Czytaj książkę: «Голод в Бенгалии»

© Кали Чаран Гхош, 2021

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2021

* * *

Вступление

В период Второй мировой войны британское правительство, опасаясь вторжения японской армии в Бенгалию, приказало вывезти из нее запасы зерна, а также конфисковать и уничтожить лодки, лишив население возможности заниматься рыбной ловлей. Результатом этих мер явилось то, что в 1943 г. Индию, тогда часть Британской империи, поразил тяжелейший голод. В Бенгалии погибло по оценкам сотрудников Калькуттского университета не менее 3,5 млн. человек.

Написанная по горячим следам небольшая книга индийского экономиста Кали Чаран Гхоша «Голод в Бенгалии» представляет собой глубокое всестороннее исследование бедствия, которое обрушилось на народ Индии. Автор строит свое повествование на широком историческом фоне, приводит многочисленные статистические данные, свидетельства очевидцев. Приведенные ниже факты заимствованы из его книги.

Голод поражал Индию неоднократно, но правители империи Великих Моголов принимали личное участие в проведении ряда мер, предпринимаемых для облегчения страданий народа. Они раздавали деньги и продовольствие, открывали богадельни, давали временную отсрочку от налогов и т. п. Эти меры были значительно эффективнее мероприятий английских правителей, находившихся на расстоянии свыше 11 тыс. км от места событий.

Английский парламент, облеченный высшей властью в важнейших делах Британской империи, приступил к рассмотрению положения в Индии только лишь 23 сентября 1943 г., хотя голод свирепствовал уже около года. Во время дебатов в палате общин по поводу продовольственного положения в Индии на заседаниях из 600 с лишним членов палаты присутствовало от 35 до 53 человек. Черчилль не нашел времени, чтобы принять участие в дебатах, которые затрагивали судьбу 400 млн. подданных Британской империи.

Лишенное реальной поддержки правительства население продолжало голодать. Как всегда, голод в первую очередь наиболее жестоко поражает детей, и более миллиона детей умерло из-за отсутствия ухода, пищи, убежища и лекарств.

Голод привел к распаду семей, так как некоторые мужья разводились с женами, потому что не могли их прокормить. Обездоленные матери продавали своих детей, или же бросали их на обочине дороги, а бездомных девочек в возрасте от 3 до 12 лет продавали в публичные дома.

На фоне этих ужасающих бедствий некоторые правительственные чиновники занимались спекуляцией, перепродавая по повышенным ценам продовольствие из не пораженных голодом провинций в голодающие. Так, правительство Бенгалии получило огромный доход в 632 тыс. рупий¹ от перепродажи муки голодающему населению Бенгалии. При этом министр гражданского снабжения щедро раздавал населению советы, например, «ешьте меньше». Также он говорил о том, «насколько вредно много есть».

В то же время голод достиг такой степени, что обессилившие люди теряли способность двигаться и их, еще живых, пожирали грифы, собаки, шакалы. Автор книги приводит многочисленные свидетельства о подобных случаях: «В сообщении агентства Юнайтед Пресс от 31 октября из Госаинрхата (Фаридпур) содержался страшный рассказ о том, как собаки и шакалы растерзали живого человека. В сообщении говорилось, что там же были еще три подобных случая. Во всех таких случаях факты смерти никто не регистрировал».

Книга К. Ч. Гхоша «Голод в Бенгалии» была издана в Индии в 1944 году, переведена и издана в СССР в 1951 году и с тех пор не переиздавалась. Книгу можно рассматривать, как источник, содержащий обширный исторический, фактический, статистический материал о произошедшей в Индии гуманитарной катастрофе. Книга, без сомнения, является ярким свидетельством эпохи. Предисловие к изданию 1951 года также можно рассматривать, как свидетельство эпохи, поэтому мы издаем книгу в том виде, как она была издана в 1951 году.

Надеемся, что новое издание книги Кали Чаран Гхоша «Голод в Бенгалии» вызовет интерес, как у специалистов, так и у широкого круга любителей истории.

Протоиерей Александр Ильяшенко

Член Союза писателей России,

Член Общества потомков участников Отечественной войны 1812 года,

Настоятель храма Всемилостивого Спаса б. Скорбященского монастыря г. Москвы

Предисловие

Книга индийского экономиста Кали Чаран Гхоша «Голод в Бенгалии» посвящена одному из самых трагических событий в истории Индии, а именно голоду, поразившему всю Индию и особенно Бенгалию в 1943 г. Голод в Бенгалии, в результате которого Индия понесла большие жертвы, наиболее ярко вскрыл паразитическую сущность английского господства и гнилость общественных отношений и особенно аграрного строя в Индии. В работе Гхоша говорится и о голоде, который неоднократно поражал Бенгалию в XIX в. и ранее. Данные об этих случаях голода приводятся для того, чтобы подчеркнуть размеры бедствия, постигшего Бенгалию в 1943 г. Они разоблачают преступную политику английских правителей Индии, усугубившую тяжесть катастрофы.

Бенгалия до расчленения Индии была самой населенной провинцией. По переписи 1941 г., население ее составляло 60,3 млн. человек, а вместе с находящимися на ее территории княжествами Трипура, Куч-Бехар и Маю-рабхандж – 62,4 млн. человек². Плотность населения в среднем по провинции достигала 300 человек на 1 кв. км. Территория Бенгалии до расчленения составляла 213 тыс. кв. км.

Несмотря на то, что Бенгалия считалась наиболее промышленно развитой провинцией Индии, она, как и вся страна в целом, была отсталой аграрной областью с резким преобладанием сельского населения над городским.

Так, по переписи 1941 г., сельское население Бенгалии составляло 56,4 млн. человек, то есть 90,1 %, население же городов – 6 млн. человек, или 9,9 % всего населения³.

Несмотря на относительно высокое, по индийским условиям, развитие промышленности в Бенгалии, удельный вес ее городского населения ниже, чем в среднем по Индии; свыше 50 % городского населения было сосредоточено в Калькутте. Калькутта – крупнейший город Индии, второй по значению порт и важнейший железнодорожный узел.

Калькутта – не только административный, но в полном смысле этого слова хозяйственный и культурный центр провинции.

Сельское хозяйство Бенгалии отличается относительно высокой товарностью и сравнительно значительным удельным весом технических культур, особенно джута.

Основным районом культуры джута является восточная пасть Бенгалии, но перерабатывается он на фабриках Калькутты или вывозится через Калькутту в Англию. В предгорных районах Бенгалии имеются значительные чайные плантации.

Почти вся промышленность Бенгалии является монополией английского капитала. Английскому капиталу принадлежат джутовые фабрики, доки и ремонтные мастерские Калькутты, угольные шахты Раниганджа, железные рудники, чугуно- и сталелитейные заводы, чайные плантации предгорных районов Бенгалии. Бенгалия – важнейший оплот английского монополистического капитала в Индии; индийский капитал играет в ней подчиненную роль. В бенгальской промышленности хозяйничают английские управляющие агентства⁴, выкачивая из нее огромные прибыли. Большинство крупнейших местных капиталистов также не бенгальцы. Многие из них – представители торгово-ростовщических каст Раджпутаны⁵, так называемые марвари⁶. Они такие же паразиты в народном хозяйстве Бенгалии, как и английские капиталисты. Такой состав верхушки буржуазии Бенгалии и связь ее с помещиками делает ее особенно алчной, особенно бездушно-безразличной к страданиям бенгальского народа.

Для понимания причин катастрофы в Бенгалии в 1943 г. большое значение имеют особенности ее аграрного строя.

Бенгалия первая из областей Индии была захвачена английской Ост-Индской компанией. До этого она представляла наместничество империи Великих Моголов, причем наместники Бенгалии почти не зависели от центральной власти и мало с ней считались. Большая часть земли Бенгалии являлась собственностью правительства, которое сдавало ее откупщикам; в обязанность откупщиков входило собирать налоги и сдавать их правительству, оставляя некоторую часть себе. Это доходное дело поручалось мусульманской аристократии, которая в свою очередь делила полученные земли на отдельные участки и пересдавала их на откуп ростовщикам и торговцам-индусам. На почве феодальной эксплуатации крестьянства широкое развитие получило ростовщичество. Земледелец-крестьянин, обрабатывающий землю, был объектом феодально-помещичьей и торгово-ростовщической эксплуатации. Однако до 1793 г. земля в Бенгалии находилась в фактическом распоряжении крестьянских общин. Полноправные члены общины не являлись арендаторами такого типа, какой имеет место в капиталистическом обществе. Они являлись наследственными держателями земли, могли ее закладывать и даже продавать право на ее держание. Часть своей земли наследственные держатели сдавали ремесленникам и другим слугам⁷ общины, а также пришельцам уже на правах аренды. Внутри общины еще до завоевания Бенгалии англичанами имело место значительное имущественное и правовое неравенство. Должностные лица общины, передававшие свою должность по наследству, превратились в эксплуататорскую верхушку деревин, в мелких феодальных помещиков, а ремесленники и другие слуги общины из низших каст остались на положении полукрепостных, полурабов.

В 1793 г., когда Ост-Индская компания на большей части территории Индии упрочила свою власть, в Бенгалии был проведен земельный закон, согласно которому земля объявлялась собственностью бывших откупщиков, а сидящие на земле крестьяне, таким образом, превращались в их арендаторов.

Новый землевладелец-помещик должен был уплачивать налог, величина которого устанавливалась навечно и в год введения закона составляла 90 % арендной платы собиравшейся с крестьян. Помещики – владельцы земель – с тех пор стали именоваться заминдарами (то есть землевладельцами).

После введения английского закона о постоянном налоговом обложении положение крестьян резко ухудшилось. Полноправные члены общины, бывшие наследственные держатели земли, превратились в бесправных арендаторов, отданных на произвол помещика. Закон о постоянном налоговом обложении оказался впоследствии крайне выгодным для помещика, ибо сумма налога не изменялась, тогда как арендная плата быстро росла и доходы помещика таким образом увеличивались. Покупка земли или аренда больших участков и передача их мелкими участками крестьянам сделались в Бенгалии наиболее прибыльной и надежной формой вложения капитала. Городские спекулянты, торговцы, ростовщики, адвокаты и т. д. стали покупать, а еще чаще арендовать земли и пересдавать ее крестьянам. Между помещиком-заминдаром и крестьянином, обрабатывающим землю, образовалась многоступенчатая лестница паразитических посредников. В отдельных местах между помещиком и крестьянином имеется до 50 посредников. Эти эксплуататоры забирают у крестьянина обычно не менее половины урожая.

В первые годы после введения английского закона о постоянном налоговом обложении землей владели бывшие еще при Моголах откупщики из мусульманских аристократов. Но они не долго удерживали земли в своих руках. Мусульманская аристократия была в долгу у ростовщиков, и как только земля превратилась в их частную собственность, она была забрана у них ростовщиками главным образом индусами из каст брахманов и каястхов. В результате этого большая часть земель Бенгалии, даже в тех ее округах, в которых большинство крестьян являются мусульманами, перешла в руки помещиков-индусов.

Бенгальский помещик-заминдар, как правило, не занимается сельским хозяйством, часто не живет даже в деревне. Он сдает землю крупным арендаторам, так называемым джотедарам, на различных условиях. Наиболее богатая часть арендаторов-джотедаров также не обрабатывает землю и не ведет хозяйство, подобно заминдарам; другие сами ведут хозяйство, но на земле не работают, и, наконец, есть джотедары, обрабатывающие часть земли своим трудом; имеются также джотедары, которые совсем не пересдают землю. Таким образом, категория джотедаров включает как помещиков-арендаторов, так и кулаков, а отчасти даже середняков. Низшая прослойка арендаторов, фактически обрабатывающая землю на условиях кабальной краткосрочной аренды или в качестве издольщиков, именуется баргадарами или адхиярами – в зависимости от условий аренды.

Эта прослойка, составляющая не менее 3/4 всего крестьянства Бенгалии, обычно не может даже в нормальный по урожаю год свести концы с концами и вынуждена идти в кабалу к ростовщику. Эта же прослойка является жертвой эксплуатации скупщика, ибо сам крестьянин лишь в редких случаях в состоянии добраться до городского рынка. Жестокая эксплуатация помещиком, торговцем и ростовщиком объясняет нам бедность бенгальского крестьянина, низкую производительность его труда, низкую урожайность всех культур в Бенгалии. Даже в нормальный по урожайности год бенгальский крестьянин влачит полуголодное существование.

Вследствие господства феодальной эксплуатации, поддерживавшейся колониальным режимом, Бенгалия давно уже не в состоянии прокормить свое население собственным продовольствием. Она вынуждена ввозить рис из Бирмы, пшеницу из Австралии и Пенджаба и т. д. Малейшее уменьшение подвоза зерна или его урожая, при крайне напряженном продовольственном балансе и при усиленной выкачке зерна у крестьян, влечет за собой рост цен и голод. А вслед за голодом происходит разорение арендаторов и концентрация земли в руках эксплуататорских прослоек деревни. Развитие капитализма в Бенгалии, вовлечение ее сельского хозяйства в капиталистический товарооборот в условиях полуфеодальной аграрной системы создали особенно неустойчивое положение основных масс крестьянства, усилили дифференциацию последнего, обусловили обнищание огромных масс крестьян.

На этом фоне делается вполне понятной катастрофа 1943 г. в Бенгалии. Колониальная эксплуатация Индии английскими империалистами, консервация английским правительством полуфеодальных и феодальных земельных отношений, создавшая самые благоприятные условия для ограбления крестьянина помещиком, ростовщиком и торговцем, часто являющимся одним и тем же лицом, поставила большинство крестьян на грань голодной смерти.

Основанное на большом количестве фактов изображение бедствий бенгальского крестьянства во время голода 1943 г., разоблачение преступной политики английских правителей Индии, губернаторов Бенгалии и их участия в спекуляции зерном, а также их виновности в катастрофе 1943 г. составляет сильную сторону книги Гхоша, выпускаемую на русском языке с небольшими сокращениями. Автор показывает, что под видом обеспечения рабочих своих предприятий рисом английские фабриканты скупали рис для спекуляции на «черном рынке», а английские власти участвовали в этой спекуляции.

Однако книга К. Гхоша страдает и рядом существенных недостатков. Гхош правильно выдвигает в качестве основных виновников голода 1943 г. английских поработителей Индии. Действительно, 200-летняя колониальная эксплуатация превратила всю Индию, и особенно Бенгалию, в страну, которая не в состоянии прокормить своего населения. Но Гхош не разоблачает полностью колониальную эксплуатацию Индии. Гхош закрывает глаза на основную причину нищеты бенгальского крестьянства, а именно на господство феодальных пережитков в бенгальской деревне и на сочетание в ней феодальной эксплуатации крестьянства с торгово-ростовщической. Гхош справедливо разоблачает английских правителей и фабрикантов Бенгалии (опять-таки главным образом англичан), которые наживались на страданиях масс, спекулируя зерном и т. д. Но он ни слова не говорит о том, что бенгальские помещики, ростовщики и торговцы нажились во время голода 1943 г. не меньше английских чиновников и фабрикантов. Ведь в их руки перешла большая часть земли разорившихся во время голода крестьян. Согласно обследованию Калькуттского статистического института, с апреля 1943 г. по апрель 1944 г. около 25 % крестьян, сеявших рис, продали или заложили помещикам, ростовщикам и торговцам свои рисовые поля. Несмотря на закон, формально разрешавший крестьянам получить обратно через суд проданную во время голода землю, в 1945 г. получили ее не более 1 % этих крестьян⁸.

В книге Гхоша читатель не найдет никаких фактов, разоблачающих алчность бенгальских помещиков и ростовщиков. Он ни слова не говорит о феодальных аграрных отношениях, господствующих в Бенгалии, без коренной ломки которых нельзя поднять сельское хозяйство и предотвратить возможность повторения катастрофы, подобной голоду 1943 г.

Голод 1943 г. резко ухудшил положение основных масс крестьянства, усилил процесс его классового расслоения и обострил классовую борьбу в Бенгалии. В значительной мере как следствие этого голода в 1946 г. в Бенгалии вспыхнуло мощное крестьянское движение, в которое было вовлечено около 1/3 всех крестьян провинции. Крестьяне-арендаторы выдвинули требование снижения арендной платы до 1/3 урожая, почему все это движение получило наименование движения тебхага, то есть третья часть. Это движение является наиболее мощным (после Телинганы) и наиболее широким выступлением крестьян Индии после Второй мировой войны. Только путем жестокого полицейского террора и при содействии лидеров Национального конгресса и Мусульманской лиги англо-индийским властям удалось подавить это движение.

Расчленение Индии на Индию и Пакистан лишь ухудшило экономическое положение обоих новых государств. Экономике Индии и экономике Пакистана был нанесен серьезный ущерб. Проект программы коммунистической партии Индии следующим образом характеризует результаты этого маневра английских империалистов: «Британские империалисты, прежде чем прикрыть свое правление маской нового правительства Конгресса, потопили страну в индо-мусульманских раздорах и резне, а затем разделили страну на два государства – Индию и Пакистан. Империалисты тем самым ослабили экономику Индии в сельскохозяйственном отношении, а экономику Пакистана – в промышленном»⁹.

Особенно пострадала от расчленения Бенгалия. До расчленения Индии провинция Бенгалия охватывала большую часть территории, населенной бенгальским народом. Между отдельными районами этой провинции сложилось определенное разделение труда, развились тесные экономические отношения. Несмотря на колониальный гнет и господство феодальных пережитков в деревне, складывался бенгальский национальный рынок. Город Калькутта стал экономическим и культурным центром всей Бенгалии. В результате расчленения Индии провинция Бенгалия была разделена на две неравные части. Меньшая, западная часть Бенгалии, с населением немногим более 20 млн. человек, осталась в составе Индии, а большая часть, с населением свыше 40 млн. человек, отошла к Пакистану. Все важнейшие промышленные центры Бенгалии – Калькутта, Хоура, Ранигандж – остались в Индии, тогда как основные сельскохозяйственные районы отошли к Пакистану. Город Калькутта, центр джутовой промышленности, был отрезан государственной границей от производящих джут районов Восточной Бенгалии. В течение 1949–1950 гг. Индия провела девальвацию своей рупии одновременно с девальвацией английского фунта стерлингов, а Пакистан отказался от проведения девальвации своей рупии. В связи с этим индийское правительство наложило эмбарго на ввоз товаров из Пакистана. С осени 1949 г. и до начала 1951 г. между Индией и Пакистаном велась торговая война, которая нанесла особенно большой ущерб экономике Бенгалии. В результате этой торговой войны джутовая промышленность Калькутты работала с неполной нагрузкой и тысячи рабочих были выброшены на улицу, В пакистанской части Бенгалии крестьяне, выращивающие джут, не могли сбыть своей продукции и попали в еще более тяжелую кабалу к ростовщикам.

Земельные отношения ни в Индии, ни в Пакистане не изменились. По-прежнему бенгальский крестьянин эксплуатируется помещиком и большой армией паразитических посредников. Земельная реформа, проектируемая в Западной Бенгалии, не может разрешить аграрного вопроса и освободить крестьянство от помещичьей и ростовщической кабалы. Проект программы коммунистической партии Индии дает следующую оценку подготовляемым земельным реформам в Индии: «Правительство, в котором заправляют помещики и спекулянты, разглагольствуя об уничтожении крупного помещичьего землевладения, в действительности только вынашивает планы компенсации в размере миллионов рупий угнетателям народа для того, чтобы дать им возможность косвенно, с помощью государства, собирать ренту с крестьян. Так же как и борьба рабочего класса, топится в крови борьба крестьянства за землю, за уменьшение арендной платы, процентов и налогов»¹⁰.

Бедственное положение бенгальского крестьянства ухудшается еще и в результате преследования индусов в Пакистане и мусульман в Индии. В начале 1950 г. по Восточной и Западной Бенгалии прокатилась волна погромов, спровоцированных местными реакционерами, поддерживаемыми английскими и американскими империалистами. Эти погромы, по замыслу их организаторов, должны были потопить в крови борьбу крестьянства Бенгалии за землю, стремление бенгальского народа к объединению. В результате этих погромов свыше 2 млн. индусов покинули Пакистан и бежали в Индию и такое же число мусульман бежало из Индии в Пакистан. Город Калькутта был наводнен беженцами. За счет голодных беженцев, бросивших все свое имущество в родных деревнях, население Калькутты за каких-нибудь 4 года выросло с 2,5 млн. до 7 млн. человек. Следует иметь в виду, что за этот период в Калькутте не наблюдалось никакого роста промышленности. Более того, основная отрасль ее промышленности, джутовая, уже несколько лет находится в состоянии глубокого кризиса и упадка. Огромное количество беженцев увеличило во много раз имевшуюся здесь армию безработных и нищих. Сцены, описанные в книге Гхоша и созвучном с ней романе Бхаттачария «Голод», известном советскому читателю, можно наблюдать в Калькутте и в настоящее время.

В результате продолжающейся эксплуатации индийских трудящихся масс империалистами, финансистами-спекулянтами, помещиками и ростовщиками голод опять угрожает всей Индии. В ряде провинций он уже уносит много жертв. Правительство Индии не в состоянии ликвидировать причины этого голода, ибо, являясь правительством помещиков, князей и крупного капитала, оно не хочет и не может провести действительно демократическую земельную реформу. Закупка зерна за границей является лишь временной мерой.

Правительство Соединенных Штатов Америки использует бедственное положение индийского народа для еще большего закабаления и подчинения Индии американским монополиям.

Только Советский Союз и Китайская народная республика оказывают индийскому народу бескорыстную помощь. Советские моряки доставляют в Индию пшеницу, а китайский народ посылает ей рис. Выступая 9 августа 1951 г. на собрании, организованном общественностью Калькутты в честь моряков советского судна «Мичурин», председатель муниципалитета пригорода Калькутты, Хоура, Картакачандра Дагта заявил: «В нашей стране царит столь сильный голод потому, что правящие круги Индии находятся в полной зависимости от Англии»¹¹.

Пока в Индии господствует иностранный капитал, пока земля там принадлежит помещикам, голод будет неизбежно повторяться, ибо он является постоянным спутником и результатом колониальной и феодальной эксплуатации. Только полное освобождение Индии и Пакистана от ига иностранного империализма, только полная ликвидация всех пережитков феодализма избавят многомиллионные массы этих стран от постоянно угрожающей им голодной смерти.

В проекте программы коммунистической партии Индии говорится: «Сельское хозяйство и крестьянский вопрос имеют для жизни нашей страны первостепенное значение.

Мы не можем серьезно развить сельское хозяйство и обеспечить страну продовольствием и сырьем потому, что разоренное крестьянство, лишенное земли, не имеет возможности приобрести самые элементарные сельскохозяйственные орудия и улучшить таким образом свое хозяйство.

Мы не можем серьезно развивать нашу национальную промышленность и индустриализировать нашу страну потому, что разоренное крестьянство, составляющее 80 % населения, лишено возможности покупать хотя бы минимальное количество промышленных товаров.

Мы не можем сделать сколько-нибудь устойчивым наше государство потому, что живущее впроголодь крестьянство, не имеющее никакой поддержки от правительства, ненавидит его и отказывается его поддерживать.

Мы не можем серьезно улучшить положение рабочего класса потому, что сотни тысяч голодных людей, гонимых нуждой из деревни в город, переполняют «рабочий рынок», сбивают «цены на труд», увеличивают армию безработных и делают таким образом невозможным улучшение жизненного уровня рабочих.

Мы не можем выбраться из культурной отсталости потому, что живущее впроголодь крестьянство, составляющее подавляющее большинство населения, лишено какой бы то ни было материальной возможности дать образование своим детям.

Чтобы избавиться от всех этих зол и вывести страну из культурной отсталости, нужно создать для крестьян человеческие условия существования, нужно отобрать у помещиков земли и передать их крестьянам»¹².

Коммунистическая партия Индии выдвигает четкую и последовательную демократическую программу разрешения аграрного вопроса, которая не имеет ничего общего с полумерами, предлагаемыми автором рассматриваемой нами книги. Вот эта программа: «Передать помещичьи земли крестьянам безвозмездно и законодательно закрепить эту реформу в виде специального закона о земле.

Обеспечить крестьянам долгосрочный и дешевый кредит для приобретения сельскохозяйственных орудий и необходимых семян. Обеспечить маломощным ремесленникам долгосрочный и дешевый кредит для того, чтобы дать им возможность приобретать сырье и т. д. и вести свое производство и торговлю.

Обеспечить крестьянам помощь правительства в деле улучшения старых и строительства новых оросительных каналов.

Аннулировать долги крестьян и маломощных ремесленников ростовщикам.

Обеспечить достаточную заработную плату и условия жизни сельскохозяйственным рабочим»¹³.

Только полное избавление Индии от гнета иностранного империализма и осуществление этой программы предотвратит повторение в ней голода, подобного голоду 1943 г.

А. М. Дьяков

Голод в Бенгалии. Мероприятия по оказанию помощи голодающим в эпоху Великих Моголов

Мы имеем документальные данные, показывающие, что после того, как управление страной оказалось в руках Ост-Индской компании, Индия несколько раз переживала голод; имеются также сведения о мероприятиях, которые проводились для облегчения страданий народа. Весьма интересно и полезно изучить эти мероприятия, сравнивая их с тем, что предпринималось в период «бадшахи амал» – эпохи империи Великих Моголов. Последние лично участвовали в проведении подобных мероприятий, чего никак нельзя сказать об английских правителях, находившихся на расстоянии свыше 11 тыс. км от места событий.

О голоде в Бомбейском президентстве в 1629–1630 гг. в период правления императора Шах Джехана имеются следующие красноречивые сведения:

«В течение двух лет подряд не было дождей; в результате неурожая смертность была очень велика и численность населения сильно сократилась. Император Шах Джехан находился в это время в Бурханпуре… Чтобы помочь голодающим, он приказал открыть богадельни в Бурханпуре, Сурате и Ахмедабаде и раздавать деньги и продовольствие. На два года были отсрочены все налоги».

В период правления императора Аурангзеба голод был в 1661 г.

«Аурангзеб лично наблюдал за работами по оказанию помощи его подданным, рассчитывая, помимо прочего, завезти большое количество зерна из Бенгалии и Пенджаба… Имеются данные, свидетельствующие, что бедствие было серьезным. Император открыл свою казну и щедро раздавал деньги. Он всячески поощрял ввоз верна, продавая его по сниженным ценам или бесплатно распределяя среди тех, кто был слишком беден, чтобы покупать зерно. Он также сразу же понял необходимость отсрочить взносы арендной платы земледельцами и освободил их временно от бремени других налогов. Летописи за этот период на местных языках свидетельствуют, что благодаря его неустанным заботам были спасены миллионы жизней и сохранено хозяйство многих провинций»¹⁴.

Его примеру последовал один из выдающихся индусских правителей того времени – махарана¹⁵ княжества Удайпур:

«Первый голод в Раджпутане, сведения о котором дошли до нас в письменной форме, имел место в 1661 г. Память о нем сохранилась в виде прекрасной мраморной плотины стоимостью в 1 млн. ф. ст., построенной на р. Канкроули в Меваре¹⁶ махараной Удайпура Радж Сингхом, чтобы спасти свой народ во время ужасного бедствия¹⁷. Сказочное сооружение из мрамора, украшенное пышным орнаментом, было воздвигнуто через реку, которая прокладывает себе путь между горными хребтами. Голодающие были заняты на строительстве огромной земляной дамбы длиной примерно 5 км, предназначавшейся для задержки воды, которая иначе пропала бы даром. Никогда человеческий разум не изобретал более благородной работы из более благородных соображений, работы, которая была бы, так прекрасно выполнена. Об этом свидетельствует надпись на фасаде самой плотины; эта надпись напоминает о том страшном времени, которое пережила Раджпутана»¹⁸.

Голод в Бенгалии (Исторический обзор)

За время правления англичан Индия 23 раза переживала голод, не считая периодов серьезных «продовольственных затруднений». В 1943 г. правительство не объявляло о наличии голода, хотя положение было тяжелее, чем в большинстве случаев во время голода в Индии в прошлом. Из двадцати трех случаев голода семь раз – в 1770, 1783, 1866, 1873–1874, 1892, 1897 и 1943 гг. – пострадала Бенгалия, одна или вместе с другими провинциями.

Правила, содержащиеся в главе III Бенгальского свода законов о голоде, «относятся главным образом к периоду, предшествующему серьезному голоду, но их следует придерживаться и в случае длительного продовольственного затруднения».

В разделе 55 свода законов говорится, что «когда закончены все приготовления (в борьбе с голодом или длительным продовольственным затруднением), районный начальник должен ждать дальнейшего развития событий и вести тщательные наблюдения. Если он заметит, что цены продолжают расти, он должен внимательно следить за появлением следующих признаков: 1) сокращение частной благотворительности, о чем свидетельствует усиленное передвижение¹⁹ нищих; 2) сокращение кредита; 3) лихорадочная активность на зерновом рынке; 4) увеличение преступности; 5) необычное передвижение скота в поисках пастбищ; 6) необычное передвижение населения; 7) усиленная эмиграция.

Бенгальцы в любой части провинции знали на собственном опыте, что эти признаки можно было заметить повсюду.

Изучая вопрос о голоде в Бенгалии в историческом аспекте, можно видеть, что в различные периоды, отделенные десятилетиями и веками, методы, применявшиеся властями для разрешения этой проблемы, имеют много общего. Без лишних комментариев я остановлюсь на каждом случае голода в Бенгалии в прошлом, предоставляя самим читателям обнаружить сходство между мероприятиями по оказанию помощи голодающим, применявшимися в каждом случае.

Члены Комиссии по борьбе с голодом (1878 г. – Ред.)²⁰ писали о голоде 1770 г.:

«В октябре 1769 г. из Бихара и Северной Бенгалии поступали очень тревожные сведения. В ноябре генеральный сборщик налогов «заметил признаки, которые могут привести провинцию к опустошению», а правительство в самых мрачных тонах 23 ноября сообщило об этом Совету директоров в Англии. Оно решило сделать шестимесячный запас зерна для своей армии и в декабре направило агентов в Дакку и Бакергандж, закупать рис для Бихара…

В 1770 г. наиболее опасное положение было в Бихаре; были сделаны попытки, правда, не очень успешные, достать зерно у английских властей в Аллахабаде и Фаизабаде; однако, по-видимому, население могло получать продовольствие главным образом через каналы частной торговли».

Из доклада Хантера мы узнаем, что «всех членов администрации обвиняли в том, что они занимались торговлей зерном ради собственной выгоды»²¹. Тщетно Совет директоров посылал одно за другим гневные письма, требуя сообщить имена виновников. «Совет также выразил сожаление по поводу того, что во время голода наблюдались «продажность и жадность наших чиновников».

В докладе Комиссии по борьбе с голодом далее говорится:

«В Центральной и Южной Бенгалии наиболее напряженным периодом были месяцы с июня по сентябрь… В течение нескольких дней нельзя было купить ни единого зернышка». Меры, которые принимало правительство, чтобы «исправить бедственное положение, по нынешним представлениям оказались совершенно недостаточными».

Как и во многих иных случаях, правительство опубликовало воззвание, направленное против «припрятывания и скупки зерна», но результаты этого мероприятия неизвестны. Однако если судить по последствиям голода, то надо признать, что те, к кому было обращено воззвание, не обратили на него должного внимания. О последствиях голода в докладе говорится:

«Материальный ущерб страны невозможно подсчитать; как полагают, людей погибло больше, чем в какой-либо другой период голода. По словам европейцев-наблюдателей, в северной части Пурнеа²² погибло больше половины крестьян; резидент Бихара подсчитал, что в мае от голода умерло 200 тыс. человек; резидент Муршидабада установил, что к июню три восьмых населения провинции погибло; в июле в г. Муршидабаде ежедневно умирало 500 человек; в Бирбхуме многие сотни деревень совершенно обезлюдели, а в больших городах более трех четвертей всех домов остались без обитателей…».

«По подсчетам Совета, произведенным в ноябре 1772 г. и официально опубликованным после того, как члены Совета совершили поездки по стране, чтобы точно выяснить положение дел, погибла треть населения. Как отмечает Хантер, это означало, что умерло примерно 10 млн. человек, так как в те дни все население Бенгалии составляло не меньше 30 млн. человек… Нет никакого сомнения, что смертность была исключительно высокой; в течение многих последующих лет результаты голода все еще сказывались в сокращении государственных доходов, в наличии огромных необработанных посевных площадей и в соперничестве помещиков, добивавшихся, чтобы земледельцы селились на их землях».

Тот факт, что общая сумма доходов в следующем году сократилась незначительно, в некоторых кругах пытались использовать для опровержения всеобщего убеждения в том, что голод был исключительно тяжелым, однако Комиссия по этому поводу пишет:

«Имеются письменные подтверждения, что для сбора налогов в этом году применялись необычно строгие меры… а заявление Хантера об увеличении «бродяг-земледельцев» является убедительным доказательством страшного сокращения сельского населения».

В 1783 г. полный неурожай имел место в некоторых частях северной Индии, но Бенгалия не испытывала серьезного голода. Однако весьма интересно отметить план, разработанный правительством для предотвращения в будущем голода в Индии, и методы, которыми оно претворяло его в жизнь. В отчете Джорджа Кэмпбела о голоде 1783 г. говорится:

«Было решено построить фундаментальные каменные здания, которые служили бы постоянными зернохранилищами» для двух провинций – Бенгалии и Бихара. Главный инженер подготовил план круглого здания в Патне, которое все еще стоит как памятник о прошлых решениях. На нем сохранилась надпись: «Для предотвращения навеки голода в Индии», но здание так и осталось пустым и никогда не использовалось.

Комитет по разработке продовольственной политики сентября 1943 г. рекомендовал «создать центральный резервный фонд продовольственного зерна» для покрытия дефицита в отдельных районах.

В 1783 г. правительство создало Комитет для выработки мероприятий по предотвращению голода в будущем, предоставив ему чрезвычайные полномочия, но никаких документов, которые давали бы представление о результатах работы этого Комитета, не сохранилось. Мы знаем только о воззвании, опубликованном правительством через этот Комитет и чрезвычайно похожем на воззвания и приказы, которые публиковались в 1943 г.

В 1866 г. сильным голодом были поражены Орисса, часть Бенгалии, и особенно Миднапур (западная его половина, которую называли «самой ужасной частью территории, охваченной голодом»), Банкура, Надиа, Муршидабад и Хугли. Этот голод описывали так:

«В конечном итоге волны голода настолько захлестнули всю Ориссу, что существовавшие здесь местные различия в положении населения почти исчезли, утонув в безбрежном море ужасной катастрофы».

Члены Комиссии по борьбе с голодом сообщают следующие подробности:

«До сентября 1865 г. не чувствовалось беспокойства по поводу отсутствия дождей… Первый тревожный сигнал поступил в середине октября; вскоре как официальные лица, так и население поняли, что преждевременное прекращение дождей грозит серьезным неурожаем… Все сборщики налогов обратились за разрешением выехать на места и ознакомиться с состоянием урожая и размерами предстоящих потерь, чтобы решить, насколько должны быть снижены налоги. Однако на это последовали возражения Комиссии и отказ Управления государственных сборов, которое позднее (в январе) решительно отвергло предложения о каком-либо снижении налогов. В конце ноября Управление государственных сборов направило правительству Бенгалии подробный доклад, основанный на отчетах, полученных от областных комиссаров… Одни из сборщиков налогов считали, что урожай составит три четверти среднего урожая, другие – половину, третьи – всего лишь одну четвертую и даже одну восьмую… По мнению Управления государственных сборов, урожай должен был составить по крайней мере половину среднего урожая, а в Восточной Бенгалии предвиделся урожай лишь немного меньше обычного. Такой урожай сам по себе обеспечивает достаточное количество продовольствия для населения, если бы даже имеющиеся запасы (как, вероятно, и было на самом деле) были меньше обычных. А поскольку дело обстояло именно так, то голода быть не могло».

Как это напоминает ту излишнюю самонадеянность, которая характеризовала поведение правительств Индии и Бенгалии в 1943 г.!

Далее Комиссия по борьбе с голодом сообщала:

«В ноябре и декабре (1865 г. – Ред.) из района Пури²³, где прежде всего начался голод, стало поступать все больше тревожных сообщений об исключительно бедственном положении населения и о наличии случаев смерти от голода… К концу января (1866 г. – Ред.) цены поднялись и продержались на высоком уровне вплоть до конца марта. Управлению государственных сборов самым серьезным образом указывали на необходимость ввоза зерна, но тщетно… В феврале положение еще более ухудшилось в Баласоре, увеличился наплыв голодающих в главный район, начались грабежи складов зерна. Но масштабы надвигающейся катастрофы все еще не достаточно представлялись».

28 марта (1866 г. – Ред.) Артур Коттон потребовал от правительства «организации широкой системы общественных работ, но даже правительство Бенгалии в тот момент отрицало необходимость подобного мероприятия».

Члены Комиссии по борьбе с голодом пишут:

«В апреле (1866 г. – Ред.) положение стало еще тяжелее, увеличилась смертность населения… В мае поднялась общественность Калькутты, был создан комитет по оказанию помощи голодающим, начались сборы пожертвований; но Управление государственных сборов все еще сомневалось, действительно ли существует острый продовольственный дефицит и есть ли надобность правительству вмешиваться и принимать какие-либо новые меры».

От того, что Управление государственных сборов (то есть правительство Бенгалии) не признавало голода, он не уменьшался, и «факты, наконец, стали настолько очевидными, что больше не оставалось никаких оснований для сомнения. 26 мая руководитель общественных работ телеграфировал: «Нам нужен рис»; 60 тыс. рупий, отпущенных на помощь голодающим (в Баласоре), не облегчили положения. 28 мая комиссар²⁴ телеграфировал, что больше нет возможности доставать рис для войсковых частей, для заключенных в тюрьмах и для служащих правительственных учреждений (в Каттаке и других местах). По получении этих телеграмм губернатор провинции уступил: 29 мая он приказал, чтобы правительство немедленно начало ввоз риса».

Создание населением Калькутты и других районов Бенгалии в 1943 г. нескольких организаций по оказанию помощи голодающим свидетельствует, что положение было аналогично тому, которое создалось в 1866 г.

Члены Комиссии по борьбе с голодом следующим образом характеризуют создавшуюся обстановку в 1866 г.:

«Смертность была наиболее высокой в августе, после сильных дождей. В это время население было истощено до предела, у изнуренных людей, толпами собиравшихся у продовольственных пунктов, не было никакого убежища, и многие гибли от холода и сырости».

События, связанные с голодом (1866 г. – Ред.) в наиболее сильно пострадавших частях Миднапура и Бенгалии, очень похожи на события 1943 г., и именно поэтому мы так подробно остановились на голоде в Ориссе в 1866 г. Может быть, какая-нибудь новая Комиссия по борьбе с голодом, изучая подробности голода 1943 г., напишет то же самое, что писали члены комиссии Джордж Кэмпбел, полковник Мортон и X. Л. Дампье о голоде 1866 г.

Члены Комиссии по борьбе с голодом подвергли критике деятельность Управления государственных сборов, которое в параграфе 21 своего «объяснения», датированного 15 августа 1867 г., «безоговорочно признает, что… меры, принятые для оказания помощи пострадавшим от голода, были недостаточны и что только своевременный ввоз продовольствия правительством позволил бы местным властям более или менее успешно бороться с голодом».

В параграфе 198 Управление государственных сборов откровенно признает свою вину и выражает глубокое сожаление по поводу своего поведения. Но, к сожалению, в это время миллионы людей уже находились там, где никакие раскаяния и извинения не могли им помочь.

Управление заявляло: «Что касается Управления государственных сборов, то оно чистосердечно признает и сожалеет, что, не дожидаясь приказов правительства, не установило в декабре более точно общих размеров урожая. Управление полагает, что такое определение размеров урожая, возможно, позволило бы своевременно предугадать масштабы надвигавшегося несчастья и провести соответствующие мероприятия. Управление сожалеет, что в декабре 1865 г. оно не разрешило снизить налоги. Оно также сожалеет… что недооценило подлинного значения телеграммы Рэвеншоу от 31 января, которая, если бы к ней отнеслись внимательно, очевидно, могла бы помочь обнаружить то, чего не замечали власти».

Когда беженцы начали стекаться в города²⁵, в Калькутте и ряде районных центров можно было наблюдать ту же картину, что и в 1866 г.

Голод 1873–1874 гг. 22 октября 1873 г. губернатор Бенгалии послал предупреждение правительству Индии и просил полномочий: «1) немедленно начать работы по оказанию помощи голодающим; 2) организовать в возможно более широких размерах импорт продовольствия, на который не влияла бы частная торговля; а также просил прекратить вывоз риса из Индии в другие страны.

Он заявлял также, что если в Бенгалии будет неурожай, то «все, что смогут предоставить Индия и Бирма, покроет лишь небольшую часть потребности».

7 ноября он писал, что «если даже правительство Индии решит не препятствовать ежегодному экспорту 700 тыс. т. риса из Британской Бирмы, все же оно может законно и оправданно вмешаться (если потребуется, законодательным путем), чтобы предотвратить вывоз продовольствия из Бенгалии».

21 ноября 1873 г. Ассоциация Британской Индии составила весьма мрачную памятную записку, в которой отмечалось, что зимний урожай риса во всей Бенгалии (за исключением Ориссы) составит всего лишь три восьмых обычного урожая. Ассоциация предупреждала, что не следует полагаться «на наличие продовольствия в стране», и настаивала, чтобы «правительство запретило вывоз риса… и завезло большое количество продовольствия».

Правительство Индии не согласилось с этим, и 1 декабря министр по делам Индии поддержал решение вице-короля по этому вопросу. 30 января 1874 г. вице-король (лорд Нортбрук) писал:

«Рис посылался в порты Британской Индии, в том числе на Цейлон, в Вест-Индию, на о. Маврикия и в другие места главным образом для индийских кули (эмигрантов), а также в Англию и в район Персидского залива. Было бы несправедливо прекратить обычные поставки продовольствия для бенгальских кули в колониях… Запрещение экспорта создало бы атмосферу излишней уверенности и привело бы к снижению цен, последовало бы не сокращение потребления, являющееся естественным результатом повышения цен и лучшим средством предотвращения голода, а увеличение потребления».

Это старый аргумент, только в 1874 г. речь шла об индийских кули, а в 1943 г. – об индийских солдатах на Среднем Востоке, в Англии, районе Персидского залива и в соседних районах! Ничто не должно мешать экспорту продовольственного зерна, независимо от того, нуждается ли в зерне народ Индии или нет!

В 1875–1876 гг. в Бенгалии вновь возникли серьезные продовольственные затруднения, которые, к счастью для населения, не привели к большой смертности. То же самое относится и к голоду в 1892 г.

Е. К. Бак писал в 1895 г.: «В 1879 г. Англия возвестила Индии, что нельзя допускать гибели людей от голода. Но комиссары, которые должны были проводить в жизнь эту идею, видели, что, когда голод уже разразился, нельзя помочь голодающему народу одним продовольствием. Они установили, что необходимо было обеспечить ему нормальные условия для сохранения сил и здоровья»²⁶. С тех пор, как эта «идея» была провозглашена Англией, прошло 60 лет. За это время не были ни предотвращены случаи голода, ни сохранены силы и здоровье населения.

С 1897 по 1900 г. по всей северной Индии, а также в Бенгалии (и Мадрасе), имел место ужасный голод. Голод 1897 г. считали «самым тяжелым за всю историю, охватившим огромную территорию»; мероприятия по оказанию помощи не дали желательных результатов. Бомбей, Мадрас и Центральные провинции пострадали сильнее, чем все остальные провинции вместе взятые, и число умерших достигло более миллиона человек. В 1900 г. наиболее сильный голод был в Центральных провинциях. Бенгалию этот голод почти не затронул.

В упомянутые периоды голода правительственные мероприятия по оказанию помощи не удовлетворяли нужды населения. В 1902 г., когда в Дели с небывалой роскошью и с огромными затратами проводился дурбар²⁷, сотни людей жили в лагерях для голодающих. Это было возможно только в Индии. Ни одно правительство ни в одной стране мира не допустило бы таких пышных зрелищ в момент, когда страна еще не оправилась от опустошительного бедствия – голода.

Примерно полвека спустя, в 1943 г., в Бенгалии разразился страшный, почти невиданный голод. Голодом были затронуты также части провинций Ориссы, Бомбея, Мадраса и княжеств Кочин и Траванкор. В Ориссе погибло от голода несколько сот человек, тогда как в Кочине, Траванкоре, Мадрасе и Бомбее удалось благодаря разумным мероприятиям предотвратить гибель большого числа людей. История покажет, что голод в Бенгалии в 1943 г. был одной из величайших катастроф, когда-либо обрушивавшихся на человечество, и что он был беспощаднее самой опустошительной войны. Следы несчастья еще не изгладились, и мы не уверены, что голод в сороковых годах XX в. является последним голодом в Бенгалии.

Ход событий

Чтобы детально изучить причины, приведшие к голоду 1943 г., необходимо внимательно рассмотреть заявления и действия высокопоставленных деятелей центрального и провинциальных правительств с самого начала войны.

Люди, объявившие войну державам «оси» от имени Индии, должны были предвидеть события, подобные тем, которые произошли в 1943 г. Волей или неволей Индия сыграла важную роль в нынешней войне, даже, может быть, более важную, чем сама Англия, если говорить о подвигах и жертвах. Как только позволили обстоятельства, были организованы комитеты и управления, занимавшиеся вопросами продовольствия, а в 1941 г. вместо министерства продовольствия был создан Постоянный комитет, который должен был помогать министерству снабжения «обеспечивать продовольствием вооруженные силы в Индии и за рубежом». С октября 1939 г. по сентябрь 1942 г. в Дели состоялось шесть конференций по вопросу о контроле над ценами. В апреле 1942 г. был создан Консультативный совет по вопросам продовольствия. В декабре того же года было создано министерство продовольствия. В апреле 1943 г. был учрежден институт региональных продовольственных комиссаров; быстро сменили один другого три министра продовольствия, наблюдавшие за всеми работами. После отставки Налини Ранджан Саркера пост министра продовольствия некоторое время занимал вице-король лорд Линлитгоу. Были и другие назначения, перечислить которые нет возможности, но несмотря на все это, 1943 г. оказался одним из самых мрачных годов в истории британского правления в Индии.

Драматические события развернулись в самой Бенгалии. После того как в январе 1941 г. был сформирован коалиционный кабинет, который возглавил премьер-министр Фазлул Хак²⁸, губернатор Бенгалии Джон Герберт «не только перестал оказывать ему содействие, но очень часто явно мешал ему». Имели место «вмешательство и противодействие в разрешении повседневных вопросов управления провинцией». В связи с этим министр финансов д-р Шьяма Прасад Мукерджи²⁹ 16 ноября 1942 г. подал в отставку. 14–15 декабря в Дели состоялась первая конференция по вопросам продовольствия. На этой конференции премьер-министр Бенгалии Фазлул Хак сказал: «В течение нескольких ближайших месяцев нам не понадобится рис, хотя у нас и ощущается дефицит». И далее: «Мы уверены, что нам хватит риса. Нужно завезти лишь некоторое количество пшеницы».

Это выступление Фазлул Хака было приведено в заявлении тогдашнего министра продовольствия Индии Азизул Хака в Центральном законодательном собрании 9 августа 1943 г.

Заявлению Фазлул Хака на конференции по вопросам продовольствия предшествовали другие, более веские выступления членов центрального правительства. Министр просвещения, здравоохранения и земледелия Налини Ранджан Саркер 6 апреля 1942 г. заявил:

«Благодаря расширению посевов риса за счет площадей, ранее занятых под джутом, и благоприятной погоде удалось ликвидировать дефицит риса в Бенгалии и получить большие излишки в 1350 тыс. т».

В упомянутом выше заявлении Азизул Хака от 9 августа 1943 г. было сказано: «Урожай риса в 1941 г. дал излишек, который примерно на 1,5 млн. т. превысил обычный средний излишек, что гарантировало благоприятный переход к следующему году».

После отставки д-ра Шьяма Прасад Мукерджи кризис в правительстве Бенгалии обострился; политика губернатора Джона Герберта не содействовала разрешению рисовой проблемы Бенгалии. Через несколько дней после возвращения с конференции по вопросам продовольствия премьер-министр Бенгалии Фазлул Хак выступил (9 января 1943 г.) с протестом против рисовой политики губернатора, но это не дало никаких результатов. В августе 1942 г. он так же безуспешно протестовал против политики «конфискации лодок».

31 марта 1943 г. правительство Фазлул Хака ушло в отставку. Каково было в этот момент положение с рисом в Бенгалии? Премьер-министр Бенгалии Хваджа Назимуддин³⁰, выступая на конференции Мусульманской лиги в Дели 15 ноября 1943 г., заявил, что 24 апреля 1943 г., когда он вступил на пост премьер-министра, правительство Индии опубликовало свой основной план, по которому Бенгалия должна была получить 793 тыс. т продовольственного зерна. Таким образом, об этом, очевидно, договорились до того, как Назимуддин взял в свои руки управление провинцией.

27 апреля Фазлул Хак сообщил, что, как ему стало известно, при вскрытии трупа одного человека у него в желудке была обнаружена трава.

4 мая 1943 г. в заявлении министерства гражданского снабжения для печати говорилось:

«Его Превосходительство министр убежден, что любой дефицит в этом году может быть полностью покрыт излишками, перешедшими от урожая 1941/42 г., а также благодаря тем мероприятиям, которые предпринимаются для рационирования потребления и популяризации усиленного использования заменителей продовольственного зерна, и снижению потребления в результате повышения цен. Поэтому общественность может быть совершенно спокойна, ибо нет никаких причин опасаться серьезной нехватки продовольствия».

7 мая министр гражданского снабжения Сухраварди³¹ заявил, что скоро проблема будет разрешена, и… «если можно будет быстрее маневрировать имеющимися в Бенгалии запасами продовольствия, положение будет исправлено»³².

На следующий день министр финансов заявил: «Очень скоро положение значительно улучшится». Одновременно с ним министр гражданского снабжения сказал, что «для населения Бенгалии имеется достаточное количество продовольственного зерна».

От имени правительства было опубликовано заявление (на бенгальском и английском языках), озаглавленное «Призыв и предупреждение». В этом заявлении министр задавал вопрос: «Существует ли в Бенгалии недостаток продовольствия?» и отвечал: «Нет, ни в коей мере». И это Сухраварди заявлял в момент, когда цены на продовольствие по всей Бенгалии бурно росли.

13 мая 1943 г. Азизул Хак, Сухраварди и генерал-майор Вуд, секретарь министерства продовольствия правительства Индии, попытались доказать с помощью громоздких статистических данных, абсолютно не соответствовавших действительным фактам, что в Бенгалии не было недостатка в продовольствии и что «нехватка важнейших продуктов питания и рост цен объясняются главным образом психологическими факторами».

15 мая 1943 г., то есть два дня спустя после упомянутой пресс-конференции, Азизул Хак, выступая в Кришнагаре, «подтвердил правильность цифр, опубликованных недавно правительством, о положении с рисом и указал, что в Бенгалии еще нет рисового дефицита».

30 мая 1943 с. министр гражданского снабжения заявил, что он не думает, чтобы «в Бенгалии нехватало риса или что его не будет завезено извне в достаточном количестве».

В последнюю неделю мая в подтверждение устных заявлений появились плакаты и кинофильмы, показывающие «баснословно большие грузы риса, прибывающие в Калькутту». Впоследствии оказалось, что эти грузы так и не поступили в Калькутту.

17 мая были отменены ограничения «свободной торговли» с восточными провинциями (Бихар, Орисса и Ассам) и княжествами.

Были приняты некоторые меры, чтобы побудить министра путей сообщения Индии позаботиться о перевозках продовольственного зерна в Бенгалию. На это он ответил 19 мая, что «сделает все возможное, чтобы содействовать доставке продовольствия из других провинций в Бенгалию». Затем обратились за помощью к министрам и советникам. Но как только премьер-министр Бенгалии заявил, что он удовлетворен результатами этих переговоров, общественность – буквально на следующий день – начали «угощать» заявлениями ответственных министров и советников, которые возражали против подобных мероприятий. Премьер-министр Ассама М. Саадулла, высказывая свое мнение по поводу приказа правительства Индии о создании Восточной зоны свободной торговли, заявил:

«Я был вынужден заявить решительный и энергичный протест центральному правительству» и «Я обращаюсь к нашим торговцам и земледельцам с призывом: не экспортировать очищенный или неочищенный рис ради временной прибыли».

В тот же день в сообщении печати из Ориссы говорилось, что «премьер-министр Ориссы выезжает в Дели, чтобы лично указать правительству Индии на те трудности, которые вызвал в Ориссе недавний приказ, отменяющий контроль провинциального правительства над перевозками риса и другого зерна и контроль над ценами на это зерно».

Премьер-министр Бенгалии Хваджа Назимуддин 28 мая заявил, что ему непонятно, почему Бихар, управляющийся в соответствии со статьей 93³³, не сотрудничает с Бенгалией в вопросах продовольственного снабжения. Секретарь Ассоциации землевладельцев Бихара выступил 9 июня в Патне со следующим заявлением:

«Я полностью сознаю те трудности местного правительства (Бихара), которые были созданы отменой ограничений торговли между провинциями и введением так называемой политики свободной торговли… Провинциальное правительство имеет единственный выход: заявить, что оно не будет способствовать другим провинциям в их попытках обречь Бихар на голод и что, если будет нужно, провинциальное правительство закупит столько продовольственного зерна, сколько потребуется Бихару, и распределит его в провинции среди наиболее нуждающихся».

В 1770 г. голод был «наиболее тяжелым в Бихаре», и попытки получить продовольствие из Аллахабада и других мест имели очень мало успеха. В 1943 г. мы просили помощи у отдельных провинций, в том числе губернаторских провинций, но также безрезультатно³⁴.

Растерявшееся правительство Бенгалии задумало начать 7 июня свой «продовольственный поход» по всей провинции; 4 июня 1943 г. был опубликован «Приказ о розыске продовольственного зерна и контроле за этим зерном»³⁵, согласно которому «уполномоченный на то чиновник, совместно с лицами, которых он сочтет нужным привлечь, имеет право обыскать любое помещение, где, по его предположению, спрятаны запасы продовольственного зерна и т. д.»

Был также издан декрет, предусматривающий, что «всякий печатный материал, призывающий к противодействию или отказу от участия в мероприятиях, которые будут проводиться в Бенгалии для того, чтобы предотвратить, разоблачить или приостановить укрывание продовольственного зерна, будет передаваться до публикации на просмотр советнику по делам печати».

Выражались сомнения относительно осуществимости обысков. Жители охотно допускали такие обыски, проводившиеся по всей провинции, полагая, что они смогут впоследствии приобретать рис по сходным ценам. 30 июня, выступая в Дели, министр гражданского снабжения «выразил удовлетворение результатами продовольственного (направленного против спекулянтов) похода».

Но 12 июля он заявил в законодательном собрании Бенгалии:

«Я вынужден доложить собранию, что фактически повсюду отмечается дефицит».

Тем не менее эта операция обошлась Бенгалии не меньше чем в 1660 тыс. рупий.

В этой связи напрашивается сравнение между правительственным циркуляром, изданным во время голода 1783 г., и циркуляром министра гражданского снабжения Бенгалии в 1943 г. (В 1770 г. также была издана декларация, направленная против «укрытия и скупки зерна».)

В 1783 г.:

«Мы приказываем вам объявлять, собирая как можно большее число людей звуками том – тома на базарах в подведомственном вам районе, что если какой-либо торговец будет укрывать зерно, откажется везти его на рынок и продавать по надлежащим ценам, то он не только будет строго наказан, но и его зерно будет конфисковано и распределено среди нуждающихся».

7 мая 1943 г. министр гражданского снабжения Бенгалии заявил:

«Я уже предупреждал лиц, укрывающих зерно³⁶, в том числе и земледельцев, что если они не привезут свои запасы на рынок, они в конечном счете потеряют их совсем. Я намерен воспользоваться всеми полномочиями правительства, чтобы… добиться изъятия скрытых запасов, и уже предприняты предварительные меры, которые, возможно, окажутся для некоторых слишком суровыми… Я рекомендую всем добровольно сдать излишки зерна, пока не приняты принудительные меры по изъятию скрытых запасов. Если они не послушаются моего предупреждения, то пусть не надеются, что им удастся припрятать запасы или рассредоточить их по разным местам».

На эту тему было еще несколько деклараций, содержавших угрозу полного изъятия припрятанных запасов.

В июле 1943 г., когда положение стало критическим и люди начали бродить в поисках пищи, министр гражданского снабжения объявил в бенгальском законодательном совете, что в различных районах Читтагонга созданы походные кухни, распределяющие пищу. Коснувшись вопроса о нищих, находящихся в Калькутте, он сказал:

«О них могут позаботиться местные жители, занимающиеся благотворительностью»³⁷.

Фактически же лица, занимающиеся благотворительностью, позаботились о многочисленных голодающих нищих еще задолго до того, как министр узнал об этом. Это была своеобразная форма косвенного налогообложения, которую правительство умышленно поощряло.

В 1943 г. ничего не было сделано для улучшения создавшегося тяжелого положения, если не считать накопления больших запасов для армии, рабочих важнейших предприятий и заключенных.

Пока министры толковали о наличии достаточного количества продовольствия и не предпринимали серьезных попыток остановить надвигавшийся голод, население уже переживало тяжелые страдания из-за высоких цен на рис и другие жизненно важные предметы. 3 июля 1943 г. «районный судья объявил о серьезном недостатке риса в Читтагонге». Ассоциация юристов и председатели различных союзов послали властям телеграмму, датированную 14 июля, но задержанную доставкой, «уведомляя их об ужасном голоде» в Бхола (Барисал) и испрашивая «незамедлительной помощи». В эти дни сведения о бедственном положении в районах начали поступать из всех частей Бенгалии.

30 мая 1943 г. министр гражданского снабжения, выступая в южной части Калькутты, убеждал присутствовавших «разъяснять населению, насколько вредно много есть». У него были и такие советы, как «ешьте меньше» и т. п. Никто не знал, что министр при этом повторял заявление министра по делам Индии в 1873–1874 гг., который утверждал, что «сокращение потребления – лучшая мера предотвращения голода».

Народ Бенгалии уже два года как сократил потребление, и советы министра – «ешьте меньше» и «привыкайте, по мере возможности, заменять один продукт другим», – которые он давал также 4 августа, были явным расточительством министерского красноречия. Когда людям нечего есть, они стараются сохранить свою жизнь, питаясь чем попало, не говоря уже о «продуктах, заменяющих один другой». Голод наступил, не считаясь с тем, что министры отказывались признать его.

Несмотря на угрозы правительства, цены росли, а «контролируемые» продукты постепенно исчезали из продажи. Богатые пользовались «черным рынком». Даже слепые могли видеть, что «черный рынок» существует, но министр гражданского снабжения 1 сентября 1943 г. на пресс-конференции сообщил, что ему «ничего неизвестно, ни официально, ни частным порядком, о существовании «черного рынка». Что касается лиц, припрятывающих запасы, то он строго предупредил их».

Несмотря на все высокопарные разговоры о том, что проблема разрешается успешно, люди стали умирать прямо на улицах, а трупы валялись по нескольку дней, и никто не убирал их.

Дж. П. Сривастава, министр продовольствия в Исполнительном совете при вице-короле, заявил 27 августа 1943 г.:

«Ключ к исправлению нынешнего тяжелого положения в этой местности не в экономической политике, а в создании способной к практической деятельности, опытной и смелой администрации; и провинции должны позаботиться, чтобы такая администрация, если она еще не существует, была создана без промедления».

Он позволил себе сделать суровые выводы о бездеятельном правительстве Бенгалии и министрах центрального правительства. Оказывается, правительство было застигнуто врасплох. 30 августа 1943 г. Сривастава заявил корреспонденту агентства Ассошиэйтед Пресс, что он вспоминает, как во время своей поездки в Калькутту в ноябре прошлого года он расспрашивал представителей почти всех общественных кругов этого города, существует ли опасность ухудшения продовольственного положения в Бенгалии. В то время, казалось, ни у кого не было опасений на этот счет, и он уехал с уверенностью, что не предвидится никаких серьезных продовольственных затруднений.

11 сентября 1943 г. Джагдиш Прасад, бывший член Исполнительного совета при вице-короле, заявил:

«Бенгалии угрожает самый страшный голод из всех, которые помнит человечество».

Сухраварди, который в своих предыдущих заявлениях не признавал серьезности положения, 10 октября согласился, что «в Бенгалии разразился невиданный доселе голод». Эмери, министр по делам Индии, известный своими безответственными действиями в отношении Индии и такими же высказываниями о ней, еще 14 октября характеризовал положение в Бенгалии, как «продовольственные затруднения³⁸ граничащие с голодом». На следующий день он все же был, наконец, вынужден признать наличие «сильного голода в Бенгалии».

«Из всех наших материалов явствует, что различные люди совершенно различно употребляют слово «голод». В некоторых более ранних документах это слово употреблялось очень часто; но неурожай ранее называли не голодом, а «продовольственными затруднениями». Повидимому, когда «продовольственные затруднения» и нужда стали более острыми, официальное употребление термина «голод» ограничивалось все более узкими рамками. Управление государственных сборов в своем отчете правительству от 20 августа 1866 г., озаглавленном «Продовольственные затруднения», по-видимому, старается доказать, что в Ориссе до самого конца мая не было голода. Оно склонно употреблять слово «голод» только для тех случаев, когда нельзя приобрести продовольствие даже за деньги – в отличие от того положения, когда население страдает из-за дороговизны и отсутствия средств для покупки продовольствия… Мы будем употреблять слово "голод" в его обычном и принятом смысле, а именно как страдания многочисленной части населения из-за отсутствия пищи».