Czytaj książkę: «Не верь никому»

James Rollins

Trust No One

© 2026 by James Czajkowski

Published in agreement with the author, c/o BAROR INTERNATIONAL, INC., Armonk, New York, U.S.A.

© Перевод с англ. яз., Самуйлов С.Н., 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Доктору Мими Сато-Ре с благодарностью за преданность, дружбу и сочувствие

دوب اناد هکره دوب اناوت

دوب انرب ریپ لد شناد ز

Тот мощи достигнет, кто знанья достиг; От знанья душой молодеет старик¹.

Персидский бейт² из эпической поэмы Фирдоуси «Шахнаме» («Книга царей»), написанной в X веке н. э.³

Малое знание – опасная вещь, впрочем, как и большое.

Зачастую ошибочно приписывают Альберту Эйнштейну, что, вот в чем ирония, лишь подтверждает правоту этой мысли⁴

Исторический факт

Канву истории ткут как проходимцы, так и те, кто чист сердцем. И различить их порой невозможно. Эта история рассказывает об одном таком историческом персонаже: алхимике XVIII века, ставшем известным как граф Сен-Жермен.

Этот загадочный человек говорил на дюжине языков и был искусным живописцем, скрипачом и ученым. Он быстро завоевал уважение европейской знати. Упоминания о встречах с ним можно найти в трудах Вольтера, Моцарта, Казановы и на страницах десятков мемуаров. Ноты написанных им музыкальных произведений находятся в Британском музее. И тем не менее все это имеет лишь косвенное отношение к окружающему эту историческую фигуру ореолу тайны и чуда. Говорили, что он умеет убирать дефекты в алмазах и других драгоценных камнях и общаться с духами, а сообщения о том, что его видели в разных местах, появлялись еще долго после его предполагаемой смерти. Утверждения, предположения и истории, собранные в этой книге – сколь бы невероятными они ни казались, – основаны на зафиксированных свидетельствах. Вольтер сказал о Сен-Жермене так: «Он – человек, который не умирает и который знает все».

Современный факт

В XVII веке последние казни ведьм в Англии состоялись в городе Эксетер. Сегодня ситуация иная. По состоянию на сентябрь 2024 года Эксетерский университет предлагает программу последипломного образования в области магии и оккультных наук. Учебный план не предполагает манипуляций с волшебной палочкой или наложения заклинаний, предусматривает серьезное академическое изучение истории, практик и верований, отделяющих наш мир от сокрытых потусторонних сфер.

И все же многие считают эту область знаний опасной. И не только по религиозным причинам. Как полагают некоторые, исследование определенных знаний есть занятие слишком опрометчивое и рискованное, особенно для неподготовленных.

[Далее следует дневниковая запись из «Воспоминаний о Марии-Антуанетте» графини Габриэль Полины д'Адемар.]⁵

12 февраля 1820 года от Рождества Христова

Замок Эвекмон, близ Мелана-ан-Ивелин

Я только завершила свой вечерний туалет, готовясь ко сну, когда по моему загородному имению разнесся громкий, отчаянный стук. Мое уже далеко не юное сердце заколотилось от тревоги. Визит в столь поздний час мог сулить только дурное – тем более учитывая личность прибывшего.

– Он ожидает вас в фамильной часовне, – сообщила моя горничная, низко кланяясь, словно извиняясь за беспокойство.

– Спасибо, моя дорогая. Скажи месье Сен-Жермену, что я присоединюсь к нему вскоре.

Когда горничная удалилась с этим сообщением, я подошла к письменному столу в своем будуаре и достала дневниковые записи, что вела в 1780 году. Найти нужную не составило труда – ведь и теперь, четыре десятилетия спустя, запечатленный в ней момент не давал мне покоя. Он был свидетельством неисполнения мною долга придворной дамы, фрейлины королевы Марии-Антуанетты.

Я еще раз перечитала написанное тогда:

«Кто этот странный человек, граф де Сен-Жермен? Мне лишь известно, что он появился при французском дворе в 1743 году, задолго до моего поступления на службу к королеве. Благодаря бриллиантам и рубинам, украшавшим его пальцы и одежду, все полагали, что граф – обладатель большого состояния. Но откуда же он взялся? Никто не мог сказать наверняка».

И до сих пор его происхождение остается загадкой.

Вскоре после прибытия в Версаль граф стал любимцем двора – и сущим наказанием для меня. Я боялась, что и этот визит не сулит ничего хорошего. Все началось сорок лет назад, когда одним воскресным утром он нагрянул в мой парижский дом с предупреждением о разорениях и смерти.

Чтобы вернуться в то утро, нужно было лишь перечитать то, что я записала тогда, в 1780 году.

Я сделала это сейчас – и воспоминания вернулись.

В то воскресное утро я очень спешила, опаздывая к службе, и была совсем не рада незваному гостю. Моя тогдашняя камеристка – ныне покойная – объявила посетителя, и, к величайшему моему изумлению, им оказался граф де Сен-Жермен. Он не появлялся при дворе четыре года, и к тому времени многие уже считали его умершим. И вот этот человек у меня на пороге, незваный и нежеланный, путешествующий под чужим именем – так требовала тайна, которую он нес с собой…

Граф пришел с предостережением для короля и королевы, передать которое хотел не лично, а через меня. Будучи фрейлиной, я имела доступ к королеве, а через нее и к самому королю.

Я записала его предостережение в дневник.

«Король Франции должен действовать! – сказал он с уверенностью. – В стране зреет заговор с целью свержения правительства. Заговорщики злоумышляют против королевской семьи, а также духовенства и знати. Пока еще есть время сорвать их планы, но скоро это станет невозможно».

Я спросила, как он вообще мог узнать о столь гнусном плане, притом что отсутствовал все эти четыре года. Его ответ был столь же загадочен:

«Многое я услышал собственными ушами, иные же подробности пришли через откровение, кое я обязан хранить в тайне».

Не пожелав сообщить более, он настаивал, чтобы я передала это предостережение. На мой вопрос, почему он не сделает это сам, граф ответил словами, в правдивости которых у меня не было оснований сомневаться. Сен-Жермен впал в немилость у государственного министра, маркиза де Морепа, завидовавшего графу из-за благосклонности к последнему самого короля. Скорее всего, Морепа отверг бы любое предупреждение, исходящее от графа.

«Вы должны поговорить с королевой от моего имени, – настаивал Сен-Жермен, – напомнить ей о тех услугах правительству, оказать которые было для меня величайшей честью. Если Ее Величество соблаговолит принять меня, я открою все, что знаю. Если она сочтет мое предупреждение обоснованным, то сможет походатайствовать, чтобы меня привели к королю без посредничества маркиза де Морепа. На этом условии я вынужден настоять».

И хотя я согласилась и поступила в точности так, как того хотел граф, все оказалось тщетным. Сен-Жермен, получив аудиенцию у королевы, во всех подробностях рассказал ей о готовящемся заговоре. Мария-Антуанетта прислушалась к его предупреждению, но коварный маркиз де Морепа успел вмешаться в ход дел. В течение дня был отдан приказ разыскать Сен-Жермена и заточить его в Бастилию, но граф, ведомый той сверхъестественной проницательностью, что была всегда свойственна ему, исчез.

Тем не менее он и последующие годы продолжал посредством тайных посланий предупреждать королеву о Революции, предвосхищая ее ужасные последствия. И все сбылось!

Мне следовало – и в этом я признаю свою вину – поддержать графа с большей готовностью и рвением, но я этого не сделала. В конце концов, как он и предсказывал, пришло время Террора со всеми его кровопролитиями и смертоубийствами. Правительство было низвергнуто, а моя дорогая Антуанетта лишилась головы.

Я выжила лишь благодаря еще одному визиту графа незадолго до конца. Он встретился со мной тайно в церкви Реколье. Его слова преследуют меня до сих пор:

«Увы, я оказался Кассандрой; мои предостережения попали в глухие уши. Но внемлите же мне теперь, мой дорогой друг. Удалитесь от дел. Будьте осмотрительны, и вы переживете грядущую бурю».

Я так и поступила, но прежде все же спросила о его собственном будущем и о том, увидимся ли мы снова. Он дал мне обещание – или, быть может, наслал проклятие:

«Мы встретимся еще пять раз. Шестой встрече не бывать».

И это его предсказание тоже сбылось. В последующие десятилетия он действительно навещал меня – уже четыре раза, – и всегда к неописуемому моему изумлению. Последняя встреча случилась семь лет назад. К тому времени я уже считала его умершим.

И вот он является вновь, когда мне восемьдесят пять. В зеркале над бюро я вижу морщины, редкую седину в волосах. Мое сердце – трепыхающаяся перепелка в клетке. Сомнений нет – это будет моя пятая и последняя встреча с загадочным графом, как он и предрекал.

«Но что ему нужно от меня теперь?» – спросила я, глядя на свое отражение в зеркале.

Понимая, что узнаю ответ только в фамильной часовне, я накинула на плечи вечерний плед, взяла трость и направилась вниз по лестнице, мимо потемневших от времени картин. Я пересекла зал по мраморному полу и прошла по коридору к часовенке, служившей моей семье на протяжении уже трех поколений.

В камине горел огонь. Свет и тепло манили меня. Моя горничная ждала у порога и уже хотела оповестить гостя, но я жестом показала, что она может быть свободна. Стук трости по плитам уже предупредил его.

И все же, проходя мимо, я заметила бледность на ее лице. Причина открылась тотчас же – ночной гость прибыл целым, но не вполне невредимым. Граф стоял у камина, силуэтом вырисовываясь на фоне пламени, озарявшего его, казалось, инфернальным светом. Когда я приблизилась, он обернулся, открыв окровавленное и избитое лицо. Его правая рука покоилась в перевязи, плечо охватывала окровавленная повязка. Граф поспешил мне навстречу.

Я позволила ему взять мою руку, и он с величайшей учтивостью поднес ее к своим губам. Ошеломленная его видом, я не возражала. Но не его раны поразили меня, а, скорее, физический облик. Граф почти не изменился с нашей последней встречи семь лет назад, и тогда он выглядел так же, как и десятилетия назад, когда мы только познакомились. Даже сейчас ему было на вид лет сорок пять или пятьдесят – то же гладкое, без морщин лицо, те же не тронутые сединой черные волосы. Раненый, он тем не менее сохранил в движениях легкость и изящество. Его улыбка явила знакомую ямочку на подбородке и крепкие, безукоризненно белые зубы. Но более всего смущали его голубые глаза – мягкие и проницательные, казалось, способные видеть вас насквозь.

– Мадам, приношу свои извинения за позднее вторжение, но мое дело не терпит отлагательства.

Я наконец обрела дар речи:

– Сон это или явь?

– Боюсь, не сон, а скорее кошмар я принес к вашему порогу.

– Кошмар, говорите? И в этом объяснение вашего состояния, милостивый сударь?

– Ах да. На меня вновь спустили псов – тех, что до сих пор повинуются человеку, давно сошедшему в могилу, но заключившему гнусную сделку с людьми, по-прежнему охотящимися за тем, что я скрываю. Вот почему я пришел к вам с настоятельной просьбой. В последний раз, мой дорогой друг, я должен просить вас о помощи.

– Помощи в чем?

– В простом, но чрезвычайно важном деле.

Я вздохнула.

– Время позднее, месье. Прошу, говорите прямо, что вам потребно.

Граф извлек из-под плаща книгу в потертом кожаном переплете с вытисненным на обложке золотым символом и протянул ее мне.

– Я помню ваше пристрастие к письменному слову, – сказал он. – Ваша известность как мемуариста общепризнана. Поэтому я прошу вас принять мой собственный труд, мой дневник, и сохранить его в вашей библиотеке.

– Но почему?

Он дотронулся до раненого плеча.

– В ближайшее время мне предстоит путешествие за границу, и там, куда я направляюсь, мне вряд ли удастся сохранить в безопасности этот том и тайны, запечатленные в нем.

Должна признаться, любопытство побудило меня взять дневник. Я рассмотрела тисненный золотом символ – восемь лучей, расходящихся к странным, непонятным знакам.

Ничего подобного я прежде не видела, но знала, что Сен-Жермен состоит во многих тайных обществах, включая розенкрейцеров и масонов. Однако символа, подобного изображенному здесь, мне встречать не доводилось.

– Плод моего воображения, – объяснил граф, заметив мое внимание к странному символу. – Считайте это авторской подписью. – Он попытался смягчить свои слова улыбкой, но ее погасили его следующие, произнесенные шепотом слова: – Или, может быть, защитой от тех, кто ищет дневник и не намерен отступать… Поскольку эта книга хранит ключ к богатствам и опасностям, превосходящим самое изощренное воображение.

Я взглянула на него, вспомнив, что происхождение как самого графа, так и его очевидного состояния остаются загадкой. Но он ясно дал понять, что дальнейшие расспросы неуместны.

Однако же символ был не единственной особенностью этого фолианта. Две медные полоски, охватывавшие книгу, надежно запирали ее страницы. Замок располагался сбоку – квадратная жестяная коробочка размером с табакерку, но без видимой замочной скважины. Зато в нее была вставлена небольшая кристаллическая сфера, которая поворачивалась под моим пальцем. На ней были выгравированы надписи, но мои глаза, затуманенные возрастом, не могли их разобрать.

– Осторожно, – предупредил Сен-Жермен. – Страницы дневника пропитаны горючим эликсиром, алхимический состав которого я узнал во время странствий по Аравии. Неправильное обращение с книгой или попытка взлома замка или полосок вызовет воспламенение.

Я убрала палец с зажигательного замка.

– Не опасно ли хранить такой фолиант в библиотеке, где мои книги могут стать сухим трутом в случае возгорания замка?

Он успокоительно улыбнулся:

– Опасности нет, если книгу не трогать. Обещаю вам это.

Все же я колебалась, и моя нерешительность не укрылась от графа.

– Дорогая мадам, мы повидали немало бедствий и сделали все возможное, чтобы их предотвратить, но теперь вам вновь представляется возможность избежать катастрофы куда большего масштаба – не только здесь, во Франции, но и по всей Европе, и за ее пределами.

– Сохранив этот фолиант в безопасности?

Он промолчал, но я прочла ответ в его проницательных глазах.

– Хорошо. Я сохраню его. Но у меня есть еще один, последний вопрос.

Граф опустил взгляд, как будто уже знал, о чем я спрошу.

– Это ваш пятый визит ко мне, – напомнила я. – Ранее вы утверждали, что шестого не будет. И все же оставляете мне на хранение свой дневник… Так кто же тогда заберет его, если я больше вас не увижу?

Я думала поставить его в тупик, заставить опровергнуть прежнее заявление. Но вместо этого он поднял глаза, полные такой скорби, что у меня сжалось сердце.

– Я должен исчезнуть, и эта книга тоже. Когда мы оба, я и она, появимся в следующий раз, для мира наступит время великих испытаний. Я не могу сказать, что произойдет, и знаю лишь, что даже тогда книга не должна попасть в плохие руки.

Все это звучало какой-то нелепицей. Но и его предсказания бедствий и хаоса за годы до Революции тоже казались нелепыми. Так что я согласилась принять на себя это бремя. Кроме того, как он и утверждал, все выглядело действительно просто.

Обменявшись обещаниями, мы вновь стали прощаться – уже определенно в последний раз. Я вышла, чтобы отдать горничной распоряжения касательно отъезда графа, но, когда вернулась в часовню, его там уже не было. Никто из опрошенной прислуги не видел, как он ушел. Мой поздний гость просто исчез, словно его и не было. Лишь фолиант в моих руках да три капли крови, просочившиеся из-под повязки, свидетельствовали о его недавнем присутствии.

Я стояла в часовне перед камином, пока в доме не стихли последние звуки уходящего дня. Стояла в раздумье – не бросить ли окованную медью книгу в огонь и покончить со всем этим. Но однажды я уже подвела графа, и моя дорогая королева погибла…

Помня об этом, я прижала книгу к груди и повернулась спиной к огню. Но не сразу смогла отвести взгляд от трех алых капель на мраморной плите. Я чувствовала: прежде чем вся эта история придет к концу, кровь прольется еще не раз.

Однако увидеть, как это случится, мне было уже не суждено. Как и было предсказано, та моя встреча с Сен-Жерменом стала последней⁶.

Часть I

1

28 октября, 10:33 по Гринвичу

Эксетер, графство Девон, Англия

Шерин Карр не была ведьмой – вопреки тому, что могли думать о ней и ее однокурсниках местные жители. Даже ее мать в Талсе, будучи глубоко набожной католичкой, практически отреклась от дочери, узнав, что та умчалась по ту сторону Атлантики, чтобы получить ученую степень по колдовству в Эксетерском университете.

«Ничего, в конце концов переживет», – в который уже раз повторила себе Шерин.

Уж что-что, а сегодняшнюю утреннюю вылазку в город ее мать точно не одобрила бы. Да и сама Шерин не видела особого смысла в этом паломничестве. Она только что вернулась с двухмильной пробежки и планировала взяться наконец за работу над статьей, но два ее соседа по квартире настояли, чтобы она составила им компанию. День выдался солнечный – едва ли не впервые за последний месяц, – и им, похоже, просто хотелось вырваться из трехкомнатной квартиры, которую они делили между собой. Они уговаривали, упрашивали и откровенно давили на нее, придумывая неубедительные причины в оправдание этой утренней экскурсии: некий академический интерес и долг уважения к прошлому. Решающим аргументом стало соблазнительное обещание лучшего в городе кофе с пончиками – последние были ее особой слабостью.

«Какого черта, – сказала она себе, – я ведь пробежала целых две мили».

Прокатившись на автобусе и прогулявшись по свежему осеннему воздуху, они вышли к назначенной цели: сторожевой башне замка Ружмон. От старого нормандского укрепления, построенного Вильгельмом Завоевателем в XI веке, остался только арочный проем, сложенный из грубо отесанных красных камней, добытых в местных холмах. Шерин пришлось задрать голову, чтобы оценить внушительную высоту постепенно разрушающейся конструкции, – казалось, строение вот-вот обрушится и погребет ее под своими руинами. Занимающие проем современные черные железные ворота стояли нараспашку, предлагая свободный проход во двор, где шла подготовка к музыкальному фестивалю.

Шерин и ее спутники пришли сюда не для того, чтобы поучаствовать в празднествах. Хотя одна из них с явной завистью поглядывала на три сцены, поспешно возводимые техническими бригадами.

– Была я здесь несколько лет назад на концерте «Колдплей», – сказала Наоми. – В пору моей бурной юности. Сбежала из дома с компанией друзей накануне выпускных экзаменов. Предполагалось, что буду готовиться, но я сходила с ума по их бас-гитаристу, так что удержать меня было невозможно.

– Тем не менее во вред это тебе не пошло, – заметил Тэг, с трудом поспевая за девушками и тяжело опираясь на трость. – Экзамены сдала блестяще, разве нет? Поступила в Оксфорд с полным финансовым пакетом. Окончила с двумя магистерскими степенями – по археологии и антропологии…

Наоми пожала плечами.

– Но только в двадцать один. А укротила бы бунтарский нрав, глядишь, и окончила бы на год или два раньше.

В ее словах не прозвучало и намека на тщеславие – лишь спокойная, сухая констатация факта. Валлийка, выросшая в родном Уэльсе, Наоми Рен была не только самой младшей в их учебной группе в Эксетере, но и самой юной студенткой из всех когда-либо зачисленных в эту университетскую программу. Уже через несколько месяцев после начала первого семестра она доказала, что обладает почти фотографической памятью и удивительной способностью интегрировать разные дисциплины. Ее ум отличался как остротой, так и гибкостью. При этом те, кто видел в первую очередь ярко-малиновые волосы и соблазнительные формы, зачастую и не подозревали о том, какой блестящий интеллект скрывается за лучистыми глазами цвета лесной зелени. Еще более ошеломляющий эффект производили кажущиеся бесконечными ноги, обтянутые в данный момент джинсами. Наброшенную на плечи винтажную джинсовую куртку украшал вышитый боевой штандарт ее родины: бело-зеленое поле со стоящим на одной ноге алым драконом.

В тени блестящей Наоми Шерин невольно ощущала себя ущербной, хотя соседка никогда не пыталась принизить ее или показать свое превосходство. Тем не менее степень бакалавра в библиотечном деле Университета Оклахомы с дополнительной специализацией по истории искусства выглядела бледно в сравнении с достижениями Наоми. Шерин тоже получала стипендию на бакалавриате – правда, в ее случае за успехи не на академическом поприще, а в легкой атлетике. И все же ей было чем гордиться: ее команда «Бродяги» стала первой в национальном чемпионате.

Притом что Шерин продолжала поддерживать форму, выглядела она типичным библиотекарем: светлые волосы собраны в аккуратный хвостик, очки в темной оправе (они приходили на смену контактным линзам, когда глаза уставали от перенапряжения, что случалось довольно часто), фигура, стройная и спортивная, но лишенная тех рискованных изгибов и опасных выпуклостей, которыми отличалась Наоми.

– Вот оно! – провозгласил Тэг, указывая тростью и припадая при этом на ногу.

Шерин машинально поддержала молодого человека, взяв его под локоть, но он резко отстранился.

– Сам справлюсь, – проворчал Тэг, отвергая помощь и ясно давая понять, что не желает, чтобы с ним нянчились. Он отбросил упавшую на лоб прядь волос, таких же огненно-рыжих, как и аккуратно подстриженная бородка. Бледные щеки вспыхнули румянцем. Тэг опустил трость и отошел.

Шерин пробормотала извинение. Ее жест помощи был инстинктивным, рефлекторным, частью ее натуры, сформировавшейся за годы жизни рядом с непредсказуемым отцом-алкоголиком, – по крайней мере, так она стала это понимать в результате посещения собраний анонимных алкоголиков, где и узнала, что созависимость может принимать разные формы.

В случае с Тэгом Макнайтом, спохватившись, поняла Шерин, ее копинг-механизм мог быть ошибочно истолкован как снисхождение. Тэг вырос на окраине Эдинбурга, и в четыре года ему поставили диагноз «детский церебральный паралич», но он решил доказать миру, что не смирится с ограничениями, накладываемыми его телом. Тэг уже получил степень магистра по биохимии и поступил в Эксетер, чтобы изучать средневековую фармакологию – в частности, древние лекарственные травы.

Двинувшись к стене слева от сторожевой башни, он снова указал на что-то тростью и, слегка запыхавшись от усилия, объявил:

– Мы на месте.

Шерин последовала за ним в тень арки, где к грубому красному камню была прикреплена мемориальная доска. Заглавная часть гласила: Девонские ведьмы.

Наоми подошла ближе.

– Дайте-ка мне подготовиться.

Шерин и Тэг отступили, чтобы не мешать ей выдвинуть телескопический селфи-стик на всю длину.

Помимо заявленной общей цели данной экскурсии – почтить память подвергшихся преследованиям женщин, – у Наоми была еще одна: увековечить этот визит в «ТикТоке», а точнее, в его разделе, известном как «УитчТок» – нишевом сообществе с миллиардами просмотров, посвященном всем аспектам колдовства и магии: от травяных рецептов до чтения Таро, а также повседневной жизни виккан и их практикам.

Наоми собрала большую аудиторию, делясь своим интересом к этой теме с научной и образовательной точек зрения, рассказывая о своих переживаниях, причинах приезда в Эксетер, а также документируя учебу и жизнь в кампусе.

Подготовившись, она тряхнула волосами и повернулась к Тэгу, доверяя – и не без оснований – его мнению больше, чем мнению Шерин.

– Как я выгляжу?

– Виктория Бекхэм нервно кусает губы в уголке.

Наоми поблагодарила его, коснувшись руки:

– Отсылка очень устарела, но комплимент принят.

Она откашлялась и начала запись. Стоя перед мемориальной доской, провела пальцем по выгравированным именам женщин:

– Перед вами мемориальная доска, установленная в память о последних четырех женщинах, повешенных в Великобритании за ведовство. Темперанс Ллойд, Сюзанна Эдвардс, Мэри Тремблз и Элис Молланд. Их предали суду, признали виновными и казнили через повешение в Хэвитри. Их останки были погребены без священника. Где, спросите вы? – Драматическим жестом Наоми указала пальцем вниз. – Предположительно, прямо здесь, в Эксетере, там, где сейчас автостоянка кампуса университета Святого Луки. Я надеюсь найти подтверждения этому в течение следующего года. Так что присоединяйтесь ко мне! Жмите кнопку «Подписаться», и давайте копаться в этом вместе!

Она остановила запись и вздохнула.

– Пожалуй, сойдет. Вернемся в квартиру – добавлю субтитры и музыку.

Шерин с сомнением посмотрела на доску:

– Так это все правда? Насчет тех женщин…

– Ты имеешь в виду ведьм, – поправил ее Тэг, постучав тростью по доске.

Шерин нахмурилась:

– Женщин, которые, конечно же, были невиновны в приписанных им преступлениях.

– А вот и нет: все четверо признались, что являются ведьмами.

– Нисколько не сомневаюсь. Признались под давлением. Это называется «принудительное признание».

Тэг пожал плечами:

– Источники говорят другое. Темперанс Ллойд обвиняли в том, что она навела порчу, от которой заболел местный лавочник. Другие выступили с аналогичными обвинениями, а также с ужасными рассказами об общении с дьяволом. В конце концов Ллойд созналась. Даже в день казни она продолжала утверждать, что ею руководил дьявол. Остальным предъявили аналогичные обвинения и связали их действия с действиями Ллойд.

Шерин повернулась к Наоми:

– Их действительно похоронили на территории нашего кампуса? Или ты это придумала?

– Таково общее мнение, и я надеюсь это подтвердить. Рассчитываю зимой привезти георадар и поискать следы массового захоронения. Если подтвердится, постараюсь весной организовать раскопки… Это станет частью моей докторской диссертации по городской археологии.

– И это еще не всё, – добавил Тэг. – Их останки, если они будут обнаружены, заслуживают достойного погребения. Я читал, что их похоронили вместе с дневниками, в которых, как сообщается, содержались рецепты травяных отваров и зелий. Если книги сохранились достаточно хорошо, записи могут дать представление о тогдашнем фольклоре и медицине.

Шерин посмотрела на одного, потом на другую. Так вот в чем причина этого паломничества… У этих двоих поездка была определенно связана с их собственными особыми интересами.

«Но не с моими».

Глаза ее соседей горели энтузиазмом. А вот ей вовсе не хотелось искать и раскапывать давние захоронения или разгадывать тайны старинных лекарственных снадобий, заключенные в истлевших дневниках оклеветанных женщин. Шерин просто любила библиотеки с их запахом пыльных полок и легким смолистым шлейфом от кожаных переплетов. Но больше всего ее завораживали тайны, скрытые в выцветших чернилах. Поездка в Англию была главным образом связана с ее интересом к растущему архиву университета, где хранились древние тексты, некоторые из которых восходили к Темным векам⁷. Говорили, что многие из них украшены потрясающими иллюстрациями, веками не видевшими света. Именно последнее и было центром ее собственных академических интересов. Специализируясь на истории искусства, она хотела работать над диссертацией, посвященной средневековым иллюстрированным рукописям. Вот только определить точное направление поисков пока еще не получалось.

«Мне просто нужно найти правильный подход».

Найти этот подход Шерин и надеялась за время пребывания здесь. Год назад она прочитала, что благодаря новой программе университет Эксетера получил в дар редкие тексты, касающиеся магии и оккультизма – от алхимических трактатов до монашеских уставов, и даже зашифрованные труды, которые еще предстоит расшифровать. Она знала, что где-то здесь, на этих стеллажах, должен быть ответ на вопрос, мучивший ее со дня окончания университета.

«Куда мне двигаться дальше в карьере… и в жизни?»

Ответ более приземленный и практический предложила Наоми.

– Нам пора возвращаться, – сказала она и ткнула Тэга локтем в бок. – Но мы же обещали показать нашей новой американской подруге, где в Эксетере подают лучший кофе…

– И пончики, – напомнила Шерин.

– Тогда… вперед! – Тэг взмахнул тростью, словно призывая к атаке. – В «Поганку»!

Шерин покачала головой, услышав прозвище популярного заведения, в действительности называвшегося «Жаба на табурете»⁸. Впрочем, учитывая его близость к мемориальной доске, установленной в память о ведьмах, и предмет выбранного ими курса, такое переименование представлялось вполне уместным.

Наоми обняла ее за талию:

– Давай-ка, прежде чем возвращаться в кампус, накачаем тебя кофеином и обеспечим порцией углеводов.

Отдав дань уважения четырем ведьмам, троица двинулось в путь. И тут, как назло, погода решила лишний раз доказать, что характер ее столь же переменчив, как и нрав отца Шерин: солнце спряталось, поднялся ветер, с реки накатил низкий вал облаков, принесший мелкий моросящий дождь. Пробираясь по лабиринту узких, вымощенных булыжником улиц, легко было представить, что за следующим поворотом таится провал в средневековое прошлое.

– До кафе рукой подать, – ободрил Шерин Тэг, пряча лицо от ветра и дождя. – И там не только отличный эспрессо, но и бариста – это что-то с чем-то.

– Тэг прав, – согласилась Наоми. – Я уже поймала себя на том, что, когда он за стойкой, оставляю непомерно щедрые чаевые.

Тем не менее, даже слыша такие заманчивые аргументы, Шерин подумывала о том, чтобы отказаться от этого пункта в их маршруте. Ее беспокоила погода. А еще раньше растревожила трагическая судьба четырех женщин, ставших жертвами средневековой охоты на ведьм. Она предпочла бы поскорее вернуться в университетскую библиотеку и укрыться от всех тревог среди стеллажей. После трудного детства, когда расстояние от опасности измерялось одной выпитой бутылкой, тишина библиотеки неизменно давала ей требуемую дозу покоя и тишины.

Книги всегда были ее убежищем.

Уже став взрослой, Шерин поняла, что это всего лишь еще один защитный механизм. Но зато он никогда ее не подводил. Даже теперь она находила утешение в безмолвии читального зала, в тихом шелесте страниц, в словах, переносящих в иные миры. Здесь она получала лекарство от приступов паники, которые нет-нет да и наваливались на нее.

И даже понимая, что побег в библиотеку – это только эмоциональный костыль и не более того, Шерин пришла к убеждению, что ее вера не напрасна.

«Ведь, если разобраться, какой вред может причинить книга?»

2

29 октября, 11:04 утра по центральноевропейскому времени

Ларвик, Норвегия

Джейкоб Хауген отчаянно бился в ремнях, которыми его привязали к стальному стулу.

Нет, он пытался не освободиться, а всего лишь оторваться от тела жены. Даже когда ее поставили перед ним на колени, она не стала молить о пощаде и до последнего хранила молчание, твердо, не отводя глаз, смотрела на него. Ей перерезали горло, и кровь хлынула ему на колени.

После этого они швырнули ее тело к его ногам и продолжили рыскать по дому, оставив его наедине с той, которая жизнью заплатила за его молчание.

Ох, Элли…

В крови, струйками стекавшей из разбитого носа, ощущался привкус железа. Единственным утешением был грохот, доносившийся из разоряемой библиотеки. Книги стояли там на двух уровнях, и их сбрасывали на пол и торопливо просматривали.

«Опоздали, мерзавцы!» – мысленно выкрикнул Джейкоб, находя в этом крохи мстительного удовлетворения.

Не в силах видеть то, что лежало у ног, он перевел взгляд на высокие окна библиотеки. Окна сужались кверху, образуя готические стрельчатые арки, словно это место было собором, хранилищем знаний. Вот только в данном случае настоящим предназначением этой библиотеки было сокрытие среди множества книг одного-единственного тома. Джейкоб Хауген был Двенадцатым Хранителем, и его призвание заключалось в том, чтобы защищать книгу от тех, кто охотился за ней.

Он знал, что этот день станет для него последним. Впрочем, ему в любом случае осталось не так уж много. Диагноз был поставлен месяц назад. Рак поджелудочной железы, высокоагрессивная аденосквамозная карцинома. Четвертая стадия. Если повезет, он дотянет до Рождества, но вот Новый год уже точно не встретит.

И все же его убьет не рак…

Он снова рванулся, словно испытывая ремни на прочность, и устремил взгляд за окно – на буковый лес. Снег еще не выпал, и лесная подстилка напоминала багряный ковер из опавших листьев. Много-много дней они с Элли посвятили знакомству с огромным парком и изучению его; им обоим так нравилось отдыхать на берегу озера Фаррис, прогуливаться по тропе «Путь страсти»…

«Ничего этого больше уже не будет».

Зная, что конец близок, они обрели некую меру покоя, находя утешение в тихих мгновениях, горюя и смеясь, и эти дни растянулись долгим, медленным прощанием. Они и не предполагали, что конец наступит так быстро и будет таким жестоким.

Тем не менее оба предприняли необходимые шаги – не только юридические и финансовые, но и по сохранению доверенного им сокровища.

Собравшись с духом, Джейкоб перевел взгляд на распростертое тело жены, лежащее в растекающейся по кафельному полу луже крови. Шок притупился; ярость же только разгорелась, подгоняя сердце, учащая дыхание и усиливая кровотечение из сломанного носа.

«Эти ублюдки, как они узнали? Кто нас предал?»

Джейкоб полагал, что принял все меры предосторожности при передаче книги Тринадцатому Хранителю; теперь это число казалось ему зловещим. На прошлой неделе он отправил том, спрятав его в ящиках с сотнями других текстов. В документах книга значилась как завещание умирающего историка, что было правдой. Как только груз достигнет Соединенного Королевства, его примет и обеспечит сохранность Тринадцатый Хранитель. Этот человек уже нашел другую библиотеку, где драгоценный фолиант будет надежно сокрыт среди множества иных.

На протяжении веков такая передача – от одного Хранителя к другому – всегда считалась рискованным предприятием, чреватым угрозой возможного разоблачения. Что и подтвердилось сейчас.

Джейкоб понимал, что это означает.

«Нас кто-то предал. Возможно, кто-то внутри нашей собственной организации».

И все же, если они обыскивают дом, значит, предатель не знает о передаче книги, о том, что она отправлена в Англию. И не знает о ее пункте назначения. Только на это и оставалось надеяться.

«Они ни в коем случае не должны узнать, куда я ее отправил».

Она должна снова исчезнуть в истории.

Услышав голоса, Джейкоб повернулся к двери своего кабинета. В комнату вошел высокий мужчина, которого сопровождали двое других. Все трое были в темно-красных мантиях с капюшонами, черные складки которых скрывали лица.

Джейкоб хмуро посмотрел на них и сосредоточил внимание на человеке в центре, явно предводителе. Глаза незнакомца были черны, как изнанка его капюшона. Лицо, судя по тому немногому, что видел Джейкоб, было болезненно-бледным.

– Вы не найдете книгу алхимика, – сказал Джейкоб и сплюнул к ногам незнакомца сгусток кровавой слизи. – Она уже вне вашей досягаемости.

– Нет ничего, что находилось бы вне досягаемости Братства, – последовал ответ.

Предводитель сделал знак сопровождавшим его, и они бесцеремонно уволокли тело Элли. Ее рука, волочась по полу, оставляла кровавый след. Ярость полыхнула обжигающим пламенем. Гнев сдавил грудь и перехватил дыхание.

Обойдя лужу крови, незнакомец подошел к Джейкобу:

– Профессор Хауген, приношу свои извинения. Этого не случилось бы, если б я прибыл раньше. Мы не всегда прибегаем к столь грубым и жестоким методам.

Его глаза оставались холодными, голос – бесстрастным. Джейкобу показалось, что он уловил легкий французский акцент, но он допускал, что, возможно, ошибся.

Предводитель кивнул одному из своих спутников, державшему в руке стальной кейс. Тот подошел к соседнему столику с лампой и щелкнул замками. Джейкоб ожидал увидеть набор пыточных орудий, но на бархатной подложке лежали три шприца и несколько ампул.

– Сыворотки правды печально известны своей ненадежностью, – сказал незнакомец, наблюдая за тем, как его подручные готовят препараты. – По крайней мере, так было в прошлом. Современные разведывательные службы совершенствуют свои методы, ревниво их охраняя. Да, аналоги тиопентала и скополамина по-прежнему полезны, но одновременное добавление окситоцина и метамфетаминов гарантированно обеспечивает полное сотрудничество.

Наполнив шприцы, двое чужаков подошли к Джейкобу. Он вырывался и сопротивлялся, но они были сильнее и зафиксировали его руку. Первая игла… потом вторая… Третий укол он даже не почувствовал. К тому моменту в глазах потемнело, и голова упала, уткнувшись подбородком в грудь.

Проваливаясь в беспамятство, он услышал такие слова: «В сумерках тайну не сохранить».

Когда Джейкоб очнулся – по его ощущениям, через считаные секунды, – в комнате никого не было. Лес за окном погрузился во тьму, но в доме бушевало пламя. Горели полки и книги. Дым стоял густой стеной, и каждый вдох обжигал жаром легкие. Паника разогнала туман в голове. Он рванулся в последней безнадежной попытке, но сердце колотилось не из-за огня. Смерть и так уже шла за ним.

Его ужаснуло неизвестное.

«Что я им рассказал?»

Он ничего не помнил о допросе.

Глядя на расползающееся пламя, Джейкоб вдруг понял, что уготованная ему смерть в огне – жестокий намек человека в алой мантии на то, что они добились от него правды.

Несколько недель назад, узнав о следующем месте укрытия книги, он едва не рассмеялся и даже поделился с Элли изречением одного уважаемого писателя: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». И теперь, когда огонь и дым подступали к Джейкобу, он уже не сомневался: пламя послано ему как последнее сообщение. Особенно учитывая то, куда он отправил дневник алхимика.

Ведь в прошлом они сжигали там ведьм…

3

31 октября, 16:15 по Гринвичу

Эксетер, графство Девон, Англия

Время поджимало, но Шерин твердо решила не поддаваться спешке. Из-за праздника библиотека закрывалась раньше, так что у нее оставалось меньше часа.

«Я должна закончить…»

Оставшись одна в читальном зале старого библиотечного корпуса университета, она аккуратно поместила иллюстрированное издание под закрепленной на штативе цифровой камерой. Том представлял собой нарисованный вручную елизаветинский атлас с графствами Уэльса и Англии, созданный знаменитым британским картографом Кристофером Секстоном в 1579 году.

Шерин раскрыла атлас. Глядя через объектив, она видела изумрудные холмы, маслянисто-желтые границы графств, малиновые поселения. Попыталась представить руки иллюстратора.

– Вы впустую тратите время, – прозвучал голос у нее за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, Шерин случайно сделала снимок, но при этом ребром ладони задела камеру, и изображение смазалось.

Досадливо вздохнув, она обернулась к студенту, незаметно вошедшему в зал и неслышно подошедшему к ней сзади. Дункан Максвелл занимался по той же программе, что и она, но состоял в другой группе, объединившей четырех выпускников Оксфорда. Четверо молодых мужчин, все из богатых семей и все высокого мнения о себе. Говорили, что Дункан на шестнадцатой позиции в очереди на британский престол.

Прямо сейчас он выглядел так, словно только что вернулся с охоты на лис: твидовый пиджак поверх канареечно-желтого жилета, замшевые бриджи и начищенные черные ботинки. Единственной чертой, нарушавшей классический образ, была небрежно-элегантная прическа и неизменная щетина, темной тенью лежавшая на лице и подчеркивавшая уверенность, проступавшую во взгляде холодных голубых глаз. Он смотрел на нее, слегка приподняв бровь, – то ли с любопытством, то ли с презрением.

Ей пришлось отвести взгляд.

«Как долго он здесь стоял?»

Шерин повернулась к атласу, который лежал на специальной подушке, чтобы не повредить корешок. В раскрытом положении страницы удерживались мягкими грузиками. На подготовку к фотографированию было потрачено полчаса, и это после пятидневного ожидания разрешения на получение редкой книги…

– Это не пустая трата времени, – отрезала она, сожалея, что ничего не может сделать с некстати вспыхнувшими щеками. – И да, сотрудники библиотеки уже проинформировали меня о том, что копии атласа оцифрованы в лаборатории гуманитарных наук.

– В таком случае, мисс Карр, зачем фотографировать их самой? – Дункан говорил с твердым акцентом, и в звучании каждой согласной слышалась высокомерная снисходительность. И даже в его обращении к ней по фамилии Шерин послышался строгий тон школьного учителя, отчитывающего нерадивого ученика.

– Не все из нас выбирают легкие пути в погоне за стипендией. – Она хмуро посмотрела на него. – А вы-то зачем здесь? Библиотека скоро закроется.

Дункан поднял серый пакет, перевязанный архивной лентой.

– Пришел забрать заказ в отделе специальных коллекций. Мне кое-что прислали из Британской библиотеки. И тут я увидел, что вы работаете с…

– И вмешались.

– Я всего лишь пытался помочь, сделать как лучше. – Он вздохнул, и жесткие нотки в его голосе смягчились. – Заметил, что вы фотографируете том, который уже оцифрован; вот и подумал, что избавлю вас от ненужного труда.

Шерин, сглотнув, позволила себе чуточку расслабиться.

– Я работаю над заданием доктора Плинта – пишу эссе о пересечении средневековой науки и магии.

– Я тоже. Похоже, мы оба выбрали для изучения одну и ту же личность: астронома и алхимика Джона Ди.

Шерин посмотрела на него внимательнее:

– Откуда вы знаете, что я выбрала его для…

Дункан остановил ее, подняв руку:

– Люди любят поговорить. Особенно после пары пинт в «Баране».

Она печально покачала головой. «Баран» был студенческим пабом и управлялся университетом. Наоми и Тэг пару раз пытались заманить ее туда, но запах пролитого эля, громкий смех и пьяные возгласы отзывались не самыми приятными ассоциациями. Так что в «Баране» она побывала лишь однажды для участия вместе с группой в викторине. Увы, они проиграли команде Дункана, которая потом вела себя в пабе так, словно заведение принадлежало им. Позже, уже изрядно подвыпив, Дункан попытался загладить вину, угостив всех участников. Тэг прокомментировал эту щедрость после первого глотка: «Никогда еще „Гиннесс“ не был таким горьким».

– Так вы тоже работаете над статьей о Джоне Ди? – полюбопытствовала Шерин. Этот ученый-энциклопедист XVI века уже успел ее очаровать. Ди не только служил советником у королевы Елизаветы I, но также исполнял обязанности придворного астронома и математика. Помимо этого, он живо интересовался алхимией, прорицательством и астрологией. На пересечении науки и магии мало кто мог сравниться с ним в приверженности этому делу. – И какой же у вас подход к заданию?

Дункан подошел на шаг ближе.

– Я изучаю науку шифрования и использования шифров как для сокрытия, так и для усиления мистицизма оккультных знаний. Говорят, у Ди была копия манускрипта Войнича со всякими странными рисунками и непонятным языком. Хотя этот факт остается спорным, достоверно известно, что он владел копией «Книги Сойги», латинского текста о магии шестнадцатого века, большие части которого до сих пор остаются глубоко зашифрованными. В коллекции Британской библиотеки находится одна из всего двух сохранившихся копий этого мистического труда.

Шерин посмотрела на пакет в руке Дункана:

– И вам ее выдали?

– Мне? Вот уж нет. Но прислали фотографии нескольких важных страниц. Криптография всегда меня интересовала. Степень бакалавра в Оксфорде я получил, занимаясь разработкой кибербезопасности и защиты информации. Специализировался на искусственном интеллекте и цифровом шифровании.

Шерин недоуменно наморщила лоб:

– Имея такую степень, зачем вам поступать на эту программу?

Дункан фыркнул, и в этом звуке прозвучала горькая нотка:

– Мой отец – он работает в банковской сфере – задавал тот же вопрос. Ему, конечно, больше нравилась практическая сторона моих оксфордских занятий. – Он пожал плечами. – А когда узнал о моей заявке в аспирантуру, пригрозил лишить наследства. И, не исключено, так и сделает.

Это Шерин могла понять – ее мать говорила примерно то же самое.

– И все же вы приехали сюда. Почему?

Дункан взглянул на часы на стене:

– Длинная история. Слишком длинная, чтобы излагать ее сейчас. Как вы уже сказали, библиотека скоро закроется.

Шерин состроила гримасу, понимая, что в ее распоряжении в лучшем случае осталось минут пятнадцать, и вернулась к камере и раскрытой книге. Осторожно касаясь страниц тщательно вымытыми пальцами, она поправила их положение. В отличие от многих учреждений, в Старой библиотеке перчатки были запрещены на том основании, что они ослабляют тактильное ощущение и таким образом причиняют вреда больше, чем предотвращают.

Странно, но Дункан не отошел от нее, а подался еще ближе.

– Я в недоумении, – тихо сказал он. – Как атлас Секстона связан с вашим эссе о Джоне Ди?

Она взглянула на него через плечо и обнаружила, что он стоит слишком близко и, при росте в шесть футов два дюйма, заметно возвышается над ней. Прежде чем ответить, ей пришлось сглотнуть.

– В последние годы жизни Ди стал смотрителем церкви Христа в Манчестере. В период службы он поручил Секстону провести съемку границ церковного прихода. Копии той работы не сохранились, но этот рукописный атлас Секстона включает в себя район Манчестера. – Она указала на разворот страниц. – Поэтому я и хотела сфотографировать их сама, чтобы использовать как замену утраченной работе Ди.

– Понятно. Но какое отношение это имеет к вашей диссертации?

Не отрываясь от дела, Шерин попыталась объяснить:

– Хотя Ди увлекался оккультизмом – даже верил, что может общаться с ангелами, – он был глубоко верующим католиком. Вся его эзотерическая работа, часть которой можно счесть демонической, всегда имела католический уклон. Моя задача – рассмотреть слияние искусства, астрономии и религиозности в трудах Ди.

– С какой целью?

– Чтобы доказать, что границы между оккультизмом, религией и наукой размыты более чем когда-либо. Как в прошлом, так и сейчас.

– И истина где-то в трещинах между ними…

Шерин спрятала улыбку.

«Именно так».

Дункан указал на стол, где лежала цепочка с потускневшей подвеской. Шерин сняла ее вместе с парой колец, прежде чем браться за книгу.

– Вижу, у вас медальон святого Христофора… Вы сами – католичка?

– Вообще-то медальон принадлежал моему отцу. Он был полицейским. Погиб при исполнении служебных обязанностей – разбился во время автомобильной погони.

– Соболезную, – прошептал Дункан.

– Это было четыре года назад, – пробормотала Шерин, словно время могло уменьшить боль.

Прикрыв медальон ладонью, она опустила его в карман джинсов. Шерин и сама не понимала, почему рассказала об этом. Впрочем, одну важную деталь она все же скрыла – возможно, по причине стыда. Уровень алкоголя в крови отца был 0,06 процента. И хотя это считалось допустимой нормой, угонщик воспользовался данным фактом и подал в суд на город и ее семью. Профсоюз оказал помощь, они получили страховку, но после судебного решения семья все равно была отброшена в нищету. Именно тогда мать резко ударилась в веру, от которой когда-то отказалась.

Шерин, ожесточившаяся и злая, пойти тем же путем не могла. Даже по прошествии времени она не смогла примириться с отцом и принять его смерть как данность. Его алкоголизм был медленной деградацией – от любящего родителя до чудовища, присутствие которого она ощущала всю жизнь. Даже в самые тяжелые времена, когда ее будили его крики и когда он носился по дому, словно разъяренный бык, оставались моменты нежности и заботы. Когда Шерин была подростком, отец часто водил ее в тир, где строгие инструкции смягчались юмором и похвалой. Он также записал ее на уроки самообороны и боевых искусств, и она получила коричневый пояс по джиу-джитсу. К сожалению, ей не хватило времени получить черный пояс до смерти отца, а после этого занятия стали слишком дорогими.

Хотя ей нравилось принимать вызовы и преодолевать трудности, в глубине души Шерин догадывалась, почему отец поощряет эти ее занятия. Он не только хотел подготовить дочь к жестокости окружающего мира, но, возможно, и к защите от него самого. Бывало, когда она бросала противника на мат, он улыбался и кивал, но в его глазах оставалась тень тревоги.

Во время его пьяных выходок Шерин получала немалую порцию словесных оскорблений, но до физического насилия дело не доходило никогда. Зато ее матери доставалось по полной. Синяки под глазами, ушибы, сломанные пальцы… И все же она подозревала, что отец боялся, что его гнев однажды обрушится на дочь, и, возможно – сознательно или нет, – хотел дать ей средства для самозащиты.

После его смерти вопрос так и остался без ответа. Кем был ее отец – алкоголиком, чудовищем, наводившим ужас на их дом, или же человеком, который болел за нее на соревнованиях по легкой атлетике и так явно ее любил?

Шерин вспомнила слова Дункана, сказанные минуту назад, и поняла, что они применимы и к ее случаю: истина где-то в трещинах…

Она сделала последние несколько снимков атласа и выпрямилась.

– Думаю, достаточно.

Как раз в этот момент дверь в читальный зал распахнулась, и в зал заглянула библиотекарь с информационного столика, пожилая женщина с тугим пучком седых волос и очками для чтения на цепочке.

– Мы закроемся через пять минут. Все материалы необходимо вернуть в хранилища.

– Я закончила, – сказала Шерин. – Сейчас все приберу и положу атлас в коробку.

Женщина кивнула и скрылась за дверью.

– Могу помочь, – предложил Дункан.

– Не нужно. Я справлюсь.

– Очень хорошо. – Он сделал шаг к двери, но обернулся: – Вы идете на вечеринку по случаю Хэллоуина в «Лемми»?

– Боюсь, что нет. – «Лемми» – прозвище ночного клуба «Лимонная роща» – планировал грандиозную вечеринку. – Билеты туда довольно дорогие.

– У меня есть пара лишних, если хотите.

Она покачала головой:

– Мы с друзьями уже спланировали пойти в «Форум». Там по крайней мере вход бесплатный.

Шерин жила в рамках строгого бюджета, но, по правде говоря, ей в любом случае не очень хотелось куда-то идти. Вечеринка в студенческом центре была открытая и, следовательно, обещала быть шумной. К сожалению, ей так и не удалось отбиться от настойчивых уговоров соседей.

– Ну что ж… – Дункан похлопал себя по карманам, вынул комплект черных билетов с алым штампом – логотипом «Лимонной рощи» – и бросил их на стол. – Для вас и ваших друзей… если передумаете.

Она даже не потянулась к ним.

– Надеюсь увидеть вас там, – добавил он, направляясь к выходу.

Шерин подняла руку, но смогла произнести только что-то невнятное. Она не собиралась никуда идти и вообще планировала, если получится, лечь спать пораньше.

«Если, конечно, Тэг и Наоми такое допустят».

И «если» тут было очень и очень весомое.

4

17:02

После того как Дункан ушел, Шерин аккуратно подняла атлас Секстона с подушки и положила в коробку для хранения с особой бескислотной атмосферой. Потом собрала свои вещи, закинула на плечо рюкзак, подхватила на руки тяжелую коробку и, держа ее перед собой, словно поднос с чаем, вышла из читального зала.

Библиотекарша, заметив, как Шерин борется с дверью, поспешила на помощь, а когда девушка вышла, тронула ее за руку.

– Сегодня я здесь последняя. Вы не могли бы помочь мне отнести коробку в хранилище? Я вас провожу.

Шерин поняла, в чем дело. Атлас Секстона, вещь довольно громоздкая, весил почти двадцать фунтов⁹. Пожилой хрупкой женщине, пусть и выглядевшей опрятной и подтянутой, наверняка было бы трудно справиться с такой ношей.

– Конечно… – Шерин бросила взгляд на ее бейджик, – миз¹⁰ Пил. С удовольствием.

– Спасибо, дорогая.

Вообще-то уговаривать Шерин не пришлось бы. Ей всегда хотелось заглянуть в одно из многочисленных библиотечных хранилищ. В этих помещениях с климат-контролем находились самые ценные и редкие коллекции. На протяжении нескольких последних недель Шерин изучала каталоги и получала возможность познакомиться с материалами, которые были недоступны в Штатах.

Она провела немало времени, изучая библиотечную коллекцию Сайонского аббатства, включающую редкие книги и рукописи, собранные основанным в XV веке монашеским орденом. В богато иллюстрированных книгах часто встречались позолоченные изображения Девы Марии. На нескольких страницах Шерин с удивлением обнаружила зеркальное письмо – текст, написанный задом наперед. Такое письмо использовалось и как примитивный способ шифрования, и для того, чтобы подвигнуть читателя внимательнее отнестись к содержанию написанного.

Она вспомнила, что и Дункан упоминал шифрование как тему своей работы.

«Может, стоит рассказать ему о находке?»

А может, и не стоит… Она еще не забыла, как он торжествующе стучал себя в грудь, когда его команда победила в викторине.

Отбросив неуместные мысли, Шерин последовала за миз Пил, которая, прежде чем направиться в хранилище, заперла на ключ входные двери. Стояла глубокая осень, и солнце уже село. В сумеречном парке зажглись фонари. Кто-то торопливо шагал по дорожке, кто-то промчался на велосипеде. Люди спешили – в кампусе начинались празднества.

Сама библиотека уже опустела, и лишь кое-где в помещениях горел свет. Судя по всему, персонал покидал рабочие места в спешке. Скользя взглядом по темным рядам стеллажей, Шерин не заметила ни малейших признаков активности.

Она невольно поежилась. Ночь всегда таила в себе страх. Не суеверный, а связанный с реальной опасностью: стук в дверь в темноте, тяжелые шаги, невнятные претензии и обвинения, пронзительный крик жертвы…

Словно защищаясь от неведомой опасности, Шерин прижала к себе коробку. Но легче не стало – они как раз проходили мимо стенда с экспозицией, посвященной Агате Кристи. Среди представленных экземпляров библиотечной коллекции были письма и ранние черновики произведений королевы детективов, историй, в которых убийство всегда рядом, всего лишь в шаге или за ближайшим углом.

И все же, наблюдая за миз Пил, Шерин перенимала ее спокойствие. Пожилая библиотекарша держалась уверенно и не выказывала ни малейшей тревоги.

– Хранилище редких книг – туда, – сказала она, когда они вышли из главного зала.

– Здесь кто-то остается после закрытия? – спросила Шерин, стараясь не отставать. – Есть ночной сторож?

Миз Пил обернулась и посмотрела на нее поверх очков.

– Это не Британский музей, юная леди. Здание, конечно, оснащено сигнализацией, и здесь есть камеры видеонаблюдения. Кроме того, служба безопасности кампуса регулярно проверяет двери. – Она улыбнулась. – Вы же не планируете нас обокрасть, мисс?

– Только не в Хэллоуин. Не хотелось бы побеспокоить призраков.

– Мудро. Тем более что Эксетер – самый посещаемый призраками город во всем Соединенном Королевстве.

– Правда?

– По крайней мере, так говорят. В любом случае вам лучше не настраивать это место против себя.

– Я постараюсь.

Они подошли к двери со сделанной трафаретом надписью «Редкие книги». Миз Пил достала ключ-карту и приложила ее к светящемуся замку. Замок исполнил короткую мелодию, засовы едва слышно прошуршали и…

За дверью послышался приглушенный грохот. Шерин отшатнулась, уже приготовившись к быстрому отступлению, но миз Пил рывком распахнула дверь.

Вспыхнул свет. Шерин на мгновение зажмурилась, но пожилая библиотекарша решительно переступила порог.

– Почему мне никто не сказал, что вы здесь? – строго выпалила она.

Шерин последовала за ней. В крови уже гудел адреналин, грудь сдавило. За годы жизни под одной крышей с алкоголиком организм выработал молниеносную реакцию на любую угрозу – бей или беги.

– Вы обязаны отмечаться при входе и выходе, – делала внушение кому-то миз Пил. – Уж вам-то это должно быть известно. Да, когда-то вы были директором библиотеки, но это не дает вам права нарушать установленные правила.

– Прошу принять мои глубочайшие извинения. – Голос донесся из-за груды деревянных ящиков, один из которых, по всей видимости, свалился и теперь лежал разбитым на полу. Недавний грохот и был, вероятно, результатом его падения. Рядом с ним на полу лежал небольшой ломик. – Думал, что не задержусь и пробуду здесь лишь несколько минут…

Склонившийся над разбитым ящиком высокий седоволосый мужчина с седой же бородкой выпрямился и откинул со лба влажную от пота прядку. Он был в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Пиджак висел на ближайшей тележке. Отряхнув руки, мужчина подошел поздороваться.

– Я ведь могла запереть вас здесь на всю ночь, – пожурила его миз Пил и кивком указала на Шерин. – Если б студентка не взяла атлас Секстона, я и не узнала бы, что здесь кто-то есть.

– Не беспокойтесь, ключи от здания всё еще у меня. В случае чего я вышел бы сам.

– Все равно вы должны были предупредить меня.

– Конечно. Непростительное упущение с моей стороны.

Он подошел, обнял миз Пил, и ее недовольная гримаса растаяла в мягкой улыбке. Очевидно, они были хорошо знакомы. Освободившись из объятий, она погрозила ему пальцем:

– Но больше так не делайте.

– Никогда – обещаю вам, моя дорогая миз Пил. – Мужчина повернулся к Шерин. – Мисс Карр, если не ошибаюсь?

«Бывший директор библиотеки знает мое имя?» Потрясенная, Шерин не нашлась, что ответить, и лишь пробормотала что-то невнятное.

Он подошел ближе, забрал у нее коробку с атласом и поставил на ближайшую тележку.

– Я помню вашу заявку на нашу магистерскую программу по магии и оккультным наукам. Мы не были официально представлены. Я – профессор Джулиан Райт. – Он протянул руку, которую она машинально пожала.

– Вы руководите этой программой в Эксетере…

– Так и есть. И следующей весной буду вести курс по палеографии.

Шерин кивнула. Ей уже не терпелось поговорить на эту тему. Палеография, изучение древних систем письма, охватывает широкий круг вопросов – от расшифровки языков до датировки текстов – и, в частности, занимается историей иллюстрированных рукописей, что особенно ее интересовало.

Поговорить не получилось – вмешалась миз Пил.

– Слышала, сегодня утром была доставка… – Окинув взглядом ящики, она уставилась на разбитый. – Книги, переданные в дар.

– Эти книги переданы нам по завещанию, – поправил ее Райт и посмотрел на ящик; в его глазах, как показалось Шерин, повисла дымка печали. – От моего друга и коллеги. Я хотел, чтобы их поскорее каталогизировали, и распорядился доставить ящики в хранилище редких книг. Зашел за накладной, чтобы просмотреть потом в кабинете. Думал, на минутку, но…

Шерин взглянула на ломик на полу.

– Вы пришли не только за этим, – тоном обвинителя заявила миз Пил.

– Да. Просматривая список, я обратил внимание на несколько чрезвычайно редких книг и решил отложить их до того, как мы привлечем архивариусов для каталогизации коллекции.

Шерин заметила, что крышки с большинства ящиков сорваны, и лежащие в них книги в тканевых обертках проложены сухим сеном. Похоже, кто-то искал что-то, в спешке просматривая книги. Некоторые выглядели так, будто их небрежно отбросили в сторону.

– Вы нашли то, что искали? – спросила миз Пил.

– Не всё.

Библиотекарша нахмурилась:

– Если вам так это нужно, я могу остаться, пока вы не закончите. – Она махнула рукой. – Ящики такие тяжелые… И вам с вашим сердцем не следует заниматься этим в одиночку.

– Всё в порядке, и я не могу просить вас об этом, дорогая. Сегодня же канун Дня всех святых. С моей стороны было безрассудством приниматься за это дело в такой поздний час. Идите домой. Как я сказал, ключи у меня есть. Когда закончу, закрою за собой.

– Хорошо, но не забудьте включить сигнализацию.

Миз Пил жестом предложила Шерин идти с ней, но девушка кивком указала на взломанный ящик.

– Профессор Райт, миз Пил права. Вам не следует заниматься этим в одиночку. Я с удовольствием останусь и помогу. Признаюсь, мне очень хотелось бы первой увидеть эти новые книги.

И это была не единственная причина.

«У меня будет идеальный предлог, чтобы пропустить вечеринку».

– По правде говоря, лишняя пара рук не помешала бы, – согласился Райт. – Но, возможно…

В кармане у него зазвонил мобильный телефон. Профессор достал его, проверил номер и отошел в сторону:

– Извините, мне нужно ответить.

Миз Пил отвела Шерин на несколько шагов:

– Вы очень любезны. Могу заверить вас, что, оставаясь с ним наедине, вам совершенно нечего опасаться. Профессор – человек безупречной чести. Кроме того, женщины никогда его особо не интересовали, понимаете?

– Спасибо, что предупредили.

Миз Пил многозначительно кивнула:

– Вот и хорошо. Тогда я вас оставлю. – Она коснулась руки Шерин. – Но не позволяйте ему задержать вас на всю ночь. Вы слишком молоды и красивы, чтобы просидеть взаперти весь Хэллоуин.

– Если так случится, моей компанией будут эксетерские призраки.

Библиотекарша похлопала ее по руке:

– Призраки, моя дорогая, ночью не согреют.

«И то верно…»

Кто-кто, а Шерин знала это получше многих. Настоящего свидания у нее не было больше года, а уж с тех пор, как она делила с кем-то постель, прошло еще больше.

Шерин проводила миссис Пил до выхода из хранилища, где они и попрощались. Закрыв дверь, она услышала у себя за спиной голос профессора, как ей показалось, встревоженный и сердитый. Говорил он то ли на немецком, то ли на каком-то другом североевропейском языке, и жестко звучащие твердые согласные лишь подчеркивали его растущее волнение.

Воспользовавшись свободной минуткой, Шерин взяла коробку с атласом и прошла к белым стальным стеллажам, подвешенным на направляющих, по которым их можно было перемещать. Она сверила каталожный номер коробки и вернула атлас на положенное место. Возвратившись к ящикам, обнаружила, что профессор Райт уже закончил разговор и стоит, глядя перед собой в пустоту, сжимая в кулаке мобильник.

– Всё в порядке? – спросила Шерин.

– Нет, – сказал он. – Всё не в порядке.

Она напряглась и даже подумала, что, может быть, допустила ошибку, предложив ему свою помощь. Но отступать было поздно, ведь она уже дала слово.

– Я могу чем-то помочь?

Профессор покачал головой, но потом повернулся и задумчиво посмотрел на нее.

– Возможно… – Он подошел к разбитому ящику, поднял с пола ломик и быстро и ловко сорвал поврежденную крышку. – Оно должно быть в этом, последнем ящике…

Шерин подошла, чтобы помочь, но профессор жестом остановил ее и принялся торопливо вытаскивать книги. И каждый раз, развернув тканевую обертку, досадливо морщился. Наконец, достав последнюю книгу, профессор сорвал ткань – и как будто обмяк от облегчения: плечи поникли, но руки еще дрожали.

– Здесь…

Несколько долгих секунд он смотрел на старый фолиант, потом с необъяснимой поспешностью завернул его в ткань. Шерин лишь мельком увидела темную обложку и тускло блеснувший металл.

Держа книгу в руках, профессор подошел к ней и, слегка прищурившись, пристально и даже испытующе посмотрел в глаза. От этого взгляда ей в какой-то момент стало неловко.

– Мисс Карр, – наконец заговорил он, – как руководитель программы я ознакомился с вашим заявлением на прием и табелями. Прочел ваше сочинение, объясняющее интерес к программе Эксетера. Самое большое впечатление на меня произвела ваша преданность письменному слову. Вы – библиотекарь, как и я, и потому осознаете важность сохранения того, что находится под угрозой, важность защиты знаний, которые ни при каких обстоятельствах не должны быть утрачены.

Шерин кивнула. Во рту у нее пересохло.

– Исходя из этого, я прошу вашей помощи. Возможно, это излишняя предосторожность, но я предпочитаю перестраховаться.

– Я… я не понимаю. Что вы хотите от меня?

Райт протянул ей завернутую в ткань книгу, и лицо его исказила гримаса боли, словно он отдавал своего первенца.

– Вы должны взять это.

Шерин попятилась. Сердце подскочило к горлу.

– Что? Зачем?

– Боюсь, оставлять ее здесь небезопасно. – Он шагнул к ней, по-прежнему держа книгу в протянутой руке. – Вам нужно спрятать ее. Никому не говорите, куда вы ее положили. Даже мне, пока я не сочту, что опасность миновала.

Райт был настойчив и убедителен, и Шерин приняла книгу.

– Почему она так важна?

– Сожалею, но у меня нет времени на объяснения. – Он подвел ее к двери хранилища и вышел в зал. – Впрочем, возможно, чем меньше вы знаете, тем лучше.

Идя рядом с ним и уже ощущая давящий груз ответственности, она снова засомневалась и уже почти решила отказаться от навязанного ей обязательства, но вспомнила слова миз Пил: «Профессор – человек безупречной чести».

– Что мне с ней делать? – Шерин прижала книгу к груди.

– Не открывайте. Просто храните в безопасном месте.

Они подошли к выходу, и профессор открыл дверь. Но когда Шерин переступила порог, он вдруг схватил ее за руку.

– Если что-то случится… если от меня не будет вестей утром, позвоните по этому телефону: – Он сунул ей визитку и сжал ее руку. – Извините, что взваливаю на вас эту ношу.

Вытолкнув ее на улицу, профессор закрыл и запер дверь. Шерин обернулась и посмотрела через стекло, но различила лишь темный силуэт. Она вдруг почувствовала, что за всем этим кроется нечто большее, чем он готов открыть, и это чувство только укрепилось, когда Райт прижал ладонь к стеклу.

До нее донеслись его приглушенные слова:

– Не верьте никому!

Затем он отступил и растворился в темноте.

5

23:00

– Час ведьм приближается! – предупредила Наоми, пугающе шевеля пальцами.

Чтобы ее услышали, ей пришлось наклониться к уху подруги. Грохочущая музыка заглушала гул собравшейся в «Форуме» толпы. Их небольшая компания пришла сюда час назад и устроилась на балконе второго этажа, откуда открывался вид на колышущееся море тел внизу.

Шумная вечеринка заполнила просторный холл, известный как «Стрит» и соединявший различные объекты основного корпуса университета: студенческий центр, аудиторию для выпускников и главную библиотеку кампуса. Но и этого огромного пространства оказалось недостаточно для буйного веселья, выплеснувшегося через северный и южный выходы на открытые площадки.

– Если это час ведьм, – прокричала Шерин, – то нарядились мы подходяще!

Она поправила черное платье, которое чуть более, чем требовалось, облегало ее фигуру. Взятое напрокат благодаря щедрости Наоми платье дополняла подходящая по стилю накидка с капюшоном.

– Ты не думаешь, что это слишком уж нарочито? – Шерин коснулась серебряной подвески-пентаграммы, висевшей на цепочке поверх грудей.

Наоми пожала плечами:

– Весь кампус знает, что мы приехали в Эксетер колдовать и проводить темные ритуалы, а раз так, то и выглядеть нам полагается соответственно.

– Как ведьмы?

– Как сексуальные ведьмы, – поправила Наоми.

Тэг оперся о трость:

– Мне больше по душе сексуальный некромант.

На нем был черный костюм с кроваво-красным жилетом поверх белой рубашки с пышным воротником. На бледном напудренном лице выделялись темные впадины под глазами. Обычную трость он сменил на более изысканную, с серебряной совой на набалдашнике.

– Мы и правда сексуальны, – согласилась Наоми, обнимая его за талию. – Не грех и покрасоваться.

Шерин стояла у перил балкона. Внизу танцевали, смеялись, собирались в группки и расходились. Мероприятие заявлялось как безалкогольное, но она уже заметила, как некоторые тайком передают друг другу фляжки. Более дерзкие пили открыто.

Шерин покачала головой. Она уже решила, что смоется отсюда пораньше, при первой же возможности.

И на то была веская причина.

Прямо напротив нее находился вход в новую главную библиотеку университета, неумолимо напоминавший о той ответственности, которую она приняла на себя. Вечером, в спешке, обдумать случившееся не хватило времени, но в ушах еще звучало последнее предупреждение профессора Райта.

Не верьте никому…

Возвращаясь из библиотеки в квартиру, Шерин невольно ускоряла шаги в переходах между островками света под уличными фонарями, снова и снова озиралась по сторонам – не следует ли кто-нибудь за ней. В конце концов ночная прохлада и отсутствие признаков затаившейся опасности помогли успокоиться. Дома она постаралась отговориться от вечеринки, но Наоми уже взяла костюмы, и, кроме того, ей совсем не хотелось остаться в квартире одной, если друзья уйдут.

– Что-то случилось? – спросил, подойдя к ней, Тэг. Нахмуренные брови и складка беспокойства между ними выдавали его эмпатичную натуру. – Ты сегодня необычно молчалива.

А вот Наоми, пританцовывавшая в такт музыке у них за спиной, как будто ничего и не замечала. Держа перед собой селфи-стик с телефоном, она решала главную задачу: увековечить эту ночь на своем канале «УитчТок».

– Это из-за них? – Тэг посмотрел вниз. – По-моему, здесь уже все изрядно набрались. Знаю, тебе такое не нравится…

– Дело не в этом. – Шерин посмотрела на потолок, разделенный на треугольники из стекла и деревянных реек, и покачала головой. Она не рассказала друзьям о том, что произошло в библиотеке. Не рассказала не столько из-за предупреждения профессора – «не верьте никому», – сколько из-за того, что сама еще не приняла эту внезапно свалившуюся на нее ответственность, не подстроилась под нее.

«Храните в безопасном месте…»

Шерин спрятала книгу в своей комнате и теперь беспокоилась из-за того, что оставила ее там. Их дом – тот, что она могла себе позволить даже с двумя соседями по квартире, – находился в сомнительном районе. На прошлой неделе в их квартале было совершено ограбление. К тому же, учитывая непредсказуемость Хэллоуина, выпускать книгу из поля зрения определенно не стоило. Но выбирать не приходилось. Облегающее платье, даже с накидкой, не позволяло спрятать что-то на себе, тем более такой громоздкий предмет, как книга.

– Пойдем, подышим свежим воздухом? – предложил Тэг. – Здесь становится душно.

Шерин с облегчением кивнула:

– Господи, да… Давай выберемся отсюда.

К ним подтянулась Наоми:

– Неплохая идея. Попробую стрельнуть сигаретку.

– Что, ты куришь? – нахмурился Тэг. – Серьезно?

Как человеку с церебральным параличом, ему было неприятно видеть, как кто-то рискует здоровьем просто по беспечности и легкомыслию.

– Вообще-то нет. Только по особым случаям. – Наоми улыбнулась. – А сегодня ведь праздник.

Они спустились по лестнице, пробились через плотную, шумную и потную толпу, что только усилило у Шерин ощущение дискомфорта, и вышли на улицу. В свежем осеннем воздухе ощущался запах сигарет, но здесь было прохладно и не так многолюдно. Большинство вышедших из холла студентов, разбившись на пары, расположились на широких террасных ступенях справа.

Шерин увлекла друзей влево, где были устроены несколько экопрудов для сбора дождевой воды. Для придания сходства с естественными водоемами темную воду обрамляли камыши.

Собравшаяся у края площадки небольшая, но быстро растущая группа студентов возбужденно обсуждала что-то. Лишь теперь Шерин различила за громкой музыкой вой сирен, доносящийся с юга.

Наоми направилась к толпе:

– Что-то случилось.

Шерин, сглотнув, последовала за ней. Вой сирен цеплял ее натянутые нервы. Подойдя к краю площадки, откуда открывался вид на кампус, они увидели мчащуюся по Принс-оф-Уэльс-роуд пожарную машину. За ней неслась «Скорая помощь».

– Похоже, они направляются сюда, – заметила Наоми. Ее предположение подтвердилось, когда машины экстренных служб резко свернули на подъездную дорогу, ведущую к «Форуму».

Тэг поднял трость:

– Это ведь дым, да?

И действительно, над соседним зданием поднимался густой черный столб, а за окнами полыхало багровое зарево. Стекло одного из окон лопнуло, и вырвавшийся наружу язык пламени лизнул кирпичный фасад.

– Старая библиотека, – сказала Наоми.

Тэг опустил трость и наклонился к Шерин:

– Ты ведь была там сегодня вечером?

Шерин отступила на шаг, словно не желая признавать очевидное. Ей снова вспомнилось предупреждение профессора Райта.

«Оставлять ее здесь небезопасно…»

Тэг выжидающе смотрел на нее своими подведенными черной тушью глазами.

– Нам… нам нужно домой, – выдохнула она. – Сейчас же.

6

23:27

Шерин остановила друзей на краю темного парка. По другую сторону улицы сплошной стеной растянулся строй сблокированных кирпичных домов.

– Стойте здесь.

Наоми толкнула ее плечом:

– Ты когда расскажешь нам, что происходит?

Шерин лишь покачала головой.

Вскоре после прибытия пожарных машин они втроем вернулись в «Форум», миновали холл, вышли на северной стороне, где не было ни дыма, ни пламени, ни сирен, и вызвали такси. Шерин попросила водителя высадить их у дальнего края парка. В свое время отец привил ей здоровую (а может, и нездоровую) паранойю.

Она прошлась взглядом по домам. Их квартира находилась на третьем этаже одного из таунхаусов, к ней вела наружная лестница. Ничего подозрительного или необычного Шерин не заметила. Света в окнах не было.

– Ладно, – сказала она и быстро зашагала через улицу.

Наоми и Тэг последовали за ней. Чувствуя и реагируя на ее напряжение, они все же доверяли подруге и не приставали с вопросами.

«По крайней мере, пока…»

Шерин взбежала по ступенькам, набрала код на замке и отпрянула, когда за дверью мелькнула тень. Но это была всего лишь миссис Кенуорти, пожилая смотрительница, жившая в небольшой квартирке на первом этаже. Женщина открыла дверь и кивнула, приглашая их войти. Рядом с ее стулом стояла похожая на небольшой котелок чаша, наполовину заполненная конфетами. Дверь в ее квартиру была приоткрыта, и оттуда доносилось приглушенное бормотание телевизора.

– Все-таки пришли пораньше, да? Я уже собиралась запирать…

– Спасибо, – сказала Шерин. – Но, возможно, мы снова уйдем.

Тэг вопросительно посмотрел на нее. Миссис Кенуорти понимающе улыбнулась и подмигнула.

– Ну, конечно. Какая я глупая… Что-то подсказывает мне, что у вас все только начинается.

«Только бы не это», – подумала Шерин. Она бы предпочла, чтобы все поскорее закончилось.

Втроем они поднялись на площадку своего этажа, который делили с тремя другими квартирами. Закрыв за собой дверь, Шерин устало прислонилась к стене и перевела дух.

Наоми ткнула подругу пальцем в грудь:

– Ты должна рассказать нам, что происходит. Почему ты так напугана?

Шерин сглотнула, оттолкнулась от стены и кивнула:

– Я вам покажу.

Нет, она не забыла предупреждение профессора Райта не верить никому, но и держать в себе эту тайну больше не могла. Она доверяла друзьям и хотела услышать их мнение – а может быть, получить совет. Ей трудно было поверить, что пожар в Старой библиотеке – обычное совпадение. Что-то пошло не так.

Но насколько не так – еще предстояло выяснить.

Пока же Шерин нуждалась в помощи и поддержке и поэтому повела друзей в свою спальню. Она прошла через комнату к старому сундуку для одеял, открыла его, переложила свитера и достала из-под старой армейской куртки все еще завернутую в ткань книгу. До сих пор ей так и не достало смелости развернуть ее, как если б, развернув, она прикоснулась к тайне и навлекла на себя заключенную в книге опасность. Но теперь от этой ответственности было не отвертеться.

Она провела ладонью по складкам ткани:

– Прошлым вечером в Старой библиотеке профессор Райт дал мне вот это…

– Подожди… Ты говоришь о профессоре Джулиане Райте? – тут же спросил Тэг. – Руководителе нашей программы?

Шерин кивнула и постаралась объяснить все, что произошло, особо подчеркнув необъяснимую настойчивость профессора.

– Он полагал, что оставлять книгу в библиотеке опасно. И даже у него на руках опасно. Уж не знаю почему.

Шерин поймала себя на том, что начинает злиться – ведь ее втянули во все это против воли. Но тут же опомнилась, признав, что все было не так. Она сама приняла на себя ответственность. Да, оправдаться легко – мол, согласилась, чтобы снискать расположение руководителя последипломной программы, но на самом деле корни проблемы лежали глубже. Она просто не могла отказать, твердо и решительно сказать «нет». Это шло из детства, когда ей приходилось быть послушной дочерью, чтобы случайно не спровоцировать отца на вспышку гнева – таким образом она как бы контролировала его. С тех пор многое изменилось, но одно дело понимать, как все обстоит на самом деле, а другое – отключить глубоко укоренившиеся рефлексы.

«Во что я ввязалась?»

Соседи опустились на колени рядом, не сводя глаз со странного фолианта у нее на коленях. Явно старый – пожалуй, несколько веков – кожаный переплет. Шерин провела пальцами по двум медным полосам, которые удерживали книгу закрытой. Замком, похоже, служила небольшая металлическая пластина со вставленным в нее хрустальным шариком размером с глазное яблоко. Шерин провела по нему большим пальцем, чтобы стереть пыль, и шарик повернулся.

Она с опаской отдернула руку:

– Я не знаю, что это за чертовщина и почему она так важна.

В глазах Наоми вспыхнуло любопытство:

– Ты видишь какое-нибудь название? Или имя автора?

Шерин повертела книгу в руках:

– Нет. Ничего не вижу.

Наоми потянулась за телефоном:

– Мне нужно это заснять…

Шерин остановила подругу:

– Нет, пока мы не узнаем больше.

Тэг указал на центр обложки:

– Посмотрите на это тисненое изображение. Как спицы колеса, указывающие на разные символы.

– Все так загадочно, – заметила Наоми.

– Что бы это ни было, книга, должно быть, ценная, – добавила Шерин. – Настолько, что профессор Райт отдал ее мне. Как раз перед этим ему позвонили. Мне показалось, он был потрясен.

– Может, звонок его напугал, – предположил Тэг и, опершись на трость, поднялся. – Но все равно, зачем отдавать ее тебе? Если он беспокоился за ее сохранность, почему не унес ее сам?

Шерин помолчала, вспоминая, что сказал профессор.

– Он велел мне спрятать ее получше. И даже ему не говорить, где я ее спрятала, пока он не решит, что опасность миновала. – Она посмотрела на друзей: – Думаю, он боялся, что те, кто охотится за книгой, могут узнать, что она у него.

– И поэтому отослал тебя с трофеем, – подхватила Наоми. – Прочь от себя.

Шерин еще крепче сжала книгу – интересно, почему она так важна? – и тут вспомнила другое предупреждение Райта.

– Еще он сказал, чтобы я не пыталась ее открыть.

– Да мы и не смогли бы, – фыркнул Тэг. – Здесь определенно нужен какой-то код, и этот код как-то связан с этим кристаллом. Я вижу на нем выгравированные символы. Да?

Шерин наклонила книгу под углом к свету лампы:

– Да, но похоже, что символы в самом кристалле, как дефекты внутри алмаза.

– Вот как? – Тэг потянулся к книге, но Шерин прижала ее к себе – в ней вдруг проклюнулось чувство собственника.

– Эту загадку мы можем попробовать разгадать потом. А сейчас нам нужно переодеться и убраться отсюда.

Тэг нахмурился:

– Ты так и сказала миссис Кенуорти. Но почему?

Наоми выпрямилась:

– Шерин права.

Тэг с недоумением посмотрел сначала на одну свою соседку, потом на другую.

– Кто-то устроил пожар в Старой библиотеке. И профессор Райт мог там оказаться.

– И если он был там, – продолжила Наоми, – его могли заставить сказать, что он сделал с книгой и кому ее передал.

– Если они узнали мое имя, им не составит труда выяснить, где я живу. – Шерин нахмурилась. – Конечно, я могу ошибаться, но все-таки предпочитаю не рисковать.

– В таком случае не стоит ли нам обратиться в полицию? – предложил Тэг. – Рассказать им то, что ты рассказала нам.

Шерин молчала, не зная, что ответить. В ушах снова и снова звучало последнее предупреждение Райта: «Не верьте никому». Она сунула руку и достала визитку, которую дал ей профессор. На визитке не было ничего, за исключением номера телефона.

– Профессор сказал мне позвонить по этому номеру, если что-то случится. – Она достала мобильный. – Давайте сначала попробуем этот вариант.

Наоми и Тэг придвинулись ближе.

Шерин набрала номер с международным кодом Франции. Звонок прошел, но на другом конце трубку не снимали.

– Ну что? – не вытерпела Наоми.

– Никто не отвечает. Даже голосовая почта не включается.

– Уже почти полночь, – напомнил Тэг. – Может, в такой час там просто никого нет…

Шерин подождала еще полминуты, потом дала отбой.

– Что будем делать? – спросила Наоми.

Шерин посмотрела на друзей:

– Давайте уйдем куда-нибудь и заляжем на дно.

Она еще в детстве научилась жить по этому принципу. Во время тренировок отец часто говорил ей так: «При опасности не высовывайся. Герои погибают по своей вине». Его наставление, может быть, и не блистало благородством, зато отличалось здравомыслием и практичностью.

Шерин поднялась:

– Уберемся отсюда – и сможем связаться с полицией.

– Вполне разумно, – согласился Тэг.

Они разошлись по комнатам переодеться. Шерин надела джинсы, теплую водолазку и ботинки на толстой подошве. Загадочный фолиант положила в сумку-кроссбоди и перекинула ее через плечо. Потом набросила сверху просторную армейскую куртку и нахлобучила бейсболку.

– Я готова! – крикнула Наоми из своей комнаты.

– Мне нужна еще минутка, – откликнулся Тэг.

Шерин подошла к тумбочке, достала из ящика небольшой кевларовый чехол и пристегнула его к ремню сумки. В чехле лежал боевой нож – складной керамбит из нержавеющей стали. Отец обучал ее обращаться с этим оружием, уверяя, что в условиях тесного пространства тот послужит ей лучше, чем пистолет. Впрочем, достать огнестрельное оружие в Великобритании она и не смогла бы. Изогнутое лезвие ножа было около трех дюймов в длину – максимально допустимый размер в этой стране.

Также Шерин взяла из ящика плоский кожаный футляр – еще один подарок от отца – и сунула его в карман куртки. В памяти всплыла картина: она стоит перед отцом, запястья связаны пластиковой стяжкой. Он заставил ее зажать свободный конец зубами и затянуть так, что стяжка впилась в кожу. Потом проинструктировал: «Подними руки над головой, локти в стороны – и резко, с силой опусти их вниз». Она так и сделала, а потом с удивлением обнаружила, что стяжка чудесным образом порвалась, разломившись у замка.

«Не теряй головы – и никакая ловушка тебе не страшна», – сказал он.

Было бы хорошо, если б это правило все еще действовало…

Друзья уже ждали ее в маленькой гостиной, совмещенной с крохотной кухней. Тэг надел модное длинное пальто поверх черного худи. Наоми была в джинсовой куртке с вышитым валлийским символом, накинутой на розовый пуховик, джинсах и поношенных «мартенсах».

– Все готовы? – спросила Шерин.

Тэг нахмурился и посмотрел куда-то за плечо Шерин:

– Похоже, нам придется поговорить с полицией раньше, чем мы ожидали…

Она обернулась. Судя по стробоскопическим синим отсветам на окне, внизу, на улице, стояла полицейская машина с мигалкой. «Но почему не было слышно сирены?» Сердце тревожно дрогнуло.

– Пошли… тихо… – предупредила она и направилась к двери.

Один за другим они выскользнули на площадку третьего этажа. Шерин подошла к перилам и посмотрела вниз. Оттуда донеслись резкие голоса. Кто-то назвал ее имя.

– В такой поздний час? – возмущенно воскликнула миссис Кенуорти. – Не понимаю, почему, почему вам нужно…

Ее оборвали два глухих хлопка.

Шерин невольно вскинула руку и зажала рот. В свое время она часто бывала в тире и теперь узнала эти звуки – выстрелы из оружия с глушителем.

Внизу мелькнула тень.

Миссис Кенуорти…

Ее тело быстро оттащили. Через мгновение хлопнула дверь. Вероятно, квартиры смотрительницы – там спрятали убийство.

И тяжелый топот – кто-то быстро поднимался вверх.

7

23:44

Шерин обернулась к остальным.

– Вверх, – беззвучно прошептала она, указывая пальцем.

Наоми и Тэг посмотрели на нее широко открытыми глазами, но не издали ни звука и послушно подчинились. Втроем они быстро поднялись на полпролета до запертой дверцы, ведущей на крышу. Тэг потянулся к ручке аварийного открытия, которая должна была автоматически разблокировать дверцу в случае чрезвычайной ситуации. А эта ситуация определенно была таковой.

Тем не менее Шерин схватила Тэга за руку.

– Стой, – прошипела она и, отодвинув его в сторону, достала нож из ножен. Щелчком раскрыла короткое лезвие, потянулась к двери. Она уже изучила этот маршрут два месяца назад.

«Всегда имей план отхода». Это было дополнением к правилу: «Не теряй головы – и никакая ловушка тебе не страшна».

Кончиком ножа Шерин перерезала провод сигнализации и замерла, затаив дыхание и опасаясь, что обрыв цепи может активировать тревогу. Но, к счастью, этого не произошло. С облегчением выдохнув, она распахнула дверь пошире, подождала, пока пройдут друзья, и последовала за ними.

Тяжелые шаги уже приближались к третьему этажу. Шерин осторожно прикрыла аварийную дверь.

– И что теперь? – прошептала Наоми. Ее лицо на фоне ночного неба было бледнее луны.

– Сюда.

Шерин подбежала к невысокому кирпичному парапету, отделявшему их таунхаус от соседнего. Поскольку здания стояли вплотную, перейти с крыши на крышу не составляло труда. Она перемахнула через парапет и протянула руку Тэгу, который впервые принял помощь без возражений.

– Не останавливайтесь, – торопила друзей Шерин.

Обходя спутниковые тарелки, коробки систем кондиционирования и старые ржавые дымоходы, они пересекли засыпанную гравием и застеленную рубероидом крышу. Шерин бросила взгляд назад. Тем, кто пришел за ней, потребуется не так много времени, чтобы обнаружить, что квартира пуста, и сообразить, каким путем ушла их добыча.

Они пересекли еще две крыши. К сожалению, эти старые здания не были оснащены пожарными лестницами. Если пламя выгоняло кого-то на крышу, спастись от огня можно было, только перейдя на соседнюю крышу. Таким образом выигрывалось время до прибытия помощи.

«Время, которого у нас нет…»

На четвертом таунхаусе Шерин подошла к двери на крышу, опустилась на колено и достала плоский кожаный футляр. Откинув клапан, вытряхнула две отмычки. Это был еще один защитный навык, которому научил ее отец. Будучи полицейским в Талсе – одном из самых криминальных городов Штатов, – он слишком часто сталкивался со случаями, когда женщины становились жертвами похищений.

«Неудивительно, что он пристрастился к бутылке…»

Шерин вставила стальные крючки в замочную скважину и попыталась нащупать штифты. Ее сердце колотилось, пальцы дрожали…

– А ты, оказывается, женщина со множеством скрытых талантов, – прокомментировал Тэг.

– Будем надеяться, что ты прав. Но все равно будьте готовы. Я не могу перерезать провод сигнализации с этой стороны. Тревога сработает, как только я открою дверь. И тогда нам придется пошевеливаться.

– Тебе стоит поспешить, – предупредила Наоми, приседая и увлекая за собой Тэга.

В отдалении громыхнула дверь, послышались сердитые голоса. Поскольку их таунхаус находился в середине квартала, преследователи не знали, в каком направлении скрылись преследуемые, и могли замешкаться.

«Но ненадолго…»

Стиснув зубы, Шерин заставила себя сосредоточиться. В ушах зазвучал голос отца: «Дыши глубже. Паника – твой злейший враг…» И хотя отец всегда ассоциировался с тьмой, она вняла этому совету: глубоко вдохнула и медленно выдохнула через нос.

Замок наконец поддался и щелкнул. Не теряя времени, Шерин схватила ручку и дернула дверь на себя. Как и следовало ожидать, внутри тут же заревела сирена. Что еще хуже, хлынувший с лестничной клетки свет вырвал их из темноты.

– Пошли! – Шерин махнула рукой. – Вниз. И, что бы ни случилось, не останавливайтесь.

По усиленной стальной двери простучал град пуль. Не ожидавшая от преследователей столь быстрой реакции, Шерин ахнула, захлопнула за собой дверь и бросилась вдогонку за Наоми и Тэгом, которые были уже на площадке.

– Не задерживайтесь! Пошли! Пошли! – крикнула она.

Все трое устремились вниз по ступенькам. Впереди, помогая себе тростью, ковылял Тэг. Стрессовая ситуация сказалась на нем не самым лучшим образом, но Наоми, вместо того чтобы торопить друга, только подбадривала его:

– Всё в порядке. У нас получилось.

Одна площадка… другая… Сирена не умолкала. За спиной у них распахивались двери, вслед неслись вопросы и проклятья. Вот наконец и первый этаж. Шерин обогнала Наоми и Тэга и распахнула дверь:

– К парку. Пригнитесь.

Они вылетели на улицу, сбежали по ступенькам и метнулись через дорогу к темному массиву парка. Работающих фонарей здесь было немного – бо́льшую их часть давным-давно разбили те, кто хотел скрыть свои незаконные делишки. Предусмотрительность преступников оказалась как нельзя кстати.

По пути к парку Шерин бросила взгляд вдоль улицы. У обочины стоял черный седан с мигающим синим огоньком на панели. Другой, более крупный автомобиль, наполовину освещенный одним из немногих уцелевших фонарей, стоял с работающим на холостом ходу мотором через дорогу. Присмотревшись, она заметила серебристые крылья на капоте. «Роллс-Ройс»…

Такая машина смотрелась здесь так же неуместно, как кольцо с бриллиантом на пальце попрошайки. Заинтригованная, Шерин задержалась на полвдоха, и тут в салоне мелькнул красный огонек сигареты. Она нырнула за живую изгородь и метнулась в глубь парка, надеясь, что ее не заметили.

Отбежав подальше, Шерин включила фонарик на телефоне и, прикрыв его ладонью, посветила, чтобы сориентироваться. Она бы не стала так рисковать, если б не услышала, как двигатель взревел, а потом звук стал удаляться. Тем не менее останавливаться они не стали – преследователи могли направить кого-то в парк.

Передышку позволили себе лишь после того, как выбрались из парка и растворились в лабиринте переулков и тупиков. К этому времени Тэг уже тяжело дышал, но не жаловался.

– Я еще могу идти, – прохрипел он, когда Шерин объявила остановку.

Некоторое время назад она, решив узнать больше о состоянии соседа, почитала о церебральном параличе. Люди с ДЦП склонны к респираторным нарушениям из-за сниженной емкости легких и нарушенной эластичности мышц грудной стенки. Теперь Шерин чувствовала себя виноватой из-за того, что подвергла друга опасности.

Тэг достал из кармана альбутероловый ингалятор и сделал вдох. Задержал дыхание, а затем медленно выдохнул.

– Хорошая штука, – пробормотал он и вымученно улыбнулся. – Нет, правда. Я готов идти.

– Но куда? – спросила Наоми. – Мы что, так и будем бегать по улицам всю ночь?

Шерин взвесила варианты:

– Нет. Если это действительно полиция, то они могут получить доступ к городским камерам наблюдения, чтобы найти нас. Значит, нам нужно как можно скорее скрыться с глаз.

– Как? – спросил Тэг. – Куда мы пойдем?

– В какое-нибудь общественное место. Туда, где много людей. В толпу, где можно затеряться.

Наоми нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

Шерин полезла в карман и достала три черных билета с алым логотипом.

– К счастью, нас уже пригласили на вечеринку…

Часть II

8

1 ноября, 00:20 по Гринвичу

Закрыв глаза и запрокинув голову, Дункан стоял у писсуара, сливая излишек выпитого за вечер пива. К сожалению, он перебрал и теперь чувствовал себя не так хорошо, как планировал к этому времени. Хотя было уже за полночь, Дункан надеялся продлить вечер.

– Что ты хочешь найти в «Форуме»? – спросил расположившийся неподалеку Арчи. – Зачем якшаться с плебсом, если симпатичных цыпочек полно и здесь, в «Лемми»?

Дункан отряхнулся и застегнул ширинку.

– Мне здесь уже надоело, – соврал он. – Слишком тесно и шумно. Хочется глотнуть свежего воздуха. А до «Форума» всего-то минут десять пешком.

Арчи тоже закончил дела и последовал за другом из туалета.

– Да я-то не против… Как говорится, каждому коню своя дорожка. Но насчет Себа и Дома не уверен. Они тех двух девчонок уломать пытаются. Как по мне, так это напрасный труд, но парни упертые и просто так не отстанут.

Дункан пожал плечами:

– Тем лучше. Я и один справлюсь.

По правде говоря, он предпочел бы именно такой вариант. Подцепить кого-нибудь в «Форуме» намного легче, если тебя не сопровождает орава пьяных придурков.

К сожалению, Арчи не уловил намек:

– Оставить тебя одного? Чтобы шлялся по кампусу в одиночку? В таком виде? – Он окинул Дункана оценивающим взглядом. – Тебя же вполне могут принять за дезертира.

Дункан нахмурился. На вечеринку он пришел в шерстяной армейской куртке с погонами на плечах, камуфляжных брюках пустынного паттерна и соответствующей фуражке. Форма была не выставочная, а самая настоящая, со следами грубоватой починки и носки. Дункан взял форму из гардероба деда после того, как тот скончался в девяносто пять лет. Надевая ее, он хотел почтить память предка, но в то же время чувствовал, что в некотором смысле присваивает чужую славу. И все-таки однажды, когда Дункан был подростком, старик, увидев, с каким любопытством он разглядывает его военную форму, сам посоветовал надеть ее. «Нашей истории не место в пыльных сундуках… Я бы только порадовался, если б увидел, как кто-то вышел на люди в моем старом камуфляже».

Арчи ткнул Дункана в плечо:

– Пойду, скажу Себу и Дому, что мы уходим.

Дункан покорно вздохнул, смирившись с тем, что от друга не отвязаться. Арчибальд Бейли был его соседом по комнате еще с первого семестра в Оксфорде. Они также вместе играли в университетской регбийной команде «Мен'с Грейхаундс». Хотя связать Арчи с названием пса этой собачьей породы было бы нелепо – гораздо уместнее было бы сравнение с питбулем. Он играл на позиции правого столба, одной из самых жестких в регби, требующей бычьей силы в плечах и ногах. На голову ниже Дункана, он на треть превосходил его по массе.

– Если мы выходим на улицу, мне бы малость утеплиться, – сказал Арчи. – Там сегодня холод собачий.

Сквозь толпу этот здоровяк пробивался так, словно выходил из жесткой схватки на поле. На вечеринку он без лишних фантазий надел свой старый регбийный комплект и, оказавшись в ночном клубе, снял все, кроме футболки, шорт и высоких ботинок, оставив спортивный костюм в кабинке.

Дункан подумал было воспользоваться общей суматохой, чтобы незаметно улизнуть из клуба, но отказался от этой мысли, зная, что такое «ирландское прощание» ранит его друга. Хотя Арчи и выглядел толстокожим боксером – со сломанным носом и стрижкой под ноль, – у него было большое доброе и ранимое сердце. Арчи очень дорожил их дружбой – в отличие от Себастьяна и Доминика. Дункан подозревал, что он и в Эксетерский колледж поступил только затем, чтобы быть рядом с ним. Отец Арчи служил в дипломатическом корпусе и менял посольства каждые три года, так что обзавестись кругом друзей тот просто не успевал. Теперь у него появился шанс, и рушить еще не окрепшую дружбу из-за пустяка было бы слишком жестоко.

В ожидании Арчи Дункан огляделся. «Лимонная роща» погрузилась в хаос. На переполненной танцплощадке топтались любители потусить – большинство в костюмах. Музыка била по ушам и отдавалась в грудной клетке с каждым ударом баса. Две дымовые машины наполняли пространство клубами тумана, отражающими кружащиеся огоньки и скрывающими жадные руки и трущиеся бедра.

Арчи пробился наконец обратно, на ходу натягивая куртку. Спортивные штаны он перекинул через плечо. В его живых глазах, как обычно, прыгали веселые огоньки.

– Как я и думал, Себ и Дом крепко сели на мель. Их теперь не сдвинешь. Но зато есть новости из «Форума».

– Какие новости?

– Говорят, в Старой библиотеке пожар. Сирены, мигалки… Дорогу перекрыли и вечеринку разогнали.

Дункан повернулся к дверям, чтобы скрыть разочарование.

«Слишком долго ждал… Надо было уйти раньше».

Впрочем, уже в следующую секунду он упрекнул себя за эгоизм:

– Никто не пострадал?

Арчи пожал плечами:

– Чего не знаю, того не знаю. Но я бы не прочь сгонять туда и посмотреть своими глазами.

Дункан, подумав о том же, согласно кивнул:

– Пошли.

В последние недели он много раз бывал в библиотеке и теперь надеялся, что ее сокровищница – старинные книги и манускрипты – уцелели.

– Ты ведь был там сегодня?

– Не только я…

Словно в ответ на его слова входные двери клуба распахнулись, впустив трех гостей, которые остановились перед бархатным канатом, служившим своего рода заграждением. Возглавлявшая эту троицу девушка помахала перед вышибалой входными билетами.

Шерин Карр раскраснелась и, похоже, запыхалась. На ней была свободная армейская куртка, но не от военной формы, а из обычного магазина уличной одежды. Длинные светлые волосы собраны в хвост. На голове бейсболка, козырек низко надвинут на глаза.

«Что она здесь делает?»

Он предположил, что это пожар, должно быть, загнал ее и ее друзей в «Лемми». Тем не менее Шерин не производила впечатление человека, который, став свидетелем трагедии, отправился бы веселиться в другое заведение. И еще Дункан заметил, что она то и дело тревожно посматривает на дверь. Ее друзья также заметно нервничали.

«Что-то случилось…»

Дункан вспомнил свое недавнее сожаление из-за того, что слишком долго ждал. Похоже, все вышло наоборот.

«Я прождал ровно столько, сколько нужно».

9

00:44

Шерин прошла под поднятым бархатным канатом и в нерешительности остановилась на пороге битком набитого клуба. «Лимонная роща» была рассчитана на восемьсот человек, но хэллоуинская вечеринка, похоже, превысила этот лимит – или, может быть, такое впечатление создавалось из-за искусственного тумана.

– Мы здесь единственные без костюмов, – заметила Наоми.

– В тумане это не так уж заметно. – Тэг помахал перед собой ладонью и, закашлявшись, прикрыл рот. Даже после нескольких затяжек из ингалятора он все еще тяжело дышал. Понимая, что ему нужно перевести дух, Шерин повела их дальше в поисках уголка, где можно было бы передохнуть и прийти в себя. Но чем дальше в глубь зала, тем оглушительнее гремела музыка, источником которой была диджейская будка в дальнем конце, где некто в шлеме энергично размахивал рукой, отбивая ритм. От всего этого грохота и мелькания ослепительных огней у Шерин закружилась голова.

Внезапно кто-то схватил ее за локоть и гаркнул что-то в ухо. Она захватила большой палец обидчика, резко отогнула его назад и оттолкнула парня в камуфляже. Наоми тут же встала перед ней.

– Максвелл! Ты что себе думаешь? Какого черта! Нельзя так хватать женщину.

Парень в камуфляже отступил, наткнувшись на другого, в регбийной экипировке.

– Я просто пытался привлечь внимание…

Присмотревшись к своему обидчику, Шерин узнала Дункана Максвелла. В полной военной форме он выглядел настоящим британским солдатом.

– Извини, – покаялся Дункан, потирая пострадавший палец. – Но все же я рад, что ты воспользовалась моими билетами.

Тэг бросил на Шерин укоризненный взгляд:

– Ты взяла билеты у этого напыщенного осла?

Очевидно, он все же затаил обиду после проигрыша в викторине.

Регбист шагнул вперед:

– Эй, приятель, кого это ты называешь напыщенным? – Он хлопнул Дункана по плечу. – Хотя насчет осла ты прав. Признаю́.

Шерин уже узнала его – Арчибальд Бейли, тоже студент. Она глубоко вздохнула и постаралась унять колотящееся сердце. Последние события вечера – пожар в библиотеке, стрельба, бегство – до предела напрягли ее нервы.

– Слышал, в Старой библиотеке был пожар. Это правда? Ты видела? – спросил Дункан, прежде чем она успела отойти.

Он явно хотел лишь завязать разговор, но что-то, должно быть, отразилось на ее лице – боль или сожаление.

Дункан подвинулся ближе:

– Ты знаешь, что случилось? С чего это началось? – Он понизил голос, но благодаря глубокому тембру Шерин слышала его. – Ты, наверное, была одной из последних, кто оставался в здании перед закрытием.

– Я… я не знаю, что случилось, – запнувшись, ответила она. – И когда я ушла, там еще был профессор Райт.

Наоми тронула ее локоть, как бы предупреждая: «Будь осторожна».

Шерин сглотнула.

– Это все, что я знаю.

Дункан прищурился, глядя на нее, потом кивнул:

– Будем надеяться, профессора не было там, когда начался пожар…

Шерин молилась о том же, но не питала надежды на удачный исход. Воображение рисовало сцену: выстрел – и миссис Кенуорти грузно падает на пол в прихожей. Она поежилась. Что же все-таки произошло? И во что втянул их всех профессор Райт?

Шерин поправила висящую на плече тяжелую сумку.

«Что такого важного в этой книге?»

Тэг огляделся:

– Здесь есть где-нибудь место потише? Где можно поговорить, не надрывая голосовые связки?

Дункан указал налево.

– У нас угловая кабинка. С обслуживанием.

Арчи покачал головой:

– Извини, не подойдет. Там сейчас не продохнуть от гормонов и запаха одеколона «Пако Рабанн». – Он повернулся: – Следуйте за мной.

Шерин вопросительно взглянула на Дункана, но тот только пожал плечами.

Арчи повел их к боковой двери с надписью «Только для персонала», распахнул и придержал, приглашая остальных пройти:

– Впереди комната отдыха.

– А нам сюда можно? – спросила Наоми, переступая порог.

Тот же вопрос, видимо, возник у официантки, долговязой женщины в рубашке-поло с пустым подносом для напитков под мышкой. Проходя мимо, она нахмурилась, но увидела Арчи, и жесткая линия ее губ смягчилась.

– Привет, Арчи. К боссу? – Она кивком указала в конец коридора. – Харан, как обычно, окопался в офисе.

– Не, я не к нему. Просто мы с друзьями хотим дать ушам немножко отдохнуть.

– Ладно, только чтоб без неприятностей.

«Хороший совет, – подумала Шерин, – да вот только следовать ему уже поздно…»

Проходя по коридору мимо открытой двери, они услышали негромкий возглас:

– Masa' alkhayr, sadiqi!¹¹

Арчи остановился, сунул голову в дверной проем и ответил по-арабски. Словесный обмен был коротким, но явно благожелательным с обеих сторон.

Дункан наклонился к Шерин:

– Отец Арчи служил в британском дипломатическом корпусе. В частности, в Эр-Рияде. Не суди о нем по его внешности. Говорит на девяти языках; на некоторых даже лучше, чем на английском.

Арчи вернулся через минуту и с ухмылкой поманил остальных:

– Менеджер предложил прислать нам несколько пинт пива за его счет. Я подумал, что отказываться было бы невежливо…

Шерин выпивка не интересовала, но Тэг и Наоми заметно приободрились.

Проходя мимо кабинета, Дункан кивком указал на дверь:

– Несколько лет назад отец Арчи помог уладить визовые вопросы для семьи менеджера. Услуга обернулась прямо-таки сверхъестественной удачей, учитывая, где в итоге оказался Арчи. Хотя, по правде говоря, у его отца связи везде. Вообще-то именно через него я и достал несколько бесплатных пропусков в клуб.

– А теперь и бесплатное пиво, – заметила Шерин.

Дункан пожал плечами:

– Еще одно доказательство эффективности британской дипломатии.

Комната отдыха находилась почти в конце коридора. Задержавшись у двери, Шерин заметила чуть дальше светящуюся табличку с надписью «Выход». «Еще один путь к отступлению», – подумала она, и напряжение в груди ослабло.

Стены комнаты отдыха были завешаны афишами концертов, отчего создавалось впечатление, что кто-то оклеил помещение в технике декупажа. В воздухе чувствовался терпкий запах «травы», вероятно, глубоко пропитавший стены этого помещения.

Жаловаться не приходилось. Шерин подошла к разделявшему комнату длинному столу и с облегчением опустилась на жесткий пластиковый стул.

Дункан открыл маленький холодильник, достал две бутылки воды и протянул одну ей, а сам сел на стул рядом.

– Спасибо, – сказала Шерин, но открывать бутылку не стала. Она чувствовала на себе взгляд Дункана, который, вероятно, решал, стоит ли расспрашивать ее о последних событиях в библиотеке. Чтобы не дать ему такой возможности, она заговорила первой:

– Извини, если повредила палец. Подумала, ты из военной полиции или что-то в этом роде…

Дункан вскинул брови.

– И твоя первая реакция – напасть на британского офицера?

– Ты напугал меня. Вот и всё.

– Что ж, полагаю, ошибка вполне простительная. – Он провел ладонью по шерстяной куртке. – Это настоящая военная форма. Ее носил мой дед.

– Твой дед?

– Да. Он служил в британском спецназе во время Второй мировой. Потерял ногу в Северной Африке.

– Какой ужас. Мне жаль…

– А мне нет. Если б не его ранение, я бы сейчас не сидел здесь.

Шерин нахмурилась, и он поспешил объяснить:

– Вернувшись домой, мой дед изъявил желание продолжать службу, и его прикомандировали к команде, охранявшей группу дешифровщиков. Там он и встретил мою бабушку, которая была математиком в той группе. Судя по их рассказам, любовь возникла далеко не с первого взгляда. Они постоянно ругались…

Несмотря на все ужасы ночи, Шерин невольно улыбнулась:

– Очевидно, им все же удалось преодолеть разногласия.

– В конце концов – да. – Дункан ответил ей улыбкой. – Они часто рассказывали мне свои истории о том времени.

Шерин заметила мечтательный блеск в его глазах. Должно быть, те истории и пробудили у Дункана интерес к шифрам и кодам. Она о таком наследстве могла только мечтать. На память пришел совет ее наставника из группы анонимных алкоголиков: «Так или иначе, нас формирует наше прошлое. Оно либо сталь, что укрепляет, либо цепи, что тянут вниз».

И все же это мимолетное упоминание о кодах и шифрах напомнило ей кое о чем, и она потянулась к оставленному на столе желтому блокноту, в котором кто-то изобразил непристойные каракули. Взяв лежащую рядом ручку, перевернула листок и на чистой стороне быстро, боясь забыть, записала серию букв и цифр.

Наоми, с беспокойством наблюдавшая за подругой, нахмурилась.

– Что ты делаешь?

– Я заметила «Роллс-Ройс» у обочины…

Тэг кивнул:

– Верно. Я тоже его видел.

– Может, это ничего не значит, но он выглядел там совершенно неуместно, так что я на всякий случай запомнила номер. – Отец учил ее быть всегда начеку, особенно в необычных ситуациях. Она подвинула блокнот и постучала по написанному. – Вот этот номер.

Дункан с интересом посмотрел на листок.

– Что это значит?

Наоми открыла рот, но Шерин покачала головой.

«Не стоит втягивать в эту историю других».

Арчи хмыкнул. Он стоял по другую сторону стола, пытаясь натянуть спортивные штаны, что было непросто из-за шипов на регбийных бутсах. Оставив попытку, он постучал костяшками пальцев по блокноту.

– SCV… Знаете, что это значит?

Шерин не знала. И остальные, судя по растерянным взглядам, тоже.

Арчи поочередно ткнул пальцем в каждую букву:

– Status… Civitatis… Vaticanae.

Поскольку ясности его слова не добавили, ему пришлось продолжить:

– Номера автомобилей, официально зарегистрированных в Ватикане, начинаются с этих трех букв.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Дункан. – Твой отец работал там в посольстве?

– Не-а, – фыркнул Арчи. – Из шоу «Кто хочет стать миллионером?».

Шутит он или говорит серьезно, Шерин не поняла, но это не имело значения.

Дункан повернулся к трем друзья и задал вопрос, который волновал их всех:

– И что понадобилась людям из Ватикана на вашей улице?

10

01:09

На лицах трех друзей явно читалось напряжение. Отступив в угол комнаты, они вполголоса что-то обсуждали и, похоже, спорили. Спор разгорался, голоса звучали громче, но то, что долетало до Дункана, не имело никакого смысла.

«Что, черт возьми, происходит?»

– Просто расскажи им, – настаивала Наоми.

– Чтобы и их втянуть в эти неприятности?

– Они могут помочь. Арчи же опознал ватиканские номера, – напомнил Тэг.

Дункан снова повернулся к столу. Замечание Тэга навело его на мысль, что Арчи может обладать и другими полезными знаниями.

– Арч, откуда вообще могла взяться такая машина?

Арчи снова подтянул к себе желтый блокнот, но не для того, чтобы взглянуть на номер, а чтобы добавить анатомических подробностей к непристойным каракулям на первом листке.

– Наверное, посольский автомобиль, – старательно продолжая свое занятие, отозвался он. – У Ватикана в Лондоне есть апостольская нунциатура. Их аналог дипломатической миссии. Большинство посольств завозят свои машины. Вопрос национальной гордости. Немцы везут «БМВ» и «Мерседесы». Французы ездят на «Пежо». Шведы любят свои «Саабы». Их перевозят по железной дороге в Великобританию через тоннель под Ла-Маншем.

– Но что машина из ватиканской нунциатуры может делать в Эксетере?

– Не знаю. В университете есть факультет теологии и религии. Может, привезли какого-то спикера… От Лондона до Эксетера рукой подать – всего три часа езды.

– На «Роллс-Ройсе»?

Арчи скосил на него один глаз:

– Святой Престол скромностью никогда не отличался. А район, где живут твои новые друзья – хоть и сомнительный, – находится всего в нескольких кварталах от Эксетерского собора. – Он вернулся к рисунку. – Цели у того, кто приехал на «Роллсе», могут быть самые разные: помочь бедным или… купить дурь.

– Не знаю, – с сомнением пробормотал Дункан. – Все равно странно.

Арчи пожал плечами:

– Мой предок, наверное, знает и нунция в Лондоне, и нашего посла в Ватикане. Могу позвонить ему утром и спросить, сможет ли он что-нибудь прояснить.

К этому времени их разговор снова привлек внимание Шерин и ее друзей. Тэг сделал многозначительный жест в сторону Арчи, молча давая понять, сколь полезен может быть их новый знакомый.

Наоми согласилась:

– Нам действительно нужна помощь.

Но Шерин не желала сдаваться:

– Пока нам нужно от них только одно.

Дункан повернулся к ним:

– Что именно?

Шерин, проигнорировав его, обратилась к Арчи:

– Во сколько закрывается клуб?

Тот откинулся на спинку стула, разминая затекшие плечи.

– Иногда он работает круглосуточно. Но сегодня закроется около двух, чтобы персонал мог хорошенько здесь убраться после вечеринки. Особенно из-за…

– У нас остается меньше часа, – выпалила Наоми. – Я-то думала, будет больше…

Шерин поморщилась и, повернувшись к Дункану, объяснила проблему максимально коротко:

– Мы не можем вернуться к себе.

Дункан открыл рот, чтобы спросить почему, но Шерин остановила его, подняв руку:

– Нам нужно переждать где-то эту ночь. И подумать, что делать и как быть дальше. Только и всего.

Дункан мог бы использовать эту просьбу, чтобы надавить на Шерин и потребовать более внятных объяснений. Но он видел, с каким усилием она сглотнула, видел испуг за ее решительностью. Он знал эту троицу лишь несколько недель, но не чувствовал за их тревогой ничего криминального. А раз так, то и настаивать на объяснениях пока не стоило.

И все же один пункт требовал уточнения.

– Так вы хотите пойти к нам? А не в отель или что-то в этом роде?

– Только на одну ночь, – подчеркнула Шерин.

Дункан глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Ну что ж. Значит, одна ночевка…

Они еще не успели выйти из комнаты отдыха, как из ночного клуба донесся оглушительный взрыв, от которого дрогнули даже стены.

– Что такое? – спросила Наоми.

Арчи выругался и бросил взгляд в сторону зала. Поднимаясь из-за стола, он всем своим видом выражал недовольство.

– Видите? И вот это я пропускаю – ради чего? Посмотрим, предложите ли вы что-то более стоящее… – Выйдя в коридор, он указал на светящийся знак «Выход» в дальнем конце. – Выходим через черный ход.

Ведя группу, он то и дело оглядывался через плечо и поэтому не заметил, как впереди распахивается задняя дверь. Одинокий фонарь в переулке осветил две темные фигуры в бронежилетах и шлемах. Позади них и справа прерывистыми вспышками мигал синий свет.

Шерин схватила Дункана за руку и дернула назад:

– Они нашли нас…

11

01:18

Шерин отступала по коридору, ведя за собой Дункана и подгоняя Тэга и Наоми. Следом, озадаченный происходящим, плелся Арчи.

– В клуб, – торопила всех Шерин.

«Но есть ли в этом смысл?»

Через открытые двери снаружи доносились завывания сирен.

«Похоже, они окружили все здание».

И все же она подгоняла их, пятясь назад, не спуская глаз с двух вооруженных людей. Не успели они пройти и половины коридора, как кто-то окликнул их со стороны клуба:

– Вы куда все?

Шерин бросила взгляд через плечо и увидела ту самую официантку. На поднятой ладони женщина несла поднос, уставленный пенящимися пивными стаканами.

«Тот самый обещанный бесплатный заказ».

Группа рассыпалась, пытаясь протиснуться мимо официантки, и в какой-то момент Шерин оказалась одна, никем не прикрытая, на виду у вооруженных людей на улице. По всей вероятности, им поручили наблюдать за черным выходом. Один стоял, склонив голову к плечу, – вероятно, разговаривал по рации. Второй резко выпрямился, вскинул руку, и в свете фонаря блеснула черная сталь.

– Бегите! – крикнула Шерин, толкая в спину Тэга и Наоми.

Двое с пистолетами уже неслись по коридору. Не имея под рукой ничего более подходящего, Шерин вырвала у официантки поднос – стаканы полетели на пол, разбиваясь вдребезги и разбрасывая хлопья пены, – и швырнула его в сторону преследователей, как тарелку-фрисби, в надежде помешать стрелкам прицелиться.

Развернувшись, она погнала друзей к дальней двери. Официантку, которая упала на колено, пришлось оставить – Шерин знала, что в нее стрелять не станут. Арчи попытался помочь женщине подняться, но Дункан налетел на него и потащил за собой:

– Шевелись!

Дункан не бросил ее перед лицом опасности, и Шерин оценила его благородный, но безрассудный поступок. Он подвергал себя и друга неоправданному риску, ведь они с Арчи тоже не были мишенями этой ночью.

А потом раздались выстрелы. Глухие хлопки были едва слышны из-за рева веселящейся толпы и грохота музыки, но, оглянувшись, она увидела, что официантка падает на пол с простреленной головой.

«Нет…»

И тут же Арчи, дернувшись, словно что-то толкнуло его вперед, вскрикнул и схватился за плечо. Но Дункан поддержал друга и не дал ему упасть. Они были почти у двери, но это почти, эти считаные мгновения решали вопрос жизни и смерти не в их пользу. Дункан, должно быть, тоже это понял и прикрыл Шерин собой, встав живым щитом.

Но пули нашли другую жертву – того, кто оказался на их пути совершенно случайно. Должно быть, услышав суматоху, но не услышав приглушенных выстрелов, из своего офиса в коридор вышел – и попал прямо под огонь – менеджер клуба. И теперь его тело дергалось под градом свинца.

И все-таки его жертва оказалась не напрасной. Шерин и вся компания добежали до дальней двери и с разбегу влетели в зал.

Оглушительный вал хаус-музыки обрушился на нее, оглушил, сбил с толку и даже на мгновение остановил. Клуб превратился в другой мир. Туман сгустился в плотную, бурлящую массу, в которой под техноцветными огнями извивались кричащие фигуры. «Что это?» – пыталась сообразить Шерин.

– Пенная… вечеринка… – задыхаясь, выдавила Наоми и нырнула в пену, увлекая за собой Тэга.

Дункан толкнул Шерин в самую гущу, но она свернула в сторону и махнула ему, чтобы шел дальше:

– Вперед!

На руке у Дункана висел Арчи; на плече его спортивного костюма алело кровавое пятно. Шерин бросилась обратно к двери. Заблокировать ее было нечем, но еще раньше она, в своей вечной паранойе, заметила кое-что, что могло добавить неразберихи. Метнувшись к стене, дернула рычажок пожарной сигнализации. Музыка тут же оборвалась – вероятно, сработала блокировка при чрезвычайной ситуации, – и ее сменил трескучий рев сирены, прерываемый громким роботизированным голосом, раз за разом повторяющим одно и то же предупреждение: Пожар… Пожар… Пожар… Пожар…

Рядом с ней распахнулась дверь, но Шерин уже оттолкнулась от стены, крутанулась и нырнула в пену, в последний момент успев заметить Дункана и Арчи, чьи головы едва виднелись над пеной. Она вслепую направилась в их сторону, рассчитывая, что Дункан не потеряет след Тэга и Наоми.

Пена душила, лезла в нос и глаза, но Шерин не поднимала голову, не позволяла себе вынырнуть за глотком воздуха. На нее налетали мечущиеся в панике люди, ее толкали, но она упорно пробиралась туда, где в последний раз видела Дункана, хотя продолжающие крутиться и вертеться огни мешали держать направление.

Общее замешательство перерастало в паническое бегство, и постепенно хаотичное движение тел организовалось в один поток, направляющийся к входным дверям. Шерин вклинилась в него, надеясь, что остальные поступят так же, и он понес ее к выходу.

Она поежилась – холодная пена промочила одежду насквозь. Ее тошнило от мыльного привкуса. По мере приближения толпы к выходу уровень пены понижался. Шерин рискнула поднять голову. Люди сбились в плотную массу в узком месте у единственных двойных дверей.

«Где остальные?»

Чья-то рука ухватила ее за воротник куртки и потянула назад. Она ударила локтем и услышала сдавленное «уф-ф».

– Это я, – прокашлял ей в ухо Дункан. – Давай сюда.

Он потянул ее налево, пробиваясь против потока. Сбоку, чуть в сторонке, стояла Наоми, обнимая одной рукой Арчи. Тэг, прихрамывая, подошел к Шерин – где-то по пути он потерял свою трость.

– Снаружи полиция. Или, по крайней мере, те, кто выдает себя за полицию.

Шерин обернулась. Напротив главного входа «Лемми» находился небольшой парк, расчерченный узкими пересекающимися дорожками для велосипедистов и служебных картов. У выхода, заехав на газон, замерли два черных седана с мигалками. Возле бампера каждого автомобиля застыли по три фигуры в шлемах и бронежилетах. Лучи фонариков скользили по залитым пеной лицам бегущих из клуба. Но, конечно, найти нужного человека в бегущей толпе было практически невозможно.

– Можно попробовать прорваться, – сказала Наоми, наблюдая за происходящим. – Авось в такой толчее они нас просто не обнаружат.

Да, вариант был рискованный, но Шерин знала, что оставаться здесь нельзя. Оглянувшись, она попыталась высмотреть в пене каски, но никого не увидела. Скорее всего, той паре приказали продолжать охранять служебный выход, чтобы никто не смог вернуться и сбежать тем же путем.

– Если мы здесь зависнем, я могу истечь кровью, – предупредил Арчи.

– Я проверил – жить будешь, – рассеял его опасения Тэг. – Там всего лишь царапина. Давайте думать, что будем делать.

– Остаемся на месте, – сказала Шерин, приняв решение.

Дункан, услышав этот план, нахмурился, но она кивком указала на дорогу. Вдалеке, мигая синими огнями, появилось несколько машин. И они быстро приближались.

– Пожарные.

После пожара в Старой библиотеке местные бригады держали наготове оперативные ресурсы, часть которых и спешила теперь к клубу, реагируя на сигнал тревоги.

Прибытие аварийных служб не осталось незамеченным и другими. Шестеро с фонариками торопливо посветили в ближайшие лица, забрались в седаны, и обе машины резко сорвались с места, дав задний ход. Люди шарахнулись в стороны.

На это Шерин и рассчитывала. Кем бы ни были неизвестные – фальшивыми копами или наемниками, – встречаться с прибывающими экстренными службами они определенно не хотели. Тем более что в коридоре лежали расстрелянные ими люди. Чувство вины за эти смерти смешивалось со злостью – на себя, на профессора, на тех, кто охотился за ними.

Как только седаны скрылись из виду, Шерин махнула остальным.

– Пошли, – решительно бросила она.

Они присоединились в потоку бегущих из клуба, приняв на всякий случай дополнительные меры предосторожности. Кто-то явно получил доступ – легальный или нет – к городской системе видеонаблюдения, чтобы выследить их до клуба.

Вся в нашлепках пены, Ширин опустила пониже козырек бейсболки и велела Тэгу натянуть на голову капюшон. Наоми обмотала шарфом нижнюю часть лица. Чтобы окончательно запутать возможных наблюдателей, группа держалась в хвосте рассеивающейся по парку толпы.

Держась поближе к деревьям, они пересекали зеленую зону, когда на помощь им пришла изменчивая британская погода. Набежавшие тучи разверзлись дождем. К счастью, Дункан сумел купить три зонта у пьяной компании гуляк, заплатив хорошие деньги.

К выходу из парка группа сбилась под этими зонтами. Шерин оказалась в паре с Дунканом. Он обнял ее за талию и притянул поближе. Она так промокла и замерзла, что не стала возражать.

В какой-то момент Дункан наклонился, словно собираясь поцеловать ее, но, как оказалось, без какого-либо романтического умысла. Твердо глядя ей в глаза, он столь же твердо произнес:

– Когда придем в мою квартиру, мне будут нужны ответы.

Она сглотнула, кивнула и отвела глаза.

«Они нужны нам всем…»

12

02:55

В квартире, которую снимали Дункан и Арчи, Шерин стояла спиной к стеклянному обеденному столу. Остальные всё еще сидели за ним, изучая странную книгу. Шерин не могла смотреть на этот фолиант, зная, сколько крови пролилось из-за него за последние сутки. Обняв себя руками, она смотрела в панорамное окно на реку Экс, извивающуюся под хлещущими струями дождя. Молнии простреливали низкое темное небо, и казалось, что рассвет не наступит уже никогда.

Квартира Дункана занимала угол четырнадцатого этажа новой башни в Сент-Леонардсе, одном из самых фешенебельных районов Эксетера. Обстановка соответствовала ультрасовременному зданию: всё в стиле скандинавского модерна с чистыми линиями и холодной кожей, смягченной пледами из искусственного меха. У стены, под огромным экраном телевизора, тускло мерцал электрический камин.

Всё со вкусом, но не в ее стиле.

Тем не менее Шерин оценила другие плюсы здания, и в первую очередь его систему безопасности. Внизу, в вестибюле, круглосуточно дежурил администратор. На телефоне Дункана был открыт вид с установленной там же камеры. Обычно видеосистема использовалась для получения от жильцов согласия на пропуск гостя. Сейчас же Дункан просто настроился на отслеживание любой подозрительной активности.

Кроме того, Шерин сама позаботилась о том, чтобы запомнить расположение и количество лифтовых шахт и маршруты к северной и южной лестничным клеткам. И все же, несмотря на принятые меры, она не чувствовала себя в безопасности и пребывала в напряженном ожидании.

Шерин подняла руку и потерла затылок. Мысль о том, чтобы швырнуть книгу в мусоросжигательный люк и раз и навсегда покончить с этим, уже приходила ей в голову. Но пересилить себя не получилось. Она просто не смогла. Не из уважения к редкому тексту, возраст которого исчислялся веками. И не из чувства долга или обязательства. Просто она знала, что эта книга, скрепленная медными полосами, остается их единственным козырем.

«Но как использовать его наилучшим образом?»

Еще по пути к его квартире Дункан попросил ее группу выключить телефоны и даже вынуть SIM-карты. Его объяснение усилило ее страхи: возможно, их привели в «Лемми» не камеры видеонаблюдения. Возможно, их отследили по телефонам.

Свой телефон Дункан оставил включенным по нескольким причинам. Во-первых, маловероятно, что враг свяжет ее группу с ним и Арчи. По крайней мере, не очень быстро. Так что риск был невелик. Шерин также попросила Дункана набрать тот загадочный номер с визитки, но ответа по-прежнему не было – а это означало только одно.

«Мы предоставлены сами себе…»

– Иди сюда, посмотри на это! – раздался у нее за спиной голос Наоми.

Что-то в ее голосе заставило Шерин вернуться за стол. Она уже объяснила Дункану и Арчи все, что произошло, начиная с того, как книга оказалась в ее руках. После этих откровений Дункан должен был вышвырнуть ее за дверь. Но он лишь нахмурился и замолчал, по-видимому, взяв время, чтобы все переварить.

Теперь книга была в руках Наоми, сидевшей между Тэгом и Дунканом. По другую сторону стола, уронив голову на грудь, дремал Арчи. Тэг обработал рану – фактически глубокую царапину – у него на плече. Выяснилось, что проблемы с собственным здоровьем понудили Тэга овладеть некоторыми базовыми медицинскими знаниями и навыками. Рану он смазал мазью с антибиотиком и перебинтовал. Горсть ибупрофена помогла притупить боль, но Арчи заверил их, что на регбийном поле ему доставалось и покрепче.

И все же долгая ночь утомила его.

«Как и всех нас…»

Шерин подошла к столу и встала за плечом Наоми:

– Что ты нашла?

Наоми подняла телефон Дункана над кожаной обложкой книги, направив фонарик на хрустальное око, и рассматривала его, используя функцию увеличения телефона.

– Ты была права, – сказала она. – Символы не выгравированы на поверхности, а находятся внутри самой кристаллической структуры.

– И что там? – спросила Шерин.

Наоми, глаза которой сияли так же ярко, как кристалл, посмотрела на нее:

– Подойди, посмотри сама.

Шерин наклонилась, а Наоми слегка повернула сферу, пытаясь удержать телефон неподвижно. Изображение на экране задрожало, потом стабилизировалось, позволив разглядеть один из символов.

Тэг ахнул.

Дункан выругался.

Близко к поверхности кристалла они увидели светящегося золотого кентавра, выполненного с поразительной детализацией. В поднятых руках он держал натянутый лук со стрелой на тетиве.

Шерин замерла с открытым ртом – ничего подобного она не ожидала. Изображение размером не больше спичечной головки было выполнено настолько искусно, что у нее захватило дух. Она вспомнила, как посещала музей в Нью-Йорке, где была выставка резных фигурок из отдельных зерен риса: птицы, розы, бюсты знаменитостей, даже вздыбленный жеребец.

– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала Наоми.

– Тот, кто выполнил это, обладал умениями и знаниями, которые представляются невозможными, учитывая возраст книги, – сказал Тэг.

– И здесь не один символ. – Наоми повернула сферу.

С каждым поворотом она демонстрировала новые крошечные золотые фигурки: барана с закрученными рогами, краба с угрожающе поднятыми клешнями, бросающегося в атаку быка с опущенной головой, скорпиона, приготовившегося нанести смертельный удар жалом… Все уже поняли, что означают эти фигурки, но первым высказался Дункан:

– Знаки зодиака. – Он указал на кентавра, к которому снова вернулась Наоми. – Это должен быть Стрелец. Посмотри на эти серебряные линии, пересекающие золото. Они соединяют более яркие точки… звезды… образующие созвездие для символа.

– Крошечные небесные карты, – прошептала Шерин. – Вся кристаллическая сфера – это карта небес.

– Но что это значит? – спросил Тэг.

Ответа не знал никто, но одно было ясно.

– Кристаллическая сфера, – заметила Шерин, – образец редчайшего искусства; одна она должна стоить целое состояние.

Тэг уставился на книгу:

– Если такая вещь находится на книге, то можно лишь предполагать, что содержится внутри.

– Что бы это ни было, – констатировала Наоми, – кто-то запер ее накрепко не просто так.

– Но кто и почему? – спросил Дункан.

Обсуждение было прервано храпом, причем настолько громким, что Арчи, издав его, разбудил сам себя. Подняв голову, он обвел комнату мутным взглядом и вопросил:

– Что происходит?

Дункан вздохнул, покачал головой и встал:

– На сегодня хватит. Мы сейчас просто тычемся туда-сюда. Все вымотались, и всем нужно поспать. Утро через несколько часов, вот тогда и подумаем. Может, рискнем обратиться в полицию. Может, созвонимся с отцом Арчи – у него много связей. Сейчас мы слишком устали, чтобы соображать здраво и логично.

Шерин попыталась возразить, но попытка закончилась тем, что она просто зевнула и согласилась с Дунканом. На одном адреналине долго не продержишься.

Дункан указал через общую зону на короткий коридор:

– Шерин, ты и Наоми забирайте мою комнату. Тэг может поспать с Арчи.

– А как же ты? – спросила Шерин.

– Я заступаю в первую смену. – Он поднял телефон, на экране которого застыла картинка – вестибюль. – Кто-то должен присматривать за этими ублюдками.

– Тогда разбуди меня через час. Я возьму вторую смену.

– Если я продержусь так долго.

Шерин виновато опустила глаза, но Дункан махнул рукой и устало улыбнулся:

– Не бойся. Я не опозорю форму моего деда, заснув на посту.

Шерин все еще колебалась, пока Наоми не схватила ее за руку и не потащила через общую зону. Интересно, подумала Шерин, была ли квартира изначально обставлена таким образом или же родители Арчи и Дункана наняли дизайнера для обустройства и оформления этого шикарного холостяцкого жилища. Ответ пришел, когда она переступила порог спальни Дункана.

Это было словно шаг в другой век.

Высокий эдвардианский гардероб занимал одну стену. Другую стену закрывали книжные полки, забитые книгами самой разной тематики. Также здесь обнаружилась старинная викторианская умывальная тумба с мраморной чашей. На потертой, со следами царапин, ореховой полке расположились туалетные и бритвенные принадлежности, в том числе старая кисть из барсучьей щетины.

Похоже, предметы обстановки, как и дедов камуфляж, перешли Дункану по наследству. Если так, то как совместить эту сентиментальную сторону Дункана с его довольно беспечным отношением ко всему остальному?

– Эта кровать… – Наоми пролетела через комнату, оставив без внимания все то, что заинтересовало Шерин. – Я могла бы утонуть в ней навсегда.

Кровать с балдахином была таким же антиквариатом, как и все прочее, и, наверное, не простаивала как музейный экспонат. Высоченный, до талии Шерин, матрас. Помятые одеяла и стеганые покрывала – все в тартановую клетку. Настоящее мужское гнездо.

Наоми раздевалась уже на ходу. Шерин тоже не стала задерживаться, но сняла только армейскую куртку, бейсболку и ботинки. На душе было неспокойно, и она сочла за лучшее не раздеваться – на случай если придется бежать. У Наоми таких ограничений не было. Она разделась до трусиков и футболки, а затем зарылась в груду одеял, почти исчезнув из виду.

Пока Шерин забиралась на другую сторону, из коридора донеслись негромкие голоса. Дункан включил телевизор – вероятно, чтобы не заснуть. Закутываясь в одеяла, она вполуха слушала то, что было, вероятно, трансляцией футбольного матча. Постель оправдала все самые смелые ожидания. Шелковые простыни, мягкий, как бархат, пододеяльник. Все искушало: разденься догола. Но она не поддалась слабости.

Устраиваясь поудобнее, Шерин заметила, что покрывала и подушки пахнут Дунканом; мускусный аромат убаюкивал, заверяя, что тревожиться не о чем, что кто-то прикрывает ей спину. Она закрыла глаза, но знала, что любой сон будет в лучшем случае беспокойным, тем более что воображение уже прокручивало сцены недавнего ужаса.

«Я, наверное, никогда больше не усну».

Она ошиблась. Когда чья-то рука внезапно и грубо встряхнула ее и вырвала из бездонной пустоты сна, комнату уже заливали слепящие лучи света, пробивавшиеся сквозь складки портьер.

«Уже утро…»

Шерин приподнялась на локте, моргнула, прогоняя плывущий в глазах туман, и увидела склонившуюся над ней Наоми, удивительным образом полностью одетую. Глаза у подруги были необычно огромными, лицо разрумянилось.

Шерин кашлянула, чтобы прочистить горло.

– Почему никто не…

– Ты должна увидеть это, – перебила ее Наоми и потянула за руку. – Прямо сейчас.