Czytaj książkę: «Искушение»

В оформлении макета использованы фото из личного архива автора.

© Соловьев И. Н., 2019

Вступление

Я решил назвать данную книгу «Искушение».

Искушение, кстати, в переводе с церковнославянского – «испытание», имеет много значений: соблазн; наше действие, направленное против другого человека с целью показать его в невыгодном свете; внутренний помысел, мысль или желание, подталкивающие к греху; действие Божье, направленное на испытание человека; провокация разных сил, направленная на то, чтобы расположить человека ко греху, и даже испытание долготерпения Божия со стороны человека.

Искушение приходит к нам в мыслях, чувствах и, конечно же, наяву. И в наших силах преодолеть его или поддаться ему. Искушения встречают нас в повседневной жизни на каждом шагу. Это не значит, что я смогу подсказать, как избежать искушений или как им противостоять. Нет, это не в моих силах.

Но я постараюсь показать, как искушение приводит человека к совершению преступления. Как появляется искушение помогать заведомо виновному и стараться сделать так, чтобы он избежал ответственности. Или, наоборот, как круговая порука и искушение заработать заставляют обвинять невиновного или придумывать схемы по завладению чужим добром. Как искушение меняет людей, делает их конъюнктурными и бессердечными.

Но будут в книге и истории о людях, которым удалось избежать искушения. Не стать предателем, а остаться верным присяге и Родине, не отмахнуться, а бескорыстно помогать слабым и больным, не возгордиться, а остаться простым и человечным.

Может быть, прочитав данную книгу, кто-то сумеет вовремя разглядеть искушение и сможет ему противостоять. Преодоленное искушение неизменно умножает нашу духовную силу. А если так, то значит, не зря я поддался искушению положить на бумагу некоторые пережитые мной эпизоды жизни.

С глубоким уважением, И. Н. Соловьев

Москва – Симферополь – Дамаск – Цхинвал

I часть. Защищая права человека

Вспоминаю работу в Аппарате Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации с особой теплотой. И не только потому, что руководил большим коллективом талантливых и небезразличных профессионалов, но и потому, что эта деятельность предоставила мне уникальную возможность ежедневно помогать конкретным людям.

Это были не только сотни заявителей с личных приемов, люди, которые обращались письменно, но те, кого мне узнать так и не удалось – потерпевшие от преступлений, а также те, кто прошел все круги бюрократического ада в поисках справедливости.

Нашей команде приходилось не только работать с документами, но и выезжать на места, знакомиться с работой десятков исправительных колоний и СИЗО, добиваться того, чтобы виновные не ушли от ответственности и, наоборот, невиновные не попали под каток государственного принуждения.

Надеюсь, что те, кому удалось помочь, не таят на нас обиды за то, что не удалось это сделать более эффективно. А мои коллеги, даже по прошествии времени, не станут поминать недобрым словом. Для меня это был бесценный опыт, за который я благодарен Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации Т. Н. Москальковой.

Дело Порываева: ошибиться было нельзя

По этому и следующим двум делам мы работали совместно с Денисом Борисовичем Павловым – опытным юристом и профессионалом, пришедшим в аппарат Уполномоченного по правам человека из частной юридической практики. Он проработал в должности заместителя начальника управления защиты прав человека в уголовном производстве относительно недолго, но за это время показал себя с лучшей стороны. Он смог мотивировать коллектив на более внимательный и чуткий подход к судьбе человека, показывая пример глубокого и тщательного изучения каждого поступившего обращения и материала.

Сегодня он вновь возглавляет адвокатское бюро «Urals legal», которое имеет отделения в Москве, Екатеринбурге, Тюмени и планирует постепенно обеспечить свое присутствие по всей России. Я спокоен за их клиентов, так как узнал Дениса в деле: тщательный, профессиональный и честный подход им обеспечен.

А пока шел 2017 год, и нам предстояло досконально разобраться в деле гражданина Порываева (здесь и далее фамилии изменены по этическим соображениям), который отбывал срок за преступления против половой свободы несовершеннолетних.

Не секрет, что к Уполномоченному по правам человека обращаются не только люди, права которых нарушены и требуют восстановления? f также и те, кто на деле совершил преступления, но с помощью этого правозащитного института надеется избежать ответственности или наказания. Или хотя бы значительно смягчить его. Бывает, что за них вступаются известные правозащитники или влиятельные люди. Я уже не говорю о дорогих адвокатах и самых разных независимых экспертах.

И здесь самой главной нашей задачей становилась беспристрастность. Очень просто повестись на продуманную и четко выстроенную защитой линию на полное оправдание своего клиента. Начать исходить из того, что оперативные материалы сфабрикованы, а доказательства подогнаны. Тем более справедливости ради надо сказать, что с подобными фактами нам приходилось сталкиваться неоднократно. Поэтому страшилки о невинной жертве правоохранительного произвола ложились на благодатную почву, обусловленную опытом правозащитной работы.

В данном случае у нас было обращение от члена СПЧ и бывшей судьи Конституционного Суда Российской Федерации о том, что некий гражданин Порываев отбывает наказание ни за что, так как его оговорили из мести его отцу, а он сам – хороший семьянин и абсолютно порядочный человек.

Кроме того, на состоявшемся незадолго до этого обращения заседании СПЧ с участием Президента России главе государства была рассказана история о том, как некий гражданин Порываев пал жертвой прокурорского произвола из-за земельного конфликта с заместителем председателя областного суда. Они были соседями по участкам, на которых стояли загородные дома, и, как часто бывает, не поделили клочок земли. Конфликт был эмоциональный, ни одна из сторон не хотела уступать, считая, что она права.

Президент поручил разобраться в данной ситуации. Все это зафиксировали СМИ и общественное мнение. Но дело в том, что на заседании СПЧ речь шла об отце гражданина Порываева, который и отбывал срок за посягательство на половую неприкосновенность несовершеннолетних.

Родственникам и адвокатам Порываева удалось убедить правозащитников в том, что Порываев-младший посажен из-за конфликта его отца, что это месть системы данной семье. И кроме того, умело делали смысловую подмену, выдавая реакцию и поручение Президента по вопросу земельного спора отца Порываева за реакцию на дело его сына, наказанного за совершение ряда тяжких преступлений.

Могу сказать, что этот прием сработал и многие, с кем нам пришлось общаться по этому делу, воспринимали ситуацию именно так, что поручение дано по Порываеву-младшему. В том числе и семьи потерпевших, которые находились в депрессивном состоянии и уже никому не верили.

А в многочисленных жалобах в пользу Порываева, поступивших в Аппарат Уполномоченного по правам человека в РФ, приводились доводы о том, что Порываев был осужден незаконно, так как нет достаточных доказательств, свидетельствующих о его виновности, а в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального законодательства.

Я так подробно рассказываю об этом, чтобы читатель мог понять, на каком информационном и эмоциональном фоне нам пришлось работать по этому непростому делу. Совершенно понятно, что простым анализом представленных документов здесь было не обойтись. Поэтому в рамках назначенной Уполномоченным проверки было принято решение выехать в Липецк, где Порываевым предположительно были совершены преступления, встретиться с потерпевшими, свидетелями и следователем, который вел предварительное расследование.

Прошло уже несколько лет, девочки выросли, и многие достигли совершеннолетия и давно хотели забыть об этих эпизодах своей жизни. Но нам было важно услышать все из первых уст, показать фотографию Порываева, увидеть реакцию. Ситуация была такова, что нужны были веские доказательства вины Порываева, а в случае отказа потерпевших от прежних показаний приговор с большой вероятностью мог быть пересмотрен. Все к этому и шло.

Из имевшихся в нашем распоряжении материалов следовало, что в период с апреля по август 2010 года Порываев совершал иные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния не достигших четырнадцатилетнего возраста потерпевших П., И., Ю. и Г.

Приговором Липецкого областного суда в 2012 году Порываев был признан виновным в совершении 14 преступлений, предусмотренных пунктом «б» части 4 статьи 132 УК РФ, и приговорен к 19 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься педагогической деятельностью, связанной с преподавательской и воспитательной работой, на срок 18 лет, с ограничением свободы на 1 год и 8 месяцев.

Тем же приговором он был оправдан по предъявленному обвинению в совершении 26 преступлений, предусмотренных частями 1 и 2 статьи 135 УК РФ (развратные действия в отношении лиц, не достигших шестнадцатилетнего и четырнадцатилетнего возраста), в отношении 1 мальчика и 7 девочек. Суд посчитал, что для наличия состава преступления, предусмотренного частями 1 и 2 статьи 135 УК РФ в редакции, действующей на момент вынесения приговора, необходимо подтверждение достижения или недостижения лицом половой зрелости. Установить данное обстоятельство возможно было только посредством проведения соответствующей судебной экспертизы, что стало крайне затруднительным по причине вероятностных выводов экспертов и несогласия части потерпевших и их родителей.

Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации в 2013 году указанный приговор был отменен ввиду уже упомянутого мной конфликта по вопросу землепользования между заместителем председателя областного суда Б. и отцом осужденного – Порываевым, что стало основанием для изменения территориальной подсудности уголовного дела.

Оно было направлено на новое рассмотрение в Ростовскую область. Теперь уже приговором Ростовского областного суда в 2014 году Порываев был признан виновным в совершении четырнадцати преступлений, предусмотренных пунктом «б» части 4 статьи 132 УК РФ, и приговорен к 17 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься педагогической деятельностью, связанной с преподавательской и воспитательной работой, сроком на 17 лет, с ограничением свободы сроком на 1 год и 6 месяцев.

Апелляционным определением Верховного Суда Российской Федерации в том же году приговор Ростовского областного суда был изменен: назначенное Порываеву наказание за совершение четырнадцати преступлений смягчено до 12 лет лишения свободы за каждое преступление; по совокупности четырнадцати преступлений окончательное наказание составило 13 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права заниматься педагогической деятельностью, связанной с преподавательской и воспитательной работой, на срок 17 лет, с ограничением свободы на срок 1 год и 6 месяцев.

После этого защитники Порываева обращались в Верховный Суд РФ, однако все их жалобы были отклонены. Таким образом, Порываевым и его защитниками были исчерпаны возможности по обжалованию приговора в судах общей юрисдикции. Последней надеждой было обращение в Верховный Суд от имени Уполномоченного по правам человека. А вот обоснованно ли такое обращение, нам с Денисом и предстояло выяснить.

Мы прилетели в Липецк ранним апрельским утром, так что уже к 10 часам были в офисе регионального уполномоченного по правам человека. Там удалось собрать родителей трех девочек, признанных потерпевшими. Привести с собой детей они отказались. Но и это уже было для нас большим достижением.

Наш разговор имел все шансы не стать конструктивным. Родители были крайне раздражены информационной шумихой, которую в то время подняли СМИ. К одним из них журналисты ТВ-каналов приходили несколько раз, так и не уяснив для себя, что с ними не хотят общаться. Люди сразу сказали нам, что «мы знаем, для чего вы приехали. Сказать, что никаких преступлений Порываев не совершал, наши дети все выдумали, и в итоге выпустить его на свободу». Вполне понятно, что помощниками в этом деле никто из них становиться не хотел.

Спокойно и аргументированно мы сказали, что цель наша другая – разобраться, и если потерпевшие подтвердят, что преступные деяния имели место быть, на корню прекратить все спекуляции вокруг этой темы. Это несколько изменило настрой родителей, но в общении с их детьми нам еще раз было категорически отказано. «Мы не хотим, чтобы девочки снова все это переживали и смотрели на фото этого мерзавца». И с этими аргументами было трудно поспорить.

Но надо было продолжать диалог и попытаться выйти на общение хотя бы с одной потерпевшей. Иначе нашу миссию можно было бы считать неудачной. Постепенно, шаг за шагом мы объясняли людям, что нам не нужны никакие подробности, а нужно лишь одно: чтобы девушки четко ответили, имели ли место преступные действия и совершал ли их Порываев. Иначе есть большая вероятность того, что приговор в отношении него может быть пересмотрен.

В итоге Елена Петровна, мама только одной девушки, согласилась разрешить беседу с ней. По ее словам, в тот момент ее дочь должна была находиться дома. Я оставил Дениса дальше разговаривать с родителями, а сам отправился к ним в дом, который находился на окраине города.

По дороге мы с Еленой Петровной заговорили о событиях того времени, она вспоминала суд и все, что ему предшествовало, рассказывала, как переживала ее дочь. Она показала, что в период расследования дела ее дочь пытались запугать родственники Порываева, поджидая ее на пути из школы домой. В один момент Оксана даже хотела повеситься из-за этого, что ей и самой Елене Петровне пытались вручить деньги за изменение показаний. Сама Елена Петровна от денег категорически отказалась. Я попросил ее чуть позже изложить все это письменно, и она согласилась.

Я слушал ее и периодически кидал взгляды на улицы города, по которым мы проезжали. Окна автомобиля были не тонированы, так что можно было разглядеть ухоженные и чистые улицы, цветочные клумбы и молодые листочки на деревьях.

Внезапно с нашей машиной поравнялся другой автомобиль – уже не новый «мерседес» черного цвета. На переднем сиденье сидела девушка, которая стала внимательно вглядываться в нас с Еленой Петровной. Потом она что-то сказала водителю, и машина, притормозив, пристроилась за нашей.

Через 20 минут мы приехали на окраину Липецка и припарковались у подъезда многоэтажного дома. Мы вышли из машины, и к Елене Петровне подошла девушка из подъехавшего за нами «мерседеса». «Мама, привет, откуда ты едешь и кто этот человек?» – спросила она. «Знакомьтесь, моя старшая дочь Нина», – сказала мне Елена Петровна. Она наскоро объяснила ей, что вот, мол, из самой Москвы человек с проверкой приехал по тому давнему делу с Оксаной. Девушка внимательно осмотрела меня с ног до головы и сказала, что поднимется с нами.

И вот мы в достаточно тесной, но уютной квартире. Елена Петровна предложила чаю и сказала, что Оксана сейчас выйдет. Через пять минут передо мной сидела миловидная девушка с ярко-рыжими волосами. Было видно, что эта беседа сковывает ее и она хочет побыстрее закончить разговор.

Я коротко рассказал о цели визита и достал фотографию Порываева. «Оксана, мне нужно только одно. Скажите, были с вами совершены действия сексуального характера и совершал ли их данный человек?» – спросил я.

После некоторой заминки и раздумий Оксана ответила мне, что да, действия были, а вот тот ли это человек или нет, она не может уверенно гарантировать, так как качество фотографии недостаточно хорошее. Конечно, по ней было видно, что она по какой-то причине не хочет давать однозначный ответ о личности преступника.

Поняв, что дальше настаивать не имеет смысла и все аргументы и доводы уже мной приведены, а повторяться не стоит, я стал собираться уходить. Поблагодарив Елену Петровну за готовность сотрудничать и попросив ее письменно изложить факты, рассказанные по пути домой в машине, я собрался откланяться.

Уже практически после прощания со всеми Нина вновь внимательно посмотрела на меня и спросила: «Вы курите?» – «Да, – ответил я, – и готов угостить вас сигаретой». – «Пойдемте вниз, к подъезду», – ответила Нина. Мы спустились и закурили. «Я бы, наверное, никогда не стала это рассказывать, но вижу, что вы нормальный человек и хотите добиться правды. Этой правды здесь уже давно нет, все сильно запуталось, и это запутали специально. Но кто-то же должен знать, как все было на самом деле, поэтому я вам все расскажу», – сказала она.

«Спасибо Нина, для меня это очень важно, я Вас слушаю», – ответил я. «Так вот, я точно знаю, что Оксана за изменение своих показаний по делу приняла деньги от двух посредниц, которым, в свою очередь, их передали родственники Порываева. Эти посредницы занимались тем, что ранее сами за деньги подбирали девочек для Порываева, брали с него за это по три тысячи рублей. Одну тысячу отдавали подобранным ими несовершеннолетним, а две оставляли себе. Чтобы не стать соучастницами преступления, они землю носом рыли, только бы уговорить девчонок за „долю малую“ не опознать Порываева.

Да, Оксана взяла от них тридцать тысяч рублей, но потом ей показалось этого мало, и она потребовала еще денег. Так вот, эти посредницы жестоко избили ее на моих глазах. Такая вот история, а то, что это Порываев, можете даже не сомневаться. К нам сначала приезжал его дядя на белом „Ленд Крузере“, тоже пытался уговаривать».

Кстати, эта белая «тойота» впоследствии еще не раз упоминалась и другими потерпевшими и их родителями. Я поблагодарил Нину за рассказ и честность, и мы расстались.

Это было уже что-то, и причем немало. А Денису в это время удалось получить письменные объяснения от других родителей. Так, мама одной из потерпевших показала, что она подтверждает все показания, данные в ходе следствия и в суде, что оговора Порываева со стороны их семьи не было, что к ним неоднократно обращались с предложением за деньги изменить показания, поступали угрозы. Давление со стороны средств массовой информации оказывается до сих пор.

Родители другой потерпевшей в собственноручно написанном заявлении также подтвердили ранее данные показания о причастности Порываева к совершению преступления, сообщили, что во время следствия, первого и второго судебных процессов на них оказывалось давление со стороны родственников Порываева. Вплоть до настоящего времени пресса и телевидение пытаются переговорить с ними о деле Порываева.

Чуть позже в этот же день нам удалось провести встречу еще с одной потерпевшей и ее мамой. Потерпевшая при проведении беседы с нами, осмотрев фотографии Порываева, уверено подтвердила, что именно этот человек совершил в отношении нее действия сексуального характера, и собственноручно написала на обратной стороне фотоснимков, что изображенный на них человек – это Порываев, который совершил в отношении нее преступление, за которое он осужден. Также она собственноручно написала заявление на имя Уполномоченного по правам человека в РФ, в котором более подробно изложила, что опознала на предложенных ей фотографиях Порываева, который совершил в отношении нее преступление, что она сообщила на следствии и в суде правду.

Мы также успели побывать и в здании Следственного управления по Липецкой области Следственного комитета РФ, где отсмотрели видеозаписи допросов нескольких потерпевших. Все допросы проводились без нарушения уголовно-процессуального законодательства, в присутствии родителей. Они свидетельствовали о следующем: потерпевшие добровольно, без признаков какого-либо физического или психологического давления дали подробные и непротиворечивые показания о действиях сексуального характера Порываева, совершенных им в отношении них и их подруг.

Удалось поговорить и со следователем, осуществлявшим предварительное расследование по данному уголовному делу. Мы уточнили позицию следствия по следующим спорным вопросам:

– сотовый телефон с анонимной сим-картой, с которого Порываев звонил непосредственно перед его задержанием с целью уточнения места встречи с одной из потерпевших, не был изъят при задержании, поскольку с большой долей вероятности был оставлен Порываевым в своем автомобиле, который по недочету оперативных сотрудников не был изъят и осмотрен сразу при задержании, а был оставлен на месте, чем, вероятно, воспользовались родственники Порываева, изъяв из него искомый телефон;

– обыск в квартире Порываева также вследствие случайной или намеренной ошибки оперативных сотрудников был проведен не немедленно после задержания последнего, а спустя два дня (после получения соответствующей санкции суда). В результате родственники Порываева, вероятно, получили возможность осуществить «зачистку» квартиры, следы чего были очевидны при проведении обыска в рамках расследования по уголовному делу.

Помимо официально проведенных мероприятий мы получили сведения о том, что отец Порываева был судим за совершение изнасилования и отбывал наказание в виде лишения свободы, а его дед, работая в церковном хоре, подозревался в растлении малолетних девочек. Данная информация, хоть и не имела подтверждения и была получена неофициально, тем не менее свидетельствовала о склонности родственников Порываева по мужской линии к совершению преступлений против половой неприкосновенности.

Но предстояло разобраться еще в одном важном моменте: в деле имелась записка Порываева, написанная им в СИЗО и попавшая в руки оперативных сотрудников. В ней он фактически сам изобличал себя в совершении преступлений и давал указания родственникам, как их скрыть. Защита ставила под сомнение правдивость данной записки. Но обо всем по порядку. Мы внимательным образом изучили данную записку.

Итак, после задержания у Порываева в изоляторе временного содержания была изъята записка, адресованная его родственникам, написанная им собственноручно на четырех страницах. Записка была структурирована таким образом, что признание в совершении преступления занимает лишь малую ее часть (примерно одну треть), в остальном – последовательно изложен текст, содержащий бытовые указания родственникам. Кроме того, записка содержала указания, касающиеся укрывательства совершенных Порываевым преступлений: просьбы родителям отыскать потерпевших и договориться, чтобы они его не опознали, множество бытовых деталей, указаний, в том числе указание найти два диска, которые нужно уничтожить («это важно»), а не просто спрятать.

В своих жалобах защита Порываева утверждала, что записка написана под пытками. Мы внимательно проанализировали записку и пришли к выводам, что количество бытовых деталей (2/3 текста) делает аргументы о пытках неубедительными. Мы также учитывали и общий объем текста бытового характера, написание которого занимает продолжительное время и крайне затруднительно в том случае, если человека пытают.

Кроме того, в материалах дела имелось заключение почерковедов, подтверждающее, что записка выполнена рукой Порываева. В свою очередь, сторона защиты не представила заключения о том, что почерк Порываева на данной записке имеет какие-либо признаки принуждения, необычного эмоционального состояния и пр.

Бытовые детали, просьбы и указания говорили о подготовке записки в течение продолжительного времени, в относительно спокойном состоянии, путем продумывания фактических обстоятельств жизни Порываева и его родственников. Если бы в действительности записка была написана вынужденно, то сторона защиты должна была бы оспаривать не только факт ее добровольного написания, но и реальность данных Порываевым указаний как не соответствующих действительности, однако данные обстоятельства защита не оспаривала.

Безотносительно использования записки в качестве доказательства по уголовному делу стало возможным утверждать, что она однозначно является документом, фактически подтверждающим причастность Порываева к совершению преступлений.

Стороной же защиты не было приведено ни одного убедительного аргумента, который позволил бы сомневаться в виновности осужденного. Анализ их аргументов показал, что в большинстве случаев доводы защиты представляли собой либо интерпретацию событий, либо были направлены на изменение оценки доводов обвинения, либо искажали смысл фраз, приведенных судом в приговоре.

Существенным моментом в оценке измененных показаний свидетелей являлся тот факт, что потерпевшие не изменили свои показания. С учетом вида совершенных в отношении них деяний представляется логичным, что отказаться от первоначальных обличающих показаний в пользу оправдывающих показаний смогли только люди, фактически не пострадавшие от действий осужденного, а те, кто был непосредственной жертвой, и их родители показания на обеляющие не изменили.

Кроме того, нами было установлено, что в ходе расследования и рассмотрения уголовного дела от операторов мобильной связи была получена информация о соотношении сим-карт, с помощью которых преступник связывался с потерпевшими и свидетелями по делу, и телефонных аппаратов, в которых такие сим-карты были использованы.

Проведенный анализ соответствия IMEI-кодов телефонных аппаратов и использованных в них сим-карт показал следующее: в трех из пяти телефонных аппаратах использовались и сим-карты, оформленные на сторонних лиц (анонимные), которые были задействованы в ходе подготовки и совершения преступлений, и сим-карты, оформленные на Порываева, его родственников и знакомых.

Таким образом, факт использования сим-карт, официально оформленных на имя Порываева и его родственников и знакомых, в телефонных аппаратах, в которых использовались анонимные сим-карты, задействованные при совершении преступлений, представляется установленным и доказанным с помощью достоверных и достаточных доказательств. Данный факт нельзя было расценить как случайное совпадение. Также невозможно было сделать вывод о представлении операторами мобильной связи недостоверных данных. Указанный факт неопровержимо свидетельствовал о причастности Порываева к совершению преступлений.

Немаловажным для нас также было то, что за время предварительного следствия и судебных заседаний произошли временные изменения уголовного законодательства, которые повлекли фактическое смягчение наказания, назначенного Порываеву, которое могло бы быть более строгим, если бы уголовный закон не претерпел изменения.

Первоначальным приговором Липецкого областного суда в 2012 году Порываев был оправдан за совершение развратных действий без применения насилия (статья 135 УК РФ) в отношении 7 девочек и одного мальчика.

Оправдание произошло по причине того, что суд посчитал, что на момент совершения преступлений в отношении них Порываев не был осведомлен об их возрасте, что подтверждается его собственными показаниями, а также показаниями потерпевших, которые сообщили, что не говорили Порываеву свой возраст. Кроме того, судебно-медицинская экспертиза, направленная на установление достижения половой зрелости, на стадии предварительного следствия не проводилась в отношении всех потерпевших. В ходе судебного разбирательства потерпевшие и их законные представители не дали согласие на проведение экспертизы.

В результате суд сделал вывод, что в отношении всех потерпевших не доказано наличие обязательного признака состава преступления – недостижение половой зрелости.

Таким образом, временное внесение изменений в редакцию статьи 135 УК РФ позволило Порываеву уйти от ответственности за совершение 26 эпизодов преступления в отношении несовершеннолетних детей. В отсутствие изменений редакции статьи 135 УК РФ показания указанных потерпевших также легли бы в основу обвинительного приговора.

Но пора было уезжать из Липецка. Нам многое удалось сделать: в ходе выездной проверки была получена информация о виновности Порываева в совершенных им преступлениях непосредственно от потерпевших и их родителей подтверждены сведения о давлении на потерпевших и свидетелей по делу со стороны родственников Порываева, о попытках заставить изменить показания за деньги и с помощью угроз. Это влекло за собой главный вывод: приговор Ростовского областного суда является законным и обоснованным, срок лишения свободы – адекватным (даже мягче, чем следовало бы) по отношению к совершенным преступлениям.

То, что объектом совершенных преступлений являлась половая неприкосновенность несовершеннолетних, а также количество потерпевших и свидетелей в уголовном деле, количество выполненных следственных мероприятий и подготовленных документов свидетельствовали против заказного характера уголовного дела. Многолетнее обращение Порываева с жалобами в различные инстанции и государственные органы, поддержание интереса средств массовой информации к развитию истории якобы незаконного заключения Порываева говорят лишь о его стремлении уйти от наказания.

Мы покидали город с чувством удовлетворения от проделанной работы. Командировка началась с больших сложностей, и не прояви мы терпение, обусловленное желанием хорошо выполнить свою работу, то никогда не получили бы такой важной и необходимой информации. Но и помощь высших сил тоже была: не окажись машины Нины на липецкой улице в одно и то же время в одном и том же месте с нашей, то я бы никогда не получил первые и такие важные подтверждения виновности Порываева. Денис же сумел спокойно и деликатно добиться конструктивного сотрудничества от других потерпевших.

Так закончилось это непростое и резонансное дело. После подготовки нашего заключения ходоки и «искатели справедливости» потеряли к нему интерес. «Выкружить» свободу для зека Порываева адвокатам и его родственникам не удалось. Жизнь все расставила по своим местам.

Надеюсь, что жирная точка поставлена в этой истории навсегда.

Дело бывшего спортсмена Квасалия

Эти драматические события произошли в 2003 году в г. Петропавловск-Камчатский. В те годы игорный бизнес в нашей стране был еще разрешен, и в городе имелось два казино, куда могли прийти все желающие испытать удачу в азартных играх. Естественно, в силу действовавших тогда традиций контролировались оба эти заведения представителями местных организованных преступных группировок.

Первое казино называлось «Колизей» и принадлежало гражданам Кигиму и Ткачу. Оно было открыто еще в 90-е годы. Второй игорный дом носил имя «Паллада», а его хозяином был гражданин Шевельков. Он открылся за два года до описываемых нами событий, в 2001 году.

По вполне понятным причинам, когда казино «Колизей» было единственным местом азартных игр в городе, все желающие стекались именно туда. Но когда появилась альтернатива, а значит, и прямой конкурент, доходы первого заведения резко сократились. Кроме того, клиенты могли сравнивать два места и делать свой выбор в пользу того, которое им больше нравилось.

Совершенно логично, что хозяевам первого и давно работавшего казино новый объект стал как кость в горле. Думаю, что находились люди, которые советовали разобраться с конкурентами далеко не правовыми и отнюдь не законными методами.

Так продолжалось до 11 апреля 2003 года. Именно в самом конце этого дня в казино «Паллада» произошел пожар, в результате которого погибли семь человек, три человека получили ожоги разной степени тяжести, причинен значительный ущерб имуществу ООО «Паллада». Причиной пожара стало вливание в вентиляционное отверстие, расположенное на крыше здания, дизельного топлива с последующим его поджиганием спичками.

Уже на следующий день по подозрению в совершении поджога казино был задержан гражданин Петросян, а 24 июня 2003 года – гражданин Квасалия, работавший охранником в казино «Колизей».

Приговором Камчатского областного суда от 30 марта 2005 года Квасалия П. Ю. был приговорен к пожизненному лишению свободы за совершение умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах, нанесение тяжких телесных повреждений. Петросян был осужден к 23 годам лишения свободы как пособник Квасалия за совершение тех же преступлений. Кассационные и надзорные инстанции оставили приговор практически без изменений.

Постановлением первого заместителя прокурора Камчатского края от 26 декабря 2008 года было возбуждено производство ввиду новых обстоятельств в связи с обращением граждански Мамедовой, в котором было указано на иных лиц, совершивших поджог казино «Паллада». Однако через три года производство ввиду новых обстоятельств было прекращено.

В жалобе Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, поданной в интересах Квасалия, говорилось о незаконности приговора, а также о том, что Квасалия указанных выше преступлений не совершал.

Нам было поручено провести проверку всех материалов дела и сделать свои выводы относительно виновности гражданина Квасалия, отбывающего пожизненный срок лишения свободы.

Основным доказательством вины Квасалия были показания охранников казино «Паллада» Дорофеева и Ковалева. Согласно материалам дела они осматривали здание казино после появления запаха бензина, увидели спрыгнувшего с крыши здания человека и погнались за ним. При погоне Дорофеев и Ковалев запомнили лица убегавшего и сидевшего за рулем автомобиля «Мицубиси Паджеро», на подножку которого вспрыгнул убегавший. С их слов, это были Квасалия и Петросян.

Надо сказать, что показания охранников, данные ими в ходе предварительного следствия и в суде, были настолько подробными, что вызывали вполне оправданные сомнения в их правдивости. Дальнейший пошаговый анализ показал, что они, несомненно, были заранее подготовлены и направлены для создания картины погони именно за Квасалия и Петросяном.

Настораживала их неправдоподобность, имевшиеся противоречия и неточности:

– о длине куртки убегавшего человека (Ковалев: куртка была полностью застегнута, длина куртки на 10 см ниже пояса; Дорофеев: куртка длинная, куртка застегнута не до конца);

– о моменте начала пожара (Ковалев: понял, что здание загорелось, во время погони, услышав хлопок и почуяв запах; Дорофеев: человек спрыгнул с крыши, когда на крыше произошел хлопок и возгорание);

– о степени освещенности (Ковалев, что освещение было хорошее и подробно описывает все источники света; Дорофеев, что освещение было обычное, горели фонари);

– о типе внешности убегавшего (Ковалев: тип лица азиатский, округлый; Дорофеев сначала говорил: лицо у убегавшего человека европейское, затем меняет показания и говорит, что тип внешности не европейский и подчеркивает, что «не кореец»);

– о моменте открывания окна водителем (Ковалев: у автомобиля было опущено левое пассажирское стекло; Дорофеев: водитель опустил стекло, когда убегавший запрыгнул к нему на подножку);

– о моменте, когда они увидели лицо убегавшего (Ковалев: первоначально не описывает этот момент, затем говорит, что убегавший остановился на углу у дороги, далее говорит, что убегающий обернулся на несколько секунд тогда, когда пытался открыть дверь автомобиля; Дорофеев: увидел лицо убегавшего в тот момент, когда он открыл пассажирскую дверь автомобиля);

– во что был одет водитель (Дорофеев говорит, что водитель был в синей рубашке – в апреле на Камчатке минусовая температура; Ковалев видел водителя в темной одежде);

– как убегавший открывал пассажирскую дверь автомобиля (этот момент описан как затянувшийся во времени, как будто убегающий долгое время стоял и открывал дверь, что позволило его рассмотреть);

– на каком расстоянии бежал поджигатель (Ковалев: сначала 30 метров, затем 1,5–2 метра, затем 2–3 метра; Дорофеев: сначала 2–3 метра, заем 1–1,5 метра, затем 2 метра);

– описание автомобиля, предложенное Дорофеевым, противоречит реальности: стекла машины на самом деле затемнены (этим объясняются абсурдные показания о том, что водитель открыл свое окно, что позволило его разглядеть), а запасное колесо – в чехле.

Момент, когда Дорофеев и Ковалев якобы имели возможность рассмотреть поджигателя, также описан с противоречиями и неправдоподобно. Они оба описывают его как в замедленной киносъемке: человек пытался открыть дверь… но что значит пытался, если это делается одним движением. Потом зачем-то закрыл ее – во время погони это делать было вовсе необязательно.

Далее их рассказ дополнен лишними надуманными деталями – человек обежал машину сзади, чтобы запрыгнуть на подножку водителя – зачем? Он мог запрыгнуть на подножку пассажира, ведь с той стороны тоже якобы открыто стекло и есть за что схватиться. Кроме того, охранники «рассмотрели» водителя через открытое стекло пассажирской двери, а также и водительской двери.

Мы также отметили момент, заслуживающий особого внимания. Ковалев говорил, что запомнил походку Квасалия, поэтому при опознании попросил того «пройтись». Данное утверждение ложно, поскольку, если верить показаниям Ковалева, он видел, как Квасалия бежит, но не ходит, соответственно, походку он не мог запомнить.

Также в целях оценки правдивости показаний охранников мы разложили протоколы их допросов по датам: от самого первого до последнего. Так вот, последовательное изучение этих документов показало, что каждый последующий допрос был дополнен необходимыми деталями: про освещенность улицы, подробнее описаны причины, которые позволили охранникам рассмотреть убегавшего – он якобы обернулся и смотрел на охранников. В показаниях появились откровенно лишние детали: Дорофеев рассказывал, как водитель спрашивал, «что случилось», да еще и несколько раз; Дорофеев подчеркивал, что убегавший был не кореец.

Таким образом, анализ показаний охранников показал, что их общий смысл заключался в том, чтобы объяснить, как и почему они запомнили Петросяна и Квасалия, а также номер автомобиля, на котором они якобы скрылись.

Поскольку показания в целом не выглядели правдоподобными, содержали множество противоречий, и поскольку Дорофеев впоследствии отказался от показаний, данных на предварительном следствии, и был осужден за дачу ложных показаний в суде, то опознание Петросяна и Квасалия именно Дорофеевым и Ковалевым как фактически единственное доказательство их причастности к совершению преступления нельзя было признать достаточным и достоверным.

Помимо того, что показания Дорофеева и Ковалева сами по себе неправдоподобны и содержали противоречия, они не подтверждались показаниями иных свидетелей, из которых следовало то, что Дорофеев запомнил только номер автомобиля, о таких важных деталях, как запоминание лиц водителя и поджигателя непосредственно после погони, не говорили ни Дорофеев, ни Ковалев.

Кроме того, показания иных свидетелей, касающиеся погони Дорофеева и Ковалева, также содержали противоречия, что дополнительно подтверждало ложность их показаний. Это были люди, которые общались с охранниками непосредственно после трагедии. Так вот, они свидетельствовали о том, что Дорофеев не смог догнать поджигателя, потому что у него была скользкая обувь. О том, что он запомнил лица и сможет опознать, ничего не говорил.

При этом сам Квасалия говорил о том, что с Петросяном он знаком поверхностно, работает начальником службы безопасности ООО «Колизей», в 2002 году переехал в г. Петропавловск-Камчатский; где находится казино «Паллада», не знает; в автомобиле Петросяна никогда не ездил; в ночь трагедии до 3 часов ночи находился в казино «Колизей» с девушкой, после этого времени находился в своей квартире с той же девушкой; в мае 2003 года уехал в Грузию, откуда позже вернулся; к совершению преступления не причастен; считает, что опознание проведено с нарушениями. В судебном заседании: вину не признал, отказался от дачи показаний.

Второй осужденный, Петросян, показал, что в ночь трагедии был дома с супругой, наутро обнаружил, что его автомобиля возле дома нет, сообщил об угоне. Чуть позже знакомый по телефону сообщил, что его автомобиль находится на рынке на Комсомольской площади. Документы, составленные следователем, подписал, не читая.

На основании исследованных доказательств нами были обнаружены следующие обстоятельства, прямо или косвенно свидетельствующие о непричастности Квасалия и Петросяна к совершению преступления.

После совершения преступления Квасалия поехал в Грузию, где находилась его семья – жена и малолетний ребенок. Пробыв в Грузии длительное время, вероятнее всего, зная о задержании Петросяна непосредственно после преступления, Квасалия все же решил вернуться на Камчатку вместе с семьей. После возвращения из Грузии Квасалия был почти сразу же задержан. Нахождение Квасалия в другом государстве защищало его от уголовного преследования российскими правоохранительными органами, однако он все же решил возвратиться в Россию, то есть повел себя так, как вел бы любой непричастный к преступлению человек.

Картина совершения преступления Петросяном, которая создалась на основании материалов уголовного дела, выглядела фантасмагорично. Получалось, что он решил совершить поджог здания казино, используя собственный автомобиль и при этом даже не скрывая его государственные номера. А для того чтобы свидетели могли получше запомнить его лицо, в процессе совершения преступления полностью открыл затонированное окно машины и решил поинтересоваться у Дорофеева, а что, собственно, случилось? После совершения преступления Петросян бросил автомобиль на рынке и не посчитал нужным стереть следы крови, оставшиеся в салоне автомобиля. При встрече с оперативными сотрудниками после совершения преступления Петросян лично сопроводил их к своему автомобилю и поспособствовал его осмотру, открыв собственными ключами. Описанная картина просто не отвечала здравому смыслу.

Кроме того, суд даже не удосужился задаться вопросом, где были взяты или приобретены орудия преступления: а именно канистра и топливо для поджога. Сведения о лицах, чьи отпечатки пальцев, рук и обуви были обнаружены на месте совершения преступления и в автомобиле, также не устанавливались. А все обнаруженные в машинах Петросяна и Квасалия следы пальцев рук им не принадлежали.

Противоречивыми были показания свидетелей относительно трудоустройства и оплаты труда Квасалия в казино «Колизей». Не исследовалась и обувь Квасалия на предмет следов гудрона, которым была покрыта крыша казино. Отсутствовали и сведения об обнаружении на месте преступления емкости для горючего. Из показаний свидетелей Ковалева и Дорофеева не следовало, что убегавший человек имел при себе канистру или иную емкость. Соответственно, она должны была быть брошена на крыше здания или рядом со зданием, и на ней могли остаться отпечатки пальцев, однако емкость не была обнаружена, что говорит о ненадлежащем характере предварительного расследования.

Суд установил, что мотивом и целью совершения преступления являлось устранение конкуренции между казино «Колизей» и «Паллада». При этом суд принял во внимание показания свидетелей об оттоке посетителей из казино «Колизей», которые могли носить сугубо субъективный характер. Хотя, учитывая то, что Петропавловск-Камчатский – небольшой город с численностью населения менее 200 000 человек, а также что в городе были расположены только два казино, факт наличия конкуренции между ними является очевидным, и, вероятнее всего, все же именно конкуренция обусловила совершение преступления.

По мнению суда, Квасалия совершил поджог с целью официального трудоустройства на работу в ООО «Колизей» и повышения собственного авторитета путем устранения конкурентов. При этом суд учел низкий уровень дохода Квасалия, его нуждаемость в приобретения жилья. Мотив подобного рода, учитывая специфику местности и круг общения лиц, приближенных к Кигиму и Ткачу, также представляется неправдоподобным.

Желание Квасалия официально устроиться на работу в казино «Колизей» не соответствует реалиям 2003 года и участию Квасалия в составе организованной преступной группы. Из показаний Королева следует, что в апреле 2003 года Квасалия был официально трудоустроен. Таким незамысловатым способом заинтересованные лица привели в соответствие надуманную цель Квасалия (устроиться на работу) и документы. В действительности маловероятно, что члены ОПС или приближенные к ним лица были хоть сколько-нибудь заинтересованы в соблюдении трудового законодательства, уплате налогов и последующем получении пенсии. Авторитет членов ОПС строится не на именовании должности и наличии подтверждающих документов. Поэтому мотив убийства, положенный судом в приговор, не выдерживает критики.

Вероятнее всего, целью преступников было устранение конкурента – казино «Паллада» под руководством Шевелькова. Здесь вывод суда частично верный. Соответственно, в этом преступлении были заказчики (которых до сих пор не нашли, а в отношении владельцев прямого конкурента – Кигима и Ткача – уголовное преследование прекратили) и были исполнители. Вопрос лишь в том, Квасалия и Петросян это или нет.

Таким образом, получалось, что единственным доказательством вины Квасалия и Петросяна явились показания охранников Дорофеева и Ковалева. Показания осужденных, несмотря на явные противоречия, не доказывали их вину.

Важным моментом явилось и то, что защиту интересов Квасалия и Петросяна осуществляли адвокаты в условиях конфликта интересов. Это были те же адвокаты, которые представляли интересы Кигима и Ткача. При этом совершенно очевидно, что интересы последних противоречили интересам Квасалия и Петросяна, поэтому адвокаты, осуществлявшие защиту одновременно всех этих лиц, действовали при наличии конфликта интересов.

Применительно к Квасалия и Петросяну адвокаты просто бездействовали. Помимо этого, в ходе судебного разбирательства по делу они минимум дважды отказывались от обоснованных и правильных ходатайств, а также действовали вопреки интересам подзащитных.

Например, адвокат Чумаков, ранее представивший в суд ходатайство об исключении из перечня доказательств протокола опознания Квасалия и Петросяна свидетелями Ковалевым и Дорофеевым, а также о проведении следственного эксперимента с участием Ковалева и Дорофеева в целях воспроизведения погони, отказался от своего ходатайства! Применительно к данному действию адвоката Чумакова необходимо отметить, что протоколы опознания Квасалия и Петросяна – это фактическая основа обвинительного приговора, в отсутствие такого доказательства в материалах дела невозможно было бы даже с натяжкой вынести обвинительный приговор. Поэтому отказ от ходатайства об исключении такого доказательства можно расценивать как отказ адвоката от квалифицированной помощи своим подзащитным и действия им же во вред.

То же самое можно говорить и об отказе адвоката от своего же ходатайства о проведении следственного эксперимента с участием Ковалева и Дорофеева. При этом, чтобы не навлечь на себя проблемы и соблюсти формальности, адвокат первоначально заявил нужные и правильные ходатайства, а впоследствии от них отказался.

Как видно из материалов дела, авторитетными фигурами в игорном бизнесе на Камчатке выступали Кигим и Ткач – хозяева казино «Колизей». Примечательно, что в ходе предварительного следствия потерпевший Шевельков показал, что он со своим водителем Сварским по приглашению Петросяна и Ткача прибыл на встречу с Кигимом в офис, расположенный на 10-м километре. На встрече присутствовали Шевельков, Кигим, Ткач, Сварский, Петросян. На встрече Кигим и Ткач сообщили, что игорный бизнес в городе принадлежит им, они никого не допустят в этот бизнес, угрожали, что работать казино «Паллада» не будет.

Свидетель Сварский дал аналогичные показания. Обвиняемый Кигим сообщил, что такая встреча была, однако разговор проходил в спокойной обстановке, никто угроз в адрес Шевелькова не высказывал.

В итоге следователь мотивировал постановление о прекращении уголовного преследования Кигима и Ткача следующим образом: «Кроме показаний Шевелькова и Сварского иных объективных доказательств причастности Кигима к совершению инкриминируемого деяния в ходе предварительного следствия не добыто» (то же самое и по Ткачу).

Однако в материалах дела имелся целый букет данных, предоставленных подразделениями по борьбе с организованной преступностью, свидетельствующих о том, что Кигим и Ткач являлись лидерами преступных групп и лицами, способными совершить самые различные преступления, с тем, чтобы укрепить свой авторитет в преступном сообществе и повысить уровень получаемых доходов.

Согласно показаниям Сварского он присутствовал при описанной выше встрече местных авторитетов, «… фразы о том, что казино „Паллада“ работать не будет, были высказаны в присутствии авторитетных людей, которые слов на ветер не бросают… По сути, Кигим и Ткач сказали, что игорный бизнес принадлежит им и они не допустят в него посторонних лиц. Это было высказано Кигимом, а Ткач его поддержал и добавил, что пока Кигим сидел, он не давал никому развиваться, а сейчас тем более никто не сможет им помешать или конкурировать в этом бизнесе. Из их поведения было видно, что главным на встрече является Кигим, а Ткач его помощник, но разговор они вели сообща».

Таким образом, фактические собственники казино «Колизей» Ткач и Кигим высказывали угрозы Шевелькову по поводу работы казино «Паллада». Данное обстоятельство могло найти дополнительное подтверждение помимо уже имевшихся показаний Шевелькова и Сварского, если бы уголовное преследование не было прекращено.

Также нами было установлено, что по делу была проведена пожарно-техническая экспертиза. В числе вопросов, поставленных перед экспертом, был вопрос о причине пожара и о наличии в действиях администрации казино «Паллада» нарушения правил пожарной безопасности при строительстве и эксплуатации здания казино.

Эксперт в своем заключении сообщил, что наиболее вероятной причиной пожара является внесение постороннего источника зажигания внутрь помещения казино с применением легковоспламеняющейся или горючей жидкости. Относительно нарушений правил пожарной безопасности эксперт сообщил, что данный вопрос не входит в его компетенцию.

Не менее важным моментом стало то, что согласно показаниям потерпевшей Листьевой – матери одной из погибших при пожаре девушек, в конце ноября 2004 года состоялся судебный процесс по предъявленному ею иску к ООО «Паллада» о взыскании морального вреда. Суд частично удовлетворил требования Листьевой. Она обратилась с исковыми требованиями к ООО «Паллада», поскольку считала его виновным в нарушении техники безопасности. Со слов погибшей дочери Листьевой было известно, что после первой попытки поджога казино никаких изменений, направленных на обеспечение надлежащей пожарной безопасности, не произошло. Пожарные обязали устранить нарушения, но ничего сделано не было. При этом суд, удовлетворяя требования Листьевой, установил вину руководства ООО «Паллада» в несоблюдении требований пожарной безопасности.

А это значит, что действия руководства ООО «Паллада» должны были быть проверены на наличие признаков состава преступления, предусмотренного статьей 219 УК РФ, которая предусматривает ответственность за нарушение требований пожарной безопасности, совершенное лицом, на котором лежала обязанность по их соблюдению, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц, с максимальным наказанием в виде лишения свободы на семи лет.

Из показаний потерпевших и свидетелей по делу следовало:

– после начала пожара в помещении погас свет;

– на окнах были решетки, часть зала, где проходил ремонт, была отгорожена полиэтиленовой пленкой;

– никто не воспользовался запасным выходом;

– аварийная кнопка в здании отсутствовала, пульт аварийного освещения не сработал, поэтому аварийное освещение не включалось;

– свет погас сразу после взрыва, наступила полнейшая темнота, и все помещение заполнилось дымом. Ориентироваться в нем стало невозможно;

– чтобы выйти к запасному выходу, нужно было пройти по коридору мимо служебных помещений. На тот момент дверь была закрыта на задвижку;

– запасной выход во время пожара был закрыт, его открыли после тушения пожара, ответственность за соблюдение правил пожарной безопасности нес начальник охраны;

– после первой попытки поджога инструктаж работников на случай пожара не проводился.

Учитывая указанные показания потерпевших и свидетелей, соблюдение правил противопожарной безопасности в любом случае подлежало проверке с установлением ответственных за их соблюдение лиц. Однако ни на стадии предварительного расследования, ни в суде данный вопрос надлежащим образом не выяснялся. Напротив, ООО «Паллада» и Шевельков были признаны потерпевшими по делу. Хотя в действительности руководство ООО «Паллада» должно было нести ответственность за несоблюдение требований пожарной безопасности. Например, по делу о пожаре в ночном клубе «Хромая лошадь», который произошел в г. Перми 5 декабря 2009 года и в результате которого погибли 156 человек, уголовные дела за нарушение правил пожарной безопасности и смежные составы были возбуждены в отношении фактического собственника клуба, исполнительного директора, арт-директора, пожарного инспектора и экс-главы Госпожнадзора Пермского края.

После анализа совокупности всех имевшихся в нашем распоряжении материалов возникли серьезные сомнения в правильности квалификации вмененного преступления. Суд установил косвенный умысел на убийство: «избрав способ уничтожения казино путем заливки дизельного топлива в вентиляционное отверстие, находящееся на крыше казино, поджигая топливо, и Петросян, и Квасалия осознавали, что от их действий могут погибнуть и пострадать люди, и предвидели наступление таких последствий, не желали, но сознательно допускали их наступление».

При этом в ходе рассмотрения дела не было установлено, какой объем горючей жидкости был внесен в вентиляционное отверстие – значительный объем влечет за собой однозначное возгорание большой площади помещения, малый объем может повлечь вспышку – от этого зависит, желали ли и допускали ли виновные такие последствия, как смерть людей. Поэтому вывод суда о косвенном умысле на убийство представляется необоснованным.

Стоит вновь отметить отсутствие емкости, в которой была принесена горючая жидкость. Так, если это канистра, то можно было бы говорить о вливании большого объема с моментальным возгоранием большой площади, а если пластиковый стаканчик (условно) или бутылка, то объем жидкости был малый, резкому возгоранию способствовала отделка помещений и нарушение правил пожарной безопасности (что не входит в субъективную сторону осужденных лиц), а значит, возможно было бы вести речь о причинении смерти по неосторожности, что влекло бы для Квасалия максимальное наказание в виде 7 лет лишения свободы, а кроме того, исключает квалифицирующие признаки убийства, вмененные судом.

По итогам изучения материалов дела по обвинению Квасалия и Петросяна мы сделали вывод об их – с большой долей вероятности – непричастности к совершенному преступлению. Мы предложили несколько вариантов действий. Первый касался проведения повторных допросов и экспертиз, а также проверки действий следователя прокуратуры (на то время), проводившего предварительное следствие по делу.

Однако мы понимали, что само по себе нахождение материала по данному уголовному делу на Камчатке, вероятнее всего, не будет способствовать привлечению виновных лиц к ответственности и освобождению Квасалия и Петросяна в силу очевидного коррупционного влияния преступных формирований, в которые входят Кигим, Ткач и, возможно, Шевельков, на судебную и правоохранительную системы.

Также было очевидным, что правоохранительные органы, скорее всего, не выполнят должным образом следственные мероприятия по данному уголовному делу хотя бы потому, что возбужденное производство ввиду новых обстоятельств уже было один раз прекращено фактически без выполнения адекватных следственных действий (например, так и не были проверены по базе отпечатки пальцев, обнаруженные в автомобиле «Мицубиси Паджеро»).

Второй вариант заключался в подготовке ходатайства Генеральному прокурору Российской Федерации о возбуждении производства ввиду новых обстоятельств в связи с наличием вступивших в законную силу судебных актов о взыскании с ООО «Паллада» компенсации вреда в пользу потерпевших по уголовному делу, которые не были учтены Камчатским областным судом при вынесении приговора. Сам по себе факт взыскания компенсаций с ООО «Паллада» свидетельствовал о наличии в действиях общества и его руководителя признаков преступления, связанного с нарушением правил противопожарной безопасности.

Третий вариант заключался о подготовке ходатайства на имя Председателя Верховного Суда Российской Федерации о проверке приговора Камчатского областного суда от 30 марта 2005 года в отношении Квасалия и Петросяна, то есть о фактическом пересмотре дела.

Однако ни один из трех предложенных нами вариантов Уполномоченным по правам человека реализован, к сожалению, не был. Квасалия, осужденный на основании показаний двух охранников конкурирующей фирмы, преданный своими бывшими товарищами, а также адвокатами, продолжает отбывать пожизненное лишение свободы.

Дело Сивковой

Данное дело было очень непростым, поскольку речь шла об анализе доказательств о виновности матери в убийстве собственной дочери. Причем, судя по материалам уголовного дела, самому убийству предшествовали многочисленные факты насилия, которые носили длящийся характер. Девочку последовательно месяц за месяцем гнобили в собственной семье. Результатом стала трагедия.

Первоначально мать созналась в совершенном убийстве и полностью признала свою вину. Однако впоследствии у нее сменился защитник, который, очевидно, и предложил иную тактику: провести новые экспертизы, отрицать вину, обратиться в правозащитные организации.

Когда все материалы дела попали к нам, фактические обстоятельства выглядели следующим образом. В ноябре 2011 года в отношении Сивковой Е. Б. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 116 УК РФ, за причинение своей малолетней дочери Анне 2005 года рождения телесных повреждений в виде ссадин в области поясницы и по задним поверхностям обоих коленных суставов, которые не вызвали расстройства здоровья, путем нанесения ударов шнуром от телефонного зарядного устройства.

Но уже 23 февраля 2012 года Аня была доставлена машиной скорой медицинской помощи в приемный покой МУЗ Г-ская ЦРКБ с диагнозом кома неясной этиологии, состояние клинической смерти. На следующий день девочка скончалась.

Через три дня, 27 февраля в ходе судебно-медицинского исследования трупа девочки убыли установлены повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы с кровоизлиянием под твердую мозговую оболочку, кровоизлиянием в кожный лоскут головы, кровоподтека лица, которые были оценены как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и повлекли за собой смерть Ани. В этот же день постановлением следователя в отношении матери Ани – Сивковой Е. Б. – было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 111 УК РФ.

При исследовании трупа Ани были обнаружены следующие повреждения: субдуральная гематома, четыре кровоизлияния в кожно-мышечный лоскут головы, три кровоподтека, три ссадины лица, кровоподтек правой ушной раковины; ссадина шеи; три ссадины груди; множественные ссадины живота; два кровоподтека промежности; семь кровоподтеков и множественные ссадины конечностей.

В итоге заключением было установлено, что на теле Ани имелись повреждения, образовавшиеся в результате не менее чем 35–40 воздействий (с учетом того, что в результате одного воздействия могло образоваться несколько повреждений). Все повреждения образовались от воздействия твердых тупых предметов.

Приговором Г-ского городского суда Ленинградской области в июне 2013 года Сивкова Е. Б. была признана виновной в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 111 УК РФ и частью 1 статьи 116 УК РФ, и приговорена к лишению свободы в исправительной колонии общего режима на 10 лет и 1 месяц. Апелляционная и кассационная инстанции оставили приговор без изменения.

В Аппарат Уполномоченного по правам человека в РФ обратилась адвокат Е. в защиту интересов Сивковой. В жалобе адвокат выразила несогласие с принятыми по делу судебными актами, указывала на противоречие между выводами судебно-медицинских экспертиз, имеющихся в материалах уголовного дела, и заключением специалиста в области судебной медицины, выполненного в 2016 года по заявлению Сивковой Е. Б.

Ссылаясь на заключение упомянутого специалиста, адвокат полагала, что причинно-следственная связь между смертью Ани и действиями осужденной не установлена, эксперты не исследовали возможность нетравматического (патологического или болезненного) происхождения внутричерепного кровоизлияния. Кроме того, адвокат ссылалась на избиение Сивковой при задержании ее по подозрению в совершении преступления. В целом адвокат, действующая в защиту интересов Сивковой полагала, что принятые по уголовному делу судебные акты незаконны, поскольку на стадии предварительного расследования и при рассмотрении дела в суде были допущены нарушения уголовно-процессуального законодательства.

Изучив имеющиеся в нашем распоряжении материалы, мы единодушно пришли к выводу о том, что поведение и линия защиты Сивковой находились в прямой зависимости от обстоятельств дела, что свидетельствовало не о ее непричастности к совершению преступлений, а о стремлении уйти от наказания. Во-первых, это существенное различие между показаниями Сивковой, данными ею до смерти дочери и после ее смерти. Во-вторых, линия защиты Сивковой кардинально изменилась после приглашения защитника по соглашению.

Кроме того, помимо фактов, установленных при проведении судебно-медицинских и иных видов экспертиз, мы усмотрели иные обстоятельства, свидетельствующие о причастности Сивковой к совершению преступлений в отношении ее дочери.

Так, первоначально Сивкова давала признательные показания по факту причинения Ане телесных повреждений шнуром от зарядного устройства телефона, подтверждала, что применяла физическое насилие по отношению к детям (подзатыльники, шлепки, удары рукой), говорила, что Аня непослушный, сложный ребенок, что у них не сложились отношения.

Кроме того, в ходе первоначальных допросов Сивковой, которые происходили до смерти Ани, ею не заявлялась версия о наличии у Ани заболевания крови, данная версия возникла позднее, как способ избежать наказания. Сведения о наличии у Ани заболевания крови опровергались показаниями участкового педиатра, из которых следовало, что он как врач, наблюдавший Аню, в любом случае располагал бы сведениями о наличии у Ани заболевания крови.

В целом Сивкова была согласна давать показания до момента смерти Ани. После этого момента, вероятнее всего, осознавая серьезность положения и возможную строгость наказания, ее поведение на предварительном следствии изменилось. А при первом же допросе после смерти Ани Сивкова отказалась от дачи показаний по статье 51 Конституции РФ.

Кроме того, Сивкова отказалась от помощи защитников по назначению, пожелала, чтобы ее защиту осуществлял адвокат К. После этого появилась версия о физическом и моральном давлении на Сивкову при первых допросах и в целом изменилась линия защиты. Почти сразу от Сивковой поступило заявление с просьбой ее дополнительно допросить. В ходе дополнительного допроса, который состоялся с новым защитником – К. (защитник по соглашению, а не по назначению, как раньше), Сивкова сообщила, что предыдущие показания о причинении Ане телесных повреждений она давала в связи с оказанием физического и морального давления.

С участием нового защитника Сивкова отказывалась от дачи показаний, ссылаясь на 51 статью Конституции РФ, за исключением допроса, о котором она попросила сама, а также неоднократно уклонялась от следственных действий в связи с плохим самочувствием, затягивала срок ознакомления с материалами уголовного дела.

По всему получалось, что те действия, которые предпринимала Сивкова с помощью защитников, в том числе обращение к Уполномоченному по правам человека в РФ, обжалование приговора во все судебные инстанции, приведение доводов о наличии у Ани специфического заболевания, о применении к Сивковой физического и морального давления, проведение дополнительного исследования имеющихся в деле судебно-медицинских экспертиз, – направлены на отмену или изменение приговора в целях сокращения срока лишения свободы.

Поражали цинизмом и показания самой Сивковой: «…у моей дочери с рождения физические и психические отклонения, диагнозы – не знаю, она не желает посещать школу, ленится, меня не слушает. 22 февраля мы с дочерью целый день были дома, муж до обеда отсутствовал. Аня была как всегда вялая, мало двигалась, она не посещает школу около месяца, болеет ОРВИ. В 22:00 она легла спать, на следующий день в 08:00 я пошла ее будить, она не просыпалась, на меня не реагировала, мы вызвали скорую. Аню доставили в больницу, сейчас состояние очень тяжелое. По поводу истощения – ничего пояснить не могу, последние две недели у Ани пропал аппетит, к врачу я не обращалась. По поводу гематом на теле и следов побоев могу пояснить: Аня малоподвижная девочка, когда встает, то падает и ударяется. Других версий у меня нет.

…Ранее я избила дочь зарядником от телефона по различным частям тела в доме, в котором мы живем. После этого случая было еще несколько случаев, когда я ударяла ее по попе рукой. Вину признаю, в содеянном раскаиваюсь».

Выдержка из еще одного протокола допроса Сивковой: «…После сокращения на работе я стала более нервная, когда раздражаюсь, перестаю себя держать в руках, могу ударить сильнее, чем требуется. С Андреем (другой ее ребенок) у меня нет проблем, с Аней сложнее, поэтому я неоднократно наказывала ее физически.

После возбуждения в отношении меня уголовного дела по статье 116 УК РФ за избиение шнуром от телефона я стала больше держать себя в руках, но все равно были случаи, когда я била Аню.

21 февраля я, разозлившись, сильно толкнула Аню, в результате чего она сильно ударилась о косяк дверного проема. На левом ухе образовалась царапина и синяк. В этот же день я ударила ее ногой в область таза, скорее всего, попала также в паховую область. В этот же день я нанесла ей удар ногой в область таза.

22 февраля Аня вечером легла спать. Незадолго я дала Ане несколько подзатыльников. 23 февраля я не могла ее разбудить, увидела рвотные массы на подушке, вызвала скорую, до приезда помощь ей не оказывала, так как не знала, что делать. Аню увезли в реанимацию.

Я считаю, что я отчасти причастна к тому, что Аня попала в больницу, но не уверена, что она впала в кому из-за моего физического наказания. Я знаю, что у Ани есть телесные повреждения, синяки, кровоподтеки».

Но уже 28 февраля Сивкова, как я уже отметил, отказывается от дачи показаний по статье 51 Конституции РФ.

Кроме того, Сивкова ненадлежащим образом исполняла свои родительские обязанности. В частности, она неоднократно высказывала желание отдать ребенка в школу-интернат, жаловалась, что Аня много ест. Ребенок многократно пропускал занятия в школе, причем пропуски были длительные. У Ани был педикулез (паразитарное заболевание кожи головы), что само по себе исключает нормальную жизнедеятельность в доме и надлежащий уход за ребенком. Также на момент смерти у нее были диагностированы острый трахеит и острый панкреатит. Лечением Ани в тот момент родители не занимались.

В материалах дела имелись сведения о том, что работники школы неоднократно наблюдали у Ани синяки и ссадины. Ребенок был часто напуган, боялся сделать что-то неправильно. За первое полугодие посетила 21 день из 79. По болезни было пропущено 27 дней, а без уважительной причины – 31 день. Данное обстоятельство однозначно свидетельствовало о попустительском отношении родителей к обучению девочки, косвенно свидетельствовало о нежелании Сивковой приводить ребенка в школу при наличии внешних признаков физического насилия.

В целом оценка поведения Сивковой свидетельствовала о недоброжелательном отношении к ребенку. Данное обстоятельство подтверждалось показаниями почти всех свидетелей.

В результате у нас сложилась следующая общая картина совершения преступления, не в полной мере отраженная в итоговом приговоре.

В доме Сивковой была в целом недоброжелательная атмосфера, воспитание детей происходило с применением физического насилия, взрослые члены семьи употребляли алкогольные напитки; так, эксперты обнаружили наличие крови мужа Сивковой и неустановленного мужчины, вероятнее всего, они дрались между собой. К детям предъявлялись повышенные требования, дети в целом находились в запуганном состоянии.

После того как факт избиения Ани шнуром от зарядного устройства стал общеизвестным и после возбуждения в отношении Сивковой уголовного дела, значительно усилилось общественное давление на нее. При этом, учитывая, что Аня подолгу не посещала школу, вероятнее всего, чтобы скрыть следы побоев, общественное мнение для Сивковой было важным, она желала произвести хорошее впечатление.

С конца 2011 года Сивкова была вынуждена посещать комиссии по делам несовершеннолетних, инспектора по делам несовершеннолетних, следователя, давать объяснения в школу, принимать в доме комиссии для обследования жилищных условий. То есть к февралю 2012 года она «оправдывалась» перед общественностью все чаще и чаще.

Можно предположить, что инспектор ПДН Трофимова оказывала на Сивкову давление, призывала ее изменить отношение к дочери и некоторым образом, хоть и посредственно, участвовала в жизни семьи.

Как следует из материалов дела, от школы, куда была зачислена Аня в январе 2012 года, в правоохранительные органы поступило заявление о том, что Аня не приступила к занятиям по состоянию на 20 февраля 2012 года.

Скорее всего, получив это заявление, инспектор ПДН Трофимова позвонила Сивковой и рассказала об «очередном» обращении в правоохранительные органы, что и стало поводом для избиения Ани 22 февраля, после чего она впала в кому и умерла.

Таким образом, для нашей команды стало окончательно понятно, что суд правильно оценил все представленные следствием доказательства, а вина Сивковой в совершении неоднократного насилия в отношении своей дочери Ани не вызывает сомнений.

Дело о «притеснениях» геев в Чечне

1 апреля 2017 года интернет-издание «Новая газета» на своем веб-сайте опубликовало статью «Убийства чести», в которой сообщалось о массовых задержаниях, пытках и убийствах лиц нетрадиционной сексуальной ориентации в Чеченской Республике. 4 апреля это же издание опубликовало статья «Расправы над чеченскими геями» со ссылкой на анонимные источники. Материалы, посвященные теме преследования представителей ЛГБТ-сообщества, также вышли в ряде других интернет-изданий (Snob.ru, Meduza.io, «Радио Свобода» и т. д.).

Данные сообщения повлекли большой общественный резонанс как в России, так и за рубежом.

В адрес Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации в то время поступили единичные обращения граждан Российской Федерации с обеспокоенностью данными публикациями, а также многочисленные обращения иностранных граждан и международных организаций и их представителей (в том числе от Amnesty International, Генерального секретаря Совета Европы Т. Ягланда, комиссара Совета Европы по правам человека Н. Муйжниекса, послов США и Германии, директора БДИПЧ ОБСЕ М. Г. Линка) с просьбой провести проверку по сообщениям СМИ.

При организации проверки по данной информации исходили из того, что лица с нетрадиционной сексуальной ориентацией не обладают какими-то специальными или особыми правами по сравнению с остальными гражданами. Их права и свободы подлежат защите наряду с правами и свободами других. Таким образом, сообщения о похищении людей, применения к ним насилия должны были являться предметом тщательных проверок правоохранительных и надзорных органов наравне с другими такими обращениями.

При этом 6 апреля 2017 года делегация журналистов и общественных активистов Чеченской Республики и других регионов Северного Кавказа посетила объект по адресу: г. Аргун, ул. Кадырова, д. 99Б, где согласно публикации «Новой газеты» от 4 апреля 2017 года располагается заброшенное здание, используемое в качестве «секретной тюрьмы» для незаконного удержания там лиц.

Проверка показала, что по указанному адресу находится действующий изолятор временного содержания г. Аргун. Нарушений условий содержания находящихся под стражей лиц в ходе проверки выявлено не было, информация о содержании здесь незаконно задержанных лиц не подтвердилась.

Чуть позже к Уполномоченному обратились несколько граждан, позиционировавшие себя как представители ЛГБТ-сообщества, притесняемые со стороны властей Чеченской Республики. Они пришли на встречу в бейсболках, больших темных очках и замотанные шарфами так, чтобы опознать их было невозможно. В ходе беседы они практически слово в слово повторили информацию, ранее растиражированную в СМИ.

Могу сказать, что судьбы многих лиц, причисляющих себя к лицам с нетрадиционной сексуальной ориентацией, сложились отнюдь не так трагически, как это представлялось в прессе. Острое внимание к этому вопросу ими использовалось на сто процентов. Правительства некоторых европейских стран предоставили им убежище, и они благополучно отбыли для дальнейшей жизни в ЕС. Этот канал потом много раз использовался для транзита лиц, именующих себя «чеченскими геями», для перемещения в ЕС.

Чуть позже, в сентябре 2017 года, состоялся выезд в Чеченскую Республику Уполномоченного и сотрудников аппарата для проведения проверки на месте. Я не буду описывать все проведенные мероприятия: совещания с участием силовиков и прокуратуры, изучение уголовных дел встречи с «потерпевшими», общественниками и журналистами. Расскажу о том, что пришлось делать мне.

В общем списке пропавших людей было несколько фамилий лиц, которые были якобы убиты в ходе спецоперации чеченских силовиков. Имелись их персональные данные. Мне предстояло проверить, действительно ли этих людей нет в живых, а также выяснить причины их смерти. И самое сложное и деликатное: узнать, были ли они лицами с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

Могу сказать, что с учетом менталитета чеченского народа, давних исторических традиций и высоких моральных стандартов и сложившихся традиций поведения в обществе сделать это было ох как непросто и в какой-то степени сопряжено с риском столкнуться с непониманием и агрессией.

Но проверку надо было проводить, ведь без этих сведений она была бы неполной, а вопросы, поставленные представителями гражданского общества и зарубежными правозащитными организациями, остались бы без ответов.

Я обратился за помощью в Министерство внутренних дел Чеченской Республики с тем, чтобы по имеющейся в нашем распоряжении информации с персональными данными установить этих людей, их место жительства, а также получить информацию и документальные подтверждения о том, живы они или нет. А в случае их смерти получить копии свидетельств о смерти, медицинские документы, подтверждающие причину смерти. Кроме того, мне предстояло встретиться с родственниками этих лиц, расспросить об их жизни, обстоятельствах и причинах смерти, а также посетить их могилы.

На все про все времени было отведено совсем немного, поэтому я засучив рукава взялся за дело. Ждать ответов на наши запросы было некогда, поэтому я сам поехал в МВД ЧР, чтобы по информационным базам установить этих людей. Я благодарен представителям органов внутренних дел ЧР, которые пошли мне навстречу и оказывали всяческое содействие при проведении проверки.

По полученной мной информации, указанные в списках «Новой газеты» граждане действительно недавно скончались. Я попросил представителей МВД помочь мне в установлении телефонов родственников умерших людей для того, чтобы они показали мне их могилы, и мы смогли поговорить об обстоятельствах последних месяцев их жизни и последовавшей затем смерти. И сопроводить меня до места, так как моя миссия была настолько деликатна, что представить реакцию родственников умерших на мои вопросы было сложно.

В первое село, Курчалой, я и сопровождающий меня представитель МВД выехали уже после обеда. Путь занял без малого почти два часа. На место прибыли, уже когда солнце начало клониться к закату. Это было традиционное мусульманское кладбище, чистое и ухоженное. У входа я увидел группу людей, это были родственники человека, могилу которого мне предстояло посетить.

Понятно, что они не испытывали никаких положительных эмоций от предстоящего разговора. Все были молчаливы, на скулах мужчин играли желваки. Они осмотрели меня внимательными взглядами. Еще в машине я несколько раз прокручивал в голове варианты того, как построить разговор и с чего можно было бы его начать. Ведь от этого зависел успех моей миссии.

Вначале я принес извинения за то, что их пришлось побеспокоить по такому сложному и неоднозначному вопросу. Объяснил, как важно получить объективную информацию о причинах их смерти. Спросил, знакомы ли они с публикациями «Новой газеты», где их родственники обозначены как жертвы спецоперации силовиков. Я подчеркнул, что какой бы ни был их ответ, он в точно таком же виде будет донесен до Уполномоченного по правам человека и озвучен для широкой общественности. И что, если было проявлено насилие по отношению к ним, никто этого скрывать не будет. Также сказал, что сейчас у них есть уникальный шанс сказать правду, какой бы горькой или неприятной она ни была. Также попросил показать мне паспорта и свидетельства о смерти покойных.

После некоторой паузы старший из мужчин пригласил меня пройти внутрь кладбища. Достаточно большой группой мы двинулись вдоль могильных рядов, пока не подошли к одной из могил. Было видно, что она была сделана недавно, да и памятник был еще совсем новый. «Здесь похоронен наш родственник, Саид Абдулкеримов. Он всю жизнь работал столяром. Уже лет двадцать как страдал от повышенного давления. Умер от гипертонического кризиса. У него осталась семья», – рассказал мне старший из родственников. Он также показал мне паспорт Саида, свидетельство о смерти, повторил все под видеозапись. Я же сфотографировал могилу и все представленные мне документы.

Сомнений в том, что здесь похоронен именно этот человек, у меня не осталось. И теперь мне предстояло задать самый сложный вопрос. Пожалуй, один из самых сложных, ранее мной задаваемый. Я сказал родственникам, что не буду ходить вокруг да около, а спрошу прямо, есть ли у них информация о том, что Саид мог принадлежать к представителям гей-сообщества.

Я видел, что своим вопросом я причиняю боль этим людям. Но нормальный человеческий контакт с ними был уже налажен, поэтому после некоторой заминки мне также ответил старший: «Он был нормальным мужчиной, всю жизнь работал. Несмотря на то что болел и ему было тяжело, все равно работал. Он не заслуживает такого отношения к себе. И наш род этого не заслуживает».

Я от души поблагодарил всех родственников Саида за ответы и за готовность сотрудничать, еще раз извинился и выехал в Грозный. Так появился первый ответ на один из многочисленных вопросов о так называемых «геях». Оказывается, умерший не был убит и уж тем более не являлся лицом с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Да, честно говоря, и непонятно, как он мог бы скрывать это, проживая в селе, где каждый знает каждого и жизнь любого на виду…

На следующее утро мне предстоял путь в село Гехи на могилу Арби Альтемирова. Там была та же картина. Целая группа родственников. Среди них был и местный мулла. Старший из родственников показал мне захоронение Арби. «Вот смотрите, здесь он лежит. А вот могила его отца, он не дожил до пятидесяти лет. Его отец тоже умер молодым. Вот могила старшего брата Арби, ему тоже было за сорок, когда он скончался. Так получается, что практически все мужчины в нашем роду умирают в достаточно молодом возрасте от болезней сердца. Сколько мне осталось, тоже не знаю», – рассказал мне его брат.

После этого к нам подошел мулла и рассказал, что проводил посмертный обряд с телом покойного, обмывал его, читал молитвы и готовил к погребению. «У него не было признаков насильственной смерти и следов побоев», – подтвердил он.

После осмотра паспорта и свидетельства о смерти, проведения видеозаписи и фотографирования мне вновь пришлось задать тот самый сложный вопрос. Получив отрицательный ответ, я еще раз извинился перед родственниками, попрощался и выехал в Грозный, где моего отчета ждала Уполномоченный. На прощание брат Арби очень попросил меня поставить точку во всех исследованиях относительно жизни и обстоятельств смерти их родственника, так как появившееся к ним нездоровое внимание, конечно же, неприятно. Я пообещал рассказать обо всем, что увидел, что и сделал на состоявшейся через три часа пресс-конференции.

Таким образом, могу сказать о том, что видел я своими глазами и что могу подтвердить. Указанные в публикациях двое мужчин не являлись представителями нетрадиционной сексуальной ориентации и умерли от естественных причин. В этой части информация, которая несколько месяцев обсуждалась в СМИ и стала причиной весьма пристального внимания и критической риторики международных правозащитных организаций как по отношению к Чеченской Республике, так и к Российской Федерации в целом, не нашла своего подтверждения.

Как бы кому-то ни хотелось обратного.