорично ответила Виоланта. – Лорд Огюст полагает, что назначение на эту должность кого-то из Сиридии поспособствует дружескому сближению наших стран. Я пригласила леди Батильд из Агрисланда. Что же касается Марианны, Вы знаете, я всегда ей рада. Она может приехать во дворец погостить, когда Вы посчитаете возможным и поучаствовать во всех столичных развлечениях. А сейчас извините меня, милорд. Я хочу немного отдохнуть.

Виоланта не дала ему возможности что-либо добавить и направилась к выходу. Лорд Одрик поклонился, хотя рот его скривился в недовольной улыбке. Еще одно поражение и Фламиа выйдут вперед. Тогда, быть может, и Либертерра отвернется от него. А Трэбфорд и подавно. Теперь все будет зависеть от результатов войны. И от решения, которое выберет королева относительно брака. И все-таки когда это она успела научиться принимать решения без его вмешательства? Надо бы эту открывшуюся способность держать в необходимых рамках. Еще раз напомнить ей про список. Чтобы и не смотрела в сторону Ноэля Фламиа. На самом деле, нежелательная влюбленность королевы – это дело решаемое, судя по опыту. Один из таких поклонников уже потерял голову в прямом смысле этого слова. На эшафоте. И если Фламиа не отойдут подальше, то и их ждет та же участь.

Королева, тем временем, и думать забыла о женихах. Ее мысли занимала война, тоска по подруге и смертельная усталость. Она шла по коридору в сопровождении стражников. И опустив глаза, смотрела себе под ноги. Ноги ее шли быстро, торопясь скорее оказаться в своих покоях. Она резко завернула за угол, после чего на ходу врезалась в кого-то, испуганно вскинула голову и увидела фиолетовый камзол. Охрана рванула вперед. Однако вовремя остановилась. А тот, кто случайно оказался на пути королевы, быстро отступил на необходимое расстояние. К тому же это был не кто-то посторонний, а Лорент Де-Либеро. Виоланта испуганно посмотрела на него. Не самая нужная ей сейчас встреча. Лицо же молодого человека из грустного и угрюмого за секунду стало доброжелательным и даже восторженным:

– Ваше Величество. – он согнулся в самом почтительном поклоне. – Мне нет прощения за мою оплошность. Но, по всей видимости, Ваша красота так ослепила меня, что я не видел дороги. Что я могу сделать для Вас, чтобы загладить свою вину?

– Ах, это лишнее, милорд. – устало отмахнулась Виоланта. – Вы ни в чем не виноваты. Я сама не смотрела, куда иду.

– Нет я это так не оставлю! – воскликнул молодой человек. – Я посмел чуть не сбить с ног Ваше Величество. И обязан расплатиться за это. Чего Вы желаете, моя королева? Приказывайте. Ваш преданный слуга, Лорент Де-Либеро, сделает для Вас, что угодно.

Имея дело с Лорентом в течение долгих лет, Виоланта уже знала, что от него так просто не отделаешься. Поэтому она тяжело вздохнула и принялась придумывать, что бы такое ему сказать, чтобы его не обидеть, но при этом заставить исчезнуть на несколько часов.

– Принесите мне цветов, милорд. И ветвей остролиста. Я украшу ими комнату.

– Все будет исполнено, моя королева.

Лорент поклонился и поспешил исполнять приказание. А Виоланта вместо своих покоев свернула в комнату Бригитты, которая сейчас пустовала. Там она попросила служанку разжечь огонь и устроилась с книгой у камина. Может, хоть несколько часов спокойствия помогут ей восстановить силы. Она не хотела думать ни о войне ни о свадьбе.

Весть о начале войны уже разлетелась по всему городу. Воинская часть Хартвилля готовилась выступать к границе. Леон узнал об этом позже остальных. Из-за своей травмы он вернулся к службе не раньше, чем через неделю после праздника. У него была ссадина над бровью, синяки по всему тему и новый меч. Он приветствовал товарищей по оружию веселой улыбкой. До построения часть солдат играла в таблички, сидя за столами большой общей комнаты. А часть сражалась для развлечения во дворе, хотя тренировка должна была происходить после построения. В таблички Леон уже наигрался, а вот испытать новый меч ему не терпелось. Поэтому он прошел мимо столов и сразу направился во двор. Там он встретил своего товарища, Рауля, и тот, пожав ему руку, рассказал последние новости.

– Идем войной на Карелию. Приказ был объявлен неделю назад. В течение двух дней выступаем к границе. Так что собери вещи и предупреди жену.

Леон помрачнел.

– Значит, все-таки война.

А ведь у них с Аннис только все стало налаживаться. Ему показалось, что теперь они заживут счастливо, спокойно и в достатке. А тут опять расставание. И не известно, вернется ли он живым.

– Не отчаивайся, Леон. – подбодрил его друг. – Пережили однажды – переживем вновь. В конце концов, от судьбы не спрячешься. Если тебе суждено погибнуть на поле битвы, значит погибнешь. А если нет. Тогда хоть сто раз бейся. Останешься цел и невредим.

– Это верно. Справимся.

Рауль мечтательно поднял глаза. Он сегодня склонен был к оптимизму.

– После войны королева всех наградит. А начальство заплатит по долгам. Тогда я тоже найду себе какую-нибудь хорошенькую девчонку, женюсь, и она нарожает мне десятерых сыновей. Они все станут воинами, когда вырастут. А я получу рыцарское звание, титул и земли и стану лордом. И буду припеваючи жить в своем замке, пока не состарюсь и не умру тихо в своей постели в окружении женушки, десятерых детей и тридцати внуков. Как тебе такой конец?

Леон заставил себя улыбнуться, хотя улыбка выходила кривой.

– Неплохо получилось. Тогда я просто вернусь к Аннис, уеду с ней из столицы, и мы будем мирно жить в какой-нибудь чудесной зеленой деревеньке в горах.

Товарищ одобрил его планы, после чего они отправились на свободное место во дворе среди солдат и встали в стойки для сражения. Новый меч пришелся Леону по душе. Он уже чувствовал уверенность в своих силах. Рука его по-прежнему не знала поражения в схватке, а клинок был ее продолжением и выполнял все приказания владельца. После битвы с Раулем, которую они завершили дружеским рукопожатием, настроение Леона исправилось.

Солдат вызвали на построение в здание. Леон пошел вместе с остальными. Они выстроились в шеренги и ряды. Получился целый отряд. Леон стоял на своем месте в переднем ряду. Настроение его было боевое, хоть сейчас в атаку. Он вновь будет воевать за страну, за народ, за свободу. Наконец в помещение вошел начальник. Командующий, лорд Пьери, прошелся мимо рядов, заложив руки за спину и оглядывая солдат. Время от времени он потирал пальцами свои черные усы.

– Итак, бойцы. – начал он резким громким голосом командира. – Послезавтра наш отряд в составе армии Хартвилля выступает к западной границе. По пути мы соединяемся с отрядами других городов и образуем армию Фортистерры. Наша армия двигается к Моэнии и Трэбфорду, чтобы вместе с ними сражаться против Калерии, что нацелена захватить наши земли и разорить их. Не позволим же им ступить на землю Визардании! Защитим честь нашей страны, нашей армии, королевской династии Фортиа!

– Приказ принят! – хором ответили военные.

Лорд Пьери завершил свою речь обычным для всех торжественных случаях восклицанием:

– Долгих лет королеве! Славься династия Фортиа!

– Ура! – прогремели солдаты, и Леон по случайности восславил королеву вместе с ними, хотя не собирался этого делать больше никогда в своей жизни. Он был обижен на Виоланту за все то, что пережил по ее вине, и собирался воевать за королевство, но никак не за королеву. Однако, что сделано, то сделано. Леон уже подумал, что, быть может, стоит простить ее. Что взять с восемнадцатилетней девчонки, пусть и королевы? Но в следующую минуту командующий вновь громко заговорил и сбил Леона с мысли.

– А теперь о грустном. Не все в нашей воинской части заслужили честь драться на войне во имя королевства. – он сделал драматическую паузу, оглядывая солдат. Когда взгляд его дошел до каменного лица Леона, то отчего-то остановился на нем.

– Квант Леон! – назвал он его имя. – Выйдете из строя!

Внутри у молодого человека все подпрыгнуло от удивления, но он машинально сделал шаг вперед, повинуясь приказу. Лицо его уже едва ли могло скрыть недоумение. А его начальник продолжал, вновь обращаясь ко всем.

– На днях мне стало известно, что квант Леон позволил себе самовольно вторгнуться на территорию дворца и проявить вопиющее неуважение к Ее Величеству королеве, а после получить за это выговор от начальника королевской разведки, лорда Венсана, который имел подозрения о заговоре со стороны нарушителя. Такое поведение не приемлемо для доблестного воина Хартвилля. И должно наказываться соответственно. Чтобы другие не имели и мысли повторить подобное.

Леон побледнел. Он не до конца понимал, как все произошедшее с ним стало известно его начальнику, но ясно чувствовал, что сейчас будет что-то похлеще чем ночной караул.

– Итак, за Ваш проступок, квант Леон, я выношу Вам соответствующее наказание. Вы исключаетесь из действующей армии Хартвилля и обязаны сдать оружие и покинуть воинскую часть сегодня же.

Молчание. Никто не смел шелохнуться или возразить. Хотя Рауль, стоявший неподалеку от Леона, побледнел не меньше товарища.

– Если Вы захотите вернуться к службе, квант Леон, то сможете сделать это за пределами Фортистерры, во владениях другого лорда. Но носить оружие в землях Фортиа Вам более не позволено. Кроме того, Вы не можете более носить на своей груди герб Фортиа. Уходя из военной части сегодня, Вы должны переодеться в одежду горожанина и оставить доспех.

Молчание. Леон почувствовал, что он врос ногами в пол, а рот ему зашили. Поэтому он не мог ни сдвинуться с места, ни сказать что-либо.

– Вы были храбрым воином. – заметил лорд Пьери. – И за это я отдаю Вам дань уважения. Однако правила есть правила. Отныне Вы покидаете часть и оставляете здесь доспех и оружие. Можете выполнять.

– Приказ принят… – машинально ответил Леон.

Руки его как завороженные отдали меч двум военным, что подошли к нему, а ноги сами понесли его в сторону комнаты, где он при помощи слуги сменил доспех на свою обычную одежду. Все в том же тумане Леон преодолел расстояние от воинской части до своего дома. И только хлопнув входной дверью понял, что сейчас должен будет что-то сказать Аннис, когда она спросит, почему он так рано вернулся. И она спросила. А еще стояла и смотрела на него вопросительно своими огромными голубыми глазами. Леон сел за стол у окна, выходившего на гнилую деревянную крышу соседнего дома. Он положил локти на стол и обхватил голову руками.

– Что случилось? – еще раз спросила Аннис. На этот раз с большей тревогой.

– Меня выгнали из части и лишили звания. – прямо признался Леон.

В этот момент он не смотрел на нее. Но после своих слов он услышал испуганный «ах» и обернулся. Аннис упала в обморок. «О нет. Только не это» – испугался Леон и бросился ей на помощь. Он сейчас же поднял ее на руки и отнес в комнату на кровать. Через несколько минут Аннис пришла в себя. Но она была очень слаба и едва могла шевелиться. Леон заставил ее выпить лекарство, приготовленное аптекарем, от которого она сразу заснула. А сам он сидел рядом и гладил ее волосы. В голове его крутились мысли о жене и их теперешнем положении. Ну куда они поедут сейчас? В столице лучшие доктора, аптеки и лекарства. Как они будут переезжать? Аннис больна. Ей нужен покой. А он не может остаться здесь без работы. Он оставил спящую Аннис и вернулся к столу у окна. Оттуда он смотрел на старые дома и думал о несправедливости жизни. Найти другую работу? Отказаться от карьеры военного? Это все равно что растоптать свою честь. Хотя ее и без того сегодня растоптали. Его прилюдно унизили, обвинили, оскорбили. Ему во век не отмыться от этого позора. Подумать только, ведь все это случилось из-за одного единственного дня. Когда она просто решил прийти во дворец и поговорить с королевой. Он ведь ничего плохого не хотел. Леон почувствовал, как злость снова закипает в нем. Он сжал руку в кулак и прошептал с самой настоящей ненавистью: «Виоланта Фортиа, будь ты проклята». Затем он вновь повернулся к окну и только теперь заметил, что крыша дома напротив все-таки не выдержала очередного порыва ветра и рухнула на землю, оставив лишь жалкие обломки.

Армия Хартвилля выступила в путь в назначенный день. Виоланта молилась об успехе похода. Ее фрейлина Айлин убеждала ее, что все будет хорошо, от чего королеве становилось вдвойне хуже. Лорд Одрик Моэн ходил довольный тем, что границы его владений будут в безопасности и возможно расширятся. Лорент Де-Либеро страдал от давления родных и невнимания королевы. А леди Бригитта Мабили отправилась гостить к родным в Амабилию и не давала о себе знать.

Глава 11

Сиридия – земли, захваченные королем Бенезетом Фортиа еще в 1317 году. Мортиберг – столица и самая укрепленная крепость Гладисланда. Ее называют «Каменной гибелью». Единственный человек, сумевший захватить замок Мортиберг, король Бенезет, потерял под его стенами половину своей армии. Здесь полегло больше визардийских воинов, чем при покорении всех остальных сиридских земель вместе взятых. Сейчас здесь царил мир и такое спокойствие, как будто замок был необитаем.

В тишине просторного каменного зала раздавался лишь легкий свист и глухой звук удара. Выстрел! Стрела рассекла воздух и воткнулась в медвежью шкуру на дальней стене. Голова медведя застывшим взглядом черных блестящих глаз смотрела в потолок. Медведь никуда не собирался убегать, ему было все равно на происходящее. Охотнику тоже. Поэтому в сторону стены полетела еще одна стрела. Там их скопилось уже штук двадцать за несколько дней. По другую сторону зала за столом сидел человек с арбалетом в руках. Он откинулся на спинку своего стула, а ноги водрузил на стол и, прикрыв один глаз, вновь целился в неподвижную мишень. Еще один выстрел и снова попадание. Охотник опустил руку с арбалетом и со скучающим видом уставился в потолок. Он был совершенно один в холодном каменном зале, не считая медведя. Вокруг – пусто. Кроме пыльного деревянного стола с несколькими стульями, черных металлических канделябров и камина, который не топился, здесь более ничего не было. Свет едва проникал сюда сквозь узенькие окошки, поэтому в зале было еще и темно. Но глаза охотника, привыкшие к полумраку, не обращали на это внимания. Он приготовил арбалет, чтобы вновь целиться. Как раз в этот момент в зал вошел низенький человек в одежде слуги. На нем была коричневая куртка из грубой шерсти с кожаным поясом и черным капюшоном на спине. Русые волосы его были растрепаны, но лицо казалось добродушным и снисходительным.

– Милорд, стоит ли зря переводить стрелы? – сказал он человеку с арбалетом. – Пошли бы лучше поохотились.

Мужчина за столом выпустил еще одну стрелу в сторону медведя прежде чем ответить.

– Отстань, Осмунд. Я никуда отсюда не выйду.

Голос его звучал угрюмо и равнодушно. Он скрестил ноги, лежащие на столе и нацелил арбалет в сторону круглой деревянной люстры. На прежней мишени уже не было места. Слуга тяжело вздохнул, глядя на это печальное зрелище. Вот уже несколько месяцев он свидетель того, как великий воин, рыцарь и командующий – лорд Верхард Гладин превращается в одно огромное пятно из угрюмости и разочарования. С момента своего возвращения с войны против соседнего Никсланда, он сам не свой. Не выходит на улицу. Ничего не делает. И ничего не хочет. С лордом Никсланда они договорились и поделили-таки злосчастный пролив между их землями. После того как пожгли и разграбили с десяток деревень. Однако лорд Гладин не выглядел довольным этим исходом дела. Он вообще не выглядел довольным ни разу за эти долгие месяцы.

В зал вошел посыльный в военной форме и свитком в руках.

– Милорд, очередное послание из Фортистерры. Столица требует три тысячи воинов для похода против Калерии. Мы должны в срочном порядке дать ответ. Ведь аналогичная просьба уже поступала раннее.

Лорд Верхард разочарованно опустил арбалет.

– Пусть Хартвилль воюет, если ему так надо. Я-то тут при чем?

– Но, милорд. Королева требует…

Лицо арбалетчика вопросительно взглянуло на говорившего, будто тот сказал нечто необычное.

– Нами правит королева?

– Вот уже пятнадцатый год, милорд…

– Когда я уходил на войну с фианийцами, в Фортистерре славили короля Джерода. С тех пор я и не интересовался, что там происходит. Что ж, тогда тем более, обойдутся своими силами. Буду я слушать приказы женщины. Как ее вообще занесло на престол…

Он вновь прикрыл один глаз, продолжая целиться в люстру. Слуга и военный застыли у входа, ощущая неудобство. После чего мужчина в доспехах предпринял еще одну попытку объяснения:

– Но, милорд. Если Хартвилль требует помощи в войне, мы ведь обязаны ее оказать. Иначе они подумают, что мы не верны присяге. И придут сюда с армией.

– С той, что отправилась воевать в Калерию? – уточнил лорд.

– Но мы ведь не хотим начать конфликт. В любом случае, отказ будет воспринят как враждебность по отношению к центру. Мы рискуем настроить против себя другие земли. И нарушить спокойствие, что только недавно установилось у наших границ…

Верхард даже не посмотрел в их сторону, голос его звучал отстраненно:

– Сделайте, как они хотят. Три тысячи, так три тысячи. Только оставьте меня в покое. Пошли все вон.

Он угрожающе развернул арбалет, будто бы намереваясь выстрелить в сторону выхода. Слуга и посыльный поспешили исчезнуть, притворив за собой дверь.

– Здесь явно замешаны злые духи, Селвин. – заметил перепуганный Осмунд. – Не может хозяин так долго не проявлять интереса ни к чему, что происходит вокруг. Ведь он никогда не был таким угрюмым и раздражительным. По крайней мере, не сидел неделями взаперти и не портил вещи в собственном доме. А ведь эта медвежья шкура ему всегда так нравилась. Он даже с ней разговаривал, когда был ребенком.

Военный со свитком не менее обеспокоенно смотрел на дверь зала, а затем перевел взгляд на слугу.

– Все из-за той войны. Милорд воевал с самой юности, редко бывал дома. Теперь не может найти себе места в мирной жизни. Такое бывает. Да еще и леди Эдит…

– Это правда. – вздохнул Осмунд. – Замужество леди Эдит совсем вывело его из себя. Хоть бы он поскорее позабыл об этом неприятном обстоятельстве.

Военный нахмурился.

– Будь я на его месте, я бы как можно скорее нашел себе другую невесту. Нет такой женщины, которую нельзя заменить другой. Особенно если дело касается подлой предательницы.

Осмунд не ответил. К ним на встречу по коридору вышла служанка с серебряным подносом в руках. На подносе стояли тарелки с фруктами и картофелем и дымилось блюдо с жареным мясом. Она подошла к говорившим и остановилась рядом с ними у закрытой двери зала. Женщина с круглым приветливым лицом вопросительно посмотрела на Осмунда и Селвина.

– Я принесла обед для лорда. Что за собрание здесь? Не случилось ли чего?

– Лучше не ходи туда сейчас, Идгит. – посоветовал Осмунд. – Милорд в ужасном настроении. И обедать точно не станет. А вот поднос этот может полететь в ближайшую стену. Пожалей старания повара.

– Глупости. – нахмурилась женщина. – Сроду милорд не бросался посудой. Пропустите.

Мужчины открыли перед ней тяжелую дверь и впустили внутрь. Через минуту послышался грохот и Идгит вышла с пустым подносом.

– Да, определенно дела плохи. – заключила она.

Верхард продолжал сидеть, сложив ноги на столе, и пялиться на неподвижную шкуру медведя, отвечающую ему столь же безразличным взглядом как и его собственный.

– Ты только подумай, Осбеорн. Я три года воевал, защищая мою землю от Никсов и их мечей. Мы договорились с ее отцом, что как только я вернусь, он отдаст ее за меня. И что я получаю? Я дома. А она… она вышла за какого-то там лорда Кловиса из Либертерры. И ладно бы она выбрала сирида. Но предать меня ради визардийца… Это больше чем оскорбление. Она наплевала мне в душу, Осбеорн. Ты ведь понимаешь, что значит, когда тебе плюют в душу? – медвежья голова неподвижно смотрела на него. – Конечно, понимаешь. Висишь тут вот уже сколько лет и вынужден выслушивать всякое. А деться тебе некуда. Вот и мне теперь некуда. Хоть бы снова началась война. Только не в Фортистерре и не с Калерией. Лично я не собираюсь воевать за их визардийскую королеву. Достаточно крови моих предков было пролито по вине Фортиа. Теперь пускай отвечают за содеянное.

Верхард продолжал смотреть на немого собеседника на стене, чувствуя, как ненависть и раздражение ко всему остальному миру переполняют его изнутри. Определенно он больше никогда не выйдет из этого замка. И никого больше не захочет видеть. Сейчас он способен вытерпеть только лица своих преданных слуг и то не чаще раза в сутки.

Вечером лорд уже собирался отправиться спать как обычно в полной тоске и разочаровании, когда уединение его вновь было нарушено. В комнату вошел военный, нобилис Селвин, и осмелился заговорить с ним. Верхард хотел прогнать его в ту же минуту, но проявил чудеса терпения и все же дослушал подчиненного до конца. И не зря. Как оказалось, всего около получаса назад в лесу близ замка случилось неприятное происшествие. Повозка путников сбилась с дороги, наткнулась на местные шайки разбойников, и, пытаясь укрыться от них, потеряла колесо на одной из дорожных кочек. Путники едва смогли добраться до замка. Они изрядно устали, перепугались и выглядят едва живыми после всех своих злоключений. Их всего только трое: молодая девушка, судя по всему леди, ее служанка и слуга-извозчик.

– Должно быть, у них произошло несчастье, если леди путешествует в таком маленьком составе прислуги совсем без охраны. – предположил Селвин. – Не иначе как что-то случилось. Возможно, на их кортеж из господ, слуг и стражи напали по дороге, а этим удалось сбежать. В любом случае, мы не могли отказать им в помощи, когда они появились у стен замка.

– Где они? – с недовольством спросил Верхард.

Он уже заранее ненавидел этих людей, нарушивших его уединение.

– Я приказал привести их в нижний зал и разжечь огонь. Девушка очень плоха. Ей бы лекаря…

– Я сам буду решать, что и кому нужно. Может, это шпионы из Хартвилля или соседней Либертерры. А ты впускаешь их в замок.

– Помилуйте, милорд. Это совершенно безобидные путешественники. Вы только взгляните на них. Девушка определенно сиридка. И леди. А с ней пара перепуганных до смерти слуг.

– Ну что ты будешь делать…

Верхард понял, что ему не суждено на сегодня остаться в одиночестве и нехотя поплелся в след за Селвином по направлению нижнего зала, что находился на первом этаже почти у самого входа. По пути он просунул руки в свой камзол, отделанный мехом, но не стал застегивать его, оставив открытой широкую рубашку, и теперь выглядел так как будто его разбудили посреди ночи и куда-то потащили против воли. Даже недовольное лицо его производило такое впечатление. Наконец они с Селвином спустись вниз, прошлись по коридору, освещая его догорающим факелом, и вошли в полутемный зал. Внутри горел камин, а около него на стуле расположилась девушка в длинном темно-зеленом платье. Подол его раскинулся по полу в то время как она сидела у огня, повернув голову и глядя на пламя. Рядом с ней стояла служанка и смотрела на госпожу. Верхард подошел и остановился на таком расстоянии, чтобы можно было получше рассмотреть незнакомцев. Он и Селвин стояли в пределах оранжевого круга, что оставлял на полу свет огня в камине. Гости, услышав шаги, обернулись на них.

– А где третий? – спросил Верхард, обращаясь к военному.

– Кучер еще не вернулся из конюшни, милорд. Он скоро будет.

Тем временем служанка поклонилась ему, а девушка встала со стула и сделала реверанс. Верхард придирчиво взглянул на двух незнакомок, что были перед ним. Определенно, молодая леди была сиридкой. Об этом говорила ее светлая кожа, цвет глаз и светлые рыжеватые волосы. Ее худенькая служанка в белом чепце тоже не вызывала ни малейших вопросов. Обе уставились на Верхарда с любопытством и некоторым беспокойством.

– Милорд, простите нас за вторжение. – сказала служанка, опуская глаза. – У нас с миледи случились большие неприятности по дороге. Ваш замок был единственным спасением на нашем пути. Слава богам, он оказался поблизости. Иначе, мы бы не дожили до утра. Благодарю, что согласились впустить нас.

– Как Вы оказались посреди леса? – спросил Верхард самым суровым тоном.

– Мы были вынуждены бежать из родного дома, милорд. На наш замок в землях Агрисланда напали враги из соседней Фламентерры. Они перебили всех, кто был в страже, пробрались внутрь и взяли донжон. Отца миледи зарубили в схватке, и ее двоих братьев. – При этих словах прислуги леди отвернулась, будто пытаясь не показать слез. – По приказу хозяина мы помогли леди Бранде бежать. Однако это оказалось очень трудной затеей. После нескольких дней пути без остановок и отдыха мы поняли, что сбились с дороги. Ведь мы направлялись в земли Вентланда. Леди Бранда была очень напугана. Мы опасались, что она не выдержит всех этих волнений…

Верхард еще раз с подозрением присмотрелся к незнакомке с длинными рыжими волосами.

– А она у Вас что язык проглотила? Сама не может ответить?

Служанка бросила обеспокоенный взгляд на хозяйку, а после вновь заговорила, не смея поднять глаза на сурового лорда.

– Леди Бранда с детства не говорит, милорд. Не примите за грубость.

Леди стояла напротив и продолжала смотреть на него уже более спокойно и уверенно.

– Она что немая? – спросил Верхард у служанки.

– Не совсем милорд. Но с тех пор как на ее глазах убили ее мать, она не произнесла ни слова. Это было давно. Лет десять назад.

– Как так убили?

– Проткнули мечом, милорд. В наших землях пролилось много крови за последние годы.

Леди Бранда пошатнулась и опустилась на стул. Служанка обеспокоенно схватила ее за руки и с ужасом уставилась в ее лицо.

– Держитесь, миледи. Прошу Вас. Все самое страшное уже позади. Милорд обязательно поможет Вам.

Верхард с вниманием наблюдал эту сцену. Еще бы чуть-чуть, и он смог бы даже пожалеть эту юную незнакомку со столь печальной судьбой. Но вовремя вспомнил, что она тоже женщина, как и его бывшая невеста Эдит. А значит она такая же предательница, как и та и вполне заслуживает своей участи. Более того, он все еще не может быть уверен, что они не шпионки, подосланные к нему от кого-нибудь из вражеских домов. Брови его сдвинулись, и он продолжил допрос.

– Так говорите Вы ехали в Вентланд? Зачем?

– У миледи есть дальние родственники в землях Вентланда. Мы хотели просить у них помощи в своей беде.

– И что за родственники?

– Ее двоюродный дядя – лорд Бертолф.

– Слышал о таком.

– Мы надеемся, милорд не откажет в покровительстве своей племяннице. Правда, поездка эта весьма рискованная. Мы еще не знаем, как обстоят дела в его владениях. И сможет ли он оказать нам помощь. Было бы хорошо предварительно послать к нему гонца с предупреждением о приезде и получить одобрение. Но у нас не было ни малейшей возможности этого сделать.

Селвина история явно тронула, и он воодушевленно вмешался:

– Мы могли бы отправить туда человека из замка. В это время миледи может остаться здесь и немного прийти в себя. После того, как ответ от лорда будет получен, Вы вновь отправитесь в путь. Уверен, лорд Бертолф не откажет в помощи своей родственнице.

Верхард бросил на подчиненного раздраженный взгляд.

– Мне казалось, здесь я решаю, кого пускать в дом. Мне не нужны в замке посторонние. Особенно сейчас.

– Но, милорд, разве можно при таких обстоятельствах отказать в помощи беззащитным женщинам? Что они будут делать?

– Если это шпионы визардийцев, сам будешь отвечать за последствия. Они могли наплести какую угодно историю. Кто докажет, что все это правда?

Леди сидела на стуле, схватившись за голову. А служанка держала ее руку и продолжала ее успокаивать. В какой-то момент обе они сосредоточенно замерли, прислушиваясь к разговору мужчин.

– Но они обе из Сиридии, как Вы можете видеть. И имя лорда Бертолфа Вам известно.

– Тогда они могут быть шпионками Никсланда. Кто знает, что опять пришло в голову этому сумасшедшему Эсманду Никсу? Сначала ему нужен был мой западный пролив, а теперь, быть может, весь Мортиберг. А эта девушка с прислугой расскажет ему обо всех секретных выходах и подвальных коридорах.

Он еще раз с недоверием глянул на обеих. Рыженькая леди отвечала ему таким очаровательным наивным взглядом светлых глаз. То есть, он мог показаться очаровательным, если бы Верхард не был уверен, что все женщины одинаковые. А она всего лишь одна из них. И все-таки как бы ему ни хотелось проявить еще больше недоверия, особенных причин у него для этого не было. Вдобавок, кодекс рыцарской чести, принятый им вместе со званием рыцаря, обязывал его оказывать помощь нуждающимся.

– Я прикажу отправить письмо Вашему дяде в Вентланд. – сказал он, глядя уже на молчаливую девушку. Та не сводила с него взгляда и наклонила голову в знак согласия. Нет. Определенно есть в ней что-то странное. Помимо того, что она молчит как рыба. Вот только не ясно, что именно.

– Сколько ей лет? – спросил Верхард, глядя на госпожу, а обращаясь к прислуге. Хорошие манеры явно не были его сильной стороной.

– Восемнадцать, милорд.

– Что же она делала в родительском доме? В таком возрасте она должна бы уже жить в доме мужа. В Агрисланде рано договариваются о браках. И не поверю, что не было подходящих женихов. На такой товар должно бы найтись множество покупателей. Дочь лорда, с приданым, не дурна собой, да ко всему прочему не болтает лишнего. К ее отцу должна бы стоять очередь из претендентов.

На секунду служанка растерялась от столь бесцеремонного расспроса. Однако быстро оправилась и сказала:

– Был жених, милорд. Но его убили. Его земель также коснулись распри с нашими соседями. Буквально за два дня до нападения на наш замок мы узнали о скорбной вести.

– Надо же, сколько печальных совпадений…

– Это правда, милорд. Жизнь моей госпожи в последнее время – одно сплошное несчастье. Надеюсь, хотя бы теперь ее беды закончатся.

Леди Бранда повернулась к камину и закрыла лицо рукой. А Верхард не знал, что еще он может выяснить такого, что бы подтвердило или развеяло его подозрения. «Неужели все-таки придется оставить их в замке? – с досадой подумал он. – И у меня нет ни одного повода отказать им в гостеприимстве… Кодекс чести, будь он проклят». Гостьи застыли с самым несчастным видом. Он отвернулся, тяжело вздохнул и сказал, обращаясь к Селвину:

– Ладно, пускай остаются. Если другого выхода нет. Только пусть не попадаются мне на глаза. Не люблю гостей.

Он сделал поклон больше похожий на небрежный кивок и удалился, громко стуча каблуками сапог по каменному полу. Селвин побежал вслед за лордом, выставляя вперед мерцающий факел в своей руке. Леди Бранда и ее служанка держались за руки и смотрели друг на друга с явным облегчением. В этот момент в зал вошла Идгит и покачала головой в знак сочувствия.

– Это же надо пережить такое горе… – сказала она участливо. – Прошу Вас, миледи. Я уже приготовила комнату для Вас и Вашей служанки. Там немного прохладно, ведь в той части замка давно никто не жил, потому и не топили. Но я принесла побольше одеял и покрывало из меха лисы, чтобы Вы могли согреться. А еще через пару минут принесу ужин.

Леди Бранда кивнула и слегка улыбнулась.

– Спасибо Вам. – ответила за нее служанка.

Женщины вышли из зала и отправились в путешествие по темным и мрачным коридорам. Замок и вправду выглядел необитаемым. Вокруг ни одной живой души. Было не ясно, живет ли здесь еще кто-то кроме лорда, стражи у входа и двоих слуг. Они прошли по каменной лестнице наверх и остановились у одной из дверей спален. Идгит толкнула дверь. Та противно скрипнула и тяжело отворилась. Войдя внутрь, леди Бранда огляделась. За окном было совсем темно и потому комнату освещал теперь лишь один железный подсвечник в руках служанки. Но выглядела она не слишком уютно. Голые каменные стены, кое-где прикрытые голубыми флагами с изображением мечей и другими небольшими вышивками. Кровать с балдахином, накрытая лисьей шкурой. Столик, старые сундуки, и пара стульев у стен. На столике стояла серебряная емкость с водой, а еще лежали щетка и полотенце.

– Это на случай, если Вы захотите умыться, миледи. – пояснила Идгит. – Я оставлю Вам свет. А сама схожу за едой. Располагайтесь. И чувствуйте себя как дома. Вы знаете, хозяин в последнее время не в духе. Но он человек чести, и законы благородства для него превыше всего. Он обязательно сделает все возможное, чтобы помочь Вам в Вашей беде. Ну да ладно, отдыхайте. Постарайтесь позабыть о плохом.

Добрая женщина удалилась, оставив леди и ее служанку одних. Те переглянулись. Затем горничная выглянула за дверь, осмотрела обе стороны коридора, вернулась в комнату. Рыжеволосая девушка в зеленом платье все еще растерянно стояла посреди комнаты.

– Все в порядке, леди Бригитта. – успокоила ее служанка. – Здесь никого нет. И судя по всему, план удался. Нас не в чем подозревать.

Девушка с серьезностью взглянула на нее.

– Зови меня Бранда. Разницы нет. Так мое имя произносится по-сиридски. И на случай, если нас подслушают, будет меньше вопросов.

Она зашагала по комнате, приглаживая руками волосы.

– Ах, Фрита, я так испугалась. Думала, этот человек никогда не поверит нам. Он смотрел на нас с такой злобой, как на врагов. Я, конечно, не подавала виду. Но сердце мое так и колотилось. Даже сейчас я чувствую, как оно бьется где-то в висках.

– Не беспокойтесь, миледи. Все позади. Нам поверили. А пока будет идти письмо до лорда Бертолфа, Вы выясните все необходимые сведения о делах в Мортиберге.

– Я надеюсь, мой дядя из Вентланда не будет слишком удивлен, когда получит отсюда послание о том, что его племянница осталась сиротой.

– Что бы из этого не вышло, для Вас главное успеть выполнить поручение лорда Венсана и скрыться из этого жуткого места. Не известно, как отреагирует лорд Гладин, если вдруг откроется, кто мы и откуда. Быть может, просто выгонит нас. А может и прикажет обезглавить… за шпионаж.

– Здесь, в Сиридии не отрубают головы.

– Слава богам.

– Вместо этого здесь сжигают на костре или вешают на виселице.

– Миледи… – лицо служанки побледнело. – Не нужно так пугать меня, прошу. Я конечно, сиридка, но выросла в Фортистерре. И вправду говорят там, что они здесь все дикари.

– Не думай об этом. Я хочу сказать, ты большая молодец, Фрита. Справилась со всеми расспросами этого угрюмого человека. Я ничем не могла помочь тебе. Лишь изображала несчастную страдалицу. А ты. Ты говорила очень правдоподобно.

– Благодарю, леди Бранда. Я старалась защитить Вас от подозрений.

Вернулась Идгит и принесла ужин. Затем пожелала гостьям доброй ночи и оставила их отдыхать. Фрита ушла в соседнюю комнатку для прислуги. Бригитта не просила ее остаться, так как знала, что та очень устала и должна хорошенько выспаться. Сама же она не сомкнула глаз за целую ночь. Девушка лежала в холодной постели под двумя одеялами и лисьей шкурой, поджав колени, и слушала как завывает за окном ветер. В Хартвилле никогда не было такого ветра. Здесь же он с таким воем проносился мимо окна и ударял в стекло, как будто вот-вот каменные укрепления замка пошатнутся под его натиском. Бригитта с головой накрылась одеялом и сжалась в комок. Перед глазами ее вновь и вновь всплывали картины последних дней. Бесконечная дорога по пустынному лесу. Нарочно сломанная близ Мортиберга повозка. Недружелюбные каменные стены крепости, окруженные рвом. Стражники, расспрашивающие их, кто они такие. И, наконец, сам лорд Гладин. Угрюмый мужчина с совершенно равнодушным лицом. Его их выдуманная грустная история ни капли не тронула. Бригитта совершенно точно запомнила его лицо со шрамом, рассекающим правую бровь, его холодный взгляд желто-коричневых глаз. И выглядел он весь так небрежно и дико. Нестриженные волосы, отросшие до плеч, передние пряди которых наспех собраны у затылка, чтобы не лезли в лицо. А эти потертые бриджи, старые кожаные сапоги и камзол, небрежно накинутый поверх рубашки. «Еще немного, – думала девушка, – и я начну думать, что леди Элайна была права по поводу моих корней. Если тут все так одеваются, то я прекрасно впишусь в их компанию». И все же, этот человек заставил ее побеспокоиться. Своим недоверием он чуть было не загубил весь их план на корню. Бригитта переживала, вспоминая трудное первое знакомство с лордом. И еще больше волновалась, гадая, чего ожидать от будущего. Ей понадобилось время до самого утра, чтобы придать себе уверенности и убедить себя в том, что все, что она делает послужит на благо королевству и Виоланте. А значит она должна запрятать свои страхи куда подальше и сделать все, что потребовал от нее лорд Венсан. В первую очередь, ознакомиться с перепиской Гладина. Ведь если он бунтовщик, то в его письмах должен быть хоть намек на союзничество с кем-либо против правительства Фортистерры.

Глава 12

Утром Бригитта чувствовала себя не лучше нежели вечером. По чужой холодной комнате гулял сквозняк. Казалось, что стены в ней состоят из одних щелей, пропускающих холод, и нет никакой возможности укрыться от него хоть на минуту. Здесь не было ни дивана, ни мягких ковров, ни цветов, ни даже простой занавески на окне. В общем, всего того, к чему она привыкла в южном Хартвилле. Кое-как приведя себя в порядок, она передернула плечами от холода и вышла в коридор. Нужно бы осмотреться здесь. Главное, не забыться и случайно ни с кем не заговорить. Хотя, тот факт, что все вокруг говорят по-сиридски, а ей это дается с трудом, облегчает ее вынужденное молчание.

Бригитта ошиблась. Молчать оказалось легко от того, что здесь попросту не с кем было разговаривать. Она в течение часа бросила по коридорам замка, слушая знакомое завывание ветра, и не встретила ни одной живой души. Ну точно все вымерли. Или этот их лорд такой суровый человек, что избавлялся от своей прислуги за любую мелкую оплошность, и в результате в замке никого не осталось. Бригитта надеялась случайным образом обнаружить рабочий кабинет лорда, да еще и пустующим. Но незнакомый замок был трудной территорией для поиска. Она ничего не нашла, а под конец своей прогулки все-таки встретила человека. В одном из коридоров верхних этажей она увидела служанку Идгит. Та приветливо ей улыбнулась. Бригитта сделала то же. Эта женщина была очень добра к ней, несмотря на то, что она шпионка и обманщица.

– Миледи, Вы что-то хотели? Не стоит Вам разгуливать по коридорам. Если что-то нужно, позвонили бы в колокольчик. У меня острый слух. Я бы услышала и прибежала. Ну или отправила бы кого-то из девушек.

Бригитта помотала головой. Мол, ничего не нужно. Лицо служанки сделалось обеспокоенным.

– Тогда, прошу Вас, будьте осмотрительнее. Не выходите лишний раз из комнаты. Лорд Верхард нынче в ужасном настроении. Как и последние несколько месяцев… Как бы не вышло ссоры.

«Странно…» – подумала Бригитта, она должна жить в доме этого человека и не попадаться ему на глаза. Неужели он готов растерзать ее только за то, что встретит в одном из коридоров или залов? А как же законы вежливости? Согласно им, она должна бы присутствовать на трапезе вместе с хозяином замка. Но нет. Ни о чем таком, судя по всему, речи не идет. Бригитта вопросительно смотрела на служанку.

– Милорд своеобразный человек… – объяснила та. – Вы не пугайтесь. Его манеры сейчас несколько… отличаются от принятых. Но вскоре он обязательно придет в себя и тогда вы сможете познакомиться как подобает.

«Чем расстроен этот человек? Быть может, его планы по свержению Фортиа не сбылись и теперь он вымещает злобу на всех и вся…». Бригитта жестами дала понять служанке, что все в порядке. Она совершенно не обижена и не напугана. Однако хотела бы знать, в чем причина дурного настроения лорда Гладина. Идгит на удивление легко разгадывала все ее выражения лица и движения рук. Молчать рядом с ней было одно удовольствие.

– У лорда Верхарда тяжелая судьба. Совсем недавно он вернулся с войны. И вот уже несколько месяцев как безвылазно живет в замке. Не бывает даже во внутреннем дворе. А о выезде за стены не стоит и говорить. Он очень страдает, миледи. Его гордость была оскорблена тем фактом, что его обрученная невеста не дождалась его с войны и вышла за другого, к тому же за визардийца.

«Не может быть. – удивилась Бригитта. – Личные дела. И никакой политики. Нет. Я должна выяснить и другие детали». Тем временем Идгит взяла ее под руку и повела дальше по коридору.

– Идемте, леди Бранда, я принесу Вам чудесный завтрак. Позовем Вашу эту девушку, Фриту. Поболтаем немного. Нечего нам тут делать.

Бригитта послушно направилась в след за женщиной. И все же как бы узнать про кабинет…

Верхард Гладин упивался своим одиночеством, сидя посреди обеденного зала и играя в таблички сам с собой. Сначала он передвигал табличку разбойника с противоположной стороны деревянной карты, а затем уже изображение воина, идущего ему на встречу. По крайней мере, горечь поражения лорду не грозила. Игра продолжалась, когда в зал вошла Идгит, взявшая на себя смелость принести господину обед. Она предусмотрительно поставила поднос с тарелками подальше от того места, где сидел Верхард, надеясь на этот раз сохранить посуду в целости.

– Снова Вы страдаете ерундой, милорд. – простодушно заметила женщина. – Лучше бы позвали пообедать Вашу гостью, леди Бранду. Ее чрезвычайно беспокоит Ваше невнимание к ней. Еще сегодня утром я встретила ее в коридоре. Осмелюсь предположить, она желала поприветствовать Вас. Ведь Вы не сделали этого сами.

Верхард не отрывал взгляда от карты с табличками.

– Или надеялась разведать все тайные проходы в замок. Не выпускай этих двоих, Идгит. И кучер пусть не выходит из людской. Не верю я этим чужакам.

– Зря Вы так, милорд. Леди Бранда очень мила. И совсем не похожа на шпионку.

– Все они милы, Идгит. До поры до времени. А когда настанет подходящий момент, вонзают тебе нож в спину. Все. Ни слова больше. Не хочу даже вспоминать о том, что здесь есть кто-то посторонний. Скорей бы они убрались отсюда восвояси. Письмо в Вентланд уже отправлено?

– Да. Еще вчера ночью, милорд.

– Будем надеяться, оно быстро дойдет до адресата. И мой замок вновь будет только моим.

Бригитта провела пять или шесть часов просто сидя на постели и глядя на огонь в камине. Больше ей ничего не оставалось. Она уже начала сомневаться, что справится с ответственностью, возложенной на нее начальником разведки. Найти путь к тайным перепискам ей не удалось. И вряд ли удастся, если только не проследить за лордом на пути до его комнат. Тогда она, наконец, узнает, где они находятся. Однако как это сделать, если она вот уже целые сутки не видела хозяина замка? Быть может, он и вовсе исчез. Уехал куда-нибудь или ушел воевать. И теперь весь ее план под угрозой. Вечером Фрита принесла ей последние новости из комнаты слуг. Там все говорили о том, что лорд Верхард весь день провел в обеденном зале и никуда не выходил.

– Странный человек. – заключила Бригитта. – Если бы только я могла проследить за ним и узнать, что он там делал целый день. Но пока мои перемещения по замку не дали никаких результатов. Я должна лучше узнать, что и где здесь находится. А также заслужить больше доверия. Тогда смогу беспрепятственно ходить где хочу. А это то, что нам сейчас нужно. Ты заметила, что по этому коридору то и дело стали прохаживаться слуги? Похоже, за мной следят. Этого нельзя так оставлять.

– Вам нужно встретиться с хозяином, миледи. Очаровать его своим обаянием и красотой. Он не сможет устоять. И всякие подозрения в Ваш адрес прекратятся.

– Ты видела этого человека, Фрита? Против него обаяние бессильно. А я, знаешь, не Айлин. Я не умею кокетничать с мужчинами. Мне проще приставить ему нож к горлу. Ситуация выглядит безнадежной.

– Сегодня я еще раз схожу в людскую и намекну, что Вы бы желали выказать свое почтение лорду Верхарду в связи с тем, что тот изволил помочь Вам. Уверена, кто-то из его слуг непременно передаст ему это. Он ведь благородный человек. Он не сможет скрываться от Вас вечно, проявляя пренебрежение к правилам вежливости.

– Ты заметила в нем хоть намек на вежливость?

– По правде говоря…

– Вот именно. Но ты сходи. Мы должны сделать все, что от нас зависит. Лорд Венсан полагается на нас. Мы обязаны выявить предателя короны.

Когда за окном стемнело, Бригитта неожиданно получила приглашение на ужин от лорда Верхарда. Это было столь же приятно сколь и волнительно. Ведь теперь она могла приступить к активным действиям. К тому же Идгит раздобыла для нее по этому случаю новое темно-синее платье из узорчатого атласа с меховым воротником. Нарядившись и надушившись духами, Бригитта уже подходила к дверям обеденного зала в сопровождении Фриты и еще одной девушки из прислуги, когда услышала громкий низкий голос по ту сторону стены:

– Не намерен я есть в компании этой незнакомки! Что еще за блажь?!

В зале с грохотом упала тарелка.

– Но милорд, так положено по правилам гостеприимства. Она Ваша гостья. Вы должны разделить с ней трапезу.

– Я ничего не должен. Достаточно того, что я поступил, как велит мне кодекс.

– Я уже пригласила ее, милорд. Не станете же Вы прогонять леди? В конце концов, рыцарский кодекс обязывает быть любезным с дамами.

– Много ты понимаешь, Идгит.

Мужской голос делался тише. Лорд Верхард примирился с неизбежным. В конце концов, девушка уже стояла у дверей и, в этот момент служанка как раз впустила ее в зал. Лицо Идгит расплылось в приветливой улыбке.

– А вот и леди Бранда. Вы очаровательны, госпожа. Прошу, проходите, не смущайтесь.

Бригитта растерянно остановилась на середине зала, переводя взгляд с Идгит на мрачного вида человека по ту сторону стола. Тот даже не взглянул на нее и всем своим видом показывал, что не может выносить ее присутствия. Но, следуя уговорам доброй служанки, девушка все же подошла к столу и присела на один из старых деревянных стульев с высокими спинками. Судя по всему, в замке все-таки были люди кроме лорда, горничной и стражников. Потому что стоило ей сесть, как вокруг засуетилось несколько слуг. Кто-то принес новые блюда с кухни, кто-то зажег оставшийся свет, а мальчик в черной курточке и берете разлил вино.

– Вы что-нибудь еще желаете, миледи? – заботливо осведомилась Идгит. – Разбавить Вам вино водой?

Бригитта едва не раскрыла рот, чтобы ответить «Да, пожалуйста». Она согласно кивнула и вскоре ей подали серебряный кубок. Идгит, довольная, ушла. Остальная прислуга рядком выстроилась неподалеку от стола, ожидая приказаний. А Фрита остановилась позади стула госпожи, внимательно наблюдая за происходящим. Несколько секунд все молчали, пока мальчик-слуга ставил на стол кувшин и кланялся лорду. После чего Верхард махнул рукой, призывая всех удалиться.

– Больше ничего не нужно. Пойдите все.

Прислуга, кланяясь покидала зал. А Фрита осталась на своем месте за спиной леди Бригитты. Через мгновение она поймала на себе недовольный взгляд лорда.

– А ты что застыла? Я же сказал всем убраться отсюда.

– Но, милорд… – растерялась девушка. – Леди Бранда… Не сможет говорить с Вами, если Вы пожелаете. Я могла бы помочь…

– Ни к чему. Мне хватит и одной лишней пары глаз в этом зале. Вторая – это уже слишком. Не может говорить? Оно и к лучшему. Не придется слушать болтовню. А теперь выйди вон. И возвращайся за госпожой через пол часа.

– Как пожелаете…

Фрита направилась к выходу. Она не могла заметить, как лицо леди Бригитты в этот момент побледнело, а руки похолодели. «Ну и что мне теперь делать с этим странным человеком с грозовой тучей над головой? Я ведь не могу и слова сказать» – подумала Бригитта в замешательстве. Несколько минут она молча смотрела на своего сотрапезника. Тот ничего не говорил, а просто начал есть, не обращая на нее ни малейшего внимания. Жареный олень, куропатка, картофель, зеленый салат – все это оказалось на его тарелке и преспокойно поглощалось хозяином в полнейшей тишине. Девушка занервничала. И уже начала передразнивать в своей голове строгие указания начальника разведки: «Отлично. Узнайте, леди Бригитта, все тайны горда Гладина. Раскройте заговорщика. Но при этом не пророните ни слова. А как я, по-вашему, должна от него чего-то добиться, если мы будем молчать? Сам бы попробовал вести дела при таком раскладе». Бригитта медленно поднесла ко рту вилку с кусочком жаркое, продолжая поглядывать на противоположную сторону стола. Перед ней сидел человек лет двадцати шести – двадцати восьми. На нем был бежевый атласный камзол с мехом, коричневая кожаная перевязь, длинные волосы его были причесаны и уже не столь небрежно убирались у затылка. Что ж, сегодня меньше похож на дикаря. Быть может, это к лучшему. Она осторожно осмотрела зал. Заметила шкуру медведя с десятком или больше воткнутых в нее стрел, сглотнула ком в горле. Жутковатое зрелище. А ведь она на половину сиридка. И ее начальница, леди Элайна, должно быть, считает, что ей такие вещи нравятся. Бригитта опустила взгляд в свою тарелку, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь тихим позвякиванием столового серебра. «Нет. Я должна заставить его заговорить» – решила девушка. Она махнула рукой. Звяк! Ее вилка упала на пол. Верхард поднял голову. И впервые обратил внимание на ее присутствие. Бригитта виновато улыбнулась и хотела наклониться, чтобы поднять прибор. Твердый голос остановил ее:

– Оставьте, леди. Позже все уберут.

Молчание. Больше он ничего не добавил. Не желая упускать возможность, Бригитта быстро схватилась за кубок и подняла его, давая понять, что хочет сделать тост в честь хозяина замка. Отказываться было бы совсем не учтиво со стороны лорда, и он тоже поднял свой кубок, отвечая ее просьбе. Неожиданно он заговорил. А ведь Бригитта уже и не ждала подобной удачи.

– Если уж речь зашла о тосте. Давайте поднимем кубки за сиридские земли, пострадавшие от многочисленных воин и распрей. От захвата визардийцев. От несправедливости и притеснения. Вы ведь не откажетесь выпить за свободную Сиридию? Такую, какой она была когда-то.

«А вот это уже интересно. Надо бы сообщить лорду Венсану о подобных речах со стороны милорда». Бригитта приложила руку к груди и наклонила голову, выражая свое полное согласие. После этого тоста Верхард неожиданно отметил, что иметь дело с молчаливой леди Брандой не так невыносимо, как может показаться. Она не говорит сама, но зато молча слушает его и не возражает. Все равно что его медведь Осбеорн, только, несомненно, она выглядит живее и симпатичнее. Отметив про себя это сходство, он заговорил вновь:

– Вы ведь из Агрисланда, леди?

Бригитта кивнула.

– Как по-вашему, тамошний лорд Идгард Агрис до сих пор выслуживается перед Фортистеррой? Небось отправил свои войска в Хартвилль раньше всех остальных.

«Не любит Агриса? – подметила Бригитта. – Это не удивительно. Агрисланд всегда был верен обязательствам перед Фортистеррой. Или, по крайней мере, делал вид, что верен». Она слегка пожала плечами, однако наклонила голову. Мол, вероятно так и есть.

– Могли бы не отвечать. Я и сам знаю. Идгард Агрис известный подхалим. Сделает все что угодно, чтобы приблизится к власти. За его услуги король Джерод даже отдал ему золотые прииски у моих границ. Вот так взял и отдал мои прииски Агрису. Просто за то, что я верен своей земле, а не чужой. Ну да ладно. Все равно представительства при дворе Агрис так и не получил. Конечно, станут эти визардийцы подпускать сирида к их трону. Видите ли, их династия священна. А нас они считают за дикий народ, не достойный их величия.

Он выговорился. И даже не намерен был получать ответ от собеседницы. Да и что женщина может смыслить в политике? Бригитта молчала со вниманием глядя на него, как самый преданный слушатель.

– Вашей семьи ведь тоже коснулась война с визардийцами, леди? – спросил Верхард больше пренебрежительно, чем вежливо.

Кивок. Конечно, коснулась. Иначе почему она здесь?

– Многих убили? Ваша служанка говорила, Вы лишились родителей и братьев.

Не самая лучшая тема для разговора с девушкой, потерявшей всех своих близких в битвах несколько недель назад. Бригитта состроила скорбное лицо.

– Понимаю Вас. В этом замке тоже многие погибли.

Бригитта опустила глаза.

Они помолчали несколько минут. Верхард продолжил трапезу, а Бригитта тоже делала вид, что ест. О да, ей будет что рассказать в письме лорду Венсану. Этот человек искренне ненавидит Хартвилль и визардийцев. Наверняка, он замышляет что-то против короны. Нужны лишь доказательства. Девушка решила, что сегодня же после ужина проследит за лордом и узнает, где находится его комната с его кабинетом и всей перепиской. А может даже услышит его переговоры с кем-то из воинов о плане восстания. Бригитта едва сдерживала торжествующую улыбку. Ну а теперь… теперь ей нужно воспользоваться оставшимися для ужина минутами и заслужить еще больше расположения. Что может сделать женщина, когда у нее нет возможности говорить? Да так, чтобы ее не посчитали легкомысленной. Есть кое-что в запасе. Лорд Верхард закончил трапезу, сделал глоток из своего кубка и встал из-за стола.

– Доброй ночи, леди. Надеюсь, мое общество Вас не утомило.

В голосе его не звучало этой надежды. Однако Бригитта была полна решимости казаться предельно вежливой, даже в ответ на полное пренебрежение. Она встала, учтиво кланяясь. Лорд направился к выходу, думая, что молчаливая фигура позади него не способна его остановить. Но она оказалась способна. Секунду спустя Бригитта рухнула на пол, со звоном уронив очередную вилку. Она боялась, что без этого лорд просто не заметит ее обморока. Зато теперь он заметил, обернулся и поспешил обратно к столу.

– Леди. Что с вами? – нахмурившись, воскликнул он.

Верхард опустился на пол и приподнял ее голову. Глаза девушки были плотно закрыты. «Со мной все очень плохо… – торжествующе думала она. – Давайте же, милорд. Как истинный рыцарь отнесите меня в мои покои. Быть может, я приду в себя. Тогда Вы начните говорить о несправедливости жизни, о жесткости подлых визардийцев, что принесли столько горя бедной красавице. Давай, признайся, Верхард Гладин. Что ты давно готовишь восстание против Фортистерры. Что ты свергнешь их власть и отомстишь за все наши беды. Ты ведь это хотел сказать? От Бригитты Мабили так просто не скроешься. Не даром при дворе меня не любят. Я вижу людей насквозь».

Верхард поднял ее на руки и направился к двери. Ее голова и руки с длинными атласными рукавами безжизненно повисли в воздухе. В этот момент за стенами замка послышался оглушительный грохот. Можно было подумать, что кто-то бросил в стену огромный камень и тот ударился о ее поверхность, оставив вмятину. Предположение оказалось недалеко от истины. Через секунду дверь зала распахнулась и вошел испуганный Селвин, как всегда в доспехе, но на этот раз с оружием и шлемом в руках.

– Милорд, нас атакуют! Вражеское войско перебирается через ров. У них катапульты и таран.

В этот момент Бригитта чуть не вскинула голову от неожиданности. А глаза Верхарда сверкнули гневом.

– Кто они? Откуда?

– В темноте не разглядеть, милорд. Похожи на воинов из Никсланда. Один из смотровых уверяет, что он видел герб лорда Эсманда Никса.

– Тысяча проклятий. – процедил сквозь зубы лорд.

Он решительно шагнул к Селвину и передал ему бесчувственную девушку.

– Держи ее.

– Но милорд.

– Разберись здесь. А я иду на стену.

Одним резким движением от вытащил свой меч из ножен и вышел из зала самым стремительным шагом. Селвин остался на месте с леди Брандой на руках и в полной растерянности. Наконец в зал вбежала испуганная Фрита и ахнула, увидев госпожу без чувств. Селвин оживился.

– Идем. Отнесем ее в комнату. Позаботься о леди Бранде.

– Конечно, альт. Что же такое происходит…

Доставив Бригитту в ее покои и оставив ее на попечение служанки, Селвин поспешно удалился в след за лордом. Туда, где кипела оборона против штурма. Фрита взволнованно глядела на бесчувственное лицо госпожи и не менее взволнованно слушала повторяющийся грохот снаружи, вздрагивая при каждом новом ударе о стену. Однако стоило Селвину исчезнуть, как девушка быстро пришла в себя и открыла глаза.

– Леди Бранда, какое счастье! Я уж подумала Вы не здоровы.

– Я в порядке. А вот штурм замка не входил в мои планы. Как это случилось?

– Никто не знает, миледи. Отряды из Никсланда неожиданно стали атаковать Мортиберг. Было темно, и смотровые не сразу заметили их приближение. Вам удалось что-то выяснить относительно лорда Верхарда?

Бригитта села на постели, бледнея от волнения и приглаживая волосы руками.

– Да. Я узнала многое из того, что можно бы отослать начальнику разведки. Но доказательств у меня нет. Кроме подозрительных речей со стороны этого человека. Никсланд со своим нападением все испортили. А ведь я могла бы узнать больше.

– Миледи, пока Вы были на ужине, я вызвалась помочь местной прислуге со сменой белья. Так мне удалось увидеть, где находятся комнаты лорда Гладина. Я сама не была там, но видела, как туда входила другая горничная. Быть может, в его покоях Вы найдете что-нибудь, внушающее подозрения.

Лицо Бригитты зажглось еще большим волнением.

– Правда? Ты сможешь отвести меня туда? Это именно то, что нам нужно. Постараемся найти его переписку с лордами. Как мы уже поняли, Эсманд Никс ему не союзник. Но есть и другие… Если они замыслили заговор, мы должны об этом узнать.

Фрита уверила ее, что покажет дорогу к комнатам.

– Сейчас идеальное время для обыска. – рассудила Бригитта. – Все заняты обороной. Воины на стенах, а прислуга прячется по углам замка. Идем туда прямо сейчас.

Она спрыгнула на пол, подняла длинный подол и побежала к двери. Фрита поспешила за ней, останавливаясь и зажимая уши руками всякий раз как о стену ударялся новый град камней.

Глава 13

Шум за стенами не прекращался ни на минуту, превращаясь в бесконечный каменный дождь с грозой из ударов. Бригитта, дрожащими от волнения руками, обыскивала полки и шкафы в незнакомой комнате. Она поставила на стол подсвечник, слабо освещающий пространство вокруг, и оставила Фриту у двери на случай, если кто-то захочет войти сюда.

Десятки свитков и пыльных шкатулок побывали в ее руках. Не будь вокруг так темно, то наверняка можно было бы заметить облако пыли, поднявшееся в комнате. В пяти-десяти разбросанных по столу свитках Бригитта нашла распоряжения прислуге о покупке новых специй и тканей. Еще несколько писем в старых шкатулках не содержали в себе ничего кроме обычных приветствий и пожеланий здоровья от соседей. Конечно, умей Бригитта лучше читать по-сиридски, она могла бы быть уверена, что не ошибается. Но сейчас она полагалась лишь на свои скудные знания, которые говорили ей, что в письмах не содержится ни одного упоминания о заговоре против Фортистерры. Переписка закончилась. Последние бумаги, найденные девушкой, имели такой древний вид, что, казалось, были написаны лет десять тому назад. После них Бригитта больше ничего не находила кроме какого-то хлама вроде деревянных фигурок солдатиков и сломанных письменных перьев. Обшарив рукой высокую темную полку, девушка достала еще одну шкатулку. За последние пол часа она больше ничего не нашла и поэтому пыльный деревянный сундучок был ее последней надеждой. Бригитта поднесла его поближе к свету и поставила на стол. БАМ! На этот раз камни врезались не в стену, а полетели со стены вниз. Часть из них ударилась о землю, а другая часть с громким плеском затонула в глубоком рву. Девушка обернулась на окно, но резкий звук стих, и она вернулась к своим поискам, дернула крышку шкатулки. Та не поддалась. Бригитта принялась мучить серебряный замочек и тянуть за крышку. Никаких результатов. Эта шкатулка была не похожа на все остальные. Те были обычными, из лакированного дерева. А эта украшалась резьбой, цветными росписями и даже позолотой на углах. Бригитта нашла это подозрительным. Не сумев открыть замок, она оставила находку на столе, прежде чем отправиться обыскивать остальную комнату. Тем временем Фрита стояла в коридоре, с беспокойством оглядываясь по сторонам и слушая звуки штурма снаружи.

Верхард взобрался на стену вместе с лучниками и другими защитниками замка. Затем отправил половину воинов к воротам. Те должны были охранять вход и не позволить врагам прорваться внутрь, на случай, если им все-таки удастся выбить тараном двери. Теперь же он стоял на стене, вглядываясь в темную даль и ощущая, как холодный ночной ветер свистит в ушах. Там, внизу, копошились точно муравьи сотни маленьких фигурок в доспехах. Их было особенно ясно видно в те моменты, когда со стены на них сбрасывали горящие бочки со смолой, а камнеметы метали объятые огнем глыбы. Вражеские катапульты не отставали. Разрушив мощными ударами камней одну из башен, они перешли к решительному наступлению с использованием штурмовых лестниц. Ряды лучников, выстроенные вдоль стен крепости, осыпали нападавших градом стрел. А деревянные стрелометы выпускали горящие стрелы прямо в тыл противника. Однако передние отряды уже перебрались через ров при помощи своих штурмовых мостов и пошли на эскаладу. Верхарду сообщили об этом спустя несколько минут.

– Милорд, они лезут на стены у разрушенной восточной башни. У них штурмовой мост и лестницы.

– Пусть лучники и рыцари отправятся туда и скинут со стены каждого, кто сможет забраться наверх. Кидайте в них камни, смолу, обломки – все что найдете. На южной и западной стене пусть останутся стрелометы и по два человека на каждое орудие. Продолжаем обстрел их тыла.

Еще один огненный снаряд из замка со свистом перелетел через стену и исчез в темноте, после чего вдалеке загорелась часть леса, а черные точки продолжили движение к стенам.

– Катапульты не использовать! – приказал Верхард. – Они слишком близко. Зря потратим снаряды.

Армия противника тоже прекратила обстрел, бросив все силы на штурм стен. Как и было приказано, воины замка рассредоточились вдоль восточной стены. Они сбрасывали на головы врага все новые и новые порции камней, горячей смолы и кипятка. Многие падали со стен под этими ударами, не успевая преодолеть и половины высоты стены. Тех же, кто, прикрывшись щитами, продолжали лезть вверх, защитники крепости собственноручно сбрасывали со стены. Одному из рыцарских отрядов удалось даже обрушить штурмовую лестницу со всеми, кто на ней находился. У подножия стен слышались крики, звуки ударов о землю и плеск воды. Верхард атаковал вражеского рыцаря, что добрался по лестнице до самого верха и даже ступил на стену. Теперь вблизи и в свете огней он тоже рассмотрел гербы Никсланда на доспехах воина. Тогда он с еще большей яростью набросился на врага, с силой ударил по его мечу, следующим движением нанес удар снизу, прорубил доспех и ранил противника в живот. Рыцарь пошатнулся и опустил меч. Верхард толкнул его и тот полетел со стены вниз. Не так много воинов смогли взобраться на стену. Люди лорда Гладина контролировали каждую лестницу и избавлялись от каждого нового незваного гостя. Еще двоих или троих воинов лорд собственноручно порубил мечом. Еще четверых сбросил с самого верха лестницы, перерубив последнюю ступень.

– Чего хочет Эсманд Никс? – крикнул Верхард Селвину, своему верному соратнику в бою.

Селвин вытер пот с лица и по щеке его расплылось пятно крови с руки.

– Мы не знаем, милорд! Никаких требований не поступало! Его люди просто пришли и начали штурм!

Они оба с силой ударили плечами по двум деревянным балкам, выглядывающим из-за края стены. Лестница пошатнулась. Еще один удар и последнее усилие. Лестница с треском рухнула. Верхард, тоже обливаясь потом, прислонился к зубцу стены.

– Подлец, Никс. Пришел ночью. Точно вор. Что на него нашло?

Селвин сел, откинув голову назад и тяжело дыша.

– Видимо ваш последний мирный договор его не устроил.

Штурмующие заметно замедлились, ощущая сильное сопротивление. А защитники крепости приободрились. Множество лестниц полетело вниз, и новые воины уже не спешили лезть на стены. Тогда лорд получил минуту передышки. Его люди уже контролировали всю стену и проверяли, не удалось ли кому-то из врагов пробраться в замок.

– Проверьте подвалы. Ходы под замком. – раздавал приказания Верхард. – Быть может, они рыли подкоп пока мы здесь оборонялись от штурма.

Несколько рыцарей побежали к ближайшей башне и спустились вниз по винтовой лестнице.

– Теперь не говори мне, что вчерашние незнакомцы появились в замке просто так. – мрачно заметил Верхард. – Могу поспорить, это они привели сюда Никса. И они уже рассказали ему как пробраться внутрь через подвальные ходы.

– Не думаю, милорд. – Селвин устало покачал головой. – Если бы у лорда Эсманда были сведения о том, как незаметно пробраться в замок, стал бы он тратить столько сил и орудий на штурм. А ведь он, очевидно, использовал на это все ресурсы. Сегодня мы сбросили со стен не меньше сотни. И продолжаем отпор.

Крики людей и металлические звуки лезвий до сих пор слышались у восточной башни замка.

– И все-таки это более чем подозрительно.

Лорд откинул со лба мокрые от пота волосы, поднял меч и отправился к башне, на помощь тем, кто все еще оборонялся от врага.

Бригитта внимательно обыскала каждый сантиметр комнаты, насколько это было возможно при свете нескольких свечей среди ночной темноты. Не найдя ничего, связанного с восстанием, она рассудила, что находится здесь достаточно долгое время, и пора бы заканчивать обыск. Она схватила расписную шкатулку, которую так и не смогла открыть. Теперь эта загадочная вещица – ее последняя надежда. Люди, которым нечего скрывать, не запирают шкатулки на крепкие замки. В другую руку девушка взяла свой подсвечник и вышла из чужой комнаты. У двери ее ждала Фрита и бросила на нее нетерпеливый взгляд. Коридор же по-прежнему выглядел пустым.

– Наконец-то, миледи. Я думала, что сойду с ума от страха, пока ждала Вас.

– Тебя никто не видел здесь? – быстро спросила Бригитта.

– Никто. А Вам удалось что-то найти?

– Не знаю. Идем скорее отсюда, пока никто не заметил.

Она отдала подсвечник служанке и быстро зашагала вперед, прикрывая шкатулку длинным рукавом платья. Ее все равно было видно, и потому девушка просто надеялась, что за те несколько минут, пока они пройдут три коридора и лестницу, им никто не встретится. Попасться на воровстве – это меньшее, что ей сейчас нужно. Они с Фритой почти бежали по коридору, и Бригитта все сильнее прижимала к себе находку, боясь расслабить пальцы хоть на минуту. На улице уже не было слышно ударов камнеметов, однако оттуда доносились крики и отдаленные звуки боя. Фрита краснела и бледнела через каждые несколько секунд. А Бригитта просто бежала вперед, не в силах думать ни о чем, кроме своей основной задачи.

– Ах, госпожа. Что если те, кто на нас напал, захватят замок?

– Это Мортиберг. – отрезала Бригитта. – Его так просто не взять.

– Но король Бенезет взял…

– Лорд Никс – не король Бенезет. Замок окружен рвом и самыми высокими стенами из всех ныне построенных. Не думай о плохом.

Они пробежали последний коридор и уже поднимались по лестнице. Бригитта с трудом перетаскивала на бегу тяжелую юбку, украшенную мехом у подола. Несколько раз девушка чуть не запнулась. И все же она бежала по ступенькам так быстро, что служанка едва поспевала за ней.

– А вдруг они все-таки прорвутся внутрь? – в очередной раз запаниковала она.

Бригитта уже распахнула дверь своей комнаты и ей не было ни малейшего дела до всех переживаний прислуги.

– Тогда я скажу им, что я Мабили. – не задумываясь ответила она. – Никсы мне не враги. А до судьбы Гладина мне нет дела. Ведь он, по всей видимости, предатель и бунтовщик.

Они зашли в комнату, захлопнули дверь и заперли ее на задвижку. Бригитта бросилась к постели, поставила на нее шкатулку, а сама села рядом на колени. В комнате горели канделябры и камин. Здесь намного легче было разобрать, что не так с серебряным замком. Девушка принялась мучить его, переворачивая шкатулку и так и эдак. В конце концов, ей это надоело. Она повернулась к служанке.

– Достань мой кинжал из-за подушки. Может быть, ножом получится открыть.

Фрита поспешила исполнить приказание. Бригитта взяла нож и принялась ковыряться в замке острым лезвием.

– Я сегодня же намерена была отправить послание лорду Венсану. И в нем должны быть не только мои догадки, но и реальные факты. Если эта проклятая шкатулка не откроется, я ее разломаю на части.

Девушка заметно волновалась. Все-таки вся эта ситуация с притворством, расследованием, вынужденным молчанием и осадой одновременно, давила на нее и делала более вспыльчивой чем обыкновенно. Замок не открывался. Бригитта покрепче сжала нож в своей ладони и со всего размаху воткнула его прямо в деревянную крышку. По чудесным росписям пошла трещина.

– Миледи, не надо! – испугалась Фрита. – В таком виде Вы не сможете вернуть ее на место!

– А я и не собираюсь.

Девушка доломала верх шкатулки, отбросила нож и кусочки цветного дерева с позолотой. Из содержимого она жадно схватила толстую книгу в красной кожаной обложке, еще не понимая до конца, что это. Фрита подошла поближе, чтобы тоже посмотреть. Бригитта перелистывала страницы, исписанные чернилами, внимательно вглядываясь в текст. Что это могло быть? Дневник? Тайные замыслы? Авторские сочинения? Или просто список покупок на каждый месяц? Однако спустя несколько секунд девушка ясно различила на пожелтевших от времени страницах имена и цифры.

– Лорд Вульфрик Гладин рожден в год 1320. – прочитала вслух Бригитта. – Лорд Вульфрик Гладин, леди Фритсвит 1338 год. Дети: лорд Эсманд Гладин, лорд Тунор Гладин, леди Фритсвит Гладин… Лорд Вульфрик Гладин почил в год 1359.

Бригитта перелистала еще несколько страниц.

– Лорд Верхард Гладин рожден в год 1348.

Фрита продолжала с вниманием вслушиваться в каждое слово.

– Это родовая книга. – заключила Бригитта и подняла глаза со страниц.

Верхард Гладин со своими воинами перебили остаток нападавших и сбросили со стен все штурмовые приспособления. Осада близилась к завершению, когда к лорду подбежал человек в доспехах. На нем было меньше крови в отличие от тех, кто сражался на стенах. Ведь во внутренний двор враг так и пробрался. Воин сжимал в руке свиток с красной печатью лорда Эсманда Никса. Верхард в этот момент как раз вытирал меч о рукав.

– Милорд! Послание от лорда Никса! Он желает мира. И переговоров.

Верхард и Селвин переглянулись.

– Поздновато как-то. – заметил лорд. – Предложение о переговорах шлют до штурма, а не после. Читай, что он там пишет.

Военный развернул свиток и при оранжевом свете факелов на стене стал вглядываться в текст. Лорд Никс сообщал, что его оскорбило самовольное вторжение рыбаков Гладисланда на территорию пролива, полученного им по результатам их последнего соглашения. Он склонен был подумать, что лорд Гладин не верен своему слову. Исполненный ярости, он пришел сюда наказать Мортиберг за нарушение договоренности. Но битва показала воинскую доблесть воинов Гладисланда и неприступность крепостных стен. Поэтому лорд склонен простить Гладину нарушение договора при условии пересмотра или подтверждения его основных пунктов.

– Хитрый подлец. – Верхард убрал меч в ножны. – Сначала нападает, а теперь поджал хвост. Ну хорошо, я готов поговорить с ним. К тому же половину его людей мы перебили. Только пусть откатит орудия. И скажет людям бросить оружие.

– Открыть им ворота, милорд?

– Да. И передайте прислуге, пусть готовят еду для позднего ужина. Сразу два зала, для лордов и рыцарей и для простого люда. Встретим их пиром.

Верхард испытывал какое-то странное злобное удовольствие от всей этой ситуации. На миг он даже проснулся от сна равнодушия и мрачности, которыми он был объят в последнее время. Битва была окончена. Раненых уносили со стен. Живые и здоровые поспешили сменить окровавленные костюмы. А стража у ворот опускала подъемный мост и открывала ворота.

Через несколько минут Идгит, Осмунд и другая прислуга с удивлением узнали, что хозяин приказал открыть ворота тем, кто лишь мгновение назад штурмовал стены. Тогда они всерьез забеспокоились его душевным состоянием. Однако спустя еще какое-то время узнали, что битва закончилась победой защитников замка, а противники сдали оружие. Поэтому у лорда Гладина не было более причин считать их врагами. Идгит даже порадовалась такой незлопамятности господина. После долгих месяцев его угрюмости и злобы, это было что-то новенькое.

Леди Бригитта и ее служанка все еще сидели в запертой комнате со своей находкой и не могли поверить своим глазам и ушам. Бригитта захлопнула книгу. Интерес, который она испытала всего несколько секунд назад сменился разочарованием.

– Здесь есть еще что-то.

Фрита взяла шкатулку и достала со дна ее что-то крохотное и блестящее.

– Похоже на серьги.

Действительно, на ее ладони лежали две сережки, искусно вырезанные из серебряных пластинок.

– Быть может, его матери или сестры… – разочарованно добавила Бригитта.

Она отбросила книгу и задумчиво нахмурила брови.

– Этот человек хранит фамильную печать прямо на столе, а родовую книгу и серьги в запертом намертво ларце. По такой логике, он должен был уже сегодня раскрыть мне все свои планы прямо на ужине. Но он только упомянул, как ненавидит визардийцев и ратует за свободную Сиридию… Этого мало для обвинений. Кто угодно из сиридов мог сказать такое. Переписки о своих планах он ни с кем не вел. Поговорить с ним еще раз вряд ли представится случай. Увижусь я с лордом еще ох как не скоро. Судя по его гостеприимству, следующего приглашения на ужин ждать не приходится.

Бригитта сидела на полу, скрестив руки и уставившись перед собой. Фрита понимающе смотрела на нее и присела рядом на постель.

– Придется найти способ выяснить все детали из разговоров с лордом. Или его разговоров с другими.

– Да, вот только он никого не принимает. Если бы не эта осада, он бы вообще не вышел из замка. Лорд Венсан, раздавая приказания, явно не брал в расчет крайне странный характер этого человека.

В дверь постучали. От неожиданности девушки вскочили на ноги. За своими делами они и не заметили, как шум боя снаружи прекратился. Из-за двери послышался голос Идгит:

– Леди Бранда, не волнуйтесь. Штурм закончился нашей победой. Вы можете отпереть дверь.

Фрита поспешно ответила:

– Одну минуту, Идгит. Леди поправляет платье.

Бригитта тем временем покидала в шкатулку серьги, книгу и деревянные обломки от крышки, все это она поставила на пол и ногой затолкала под кровать. Затем расправила платье и как ни в чем не бывало присела на край постели. Фрита подошла к двери и отперла ее. Идгит заглянула в комнату и приветливо улыбнулась обеим.

– Вам уже лучше, леди Бранда?

Бригитта кивнула.

– Леди намного лучше, – ответила Фрита. – На протяжении всего штурма она здесь усердно молилась за победу Мортиберга.

Лицо Бригитты сделалось напряженным, а уголки губ ее нервно задергались. Но Идгит ничего не заметила и улыбнулась еще шире.

– Это прекрасно, что Вы в порядке. Теперь не о чем волноваться. Лорд Гладин приглашает Вас на пир, который он устроил в честь своих доблестных воинов. Он пригласил туда и лорда Никса с его рыцарями.

Девушки обе удивились сказанному, но ответить могла только Фрита.

– Пир с воинами Никсланда? Разве это не они штурмовали нас всего несколько минут назад?

– Милорды успели обговорить свои разногласия и помириться. Теперь они снова союзники.

– А они могли сделать это до того, как перебили добрую сотню людей?

Идгит не ответила. А Фрита не стала больше возражать. Она прекрасно поняла всю выгоду ситуации. Особенно когда повернулась к Бригитте и поймала ее довольный взгляд.

– Леди Бранда принимает приглашение. Она будет рада посетить пир доблестных воинов лорда Гладина и лорда Никса.

– Замечательно. Я так и передам хозяину. Спускайтесь вниз, миледи, как только будете готовы. Вас никто не торопит.

Идгит вышла, оставив девушек наполовину в ужасе наполовину в восторге. Бригитта встала и подошла к служанке.

– Это просто прекрасно, Фрита. Послушаю, что скажет Гладин Никсу. Я уже и не надеялась, что мне представится такой шанс. А сейчас скорее приведи в порядок мои волосы. Я должна прийти туда как можно быстрее, чтобы не пропустить ни словечка.

Фрита послушно взялась за щетку, но бросила беспокойный взгляд на пол, туда, где они запрятали злополучную шкатулку.

– Вы думаете, миледи, мы можем оставить здесь эту вещь? Что если ее начнут искать и не найдут?

– Ты думаешь, первое место, где они посмотрят, будет под моей кроватью?

Бригитта улыбнулась. К ней вернулся оптимизм.

– Нет, миледи.

– Ты сама сказала. Мы не можем вернуть ее в разломанном виде. Это будет еще более подозрительно. К тому же таскаясь с ней туда-сюда, мы рискуем попасться кому-нибудь с поличным. Лучше оставить все как есть. А теперь убери эти ленты. И собери волосы заново.

Фрита провела расческой по ее волосам. Постепенно она тоже почувствовала успокоение после всех пережитых волнений.

Глава 14

В зале были расставлены столы, расстелены светлые скатерти и зажжен весь свет. Сразу стало уютнее и светлее, чем было все последние месяцы. Слуги разносили кушанья и разливали вино. Верхард сидел во главе стола в компании лорда Никса, полного мужчины, вдвое старше его самого, и оба разговаривали как старые друзья. Будто и не было этих долгих часов от вечера и до поздней ночи, когда отряды Никса штурмовали замок Гладина. Лорд Никс улыбался всем своим круглым красным лицом и говорил совершенно дружеским тоном:

– Какой ты скрытный, Верхард. Никогда не знаешь, что у тебя на уме. Вот и вышло недопонимание с рыбаками. Если они по ошибке зашли на мою территорию, то я больше и слова по этому слову не скажу.

Лорд Гладин выглядел менее приветливо. Однако он всегда так выглядел. Поэтому это не было чем-то удивительным.

– А ты как всегда сразу лезешь в бутылку, Эсманд. Мог бы сперва разобраться. А не бросаться в драку. Тогда не пришлось бы нам сегодня перебить с полсотни добрых воинов.

– Меня убедили, Верхард, что ты сделал это нарочно. Что это вызов. И протест против нашего договора.

– Кто убедил?

– Дайон Мабили был у меня четыре недели назад. Он и сказал, что ты давно готовишься к новой войне со мной. И только ищешь повод. Тогда я и решил опередить тебя. Он сказал, его люди видели, как твои намеренно поплыли ловить рыбу в моей части пролива.

– А ты и рад был поверить. Они там воюют между собой и ищут себе союзников. Дайон Мабили был и у меня. Но я не впустил его в замок. Видимо, так он решил отомстить. Ведь знает, что я за законную передачу земли по наследству. Следующим лордом должен быть их старший, Армэль. И помогать младшим свергнуть его я не собираюсь.

– Он обещал мне за помощь представительство в Совете лордов. Сразу как его брат Жером станет канцлером. Вот и верь этим Мабили…

– Никому нельзя верить, Эсманд. Ты это еще не понял? А ведь дожил до седин.

Они ударили друг о друга серебряные кубки. После очередного тоста во славу оружия лорды перешли к более приятной теме. Лорд Никс вытер от вина белые усы и вновь заговорил:

– Ну долго ли ты будешь прятать от меня свою загадочную гостью? Что за красавица у тебя тут поселилась?

Верхард в это время отрывал зубами кусочек жаркое, что держал на вилке и с неохотой отвлекся.

– Говорю же, леди Бранда из Агрисланда. Она ехала к своим родным в Вентланд, но сбилась с дороги. Мне пришлось разрешить ей со слугами остаться в замке, пока не получим ответ от ее дяди. Тот, должно быть, вышлет за ней повозку и людей.

Никс подтолкнул товарища плечом и открыто усмехнулся.

– А так ли надо увозить ее отсюда? Если какую-то красавицу из Агрисланда занесло волею судьбы прямо к тебе в Мортиберг. Согласись, такое не часто бывает.

– Это уж точно… – пробормотал Верхард.

Собеседник не унимался:

– Да к тому же, как ты говоришь, она не может произнести ни слова. Молчаливая женщина – это такая редкость. Я бы сам на такой женился, не будь я уже женат. Моя Элва кому угодно способна заткнуть рот. Порой она говорит не переставая. И все время упрекает меня в том, что я мало делаю для семьи и укрепления могущества земель. Иногда так и хочется запереть ее где-нибудь, чтобы только не слышать ее ворчания.

Как раз в этот момент в зал вошла Бригитта с чудесной новой прической на своих волнистых рыжеватых локонах. Распорядитель пира поклонился ей и провел к ее месту во главе стола. Она должна была сесть рядом с лордом Никсом, неподалеку от Верхарда. Мужчины встали, приветствуя ее. Она тоже поклонилась и присела на стул, который слуга отодвинул для нее. Завидев долгожданную гостью, лорд Никс улыбнулся еще шире.

– Так значит это Вы та самая леди Бранда из Агрисланда. Как приятно, что Вы изволили посетить нас в такой поздний час. Надеюсь, Вам это не в тягость.

Бригитта улыбнулась. Перед собой она видела толстого человека с круглым лицом, короткими белыми волосами, такими же белыми усами и подстриженной бородой. Его маленькие голубые глазки приветливо и хитро блестели. Бригитта Мабили никогда не видела лорда Эсманда Никса. А Эсманд Никс никогда не видел леди Бригитту Мабили. И потому это знакомство было для девушки совершенно безопасным и не грозило разоблачением.

– Вы просто очаровательны, дитя, – сказал мужчина, все еще глядя в ее глаза своими маленькими глазками. – И молчание Вам очень к лицу. Женщине, знаете ли, следует побольше молчать.

Улыбка Бригитты поползла вниз, но она удержала ее на лице. Она же милая скромница. И она будет молчать и улыбаться при любом глупом заявлении. А вот будь она дома, в Хартвилле, она бы ответила… Ох, как бы она ответила…

– Кто мог подумать, что Агрисланд скрывает от нас такое сокровище. С Вашей красотой Вам следует блистать при дворе, а не томиться здесь за стенами Мортиберга. Лорд Гладин, должно быть, не самая приятная компания для такой милой юной леди. Он тут больше привык к обществу медведей, нежели людей.

– Оставь ее, Эсманд. – послышался угрюмый голос Верхарда за его спиной. – Ты ее только смущаешь.

«О, меня не так просто смутить, милорд…» – подумала Бригитта и радушно посмотрела на лорда Никса. Кто знает, что этот старик еще наболтает. Лорд Никс был очень доволен ее расположением, потому как прекращать разговор ему вовсе не хотелось. Он уже несколько недель не видел никого кроме своих солдат, лошадей и слуг. И общество хорошенькой сиридки было для него как глоток свежего воздуха.

– Мне сказали, леди Бранда, на Ваши земли в Агрисланде напали.

Бригитта подтвердила.

– Какие кровожадные нынче пошли люди. И дня не могут прожить без того, чтобы не тянуть свои руки к чужим владениям.

Верхард поднял бровь, но ничего не добавил к сказанному. А лорд Никс продолжал непринужденно болтать:

– И что, быстро они взяли Ваш замок?

Бригитта покачала головой.

– Долго бились. – догадался лорд. – И всех воинов замка перебили? И Вашего отца? И всех братьев? Неужели Вы остались совсем одна? И бежали тоже в одиночестве?

Бригитта кивнула.

– Бедное дитя. Какой изверг посмел подвергнуть Вас таким испытаниям?

Лорд со стуком поставил кубок на стол, так что содержимое расплескалось по скатерти.

– Скажите мне его имя, леди. И я уж расквитаюсь с ним при любом удобном случае.

Бригитта растерялась. Но через мгновение милорд и сам понял свою ошибку.

– Ах да, я и забыл. Вы ведь не говорите. Тысяча извинений. Ну тогда… – лорд Эсманд почесал подбородок. – Тогда напишите его имя на бумаге. Я буду везде носить ее с собой и как только встречу этого человека, сразу проткну его мечом. Как посмел он так испортить жизнь такому милому созданию?

Лорд приказал слуге сейчас же принести бумагу и чернила. А Бригитта растерялась еще больше. Во-первых, она не знала, чье имя ей указать. А во-вторых, чье бы она не указала, не хотелось бы, чтобы у этого человека были неприятности. Конечно, вряд ли милорд в своих обещаниях мести настроен серьезно. В нем говорит бахвальство и вино. Однако нехорошо подвергать опасности любого из лордов соседней с Агрисландом Фламентерры просто по воле случая. И что не менее важно, написав любое из имен, она подвергнет опасности саму себя, ибо писать по-сиридски она почти не умела. Бригитта успела только побледнеть и перестать улыбаться, когда чернила и бумага оказались перед ней на столе. А слуга подал ей перо. Лорд Никс заинтересованно наблюдал за происходящим и даже обратился к Верхарду, привлекая и его к этой ситуации:

– Тебе ведь тоже интересно узнать имя негодяя, Верхард? Не скромничай. Я уверен, ты переломал бы ему ребра за то, что он сделал с семьей леди Бранды.

Верхард не ответил, однако тоже уставился на листок бумаги и девушку из-за плеча товарища. Бригитта застыла с пером в руках.

– Ну что же вы, юная леди. Не томите нас. – поторопил ее Никс. – Пишите скорее. И мы сегодня же отдадим эту бумагу жрецам и нашлем на подлеца самое жуткое проклятие. Весь его род вымрет.

Бригитта окунула перо в чернила и поставила точку на бумаге.

– Что-то не так? – спросил старый лорд. – Вы боитесь написать его имя?

Бригитта провела пером по бумаге. Спасительная мысль мелькнула в ее голове. Под внимательные взгляды собеседников она провела линию. Потом другую и третью. Получился человечек. Рисовала она тоже скверно, ровно как и говорила по-сиридски. Но если присмотреться, определенно можно было различить голову с глазами, ртом, галочкой вместо носа и длинными волосами. Это была дама. Она вытянула руку-палку и в ней держала непонятную кляксу. Бригитта случайно капнула чернилами. Но поверх кляксы она старательно пыталась изобразить перо. Эсманд Никс и Верхард все также сосредоточенно наблюдали за ее действиями. А Бригитта занесла руку над рисунком и нещадно перечеркнула его. Сначала с одного угла к другому, а после и с обратной стороны тоже. Дама с кляксой-пером в руке оказалась заперта за перекрещенными черными линиями. Бригитта положила перо и перевернула рисунок к зрителям, виновато улыбаясь. Лорд Никс, наклонился над ним, пытаясь лучше разглядеть.

– Это его портрет? – недоумевающе спросил он.

Бригитта отрицательно качнула головой.

– Вы хотите, чтобы он оказался за решеткой? – предположил лорд Никс, присматриваясь к длинным перекрещенным чернильным полоскам.

Снова отрицательный ответ.

– Ох, ну конечно. Их тут несколько. Несколько подлецов.

Верхард раздраженно вздохнул.

– Она не умеет писать, Эсманд. – проворчал он.

Бригитта оживленно закивала, радуясь, что ее поняли правильно. Затем она приложила руку к груди и опустила голову как бы извиняясь за свою бестолковость.

– Вам нечего стыдиться. – неожиданно заметил лорд Гладин. – Женщине вовсе не обязательно уметь писать. Грамоте учатся лишь те, кому больше нечем заняться. А у настоящей леди много дел.

– Это верно. – живо поддержал его лорд Никс. – И за хозяйством надо проследить. И распорядиться на счет ужина. И присмотреть за детьми. А сколько разных нарядов Вам подавай на все пиры и выезды. И каждый нужно пошить, да ткани закупить вовремя. А толковую прислугу найти сложно, так моя жена всегда повторяет. Поэтому работы у Вас невпроворот.

Бригитта улыбнулась вновь. Если бы только она могла говорить…

Следующий час она с видимым интересом слушала рассказы лорда Никса о походах и завоеваниях, о дальних землях и славных победах. И чем дольше шли эти истории, тем больше она понимала, что теряет свой шанс уличить Гладина в бунте против короны. Его друг без остановки болтает, а сам лорд либо слушает, либо ест. И ни разу даже речи не зашло о злобных визардийцах или королеве. Это надо было срочно исправить. Уличив момент Бригитта зажмурилась точно от боли и схватилась за плечо. Лорд Никс обеспокоенно склонился над ней.

– Что с вами, дитя? Вам нездоровится?

Бригитта разжала веки, потянулась рукой к чернилам, все еще покоившимся на столе. На листе бумаги она кое-как начертала подобие стрелы и вновь ухватилась за плечо.

– Вас ранили? – догадался лорд. – Это сделали при нападении на ваш замок?

Девушка кивнула. Она мужественно вздохнула, опустила руку и вскинула голову. За спиной старого лорда вновь послышался голос Верхарда.

– Если Вас беспокоит боль от раны, то идите к себе и отдохните. Я знаю, как иногда невыносимо ноют раны.

Бригитта отказалась. Мол, все в порядке. Не о чем беспокоиться. Однако ее спектакль возымел ожидаемый эффект. Лорд Никс покраснел еще больше прежнего и грозно воскликнул:

– Эти визардийцы просто звери. Мало того, что напали на земли милой леди Бранды. Так еще и ранили ее стрелой. Наши люди никогда не поступают подобным образом. Воевать с женщиной – это последнее дело. Вот же подлый народ.

В точку, Бригитта Мабили. Теперь наслаждайся процессом.

– Ты допускаешь, что стрела могла задеть ее случайно? – с равнодушием заметил Верхард.

Минутное волнение. Вдруг не сработает?

– Перестань, Верхард. Это каким косоглазым надо быть, чтобы промахнуться мимо какого-нибудь громилы в латах и попасть в это очаровательное хрупкое создание. Они сделали это нарочно. Они ненавидят нас. И готовы перебить всех – и мужчин, и женщин.

Верхард молчал, задумчиво уставившись прямо перед собой. А лорд Никс разошелся не на шутку и с каждым новым глотком вина говорил все более и более интересные вещи.

– Вспомни, как они убили твою мать и тетку на твоих глазах. Воины Фортистерры не пожалели их, потому что они женщины. У них нет совести и чести.

– Тогда мы воевали с ними. На войне многие теряют голову.

– Но они сами пришли на наши земли. Они разрушили наши дома и наши семьи, поубивали всех, кого могли. А после потребовали себе подчинения. Не кажется ли тебе, что это подло и низко с их стороны?

– Кажется. Потому я и ненавижу визардийцев.

Бригитта ловила каждое слово.

– И тем не менее власть Фортистерры над нами тебя не слишком беспокоит. Оно и понятно, ты молод. Я вот еще помню времена, когда Сиридия была свободной. Тогда мы поступали как хотели. И никакой Хартвилль не указывал нам, куда отправлять войска. Никто не смел делить наши земли по своему разумению и раздавать их кому-попало за преданность. Тебе ведь не нравится, что твои золотые прииски у Агриса? Сколько убытков твой народ терпит из-за этого.

– Не нравится. – согласился Верхард и поднес ко рту кубок. Весь его облик по-прежнему был угрюмо-равнодушным. И Бригитта старалась угадать его мысли. В то время, как Никс говорил без остановки.

– Меня тоже обошли эти Агрисы. Мою дочь хотели назначить фрейлиной королевы. Однако, подумав, выбрали леди Батильд Агрис. Ничего не скажешь, Фортистерра любит лишь тех, кто падает к ее ногам. Как это делает лорд Агрис. Но мы ведь с тобой не такие. Мы не прогибаемся под власть визардийцев. И потому земли наши не так богаты, как могли бы быть. Посмотри хотя бы на соседнюю Либертерру. Реми Де-Либеро в Совете. Его брат при дворе. Поговаривают, станет мужем королевы. Их мелкая земля купается в золоте.

– Мне не нужно золото визардийцев. – резко ответил Верхард. – Было бы достаточно, если бы мне вернули мои прииски. Они испокон веков принадлежали Гладинам. Было не справедливо отнимать их.

– Вот и я говорю. Эти Фортиа на троне делают, что хотят. О справедливости и чести они и думать забыли. Кто вообще назначил их священной династией? Боги? Тогда кто спросил у богов, кого они выберут? Быть может, они хотели назвать кого-то другого, а глухие жрецы их попросту не услышали. Хорошо бы чей-нибудь крепкий меч исправил эту ошибку.

«Так… уже ближе. – подумала Бригитта. – Ну признайся же, Верхард Гладин, что ты не прочь свергнуть ненавистных Фортиа. И уже подумываешь над этим. Похвастайся перед товарищем храбростью и силой». Верхард помолчал прежде чем ответить. И голос его на этот раз содержал странную иронию:

– Как ты сказал? Воевать с женщиной – последнее дело. А на троне у нас женщина.

Вот это было неожиданно. Бригитта уже не знала, что и подумать. Это насмешка такая? Или он говорит серьезно. Но лорд Гладин продолжил, переходя на прежний мрачный тон:

– А, если серьезно, не нужно здесь разводить подобные речи, Эсманд. Все мы знаем, что ты горазд поболтать, но никогда не пойдешь против короны. Как и я. Все-таки не зря наши семьи дали присягу Фортиа. Если те позабыли о своей чести, то мы все еще помним о ней. Пусть даже эта честь играет с нами злую шутку, заставляя подчиняться приказам визардийской верхушки. Я не пойду против Фортистерры до тех пор, пока она не нарушает моих границ. И тебе не советую.

Он с такой серьезностью взглянул на собеседника, что лорд Никс подавился вином. Когда же он откашлялся в платок, то обеспокоенно произнес.

– Что ты, Верхард. Куда мне идти против сильных Фортиа? Это уж я так, сгоряча.

– Ну не так они и сильны, допустим…

– Без наших то армий, конечно.

Бригитта замерла на месте. Ее сердце укатилось куда-то далеко-далеко. Она услышала то, что услышала? Или все это ей показалось? Предполагаемый бунтовщик только что чуть ли не на прямую поклялся в верности Фортиа. Перед этим же она не нашла никаких доказательств его вины. Нужно сообщить об этом лорду Венсану. Пусть скажет, что делать дальше.

В зал прибыли музыканты. Бригитта слушала музыку, раздумывая над услышанным за сегодня. Она краем уха улавливала разговор лордов. Те бросили тему политики и болтали об охоте. Ничего полезного для нее. Она оперлась щекой на свою руку и наслаждалась мелодией. Звуки труб и волынок были так непривычны для нее, с детства слышащей только скрипку, флейту и арфу. Ее подруга Виоланта сама прекрасно играла на арфе и часто делала это в свободные минуты. Как она там поживает без нее… Не съели ее Одрик и лорды Совета пока ее преданная фрейлина вынуждена возиться тут с бунтовщиками? Бригитта не знала ответа. Однако она точно решила выполнить все что от нее требуется как можно скорее и вернуться в родной Хартвилль, где ее ждут королева, теплые комнаты, занавески, ковры, разговоры и привычная веселая жизнь.

Глава 15

Звуки охотничьего рога и лая гончих поднимались над вершинами деревьев. Давно в мрачном Мортиберге не было такого оживления. Лорды в сопровождении рыцарей и слуг развлекали себя утренней охотой. На этот раз преследовали особенно быстрого оленя. Десяток гончих бежали впереди, за ними борзые, а после еще стая собак. Они преследовали добычу попятам, не давая ей ни минуты для того, чтобы скрыться. В передних рядах с арбалетом в руке и мечом на боку мчался Верхард на высоком гнедом коне. За ним следовали двое рыцарей Гладисланда, среди которых был и Селвин. Далее длинной вереницей тянулись уже менее быстрые участники погони. Например, лорд Никс на серой пятнистой лошади. И Бригитта, по счастливой случайности оказавшаяся здесь. Она не позволяла своей лошади разогнаться. Девушка заметила, что каждую охоту с ней непременно что-то случается, и теперь не лезла на рожон. К тому же, письмо лорду Венсану отправлено. Если он посчитает, что Гладин не опасен, то и в слежке более не будет необходимости. Остается только отдыхать и расслабляться, пока она ждет очередных приказаний из Хартвилля. Ее кучер увез туда послание сегодня ночью. Для отвода глаз Бригитта дала ему пару монет и сказала захватить по дороге тканей в одном из торговых поселений. Якобы он по ее поручению ездил за покупками. Мужчина обещал все исполнить как можно скорее и отправился в путь.

Сейчас у Бригитты была лишь одна забота – не нажить неприятностей на свою голову, пока она находится в чужом замке и играет чужую роль перед знатными господами. И ладно лорд Гладин перестал смотреть на нее как на врага. И даже не подсылает больше прислугу в ее коридор. Но вот Эсманд Никс со своей учтивостью и вниманием намного более опасен. Старик, конечно, добрый и приветливый. Однако как бы своей болтливостью он не разоблачил ее замыслов. Мало ли какие факты всплывут наружу вовремя бездумной болтовни. Нельзя предугадать как повернутся дела, возьми он и скажи, например: «Леди Бранда, давайте найдем Вам лучшего врача, чтобы он осмотрел Вашу рану. Как же Верхард до сих пор до этого не додумался?». И выкручивайся как хочешь. Вот и теперь лорд Никс ехал где-то в нескольких метрах позади нее и добродушно заметил:

– Для такой юной особы Вы прекрасно сидите в седле, леди Бранда. Должно быть, учились с самого детства в компании кого-то из братьев.

Бригитта обернулась и утвердительно кивнула. Они уже не мчались, а ехали спокойным шагом. Олень был быстр, преследовать его успевали лишь самые неутомимые охотники. А все остальные давно бросили эту затею. Конь Бригитты плавно и величественно ступал по траве, а девушка улыбнулась и погладила его блестящую черную шею. Лорд Никс догнал ее и дальше они ехали вместе. Бригитта слушала ничего не стоящие замечания, обращая больше внимания на пение птиц и чудесный погожий денек. Хотя, не такой погожий как бывали иной раз в Хартвилле… Именно поэтому от холода ее спасал шерстяной плащ с меховым капюшоном.

Спустя несколько минут неспешной прогулки из глубины леса им на встречу выехали всадники с гербами в виде перекрещенных копий и мечей, и во главе их сам лорд Гладин. Он выглядел уставшим, потрепанным, однако менее мрачным, чем в последние несколько дней. Его даже можно было назвать счастливым, если бы не вечная печать недовольства на его лице.

– Ну как добыча, Верхард? – крикнул ему лорд Никс.

Верхард подъехал ближе.

– Оленя загнали к самому обрыву на западе. Так что охота сегодня удачная.

Бригитта хлопнула в ладоши в знак своих поздравлений. Хотя в сущности какое ей дело? Верхард ответил поклоном.

Охотники и гончие двинулись в обратный путь к замку. Солнце уже поднялось и освещало их путь, проникая своими желтыми лучами сквозь кроны деревьев. Ехали дружной толпой, вспоминая былые выезды и случаи на прошедшей охоте. Будь у Бригитты такая возможность, она непременно рассказала бы всем, как сама стала участником забавного случая с белкой. Но нет. Она вынуждена молчать и слушать историю лорда Никса о сломанном арбалете, выстрелившем не в дикого кролика, а в самого владельца. На середине этой премилой истории Селвин притормозил своего коня, поднял голову и стал вглядываться куда-то в небо.

– Да он остался жив, господа… – протянул лорд Никс. – Перепугался не на шутку. Но доктора его подлатали. С тех пор не берет в руки ничего кроме обычного лука.

Остальные всадники тоже задержали ход, завидев, что Селвин что-то рассматривает вдали. Все вскинули головы. Над лесом порхала большая белая птица.

– Это лебедь. – сказал Селвин. – Говорят, подстрелить лебедя на обратном пути после охоты – это к счастью. И сулит хорошую добычу на следующий раз.

Верхард тоже смотрел вверх на кружащую в воздухе птицу.

– Не достанешь. – скептически произнес он. – Слишком высоко.

– А я попробую, милорд.

– Тут высокая ель рядом. Она тебе помешает.

Но Селвин, полный энтузиазма, ничего не слушал и уже приготовил арбалет. Остальные с любопытством наблюдали за процессом. Мужчина прицелился, направив наконечник стрелы ввысь. ВЫСТРЕЛ! С ближайшей ели вспорхнула стая воронов. А белая птица, сделав еще круг по небу, скрылась где-то в туманной дали.

– Неплохая попытка, альт. – заметил кто-то из рыцарей. – Что там говорят на счет таких случаев? Теперь не видать нам удачной охоты или еще есть шансы?

– Не верю я в эти знаки. – буркнул в ответ Селвин.

Он явно был разочарован. В этот момент верхушка высокой ели зашевелилась. Ветви качнулись одна за другой. Охотники уже собирались покинуть это место, направляясь обратно к замку, когда на тропинку прямо рядом с ними рухнула тяжелая еловая ветвь. Она упала чуть ли не под ноги лошадям. Те сразу заволновались, зафыркали и попятились назад. Лошадь лорда Никса попыталась встать на дыбы, но хозяин удержал ее, крепко натянув поводья. Постепенно животные успокоились. Но только не конь Бригитты. Он оказался ближе всех к месту происшествия и сразу после того как еловая ветвь коснулась земли, он точно обезумел. Бригитта старалась успокоить его, но конь не слушался. Резким движением он вскинул передние копыта, громко заржал и рванул вперед, оставляя группу всадников далеко позади. Конь мчался галопом мимо деревьев и кустов, а Бригитта беспомощно сжала поводья, не зная, как ей остановиться. Все ее приказания оказались бесполезны. И ее все дальше и дальше уносило в лесную глушь. Ветви хлестали ее по лицу, острые шипы кустов цеплялись за платье. Но ослабив хватку хоть на минуту, она рисковала выпасть из седла и разбиться. Она зажмурилась и наклонилась вперед, боясь даже смотреть, куда она врежется в следующую секунду. Но привычка, выработанная ею за эти дни, не позволяла позвать на помощь. Даже в самом экстренном случае. Поэтому Бригитта молчала, закрыв глаза и приготовившись к любому исходу. И готовилась она к самому печальному, пока не услышала позади себя чей-то крик.

– Леди, не волнуйтесь! Главное, держитесь тропинки! Я уже еду!

Бригитта вскинула голову и поспешно обернулась. За ней мчался на полном ходу Верхард на своем гнедом жеребце. Девушка убедилась, что ее конь едет параллельно тропинке и не собирается свернуть в чащу. Затем на фоне свиста в ушах она расслышала приближающийся топот копыт. Конь Верхарда догонял ее. Помощь была все ближе и ближе. Еще несколько мгновений ужаса и несколько ветвей, ударивших ее в лицо, и лорд Гладин уже оказался бок обок с ней. Он рванул ей наперерез и преградил путь черному коню. Конь Бригитты, недовольно заржав, остановился. Верхард взял его за поводья.

– Вы целы? Вас не ранило?

Бригитта смотрела на него круглыми от испуга глазами. Она тяжело дышала, по ее щеке сочилась кровь от пореза, и рот ее сам собой приоткрывался, чтобы набрать воздуха для ответа. Однако она удержала себя. И не ответила.

– Все в порядке. – успокоил ее Верхард своим холодным тоном. – Едем обратно. Я помогу Вам.

Он держал повод ее коня в то время как они развернулись, чтобы вернуться на тропинку к остальной компании. Они молчали. Бригитта не могла говорить. И она все еще пыталась отдышаться. В глазах ее чуть ли не стояли слезы от испуга. Но она держала себя в руках. А Верхард просто ехал вперед, стараясь не смотреть на нее. Что-то в этой девушке его смущало. Наверное, то, что несмотря на свою ненависть ко всему женскому полу, он все-таки заметил, как она красива и мила. И душа его не смогла не дрогнуть при виде того, как обезумивший конь понес ее в глубину леса.

Они вернулись обратно, где их встретили взволнованными возгласами и многочисленными расспросами. Эсманд Никс решительно приказал всем поторопиться в замок, чтобы оказать миледи необходимую помощь. Они продолжали ехать, и на протяжении всего пути Верхард держал поводья лошади Бригитты. Она не возражала. Лучше так, чем снова попасть в неприятности. Правда, находясь рядом с лордом Гладином все остальное время пути в полнейшем молчании, она ощутила некоторое неудобство. Но чувство это быстро исчезло стоило им пересечь подъемный мост и вступить на территорию Мортиберга.

Девушка спустилась с коня и вновь почувствовала себя в относительной безопасности. Она переоделась, и Фрита промыла водой все ее порезы и ссадины. На пиру, который следовал за охотой, Бригитта была уже весела и почти не вспоминала о случае в лесу. Она сегодня танцевала, смеялась и слушала истории, как будто только за тем и приехала сюда. Как будто она здесь в гостях и только и должна, что развлекаться. Под звуки волынки, девушка шагала по залу, смутно припоминая движения танца. Она едва знала, что танцуют в Сиридии. Однако это ее не остановило. Шаг. Еще один. Разворот и поклон. Теперь шаг влево и новый поворот. Через несколько минут девушка перестала считать про себя каждое движение и почувствовала себя вполне уверенно. Она танцевала с нобилисом Селвином и ловила его приветливую улыбку всякий раз как поднимала глаза. Она улыбалась в ответ и вновь летела на зов прекрасной мелодии, такой непривычной, но уже ставшей для нее самой любимой. Лорд Никс и лорд Гладин не танцевали и вновь сидели во главе стола. Казалось, их обоих занимали только еда, вино и обсуждение в очередной раз всех деталей сегодняшней удачной охоты. Они продолжали громко разговаривать, перекрикивая музыку, когда лорд Никс заметил, что Бригитта окончила танец и поклонилась своему партнеру. Тогда он со всей своей непринужденной простотой, хлопнул товарища по спине, призывая его обратить внимание на это.

– Пошел бы потанцевал, Верхард. Посмотри какую прелестную даму занесло в твой замок. Можно ли упустить подобный случай? Давай скорее, пока кто-нибудь из рыцарей не опередил тебя.

– Я не танцую. – отрезал Верхард. – Не танцевал с тех пор, как ушел воевать. Лет с пятнадцати.

– Но ноги-то помнят, наверняка. Иди, не тушуйся. Выйдет славная пара. Порадуй старика таким прекрасным зрелищем. Смотри, она идет сюда.

Бригитта подошла к столу, намереваясь сесть обратно. И Верхард, сам не зная почему, вдруг встал и подал ей руку.

– Вы окажете мне честь, леди?

Язык тоже помнил заветную фразу, хотя не произносил ее уже более десяти лет. Бригитта на секунду растерялась. А после склонилась в реверансе, принимая приглашение. В конце концов, почему нет? Если ей надо за ним следить, это не значит, что ей нельзя с ним танцевать. Они вышли в центр зала, держась за руки и заняли позиции напротив друг друга. Чудесная музыка. И как она раньше жила без нее? Как танцевала на пирах? Шаг вправо, еще шаг, поклон. Шаги влево, поклон оборот, и их руки вновь соединились, а ноги сделали еще несколько шагов. Опустить руку. И поднять снова. Его рука была такой жесткой, что ее собственная в сравнении с ней походила на шелк. И все-таки не было ничего неприятного в этом прикосновении. Даже наоборот. Его рука оказалась теплой, несмотря на то, что сам лорд Гладин производил впечатление холодной каменной статуи. Они танцевали пока все остальные ели, пили и смеялись. И Верхард действительно почувствовал, что ноги его прекрасно помнят, как нужно двигаться. Поэтому во время всего танца он и не смотрел на них, он не сводил взгляда с леди Бранды. Ее волнистые рыжие локоны вдруг показались ему особенно хорошенькими, а ее лицо с таким искренним и открытым взглядом уже не вызывало в нем прежнего раздражения. Она все это время молчала, но теперь ему казалось, что слова ей вовсе не нужны. Бригитта была схожего мнения. Как хорошо, что для танца не нужны слова.

Когда музыка смолкла они вернулись на свои места. Лорд Никс смотрел на них с довольной улыбкой. Их танец пришелся ему по душе.

– Вам надо познакомиться с моей дочерью, леди Бранда. Она тоже прекрасно танцует. И вся такая учтивая, воспитанная, совсем как Вы. Уверен, вы бы подружились. Если бы ее только назначили во фрейлины, как и хотели… Но увы… все лавры Агрису и его девчонке.

Бригитта понимающе кивнула и села на свое место. После этого девушка ни разу за весь праздник не замечала, чтобы лорд Гладин молчаливо уставился в одну точку. Он участвовал в разговоре, он отвечал на вопросы, он даже рассказывал что-то. А она слушала и улыбалась, позабыв на время даже о своей миссии.

В то время как лорды и их преданные рыцари пировали, в другом зале происходило не менее оживленное торжество. Там собрались остальные воины, без наград и званий, но тоже жаждущие веселья. Поэтому они разговаривали, хохотали, и уничтожали не меньше вина и угощений, чем господа. Среди них более всех выделялся квант Леон со своей историей о похищении его королевской разведкой. Он говорил об этом весело и так легко, как будто это действительно было чем-то забавным. А между тем, когда дело происходило, ему было далеко не до веселья. Он готовился либо к смерти, либо к мучительной смерти, и от страха едва мог соображать. Но товарищам об этом знать не обязательно. Поэтому теперь он, встав из-за стола громко объявлял на весь зал:

– Что за забавный тип, этот их лорд Венсан! Он говорит: «Ты бунтовщик!». А я ему: «Да нет. С чего Вы взяли?». Он грозится вырвать мне язык за ложь. А я говорю, пожалуйста, только не спрашивайте потом, как было дело во дворце. Я уж не смогу ответить, не обессудьте. Он все: «Признавайся, домин. Или хуже будет». Я говорю: «Мне жалованье не платили уж полгода. Вы думаете, может быть еще хуже?».

Слушатели дружно хохотали.

– Вот дает парень…

– Просто умора.

Леон завершил свою историю тем, что грозный начальник разведки извинился перед ним и приказал своим людям доставить его домой в повозке. Это была победа справедливости над гнусными и подлыми обвинениями со стороны «королевской крысы», как Леон обозвал своего оппонента.

– Да у них там целый зверинец! – провозгласил один из его товарищей, как только Леон присел на место. – Ты только глянь: лорд Моэн – ворон. Совет – коршуны. Венсан – крыса. Не хватает только маленького белого кролика.

– Кролик – это королева. И скоро ее заклюют хищные птицы.

– И по делам. Будет знать, как поднимать налог.

Новая порция хохота не заставила себя долго ждать. Через несколько минут тему обсуждения сменили. Когда уже было обговорено все: и охота, и поединки, и дворцовые и местные сплетни, ничего не оставалось, как вспомнить, что помимо толпы вояк в замке есть еще незнакомая юная леди, гостья лорда Гладина.

– Леди Бранда из Агрисланда… – задумчиво произнес один из воинов. – Я был в Агрисланде. Не помню такого имени.

– Дочь какого-нибудь мелкого землевладельца. – ответил Леон. – Их десятки, всех не упомнишь.

Его незнакомка мало интересовала, хотя он и признавал ее хорошенькой. Но другие обсуждали девушку еще добрых полчаса.

– Повезло лорду Гладину, что мимо Мортиберга проезжала именно милая молодая леди, а не какая-нибудь уродливая старуха. Мимо моего дома только такие и ездят. Один раз я указывал дорогу труппе бродячих артистов. Там была одна прехорошенькая девчонка, но она уехала, помахав платком. Кстати, у нее тоже были рыжие волосы, совсем как у этой леди Бранды.

Леон усмехнулся.

– Может, то и была она? Рыжих не так много, даже в Сиридии. Артистка переоделась в леди и дурит голову лорду Гладину. Хочет очаровать его и получить титул и богатства.

– Возможно, ты хочешь сказать ему об этом?

– Нет уж, увольте.

– Нет, ты скажи, Леон. И посмотрим через сколько минут лорд проткнет тебя лезвием меча за оскорбление его гостьи.

Смех. Леон смеялся вместе со всеми. Он знал, что его предположение ужасно глупое.

– Кроме того, та актерка умела разговаривать. Я слышал, как она посмеивалась и щебетала что-то своей компашке. А леди Бранда, как оказалось, не говорит с детства.

– Притворяется. Знает же, что Гладин не любит болтать.

Они продолжили интересный спор до тех пор, пока у каждой стороны не кончились аргументы. Затем часть солдат заступила на службу, в охрану въезда и входов в замок, а другая часть продолжила бездельничать в зале или бродить по замку. В особенности люди лорда Никса, находившиеся здесь на правах гостей.

Леон еще ни разу не пожалел, что после исключения из армии Хартвилля пошел служить в войско Никсланда. Во-первых, лорд Никс щедро платил своим воинам. Во-вторых, его не забросило в действующую армию, что воевала на границе. В-третьих, во время недавнего штурма ему повезло оказаться в дальних рядах. Он занимался стрельбой из камнеметов. И потому к сегодняшнему дню он был достаточно живым и здоровым, чтобы пировать и развлекаться, а не лежать у подножия стены как некоторые его товарищи по оружию. К сожалению, не все смогли дождаться примирения лордов. Но Леон дождался и теперь был полностью доволен положением дел. Он уже предвкушал свою встречу с Аннис. Поход против Мортиберга окончен, и он скоро вернется к ней в их новое жилище около Близберга, столицы земли Никсланд.

– А кому служить мне без разницы. – говорил себе Леон, возвращаясь в общую комнату после пира. – Что сириды, что визардийцы. Все одинаковые. Но сириды хотя бы также ненавидят Хартвилль и королеву, как я сейчас. Поэтому иметь с ними дело даже приятно.

Он вспомнил прошедший веселый пир и на губах его заиграла улыбка. Сегодня он хорошенько выспится. А завтра утром заступит на дежурство. Он вызвался охранять крепость вместе с отрядом Гладина. Лорд Никс посчитал, что его люди тоже должны принести пользу, пока находятся здесь. Леон был не против. Служба была ему не в тягость. И жизнь казалась забавным приключением. Точно темный рок оставил его, стоило только покинуть ненавистную столицу.

Глава 16

Бригитта поднималась по ступенькам в свою комнату после превеселого завтрака в компании лордов. С тех пор, как Эсманд Никс появился здесь, что ни день в Мортиберге, то сплошной праздник. На завтрак обед и ужин подают лучшие блюда, звучат разговоры и смех, совершаются прогулки и охоты. Девушке казалось, что до этого она жила в каком-то необитаемом замке и жизнь здесь возникла только теперь с приездом гостей. В коридорах стало более оживленно. То и дело слонялись туда-сюда военные и рыцари. Звучали разговоры. Слышались быстрые шаги прислуги, едва успевающей выполнить все распоряжения лордов.

После завтрака мужчины собрались выехать пострелять. Такие мероприятия обычно проходили без участия леди, и тут уж Бригитта ничего не могла поделать. Она отправилась к себе, чтобы немного отдохнуть и побеседовать с Фритой – единственным человеком во всем замке, с которым она могла говорить. Радуясь тому, как все хорошо складывается, Бригитта быстро шагала по каменным ступенькам, намереваясь пройти лестницу как можно быстрее. У нее с лестницами были старые счеты. Что ни лестница, так с ней все время что-то случалось. То она поскользнется, то подвернет ногу, то уронит и разобьет любимую статуэтку Виоланты, а Виоланта очень любила статуэтки. Один раз фрейлина умудрилась даже попасть подолом своего платья в щель между лестничными плитами и на несколько минут застрять на ступеньках. Леди Элайна всегда повторяла, что это все происходит с ней лишь потому, что Бригитта не умеет вести себя как настоящая леди. Но девушка не видела связи между злобными каменными ступеньками и ее манерой поведения. Излечиться от своих несчастий она тоже не могла, и потому просто жила и радовалась жизни, как и всегда.

Бригитта поднималась на верхний этаж, осторожно перешагивая каждую ступень и придерживая подол. На последних ступенях она заметно заторопилась, так ей хотелось поскорее вернуться в комнату и заговорить с Фритой. Но верхняя ступень оказалась особенно кривой и выступающей вперед. Бригитта запнулась и упала, коснувшись ладонями пола. Ее коленка больно ударилась о камень.

– Проклятая лестница… – воскликнула девушка, даже не вспомнив о том, что до этого молча ходила по ней в течение недели.

От восклицания ей полегчало. Она встала и отряхнула платье. Благо вокруг никого не было и возглас ее остался без внимания. Бригитта уже занесла ногу, чтобы перешагнуть последнюю ступень и оказаться на своем этаже. В этот момент из-за угла у подножия лестницы послышался шум. Бригитта резко обернулась. Перед ней стоял молодой человек с короткими каштановыми волосами и веселым взглядом серых глаз. В темных волосах его заметно было несколько седых прядей. А глаза парня так и светились лукавством, точно он играл в азартную игру и намерен был выиграть. Человек был одет в кольчугу с нашивкой в виде герба Никсланда – серебряно-голубого щита. И, кажется, он только-что вышел из-за поворота, потому как секунду назад там никого не было. Бригитта застыла, глядя на него в некоторой растерянности.

– Похоже с голосом у Вас все в порядке, леди. – насмешливо заметил парень.

Леон был чрезвычайно доволен, что стал свидетелем того, как молчаливая леди Бранда заговорила, ругаясь на злосчастную лестницу. У него было прекрасное настроение. Как раз такое, в котором он не прочь был раскрыть какой-нибудь обман или заговор. А после посмеяться над неудачливым заговорщиком. И явно взволнованное при его словах лицо дамы говорило о том, что он попал в самую точку.

– Только не ясно, – продолжил Леон. – от чего Вы изволили заговорить по-визардийски… Или что, все сиридские леди позволяют себе выругаться только на этом языке?

Бригитта молча смотрела на него, пытаясь сообразить план действий. А Леон наслаждался ситуацией:

– Мне следует поторопиться и сообщить всем радостные вести. Лорд Никс будет чрезвычайно рад услышать Ваш голос. А лорд Гладин порадуется, что пребывание в Мортиберге исцелило его гостью от немоты. Все будут просто счастливы. И устроят в Вашу честь новый пир, леди.

Бригитта молчала, а лицо ее предательски бледнело. Что будет… Что теперь будет. И без того недоверчивый лорд Гладин прислушается к любому обвинению. Нельзя, чтобы этот стражник проболтался. Если бы только у нее были деньги, чтобы заплатить ему. Побольше денег. Но у нее не было возможности откупиться. А Леон продолжал, глядя на нее уже более серьезно:

– На самом деле, если все это время Вы скрывали свое истинное лицо, значит для чего-то Вам это было нужно. Уж не шпионка ли Вы, посланная в Мортиберг какими-нибудь врагами Гладина. А я не сомневаюсь, таких у него много. Господа непременно должны узнать об этом. Дело не шуточное, шпионаж против верховного лорда. Они мне еще спасибо скажут за обличение обманщицы. И наградят как следует.

Бригитта мельком осмотрела военного с головы до ног. Полный доспех, оружие в ножнах, без шлема. Закончив осмотр, она глубоко вздохнула и произнесла, стараясь, чтобы голос звучал увереннее:

– Вы никому не расскажете об этом, домин.

Она приподняла подол и зашагала вниз по лестнице так осторожно, как только могла. Ступенька за ступенькой, она приближалась к своему новому врагу пока не остановилась напротив него на расстоянии всего только шага.

– Не расскажете. – повторила она, глядя ему в глаза.

Леон не сдвинулся с места.

– А то что Вы сделаете, леди?

Бригитта резким движением вытащила кинжал из своего рукава. Еще секунда и она намертво приставила лезвие к шее противника, заставив его прислониться спиной к стене. Леон на мгновение растерялся. Уж никак он не ожидал от юной леди подобного нападения. Он оказался прижат к стене, а нож Бригитты угрожающе врезался в его шею – единственное не защищенное место его костюма. Глаза девушки, смотрящие на него в упор, гневно блеснули.

– Не лезь в это дело, парень. – приказала она. – Меня послал сюда сам лорд Венсан. Слышал о таком? Если со мной здесь что-нибудь случится, он от тебя и горстки пепла не оставит. Это дело государственной важности. Сорвешь его – и ни что тебя не спасет.

К ее удивлению, во взгляде Леона не было беспокойства. Его глаза по-прежнему лукаво блестели. Только теперь более злобно, чем прежде. Он заговорил немного сдавленным из-за ножа голосом:

– Так ты из столицы? Прислужница королевы и ее верной крысы Венсана? Как интересно. И что ты здесь вынюхиваешь?

– Это не твое дело. Забудь все, что видел и продолжай жить обычной жизнью. Если хочешь, чтобы эта жизнь у тебя вообще была.

Леон смотрел в ее глаза, думая, как лучше поступить. Вряд ли она перережет ему горло. Хотела бы, могла сделать это сразу, а не пытаться запугать его. Если воспользоваться моментом он вполне успеет выхватить меч. Но разве пойдет он с мечом против молодой леди с ножичком? Не слишком доблестная битва. А Бригитта тем временем побелевшими пальцами сжимала рукоять кинжала, приставленного к шее врага, а второй рукой с не меньшей силой упиралась в железную кольчугу на его груди.

– Так мы договорились, домин?

– Ну не знаю, леди. Я теперь служу лорду Никсу. Не слишком хорошо с моей стороны скрыть от него такие сведения. Его союзника и соратника, лорда Гладина, подло обманывают шпионы из Хартвилля и, возможно, готовят ему ловушку. Да я просто обязан сообщить об этом.

Бригитта похолодела от беспокойства.

– Не смей рассказывать, слышишь?

Она угрожающе дернула рукой с ножом. Но Леон был просто уверен, что она не способна навредить ему и потому только издевательски улыбнулся, глядя в ее бледное лицо.

– Расскажу. Обязательно расскажу. Пусть хоть один человек на этой земле не пострадает по вине Фортиа.

Леон уловил тот самый момент и быстро перехватил ее руку. Теперь он держал ее на расстоянии, крепко сжав запястье. Девушка сопротивлялась, но все же выронила нож, опасаясь за целостность своей руки. Так они и застыли, точно в драке. Бригитта почти испепелила противника взглядом. В этот момент она просто ненавидела этого человека. И сейчас готова была на что угодно, лишь бы только не расстроить все дело по его вине. «Расскажешь, говоришь? Ну хорошо…» – быстро подумала она и приготовилась к бою без оружия.

– Ну ты сам напросился, парень.

В следующую секунду Леон не понял, что случилось. Но девушка вдруг отступила на шаг и начала кричать. Леон поспешно отпустил ее руку. А Бригитта испуганно отпрянула от него, врезалась спиной в противоположную стену и продолжала истошно вопить. Она кричала с таким отчаянием, как будто ее сейчас убивали – не меньше.

– Эй, ты чего?

Леон застыл, глядя на это зрелище и не понимая, что происходит. Но уже через несколько секунд на крик сбежались все, кто был поблизости. Первым у лестницы оказался Селвин и еще трое рыцарей. Все они увидели, как леди Бранда кричит от испуга, а после падает на колени и начинает рыдать. Рядом с ней – незнакомый человек в кольчуге, один из воинов Никсланда. На полу валяется нож. Они бросились к ней и к странному незнакомцу. А Бригитта рыдала так как никогда в жизни. Она кричала, плакала и почти билась в истерике. Да и всего несколько минут назад она так перепугалась, что изображать испуг было вовсе не сложно. Селвин подбежал к ней и рухнул рядом на колени.

– Леди Бранда! Что случилось? Этот человек напугал Вас? Он угрожал Вам? Схватите его скорее!

Бригитта не отвечала, а продолжала рыдать, закрывая лицо руками. Не дожидаясь объяснений, Селвин уже приказал рыцарям обезвредить злодея. Леон не успел даже сообразить, что происходит, когда вновь обнаружил себя на полу с заломанными за спину руками. Похоже, это его проклятие – оказываться в подобных ситуациях.

– Миледи, прошу Вас, успокойтесь. Все хорошо. Он не опасен. – успокаивал Селвин Бригитту.

Та молчала и всхлипывала при каждом вздохе.

– Доставьте этого негодяя к лорду Никсу. Пусть сам разбирается со своими людьми. Где это видано, довести леди до такого состояния. Как он посмел так испугать ее?

Леона потащили по коридору. Снова. А он только сейчас пришел в себя и стал настойчиво сопротивляться держащим его рукам и кричать:

– Я ничего не делал! Она шпионка! Она не та, за кого себя выдает! Она говорила! Я сам слышал!

При этих словах Бригитта разрыдалась громче, вновь опуская голову. И Селвин более склонен был прислушаться к ее отчаянным рыданиям, от которых разрывалось сердце, нежели к словам какого-то незнакомого парнишки. Он настойчиво стал успокаивать Бригитту и убежать ее, что ей нечего бояться. Та смотрела на него с благодарностью и грустью, шмыгала носом и молчала. На следующие полчаса она обезопасила себя. А что будет дальше зависит от лорда Гладина и его подозрительности к окружающим.

Лорды еще не успели покинуть замок, когда им сообщили, что один из людей Никса по-видимому чем-то очень напугал леди Бранду в коридоре. Та просто в отчаянии и едва держится на ногах от ужаса. Никто не знал, в чем именно виновен молодой человек, но все пришли в ярость. Леона доставили в нижний зал, как раз туда и направились хозяин замка со своим гостем, вместо того, чтобы идти к выходу. Парня держали за руки двое рыцарей, не позволяя ему вырваться. А лорд Никс выговаривал его самыми суровыми речами. Леон все отрицал и яро пытался доказать, что леди Бранда шпионка из Хартвилля, что она сама в этом призналась, что она визардийка и прекрасно может говорить, хоть и претворяется немой. Бригитта в это время сидела на стуле напротив них и не переставая продолжала молчать и лить слезы. Ее испуг и отчаяние были ее единственными аргументами в данной ситуации. И они неплохо действовали.

– Да ты умом тронулся, мальчишка! – прогремел лорд Никс. – Как можешь ты обвинять леди в таком гнусном преступлении! Как ты посмел даже помыслить такое! Подлец! Бессовестный! Ты сейчас будешь на коленях умолять ее о прощении! И только если леди Бранда соизволит, я оставлю тебя в живых! А если нет, порублю на кусочки прямо в этом зале!

– Я не лгу! – в отчаянии кричал Леон. – Это правда! Она обманщица!

Бригитта рыдала.

– Я сейчас убью его, Верхард!

Лорд Никс разошелся не на шутку и уже взялся за рукоять меча. Однако Верхард жестом остановил его. Он единственный из всех присутствующих оставался практически спокойным и хладнокровным, лишь глаза его блестели недовольством. В то время как Никс искрился от ярости, Бригитта утопала в слезах, Леон злился от бессилия, а стражи и рыцари напряженно замерли, наблюдая за этим.

– Постой, Эсманд. Возможно, он просто ошибся. Или…

Верхард бросил многозначительный взгляд на Бригитту. Та перестала рыдать и посмотрела на него огромными полными отчаяния глазами. Она молчала. Зато печальные глаза ее громко твердили о ее полнейшей невиновности.

– Ошибся! – воскликнул лорд Никс. – За такие ошибки бывало мерзавцев бросали в костер или надевали веревку на шею. Клевета на благородную леди – это преступление.

– Я не лгу, милорд. – повторил Леон, обращаясь уже к Верхарду.

Ему казалось, тот более всех склонен прислушаться к нему. Однако лорд Никс вновь его перебил:

– Оно и понятно, мальчишка – визардиец. Они и дня не могут прожить без того, чтобы не сделать нам гадости. А так как напасть на сильного у него кишка тонка, вот он и выбрал кого послабее. И теперь хочет навредить своими мерзкими речами леди Бранде. Не волнуйтесь, миледи. Я не позволю этому обманщику оскорблять Вас.

– Я тоже не намерен терпеть нападения на гостей в моем доме. – сурово произнес Верхард. – Однако, чтобы быть справедливыми, мы должны выслушать этого солдата, а уже после делать выводы.

– Поступай с ним, как считаешь нужным, Верхард. В конце концов, мы в Мортиберге и леди Бранда твоя гостья.

– Говорите, домин. Только кратко и по делу. Откуда возникли Ваши подозрения?

– Я шел к лестнице и увидел, как леди запнулась на ней. Оступившись, она произнесла проклятие. На визардийском. Я слышал своими ушами. Когда я обнаружил себя она испугалась. И призналась в том, что ее подослали из Хартвилля. Я хотел рассказать все сразу. Но она остановила меня. Она сыпала угрозами. Я не послушался, хотел раскрыть правду. Но тут она начала кричать и сбежалась стража. Меня схватили.

– Ложь от первого и до последнего слова! – объявил Эсманд Никс.

Бригитта снова закрыла лицо руками, но на этот раз не плакала. Ей было страшно, и она просто ждала, чем все это закончится и как скоро ей придется посылать письмо Виоланте, чтобы та ехала бросать факел в ее костер. А ведь так и будет, если, конечно, ее не зарубят мечом прямо в этом замке.

Лорд Никс настойчиво протестовал:

– Чтобы леди, да выругалась. А еще угрожала. Все это просто выдумки больного рассудка. Ты либо болен, либо пьян.

– О нет, Эсманд, он вполне трезв. И, кажется, в своем уме. Но что-то тут явно нечисто.

Верхард взглянул на парня, лицо которого выражало мольбу о доверии, перевел взгляд на Бригитту, молчаливую, несчастную, совершенно безобидную. Голос его по-прежнему был спокоен и рассудителен, когда он спросил:

– Леди, Вы знали этого человека раньше?

Бригитта помотала головой.

– Вы уверены, что никогда его не видели? В доме Вашего отца он не появлялся?

Отрицательный ответ. Искренний напуганный взгляд. Не придерешься. Верхард подошел к тому месту, где сидела девушка. Она подняла на него свое заплаканное лицо, а он еще раз заглянул в ее глаза, с особенным вниманием.

– Вам нечего сказать, леди? – спросил он твердым спокойным тоном.

Молчание. У Бригитты внутри все перевернулось от страха. Но она сделала над собой усилие и отрицательно качнула головой. Мол, сказала бы, если б могла. Верхард не сводил с нее испытующего взгляда.

– Что бы Вы ни сказали сейчас, это не будет иметь никаких последствий. Даю Вам слово лорда Гладина. Вы можете признаться в чем угодно. Никакого осуждения не последует.

Бригитта молчала, и ей уже казалось, что она действительно не способна говорить. С каждой минутой молчания обстановка накалялась все больше и больше. Если она признается сейчас, то ей ничего не будет. Лорд держит свое слово. Кроме того, если он не бунтовщик и не предатель, то у них нет никаких причин быть врагами. Он должен понять, что она всего лишь выполняла приказ. Она не виновата в том, что ей пришлось сделать. Но… Барьер. Невидимая преграда. Она так долго скрывала себя и боялась разоблачения, что и помыслить не могла о признании. Ее бросало в жар и в холод, ее мучили самые ужасные мысли. Бригитта не отводила взгляда от желто-коричневых глаз, которые уже сожгли ее изнутри. По щекам ее текли слезы.

– Вы точно ничего не хотите сказать? Даю Вам последнюю возможность.

Ничего. Девушка медленно покачала головой. Глаза ее вновь наполнились слезами, и она опустила голову. «Готовь факел, Виола. – мрачно подумала она. – И молись за меня богам, чтобы смерть была быстрой».

Верхард окончил свой допрос и отошел от нее. Ловя внимательные взгляды лорда Никса, Леона и рыцарей, ожидавших приговора, он остановился посреди зала и объявил:

– Здесь вышло недопонимание. Леди, Вы простите нас за причиненные Вам неудобства?

Бригитта вскинула голову. С души ее точно упал громадный камень. Она уверенно кивнула и приложила руку к груди. Она ни на кого не держит зла и всех прощает.

– Домин, Ваши обвинения не подтверждены. И поскольку иных доказательств у Вас нет, то прошу Вас более не упоминать о своих догадках. Если Вы не желаете нанести оскорбление мне, лорду Никсу и миледи.

Леон умолк. Он уловил ту грань после которой рискует попасть в местный подвал или под горячую руку лорда, а правду все равно не докажет. Лицо его горело от обиды. Но он не проронил больше ни слова.

– Все равно этому парню не место в моих войсках, если он не следит за своим языком. – вмешался лорд Никс.

– Это уже Ваше дело. – рассудил Верхард. – Вам решать, какие приговоры выносить своим подчиненным. А я все сказал. Мы собирались ехать за стену стрелять. Туда и направимся. Селвин, найди кого-то из слуг. Пусть позаботятся о леди Бранде и сделают для нее все, что нужно.

Военный поклонился. Верхард развернулся и направился прочь, даже не взглянув ни на кого из присутствующих. Лорд Никс дал приказание исключить молодого человека из рядов его армии и отправить восвояси. А после поспешил в след за Верхардом. Все стражники и рыцари тоже покинули зал. На какое-то время Бригитта осталась одна. Она облегченно выдохнула и устало согнулась на стуле. За эти пол часа она выплакала столько слез и пережила столько страхов, сколько не видела за всю ее жизнь. Ей было сейчас абсолютно все равно на судьбу незнакомого молодого человека, который чуть не раскрыл ее тайну. Она радовалась, что она жива, что она в безопасности и выполнит задание, как и приказал лорд Венсан. Она не подведет королевство, не подведет королеву. А ради этого стоило немного поволноваться. Успокаивая себя таким образом она сидела неподвижно и слушала стук своего сердца, раздававшийся где-то у самого горла. Ну и денек устроил ей этот парнишка. И как вообще так вышло, что Гладин поверил ей, а не ему? Либо ей сегодня очень повезло, либо она все это время ошибалась в оценке характера лорда. И если он не бунтовщик, то может еще и премилый человек? Она бы уже ничему не удивилась.

Глава 17

Лорд Никс со своими людьми отбывал из крепости не так как это обычно делают после нападения и штурма. Их провожали торжественно с охотой, боями наподобие рыцарского турнира, с очередным пиром, музыкой и танцами. Лорд особенно душевно прощался с Бригиттой, целовал ее руку и приглашал в гости в Близберг на случай, если ей станет скучно в доме дяди или на ее замок снова нападут и захватят его. Бригитта молча поблагодарила его за такое радушие.

Воины Никсланда покинули Мортиберг. Все за исключением одного. Леон отбыл домой еще два дня назад. В своей обычной одежде, без доспеха, без оружия, без права служить в армии Никсланда. Эта закономерность начинала его беспокоить. Он вновь представлял себе лицо Аннис, когда она узнает, что он снова оказался полнейшим неудачником и теперь его исключили из войска сиридов. Но ко всему можно привыкнуть. Второй раз это было даже не так страшно, как в первый. Для себя он уже решил, что во всем виновата королева и ее приспешники. Если бы не проклятые Фортиа в его жизни не было бы ни малейшей проблемы. Но в этой стране нигде нет покоя. На каждом углу – одни шпионы Фортиа, одни враги и подставные лица. Никому нельзя верить. Ни на минуту нельзя расслабиться. Теперь ему казалось, пойди он служить к какому-нибудь другому лорду, там непременно окажется очередной слуга королевы, очередной посланник начальника разведки и снова все пойдет наперекосяк. Проезжая бескрайний черный лес на пути к Близбергу, Леон решил для себя прервать на время свою военную карьеру, как бы ни было это болезненно для его гордости. Нужно было сделать перерыв, иначе он и правда подумает, что попал под действие проклятия. В конце концов, можно устроиться в торговый флот к своему приятелю Арно. Работа неплохая, и заработать можно. Если не попадется привередливый заказчик вроде лорда Одрика Моэна. Что ж, так он и поступит. Главное, сказать Аннис. И сделать это осторожно, чтобы она не лишилась чувств. Сосредоточившись на этой мысли, Леон продолжал путь. «Вот же проклятые Фортиа…» – повторял он время от времени, выплескивая накопившуюся злобу.

Аннис не лишилась чувств. Она молча приняла тот факт, что они едут обратно в Хартвилль. Ей было достаточно того, что Леон вновь вернулся к ней живым. А что они будут делать дальше, это уже второй вопрос. Поэтому супруги быстро собрали немногочисленные свои вещи и отправились в путь. Леон с грустью отметил, что все свои оставшиеся деньги они потратят на дорогу, а прекрасное ожерелье с бриллиантами для своей жены он так и не купил. Это была еще одна причина ненавидеть Фортиа. Причины находились у него каждый следующий день пути. Они ехали верхом, останавливаясь в деревеньках по дороге и редких пригородных тавернах. И везде, где бы они не остановились, была ужасная еда и самые неприятные люди. При чем разницы не было, проезжали они сиридские земли или визардийские. Леон в своем раздражении посчитал, что и в этом некого винить, кроме как правительство. У хорошего правителя народ ведет себя поприветливее. А не сдирает с тебя десять монет за полуразвалившуюся комнату у самой крыши и обед из полусырого картофеля. Ночуя в комнате под протекающей крышей, слушая стук дождя и чувствуя, как капли сочатся с потолка на одеяло, он думал о том, что королева сейчас спит на мягких перинах в прекрасной комнате дворца, заставленной золотыми статуэтками, серебряными латами, блестящими канделябрами. Вокруг нее пестрые ковры, тканные обои с золотой вышивкой, бархатные занавески. И ей вовсе не надо думать о том, что она будет есть завтра и на какие деньги достать еду и новую одежду. Вокруг него сейчас только голые деревянные стены, старый стол, стул и единственная свеча. И если он срочно что-нибудь не сделает, им с Аннис не на что будет жить. А все она. Одна отвратительная избалованная девчонка, которой и дела нет до нужд ее подданных. Завтра она встанет окруженная стайкой слуг, будет надевать платья из шелка и атласа, обвешается золотом и пойдет гулять в сады. А вот Аннис встанет завтра уставшая и разбитая после долгой дороги, наденет свое чуть ли не единственное платье и поедет дальше. А чем она заслужила подобную участь? Чем Виоланта Фортиа заслужила право жить богатой беззаботной жизнью? Только по праву рождения? Не справедливо. Леон повернулся на другой бок и насильно закрыл глаза, пытаясь заснуть. Но сон не шел. Он пролежал до утра. А на утро они с Аннис продолжили путь. По дороге они болтали, вспоминали прошлое, бегали по пшеничному полю, останавливались у рек и плескались в воде. Путешествие казалось приятным и веселым. И не таким уж невыносимым, каким было последние недели. В этот день Леон ясно понял, что сколько бы сокровищ не хранил королевский дворец, для него дороже всех на свете его любимая Аннис. И все, что он ни сделает в жизни, будет ради ее блага. А потом уже долг перед страной и все остальное.

Поездка длинною в месяц завершилась благополучно. К концу четвертой недели пути, Леон объявил, что сегодня днем они въедут в город. Хартвилль был совсем близко, а башни замка виднелись между вершин деревьев, если взглянуть вдаль с высокого холма. Аннис приободрилась, и они славно и весело проехали остаток пути, то болтая и смеясь, то мчась наперегонки по лесной чаще. Правда, у въезда в город пришлось задержаться. Там толпилась целая очередь торговцев и таких же как и они путников. Дело в том, что въезд был перекрыт. Около него выстроились стройными рядами всадники в латах. А между всадниками проезжала длинная процессия из дам и господ. Королева возвращалась в город после охоты. За ней следовали ее фрейлины, лорд Одрик, братья Де-Либеро, лорд Трэбфорд, а за ними еще с десяток придворных, рыцарей, стражи, слуг и свора охотничьих собак. Вся эта вереница въезжала в город так долго, что Леон начинал нервничать от нетерпения. Но ничего сделать было нельзя. Стражники намертво заблокировали все подходы к воротам. Лишь когда процессия исчезла за городской стеной, стража последовала за ней и освободила въезд для остальных посетителей. Леон и Аннис в составе длинной очереди из повозок и всадников наконец-то пересекли границы Хартвилля. Сколько они испытали прежде чем покинуть этот город, и сколько испытали вновь прежде чем вернуться сюда… А теперь приходится начинать все сначала. Леон не любил Хартвилль. Но другого выхода для себя не видел. Они с Аннис поехали в восточный район города, где надеялись подыскать жилье на первое время. А процессия из королевы, лордов и леди отправилась прямиком в королевский дворец.

Виоланта вспоминала прошедшую охоту со смешанными чувствами. Она мчалась мимо деревьев, стараясь не отстать от гончих, преследующих лань. Вокруг нее шелестели листья и трещали сучья под копытами лошадей. Рядом ехали Реми Де-Либеро и Селвин Вентан. Чуть поодаль от них, стараясь не отставать, мчался Лорент на белом коне и лорд Одрик на черном. После них смешались в общей толпе фрейлины, рыцари и придворные. Часть народа, как водится, отстала и предпочла прогулку охоте. Виоланта сама была не большой любитель гонок по лесу. Но у нее была самая лучшая лошадь в королевстве, мечта любого охотника. Высокая гнедая кобыла, выносливая как бык и быстрая как ветер. Она с полуслова и малейшего движения различала все желания всадника и никогда не останавливалась не перед какими препятствиями, будь то поваленные деревья или овраги. Она все преодолевала, не успевала Виоланта даже сообразить, как и где лучше проехать. Еще не ясно кто из них двоих (лошадь или всадница) на самом деле возглавляли охоту в этот день. На такой прекрасной лошади королеве стыдно было бы плестись в задних рядах и потому она галопом неслась впереди всех, сжимая в руках арбалет. Но сегодня добыча досталась Реми. А Виоланте – только быстрая гонка и чувство, что на миг она была свободна и летела в воздухе. Но только на миг. Нагнав лань, компания остановилась. И тогда Виоланта представила себя на месте той самой лани, загнанной охотниками и собаками в безвыходное и отчаянное положение. Когда в бедное животное полетели стрелы, королева приложила руку груди. Ей вдруг стало больно, как будто это стреляют не в лань, а в нее саму. Чувство было забыто с громкими возгласами довольных охотников и прошло довольно быстро.

Через несколько минут их большая компания разбила лагерь на зеленой поляне, разожгла костры, достала угощения. На поляне уложили несколько срубленных стволов, накрыли один из них тяжелым узорчатым покрывалом, чтобы королева могла сесть. Виоланта села. Весело горел костер. Леди Хелен по общим просьбам принялась петь старинную охотничью балладу. Виоланта обожала музыку и пение и потому с удовольствием прислушалась, пока вокруг приготовлялись закуски в походных котелках и разливались напитки по кубкам. Лорент Де-Либеро, как он это всегда умел делать, быстро оказался подле нее, проявляя всяческое внимание к ее персоне.

– Вам не холодно, моя королева? Принести Вам клубнику, Ваше Величество? Или виноград? Может кубок меда?

– Спасибо, милорд. Только воды. Благодарю вас. Присядьте.

«Уж лучше пусть сидит рядом, чем крутится вокруг меня» – рассудила Виоланта. И не прогадала. Без мельтешения Лорента перед ее лицом, ей стало намного лучше. Она очень хотела пить и залпом выпила кубок холодной воды. Потом осмотрелась по сторонам. Селвин Вентан чинит арбалет и о чем-то переговаривается с егерем. Лорд Вентан – номер восьмой в списке. Доблестный воин, предан короне, без каких-либо явных недостатков внешности или характера. Ну нечего ей ему предъявить. Кроме того, что было в молодом человеке что-то такое, что ее отталкивало. «И это рассуждение королевы… – разочарованно подумала Виоланта. – Не нравится. Сама не знаю, почему. Отлично, Ваше Величество».

Виоланта подозвала служанку, попросила ее разыскать среди гостей лорда Валери, недавно прибывшего из Фламентерры. Лорд был не в ладах со своими кузенами Фламиа из Совета и потому редко посещал столицу. Но теперь он номер семь ее списка, и королева обязана была присмотреться к нему. Мужчина явился по первому требованию и по просьбе королевы стал рассказывать последние новости о Фламентерре и тамошнем обществе. А Виоланта поняла, что он ей тоже не подходит. Но на этот раз по вполне определенной причине. Голос лорда Валери был столь громким и резким, что от него как раз хотелось куда-нибудь спрятаться и желательно подальше. После оглушительного рассказала лорда Валери Виоланта была даже рада обществу Лорента, который хоть и был навязчив до невозможности, но от него хотя бы не болела голова.

Теперь в ее списке шесть номеров. Королева вспоминала их имена, глядя на костер и слушая охотничьи байки рыцарей, занявших соседний ствол дерева. Лорент принес ей виноград. Виоланта машинально взяла ягоду и надкусила, а сама все не сводила взгляда с огня. Шесть человек. Четверо Трэбфордов, кузены, племянники казначея. Ну зачем Одрик внес в список еще и имя старого Саина Трэбфорда? Теперь у нее ощущение, что она играет в игру, где ей нужно вытянуть одну единственную табличку воина из десяти с изображениями разбойников. Какую она ни возьми, на каждой будет Трэбфорд. Есть ли вообще разница? Сколько она знает Трэбфордов, они все как на подбор одинаковые. Все русые, со смуглой кожей, полного телосложения и небольшого роста. А еще все любят пиры и болтовню. Выбирай любого и разницы не будет. Остается еще кузен лорда Вентана, сын леди Милдрет и наследник ее земель. Что-то подсказывало Виоланте, что это тот самый мальчик, который гонялся за ее щенком с деревянным мечом, когда им было по девять лет. С тех пор он не бывал в столице, и Виоланта его видеть больше не хотела. И последний номер, сын лорда Эсманда Никса. Виоланта ничего о нем не слышала, и уже не услышит, ибо Одрик сказал его вычеркнуть. Якобы Никсланд слишком долго размышлял перед тем как отправить в столицу свои войска для помощи в войне. А преданность королеве не терпит размышлений. Таким образом, королева прошлась по своему мысленному списку и убедилась, что по-прежнему бессильна против него. «Ну давай же, Виоланта Фортиа. – напряженно произнесла она. – Прими решение. У тебя война. У тебя Совет и десять земель. У тебя тысячи подданных. Всем нужно, чтобы ты вышла замуж. Выбери кого-нибудь». Но Виоланта была готова заниматься чем угодно, лишь бы только не делать выбор. Ведь потом не отвертишься, придется отвечать за последствия. Например, сидеть на свадебном пиру рядом с Саином Трэбфордом и наблюдать, как он ест оленину без приборов. Это почему-то виделось ей самым страшным из последствий, наряду с ссорой лордов, разорением земель и свержением династии. В то же время ее промедление в решении вопроса тоже грозит ссорой, войной и разорением. При том что на границах уже идет война и на вторую у страны просто не хватит сил. Каменная плита – вечная спутница Виоланты в подобные минуты вновь опустилась на ее плечи и придавила всей своей тяжестью. «Ну хорошо, хорошо. – согласилась королева. – Я решу это. Обязательно решу. Подумаю всего только один раз и сразу решу».

Компания вдоволь насиделась у костра на лесной поляне и направилась в обратный путь по лесу. Лошади ступали гордой поступью, никуда не торопясь, а всадники продолжали переговариваться между собой.

– Как Вам сегодняшняя охота, Ваше Величество? – спросил Лорент. Его белый конь ни на шаг не отставал от лошади Виоланты.

Королева улыбнулась.

– Охота удалась на славу. Не хватает лишь одного человека. Надеюсь, леди Бригитта у себя дома в Амабилии также весело проводит время. Хотя, их столица, Розаль, никогда не была особенно веселым местом. Но, быть может, присутствие сестры как-то поуспокоит ее братьев и примирит их в войне за земли. Это было бы очень хорошо.

– Вы добры как ангел, Ваше Величество. Даже здесь, во время охоты, Вы думаете не о себе, а о благе других. Я восхищаюсь Вашим великодушием.

Комплементы не самая сильная сторона Лорента. Они у него звучат слишком уж пафосно. Но не говорить же ему об этом? Виоланта не ответила, а только перевела взгляд на дорогу. Тут их нагнал Реми Де-Либеро и, услышав краем уха, часть разговора, присоединился к нему:

– Почему Вы не вмешаетесь в войну в Амабилии, Ваше Величество? И не прикажете братьям перестать соперничать. Земля по закону принадлежит старшему, Армэлю. И никто более не вправе ее отнимать. Вы королева. Только Вы решаете, кто и в какой земле будет командовать. Да и ваша фрейлина, леди Бригитта, я полагаю, будет довольна, если прекратятся распри на ее землях.

– Да, Вы правы, милорд. Я уже думала об этом. Однако лорд Одрик полагает, что мы не должны вмешиваться во внутренние дела территорий. Свиток с печатью отдан старшему в роду. А в остальном они вправе разбираться в своих семейных распрях, как пожелают. Главное, чтобы они служили Фортистерре. Любой из них. Так он считает.

– Что ж, если лорд Одрик такого мнения, тогда я снимаю шляпу. Не смею спорить с нашим канцлером.

Удивительная способность Реми соглашаться со всеми сразу и не конфликтовать ни с кем при дворе всегда поражала Виоланту. Пожалуй, он ей даже нравился. В том смысле, что от него спрятаться не хотелось. Но Реми, к несчастью, был уже женат и потому роль короля была ему заказана.

Королева и придворные проделали длинный путь через лес и въехали в город. Стража окружала процессию, отделяя ее толпы зевак с каждой стороны. Люди махали шляпами и платками, кричали приветствия королеве. Виоланта махала рукой, отвечая подданным. И так на протяжении всей своей поездки по центральной улице и до самой площади. На площади рука ее совсем онемела от усталости, и королева опустила ее и стала просто улыбаться, приветствуя толпу. На миг процессия задержалась на площади. Всадники в латах заставляли народ разойтись по сторонам и образовывали тем самым наиболее удобный путь до дворца. Виоланта стояла впереди процессии и терпеливо ждала, поглаживая шелковистую гриву лошади. На долю минуты из-за перемещения стражи она полностью оказалась видима для той части толпы, что стояла справа от нее. Народ подался вперед, чтобы посмотреть на королеву. В этот момент из дальних рядов горожан кто-то громко и отчетливо выкрикнул:

– Долой Фортиа! Фортиа несут погибель!

Раздался свист. Воздух рассекла арбалетная стрела. И полетела она откуда-то издалека, за спинами горожан, прямо к Виоланте. Королева повернула голову, но понять, что произошло, успела лишь когда один из стражников рванул к ней и загородил щитом. Стрела с глухим стуком воткнулась в его поверхность. Лошадь Виоланты зафыркала и встала на дыбы.

– Тише, тише. Все в порядке. – успокоила ее всадница.

Но вокруг началась настоящая паника. Часть стражи бросилась к королеве, ее облепили со всех сторон, выставив щиты наподобие стены. Другая часть принялась разыскивать в дальних рядах виновника. Всадники в латах рванули прямо в толпу и народ хлынул врассыпную, боясь попасться под ноги лошадям.

– Где он!?

– Откуда была стрела??

– Кто это сказал?!

Слышалось со всех сторон.

На площади творился хаос, люди бежали, куда глаза глядят, сбивая друг друга и торговые палатки, лошади обеспокоенно заржали, стали пятится назад, едва не передавив копытами прохожих. А Виоланту в срочном порядке увозили с места происшествия, теперь ее было и не видно за щитами и высокими фигурами в доспехах. Все происходило так быстро, что королева не успела особенно испугаться. Однако она очень забеспокоилась и весь обратный путь до дворца чувствовала себя той самой ланью, которую они загнали сегодня. Вот и стрела в нее полетела. Все как полагается. Только за стенами замка она поуспокоилась и волнение ее перешло в другое русло. Она решила выяснить, что произошло и в чем причина агрессии, проявленной к ней незнакомцем.

Первым делом после возвращения она пришла в тронный зал и вызвала к себе министров, советника и стражников. И, сидя на жестком угловатом троне, стала расспрашивать их о случившемся. Все отмалчивались. Только Одрик заметил со свойственной ему рассудительностью:

– Народ иногда склонен проявлять недовольство, Ваше Величество. Это вполне нормально. Всем не угодишь. Всегда найдется какой-нибудь обиженный крестьянин или даже лорд, который захочет установить в стране свою справедливость.

Виоланта сосредоточенно нахмурилась

– Но в чем причина недовольства?

– Да мало ли в чем. У каждого свои причины.

Советник королевы осуждающе взглянул на канцлера.

– Есть разница, лорд Одрик, между тем, чтобы угождать всем и не угодить никому. Мы, кажется, в последние месяцы занимаемся лишь вторым пунктом.

– То есть? – переспросила Виоланта.

– Люди против войны на голодный желудок, Ваше Величество. А всем воинским частям Фортистерры уже давно задерживают жалованье. У солдат нет денег. Солдаты не платят торговцам и трактирщикам. У тех тоже нет денег. Когда у людей нет денег они не склонны больше работать. В стране нехватка хлеба и овощных культур, страдает ткачество и гончарное дело. Люди боятся разорения Калерии и бегут с запада в центр, а из центра в окраины. Там становятся кочевниками и разбойниками, что грабят путников. Все, что я описываю, происходит не с одним человекам. А с сотнями людей. И в то время пока Фортистерра будет воевать, истощая свои ресурсы и губя народ, земли лордов будут богатеть и развиваться. Угроза династии намного больше, чем один человек с арбалетом. Сейчас угроза династии – это вся страна.

Виоланта заметно побледнела. Одрик обычно старался как-то смягчить подобные неприятные моменты, чтобы не заставлять ее волноваться. И говорил о важном лишь тогда, когда это было действительно необходимо. Но сейчас она остро почувствовала, что столкнулась с проблемой лицом к лицу и просто обязана что-то сделать. Но что?

– Что следует предпринять в таком случае? – спросила она, обращаясь ко всем сразу.

Одрик как всегда взял на себя первое слово.

– Я уже говорил, Ваше Величество. Удачный союз с одной из девяти земель верховных лордов решит половину наших проблем. Пусть тот, кого Вы изберете, внесет в казну внушительную сумму золотых в качестве свадебного подарка. Это будет справедливо.

Лорды Совета согласно закивали.

– Да, это так.

– Милорд говорит верно, Ваше Величество.

Виоланта вновь задумалась.

– А как так получилось, что в казне не хватает денег?

Она обвела взглядом присутствующих, и глаза ее остановились на казначее. Брис Трэбфорд едва заметно покраснел, но лицо его не дрогнуло.

– Война – это большие расходы, Ваше Величество.

– Так стоило ли ее начинать? Если мы не были готовы к таким расходам?

– А Вы спросите у того, кто ее начал, Ваше Величество. – заметил лорд Огюст.

Одрик бросил пронзительный взгляд на советника.

– Каждый, кто сомневается в решении королевы, заведомо бунтовщик. Будьте осторожны со своими предположениями, милорд.

– Не там ищите бунтовщиков, лорд Одрик.

– Милорды. – прервала из Виоланта. – Мы должны решать проблему, а не ссориться. Если лорд Одрик полагает, что мой брак в данный момент необходим государству, то следует заняться этим вопросом. Я признаю, что затрудняюсь в выборе. И мне понадобится хороший совет.

Лорд Огюст неожиданно поднялся со своего кресла советника подле ее трона, затем спустился и направился к выходу.

– Милорд? – Виоланта растерялась.

Огюст на миг остановился.

– У Вас уже есть советчик, Ваше Величество.

Он зашагал к двери. Лорды недовольно перешептывались.

– Это измена.

– Это оскорбление.

– Как можно?

– Что он себе позволяет?

Виоланта не выдержала этого гнетущего напряжения и полнейшего безумия, что творилось вокруг. Она встала и произнесла громким приказным тоном:

– Лорд Огюст! Вы останетесь! И уйдете только тогда, когда я позволю!

Старик остановился и обернулся. На лице его промелькнула тень улыбки. Может за это его иногда считали чудаковатым при дворе.

– Приказывайте, Ваше Величество. Я готов ответить на любой ваш вопрос.

Виоланта поуспокоилась, но говорила по-прежнему стоя.

– Вы знаете, что лорд Одрик составил список из пятнадцати претендентов на мою руку. И Вы знаете, кто в этот список входит. Скажите мне, кого, по-вашему, я должна выбрать. Только после этого можете идти. Должно быть, Вы сегодня неважно себя чувствуете.

Теперь Виоланта совсем смягчилась и снова села. Она и без того удивила всех своей неожиданной суровостью. Улыбка советника стала еще более явной. Он посмотрел прямо в глаза юной королеве и произнес абсолютно непринужденно:

– Из этого списка. Никого, Ваше Величество.

После чего он развернулся, довольный собой и вышел из зала.

Тишина. В воздухе повисло давящее молчание. Все остались под впечатлением, а Виоланта была разочарована. Она оперлась головой на свою руку и задумчиво опустила взгляд.

– Лорд Огюст ведет себя возмутительно. – заметил Одрик.

Виоланта махнула рукой.

– Оставьте. Он всегда был немного странным. Есть дела куда более важные. Нужно что-то решить с войной и моим замужеством.

– Не лучше ли Вам немного отдохнуть, Ваше Величество, прежде чем принимать такие решения? Вы сегодня столько пережили и очень устали.

Виоланта тяжело вздохнула. Она уже с ног валилась от усталости.

– Это правда. Что ж, тогда обсудим этот вопрос на следующем заседании Совета.

Она не помнила, как добралась до своей комнаты и упала на постель прямо в одежде. Зато хорошо запомнила странное чувство. Перед тем как заснуть, ей вновь показалось, что это не она весь день охотилась в лесу. А на нее охотились и даже почти загнали в угол. Что же делать теперь? Как спасти сразу всех и разрешить все проблемы в стране одним решением? Виоланта заснула прежде чем ответить на эти вопросы.

Глава 18

Прошел месяц с тех пор как Бригитта отправила сведения начальнику королевской разведки. За это время письмо уже должно было дойти до адресата. Если с гонцом ничего не случилось, а Бригитта надеялась на это. Лишь первая неделя в Мортиберге оказалась насыщенной и полной впечатлений. Остальные же напоминали один сплошной круговорот дня и ночи без малейшего намека на содержание.

Бригитта в компании служанки прогуливалась по мощеной дорожке между входом в замок и крепостной стеной. Свежий воздух полезен для здоровья и потому даже в такой суровый и пасмурный день как этот нельзя было запирать себя в четырех стенах. Лорд Гладин возвращался с охоты. Он прошел мимо них, окруженный сворой охотничьих собак, приветствовав леди только легким поклоном. Девушки поклонились в ответ и проводили его взглядами. Бригитта все еще продолжала свою слежку. Время от времени она бродила по замку, прислушивалась к звукам, раздававшимся за дверьми зала, два раза даже прокралась в комнату лорда и вновь обыскала ее в поисках переписки. Ничего полезного для себя не обнаружив, девушка решила, что дождется ответа от лорда Венсана, чтобы решить, что ей думать дальше обо всей этой ситуации. Вполне возможно, что все подозрения оказались ложными, и хозяин Мортиберга никогда не замышлял дурного против Фортиа. Или… он просто умелый заговорщик, который никому не раскрывает своих планов. Размышляя таким образом, Бригитта и не заметила, как в след за лордом им на встречу вышел Селвин с арбалетом в руках. Он отдал оружие слуге прежде чем подойти к ним и поприветствовать.

– Миледи, доброе утро.

Бригитта улыбнулась и наклонила голову.

– Как Ваше здоровье? Надеюсь эта ужасная погода не доставляет Вам особенных неудобств.

Улыбка.

– Леди Бранда чувствует себя хорошо, альт. – ответила Фрита.

Селвин смотрел на них открыто и дружелюбно, как всегда это делал со дня их приезда.

– У меня для Вас добрые вести, леди Бранда. По моим расчетам посыльный из Мортиберга уже доставил послание к Вашему дяде в Вентланд. Ответ следует ждать через пять-шесть недель. Быть может даже раньше, если гонца в пути ничего не задержит.

Это были не самые приятные вести. Ведь по расчетам Бригитты поездка в Вентланд должна была занять не менее двух месяцев и столько же потребовалось бы на обратный путь. Она надеялась за это время завершить свое расследование. А теперь не известно, успеет ли она это сделать до того, как получит письмо от дяди, в котором тот, несомненно удивиться, что его племянницу назовут «леди Бранда» и сообщат, что она потеряла отца и братьев при обороне замка в Агрисланде. И это при том, что отца у нее давно нет, а братья живы и здоровы и продолжают попытки отвоевать друг у друга крепость Розаль и всю Амабилию. Будет нелегко выкрутиться, если ее спросят об ответе родственника. Но все же еще был шанс избежать неприятностей, если посыльный в Фортистерру окажется не менее быстрым и ловким. Бригитта отогнала на время дурные мысли и состроила довольную улыбку.

– Это прекрасные новости, альт. – ответила Фрита, прочитав выражение ее лица.

Селвин удалился, кланяясь. А леди и служанка переглянулись.

– Быстрые тут гонцы, нечего сказать. – шепнула Бригитта.

– Возможно ли, что это расстроит наше дело, миледи?

– Надеюсь, что нет.

Они вернулись в комнату, предварительно получив вести о том, что лорд Гладин отправился спать сразу после возвращения. За неимением других дел, они занялись обычными. Обычными для людей, не занятых шпионажем в чужом замке. Бригитта села у окна и стала напевать что-то себе под нос. Должность первой фрейлины при отсутствии каких-либо прямых обязанностей приучила ее прекрасно переносить безделье. Фрита тем временем вышивала и тяжело вздыхала. Примерно через час их навестила Идгит. Она держала в руках черного кота и выпустила его в комнате.

– Я принесла Вам компанию, миледи. На случай если в комнате заведутся мыши.

Женщина ушла, приветливо улыбаясь. А Бригитта и Фрита вновь переглянулись.

– Здесь все так добры к нам, – заметила Бригитта, глядя на черного кота. Тот без какого-либо стеснения запрыгнул на ее постель и свернулся на ней клубочком.

– Все добры, кроме милорда. – поправила ее служанка.

– Это верно. Но и от него мы не видели ничего плохого в последнее время.

– Потому что мы его самого не видели, миледи.

– Ты думаешь он до сих пор подозревает нас в чем-то?

– Не знаю. Однако стража периодически проверяет первый этаж. Они думают, мы можем разведать, где находятся какие-то их тайные пути в замок через подвалы.

– Но мы ничего такого не делали. А значит, его подозрения не подтвердятся.

– Надеюсь, миледи.

Верхард проснулся после полудня и еще долго лежал, глядя на навес над кроватью, и не желая вставать. С каждым днем ему все труднее и труднее становилось заставлять себя подниматься с постели. А зачем? Если у него нет никакого смысла начинать день или стараться что-либо сделать за сегодня. Даже если он что-то делал, то ему казалось, что это совершенно глупо и бесполезно. Вот сегодня он зачем-то поднялся ни свет ни заря и настрелял с десяток птиц. А зачем? Допустим, чтобы было что приготовить на ужин. А зачем ему ужинать, если он не голоден и не чувствовал голода вот уже несколько месяцев? Ах да, у него в замке гостья. Ей не обязательно морить себя голодом. Вот это уже больше похоже на хорошее объяснение. Однако его гостья скоро уедет в Вентланд. Сразу как получит письмо от дядюшки. И, по правде говоря, Верхард уже настолько привык к ее молчаливому присутствию где-то в замке, что лишиться его все равно что снять шкуру медведя Осбеорна из обеденного зала. Вроде бы ничего особенного, но что-то не то. Верхард вспомнил, как подозревал девушку и ее слуг в шпионаже против него. Теперь же все его опасения не подтвердились, и он не чувствовал более прежнего раздражения по отношению к ним. Наоборот. Леди Бранда, когда он видел ее, вызывала в нем что-то такое, от чего он не мог вести себя как обычно. Или мог. Но ему казалось, что не может. И потому он старался избегать ее общества. Терять самообладание – это не для него. Лучше держаться подальше от людей, которые заставляют его чувствовать себя не в своей тарелке и которых за это нельзя вызвать на поединок. Верхард все-таки поднялся и провел остаток дня у себя, бездельничая или читая одну из немногочисленных книг, что хранились в замке.

На следующий день Бригитта проснулась рано. Тучи за окном наконец рассеялись и первое за неделю солнце осветило комнату. Она не стала будить Фриту, оделась и спустилась во внутренний двор замка насладиться погожим утром. Это был просто замечательный день. Такое голубое небо Бригитта видела последний раз в родном Хартвилле. Едва выйдя на улицу, девушка задрала голову и восторженно уставилась вверх. «Скорей бы вернуться домой. – подумала она. – Скорей бы все это закончилось. Мое место там, а не здесь. Пока я разоблачаю заговорщика здесь, там, в столице, ворон уже прикажет Виоле выйти за какого-нибудь страшилу Трэбфорда. Или даже за сумасшедшего Лорента. И она ничего не сделает, если не убедить ее вовремя, что ей не обязательно следовать всем распоряжением Одрика. Когда же она поймет, что пора брать ситуацию в свои руки…».

Бригитта опустила голову. Ее шея уже начала затекать, а глаза слезились от яркого солнца. И только опустив глаза с неба на землю она заметила, что на улице был еще один человек. Лорд Гладин прохаживался вдоль каменной стены на другом конце двора. Заметив ее, он поклонился и продолжил прогулку. Он сегодня вовсе не ложился спать. А зачем? Если ему не хотелось. Бригитта почувствовала себя неловко. Развернуться и уйти при виде хозяина замка она не могла. Но остаться и ходить из стороны в сторону, чувствуя, как он похаживает где-то рядом – тоже не ее мечта. Слежка слежкой, а отдохнуть она хотела бы в одиночестве. Но делать нечего. Бригитта осталась и тоже совершила прогулку вдоль серой каменной стены, стараясь держаться на расстоянии от лорда Гладина. Тот тоже, казалось, не горел желанием составить ей компанию. И потому оба они провели пол часа в сравнительно небольшом внутреннем дворе в полном молчании. Даже голубому небу надоело смотреть на это неловкое зрелище, поэтому вскоре набежали тучи, ударила молния и дождь хлынул так неожиданно, что застал обоих молодых людей врасплох. Бригитта побежала к ближайшей двери и скрылась за ней в одном из коридоров замка. Что предпринял Верхард она не видела. Но с его вечно спокойным и недовольным выражением лица прогулка во время грозы была очень подходящим ему занятием.

Бригитта шла по незнакомым ранее коридорам до тех пор, пока не вышла в известный ей, украшенный оленьими рогами и кабаньей головой. Она поспешила к себе, чтобы скорее сменить промокшее платье. Пробежала коридор до конца, сделала несколько быстрых поворотов, оказалась у подножия лестницы. В этот момент с другой стороны коридора вышел никто иной как лорд Гладин. И его белое лицо при виде нее стало еще белее прежнего. Сама Бригитта зачем-то покраснела, и, не сделав даже жеста приветствия, повернула к лестнице. Она бодро шагала по ступенькам, радуясь, что уже через минуту-две останется одна. И так продолжалось до самого верха каменной лестницы, пока на последних ступеньках девушка не запнулась и не упала. Бригитта прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли и досады. Настоящие леди должны падать в обморок ну или хотя бы с лошади. Но никак не на ступеньках. Она поджала губы и попыталась встать. При первой же попытке опереться на правую ногу, она почувствовала острую боль в лодыжке и замерла, прекратив попытки подняться. Верхард поспешил к ней на помощь.

– Леди, Вы в порядке?

Она ничего не ответила, но уже в следующую секунду ощутила, как чужие руки отрывают ее от земли. Это было неожиданно. Более неожиданно, чем подвернуть лодыжку на злосчастных ступеньках. Верхард поднял ее на руки и молча понес вверх по лестнице, а потом дальше по коридору. Бригитта смотрела на него круглыми от удивления глазами, в то время как он даже не взглянул на нее. Взгляд его был направлен прямо на дорогу, а брови сурово сдвинулись, то ли от волнения, то ли от раздражения. А Бригитта не могла перестать удивляться хоть на секунду. Это было странное чувство. Такое странное, что она не могла его объяснить. Она всегда была одна. У нее не было семьи. Не было друзей кроме королевы. Некому было позаботиться о ней. И теперь, казалось ей, когда тебя вот так-вот несут могучие руки, чувство безопасности охватывает изнутри. Хотелось довериться этому человеку. Человеку, которого она не знала, но ей казалось, что она уже все о нем знает. Хотелось закрыть глаза и положить голову на его плечо. Но она продолжала недоумевающе смотреть на него в течение всего их пути по коридору и когда он не без труда открыл дверь в ее комнату и внес нее внутрь. Из соседнего помещения вышла Фрита и не на шутку перепугалась, увидев Бригитту на руках лорда Гладина.

– Что случилось? – невольно воскликнула она.

Верхард пронес девушку через всю комнату и осторожно усадил на постель, накрытую лисьей шкурой. Черный кот с недовольством спрыгнул оттуда и исчез где-то между сундуками.

– Она повредила ногу.

– Миледи…

Фрита подошла к ним, взволнованно уставившись на госпожу.

– Надо позвать врача, милорд.

– Если потребуется, позовем.

Он опустился на колено и приподнял ее правую ногу, ступня которой заметно выгнулась под неестественным углом.

– Вы позволите? – спросил Верхард, уже снимая ее туфлю.

«Конечно, нет!» – в панике подумала Бригитта. Что он собирается делать с ее ногой? Она еще намерена походить на этом свете, побегать по пляжу и даже потанцевать на пиру. Однако она только побледнела и напряженно замерла. Верхард ощупывал ее лодыжку с серьезным видом знатока, что ее ничуть не успокаивало.

– Здесь больно? А здесь?

Она ничего не отвечала, только снова прикусила губу, чтобы ненароком не произнести ни слова. Но по ее выражению лица все и так было понятно.

– У Вас смещение в соединении костей. – заключил Верхард. – Нужно вернуть кости на место или все станет еще хуже. Нога распухнет, и Вы не сможете ходить.

Бригитта ахнула от испуга. А Фрита поспешно метнулась к двери.

– Я побегу за врачом, милорд!

Однако спокойный голос Верхарда остановил ее.

– Не нужно. Мы с таким после битвы справлялись в два счета. – он обратился к Бригитте. – Сейчас будет больно. Потерпите секунду.

Прежде чем она успела совсем поддаться панике, руки, державшие ее ступню вдруг резко дернули ее куда-то в сторону. Ногу пронзила острая боль. И через мгновение все прекратилось. А лодыжка уже не ныла как прежде.

– Вот и все.

Верхард отпустил ее ногу и встал. Бригитта смотрела на него со смесью ужаса и восхищения. Боль действительно утихла и, кажется, она вновь могла пошевелить ногой. Но как это вышло, она не поняла.

– Теперь Вам лучше, леди? – спросил Верхард формальным тоном.

Она медленно кивнула.

– Хорошо.

Под внимательным взглядом Бригитты он бросил ей прощальный поклон и развернулся к двери. Верхард вышел, дверь затворилась. Бригитта и служанка остались вдвоем. Тогда взволнованная Фрита подбежала к ее постели и села рядом.

– Как Вы, миледи? Неприятная вышла ситуация. Не правда ли, лорд Гладин пугающий человек?

– Не знаю…

Бригитта опустила взгляд на ногу без туфли. Лицо ее выражало замешательство и непонимание. И она сама не знала, что именно она не понимает. Чувство неопределенности было ей неведомо. Ведь она всегда знала, чего хочет и к чему стремится. В данный момент ей нужно получить ответ от лорда Венсана. Оправдать или обвинить предателя короны. Вернуться домой. По крайней мере, все это время она так и думала.

Верхард шел по коридору стремительным шагом и в каком-то тумане. Он очнулся лишь когда обнаружил себя посреди обеденного зала рядом с утыканной арбалетными стрелами медвежьей шкурой. И посмотрел на нее так, точно она не висела здесь годами. Верхард крикнул слугу. На зов явился Осмунд и, кланяясь, услышал следующие слова:

– Убери стрелы со шкуры медведя. Разве можно было оставить его в таком виде? Это обеденный зал, а не поле боя.

Осмунд был удивлен. Даже приятно удивлен. Он ничего не ответил, лишь поспешил исполнить приказание. А Верхард вернулся к себе. Странное чувство одолевало его. Такое странное, что хотелось в срочном порядке получить удар тупым копьем, вылететь из седла высокой лошади, упасть на песок и ни о чем больше не думать. Но не думать не получалось. Это белое лицо с парой больших глаз и обрамленное волнистыми рыжими локонами так навязчиво всплывало перед ним, как будто образ этот жил у него в голове, а не принадлежал кому-то постороннему.

– Ну не могу же я сказать: «Не уезжайте в Вентланд. Останьтесь»! – не выдержал он.

Верхард ходил из стороны в сторону по комнате, даже не пытаясь понять, почему до сих пор не сражается на мечах где-нибудь во дворе в компании Селвина и других рыцарей.

– Это просто смешно. Она обыкновенная женщина. Незнакомка. Я едва ее знаю. Она случайно оказалась здесь. И должна отправиться туда, куда намеревалась. Мой долг перед ней выполнен, и что с ней будет дальше меня не касается. Пусть ее дядя думает о ее судьбе. Меня это не должно волновать.

Рассуждая таким образом, он пришел к выводу, что причина его беспокойства в том, что он благородный человек, рыцарь и воин Гладисланда. Он не может с пренебрежением отнестись к нелегкой судьбе этой юной леди, пережившей столько несчастий по вине визардийцев. Долг велит ему защищать слабых и нуждающихся в помощи. И потому он не успокоится, пока не уверится в том, что с девушкой в будущем ничего плохого не случится.

– Вот это уже больше похоже на здравое рассуждение. – одобрил Верхард собственные выводы.

Он сел за стол и взял пожелтевший свиток бумаги. Поставил рядом чернильницу и фамильную печать. А затем принялся чинить перо ножом. Ему предстояло написать очень важные строки.

Глава 19

Бригитта была взволнована. Очень взволнована. А все потому что с раннего утра чуть ли не сразу после завтрака Идгит сообщила, что лорд Гладин желает встретиться с ней в нижнем зале. В этот момент девушка как раз открывала письмо, присланное ей из Хартвилля и едва успела запрятать листок куда подальше, когда Фрита отворила дверь. Столько новостей сразу было трудно со спокойствием перенести, и Бригитта не знала следует ли ей сразу бежать в зал по требованию лорда или следует сначала ознакомиться с содержанием письма.

– Как думаешь, что из этого менее болезненно? И будет иметь меньшие последствия… – спросила она Фриту.

Служанка пожала плечами.

– Должно быть, не стоит заставлять лорда ждать. Он и без того не слишком добр к людям.

Бригитта напряженно задумалась.

– Он никогда не приглашал меня сам. Этому всегда способствовала Идгит или лорд Никс. Должно быть, что-то произошло. Возможно, теперь он вновь нас подозревает. Или даже нашел доказательства моего обмана. Тогда этот визит станет для меня последним. Но с другой стороны, письмо Венсана может оказаться не самым приятным. Быть может, он станет выговаривать меня за то, что так мало разузнала находясь здесь. И будет угрожать расправой по возвращении. Он еще тогда говорил, что я могу предать его. Что если теперь он так и думает?

– Прошу Вас, миледи не говорите такие ужасные вещи. Все не так. Я в этом уверена.

– Ну да ладно. Я полагаю, мы должны первым делом прочитать письмо. Ведь от его содержания может зависеть наша дальнейшая линия поведения.

Она достала листок из ближайшего сундука и развернула его. Фрита встала рядом с госпожой, приготовившись слушать, ибо читать она не умела. Послание из Хартвилля, прочтенное шепотом, гласило:

Леди Бригитта, Ваши наблюдения не беспочвенны. На днях я получил известие о том, что лорд Гладин приказал отправить войска в требуемом количестве на помощь Фортистерре в войне. Этот жест показал отсутствие намерений Гладисланда совершить бунт против короны. Во всяком случае, сейчас.

Клятвы верности – это хорошо. Но еще лучше, если они исполняются. Наблюдайте за Гладином столько, сколько будет возможно до получения ответа от Вашего дяди из Вентланда. Мы предупредили его о некоторых изменениях в Вашей жизни. И потому он без сомнения даст такой ответ, который не покажется лорду Гладину подозрительным. Как только это будет необходимо, возвращайтесь обратно в столицу.

Вышлите ответ только в случае неотложных вестей. В ином случае жду нашей личной встречи в Хартвилле.

Подпись и инициалы. Еще секунда и листок полетел в огонь. Края его обуглились и вскоре весь тест почернел и исчез, превратившись в пепел. Бригитта облегченно выдохнула. Нет письма – нет улики.

– Так значит, Венсан мог ошибиться. – задумчиво проговорила Бригитта. – И Гладин вовсе не бунтовщик.

Фрита тоже подошла к камину, глядя на догорающий обрывок.

– Всякое может быть, миледи.

Бригитта с серьезностью посмотрела на нее.

– Я сейчас пойду в нижний зал. А ты спускайся в людскую, разыщи там кучера. Возьмите все необходимое и как только поймете, что по коридору бежит стража и началась суматоха, сразу уходите из замка. До того, как будет объявлено разыскать вас. Запомни хорошо. И передай Венсану. После Никса в замке никого не было. Лорд выезжал только на охоту и возвращался всегда быстро и с добычей. Никаких новых писем к нему не поступало. И подозрительных речей более не было ни по отношению ко мне, ни к прислуге. Он более не упоминал тему Фортистерры, королевы или войны. Все это расскажи ему. А после расскажи, что со мной случилось. На том и договоримся. До встречи, Фрита.

Она хотела сказать: «Прощай», но это звучало как-то слишком драматично. К тому же служанка и без того перепугалась и схватила ее за руку, не давая сдвинуться с места.

– О нет, миледи. Вы не должны так рисковать. Ваша жизнь намного дороже жизни прислуги. Если лорд Гладин собирается обвинить нас в шпионаже, то Вам следует спасаться в первую очередь.

Бригитта вырвала свою руку и нахмурила брови. Сейчас она не способна была терпеть возражения, слишком серьезной виделась ей ситуация.

– Династии не важно, кто ее спасает, леди или служанка. Главное, выполнить поручение. А если я не вернусь из нижнего зала, то эти новости будут последним, что можно сообщить лорду Венсану. Мы обязаны это сделать. Для того мы и здесь. А теперь иди, Фрита. И поторопись.

Она бросила на служанку последний полный уверенности взгляд, развернулась и исчезла за дверью. Фрита обеспокоенно сжимала в руках белый фартук и смотрела ей вслед.

Стараясь особенно не выдавать своего беспокойства, Бригитта вошла в зал. Мрачная фигура лорда Гладина уже ожидала ее подле горящего камина. Там, где они впервые встретились. Значит ли это что-нибудь?

Девушка прошла несколько шагов вперед и опустилась в реверансе. Вокруг полумрак. Знакомый сквозняк, пробирающийся изо всех щелей и серые каменные стены. Неужели эти стены будут последним, что она увидит в своей жизни? А ведь ей так много еще хотелось сделать и повидать. Так много, что всего и не перечислить. «Я слишком поддаюсь панике. – укорила она себя. – С чего я вообще взяла, что он уличил меня? Откуда у него доказательства? Но… может быть, кто-то из слуг подслушал мой разговор с Фритой. Второй раз мне не удастся отвертеться. О, если сегодня со мной ничего не случится, я обещаю, что больше никогда в жизни ни на что не буду жаловаться. Никогда. Ни одна беда в мире того не стоит. Лишь бы только все закончилось хорошо…». Пока она стояла на месте, одолеваемая всеми своими мыслями, Верхард отошел от камина и приблизился к ней. В руках он держал свернутый бумажный свиток. Бригитта очнулась от раздумий и перевела настороженный взгляд со свитка на лицо лорда. Все оставшиеся догадки замерли в тревожном ожидании.

– Леди Бранда, скоро Вы покидаете нас и отправляетесь к своему родственнику в Вентланд.

Хорошее начало. Бригитта судорожно вздохнула, а после заставила себя улыбнуться. Верхард продолжал:

– У меня есть, что Вам передать по этому случаю. В качестве знака моего уважения к Вам. Примите этот свиток, как подарок из Мортиберга.

Он протянул ей свернутый листок. Бригитта взяла его. Уж явно это не было обвинение в шпионаже. И потому она все больше и больше ощущала, как волнение отступает, и прежняя уверенность охватывает ее. Она развернула свиток, собираясь прочесть. Стоп. Едва не осеклась. Она перевернула его и протянула лорду Гладину.

– Я зачитаю его для Вас. – понимающе согласился он. – Здесь написано следующее:

Предъявительница сего, леди Бранда из Агрисланда, находится под покровительством лорда Верхарда Гладина и имеет право пересекать границы Мортиберга в поисках убежища или в рамках дружеского визита, ибо отныне наши дома в союзе.

Имя, подпись, печать.

Бригитта не могла поверить своим ушам. Он предлагает помощь. Ей. Это как если бы она вздумала, скажем, выйти за него замуж. Совершенно невероятно и невозможно. И тем не менее, он стоит перед ней и протягивает ей свиток с печатью. Это явно не шутка. Лорды таким не шутят. Бригитта отпрянула от него и от листка. Решительно замотала головой и склонилась в поклоне одновременно. Нет, она ни за что на свете не может принять подобный знак внимания.

– Прошу Вас. Не отказывайтесь. – настойчиво произнес Верхард и вновь шагнул к ней. – Это моя просьба. Выполните ее и примите этот свиток.

Он вновь протянул ей бумагу, и она нехотя сжала ее в пальцах, отводя взгляд. О если бы он только знал, кто она… Если бы только знал… Как же он ошибается. И как же благородно с его стороны предложить ей свою защиту. Венсан допустил промах. Гладин не бунтовщик. Не может им быть. У предателя короны не бывает… Такого честного взгляда. Она сильнее сжала свиток, подаренный Верхардом, и не отрываясь смотрела в его глаза. Он делал то же. А еще вновь заговорил. Спокойно. С расстановкой.

– Если Вам когда-нибудь понадобится помощь. Вы найдете ее здесь, за этими стенами. Даже если я сам буду далеко, и Мортиберг будет пустовать. Помните об этом, миледи.

Бригитта смотрела на него почти с отчаянием и не могла оторвать взгляда. Какое приятное у него лицо. А какой красивый голос… Почему она раньше не обращала на это внимания?

– Мы договорились, миледи? – спросил Верхард, видя ее растерянность.

Бригитта молчала, сжимая свиток. Слишком сильно было впечатление от услышанного. Она видела не так много благородства за свою жизнь. Вокруг нее вечно сплетничали фрейлины, грызлись чиновники и летал черной тенью Одрик. А рядом дрожала от страхов и волнений Виоланта. «Ну давай, Бриджит, упади к его ногам лишь за то, что он оказался столь великодушным! – пронеслось у нее в голове. – Ты здесь совсем не за тем. Ты не искала его союзничества. Ты должна отказаться и немедленно». Она подумала именно так, и почему-то согласно кивнула в ответ на его вопрос. Как будто тело и разум ее существовали в двух разных мирах. Верхард улыбнулся уголками губ. «Подумать только, этот человек умеет улыбаться!». Бригитта застыла, продолжая экстренно соображать. Видя, что она не предпринимает попыток что-либо объяснить, Верхард решил, что им больше не о чем говорить. Он сделал так, как велит ему долг. Теперь его совесть спокойна. И он должен сейчас попрощаться и уйти. Он был уверен в этом.

– Благодарю, что выслушали, леди. – сказал он холодно. – Всего доброго.

Однако, когда он поклонился и развернулся в сторону двери, когда делал шаги к выходу, он всей душой чувствовал, что совершенно не хочет этого. Как будто его разум насильно заставляет ноги идти, а они сопротивляются.

Бригитта смотрела ему в спину и ощущала, как краска стыда заливает ее лицо. Она искала здесь подлого бунтовщика и предателя. А в итоге получается, что это она здесь самый подлый человек. Обманщица и шпионка. На этот раз даже долг перед королевством и служба на благо королевы не успокаивали ее совесть. Нет! Избавится от этого свитка! Вернуть его немедленно! Прямо сейчас! Она схватила подол платья и побежала вперед изо всех сил, надеясь догнать лорда Гладина. Верхард услышал шаги и резко остановился. Он уже хотел обернуться, когда она с разбега столкнулась с ним. Заветный свиток помялся, а Верхард и Бригитта застыли на месте. Бригитта от испуга. Она еще ни разу ни в кого не врезалась, бегая по дворцу в Хартвилле. А Верхард просто от того, что ее светлое лицо с большими глазами и ее рыжие локоны оказались на удивление близко. Он поднял руку и прикоснулся ладонью к ее щеке. Тогда Бригитта поняла, что все это больше, чем случайное совпадение. Очевидно, он не хочет, чтобы она уезжала. И сейчас он стоит совсем рядом с ней и все это выглядит так, будто между ними что-то есть. «А, собственно, почему нет?» – внезапно подумала она. Они теперь не враги. А при дворе она не встречала никого лучше. И вряд ли уже встретит. Милорд, по всей видимости, хороший человек. По крайней мере сейчас, глядя на него в упор и чувствуя прикосновение ладони к своей щеке, она не могла думать иначе. Только он знает ее как леди Бранду из Агрисланда. А она на минуточку Бригитта Мабили. Это может усложнить дело. Но думать об этом сейчас просто невозможно. «Я скажу ему правду. Скажу сама. Сразу как получу письмо от дяди. Обязательно скажу». С этой успокоительной мыслью она закрыла глаза…

Через несколько минут Бригитта уже бежала по коридору, прижимая к груди свиток. У лестницы она остановилась. И прошла ее спокойным шагом. Затем вновь перешла на бег. Долгожданная минута. Она влетела в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, тяжело дыша. Его слова… Эти слова, что он сказал ей сейчас. Перед тем, как она убежала, умирая от стыда и восторга. Он сказал ей своим красивым голосом: «Вы ведь останетесь, леди Бранда?». Она не ответила. Вернее, она ответила бы, если бы он назвал ее леди Бригитта, и никакая тайна более не стояла между ними. Но теперь она подождет. И сделает так, чтобы обман был развенчан в самый подходящий момент. А до тех пор она будет наслаждаться новым для себя положением влюбленной и надеяться на то, что ее молчание и улыбку он не принял за отказ. А он не примет. Она видела в его глазах. Бригитта дотронулась рукой до своих губ и застыла, прислушиваясь к тишине вокруг.

В коридоре послышались торопливые шаги. Кто-то толкнул дверь. Бригитта отошла, чтобы впустить пришедшего. Оказалось, это была Фрита. Она увидела госпожу и посмотрела на нее так, будто та вернулась из смертельной битвы.

– Ну что, миледи? Как все прошло? Все плохо или нам нечего опасаться?

Бригитта с совершенно счастливым видом шагнула к служанке и вдруг заключила в ее объятия.

– Все просто замечательно, Фрита. Просто замечательно.

– Миледи?

А Бригитта уже отпустила ее и закружилась по комнате.

– Пускай змея Элайна лопнет от зависти. И пусть я сама не леди. Но зато у меня будет лорд Верхард Гладин. Высокий, красивый, человек чести. А у нее какой-то там Одрик Моэн. Старый интриган.

– Миледи?

Фрита посматривала на нее с беспокойством.

– Мы поженимся и приедем вместе в столицу. Я представлю его Виоланте. Пусть больше никто не смеет думать, что он заговорщик. Он очень хороший человек. Понимаешь, Фрита?

– Не совсем, миледи.

– А после мы уедем обратно в Мортиберг. Я здесь все устрою как следует. Постелим ковры, повесим занавесы. Добавим больше украшений и поставим цветы. Те, что растут при плохой погоде. Мы будем всегда жить здесь. Ведь он не любит общество. А в столицу будем приезжать в гости время от времени. А еще я напишу моему дяде Эдгарду Мабили. Пусть знает о моем намерении вступить в брак. Братьям даже сообщать не буду. Им не до того.

– Что Вы сейчас сказали, леди Бранда?

Бригитта даже не слышала ее.

– Как думаешь, Виоланта не обидится, если я оставлю двор? Конечно, не обидится. Она добрая и великодушная. Даже слишком. И потому она обязательно простит меня. Вторая фрейлина, Хелен, не так уж и плоха. Вот только кто откроет королеве глаза на истинную натуру черного ворона? Ну да ладно. Все равно она меня не слушает. Рано или поздно сама догадается. Наверное.

Фрите так и не удалось добиться от госпожи, что же произошло и почему она болтает такой странный вздор. Но, по крайней мере, она поняла, что никто не собирается их обвинять в шпионаже и сжигать на костре. А это уже повод порадоваться.

Верхард тоже вернулся к себе. И на этот раз ему казалось, что он определенно сошел с ума. Еще совсем недавно он люто ненавидел эту незнакомку. Затем ему было все равно на ее присутствие. Позже он даже нашел его приемлемым. А теперь? Теперь он зачем-то поцеловал ее и попросил остаться с ним, а не уезжать в далекий Вентланд. И более странно то, что он абсолютно доволен тем, что сделал и не собирается ничего менять. Даже его ненависть к всем женщинам на свете более не беспокоила его. Как можно ненавидеть этого ангела? Она не произнесла ни слова со времени их знакомства. Но ее глаза и каждое ее движение говорили яснее и красноречивее всяких слов. Быть может, она когда-нибудь и в самом деле сможет заговорить. И тогда он даже услышит ее голос. А пока он совершенно счастлив и в полном молчании.

В тот день Лорд Гладин уже приготовил обручальное кольцо для невесты. И намеревался заранее достать родовую книгу с пыльных полок и внести туда соответствующую запись.

Лорд Верхард Гладин, леди Бранда 1375 год

Именно так это будет звучать. Но Верхард отвлекся от своего намерения относительно книги, поскольку вовремя вспомнил, что нужно бы позвать жреца для совершения церемонии. Лорд был не из тех, кто часто молится или обращается к мудрейшим за советом. Он предпочитал разговор с молчаливым медведем в обеденном зале. И потому ближайшего к ним жреца не так легко найти. И чем раньше он отправит кого-нибудь на поиски, тем лучше. В тот же вечер в поездку отправился его верный рыцарь Селвин. Он обещал разыскать для милорда жреца так быстро, что тот не успеет даже подготовить свадебный пир. И ничто на свете не задержит эту свадьбу, если лорду Гладину она по душе. Верхард еще не дал особенных приказаний о пире. Хотелось бы сначала сообщить невесте о том, что она тоже приглашена. Однако, не видя в этом проблемы, он все же намекнул на возможность праздника Идгит. Чтобы та также намекнула поварам, а те подготовили список блюд. Он почему-то был уверен, что леди Бранда ему не откажет. И был прав. Бригитта не собиралась отказывать. Она лишь время от времени просыпалась от очаровательного сна в который погрузилась и вспоминала, что вообще-то ей предстоит еще признание. А еще у нее задание лорда Венсана, которое не было завершено. Но потом она засыпала вновь, оставляя все дурные мысли где-то далеко-далеко, как всегда это умела делать.

Глава 20

Следующим днем Бригитта и Верхард гуляли во внутреннем дворе замка. Лорд что-то рассказывал про свои завоевания, про войну с Никсландом, про битвы с фианийцами. Бригитта слушала. Или слушала и улыбалась. Она уже знала, что сегодня они будут ужинать вместе. А он знал, что в ящике стола в его комнате лежит ларец, украшенный алыми рубинами. В нем золотое кольцо с искусной резьбой и таким же ярко-алым камнем. Фамильная драгоценность. И ей оно будет очень к лицу. Сегодня вечером она наденет его на свою руку, и тогда они объявят о свадьбе всем в замке и разошлют письма соседям и знакомым. Молодые люди ходили по двору до тех пор, пока снова не грянул гром. Бригитта ушла сменить платье. Верхард отправился к управляющему порасспросить его как дела в замке и во владениях в целом. Если на его земле есть какие-то проблемы, то лучше решить их до свадьбы, а не после. В тот же день он узнал, что планы его будут нарушены. Ведь ему не придется ужинать вдвоем с леди Брандой. Так получилось, что мимо Мортиберга нынче проезжал Армэль Мабили, старший из братьев, и законный наследник Амабилии. И проезжал он настолько «мимо», что ему пришлось сделать не малый крюк по пути, дабы поприветствовать лорда Гладина. Верхард согласился принять молодого человека. Никаких предубеждений против него он не имел. А на счет помощи в войне с его братьями, которую тот наверняка попросит… Об этом можно подумать. Все-таки его дело правое. Земли принадлежат ему на правах наследства. Но он подумает об этом позже. Сначала веселье и свадебный пир, а уж потом война.

Армэль Мабили приехал в Мортиберг в сопровождении своих рыцарей и нескольких слуг. И случилось это буквально накануне ужина. Верхард тогда переодевался у себя и еще не вышел. А гостя проводили прямо в обеденный зал и выказали ему всяческие почести, подобающие его статусу «наполовину верховного лорда». Под контролем молодого человека сейчас находилась лишь северо-восточная Амабилия, с ним в союзе выступал младший брат Камиль. Центр, юг и столицу – Розаль по-прежнему занимал Базиль. А северо-запад делили Дайон и Жером. Отправляясь в путешествие на север Армэль надеялся добиться поддержки северных лордов, приверженцев традиций. К тому же он знал, что сириды не против приблизиться ко двору и уровнять свое положение с визардийцами. И он готов был всячески способствовать этому, как только сам станет лордом Мабили, а брата посадит на должность министра в Совете лордов. Однако он знал, что те же самые обещания уже раздают своим союзникам и другие его братья. И потому, помимо всего прочего, намеревался предложить сиридам выгодные торговые условия с его землей. Воодушевленный этими мыслями и почти не сомневаясь в успехе, Армэль Мабили сидел за полунакрытым обеденным столом, пока слуги подавали блюда. Высокий худой молодой человек с карими глазами и темно-русыми волосами так хорошо слился с общей обстановкой зала, что, казалось, будто он всегда был здесь. А вовсе не приехал в гости. Лишь его одежда – слишком блестящий синий камзол с вышивкой, слишком легкий плащ на пряжке с драгоценными камнями и лакированные красные сапоги, выдавали в нем представителя другой земли. Он сидел и терпеливо ждал прихода хозяина замка, от которого надеялся получить военную помощь.

Бригитта в этот день особенно торопилась на ужин. Она даже приберегла для сегодняшнего дня чудесное бардовое платье, что сшили для нее из новой шелковой ткани, привезенной вместе с письмом. Ткань нужна была всего только, чтобы отвести подозрения, но как же она пришлась кстати. Бардовый цвет был девушке к лицу. Она особенно сильно надушилась духами и поспешила к выходу. Шаг ее был быстрым и уверенным, а настроение самым прекрасным. Она так и светилась счастьем, освещая темные коридоры вместо настенных факелов. У входа в зал она остановилась, еще раз со вниманием оглядела себя и расправила складки ткани на юбке. Гордо вскинув голову и заранее улыбаясь, Бригитта вошла в зал. О госте ей ничего не было известно, еще не успели сообщить. Однако тот встал, и, увидев леди, склонился, приветствуя ее. В этот момент он подумал, что это, должно быть, жена или какая-нибудь сестра лорда Гладина. Но когда девушка вышла из мрака дальней части зала и подошла ближе к столу, на лицо ее упал свет, исходящий от горящих канделябров. Армэль Мабили рассмотрел его и вдруг замер в недоумении. А леди, хорошенько присмотревшись к гостю, сделала то же самое. Несколько секунд оба стояли, молча глядя друг на друга и не зная, правда ли то, что они увидели. Еще через секунду Бригитта похолодела, ощущая, как сердце ее перестает стучать, точно она умирает от страха. Она вся заледенела и оцепенела, как каменная статуя. Армэль Мабили, видя ее молчание, еще больше убедился в своей правоте и решительно шагнул ей навстречу.

– Бригитта! Это ты? Но как?

Он остановился напротив нее, внимательно ее разглядывая. Он не видел сестру вот уже шесть лет с тех пор, как она последний раз гостила дома, в Розале. Но определенно он не мог ошибиться. Конечно, это была Бригитта. Вот только что она делает в Мортиберге?

– Как ты здесь оказалась? – быстро спросил Армэль.

Бригитта молчала. Она не могла говорить. Дыхание перехватило. Перед глазами она видела лишь лицо брата, и не понимала, что происходит.

– Бригитта! – не выдержал Армэль.

Теперь он тоже не понимал, почему она молчит и не отвечает на его вопросы. Он еще несколько раз обратился к ней, но она просто с ужасом смотрела ему в глаза, и ничего не говорила.

– Очнись, Бригитта! Что с тобой!?

Армэль уже не мог переносить странности происходящего и стал трясти сестру за плечи, точно пытаясь разбудить. А она смотрела на него и молчала.

– Бриджит! Бриджит, это я, Армэль!

В этот момент в зал вошел лорд Гладин и увидел, как его гость толкает леди Бранду и что-то гневно восклицает. Рука его сама собой потянулась к рукояти меча при таком зрелище.

– Что здесь происходит? – спросил он с самого порога.

При звуке этого резкого голоса Бригитта почувствовала, что теперь она умерла совсем. А до того все еще была жива. Армэль отпустил ее и обернулся на вошедшего в зал Верхарда.

– Милорд! – воскликнул Армэль. – Это моя сестра! Леди Бригитта Мабили! Почему никто не сказал мне о том, что она здесь?

Вот теперь настала очередь Верхарда застыть на месте и не понимать, что происходит. Но руку от ножен с мечом он убрал.

– Ваша сестра? – голос его потерял прежнюю суровость.

– Да, милорд. Неужели Вы не знали этого?

Молчание. Верхард молчал. Бригитта тоже. Армэль начинал приходить в ярость:

– Бригитта, скажи наконец что-нибудь! Я уже начинаю чувствовать себя сумасшедшим! Ты ведь не лишилась языка? Ответь, что ты здесь делаешь и почему милорд не знает твоего имени?!

– Замолчи, Армэль.

Ее тихий приглушенный голос заставил Верхарда вздрогнуть. Она заговорила. Заговорила на визардийском. Затем она нашла в себе силы и повернулась к нему лицом. Оно было бледным как мел. А глаза ее взглянули на него с болью и сожалением. Вот сейчас он точно понял, что услышанное правда. Даже больше, чем после ее неожиданно открывшейся способности говорить. Он просто почувствовал это по ее взгляду.

Армэль все еще был недоволен происходящим:

– Ты с ума сошла, Бриджит! Что значит «замолчи»? Ты сейчас же объяснишь мне, что здесь происходит!

Но Бригитта даже не взглянула на брата. Все ее внимание поглощала фигура Верхарда у входа и его выражение лица, которое с каждой секундой теряло краски и становилось все более и более угрюмым и мрачным. Точно как в день их знакомства. Верхард тоже смотрел только на нее и ему казалось, что он видит ее впервые в жизни.

– Так Вы Бригитта Мабили. – повторил он полушепотом.

К девушке вернулся дар речи.

– Я хотела все рассказать Вам, милорд. Я просто не успела этого сделать. В столице думали, что Вы бунтовщик. И мне поручили проверить это. Но подозрения не подтвердились. Я знаю, что Вы невиновны. И мне очень жаль, что пришлось обманывать Вас.

В ответ – нарочито спокойный голос. Отстраненный взгляд.

– Вы молчали, потому что не говорили по-сиридски достаточно хорошо.

– Мне очень жаль.

Бригитта умоляюще смотрела на него. Ну не может же он не понимать ее чувств.

– Мне действительно очень жаль, милорд. Я не хотела, чтобы все вышло именно так. Я уже собиралась прекратить все это. Собиралась совсем скоро. Я мечтала быть честной с Вами.

Молчание. Даже вспыльчивый Армэль Мабили затих, силясь понять, о чем говорят эти двое. Верхард и Бригитта все еще смотрели друг на друга. Ровно до тех пор, пока лорд не произнес самым холодным тоном, на который только был способен:

– Лорд Мабили. Если эта леди Ваша сестра, Вы имеете полное право забрать ее отсюда и отвезти домой. Сделайте это сию же минуту. Оба покиньте Мортиберг. И никогда не возвращайтесь.

После этого он развернулся и исчез за дверью. Армэль застыл, теперь уже в недоумении. А как же война? И при чем тут вообще его сестра? А Бригитта дернулась с места и побежала за Верхардом.

– Милорд! Лорд Верхард! – кричала она.

Она видела, как его силуэт теряется в темноте коридора. Он не остановился. Не обернулся. Не выслушал ее. Не дал ни одного шанса оправдаться. Бригитта неслась вперед, едва удерживая подол платья.

– Милорд, прошу Вас!

На середине коридора она споткнулась, упала на колени. Вскочила на ноги. И упала снова. Быть этого не могло. Она опять повредила лодыжку. Только теперь на левой ноге. А силуэт Верхарда исчез вдалеке. Коридор был совершенно пуст. Бригитта сидела на полу, окруженная бардовым шелком, купленным на новое платье, платье для чудесного ужина. Она плакала и кричала в голос. Она сжимала в кулаках бардовую ткань, сгибалась до самого пола и снова всхлипывала и кричала. Его слова порезали ее ножом. Его слова ее уничтожили. Лучше бы он убил ее. Лучше бы казнил за шпионаж. Но только не уходил вот так. Не позволив сказать хоть слово в свое оправдание. Бригитта рыдала на полу в коридоре и всей душой осознавала, что в последние минуты она все-таки была жива. И только сейчас умерла по-настоящему.

Расспросы Фриты, холодный вечерний воздух Мортиберга, недовольное лицо Армэля. Долгая поездка верхом по лесу и степи. Холодный дождь. И боль. Тупая ноющая боль. Две боли сразу. Одна в поврежденной ноге, вторая в поврежденном сердце. И лучше бы нога болела сильнее. Бригитта не помнила, как они проехали расстояние до границ с Никсландом. Очнулась она только на деревянной кушетке в комнатке старого крестьянского дома. Очнулась от боли, когда какой-то незнакомец вправлял ей суставы больной ноги. Ее спутникам где-то удалось найти знающего человека среди окрестных деревень. Нога ее заметно распухла и уже едва влезала в башмак. Но благо они ехали верхом, а не шли, и потому Бригитта поехала дальше, оглядываясь вокруг и наконец замечая окружающие ее места и людей.

– Где мы? – спросила она Армэля. Тот ехал рядом, смотрел на дорогу, лишь изредка переводя взгляд на сестру.

– Земли Никсланда.

– Никсланд… – задумчиво прошептала Бригитта.

– Наконец-то ты пришла в себя. Я не хотел тебя беспокоить, раз уж ты такая чувствительная. И ты неделю не разговаривала.

– Правда?

Бригитта совершенно не помнила, как прошла эта неделя.

– Правда. – кивнул Армэль. – Я уже думал, ты умом тронулась из-за этого Гладина. Будь он проклят.

Взгляд Бригитты гневно сверкнул. В первый раз за эту неделю он что-то выражал кроме пустоты.

– Ты последняя свинья, Армэль Мабили. – выпалила она и тряхнула поводьями.

Она поехала быстрее, обгоняя лошадь брата. Тот только нахмурил брови и сдержал желание сказать что-нибудь эдакое в ответ. Если уж эта девчонка и впрямь не в себе, то что толку с ней ругаться? Наверное, это все сиридские корни со стороны матери. Иначе она бы не вела себя так отвратительно по отношению к другим.

Они проехали земли Никсланда после еще одной недели пути. Ее Бригитта уже хорошо запомнила. Бессонные ночи в лесу у костров или в чужих крестьянских домах. Полное отсутствие аппетита. Фрита приболела по дороге и осталась в одной из деревень в компании еще нескольких слуг. Таким образом, когда все остальные заметили, что Бригитта ничего не ест, прошло уже четыре дня ее голодовки. И она потеряла сознание, спускаясь с лошади во время их очередной стоянки. Это было к лучшему, иначе они могли бы вовсе не заметить ее. И тогда для девушки последствия были бы более плачевными.

Новая неделя. Путешественники приближались к северо-западным границам Амабилии. Ехали по широкой пожелтевшей степи. Здесь никогда не было снега, но трава всегда была желтой, точно в этих местах царила вечная осень. Неровные ряды всадников пересекали поле общей толпой. Бригитта ехала впереди, рядом с ней Армэль и его оруженосец, а с другой стороны еще двое рыцарей. Остальные оставались позади. Лошади бежали рысью, и встречный ветер ударял всадникам прямо в лицо. Конца поля все не было видно. Бригитте казалось, что они уже несколько дней едут по одной и той же пожухлой траве, а на горизонте ничего кроме пустого неба и все той же травы. Она ехала вперед, в эту пустоту, и перед глазами ее почему всплывали сцены охоты в Мортиберге, веселая компания, забавные замечания лорда Никса, нобилис Селвин, попытавшийся выстрелить в лебедя. Еловая ветвь. А потом… Она понеслась через лес, ветви били ее по лицу и царапали ее одежду. А он поехал за ней и спас ее. Бригитта почувствовала, как горечь и досада вновь убивают ее изнутри. Она пришпорила коня каблуками башмаков и рванула вперед, галопом пересекая злосчастное поле. Ее спутники занервничали. Армэль крикнул ей, чтобы она остановилась. Но Бригитта только больше и больше подгоняла коня, тот мчался как ветер, унося ее к самому горизонту.

– Она просто невыносима! – разозлился Армэль и тоже пустил лошадь в галоп.

Поле действительно не кончалось, а тянулось все дальше и дальше. Бригитте казалось, что она может мчаться по нему вечно и ни что и никто на свете ее более не остановит. Ветер оглушал ее, холодный воздух опьянял. Ей хотелось нестись еще быстрее, ей хотелось лететь. Только бы ничего не чувствовать кроме этого ветра. Только бы забыться. Но конь вскоре перестал беспрекословно выполнять ее требования. Он замедлился. Перешел на рысь. И как всадница не подгоняла его, он замедлялся все больше и больше. Наконец она услышала позади себя топот лошадиных копыт по траве. Ее догнали Армэль и двое военных.

– Здесь болото, глупая! – крикнул лорд. – Ты хочешь утопиться? Если так, пожалуйста! Останавливать не буду! Еще немного южнее и цель достигнута! Только лошадь оставь в покое, жаль терять хорошего коня!

Бригитта смотрела на него так, будто он отобрал у нее последнюю радость жизни.

– Ну что!? Вперед! – приказал Армэль.

– Не дождешься.

Она развернула коня и медленной поступью направила его на север. Они продолжили путь. Оба дулись друг на друга до тех пор, пока не пересекли границ Амабилии. Тогда Армэль Мабили почувствовал приближение дома. Мысли его заполнились планами на грядущее продолжение войны. Пускай Верхард Гладин не стал его союзником. Зато Эсманд Никс вызвался помочь. Старик уж очень желает представительства в Совете, титула фрейлины для дочери, и против торговых льгот ничего не имеет. На пути к дому молодой человек даже улыбался, готовясь к славной победе и получению законного титула верховного лорда. Наконец-то он будет жить в Розале, а не в глуши. И все его браться будут кусать локти от зависти. Самые умные придут к нему на поклон. Глупых можно будет припугнуть, и те тоже прибегут. Начнется жизнь полная славы, богатства и пышных пиров в отцовском замке. А пока что он с сестрой и воинами ехал в свой замок на северо-западе земли.

Земли Амабилии встречали их резким потеплением и солнечным светом. Хотя, может быть, Бригитта просто устала в дороге, вот ее и обдало жаром. Или все-таки холодом. Ей становилось то холодно, то жарко, и она уже привыкла к этому. К концу следующей недели башни старого замка уже виднелись на горизонте. Бригитта не чувствовала ни малейшего воодушевления по этому поводу. Зато все вокруг нее заметно повеселели, стали травить байки и пересказывать друг другу шутки и забавные истории. Она едва ли слышала их разговоры. Все тело ее так ломило от усталости и долгой езды верхом, что она не могла дождаться возможности оказаться в какой-нибудь спальне замка и лечь в какую-нибудь постель.

Еще день в дороге. День боли и усталости. К вечеру они въехали в ворота крепости. Прислуга бросилась их встречать и помогать с сумками и мешками. На улицу выбежала свора собак и окружила Армэля, виляя хвостами. Всадники спешились. Во дворе стало слишком тесно и слишком шумно. Бригитта не могла переносить этого шума и толкотни. Она кое-как вышла из толпы и поплелась ко входу в замок. Никто даже не обратил на нее внимания, как будто ее и вовсе не существует. Она преспокойно прошла коридор, поднялась на этаж выше, чтобы только не слышать этого шума снаружи, и ушла в самое отдаленное от входа крыло замка. Там она отыскала незанятую комнату. Та, очевидно, давно пустовала. Об этом говорила пыль на мебели, полу и подоконнике. Но Бригитте было все равно. Едва переставляя ноги, она приблизилась к старой деревянной кровати, упала на нее и закрыла глаза. Ее бил озноб, и она завернулась в одеяло прежде чем провалиться в тяжелый сон.

Следующие сутки прошли в очередном тумане. Бригитта поочередно спала или была в полубеспамятстве. У нее началась лихорадка. Но она об этом не знала, и все время думала о том, что она, должно быть, очень устала. И ей нужно еще немного поспать. На третий день жар спал. Бригитта проснулась и поняла, что ужасно хочет пить. Воды нигде не было. Тогда она встала и медленным шагом вышла из комнаты. Разыскав все что ей нужно в кухне на первом этаже, она вернулась обратно и снова плюхнулась на постель. Ее даже не удивило, что кухня была совершенно пуста. Просто в это время там все уже спали. Как и не удивили ее звуки шумной пирушки, раздававшиеся снизу. Войдя, она поскорее захлопнула дверь, чтобы только не слушать пение пьяных голосов и хохот. А потом блаженная тишина. И еще сутки глубокого сна.

К утру следующего дня в замок приехала Фрита и другие слуги, задержавшиеся по пути в окрестной деревеньке. Девушка вполне поправилась и готова была вернуться к своим обязанностям. Однако по приезде ее всерьез насторожил тот факт, что никто в замке ровным счетом ничего не знал о Бригитте Мабили. Точно она призрак или дух. Слуги ее не видели, стража тоже. У господ бесполезно было и спрашивать. Половина из них отсыпалась после долгого пира в комнатах, а другая заснула прямо в зале за столами. Фрита не находила себе места от беспокойства. Ну как это так? Леди Бригитта ехала в дом своего брата в сопровождении отряда рыцарей и группы слуг. Как может быть, что никто ее не видел и никто не знает, где она? Все это было настолько непонятно и пугающе, что Фрита решилась на отчаянный шаг. Она пробралась в зал на первом этаже, где слуги выносили посуду и убирали мусор. Там она не сразу отыскала среди спящих рыцарей лорда Армэля Мабили. Тот лежал, уткнувшись лицом в стол и громко храпел. Лучше бы он валялся на полу под скатертью. Так ей было бы легче его узнать. Однако присмотревшись к одежде присутствующих она все же определила нужного человека. Фрита осторожно подобралась поближе к лорду, перешагивая через спящие тела. Остановилась. Набралась еще смелости и принялась толкать его, что было сил.

– Милорд, проснитесь, прошу Вас!

Молодой человек что-то пробормотал, отмахиваясь от нее, как от назойливой мухи. Но Фрита была настойчива как никогда.

– Лорд Армэль! Пожалуйста, проснитесь! Это очень-очень важно!

– Кто это? Что Вам надо? Убирайтесь! – бормотал недовольный голос.

Фрита наклонилась над его ухом и прокричала:

– Базиль Мабили с войском идет сюда! Они уже у ворот!

Армэль вскинул голову.

– Что? Где?

Он не понимал, услышал ли он последние слова наяву или в кошмарном сне и растерянно оглядывался в поиске ответа.

– Вы проснулись, милорд! – воскликнула служанка. – Умоляю Вас, скажите мне, где Ваша сестра, леди Бригитта?

Армэль протер заспанные глаза, силясь открыть их получше. На его красной щеке отпечатался рисунок скатерти. Он видел служанку как-то смутно и почти не понимал, что ей нужно.

– Почем мне знать, где она… – проворчал он. – Я ей не нянька. Наверное, гуляет где-нибудь. Она же дикарка.

Он угрожающе покачнулся. И Фрита заговорила еще громче, опасаясь, как бы лорд снова не заснул.

– Но если ее никто не видел, возможно, она сбежала или с ней случилась беда! Нужно срочно что-то предпринять и найти ее!

Армэль ладонью убрал со лба волосы и посмотрел на служанку далеким ничего не выражающим взглядом.

– Сбежала? Ну и пускай. Меньше хлопот.

Он зевнул.

– Сколько времени?

– Шесть часов, милорд…

– Я иду к себе.

Армэль встал и нетвердым шагом стал выбираться из зала, спотыкаясь и теряя равновесие.

Фрита следила за ним с самым несчастным выражением лица. Теперь она и не представляла, где искать Бригитту. Но девушка не сдалась. Она сразу же начала поиски по замку, не теряя надежды. Хотя, если миледи здесь никто не видел, то как она может быть в замке? Это же невозможно прожить здесь несколько дней никем не замеченной. Фрита продолжала поиски. Заглянула в каждый угол, в каждую комнату, дверь которой смогла отворить. И лишь в отдаленном крыле второго этажа ей улыбнулась удача.

Девушка открыла дверь какой-то спальни и вдруг обнаружила там Бригитту. Та лежала на кровати в дорожной одежде и плаще. И даже в ботинках. Она была небрежно завернула в красное покрывало. Ее волосы, сырые и спутанные, разметались по красной подушке, а ее лицо в полумраке напоминало лицо мертвеца. Фрита вскрикнула и бросилась к ее постели. От крика Бригитта проснулась и приподняла голову. Увидев служанку, она успокоилась и снова легла.

– Это ты, Фрита. А я уже испугалась.

– Леди Бригитта, что с Вами?

– Немного приболела. Вот уже несколько дней не могу встать.

– И Вы не выходили отсюда с тех самых пор, как приехали в замок?

– Я была на кухне один раз.

Фрита повернулась и увидела графин с водой и вазу с фруктами на столике у кровати. А также глубокое блюдце и полотенце. Она быстро подошла к изголовью кровати и потрогала рукой лоб Бригитты.

– Жара нет. Вы очень холодная.

– Мне уже лучше.

– Вам надо бы привести себя в порядок. Лежать здесь совсем одной несколько дней… Среди пыли и паутины, в дорожном платье. С нетопленным камином. Удивительно, как Вам не стало еще хуже.

– Еще хуже мне стать не могло, Фрита.

– Идемте, миледи, я уже нашла Вам подходящую комнату. Идемте, я помогу.

Фрита стала медленно поднимать ее, а Бригитта не сопротивлялась. Ей было в принципе все равно.

Окруженная заботой и вниманием Бригитта быстро пришла в себя и поправилась. Уже на следующий день, она не лежала в постели, а одетая и причесанная сидела на стуле у окна и пересматривала стопку старых книг, найденную на покосившейся полке в спальне. Фрита зашивала ее платье. Обе они сидели в тишине и ни о чем не говорили. Их умиротворение было нарушено, когда послышался топот ног у двери, и кто-то резко отворил ее. На пороге стоял Армэль Мабили. Бодрый и отдохнувший, без следов красноты на лице. Фрита встала. А Бригитта подняла на брата вопросительный взгляд больших глаз.

– Собирайся. – бросил он небрежно. – Приедет младший, отвезет тебя в Розаль. Его Базиль не тронет. И тебе повидать дом. И мне меньше возни.

Младшим он называл Камиля Мабили. При этих словах брата Бригитта заметно нахмурилась.

– Я хочу вернуться в столицу. Пусть отвезет меня в Хартвилль.

Армэль насмешливо усмехнулся.

– Тебя с твоими припадками и в столицу? Ты и без того сколько времени позорила семью. А сейчас и подавно умом тронулась. Побудь-ка лучше дома. При дворе достаточно нашего дяди.

Бригитта встала, отложив книги на подоконник.

– Я первая фрейлина королевы. Она нуждается во мне. И ни ты, ни кто-то другой не вправе не пускать меня в столицу.

Она смотрела на него так воинственно, что Армэль решил не спорить и махнул рукой.

– Вот Камиль приедет, ему это и говори. Пусть куда захочет, туда и везет тебя. А мне некогда выслушивать бредни. Прощай, сестрица.

Он развернулся и скрылся за дверью, не утруждая себя необходимостью закрыть ее за собой.

– Вот же невыносимый мерзавец… – процедила сквозь зубы Бригитта.

– Быть может, Ваш другой брат выслушает Вашу просьбу, миледи? – успокаивала ее Фрита, а сама прикрыла распахнутую дверь комнаты.

Бригитта села и положила книги на колени.

– Не знаю. Сколько я помню своих братьев, они только и делали, что дрались друг с другом и посмеивались надо мной. Пока Гильберт был жив, все это были детские игры и пустяшные ссоры. А как только его не стало, сразу оказалось, что никто шутить не намерен. Если бы только он был жив, они не посмели бы пойти друг против друга. Он был истинным лордом Мабили.

– Каким человеком он был, миледи?

Бригитта улыбнулась с теплотой и ностальгией.

– Добрым, мудрым, любил порядок и спокойствие в доме. Никогда не кричал. И не устраивал шумных пиров. Он любил читать. И много времени проводил за книгами. А еще он был воином. Настоящим. И всегда следовал законам совести и чести. Я раньше думала, что если бы отец был жив, он был бы точно таким же как Гильберт. Но теперь нет ни Гильберта, ни отца.

Бригитта опустила взгляд на свои книги.

– А какой Вы думаете из себя лорд Камиль?

Фрита задавала вопросы, силясь отвлечь ее от грустных мыслей. И это вполне помогало. Бригитта вновь задумалась.

– Камиля я почти не запомнила. Помню, был какой-то светловолосый мальчик, когда я приезжала последний раз. Тогда я сама была ребенком. А потом меня вернули в столицу. И больше я его не встречала.

Они еще поговорили, прежде чем начать собирать вещи в дорогу. Вещей было совсем немного. И все они уместились в один крохотный сундучок. Бригитта и служанка ждали Камиля Мабили во дворе. И тот приехал, когда солнце уже начало садиться. Это оказался симпатичный юноша с русыми волосами, веселыми карими глазами и в блестящей серебряной кольчуге с нашивкой в виде алой розы. Юноша въехал в ворота, махая рукой встретившимся ему рыцарям. Те отвечали ему приветствиями и поклонами. Заметив у входа в замок двух дам, он ускорился. Быстро подъехал к ним и спрыгнул из седла на землю. Догадавшись, что бледная рыженькая леди – это Бригитта Мабили, он отвесил ей поклон, подошел ближе и чмокнул ее в щеку.

– Здравствуй, сестра! Давно не виделись. – бодро отчеканил он.

– Здравствуй.

Бригитта хотела улыбнуться ему, но не могла, только уголки ее губ слегка шевельнулись.

– Лошадей уже запрягают?

Бригитта огляделась по сторонам.

– Да, сейчас приведут. А разве мы поедем без военных?

– Ты представляешь, сестренка, что со мной сделает Базиль, если увидит у своих границ хоть с одним воином? А в охране их будет как минимум с десяток.

– И потому мы поедем одни? Разве это не опасно? В лесах нет разбойников?

Юноша улыбался открытой приветливой улыбкой.

– Там, где мы поедем никого нет. Разбойники сбежали оттуда, как только начались битвы, каждый месяц новая, и военные ставили всюду свои лагеря.

Бригитта внимательно проследила за выражением его лица. Вроде не играет. Говорит искренне. Улыбается тоже. Фальшивую улыбку она бы сразу различила. Фальшивый тон также ей знаком. Бригитта немного приободрилась и спросила:

– Так мы едем в Розаль, брат?

Камиль улыбнулся еще шире.

– Конечно. А куда же еще? Армэль уже попросил меня отвезти тебя.

– На самом деле… Мне нужно в столицу, к королеве.

– Зачем? – удивился юноша.

– Я ее фрейлина.

– А ведь точно… Я и забыл. Тогда все ясно. Если нужно, то поехали в столицу.

– Правда?

Бригитта вздрогнула от неожиданности.

– Ну конечно. Благо королевы превыше всего. К тому же, ты просишь меня. Разве я могу отказать своей сестре, с которой только что познакомился?

– Спасибо, Камиль. Ты меня очень выручишь.

Парень помотал головой.

– Пустяки. Но, чтоб ехать в Хартвилль, возьмем охрану. Пойду попрошу у брата людей. Ждите здесь.

Он быстро поднялся по ступенькам ко входу в замок. Бригитта и Фрита переглянулись.

– Вы думаете, все получится, миледи? И милорд не отговорит младшего брата от этой затеи?

– Не отговорит. Армэль после пирушки слишком ленив для споров. А к вечеру, полагаю, превратился в полного конформиста. Вот увидишь.

Через несколько минут Камиль и Бригитта Мабили, Фрита и десяток военных выехали на юг по направлению к Хартвиллю. Камиль и рыцари болтали всю дорогу. Фрита просто молчала и мечтала вернуться в родной дворец. А Бригитта нащупывала руками свиток, подаренный Верхардом, и осторожно спрятанный в рукаве. Она старалась держать на лице дружелюбную улыбку и плакать беззвучно, пока никто этого не видит.