Czytaj książkę: «Стальные принципы»

ГЛАВА 1. КАБЕЛЬ И РЫБЬЯ ПАМЯТЬ

Февральская слякоть вперемешку со строительным мусором мерзла прямо на лету. Под ногами хрустела серая корка, борта траншеи сыпались. Старый трактор дяди Толи ревел так, что закладывало уши, выплевывая в промерзший воздух сизый чад. Зубья ковша скрежетали по окаменевшей глине всего в полуметре от силового кабеля. В проекте этой кабельной линии, само собой, не было.

Олег стоял на самом краю отвала, засунув кулаки глубоко в карманы куртки. Думал про Саратов. Бывшая жена сегодня вела малую к частному врачу. Нужно было кровь из носу найти и перевести пятнадцать тысяч из остатков аванса, а на карте — ноль.

Рядом топтался Колян, переступал в новых берцах. Полгода назад Олег выдернул парня из бригады бетонщиков — заметил, что тот без подсказок читает чертежи армирования. Теперь Колян числился помощником, держал нивелирную рейку и сильно нервничал.

— Олег Николаевич, — сипло из-за ветра позвал парень. — Там Савельев… Игорь… Опять к директору в УАЗик залез. С папками какими-то. Я видел, он прямо в наши наряды пальцем тыкал. Сливает нас, сука. Внушает Генадичу, что мы солярку зря жжем.

Олег даже головы не повернул. Привык. Их «Монолит-Регион» с годовым оборотом в скромные двадцать миллионов держался только на его мужиках, закрывавших самые тяжелые метры наружки. Еще двое прорабов — племянники главбуха — на площадке появлялись ближе к обеду, чтобы переписать чужие объемы в свои табеля. А Игорь Савельев был парнем хватким. Он давно понял: если убрать Олега, можно замкнуть все оставшееся выполнение на себя и сесть на нормальный процент от сдачи.

— Пусть сидит, Колян, — Олег наблюдал, как ковш экскаватора аккуратно снимает пласт грунта прямо над кабелем. — Директор наш, Генадич, по части памяти — как губка. Каждое утро обнуляется. Сейчас Савельев нальет ему про оптимизацию расходов, тот головой покивает. А весной, как коллектор зальет, прибежит орать: «Олег, спасай, объект завалим!». Проходили. Ты за рейкой следи лучше. Уровень уплывет на два сантиметра — труба обратно потечет, сам лопатой перекапывать будешь.

От старого заводского корпуса к траншее шла Света. Белая каска съехала набок, светлые пряди выбивались наружу, к груди прижат планшет. Поначалу она казалась типичной городской неженкой, но быстро научилась отличать задвижку от фланца и в грязные смотровые колодцы лезть не боялась. К Олегу она тянулась открыто, но прораб эту тему сразу блокировал. На линии свои законы: служебный роман на стройке — это гарантированный крест на объекте. Дашь слабину — склад закроется на личные обиды, а ПТО начнет чертить схемы с учетом слез. Ему нужно было кормить двоих детей и выживать под прицелом Савельевича.

— Олег Николаевич! — крикнула Света, останавливаясь у бровки. — Заводские опять саботируют. Главный энергетик наотрез отказывается подписывать наряд-допуск на подключение к коллектору. Говорит, у него нет исполнительных схем тридцатилетней давности. Боится, что мы им цех затопим. Просто задницу от стула оторвать боятся!

— Олег Николаевич, я вам чаю заварила с брусничным листом! Настоящего! — донеслось со стороны приобъектного склада.

Из контейнера вышла Марина. Олега она выделяла особо: всегда припрятывала для него новые совковые лопаты, сухие рукавицы и дефицитные электроды откуда-то доставала без письменных требований.

— Зайдите на склад, у меня пироги утренние, погреетесь. А то ходите весь в мыле, простудитесь. На кого мы тут объект оставим? На этих саратовских чистоплюев?

Света заметно нахмурилась, поджала губы и еще крепче вцепилась в планшет. Олег посмотрел на обеих. Женщины явно искали внимания, но прораб остался сух.

— Спасибо, Марина Степановна, пироги — это хорошо. Коляна вон угости, ему расти надо, — отрезал Олег. — А нам со Светой работать надо. Света, чертежи на стол. Будем думать, как этих заводских через директора прижать.

Но дойти до бытовки они не успели. Сзади захрустел снег, раздался скрип тормозов, и из новенького УАЗика вышел Антон Харитонович — инспектор технадзора со стороны завода. Он шел к котловану медленно, демонстративно поправляя чистую белую каску. Его взгляд скользнул по Свете, задержался на её фигуре, а затем стал колючим при взгляде на Олега. Инспектор сам давно и безуспешно обхаживал молодую ПТОшницу и считал сурового прораба своим самым опасным конкурентом.

— Так, Олег Николаевич! — громко крикнул технадзор, останавливаясь у края. — Что за самодеятельность? Почему глубина заложения водовода не бьется с проектом на десять сантиметров? Я вам разработку траншеи не подпишу! Пишу предписание, останавливаю земляные работы! Вы тут, я гляжу, совсем расслабились со своими наружными сетями!

В этот же момент из директорской машины выскочил и сам Игорь Савельев. Почуяв запах жареного, он быстро подскочил к краю котлована, на ходу раскрывая свою папку. На его губах играла угодливая улыбочка. Ему подвернулся идеальный момент, чтобы между делом вставить свои пять копеек и проявить себя перед вышедшим из машины Генадичем.

— Вот-вот, Антон Харитонович, абсолютно с вами согласен, непорядок! — поддакнул Савельев, перелистывая бумаги так, чтобы видел директор. — На линии должна быть строгая дисциплина. У меня на участке все вызовы геодезиста зафиксированы день в день, исполнительные схемы готовы. И если идут какие-то вынужденные отступления от рабочей документации, то на это всегда имеется официальное, согласованное техническое решение, а не устные обещания! А у Олег Николаевича вечно на авось всё держится — то бланки не те, то глубина уплыла. Я же говорил, Генадич: один я этот объект без всякой нервотрепки вытяну, а тут только солярку жгут да траншеи криво копают.

Олег медленно повернулся сначала к ухмыляющемуся Игорю, затем к Антону Харитоновичу, а после перевел взгляд на директора Генадича, чье лицо уже выражало привычную готовность принять офисные аргументы.

Но тут дизель экскаватора внезапно сбросил обороты, перейдя на мирное поуркивание. Дверца старой кабины с грохотом отлетела в сторону, и из неё, тяжело опираясь на замасленную станину, вылез дядя Толя. Посмотрев на всё это начальственное скопление у края траншеи, он шумно сморкнулся в ветошь и подошел к краю бровки.

— Николаич, ну ты чего молчишь-то? — хриплым, прокуренным басом пророкотал старый экскаваторщик. — Что ты им не объяснишь, раз они сами не догоняют? Какой, к чёрту, перекоп? Этот недокоп в десять сантиметров сделан специально на доработку вручную! Колян лопатой подчистит аккурат под трубу до проектного нуля, чтобы потом основание катками не трамбовать и вашу же окружную лабораторию на плотность грунта не вызывать! А вы, я смотрю, вроде все инженеры дипломированные, а кудахчете тут толпой да предписания выписываете, даже в котлован, не заглянув и не разобравшись в технологии! — Дядя Толя повернул тяжелый взгляд в сторону побледневшего Игоря Савельева и сплюнул под гусеницу. — А ты, Игорь, шел бы отсюда на свой участок. А то у тебя там мужики в карты играют, наверное, пока ты здесь хвост пушишь, вату катаешь да директору в уши ссышь. Иди-иди, выполняй.

Над траншеей повисла звенящая пауза. Инспектор технадзора Антон Харитонович растерянно моргнул — его напыщенный вид улетучился под техническим аргументом старого механизатора. Игорь Савельев багровел, судорожно захлопывая папку под тяжелым взглядом директора Генадича. Потоптавшись на месте, Савельев круто развернулся и быстро зашагал в сторону своего недостроенного цеха. Следом за ним, пряча глаза в планшет и что-то бормоча про регламенты, к машине потянулся технадзор. Директор Генадич молча махнул Олегу рукой — продолжай работу, — и тоже пошагал обратно к УАЗику. Конфликт рассосался за полминуты. Вокруг снова остался только ровный гул оживающего дизеля.

ГЛАВА 2. ПОЛЯРНЫЙ ПЛЫВУН

Вечерний селектор с Саратовом закончился ровно так, как Олег и предполагал. Директор Генадич, чья память полностью обнулилась после пары часов в тёплом кабинете заводоуправления, узаконил в прорабской глухой разнос.

— Олег, кончай мне зубы заговаривать! — хрипел динамик старого ноутбука. — Какие доп-объемы на вспомогательном корпусе? Какой еще плывун? Проект прошел экспертизу, там черным по многим буквам прописана статья на водопонижение! Заказчик смету увеличивать не будет и сроки не сдвинет! Мне прямо заявили: «Привозите иглофильтры, замывайте иглы и качайте воду». И плевать им, что на улице зима!

Олег сидел у стола, подперев голову рукой. Объяснять Генадичу очевидное было бесполезно. Директор отлично знал, что большая часть целевых авансов по заводу уже ушла на закрытие финансовых дыр на другом, саратовском объекте конторы. Денег на аренду вакуумной установки водопонижения в бюджете «Монолит-Региона» просто не оставалось. Фирма с оборотом в двадцать миллионов трещала по швам, а Генадич требовал невозможного — и траншею в жидком плывуне выкопать, и как-то умудриться официально согласовать с заводом замещение обводненного грунта скальником, чтобы спасти смету.

— Генадич, — глухо прервал его Олег. — Замывать иглы в минус тридцать пять — это бред. Система замерзнет через двадцать минут после запуска, насосы разорвет. Тут нужно полное замещение грунта на фракционный щебень с послойной трамбовкой, иначе вспомогательное здание весной уйдет под землю вместе с твоим водопонижением. Я готовлю тех. решение.

— Пиши что хочешь! Ссылайся на СНиПы, на СП, на кого угодно! Но без согласованного доп-объема я тебе солярку на объект больше не оплачу! — отрезал директор и вырубил связь.

В прорабской повисла тишина. За соседним столом, обложившись томами строительных правил, сидела Света. Светлая челка слегка растрепалась, в глазах — упрямство. Они сидели вдвоем уже третий час, пытаясь составить письмо в адрес главного инженера завода.

— Вот, смотрите, Олег Николаевич, — Света пододвинула к нему раскрытый том СП «Земляные сооружения». — По пункту 6.1.13, если фактические условия на площадке не соответствуют изысканиям — а у нас в проекте сухая глина, хотя вскрылся водоносный плывун — подрядчик обязан остановить работы и вызвать комиссию. Мы ссылаемся на то, что продолжение работ приведет к потере несущей способности основания. Это прямая угроза обрушения!

Олег посмотрел на нее. В голосе девчонки было слишком много искреннего желания помочь. Света вытягивала этот безнадежный бумажный узел не ради конторы, а ради него. Прораб чувствовал это, но жестко держал дистанцию. Двое детей, тяжелый развод и вечный долг перед бывшей семьей не оставляли места для служебной романтики. Дашь слабину на объекте — и работа встанет колом.

— Грамотно, Светлана, — негромко произнес Олег, отодвигая лист. — Письмо-то мы напишем. Но главный инженер завода его даже читать не станет, пока у нас на руках не будет официального документа. Нам нужен акт осмотра котлованов, причем с примечаниями о необходимости провести замещение грунта. И протокол о потере несущей способности грунта, который по моей просьбе изыскатели из лаборатории сегодня набросали. Но этот акт должен подписать технадзор. А инспектор у нас — Антон Харитонович.