Czytaj książkę: «Апперкот»

Глава

День, перетекающий в ночь, и ночь, перетекающая в день, — это маленький ад.

Лето обещало быть жарким, но было аномальным. Собрав свои вещи, я вышел из офиса и, распрощавшись с очередной конторой, ускорился в сторону дома. В лифте на выходе я ещё ожидал, а через пять минут уже висел на проводе у нового рекрутера. Где-то на повороте, через километр от здания, у меня уже была новая должность и амплуа.

Сопоставив все расходы и доходы, дебет с кредитом сошёлся, гештальт закрылся, а чувство мести перекрыло острое чувство победы.

Все равно мне не нравилось работать в бензиновом проекте. В бензиновом бум-бах… клац-клац… Я уже предвидел этот разговор, когда мне скажут, что я не подхожу, что я не вписываюсь. В общем, хождения по мукам в коридорах сознания прекратились, и бежал оттуда я так же быстро, как и пришёл.

Выходные я провел в постели с бутылкой Мерло и легкой надеждой на перемены.

Говорят, нужно знать врага в лицо, но я предпочитаю не замечать его. Какой в этом прок?

Я ценю жизнь именно за это чувство. Чувство перехода, которое длится столь недолго, что фактически существует между одним разочарованием и другим, если вы понимаете, о чем я. В конечном счете все распадается.

К понедельнику меня почти отпустила тревога за будущее, старое забылось, а новое ещё не наступило, и я вновь был полон сил.

Первый рабочий день на винодельне начинался в 7:00, в понедельник. До чего же прекрасно было узнать, что для работников есть шаттл. Вот это да, какое облегчение. Моя финансовая подушка была на исходе: между пятницей и понедельником все ушло на закрытие долгов и еду, а машину пришлось продать вместе с ними.

Утро началось с плотного завтрака и черного кофе с щепоткой ненависти.

Одно дело, когда я говорю о будущем, другое, когда я делаю в него свой первый шаг. На улице было солнечно. Я добрался до места сбора, до парковки у «Фред Мейера», где уже собралась основная масса людей. Все мы собирались туда…

Контингент был разношерстный, это пугало. Еще больше пугало, что, прожив здесь 11 лет, я ни разу не видел столпотворения людей, уезжающих на заработки. Ни разу не пересекался с этим маршрутом, хоть и не раз бывал на этой парковке ровно в 5:30.

Видимо, у мироздания свои планы на жизнь, и будущие наши сценарии скрыты под плотным колпаком времени. Пока открываются шлюзы, мир нам видится в одном свете, но стоит им закрыться, как мир становится совершенно другим.

Так случилось со мной. Другого выхода нет, думал я, оглядываясь по сторонам и докуривая сигарету.

Стукнула ровно половина шестого, из-за поворота показался огромный старый автобус, все выстроились в ряд у входа и быстро заняли свои места. Подождав ещё ровно две минуты, автобус рванул вперед.

В конце концов, что есть эти пять минут? Однако они уже существовали в моем сценарии жизни. По радио заиграл какой-то кантри-поп, мне пришлось заткнуть уши своей музыкой, а вжавшись в кресло, я понял, что произойди это со мной пару лет назад, я бы заплакал и выбежал обратно.

По этой дороге я столкнулся с новой реальностью своей жизни. Получается, теперь я свернул в другом направлении?

Сначала кварталы Портленда сменились дешевыми мотелями, потом торговые центры сменились питомниками и придорожными лавками с ягодами, затем пошли поля лещины и бесконечные холмы.

По приезде оказалось, что таких автобусов было штук шесть, если не восемь. Винодельня? Это был огромный конгломерат, сумасшедшая машина капитализма, поглощающая и выплевывающая продовольствие и людей.

Большинство выстроились в колонну у въездных ворот, где бригадир ставил отметки по списку, а остальные прошли свободно.

Немного погодя, отметив всех, нас запустили на территорию, и я понял, что теперь будущее выглядело ещё более пугающе.

По голой земле барабанил дождь, грузовики с прицепами и погрузчики двигались по диагонали, а мы не бежали, а хлюпали по лужам и грязи. Добравшись, мы обнаружили, что нас поджидает второй переход. Разговоры были такими оживленными и радостными, словно нас ждал какой-то выигрыш, но когда и где, точно никто не мог сказать. Я понял, что от меня здесь много не потребуют, ощущение западни. Но было поздно, теперь оставалось только быть как все: как все стоять, как все переодеваться, никакой личности, предвзятости или требований, только список, фамилия и расписание, даже тело стало почти прозрачным.

Спустя пару часов я нашел себя по уши в воде, склоняясь над чаном с кислотно-зеленой жидкостью, отмывая деревянные поддоны от земли и удобрений посреди бесконечного щебетания, напевания и чужих разговоров. Эмоции автоматически сменялись на моем лице, почти как в калейдоскопе, а внимание металось от одного лица к другому. Неуправляемый флер всемогущего сознания и внимания, другими словами, я оказался среди коллективного безумия, то есть работы.

И в ужасе содрогнулся. Неужели это я?

* * *

Следующее утро настигло меня скверно. Бессонница воцарилась вновь, и я решил последовать за ней. Все никак не получалось смириться, что реальность вышвырнула меня из рая на обочину жизни. Я не мог победить ни себя, ни обстоятельства. Яичница, два тоста и три чашки кофе заверили меня в том, что я живу благополучную жизнь, и, тяжело вдохнув, я выдвинулся в путь.

На выходе из дома меня поджидало раненое чудовище, которое приходилось вытаскивать из пещёры насильно, оно впивалось когтями в дверные проемы и почти никогда не давало прохода. Это чудовище голодало по настоящему мне. Дикое и необузданное, оно не собиралось выходить в люди на таких условиях, оно не хотело быть таким. Оно орало уже так долго, что казалось, будто ему давно пора усмириться на этой цепи. Однако всего лишь шаг за порог, и оно отступало.

Ведь сколько бы мне ни приходилось превозмогать себя, чтобы попасть в лигу победителей, даже если я там и бывал, в конечном счёте единственное место, куда я попадал опять, это в собственную голову. Зыбучая дыра, бесконечная дробилка. Ни о какой нормальной жизни не может идти и речи, если вот так живешь.