Czytaj książkę: «Правильный двор»

Name: Правильный двор
Author: Ия Хмельнишнова

Czcionka:

Правильный двор

Жил-был Черный кот Зеленые глаза. Идет он как-то по двору, а на дороге большая лужа разлеглась. И не обойти ее никак. Кот засунул лапу в воду, а она холодная и грязная. Он вынул лапу, отряхнул и говорит: «Лужа, подвинься, мне пройти надо».

«Ещё чего, – огрызнулась лужа, – и не подумаю».

Черный кот Зелёные глаза обиделся и пошел к Вороне. Ворона сидела высоко на решетке и каркала на всех: «Кар! Кар! Кар!». Она и на кота накаркала: «Кар, Кар».

Он не обратил внимания, поздоровался и спросил: «Почему лужа лежит по середине дороги, она – главная?». «Ха-ха-ха, – рассмеялась Ворона, – она не главная. Просто сегодня у дворника выходной день. Завтра сам увидишь, кто главный».

На следующий день Кот Зелёные глаза взобрался на дерево и стал наблюдать за дворником. Дворник взял метлу и смел лужу прямо в клумбу.

«Там ей и место», – подумал Черный кот. Потом улыбнулся и промурчал, совсем как кот Матроскин: «Прррррравильный у нас дворррр, ррр, рррр». Почему он улыбнулся? Потому, что он понял кто главный и почему главный.

И ты, мой дружочек, конечно, догадываешься. Правильно! Главный не тот, кто всем мешает, а тот, кто всем помогает. Без него всем плохо будет. Поэтому они и признают его главным. А свой двор называют правильным.

Вот какую историю про свой правильный двор рассказал мне Черный кот Зелёные глаза. Вон он сидит на ветке и машет нам лапой. До встречи в новой сказке.

Не вопрос (стишок)

Кому хорош тирамиссу, -

Пирожное такое, -

А нашей кошке путассу

Всё не дает покоя.

Из МАНа бабушка пришла.

В большой зеленой сумке

Какой-то сверток принесла:

Не зря у кошки слюнки!

Кому-то может невдомек:

Что за такой лежит кулёк?

А для пушистой не вопрос,

Ведь не обманешь кошкин нос.

Про компьютер (стишок)

Сидим мы с папой на ковре.

И удивленья не сдержать.

Процессор новый на столе,

Такой, что глаз не оторвать.

Совсем неслышно дышит он,

Как будто ручеек журчит,

Но в прислоненную ладонь

Холодный ветерок вьюжит.

Через стеклянную панель

Цветистым радужным мерцаньем

Пульсируют пучки колец

Чудесным северным сияньем.

С другой панели, лицевой,

Готов подняться во весь рост,

Как будто пёс сторожевой,

Компьютерный коварный монстр.

Добавь шестнадцать гигабайт, -

Там специальный есть разъём,

И можно будет рисовать

Мультфильмы мамины на нем.

Компьютерным чудом идущего века

Здесь наслаждаются два человека.

Алмазная шапка (цветная сказка)

Эта сказка про Алмазную Шапку, про Горбушку и про лесную тайну. Вы их не знаете? Сейчас все расскажу.

Эта зима выдалась снежной. Лес, словно, закутался в пушистую белую шаль. И под ней было тепло и животным и растениям.

Вдруг – бух! Это большой снежный ком соскользнул с елки на землю. И получился снежный пригорок. А снег все сыпал и сыпал. Сугроб стал большим и красивым. Казалось, что горный великан в сердцах бросил в ложбинку свою белую мохнатую папаху и убежал далеко в горы. Надоело ему пробираться через снежные заносы..

Лесные обитатели любовались Большим сугробом. На солнце его снежинки переливались всеми цветами радуги, прямо как драгоценные камни. Даже глазам смотреть на него было больно. А ночью он таинственно мерцал серебряными огоньками под холодными лучами Луны. «Алмазная Шапка», – выдохнула очарованная его красотой Сова, пролетая мимо. Так его и прозвали.

Как-то Бельчонок подскочил к Алмазной Шапке: «Пусти меня лапки погреть», – сказал он.

«Ишь ты, какой хитрый! Оставишь вмятины и испортишь мою прекрасную форму. Посмотри, какой я гладкий да круглый. Ступай лучше к моему соседу». И Алмазная Шапка указал на небольшой сугроб, звавшийся Горбушкой. А сам запереливался с новой силой. Он был очень доволен собой.

Горбушка, и впрямь, располагался совсем рядом и тоже поблёскивал самоцветами. Внешне он был похож на Алмазную шапку, только меньшего размера. А глубже если посмотреть, – они совсем разные. Алмазная Шапка родился из снежного кома и еще немало уплотнился при падении с елки. И характер у него получился тяжелый и мнительный. Всё ему чудилось, что покушаются на его небывалую красоту.

А Горбушка получился совсем по-другому. На этом месте снежный вихрь закручивался спиралью. Снежинки, смеясь, ловили друг дружку, прицеплялись паровозиком и валились в кучу-малу. Так и надул ветер небольшую выпуклость, горбушку, одним словом. И характер у Горбушки получился легкий и общительный.

Бельчонок нырнул под еловую лапу, где расположился Горбушка. Посмотрел на него сугробик и спросил: «Играть хочется?». «Очень хочется, – признался Бельчонок, который насиделся в своем дупле, прячась от мороза, – прямо лапки занемели». «Ну так давай!» – блеснул Горбушка алмазной улыбкой. И Бельчонок устроил себе праздник: кувыркался, нырял в снежную перину, комочком скатывался вниз. Зверек наигрался и ускакал, напоследок чиркнув по снегу пушистым хвостом.

«Ну, что с него возьмешь, – молоденький проказник-бельчонок», – сказал себе Горбушка, подгребаясь и снова собираясь в кучку.

А Зима шла и шла по лесу, и, наконец, мороз крепко взялся за землю. Стало серьезно холодать. Глухарь опустился наземь перед Алмазной Шапкой: «Пусти меня к себе, Сугроб. Я сделаю здесь домик и укроюсь от мороза и хищного зверя».

«Ишь ты, какой хитрый. Эдак ты меня совсем разворошишь. Ступай-ка лучше к моему соседу Горбушке». Горбушка в ответ на просьбу Глухаря подумал: «Мороз вон какой стоит, замерзнет Глухарь. Озябшей птице обязательно нужен теплый кров», и приветливо улыбнулся Глухарю. Тот быстренько забрался прямо внутрь Горбушки.

Между тем время шло своим чередом и для внимательного глаза несло с собой немало перемен. И вот в один прекрасный день в лесу совсем утвердилась Весна. Во всех уголках леса она установила свои порядки. Солнце широко заулыбалось. И лес ожил, зашевелился. В воздухе запахло талой водой, мокрой землей, разомлевшей на солнце еловой смолой. Даже для человеческого носа это было большое испытание. А что говорить о звериных носах и носиках, которые чувствительней в сотни раз! Запахи Весны просто вскружили их головушки.

Вот шалун-Бельчонок лихо скатился вниз с еловой лапы вместе с комом мокрого снега. Лапа распрямилась, и Солнце хлынуло на Горбушку. После того, как Глухарь вырвался из него в потеплевший воздух, Горбушка стал совсем маленьким – разбросал Глухарь его в разные стороны. «Я таю, таю», – зажурчал Горбушка, стекая на землю юркими ручейками. И вскоре на этом месте вырос подснежник – первый весенний колокольчик.

В лесу ничего не бывает просто так. Почему здесь вырос именно цветок, эта улыбка Весны? Пройдет мимо какой-нибудь человек и не догадается в чем тут дело. Это небольшая лесная тайна. А мы-то с вами знаем, Подснежник, эта улыбка Весны, вырос здесь потому, что это – радостное место. Здесь Бельчонок устроил себе праздник, а Глухарь отогрелся в лютый мороз.

Перед цветком плюхнулся наземь Шальной весенний Заяц. Гордая головка нежного Подснежника дрогнула под порывом ветра от заячьего прыжка и раздвоилась, отразившись в его широко раскрытых темных глазах. «Ничего себе, красавец», – изумился Заяц. И сиганул на соседний серый валун, подставивший Солнцу округлый мокрый бок. «Ничего себе холодильник», – снова удивился Заяц, и забарабанил лапками. Затем, взбрыкивая коротким пушистым хвостиком, запрыгал дальше. Много весенних чудес ожидало Зайца в ожившем лесу, и он торопился, – как бы не пропустить чего интересного!

Мокрым холодным валуном был наш старый знакомый – Алмазная Шапка. Но теперь его было совсем не узнать. Почернев, он постепенно оседал, погружаясь в темную лужицу талой воды. Он был плотный, никем не тронутый, и таял медленно.

Взбудораженный приходом весны Глухарь громко и самоотверженно заухал свою весеннюю песню. Жаль, что ее не слышал маленький Горбушка, – там и о нем было сказано приветливое слово.

«Вот это да! – изумился Алмазная Шапка, маленький Горбушка уже давно растаял, а песня о нем гремит по всему лесу». Уж, если петь что-либо о сугробе, то о нем – об Алмазной Шапке, которого все называли самым красивым в лесу. Но, размышляя так, старый сугроб не обиделся, а задумался. Видимо, есть что-то поважнее алмазного блеска. Оно не бросается в глаза, но его чувствуют все. И самое удивительное – оно не исчезает бесследно.

И стал мечтать: «Вот, когда я растаю, от меня тоже останется доброе дело. Почему? Потому, что я дам Земле много талой воды. Земля пропитается ее живительной влагой, и на моем месте вырастет большой гриб. Да не простой, а белый, на светлой крепкой ножке и под блестящей коричневой шляпкой. Бельчонок обрадуется и с удовольствием заберет его в свое дупло». Вот так теперь стал думать старый сугроб. Очень ему почему-то захотелось оставить по себе в лесу добрый след. Может потому, что так таять было веселее?

Что до меня, так я точно знаю – обязательно вырастет белый гриб! Да не один, а целая семейка. И сам Человек – лесной грибник – нагнется и срежет их острым маленьким ножичком и бережно уложит в корзинку. И поблагодарит лес за такой царский подарок.

А Алмазная Шапка тем временем совсем растаял. Вот тут и нашей сказке о сугробе конец, а кто слушал, тот, как водится, – молодец. А почему же молодец? Потому, что послушал-послушал, подумал-подумал и стал немного мудрее, ну совсем как Алмазная Шапка.

Как зайцы капусту собирали

Жил-был в лесу медведь Михаил Потапыч. Как-то раз на свой день рождения позволил он себе лишнюю чарочку-другую. И захмелел Медведь! Ломит по лесу, не разбирая дороги, кусты мнет, песни ревет. Поймал Зайца за уши, поднял на уровень глаз своих и ехидно так спрашивает: «Ну что, попался, косой?»

Заяц поболтал беспомощно в воздухе лапами и недовольно заявил: «Отпусти меня, Медведь! Я тебя не трогал и ты меня не тронь». Медведь так и залился смехом: «Ох! Ха-ха-ха. Это он-то меня! Хо-хо-хо. Это я-то его не тронь!» Отсмеялся Медведь и строго говорит Зайцу: «Ты со мной сперва поговори толково да по-хорошему, а потом я сам решу, что с тобой дальше делать».

Настырный Заяц стоит на своем: «Не хочу я с тобой разговаривать, Медведь». Потапыч потряс Зайца за уши – только лапы в воздухе замелькали. В голове у Зайца-то прояснилось, понял он, с кем имеет дело, и сказал: «Ладно, поговорим». Потом попросил: «Поставь меня вот сюда на пенек».

Опустил Медведь Зайца на пенек и разжал лапу. Заяц расправил уши и повеселел: «А о чем беседовать будем?» «А мне без разницы, – проревел Медведь, я тут прилягу на кустик и подремлю». Медведь широко зевнул и продолжил: «А ты рассказывай, рассказывай! Как засну – можешь прыгать на все четыре стороны. Но не раньше».

И Заяц начал свой рассказ. Про Медведей я тебе не скажу – не знаю. А вот про зайцев есть одна история – как зайцы капусту собирали. Хорошо медведю – наестся он от пуза, пока в лесу еды много, и спит всю зиму в теплой берлоге. А весной проснется, глядишь: опять в лесу есть чем поживиться. А зайцы всю зиму бегают, петляют по лесу голодные да холодные, пропитание себе ищут: где кору на пеньке обдерут, где прутики обглодают. А еще хищники да охотники. Не жизнь, а мытарство.

Уселись зайцы на поляне в кружок, стали думать, как жить дальше. Думали-думали, думали-думали и решили зайцы капусту посадить. Придешь зимой в амбар, выберешь любой кочан, вонзишь в него зубы. А он такой сочный да сладкий. Не жизнь, а – ох! – сказка.

Сказано – сделано. Расчистили они в лесу делянку, посадили рассаду и стали за ней ухаживать: поливать, рыхлить, пропалывать.

Пришла осень. Явились зайцы на делянку урожай собирать. Глянули, а капуста-то вся в дырах. Гусеницы да слизни все листья объели подчистую и кочерыжками не побрезговали. Нечего убирать!

Сели зайцы на поляну в кружок, стали думать, что делать. Думали-думали, думали-думали. Вот один заяц и говорит: «Знаю я, что мужик тоже капусту посадил. Только он против нашего поопытней будет – наверняка с вредителями справился. Сбегаю-ка я к нему на делянку да посмотрю, убрал ли он свой урожай. Если собрал капусту, то она теперь в амбаре лежит, на двери замок висит, и собачка привязана. Не видать нам той капусты. А если мужик капусту на поле оставил, то мы сей же ночью придем и унесем: каждый сколько сможет».

Побежал заяц на разведку, а остальные – косая братия – остались его дожидаться. Через положенный срок возвращается заяц с радостной вестью – капуста в поле стоит, белая да чистая!

Обрадовались тут зайцы, засобирались. Кто сетку-авоську несет, кто корзинку прихватил, кто – чемодан, кто – сумку, кто – рюкзак, кто – мешок. А кое-кто даже тачку и тележку на колесиках. Собрались да спать полегли – время до ночи скоротать да сил набраться.

А мужик тем временем на делянку свою пришел. Видит – созрела капуста, пора убирать. И решил мужик завтра с самого раннего утра на поле на телеге приехать – капусту убрать. Знал мужик, что не та капуста твоя, что в поле стоит, а та, что в амбаре лежит. И замок висит, и собачка привязана.

Потом мужик поставил на делянку пугало, да не одно, а все пять штук, что у него были. Потом пошел домой и с легкой душой спать лег.

В это время луна сквозь тучки продралась, протиснулась и уставилась на поле своими желтыми глазами. Вообще-то погода стояла ненастная, но уж очень ей интересно стало: кто кого обманет – или мужика зайцы обхитрят, или мужик сам зайцев с носом оставит.

Проснулись зайцы, смотрят – светло, как днем. Подхватили они сумки, авоськи, рюкзаки, мешки, чемоданы да тачки с тележками и поскакали к мужику на делянку. А там – капуста! Плотная да чистая от вредителей – глаз не оторвать!

Тянут зайцы свои лапы когтистые к кочанам желанным. А тут вдруг ветер подул. Взлетело на пугалах рванье-тряпье к самому небу. И замахали они крыльями, как ветряные мельницы лопастями. А тени от них еще длинней, через все поле до самой дороги косыми черными бесами тянутся. Зашатались пугала, заскрипели, того гляди – на зайцев прыгнут!

Откатились зайцы в придорожные кусты, плюхнулись наземь, плотно зажмурились и ушами накрылись. Лежат, дрожат и не дышат.

Долго скакали пугала по полю вместе со своими жуткими тенями. Наконец ветер стих. Пугала опустили крылья-тряпье и присмирели. Тихо стало, только луна желтые глаза пучит.

Стали зайцы уши поднимать, глаза открывать. Осмелели понемногу. Стали на дорогу выбираться. Любуются на капусту и снова тянут к ней лапы загребущие. А тут снова ветерок! Взметнулись пугала, по полю заметались! Зайцы попрыгали в кусты, распластались по земле и замерли. Нет зайцев! Только зубы стучат: «Тук, тук, тук. Туру-туктуктук!»

Пошумел ветер и затих. Отхлопали пугала крыльями, как бичами, и присмирели. Зайцы стали оживать, из кустов вылезать, ближе к капусте подбираться. Вот уже, кажется, и дотянулись. А тут ветер – жах!. Крылья – хдоп! Так всю ночь и кувыркались длинноухие: из кустов – в кусты, из кустов – в кусты. А под утро услышали – собачка залаяла. Подхватили зайцы свой скарб и удрали прочь.

Собачка прибежала и много заячьих следов нашла. За ней мужик на телеге приехал и увидел, какие тут страсти из-за капусты разгорелись.

Срубил он капусту под самый корень и погрузил на телегу. Домой привез да в амбар сложил, на замок закрыл да собачку привязал.

Так и остались зайцы с носом! Да ведь длинноухие – неунывающий народец. Они с тех пор морковку выращивают. Да так приладились, что сам мужик их морковке завидует. А что удивительного? Учителя у них хорошие были – мороз да голод.

Закончил Заяц свой рассказ, взглянул на Потапыча. Спит Медведь крепким сном. Заяц прыгнул в траву и был таков.

Осталось только сказать, что и наша сказка к концу подошла. До новой встречи в сказочной стране. Вот такие дела.

Коза-дереза (сказка-шутка прибаутка, с юморком и простецким говорком)

Жили-были дед да баба. Дед был очень впечатлительный, баба малость с ядовитинкой. И была у них курочка Ряба. Кто ж не знает сказку про Рябу и золотое яичко! Мышка его уронила, оно упало и разбилось. Вы думаете, что тут и сказки конец? Как бы не так! Это только начало: вот слушайте.

Разлетелось яичко на множество мелких золотых монеток. Веером желтых искорок брызнули они вовсе стороны и, звеня, раскатились по полу.

Дед набил монет полон кисет.

Баба набрала в чулок – и не чуток.

Мышка монетку – на зубок, в норку скок,

дверь на крючок, пасть на замок.

Надо притаиться, самой монетка сгодится.

Дед с бабой долго охали, вздыхали,

но все монеты подобрали.

Четверть часа разгибались,

наконец-то отдышались.

Потом согрели самовар и уселись чай пить

– обстановку обсудить.

И по такому случаю не нашли ничего лучшего,

чем на ярмарку стопы направить

и хозяйство свое поправить.

Собрались и подались: где пешком, где бежком,

где на телеге, где верхом.

Вот и приехали! А там, на большой площади,

народу кишмя кишит: вся площадь, словно рой, гудит.

Кто диву дивуется, кто за цену торгуется,

кто по рукам бьет, а кто уже домой идет.

А кто и без дела снует да руку в чужой карман суёт!

Много на ярмарке всякого народу

разного племени да роду.

Дед воров опасается, по сторонам озирается.

Смотрит – фу-ты! – что за диво

или в зенках зарябило?

Мужик сквозь толпу пробирается,

коза за ним увивается.

Рога стальным блеском сияют,

видать, коза эта непростая.

Дед широко раскрыл глаза,

даже про кисет забыл.

«Это что же за коза?»

– строго мужика спросил.

А мужик: «Что тут скрывать? Надо прямо и сказать

– это Дереза-коза Рога из Железа,

что неудивительно: коза оборонительна.

Как врагов учует, так на них и ринется:

грудью сшибает, копытами топчет,

пинает ногами, колет рогами.

С козой ничего не случается,

она в железо вся одевается».

Подивился дед, призадумался.

А тут баба не растерялась и в разговор вмешалась.

Прищурила хитро глаза: «Много ли сена ест Дереза?

Да сколько молока дает? А козленка принесет?»

А мужик ей отвечает: «Сена не ест,

молока не дает, и козлят не бывает.

А что касается пищи, то она энергией Земли промышляет,

себе от нее сил набирает.

А запрячь в телегу Козу Железные Рога

– повезет она коня получше и быка!

И такую ношу сдвинет, что ни верблюд ни слон не поднимет».

Тут сказала баба деду: «На такой телеге и я поеду.

Хватит нам, дед, бить старые ноги

по любой погоде на плохой дороге.

Надо нам телегу покупать да козу ту испытать».

И пошли они. Впереди идет дед, баба за ним вослед,

сзади мужик не отстает, Дерезу на веревочке ведет.

Нашли телегу справную, широкую да на ходу плавную.

Запрягли козу в нее, а она как повезет!

Расплатились старики с продавцами золотыми монетками,

накупили мелкой утвари, уселись на телегу

и дали Козе бегу.

Помолились Богу

и выехали на большую дорогу.

Солнце уже клонилось к вечеру,

честного люда на большой дороге было не замечено.

Старики-то наши припозднились

да уж больно они притомились.

Очень домой захотели, вот и осмелели.

Старуха сначала все покупки держала,

потом к ним привалилась и задремала.

Дед на козлах носом клюет,

одна Дереза все идет да идет.

А в бору-то вдоль дороги лихие людишки рыщут,

добычи себе легкой ищут.

Увидали одинокую телегу и решили взять ее набегом!

Засвистали, загикали, замахали кольями, словно пиками.

Дереза тут встрепенулась,

моментально вся в железо оделась, обулась,

да и дед с бабой проснулись.

Дед Козу отцепил будто тетеву спустил:

полетела Дереза на врага, раздувая широкие бока.

Смяла, раскидала, ногами испинала,

рогами колья изломала.

Нет разбойникам с ней сладу

– еле ноги унесли без огляду!

А двое так упали – чуть Богу душу не отдали.

Коза вернулась к деду, и опять мирно едут.

Без промедления и приключения

прибыли к месту назначения.

А там их Курочка встречает,

крылышками слезки утирает:

«Кудах! Кудах! Что долго так?

Я всё ждала, ждала, два яичка снесла,

потом меня тоска взяла: я и не ела, не пила».

Баба Рябу обнимает, дед Дерезу в конюшню загоняет.

Распряг козу, под бок сунул сена клок.

Баба накормила Рябу, посадила на шесток.

Сами чаю напились и спать скорее улеглись.

И стали они жить впятером: дед да баба,

да курочка Ряба,

да Коза-Дереза Рога из Железа,

да мышка-серушка, шебутная зверушка.

Дружно живут, в трудах и достатке

и горя не знают, чего и вам желают.

Котенька-Коток

Жил-был котик. Ничего особенного, казалось, в нем не было: небольшой, короткошерстый, беспородный. Его настоящее имя я вам сейчас не смогу и назвать – испарилось оно из моей памяти. Хозяйка величала его Котенька-Коток и души не чаяла в своем питомце. Целыми днями только и можно было услышать, что Котя да Котенька, да Котенька-Коток. И котик платил ей взаимностью. Он очень уважал, признавал и чтил все традиции, введенные хозяйкой. Не только их соблюдал, но всегда исполнял с радостью.

Каждые сутки Котя спускался во двор, где собиралось общество четвероногих, как живших с хозяевами, так и самостоятельно примостившихся в подвалах, ларьках и других укромных уголках двора. Они обсуждали всех и вся, начиная от своих хозяев и заканчивая собаками, машинами, дворниками и крикливыми и задиристыми воронами. Что касается Коти, то он слыл хозяйским любимцем. Когда его спрашивали, что он ел на обед, он отвечал, например, так: «Сначала мисочка печенки, потом сметанка на закуску, и под конец я выклянчил у хозяйки маленький кусочек брюшка красной рыбки». Особо бдительные придвигали свои носы к Котиной пасти и, действительно, унюхивали там душок красной рыбки.

Как-то раз, «перемыв косточки» всем, кошки и коты дремали на солнышке. Один из котов сказал: «Котя, все знают, что ты мягко спишь и сладко ешь. А слабо тебе появиться во дворе в любимой драгоценности твоей хозяйки?» Котя открыл левый глаз и ответил: «Ха! Легче лёгкого». «В самом деле?» – поднялись несколько голов его соплеменников. Котя открыл второй глаз, потянулся, сделав хвост морковкой, и, обронив: «Дожидайтесь», – отправился домой.

Дома был полный беспорядок, кавардак и даже можно сказать раскардаж. Хозяйка собиралась к друзьям на посиделки. Везде были разложены, развешаны, разбросаны наряды, обувь и даже украшения. Хозяйка никак не могла найти для себя новый запоминающийся и шикарный образ. Она тяжело опустилась в кресло и встретила его возгласом: «Котя, ну где же ты ходишь, я никак не могу подобрать себе наряд».

Котя дважды обошел комнату по кругу, внимательно осмотрев все, что попадалось ему на пути. Потом он запрыгнул на диван и улегся на темно-синее платье рядом с жемчужными украшениями. «Ах, – воскликнула хозяйка, – как чудесно на твоей черно-белой шёрстке будет смотреться жемчуг!». И ловкая хозяйская рука застегнула на его шее замочек жемчужного браслета. Потом она надела на себя блестящее облегающее темно-синее платье, взяла Котю на руки и стала вертеть его и так и эдак. Котя томно закатил глазки и бессильно свесил мягкие лапки.

Потом хозяйка набросила его на одно плечо, затем на другое и, поднеся его к своему лицу, строго сказала: «Котя, ты понимаешь, что роль горжетки очень серьёзная? Ты не должен обращать ни малейшего внимания ни на что. Даже, если я оставлю тебя на столе, уйдя танцевать, «горжетку» не должен смущать запах из стоящей рядом тарелочки с сыром». Котя сглотнул комок слюны и не дрогнул.

Образ Эллочки-людоедки нарисовался сам собой, подобрать недостающие аксессуары не представляло труда. Вскоре хозяйка с Котей на руках сидела на лавочке возле подъезда. На ней было шикарное темно-синее платье с эффектом мокрого асфальта, маленькие лодочки на низком каблучке рюмочкой. На Котеньке красовался браслет, а шею хозяйки в два ряда обвивало жемчужное ожерелье.

Даже сквозь прищур Котенька-Коток видел и чувствовал, как в него впились взоры представителей дворовой общественности, разглядывавших его и с деревьев, и с балконов, и из-за кустов.

Потом подъехал автомобиль такси, и Котя с хозяйкой уехали в гости.

После этого Котеньке даже не пришлось ничего объяснять. Все всё видели сами: во-первых, хозяйка даже сама вынесла его на всеобщее обозрение, а, во-вторых, она нарядилась также, как и Котенька-Коток. С той минуты за ним закрепилось почетное звание «Первый домашний любимец», в чём Котя никогда и не сомневался.

Страна Грифония (фантастическая история)

В большом и красивом городе жил Грифон. У него, как это водится у этих фантастических животных, нижняя часть тела была, как у орла, с двумя крепкими когтистыми лапами и сильным хвостом, перья которого были прочнее, чем даже у дятла. А верхняя половина тела была, как у леопарда, только с крыльями.

Грифон служил в музее и работал живым украшением города. Он стоял на специальном возвышении, расположенном на верхушке горбатого мостика, переброшенного через дождевую канавку. Когда шли дожди, канавка наполнялась темным потоком воды, и все путники сворачивали на мостик, чтобы перейти её. Да и при сухой погоде приятнее идти по мостику, чем скакать с одной стороны канавки на другую.

Прохожие не могли пройти спокойно мимо Грифона, ведь у него было три верхних лапы. Люди прозвали его трехлапым грифоном. Многие приходили на мостик специально, чтобы посмотреть на него. Ведь он был единственным трехлапым грифоном в городе, поэтому и считался редким украшением архитектурного сооружения. Люди о грифоне знали очень мало, они и не задумывались, почему у него три верхних лапы. А это было совсем неспроста. Дело в том, что у Грифона были очень чуткие ушки, и их тоже было три штуки. Третье ухо, самое большое, располагалось на макушке и было похоже на корону или хохолок. Ушки были настолько чуткими, что улавливали разговоры, ведущиеся не только на улице, но и в городском транспорте и даже в расположенных достаточно далеко от мостика домах или в подземных переходах. Чтобы не засорять уши ненужными сведениями, Грифону приходилось закрывать уши на ключ. У каждого уха была специальная рука, которая отпирала специальный замок своим ключом, вытряхивала попавшие туда шумы, потом запирала ухо на замок и опускала ключ в свой кармашек, застегивая его на молнию. Это была очень важная операция, так как уши начинали сильно чесаться, когда они переполнялись шумами.

Люди же считали вытряхивание накопившихся звуков простой забавой и бесцеремонно разглядывали Грифона, громко комментируя его действия.

– Гляди, Трехлапый что вытворяет!

– Ничего себе – всеми тремя лапами чешет уши.

– Эй, Трехлапый, может тебе ёршик подарить?

Иногда были комплименты. Например, в таком роде:

– Вот ведь ни на что не похож, а как ловко лапами орудует.

Грифону было обидно, что к украшению города обращаются в таких выражениях. Он понимал так: украшения ценят, а не потешаются над ними. Он видел в этом большую несправедливость.

Чтобы не вызывать насмешек, большую часть дня он сидел нахохлившись и прикрываясь с головой своими крыльями. Они служили ему плащом. Под этим плащом он прятался от обывателей и от непогоды. Уйти от насмешек он не мог, надо было работать, а вот закрыться можно было. Правда, ему хотелось распрямиться и даже взмахнуть крыльями, но попробовав раз это сделать, он получил целую очередь насмешливых советов, как курице нужно летать.

Иногда он работал и ночью, в основном в праздники. Обыватели любили фотографироваться на фоне грифона. Они толкали его снизу палками, думая, что он спит, и требовали высунуть голову.

Иногда он потихоньку, из-под крыла, наблюдал за теми, кто действительно пришел полюбоваться большой необычной птицей-зверем. Они стояли и просто разглядывали его удивленными глазами. Бывало они спрашивали:

– Может, сфотографируемся?

Он выглядывал из своего укрытия и то ли урчал, то ли посвистывал. Это были редкие кадры.

После работы Грифон мчался домой, вернее, сгруппировавшись, катился кубарем. Следить за дорогой ему помогал третий, потайной, глаз, который открывался в любом месте его тела, в той части, которая на данный момент вращалась меньше всего. Сильный хвост служил ему и рулем и тормозом. Остановить или догнать его обывателям было невозможно.

Грифон жил в красивом, как и большинство строений этого города, доме. Его соседями были сфинксы, львы, грифоны, русалки и другие живые фантастические и нефантастические украшения города. Прикатившись домой, Грифон ловко запрыгивал по ступенькам на свой этаж и находил около дверьи свой дневной паек. В музее любили украшения города и заботились о них. Понимали его и соседи по дому, ведь проблемы у них были во многом схожи.

Когда становилось холодно, украшения города работали в помещении музея. Горожане любили приходить сюда. Особенно людно было в зале, где помещались сказки, здесь можно было услышать, увидеть или прочитать даже самую новую из них. Люди торопились привести сюда детей. Ведь время бежит быстро, и может вырасти человек с бедным воображением или с ленивым мозгом, или даже с пустым сердцем. Да мало ли что может произойти с человеком без сказки!

В помещении музея смотрители не позволяли насмешек со стороны посетителей. А вот грифонам и их коллегам можно было свободно перемещаться по залам и заниматься любимыми делами. Это было замечательное время года. Хочешь, чувствуй себя украшением города, а хочешь – просто грифоном, например, играющим в прятки со львами.

Казалось бы – уж здесь-то можно распрямиться, но в залах музея было недостаточно пространства, чтобы распахнуть во всю ширь мощные крылья Грифона. Да и работники музея просили его не делать этого, чтобы не повредить другие экспонаты.

Грифон был просто в отчаянии: мечта о том, чтобы стать настоящим украшением города, которая жила в нем, не давала ему покоя, а он не знал, чем помочь ей.

В этом городе жил мудрый человек, Грифон нашел его и пригласил в музей. Умнейший пришел, и Грифон его спросил:

– Я знаю, что люди приходят на меня посмотреть, но их привлекают только особенности строения моего тела, которые они считают смешными, и потешаются надо мной. Разве так люди реагируют на красоту?

– Ты очень хочешь стать украшением города?

– Очень.

– Я перенесу тебя в страну Грифонию, где твоей мечте будет дышаться свободно. Ты совсем подготовил себя к этому путешествию, только закрой глаза.

Грифон зажмурился. Когда он открыл глаза, то с удивлением увидел, что ничего не изменилось. Он стоит на своем мостике, вокруг всё те же дома и улицы. Вот люди идут по своим делам, вот какой-то грифон катится кубарем прямо к нему на мостик. Этот грифон остановился, присев на хвост, и поприветствовал нашего Грифона всеми тремя лапами. «Трехлапый!» – обрадовался наш Грифон. Он радостно замахал в ответ своими тремя верхними лапами. Незнакомец покатился дальше.

Все-таки здесь было по-другому! Грифоны не были редкостью, даже трехлапые. Люди не обращали на них внимания. Все спокойно занимались своими делами. Грифону захотелось расправить крылья, что он тут же, не задумываясь, и сделал. Они оказались большими, он подпрыгнул, взмахнув ими, и оторвался от опоры, на которой стоял. Этот краткий миг невесомости привел Грифона в восторг. Какое небывалое чувство свободы! Разве так может быть с ним? Получалось, что – может. Он снова подпрыгнул, взмахнув крыльями. Потом громко рассмеялся, представив себя со стороны:

– Петух! Совсем петух!

У него было хорошее настроение, хоть он и устал. Как все оказалось просто.

Теперь наш Грифон прикатывался на работу с удовольствием. Однако со временем ему стало опять казаться, что мечта ускользает от него. Если трехлапый грифон – не редкость, то почему именно он может считаться украшением мостика? Что же есть в нем такого, что все соглашаются с этим?

– Я СВОБОДНЫЙ трехлапый грифон! – говорил он себе.

Да, конечно, то, что он – свободный, является для него достижением. А зачем людям приходить на мостик, если полюбоваться свободным трехлапым грифоном можно где угодно?

И, наконец, он догадался, почему ему так хочется научиться летать. Это будет по-настоящему красиво! Завораживающе красиво. Жители города будут любоваться украшением мостика. Теперь он не просто прыгал и махал крыльями для хорошего настроения, а тренировал мышцы и учился летать. Постепенно он стал подниматься все выше, а потом уже парил в воздухе, а не катился колбаской, чтобы добраться туда, куда ему требовалось.

Глядя на него, и другие грифоны научились летать, но наш Грифон был первым. И в этом было все дело. Другим грифонам в мечтах нужно будет открывать в себе новые таланты, а этот уже открыт и подарен всем навсегда.

Если у тебя есть мечта, даже не обязательно большая, но обязательно светлая и сильная, то путь в свою страну Грифонию, в страну, где ты перестанешь бояться трудностей и ошибок, тебе открыт. Светлая мечта – та, которая не приносит вреда ни тебе самому или самой ни другим. А сильной мечта становится тогда, когда ее хозяин или хозяйка делает все, чтобы она исполнилась, а не просто размышляет о своей мечте и ищет оправдания своему бездействию: то кто-то мешает, то кто-то не помогает. А мечта тем временем становится сиротой. Хозяин ее бросил. А ведь мечта ведет человека по жизни.

Если у тебя есть светлая и сильная мечта – добро пожаловать в страну Грифонию. В страну, где мечтать и пробовать свои силы – нормальное состояние человека.

Олёха-Скомороха или страшная сказка

Олёха-Скомороха прилетела! А что ей не прилететь: тельцем она тщедушна, на подъём легка. Ухватила за подол свою широкую юбку солнце-клёш, растянула в обе стороны – чем не парус! Подпрыгнула, поймала восходящий поток и поднялась вверх. Ой, да вы еще не знаете, кто она такая? А вот мы у нее сейчас спросим.

«Я Олёха-Скомороха, сказочница и повелительница сказок. Хлопотное это дело – сказки рассказывать. Много их у меня кучкуется. Вот Листопадничек в моем солнце-клёше запутался, дурачонок маленький. Расскажу про тебя, как время придет, не бойся. А из кармана кто выглядывает? Покажись-ка, что прячешься? Ой, да вас тут двое! Никак Репешок и Бархатные ушки. Да, они самые – приятели-непоседы, опять что-нибудь придумали. Вот Коза- Дереза, та поодаль держится. Характер у нее серьезный, вон рога-то как блестят! Так на солнце и играют стальным отливом. Одно слово – Оборонительница. А котов, котов – не перечесть! Вон два матерых кота-соседа, а рядом на дереве Котельнька-коток на солнышко щурится, а Черный кот Зеленые глаза машет нам лапой. А то, глядишь, сам Мороз Инич пожалует или конные заедут – царевич Иван да настоящий Принц на белом коне. А вот Грифончик о трёх лапах голову под крыло спрятал, загрустил опять. Ну, что тебя, неугомонный, озадачило, какая задумка покоя лишает? Погоди, разберемся мы с этим делом. Ой, всех и не перечесть. И каждый так на глаза и норовит попасть Скоморохе-то. Тють! Тють! Ух, вы мне. Одно слово – шебута. Общаться хотят. Кабы не они, сидела бы себе Олёха на пенсии, слушала свое любимое радио да иван-чай попивала. С душистым степным медом. Или цикорий со сливками тахинной халвой закусывала. Ибо сластёна Олёха наша. Вот такие дела».

Летит как-то Олёха и внимательно по сторонам зоркими глазами поглядывает: не затосковал ли кто без сказки. А это не важно – мал ли, стар ли – душа-то она сказку просит.

– Эй, Олёха-Скомороха! Лети сюда! Мой сынок Егорка не спит, просит страшную сказку.

Это молодая мама Скоморохе с балкона машет.

Олёха сложила солнце-клёш и спланировала на балкон:

– Здравствуй. Ох, и забрались же вы! Где Егорка, который сказку просит?

Олёха ступила в комнату:

– Ты Егорка?

– Я – мальчик оторопело глядел на нее, появившуюся на 22 этаже через балконную дверь.

– Олёха-Скомороха от царя Гороха – по-военному чётко отрекомендовалась она, лодочкой протягивая мальчику жесткую ладошку. – Повелительница сказок.

– Гороха? – переспросил мальчик.

– Да никакой он не царь, тааак – она поморщилась, – больше прикидывается. Не о нем речь. Ты зубы почистил?

Она ткнула пальцем мальчика в грудь.

– Нет, – честно сознался Егорка.

– Марш в ванную и почисти, как следует. Проверять буду. Да пошевеливайся, сказка ждет.

Она уютно уселась в кресле, расправила солнце-клёш:

– А я пока горло прочищу. Сказка страшная, тут ни словом сфальшивить нельзя. Либо перепугаешь, либо недопугаешь, одинаково: дела не будет, – улыбнулась она маме мальчика

Он прибежал и широко раскрыл рот.

– Прекрасно, – улыбнулась Олёха, – хорошо умеешь зубы чистить. Береги их, а то будет, как у одной сладкоежки, – полтора зуба в два ряда. Да не о ней речь.

– Есть страшная сказка. Очень страшная, – печально начала Олёха. – Такая страшная, что и во всю ночь не уснуть. Вам обоим.

– Может, не надо, – подала голос мама мальчика?

– Надо. Взрослеть-то собираетесь? Да и сказка хорошо кончается, если доживем, – прищурилась Олёха.

– Ложись-ка, Егор, поудобней да глаза закрой. Всё покажется перед тобой, как на экране.

И она рассказала страшную сказку. Она называется «Оранжевый ключ».

В одном городе жила женщина. Её маленькая дочь заболела. Когда врачи печально покачали головами, ей приснился сон о том, что мальчик Егорка принесет бутылочку с лекарством для девочки. Он пойдет туда, куда его глаза глядят. И они приведут его к источнику с целебной водой. Только надо успеть зачерпнуть ее, пока солнце только восходит и не целиком показалось над горизонтом. В это время из родника бьет оранжевый ключ. Если опоздать, то ручей быстро пересохнет.

Она нашла мальчика Егорку и пришла к нему с девочкой на руках. Потом объяснила ему все, и девочка протянула Егорке пузырек для лекарства.

На следующее утро мальчик встал рано – только небо заголубело, а земля всё ещё была покрыта синей мглой. Он зажал в руке склянку и перешагнул порог подъезда. Улицы были пустынны, вокруг не было ни души. Мальчик не узнавал свой город. В зловещей тишине было слышно, как скрипит песок под его сандалиями. Одичавшие собаки с желтыми оголенными в оскале клыками держались поодаль. Они сбивались в стаи и, разрывая тишину злобным рычаньем, устраивали кровавые разборки между собой. Мальчик старался на них не смотреть. Он обогнул мусорные баки, из-за которых послышался тоскливый длинный вой, от которого похолодело в груди.

И он побежал, куда глаза глядят, стараясь обогнать свой страх. Егорка всё ускорял темп и мчался вперед, что было сил. Всё замелькало, а он бежал и бежал вперед. Наконец, он совсем выдохся и перешел на тяжелый шаг.

Вдруг мальчик замер на месте. Впереди громоздился дремучий лес. Мрачно стояли вековые дубы, не пропуская едва забрезжившего солнечного света. Он оглянулся – дороги назад не найти, туда его глаза не глядели. Он снова повернулся к лесу, от которого пахнуло плесенью и затхлостью скользкого холодного подземелья. Дубы заскрипели… зубами! и зловеще зашептали на разные голоса:

– Иди сюда, сюда, сюда, мы съедим, съедим, съедим.

Из глубины чащи глянули и стали тут и там зажигаться бордовые огоньки. Зажигаться попарно. Волки? Нет! Это были паучьи глаза. Он увидел прямо над собой крупного черного паука, свисавшего с рваной паутины. Пара его глаз горели хищным пожаром, и он спускался все ниже и ниже. Ноги стали ватными, колени мальчика подкосились, он опустился на корточки и крепко обхватил голову руками, закрыв глаза. Егорка чувствовал, как в нем высокой нотой растет нестерпимый крик: – «Мааамаааа!!!». Казалось – он сейчас разорвет его голову.

И когда сдерживать крик отчаянья было уже почти невозможно, Егорка услышал тихий участливый голос девочки:

– Тебе страшно, Егорка?

– Очень-очень-очень! – исступленно зашептал мальчик.

– А мне еще страшней, – печально продолжала она. – Я боюсь, что ты не придешь… совсем… никогда.

Голос ее таял и таял. Егорка крепко сжал пузырек, который держал в руке:

– Она же ждет! И минуты ее утекают. Успеть до рассвета! Нет, девочку он в обиду не даст и так просто не сдастся.

Егор открыл глаза, поднялся и увидел молодой побег какого-то дерева, похожий на длинный прут, торчавший из земли. Он одним махом вырвал его с корнем, поднял высоко над собой и, со свистом вращая им над головой, как пропеллером, помчался вперед, не разбирая дороги. Дубы сами, нехотя, кряхтя и скрипя зубами, расходились по обе стороны от него, образуя просеку, затягивающую мальчика вглубь чащи. Егорка свистел своим кнутом и отчаянно хлестал всю нечисть, вылезавшую на его дорогу. Он кричал, но теперь это был боевой клич.

Вот небо посветлело, и в им освобожденном пространстве мальчик увидел ручей, беззаботно скакавший по камушкам и розовеющий в малиновых лучах восходящего светила.

Егорка быстро опустил склянку в студеную струю родника уже ставшего оранжевым. Затем выхватил пузырек из воды, крепко ввинтил крышку. Пузырек горел мощной силой солнечного света. Мальчик поднял его над головой и, освещая себе дорогу, уверенно двинулся в обратный путь.

Лес внезапно закончился, и ему навстречу вышла мама со своей девочкой на руках. Её головка беспомощно повисла на материнском плече. Егорка вложил в слабую ручку волшебный пузырек и поднял его к губам малышки. Она выпила до дна оранжевую силу Солнца. Потом слезла с маминых рук и побежала вперед, весело и звонко смеясь, прямо, как колокольчик его старого велосипеда. Мама поспешила за ней, благодарно улыбнувшись мальчику, а он помахал рукой им вослед.

Егорка шел домой. Ему было легко и хорошо.

Жил был Дракон

В одном городе жил-был Дракон. И были у него дети: девочка Дракоша и мальчик Драко. Как-то раз улетел Дракон за добычей, а дракончики остались дома с мамой. Драко и Дракоша были строптивыми ребятами, им не понравилось замечание, которое сделала им мама. Недолго думая, они решили проучить маму, и убежали из дома. Пусть она поймет, как ей без них плохо. Сказав, что идут гулять во двор, они выпрыгнули из дома и скрылись из вида.

В этом городе жил один оборотистый мужик, как раньше сказали бы «тороватый». Он всегда делал только то, что приносило ему выгоду. И чем раньше и чем больше «навара», тем лучше. Ко Дню города он собрал передвижной зоопарк, для которого добывал разных зверей. Без дела шатающиеся по улицам дракоши сразу попались ему на глаза. Льстивыми обещаниями он заманил их к себе домой и посадил в мешок.

А тут и День города подоспел. Жители повалили на улицы, скверы и площади, где для них было приготовлено много развлечений: фестивали, концерты, ярмарки, аттракционы и лотереи, фонтаны и петарды, игровые и спортивные площадки, автодромы и комнаты смеха, уличные спектакли. Горожане глазели по сторонам, развлекались, облизывали тающее на солнце мороженое и сосали причудливые леденцы всех цветом, вкусов, форм и размеров. Всё вокруг гремело, шумело, переливалось разными красками.

Оборотистый мужик зазывал в свой зоопарк. И его творение не обходили стороной. Зеваки толпились вокруг клеток, смеялись и без конца восклицали, тыкая указательным пальцем в пространство перед собой:

– Смори, видишь вон там…

– Да, нет же. Ты лучше посмотри сюда…

– А вот где умора!

Много собралось народа, но никто в этой толпе не крикнул, увидев в клетке драконовых детей, которые так же, как и все горожане, еще недавно свободно гуляли по улицам:

– Почему дракоши в клетке?! Выпустите их на свободу!

Не было здесь драконихи-мамы, которая заболела после того, как не нашли ее детей. И Большой Дракон не затерялся в толпе. Он, сбросив добычу на землю, всё летал и летал над городом и окрестностями в поисках Крако и Дракоши.

Мальчик Егорка приехал в зоопарк в городском саду на трехколесном велосипеде, но не с парадного входа, а с тыльной стороны, через служебный вход по тихим аллеям. На эту сторону клетки выходили своими замками и засовами. Егорка услышал, как плачут дракоши. – Чем вам помочь? – спросил мальчик.

– Засов мы смогли бы открыть сами, но цепь, которой мы прикованы к клетке, нам не по силам, – ответил Драко.

– Мы ушли из дома, и мама с папой не знают, где мы, – всхлипнула Дракоша.

– Большой Дракон своим стальным хвостом враз бы порвал все цепи, – блеснул мокрыми глазами Драко.

– Я помогу вам, – сказал Егорка и нажал на педали своего трехколёсника.

Мальчик приехал к маме.

– Что случилось? – забеспокоилась она, увидев взъерошенного Егорку.

Он рассказал маме все, что видел и слышал. Она надула большой белый воздушный шар легким газом гелием. Нарисовала на нем двух дракош и написала крупными алыми буквами: «Ищу Дракона!». Затем она привязала крепкой веревкой шар-призыв к раме велосипеда, шар воспарил высоко вверх, а Егорка сел за руль и стал колесить по улицам и площадям, пробиваясь сквозь толпу.

Большой Дракон увидел зорким глазом воздушный шар-призыв о помощи, прочитал то, что там было написано, и понял всё. Он опустился на землю перед мальчиком. Егорка никогда раньше не видел Большого Дракона так близко, он слегка опешил. Но на мальчика глянули печальные потухшие глаза под тяжело нависшими веками.

– Что ты знаешь о моих детях? – прохрипел Дракон.

– Я знаю всё, – смело и прямо ответил мальчик…

Камнем свалился Дракон на тихие аллеи за зоопарком. Он швырнул добычу оборотистому мужику, который вцепился в нее всеми своими конечностями и даже зубами. Особенно ему понравилась большая связка бананов, он всё стремился их пересчитать, но от вызванного жадностью волнения каждый раз сбивался со счета. Толпа, принимая происходящее за представление, продолжала потешаться.

Большой Дракон разбил все цепи и замки, вынул своих детей из клетки, посадил их себе на спину и полетел домой.

Из толпы стали выходить отдельные люди, которые понимали, что здесь происходит, и стали вынимать из клеток растерявшихся зверей, чтобы успокоить их и, если надо, – забрать к себе домой.

Дракониха-мама, улыбнулась, увидев своих детей, и силы стали к ней возвращаться.

– Мама! – бросились к ней Драко и Дракоша, – прости нас! Мы были маленькие и глупые, больше никогда не будем назло убегать из дома.

Мама только покачала головой, беда еще не совсем отпустила её.

Большой Дракон посадил детей напротив себя и сказал:

– Вот теперь вы стали взрослыми и поймете все, что я вам скажу. В дружбе, в семье, в любви и вообще в общении нужно терпение иметь. Оно даст вам способность пережить время, пока утихнет и остынет ваша обида или злость. И тогда проснувшийся мозг и успокоившееся сердце покажут вам верное решение, без которого вы можете сделать плохо всем и, в первую очередь, – самим себе.

На следующий день вся семья Большого Дракона отправилась гулять по набережной, где тихо и величественно разливает свои темные воды великая река, как и многие полноводные и малые реки нашей Родины.

А находчивого мужика и след простыл. От стыда подальше навсегда покинул он эти места. Из зоопарка устроили под городом парк-заповедник для зверей и Большого Дракона взяли туда на работу.