Czytaj książkę: «Пугало и чудовище»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЧУЖАЯ
Каменный пол был ледяным. Алиса ощутила это раньше, чем открыла глаза: холод проникал сквозь грубую ткань платья, сквозь кожу, впивался в кости. Она лежала, свернувшись калачиком, и не могла понять, почему её кровать стала вдруг такой твёрдой, а воздух — таким спёртым, с запахом плесени и сырого камня. Она попыталась натянуть одеяло, но пальцы сжали только пустоту и солому. Солому. В её квартире не было соломы.
Алиса открыла глаза.
Потолок был низкий, каменный, покрытый копотью. Факел в железном кольце на стене не горел, но от него всё ещё тянуло гарью. Узкое окно под самым сводом пропускало серый, больной свет. Где-то далеко капала вода — мерно, неумолимо, как метроном.
Она села.
Тело слушалось плохо, чужая грубая одежда натирала кожу. В голове гудело. Последнее, что она помнила — тёмная улица, свет фар, визг тормозов. И потом — падение. Бесконечное, как в кошмаре, падение сквозь буквы, слова, целые абзацы. Она падала сквозь собственный роман, и строки резали кожу, как острая бумага.
«Я умерла», — подумала она. И сразу же: «Нет. Я здесь. Где — здесь?»
Она огляделась. Подвал. Грубые каменные стены. Ржавое ведро в углу. Солома на полу. Решётка на окне. Это место было ей знакомо. Она описывала его. Подвал для провинившихся слуг в замке Эйр. Третий ярус под землёй. Она придумала его для сцены наказания юной служанки в первой книге.
Но это была книга.
А это — не книга. Запахи были настоящими. Холод был настоящим. Её страх был настоящим.
Шаги. Тяжёлые, размеренные. Кто-то спускался по лестнице. Железная дверь со скрежетом отворилась, и на пороге встал мужчина в кожаном дублете, с мечом на поясе и факелом в руке.
— Подъём, — бросил он. — Пошевеливайся.
Алиса не шевелилась. Она смотрела на него и пыталась понять: он настоящий? Или она спит? Или сошла с ума?
— Оглохла? — стражник шагнул ближе, схватил её за плечо и рывком поставил на ноги.
Прикосновение было грубым, болезненным. Совершенно реальным.
— Кто ты? — выдохнула она. — Где я?
— В замке Эйр, — сказал он, подталкивая её к выходу. — И если ты забыла собственное имя, тебе его быстро напомнят. Король ждёт.
Король.
Сердце Алисы пропустило удар.
Король Эдрик. Она написала его — уставшего, седого, с железной волей и взглядом, который просекает ложь, как меч просекает гнилую ткань. Её персонаж. Её создание. Если он ждёт её — значит, это правда. Она в Эридане. В мире, который придумала за письменным столом, попивая остывший чай и жалуясь в твиттер на творческий кризис.
Они поднимались долго. Каменные ступени, стёртые тысячами ног. Факелы на стенах горели настоящим огнём, тени метались по сводам. Стражник молчал. Алиса молчала тоже, но мысли неслись вскачь. Если она в Эридане, то здесь есть и остальные. Леонард — её золотоволосый принц, которого она написала таким добрым, что читательницы плакали. Рейнар — чёрный волк, холодный, как сталь на морозе. Венсан — змея с улыбкой ангела. Все они здесь. Живые. Настоящие.
Она не знала, бояться или радоваться.
Тронный зал оказался именно таким, каким она его описала. Высокие своды, уходящие в темноту. Гобелены с охотничьими сценами и сценами казней. Узкие окна-бойницы, сквозь которые лился серый северный свет. Трон на возвышении — из тёмного дерева, с подлокотниками в виде волчьих голов.
В зале было полно народу. Придворные в бархате и мехах. Гвардейцы в чёрном с серебром. Слуги вдоль стен. И все они смотрели на неё.
Король Эдрик сидел на троне. Старше, чем она представляла. Морщины глубже, седина белее, но взгляд светло-голубых глаз — острый, оценивающий, безжалостный. Рядом с ним стояла королева Маргрет — прямая, холодная, в платье цвета венозной крови. Её глаза смотрели на Алису с брезгливым любопытством, как на насекомое, выползшее на королевский стол.
Справа от трона стояли три принца.
Рейнар. Чёрный дублет без единого украшения. Волосы стянуты в низкий хвост. Лицо резкое, хищное, шрам через левую бровь. Он стоял неподвижно, скрестив руки, и смотрел не на неё — сквозь. Его взгляд был пустым и ледяным, как зимнее море.
Венсан. Чуть поодаль, в тёмно-зелёном камзоле, расшитом золотом. Улыбался уголком рта — так, будто всё происходящее было представлением, устроенным лично для него.
И Леонард.
Он стоял ближе всех к трону. Золотые волосы, синий бархат, безупречная осанка. И — о боже — он смотрел на неё. Не с презрением, не с подозрением. С интересом. С лёгким, едва заметным беспокойством. Как будто она была не преступницей, а загадкой, которую ему хотелось разгадать.
Алиса забыла, как дышать. Она написала его красивым, но вживую он оказался невыносимо, до боли прекрасен. Тепло его взгляда пробило холод тронного зала и достигло её — одинокую, замёрзшую, насмерть перепуганную.
— Имя, — разнёсся голос короля.
Алиса с трудом отвела глаза от Леонарда.
— Алиса. Меня зовут Алиса.
— Род?
— У меня нет рода. Я не отсюда.
— Не отсюда — это откуда? — резко спросила королева. — Из Таргона? Отвечай.
— Я не из Таргона. Я вообще не из этого мира.
В зале стало тихо. Потом кто-то прыснул. Кто-то ахнул. Королева поджала губы. Венсан негромко рассмеялся, и его смех прокатился по залу, как камешки по льду.
— Сумасшедшая, — сказала королева. — Отправьте её в темницу, Эдрик. Там она быстро вспомнит и род, и цель.
— Подождите.
Это сказал Леонард.
Он шагнул вперёд, и Алиса почувствовала, как сердце подпрыгнуло к горлу. Он смотрел на неё — прямо, открыто, без тени насмешки.
— Отец, позвольте мне слово. Если она безумна — ей нужна помощь, а не темница. Если она шпионка — мы должны узнать, кто её послал. Казнь или заточение не дадут ответов. Позвольте мне разобраться.
Король перевёл взгляд на сына. Что-то мелькнуло в его старых глазах — не то одобрение, не то усталость от бесконечных дворцовых споров.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Она под твою ответственность. Посели её в северном крыле. Из замка — ни шагу. Охрану выставишь сам. А ты, — он посмотрел на Алису, — моли своих богов, чтобы мой сын оказался прав.
Алиса не верила своим ушам. Она перевела взгляд на Леонарда и встретила его улыбку — лёгкую, тёплую, ободряющую. Такую, какой она её написала.
— Благодарю, отец, — сказал принц и повернулся к ней. — Пойдёмте. Я провожу вас.
И она пошла. На негнущихся ногах, всё ещё дрожа после допроса. Проходя мимо Рейнара, она случайно задела его плащ. Он не пошевелился. Только глаза — серебряные, холодные, с металлическим отливом — на мгновение задержались на ней. Она прочла в них презрение. Чистое, незамутнённое презрение, какого никогда не видела ни в чьих глазах.
Она поспешно опустила взгляд и прибавила шагу.
---
Леонард отвёл её не в северное крыло, а в сад. Маленький, замкнутый между четырьмя стенами, с чахлыми розами и фонтаном, который не работал уже много лет. В её романе здесь встречались влюблённые. Она описала этот сад как место тайных свиданий, где пахнет жасмином и звучат признания.
В реальности жасмином не пахло. Пахло сырой землёй и старым камнем. Розы были больными, с чёрными пятнами на листьях. Но Леонард был здесь — и этого было достаточно.
— Простите за этот допрос, — сказал он негромко. — Мой отец бывает суров. Особенно когда мать настаивает.
— Ваша мать меня ненавидит, — сказала Алиса.
— Она всех ненавидит. — Леонард улыбнулся. — Кроме своих сыновей. И то не всегда.
Он сел на каменную скамью и жестом пригласил её сесть рядом. Алиса села, стараясь держать спину прямо. Она вдруг остро осознала, в каком виде: чужое грубое платье, волосы спутаны, лицо наверняка грязное после подвала. А он сидел рядом — наследный принц, красивый как бог, в бархате и золоте. Она чувствовала себя замарашкой.
— Можно задать вам вопрос? — спросил Леонард.
— Задавайте.
— Кто вы на самом деле? Я не верю в сумасшествие. И в шпионаж тоже не верю — вы слишком... растерянная для шпионки. Вы действительно считаете, что пришли из другого мира?
Алиса посмотрела на него. Его голубые глаза смотрели с искренним интересом. Без насмешки. Без осуждения. Ей захотелось рассказать ему всё — выплеснуть правду, как воду из переполненного кувшина. Но она сдержалась.
— Я не считаю, — сказала она. — Я знаю. Но я понимаю, что вы мне не поверите.
— А вы попробуйте.
Она помолчала. Потом сказала:
— В моём мире вы — персонаж книги. Я придумала вас. Я придумала этот замок, этот сад, вашего отца, вашу мать, ваших братьев. Я написала историю Эридана. А потом что-то случилось, и я оказалась здесь. Я не знаю, как и почему. Но я знаю о вас то, чего не знает никто.
Леонард слушал молча. Когда она закончила, он долго смотрел на неё. Потом уголки его губ дрогнули.
— Это самая невероятная ложь, которую я когда-либо слышал, — сказал он. — Или самая невероятная правда. Вы знаете, я ведь могу проверить.
— Проверяйте.
— Хорошо. — Он откинулся на спинку скамьи. — Скажите мне то, чего не знает никто при дворе. То, что знаю только я.
Алиса прикрыла глаза. Она знала. Она сама написала это в третьей главе второй книги — сцену, которую так и не опубликовала, потому что редактор сказал: «Слишком личное, читатель не оценит».
— Вам было восемь лет, — сказала она тихо. — Вы играли в конюшне, хотя отец запретил вам туда ходить. Вы залезли на балку под крышей и упали. Сломали два ребра и ключицу. Ваш отец был в отъезде, мать была на совете. Вы пролежали в сене пять часов, пока вас не нашёл конюх. Вы никому не рассказали, что плакали. Но вы плакали. Потому что вам было страшно и больно, и никто не пришёл.
Молчание.
Она открыла глаза. Леонард смотрел на неё. Улыбки больше не было. Его лицо стало бледным, а в глазах появилось что-то, чего она не ожидала. Страх. Или изумление. Или всё сразу.
— Этого не знает никто, — сказал он медленно. — Даже конюх не знал, что я сломал рёбра. Я сказал ему, что просто ушибся.
— Я знаю.
— Как?
— Я же сказала. Я вас придумала.
Он долго смотрел на неё. Молчал. Потом вдруг рассмеялся — негромко, с нотками истерики.
— Это безумие, — сказал он. — Полное безумие. Вы либо ведьма, либо... либо действительно та, за кого себя выдаёте.
— Я не ведьма. Я писательница. В моём мире это почти одно и то же, но проклятий я не насылаю. Только дедлайны.
Он снова рассмеялся. Напряжение немного спало.
— Я вам верю, — сказал он. — Не знаю, правильно ли это. Но я вам верю. И я помогу вам. Обещаю.
Алиса почувствовала, как внутри что-то оттаяло. Она смотрела на него — золотоволосого, улыбающегося, — и думала: «Вот он. Мой принц. Тот, кого я написала для себя, даже если не признавалась в этом».
— Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо вам.
— Просто Леонард, — сказал он. — Без «высочеств». Для вас — просто Леонард.
И улыбнулся. И в этой улыбке было столько тепла, что Алиса забыла о холоде подвала, о злых взглядах придворных, о презрении старшего брата. Она забыла обо всём, кроме синих глаз и золотых волос.
---
Дни потекли один за другим. Алису поселили в крошечной комнате в северном крыле — не гостье положено, но и не пленнице. Марта, рыжеволосая веснушчатая служанка с неумолимым языком, стала её единственной подругой. Она приносила новости, еду, сплетни и — что самое ценное — нормальную одежду.
— Держите, — сказала она на третий день, бросая на кровать стопку платьев. — Его высочество Леонард распорядился, чтобы вам выдали ткани из старых запасов. Не новые, конечно, не бархат, но шерсть приличная, и цвет вам пойдёт. Тёмно-синий. Как ваши глаза. То есть... ну, почти.
Алиса улыбнулась. Из всех обитателей замка Марта была единственной, кто разговаривал с ней как с нормальным человеком.
— А что говорят обо мне? — спросила она.
— Говорят, вы ведьма. Или шпионка. Или сумасшедшая. Или всё сразу. — Марта пожала плечами. — Но после того, как его высочество Леонард вступился за вас перед королём, вредить вам открыто никто не посмеет. Боятся.
— Боятся Леонарда?
— Нет. Боятся, что вы ему нравитесь. А если вы ему нравитесь, то можете стать... ну... — Марта замялась. — В общем, девушки при дворе вам завидуют. Страшно завидуют.
Алиса покраснела. Леонард ей нравился — это было правдой. Он заходил почти каждый день: то в сад позвать, то книгу принести, то просто поговорить. Он рассказывал о своей жизни, о давлении матери, о том, как трудно быть «милым принцем», когда внутри совсем не мило. Алиса слушала и таяла. Он был именно таким, каким она его написала: тёплым, внимательным, чуть-чуть печальным под всей этой позолотой.
Но была проблема. Вернее, две проблемы.
Первая — леди Изабелла Лансфордская. Племянница королевы. Будущая невеста Леонарда. Об этом пока не объявили официально, но Алиса знала — она сама заложила этот сюжетный поворот в черновиках четвёртой книги. Леонард должен был жениться на Изабелле, чтобы укрепить союз короны с южными герцогствами. Он не любил её — в книге он уступал давлению матери, жертвуя собственным счастьем ради долга. Но помолвка была неизбежна.
Вторая проблема была хуже. Старший брат.
---
Рейнара Алиса избегала любой ценой. Если она видела его в коридоре — сворачивала в боковой проход. Если он обедал в Большом зале — она пропускала ужин. Если Марта сообщала, что старший принц сегодня в замке, а не в казармах, Алиса запиралась в комнате и не выходила до темноты.
Она боялась его. До дрожи. До холодного пота.
Однажды она столкнулась с ним лицом к лицу — случайно, в библиотеке. Она сидела в дальнем углу с книгой по истории Эридана (нужно было понять, насколько реальность расходится с её текстом), когда дверь отворилась и вошёл он.
Она замерла.
Рейнар не заметил её — или сделал вид, что не заметил. Он прошёл в запретное крыло, туда, где хранились дневники его покойной матери. Алиса знала об этих дневниках — она упомянула их в первой книге как деталь, которая должна была добавить персонажу глубины. Теперь она видела, как он садится за стол, зажигает свечу и открывает пожелтевшие страницы. Его лицо было при этом совершенно каменным. Он читал, и на лице не двигался ни один мускул.
Алиса попыталась бесшумно уйти, но задела стопку книг. Та рухнула с глухим стуком.
Рейнар поднял голову.
Их взгляды встретились. Алиса почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
Голос был низкий, ровный, лишённый всякого выражения. Такой голос мог быть у палача, который спрашивает, куда положить топор.
— Я... читала, — выдавила Алиса. — Простите, я не знала, что вы здесь. Я уже ухожу.
— Читала, — повторил он, и в этом повторении ей почудилась издёвка. — Ты умеешь читать?
— Да.
— Странно. Для шпионки ты слишком образованна. Для сумасшедшей — слишком спокойна. Для ведьмы — слишком труслива. Кто ты?
Она молчала. Он поднялся из-за стола и шагнул к ней. Алиса попятилась и упёрлась спиной в стеллаж.
— Твой брат... его высочество Леонард... он верит мне.
— Леонард верит всем. Это его главный недостаток.
Он стоял в двух шагах. Высокий, плечистый, пахнущий сталью и лесом. Шрам на скуле белел в полумраке. Глаза — серебряные, безжалостные — разглядывали её, как разглядывают насекомое, которое нужно прихлопнуть, но пока лень поднимать руку.
— Я знаю про тебя то, чего не знает Леонард, — сказал он.
Сердце Алисы упало.
— Что вы знаете?
— Ты появилась из ниоткуда. Ты знаешь то, чего не должна знать. Ты ведёшь себя так, будто впервые видишь стены этого замка, но при этом ориентируешься в нём лучше слуг. Ты знаешь наши имена, наши титулы, наши привычки. Откуда?
— Я не могу объяснить. Вы не поверите.
— Я не верю никому, — сказал Рейнар. — Вера — удел слабых. Но я умею ждать. Рано или поздно ты оступишься. И тогда я узнаю всё. А до тех пор...
Он протянул руку и взял её за подбородок. Не грубо — но крепко, не давая отвернуться. Пальцы у него были холодные и твёрдые, как железо. Алиса перестала дышать.
— ...до тех пор держись от меня подальше, — закончил он. — Твой запах меня раздражает.
Он отпустил её, развернулся и вышел. Алиса сползла по стеллажу на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Она ненавидела его. Ненавидела этот холодный взгляд, этот голос, это прикосновение. Ненавидела то, как он смял её, даже не повысив голоса.
И боялась. До ужаса, до тошноты, до желания забиться в самую глубокую нору и никогда не выходить.
В тот вечер она написала письмо Леонарду. Короткое. Всего несколько строк: «Могу ли я увидеть вас завтра? Мне нужно поговорить с кем-то, кому я доверяю». Марта отнесла записку и вернулась с ответом: «В саду, после полудня. Жду».
Она пришла раньше назначенного времени. Села на скамью и стала ждать, кутаясь в плащ. Сердце всё ещё колотилось при мысли о встрече с Рейнаром, но мысль о Леонарде согревала. Он был её спасательным кругом в этом холодном море. Единственным человеком, который смотрел на неё без подозрения. Единственным, кто хоть немного заботился.
Леонард пришёл вовремя. Увидел её — и нахмурился.
— Ты бледная. Что случилось?
— Ничего. Просто... ваш брат.
— Рейнар?
— Я столкнулась с ним в библиотеке. — Алиса передёрнула плечами. — Он меня ненавидит.
— Он всех ненавидит. Это не личное.
— Нет. Личное. Я чувствую.
Леонард сел рядом и взял её за руку. Это было неожиданно и так тепло, что Алиса чуть не расплакалась. Она смотрела на их руки — его, в дорогом перстне, и свою, грубую, покрасневшую от холода, — и думала, что готова отдать всё за то, чтобы это мгновение длилось вечно.
— Не бойся Рейнара, — сказал Леонард негромко. — Я защищу тебя. Я обещал.
— Ваша мать хочет, чтобы вы женились на леди Изабелле, — вырвалось у Алисы.
Она сама не знала, зачем это сказала. Может быть, чтобы проверить его реакцию. Может быть, из глупой, девчоночьей ревности.
Он замолчал. Рука его дрогнула, но он не убрал её.
— Откуда ты знаешь?
— Я многое знаю, — сказала она. — Я же говорила.
Он долго смотрел на неё. Потом вздохнул.
— Да. Мать настаивает. Изабелла — её племянница, дочь герцога Лансфордского. Этот брак выгоден короне. Отец пока не дал согласия, но... мать умеет убеждать.
— А вы? Вы хотите этого брака?
Он посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
— Нет.
И в этом «нет» было столько тихой горечи, что у Алисы защемило сердце. Она хотела сказать ему: «Тогда не женитесь. Откажитесь. Боритесь». Но она знала сюжет. Он не откажется. Он уступит долгу. Так она написала. Так будет.
Но, может быть, реальность можно изменить? Может быть, её присутствие уже меняет историю?
— Я не хочу, чтобы вы женились на ней, — тихо сказала она. — Она... она жестокая.
— Ты её даже не знаешь.
— Знаю. Я знаю её лучше, чем вы думаете.
Леонард усмехнулся.
— Ты странная, Алиса. Самая странная женщина, которую я встречал. И, наверное, поэтому ты мне так нравишься.
Она замерла. Слова повисли в воздухе, как колокольный звон. «Ты мне нравишься». Он сказал это. Сказал.
— Вы... я вам нравлюсь? — переспросила она глупо.
— Да. — Он чуть сжал её ладонь. — Не знаю, что с этим делать. Но да.
Алиса почувствовала, как по телу разливается тепло. Холод замка, страх перед Рейнаром, тоска по дому — всё отступило. Он сказал, что она ему нравится. Её принц. Её Леонард.
— Вы... вы можете поцеловать меня? — спросила она и тут же покраснела до корней волос.
Леонард посмотрел на неё долгим взглядом, потом наклонился и легко, почти невесомо коснулся её губ. Поцелуй был мягким, целомудренным, и всё же Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Этого не следовало делать, — прошептал он, отстраняясь. — Если мать узнает...
— Пусть.
Он улыбнулся — печально, но тепло.
— Ты смелая. Глупая, но смелая.
— Я не глупая. Просто... я слишком долго жила в выдуманном мире и забыла, каково это — быть настоящей. А теперь, когда я здесь, с вами...
Договорить она не успела. В сад вошла Марта — запыхавшаяся, красная, с круглыми глазами.
— Леди Алиса! Леди Алиса, беда!
— Что случилось?
— Леди Изабелла! Она приехала! И она ищет его высочество. И она... она сказала, что хочет познакомиться с «новой игрушкой принца». То есть с вами!
Алиса переглянулась с Леонардом. Его лицо стало напряжённым.
— Иди к себе, — сказал он быстро. — Не выходи до вечера. Я разберусь.
— Но...
— Иди. Прошу тебя.
Она пошла, унося в груди тепло поцелуя и холод страха.
---
Изабелла явилась на следующее утро.
Она не стала ждать, пока Алиса появится при дворе, не стала действовать через слуг или придворных. Она просто пришла в северное крыло, в сопровождении двух фрейлин и гвардейца, и постучала в дверь.
Марта открыла. Увидела, кто стоит на пороге, и побледнела.
— Леди Изабелла, — пролепетала она. — Мы не ждали...
— Конечно, не ждали. — Изабелла отодвинула её, как отодвигают занавеску, и вошла внутрь. — Я не докладываю. Я прихожу.
Алиса встала. Она была в том самом тёмно-синем платье, которое Марта перешила для неё из старых запасов. Платье было скромным, но чистым и неплохо сидело. И всё же рядом с Изабеллой она почувствовала себя оборванкой.
Леди Лансфордская была в платье цвета тёмного изумруда. Ткань переливалась при каждом движении, рукава были расшиты серебром, а на шее мерцало ожерелье с изумрудами — явно фамильная драгоценность. Волосы цвета тёмного мёда были уложены в сложную причёску, пронзённую серебряными шпильками с жемчугом. Лицо — точеное, красивое, с зеленовато-карими глазами и твёрдой линией рта. Она была великолепна. И она знала это.
— Так вот ты какая, — произнесла Изабелла, разглядывая Алису с ног до головы. — Новая фаворитка моего кузена.
— Я не фаворитка, — сказала Алиса. — Я гостья.
— Гостья? — Изабелла рассмеялась. Смех был мелодичным, но совершенно невесёлым. — У короля не бывает гостий из подвалов. Ты никто. Безродная девка, которую зачем-то пригрел мой жених.
— Вы ещё не невеста, — вырвалось у Алисы. — Помолвка не объявлена.
Изабелла замолчала. Улыбка сползла с её лица, как краска с мокрой стены. Глаза сузились.
— А ты осведомлена, — сказала она тихо. — Интересно, откуда? Помолвку действительно не объявляли. Об этом знают только король, королева и сам Леонард. И я. Так откуда знаешь ты?
Алиса поняла, что прокололась. Она стала заложницей собственного знания. Никто при дворе не знал о грядущей помолвке — она написала это в черновиках четвёртой книги, которые существовали только в её ноутбуке.
— Я слышала разговор, — соврала она. — Случайно.
— Случайно. — Изабелла шагнула ближе. — Случайно подслушала тайну, которую должны были объявить через месяц. Ну-ну. Ты либо шпионка, либо дура. Но для дуры ты слишком хорошо одета. — Она тронула рукав ее платья. — Это ткань из старых запасов Леонарда. Я знаю эту выделку, я выросла в замке. Он отдал тебе ткань. А я пока не получила от него ничего, кроме пустых комплиментов.
— Я не просила у него ткань. Он сам распорядился.
— Конечно. — Изабелла улыбнулась снова, но теперь улыбка была ядовитой. — Ты вообще ничего не просишь, правда? Всё само падает к твоим ногам. Королевское прощение. Покровительство принца. Ткань с его плеча. Так не бывает. За всё нужно платить. И ты заплатишь.
Она развернулась и вышла, не прощаясь. Фрейлины выплыли за ней, как свита за королевой. Марта, всё это время стоявшая у стены ни жива ни мертва, выдохнула.
— Плохо, — сказала она. — Очень плохо. Она запомнит вас. Она никогда ничего не забывает.
— Я тоже, — сказала Алиса.
Но голос её дрожал.
---
Через три дня Леонард пришёл к ней в комнату. Был вечер. Марта только что затопила камин, и в комнате было тепло и сумрачно. Алиса сидела у огня и читала — на этот раз не историю Эридана, а старый рыцарский роман, который дал ей Леонард. На титульном листе он написал: «Той, что пришла из другого мира. Надеюсь, наш мир покажется вам не слишком скучным».
Она услышала стук в дверь, и сердце подпрыгнуло. Она научилась узнавать его шаги.
— Войдите.
Он вошёл. И по его лицу она сразу поняла: что-то случилось.
— Что такое? — спросила она, откладывая книгу.
— Отец объявил о помолвке, — сказал Леонард. Голос его был глухим. — Сегодня. На совете. Я пытался отложить, но мать... мать настояла.
Алиса почувствовала, как внутри что-то рушится.
— Когда свадьба?
— Через полгода. После зимнего солнцестояния.
— Полгода, — повторила она. — У нас есть полгода.
Леонард покачал головой.
— Это ничего не меняет. Я не могу пойти против короны. Против матери. Против совета. Я обязан.
— Обязан кому?
— Народу. Королевству. Отцу. — Он помолчал. — Я всегда знал, что мой брак будет политическим. Я был готов. Но я не знал, что встречу тебя.
Он сел рядом с ней, взял её руки в свои. Его пальцы были тёплыми, но Алиса чувствовала, как в груди разрастается холодная пустота.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он. — Но я не знаю, что делать.
— Откажись от помолвки.
— Это невозможно. Ты не понимаешь. Это не просто свадьба. Это союз с герцогством Лансфорд. Если я откажусь, отец будет в ярости, мать — в бешенстве, герцог воспримет это как оскорбление. Это может привести к войне.
— Твоя мать — сестра герцога. Неужели он объявит войну собственному племяннику из-за отмены помолвки?
— Нет. Но он может отказать в поддержке. А без южных земель корона слаба.
Алиса слушала и понимала: он уже сдался. Он, её золотой принц, её спаситель, уже выбрал долг, а не её. Именно так, как она написала.
— Я не могу быть твоей любовницей, — сказала она. — Я не могу прятаться по углам, пока ты живёшь с ней. Это не жизнь.
— Я знаю.
Он вдруг обнял её — крепко, отчаянно. Алиса уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах сандала и бумаги. Ей хотелось плакать, но слёзы не шли.
— Я найду выход, — прошептал он ей в волосы. — Даже если на это уйдёт время. Я найду.
Она хотела верить. Очень хотела.
Но где-то в глубине души уже знала: не найдёт. Потому что его характер был написан ею. Потому что он был создан уступать. Потому что быть милым — значило не уметь бороться.
---
На следующий день состоялся пир в честь помолвки. Весь замок гудел, как улей. Слуги носились с подносами, повара дымили кухней, музыканты настраивали инструменты.
Алиса не хотела идти. Она хотела запереться в комнате и не выходить, пока всё не закончится. Но приглашение пришло — официальное, с королевской печатью. Королева лично настояла на её присутствии. И это, как справедливо заметила Марта, было дурным знаком.
— Она хочет, чтобы вы своими глазами увидели, что Леонард не ваш, — сказала служанка. — Чтобы вы страдали. Она такое любит.
Алиса надела лучшее платье из тех, что у неё были — то самое тёмно-синее, — и спустилась в Большой зал.
Пир был в разгаре. Музыка гремела. Факелы и свечи освещали зал золотым, пляшущим светом. Лорды и леди смеялись, танцевали, поднимали кубки. Вино лилось рекой. В центре, за высоким столом, сидели король (уже пьяный и мрачный), королева (сияющая, как начищенный клинок) и жених с невестой — Леонард и Изабелла.
Алиса видела их. Леонард был бледен. Он изображал улыбку, но улыбка выходила натянутой, как струна. Когда он заметил Алису, его лицо на мгновение дрогнуло, и он быстро отвёл взгляд. Изабелла, напротив, сияла. Она держала его под руку, улыбалась всем и каждому и время от времени бросала взгляды в сторону Алисы. Взгляды победительницы, которая только что поставила мат.
Алиса стояла у стены, сжимая кубок с вином, которое не пила. Ей хотелось провалиться сквозь пол. Вот он, её принц. Рядом с другой.
— Невесело?
Голос раздался над ухом. Тихий, шелестящий, как шорох змеиной чешуи. Алиса обернулась. Рядом с ней стоял Венсан.
Младший принц был одет в бордовый бархат, расшитый чёрным. Его тёмные глаза блестели от вина и веселья — того особенного веселья, которое доставляет ему несчастье других. Он улыбался — мягко, почти дружелюбно. Именно так он улыбался в её книге, когда плёл очередную интригу.
— Ваше высочество, — пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— О, не надо церемоний. Зови меня Венсан. Все свои зовут. — Он встал рядом, плечом к плечу, и тоже посмотрел на высокий стол. — Красивая пара, правда? Мой брат и моя кузина. Прекрасный союз. Лансфорды дадут короне армию, корона даст Лансфордам трон. Всё честно.
— А вы? — спросила Алиса. — Вы не хотите трон?
— Я? — Венсан рассмеялся. — Я третий сын. Мне трон не светит, даже если первые два умрут. Слишком много наследников. Слишком мало желания умирать. Нет, я не хочу трон. Я хочу... — он помолчал, подбирая слово, — ...интересной жизни. А вы, кстати, делаете её значительно интереснее.
— Я?
— Вы. С тех пор как вы появились, в замке стало весело. Рейнар злится чаще обычного. Леонард ходит как в воду опущенный. Моя мать плетёт интриги в три раза быстрее. Изабелла в бешенстве. И всё из-за вас. Вы — маленький камешек, который пустил круги по всему пруду. Мне это нравится.
Алиса не нашлась что сказать. Венсан ей не нравился — он был скользким, как рыбья чешуя, и таким же холодным. Но в его словах была доля правды.
— Я не хотела пускать круги, — сказала она. — Я вообще не хотела сюда попадать.
— В том-то и прелесть. — Венсан наклонился ближе и понизил голос. — Вы не хотели, а попали. Леонард не хотел жениться, а женится. Рейнар не хотел замечать вас, а заметил. Всё идёт не по плану. А планы — это скучно.
Он выпрямился и подмигнул ей.
— Наслаждайтесь пиром. Вино хорошее. Советую выпить побольше — говорят, помогает от сердечных ран.
И исчез в толпе.
Алиса осталась стоять у стены. Она смотрела на Леонарда, который смеялся над чьей-то шуткой, на Изабеллу, которая собственнически сжимала его локоть, на королеву, которая бросала на неё торжествующие взгляды, на Рейнара, который сидел на другом конце стола, мрачный как туча, и ни с кем не разговаривал. На мгновение их взгляды встретились, и он посмотрел на неё с такой откровенной, незамутненной ненавистью, что Алиса поёжилась.
Она была одна. В чужом мире. Среди врагов. Леонард, единственный, кто был к ней добр, ускользал всё дальше. Изабелла и королева точили ножи. Венсан ждал момента, чтобы вонзить свой. Рейнар ненавидел её — просто за то, что она существовала.
И помощи ждать было неоткуда.
---
Неделю спустя её вызвали к королю.
На этот раз всё было иначе. Никакого тронного зала. Никакой толпы придворных. Её провели в малую приёмную — кабинет короля, куда допускали только самых доверенных лиц. Стены были увешаны картами. Стол завален бумагами. В камине горел огонь, но тепла он не давал. Алиса вошла и замерла на пороге.
В комнате было четверо. Король Эдрик. Королева Маргрет. Советник с бумагами. И в углу, у окна — Рейнар.
Она не ожидала увидеть его здесь. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в окно. Когда Алиса вошла, он не обернулся. Даже не пошевелился.
— Подойди, — сказал король.
Алиса подошла.
Эдрик выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, морщины стали глубже. Но взгляд оставался твёрдым.
— Я долго думал, что с тобой делать, — начал он без предисловий. — Моя жена считает, что ты шпионка. Мой советник считает, что ты безумна. Мой младший сын считает, что ты забавна. Мой средний сын в тебя влюблён. Мой старший... — он покосился на Рейнара, — ...презирает тебя. Все видят в тебе разное. А я вижу проблему.
