Czytaj książkę: «Хранители слова»
Трилогия “Хранители слова”.
Часть 1. Танец Двойственности.
Глава 1. Погоня
Ноги уже заплетаются, сердце бьётся где-то в ушах. Ещё немного, и я выплюну свои лёгкие на асфальт, но нужно бежать. Бежать что есть силы, пока эти два типа не отстанут.
Я раньше никогда их не встречал. Точнее, не замечал. Может, они уже давно следят за мной?.. Но зачем?
Петляя по с детства знакомым улочкам и подворотням, я всё пытался понять: почему два мужика в чёрных костюмах гонятся именно за мной?
Я заметил их, когда выходил из продуктового с увесистой поклажей (по воскресеньям я обычно готовлю еду на всю неделю, чтобы потом не тратить на это время). Они стояли напротив входа. Один — здоровенный, как шкаф, с коротким ёжиком на голове и пульсирующими венами на толстенной шее. Другой — поменьше, похожий на хорька, с едким, пронзительным взглядом. Они смерили меня с ног до головы. Мне стало не по себе, но я прошёл мимо, повернув к дому. По иронии судьбы сегодня я решил пройтись пешком, чтобы насладиться тёплым весенним днём, и от заветной двери подъезда меня отделяло всего два квартала.
Метров через двести я оглянулся. Они шли за мной. Я повернул за угол и пошёл в обратном направлении, огибая дом по часовой стрелке. Они последовали за мной, прибавив шаг. Сделав ещё пару зигзагов и окончательно убедившись, что эти ребята так просто не отстанут, я побежал. Минуты через три хлипкий пакет продуктовой сети «Зефирка» не выдержал эмоционального накала и лопнул снизу по шву. Продукты посыпались на землю. Не останавливаясь, я швырнул в сторону то, что осталось от пакета, и прибавил скорость, помогая себе обеими руками.
Кто они? Что им нужно? Эти вопросы не давали покоя.
Я — ничем не примечательный персонаж… Юрий Георгиевич Князев, 32 года. Рост 175 см, вес 90 кг. Высокие скулы, глаза зелено-карие, волосы тёмно-русые. Телосложение среднее, склонное к полноте, но сейчас стараюсь держать себя в рамках. Родился и вырос в этом ничем не примечательном провинциальном городе. В школе был задротным ботаном, в институте тоже никак не выделялся. Даже наоборот — старался лишний раз не высовываться. Никаких студенческих вечеринок, КВНов, «вёсен» и «осеней». Я нигде не принимал участия. А после института, безрезультатно помыкавшись по вакансиям, стал постигать азы торговли. Устроился продавцом на рынок, ближе к зиме перешёл в магазин. Был и продавцом, и администратором, а потом получил повышение — и теперь я менеджер отдела продаж всё той же розничной продуктовой сети «Зефирка». Опять же, ничем не выделяющийся в среде серого офисного планктона с понедельника по пятницу. В выходные иногда выбираюсь с друзьями на природу, но бо́льшую часть свободного времени провожу за экраном монитора.
С девушками у меня тоже не очень складывается. Постоянных отношений нет. Время от времени я пытаюсь ухаживать за кем-нибудь из коллег, но чаще всего дальше пары-тройки свиданий дело не продвигается. «Прости, давай останемся друзьями…» — эту фразу я слышал так часто, что, наверное, можно уже набивать татуировку на лбу. Я влюблялся, ухаживал, был обходительным и галантным — в общем, лез из кожи вон, чтобы показать, что я лучше других парней. Лишь бы меня кто-то полюбил. И даже пару раз мне казалось, что вот она, та самая, единственная, с которой я хочу прожить всю жизнь, — но увы. Итог всегда был один: разрыв. Очень болезненное это занятие — любовь. И, честно говоря, я устал от бестолковых попыток. Решил больше не искать — пусть моё счастье само меня найдёт…
Вот и волочу унылую жизнь холостяка, коротая свободное время за компьютером в онлайн-играх. И, справедливости ради, нужно сказать, что время играми убивается нещадно. Не счесть, сколько раз я ложился спать уже после рассвета, часа за два до того, как прозвонит будильник и нужно будет вставать на работу. А потом весь день сидел с краснющими глазами, поглощая литрами кофе и прячась за монитором от вредной начальницы. И, конечно же, вечером снова бежал скорее домой, потому что договорился с парнями «лететь на дальний остров на крутом донате»… Если посмотреть со стороны — выглядит довольно странно: взрослый дядька тратит уйму времени на то, что не приносит никакой пользы. Но мне это нравится, и ничего менять я не собираюсь.
Может, я вчера в игре кому-то дорогу перешёл?..
Да нет, бред.
Вчера… Вчера была суббота. Подожди-ка. Как раз вчера, перед тем как засесть за компьютер, я ходил на свидание с девушкой, с которой познакомился в социальной сети. Я так здорово уже давно время не проводил. Даже испугался, что снова втрескаюсь по уши, и, как только за ней захлопнулась дверь подъезда, скорее побежал в свой виртуальный мир, чтобы не думать о том, как мне было с ней хорошо.
Может, у Наташи есть богатый муж и его охранники хотят меня теперь прессануть, чтобы я больше с ней не встречался?..
О, Наташа… Удивительная барышня. Невероятно красивая. Медно-рыжие, с переливом волосы, мягко опускающиеся на плечи. Глаза тёмно-карие, почти чёрные, и взгляд ласковый такой. Трогательные и озорные веснушки на щеках. Стройная фигура. Стильная одежда. Если бы на планете Земля жили богини, то они выглядели бы, наверное, как она. Я случайно наткнулся на её профиль «ВКонтакте» и часами разглядывал фотографии, всё не решаясь написать. Думал: зачем такой, как она, общаться с таким, как я?
Твою мать!!!
Неожиданно асфальт оказался прямо перед носом. Резкая боль пронзила ногу, а прекрасный образ Наташи растаял, как утренний туман. Я растянулся на земле. Замечтавшись, не заметил небольшую ямку, споткнулся и, потеряв равновесие, улетел вперёд. Порвал любимые джинсы, стесал обе ладони и сильно приложился коленом о бордюр. От яркой болевой вспышки закружилась голова, я повалился на спину. На мгновение мелькнула мысль: «Не поднимайся. Пусть они догонят. А дальше будь что будет…»
Я уже хотел так и сделать, но где-то в глубине услышал голос: «Беги!»
Кое-как поднявшись на ноги и прихрамывая, я снова рванул что было мочи, потому что преследователи уже почти настигли меня. Не знаю, надолго ли меня хватило бы. Я не атлет, и обувь совсем неподходящая, но я бежал. На перекрёстке тот же голос скомандовал: «Направо!»
Я повиновался. И в ту же секунду передо мной остановилась машина, открылась дверь. Красный седан. Марку не разглядел. «Прыгай внутрь!» — пронеслось в голове, и я щучкой нырнул на заднее сиденье. Как только я приземлился, машина тут же дала ходу, а дверь закрылась сама собой.
Поднявшись и стараясь поудобнее пристроить ушибленную ногу, я посмотрел в зеркало заднего вида на своего спасителя. К моему удивлению, им оказался сосед, поселившийся в квартире напротив примерно два года назад. Вид у него был абсолютно невозмутимый. Серые глаза сосредоточенно скользили по дороге и боковым зеркалам. Сделав три резких поворота и убедившись, что мы оторвались от преследования, он сбавил скорость и, судя по выражению лица, заметно расслабился. К тому моменту я немного отдышался и решил прервать затянувшееся молчание.
— Здравствуйте, Валентин Николаевич! Как-то неловко вышло… Всё это так странно, неожиданно и непонятно. Вы просто не представляете, как вы меня сейчас выручили! За мной гнались два амбала от самого магазина. Не знаю, чего хотели, — я их впервые видел. Ограбить, наверное. Но у меня и брать-то особо нечего.
— Им не нужны твои деньги… Я знаю, кто преследовал тебя. Нам очень повезло, что я нашёл тебя раньше.
— Какая-то детективная история, в самом деле! — сказал я, оборачиваясь назад, чтобы ещё раз убедиться, что погони больше нет. — Я пробежал три квартала, пытаясь от них оторваться, но если бы не вы — меня бы точно сцапали! А кто это был?
— Потом, всё потом… Давай сейчас до дома доберёмся, я тебе чаю налью, и мы обо всём поговорим.
Тон соседа был доброжелательным, но я уловил нотки беспокойства.
— А вдруг они там меня будут поджидать?
— Маловероятно. Уверен, они пока не знают, где ты живёшь.
Валентин Николаевич всегда вызывал у меня симпатию. Почтенный мужчина лет шестидесяти, с аккуратно подстриженными и уложенными седыми волосами. Всегда в костюме и с тростью — как граф. Дома у него наверняка патефон и пластинки сороковых годов прошлого столетия, а вечерами в кресле-качалке он пьёт чай и слушает классическую музыку… Но это так, мои фантазии. На самом деле дома я у него никогда не был и совершенно не знаю, какая там обстановка. Да и не хотел знать — всё время отказывался, когда Валентин Николаевич предлагал зайти в гости. Думал, он просто из вежливости. Может, и стоило принять приглашение. Тогда, возможно, не было бы сегодняшнего спринта на выживание.
Ну ладно. Скоро мы будем дома, и тогда всё станет понятно.
А вот и приехали. Одноподъездная девятиэтажная «свечка» приветливо подмигивала светящимися окнами в опускающихся сумерках. Муравейник, в котором я живу уже пять лет — с тех пор как съехал от родителей. И я совершенно не знаю здесь никого, кроме соседей по лестничной клетке и бабки-активистки, которая вечно собирает деньги то на свадьбу, то на похороны.
Я аккуратно вылез из машины, чтобы как можно меньше тревожить ногу, и поковылял к подъезду. Подойдя к двери, достал ключи, открыл — мы зашли внутрь.
Лифт не работал. Слышно было, что его заклинило где-то наверху: двери открывались и закрывались без остановки, и на нажатие кнопки вызова он не реагировал. Снова… ТСЖ всё обещает, что в следующем году поставят новое оборудование, но «следующий год» так и остаётся из года в год следующим.
Я уже представил, как буду ковылять до пятого этажа со своей травмой, но тут Валентин Николаевич положил руку мне на плечо.
— Нога болит?
— Да, колено. Я упал, пока пытался оторваться от погони. И, судя по всему, неудачно. Очень больно, опухает просто на глазах.
— Пройдёт… — сказал сосед, наклонился и прикоснулся к ушибленному месту.
Я почувствовал, тепло и легкое покалывание, а потом боль начала утихать и постепенно сошла на нет. Заметив мой удивлённый взгляд, Валентин Николаевич слегка прищурился и с улыбкой сказал:
— Скоро всё узнаешь. Пошли.
В полной тишине мы поднялись на лестничную клетку. Он открыл дверь и жестом пригласил меня пройти внутрь.
Глава 2. Может быть, это сон?
Квартира у Валентина Николаевича оказалась совсем не такой, как я ожидал. Никакой вычурности: ни патефона, ни пластинок, ни кресла-качалки. Скандинавский лофт в светло-бежевых с чёрным тонах. Всюду минимализм и идеальный порядок. Ничего лишнего. Ни одного завалящего носочка под диваном, ни пылинки на шкафу.
Я вспомнил, какой срач у меня, и мне стало немного стыдно. Чуть-чуть. Со мной так бывает: меня штормит от педанта до грязнули. Бывают дни, когда я прихожу домой, на пороге скидываю всю одежду до трусов, переступаю через эту кучу и иду дальше, а на следующий день просто надеваю то, что валяется в коридоре, и выхожу на улицу. Ну а что? Я холостяк, мне можно.
А в другой раз у меня активируется педантичность lvl 100. Тогда я затеваю генеральную уборку: вымываю посуду до блеска, разгоняю восвояси всех пауков, разбираю и расставляю вещи — чуть ли не по алфавиту и цветовой гамме. Которая, кстати сказать, гораздо более пёстрая, чем та, что сейчас перед моими глазами.
Честно говоря, я не сильно разбираюсь в дизайнерских премудростях, да и словосочетание «скандинавский лофт» знаю только потому, что мой друг недавно делал ремонт, а я ему помогал. Только у друга получилась более пижонская атмосфера, а здесь царил дух аскетизма. И ещё очень приятно пахло сандаловыми палочками — такими, какие продаются в эзотерических лавках.
В студенческие годы я увлекался мистикой и частенько наведывался в подобные магазины в поисках разнообразных артефактов. Я искал ответ на вопрос: зачем я живу на свете? Какое моё предназначение? И был уверен, что люди рождаются не только для того, чтобы продолжать род, производить и потреблять. Если рассматривать человеческую жизнь поверхностно, то смысла в ней нет: я родился, чем-то всю жизнь занимался, а потом умер — рано или поздно. Физически я ничего не принёс, когда появился на свет, и ничего не заберу в момент смерти. Тогда зачем всё это? Зачем добиваться чего-либо, если в итоге я умру и мне будет всё равно? Причём никто не знает, какой срок ему отмерен… Но внутренне я всегда чувствовал, что существует некий «ключ от всех дверей». Что-то, что даёт доступ ко всей информации и позволяет управлять течением жизни. Я искал его долго, во многих направлениях, но не нашёл и в итоге забил, вернувшись к «мирской» жизни.
Но несмотря на это, до сих пор сохранил тягу к неизведанному. В играх чаще всего выбираю мага в качестве персонажа, обожаю фэнтези и могу бесконечно смотреть «Властелина Колец» или «Звёздные войны». Всю жизнь хотел научиться использовать Силу, как джедаи, а Энакин Скайуокер — мой кумир навсегда. Детский сад? Возможно. Но веру в сказку у меня никто не отнимет!
В гостиной Валентина Николаевича целая стена была завешана множеством рамок с фотографиями и репродукциями портретов разных времён. Сотни лиц разных национальностей. Но, несмотря на этнические различия, во всех них было что-то общее. И это «что-то» заключалось в выражении глаз — они как будто излучали свечение. Даже на старых репродукциях улавливалось сходство. Внизу, под рамками, стоял небольшой позолоченный столик с увесистыми резными ножками, на котором были размещены символы различных мировых религий и те самые сандаловые палочки, так приятно пропитавшие всю квартиру. Я подошёл поближе, рассматривая фотографии. Некоторые лица были мне знакомы, но таких оказалось немного. Это были духовные учителя, книги которых я читал. Остальных я видел впервые.
— Великие люди… Ты наверняка кого-то из них знаешь, — сказал Валентин Николаевич, подойдя ко мне. — Все они приходили в этот мир, чтобы быть проводниками света. Кто-то даже создавал учения и школы, но в основном они вели тихую жизнь, собирая возле себя небольшое количество последователей и передавая им сокровенные знания и свой опыт. Время от времени я добавляю на стену новые портреты, но хотелось бы делать это почаще… Пойдём на кухню, я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать.
Кухня тоже была оформлена в стиле скандинавского минимализма. Я даже подумал, что она метра на два больше, чем моя, что в принципе невозможно. Пространство казалось просторнее за счёт кухонного гарнитура: чёрные фасады снизу, бежевые навесные полки и светлая столешница. Возле стены слева стоял чёрный стол и два бежевых стула. Рискованный ход, но, судя по всему, мой сосед — большой педант, и для него это не проблема. Так же как и в гостиной, здесь царил идеальный порядок.
Валентин Николаевич поставил чайник и спросил, какой чай я буду. Я не пью чай, только кофе и в огромном количестве. Поэтому сказал, что любой, такой же, как и ему. Какая разница, какой чай не пить?
Мой спаситель молча кивнул, достал две кружки, насыпал туда чай из жестяной баночки, повернулся к окну и задумчиво уставился вдаль. Повисла пауза, было слышно только шипение газа на плите и тиканье часов. Я сидел на стуле и ковырял пальцем ладонь, гадая, как завязать диалог.
Когда звенящую тишину нарушил свисток чайника, Валентин Николаевич развернулся, выключил газ и произнёс:
— Честно говоря, я не хотел, чтобы этот разговор между нами случился сейчас. Ты ещё не готов слушать и слышать. Но раз это происходит — значит, так тому и быть.
Я очень много лет путешествую по свету… И был свидетелем тысяч человеческих судеб: головокружительных взлётов и стремительных падений, безграничной доброты и жестокости, от которой стынет сердце, смертных грехов и великих искуплений, подлого предательства и безоговорочной верности. Для многих я был наставником, для некоторых — учителем, и для пары-тройки человек — другом. Но раньше всё было иначе…
Времена меняются, Юра, и меняются очень стремительно. Эпоха Рыб закончилась, ей на смену идёт Эра Водолея. Ещё никогда за всю историю человечество не было настолько интеллектуально развито. Мы погружаемся всё глубже во внешний мир в стремлении постичь его, даже нашли «частицу Бога», как называют её учёные. Но вместе с тем человек никогда не был настолько далёк от своей внутренней сути. Учения древности основывались на сочетании материального и духовного, а также на сбалансированном развитии обоих этих направлений, но эти знания оказались утеряны в современности. Поглощённые иллюзией внешнего мира, мы забыли, кем по сути являемся. Мы забыли, как пользоваться умом, и стали его рабами. Огромное количество доктрин и концепций — существовавших ранее и рождающихся ежедневно — находят своих последователей, ещё больше поляризуя мир.
Посмотри вокруг, что творится сейчас? Разгораются всё новые конфликты, вся планета охвачена огнём войны. Можно сказать, что вся человеческая жизнь превратилась в борьбу — с болезнями, террористами, наркоманией, алкоголизмом, другими расами, идеологиями, природой, со всем сущим.
— Это все, конечно, интересно, но просто хотел купить курицу и гречку… — оборвал я соседа на полуслове. Какое мне дело до глобальных свершений, я маленький человек и меня это совершенно не касается.
Глубоко вздохнув, Белозар продолжил:
— Мы не признаём мнения, отличного от своего, и на основании собственного мировоззрения делим окружающее на хорошее и плохое. Ежеминутно мы выступаем как судьи, вынося вердикты всему, что нас окружает: погоде, людям, объектам, обстоятельствам — всем изначально нейтральным проявлениям мы придаём негативную или позитивную окраску, реагируя на раздражитель точно так же, как инфузория или моллюск в раковине.
Причина этого — базовая программа поиска удовольствия и избегания боли, заложенная в каждом живом существе, и полная отождествлённость со своим Эго. Заметь: до сих пор мы не выиграли ни одной битвы. Рак и ВИЧ не побеждены, бактерии эволюционируют, и на них не действуют антибиотики; терроризм поглощает уже совсем юных; разочарованные жизнью люди ищут утешения в алкоголе и наркотиках больше, чем раньше; мира во всём мире не существует.
Если отстранённо посмотреть на происходящее, это может показаться полным безумием и тьмой, но именно так и происходит эволюция человечества. Через страдание прорастает зерно осознанности. Цветок лотоса вырастает из грязи и ила, поднимаясь с самого дна. Когда душевная боль достигает своего пика, Эго сдаётся и опускает руки. И именно в этот момент у персоны появляется два пути: совершить самоубийство или прекратить сопротивление жизни и принять всё, что в ней происходит. Первый путь ведёт назад в сансару: снова рождение, снова поиски счастья и удовольствия, снова утраты, фрустрация и очередная смерть. Второй — освобождение от обусловленности мира.
Именно сейчас, на рубеже двух эпох, у нас есть поистине уникальная возможность совершить массовый переход от бессознательности и безумия к Новому Миру. Мы являемся свидетелями разрушения старых шаблонов, парадигм и бесконечного стремления ума найти счастье во внешнем, приобретая всё больше и больше. Мы перестаём верить в то, что нам говорят, полагаясь на свои внутренние ощущения. Мы заново открываем для себя высшие миры и пробуждаемся от коллективного сна «ограниченного Я». Мы способны создать Новую Землю, совершив коллективный переход от материализма к духовности. Равновесие должно быть достигнуто, и это произойдёт уже достаточно скоро.
Но «спящих» всё же кратно больше, и они будут вынуждены пройти через чистилище. Всадники Апокалипсиса уже давно скачут по планете, собирая свою жатву. Чума, Война, Голод и Смерть — ты можешь повсюду наблюдать их присутствие. Человек либо добровольно повышает свои вибрации, приходя к осознанности, либо — через боль и страдания. Я однажды поклялся, что сделаю всё возможное, чтобы изменить этот мир, но нас слишком мало для такого масштабного перехода. А посему нашему ордену нужны новые братья, и нам очень нужен ты…
— Окей. Еще вопрос: кто вы вообще такой и что за «орден», которому так требуется моё участие?
Я поднял глаза на собеседника и был поражён. Пожилой, слегка сгорбленный мужчина расправил плечи, выпрямился, как будто вырос сантиметров на двадцать. Его взгляд из мягкого и слегка рассеянного стал ясным и пронзительным, словно он видел меня насквозь. На мгновение мне привиделось, что он стоит в латах, с мечом на поясе, и от него струится яркий свет. Аж в горле защекотало. Я сглотнул и сделал глоток из кружки, которую Валентин Николаевич любезно поставил передо мной. Чай оказался какой-то особенный — не просто чёрный или зелёный, в нём чувствовались душистые травы, пахло очень приятно и как-то расслабляюще.
— Моё настоящее имя — Белозар, — сказал он резковатым тоном служивого человека. — Я родился в конце двенадцатого века в Новгороде. Вместе со ста девяносто девятью ратниками я прибыл в 1223 году в эстонский город Юрьев, чтобы помочь князю Вячко, уже потерявшему к тому времени своё княжество, отвоевать город и воссесть там. Мы тогда победили, но, увы, через год крестоносцы вернулись с новыми силами. Они построили осадные машины и бревенчатую башню, которую постепенно пододвигали к крепости, вели подкоп под стену. Недели через две с начала осады наши враги начали штурм…
Раннее утро. Я поднялся на стену и увидел, как крестоносцы приближаются к городу несметными, как тогда казалось, отрядами. Дозорный спал пьяный, и мы пропустили начало вторжения. Вниз я летел через три ступени и орал всем, что нас атакуют, призывал к оружию. Сверху уже сыпались горящие стрелы, в городе царили паника и суматоха. Нас застали врасплох. Воеводу ранили, он упал со стены и сломал шею. Я понял, что нужно брать командование на себя, и снова побежал вверх по лестнице. Датчане уже ломали ворота тараном. С каждым ударом крепость содрогалась. Мы лили на них кипящую воду и смолу, лучники не жалели стрел, но врагов было слишком много, и они лезли отовсюду, как тараканы. Я увидел, что осадная башня уже совсем близко и её не остановить. Враги уже взбирались по лестницам на стены. И в этот момент ворота пробили.
Помню, как бежал со стены к воротам, чтобы помочь товарищам оттеснить датчан, уже прорывавшихся через брешь, пробитую тараном, и ощутил резкую боль под ребром с левой стороны. Немецкий меч вошёл в моё тело, разрывая по пути все органы, и добрался до сердца. Последнее, что я увидел, — свирепый, холодный взгляд моего убийцы, вытаскивающего клинок из моей плоти.
— Das ist Rache für meinen Bruder! — процедил он сквозь зубы. — За моего брата!
Я не знал этого человека, не знал, о каком брате он говорит. Возможно, его родственник пал в бою ранее и теперь он мстил за его смерть всем нам без разбора, а может, именно я убил его брата… Жизнь за жизнь, око за око… В предсмертной агонии я глотал воздух, широко открыв рот, но не мог сделать ни одного вдоха. «Всё кончено…» — пронеслось в голове. В глазах потемнело. Я умер.
А дальше я очутился в пустоте. Чернота была бесконечно глубокой, но в то же время я понимал, что то, что меня окружает, — живое, и оно — часть меня. Хотя скорее это я был его частью, как капля в безграничном океане. Я ощущал дыхание жизни. Точнее, это была вибрация, и я находился в резонансе с ней.
У меня не было тела. Был просто я, а кто именно этот «я», уже не имело значения. Я уже не был новгородским ратником, у меня не было имени. Я знал только одно: «Я есть». Посмотрев вниз, я увидел окровавленное бездыханное тело и не сразу понял, что ещё несколько минут назад оно было моим. Было такое чувство, будто это просто костюм, который я снял, и в то же время — ощущение, что он мне ещё пригодится. А дальше я увидел всю Землю и каждого человека, живущего на ней. Увидел прошлое и будущее, и моё сердце содрогнулось от того количества боли, которое люди причиняют себе, другим, планете, животным и растениям. Увидел и то, как сам, будучи ратником, не задумываясь, отнимал жизни, успокаивая совесть тем, что защищаю князя и отечество. Я понял, насколько был слеп и глуп.
Потом я начал замечать там, на Земле, людей, которые источали свет. Они сильно отличались от основной массы, и я чувствовал в них присутствие той же энергии, которой был окутан сейчас. Я воспринимал их как самых родных и близких, даже больше — как часть себя. Их было немного. В разные эпохи и в разных странах по-разному: где-то больше, где-то меньше, но они непременно выделялись своим светом из общей массы. Я решил, что мне необходимо вернуться назад и сделать всё возможное, чтобы таких людей становилось как можно больше, и дал обет, что не будет мне покоя до тех пор, пока мир боли, скорби и страданий не превратится в рай на Земле.
Я очнулся за воротами Юрьева, в том же теле, которое видел со стороны мгновение назад. Мои раны затянулись. Было темно, на небе ярко горели звёзды. Вокруг меня лежали трупы моих боевых товарищей. Немцы даже не удосужились их похоронить. Вокруг пахло железом и смертью.
Ты знаешь, как пахнет смерть? У неё сладковатый, приторный запах.
Я поднялся на ноги, снял доспехи и ножны и пошёл на юго-восток. Мне нужно было в Восточную Индию. Зачем? Я не знал. Просто пошёл.
Много людей я встретил на пути и во многих городах побывал. Чаще шёл пешком, иногда ехал на лошади или осле. Встречал добрых людей и злых, старался быть незаметным, но дарил свет и любовь каждому, кто попадался на моём пути, — не осуждая.
Я готов был работать за еду и ночлег. Но есть мне требовалось только один раз в день, для поддержания тела, а ночевать я мог и под открытым небом. Не было чувства дискомфорта, претензий к людям и окружающему пространству. Всё, что происходило со мной, было правильно. Я принимал и отпускал дальше. Я понимал языки других стран, но говорить на них не мог, только кивал «да» или «нет». Многие думали, что я немой.
В Индии я нашёл ашрам и поселился там. Монахи приняли меня очень радушно. Я делал обычную рутинную работу: носил воду, рубил дрова, убирал в храме, помогал на кухне.
Несколько месяцев спустя ко мне подошёл настоятель монастыря и пригласил на беседу. От него я узнал, что существует тайное общество «Хранители Слова». Его основал один из учеников Будды. Это было примерно в пятом веке до нашей эры. Буддизм как концепция тогда только зарождался, даосизма ещё и вовсе не было. Целью общества было вести записи проповедей великого учителя, чтобы передать их как можно точнее, без искажений, сохранить для потомков эти жемчужины мудрости. Постепенно он отобрал несколько человек, достигших просветления, которые помогали ему вести летопись. После ухода Будды другой его ученик, Махакашьяпа, сыграл важнейшую роль в формировании буддизма и монашеской общины. А Хранители продолжили свою деятельность: переписывали по мере разрушения старые тексты, записывали слова новых учителей и переводили учения на разные языки, чтобы как можно больше людей могли прочитать священные писания.
Я до сих пор помню свои радость и трепет, когда услышал приглашение настоятеля в этот древний орден. Моя жизнь обрела смысл, хоть и случилось это после смерти, как ни парадоксально. Одно я знал наверняка: это был ответ на то желание помогать людям, которое наполнило меня, когда я пребывал в пространстве пустоты. И это теперь моя миссия на долгие годы…
— Это невероятно захватывающая история, но при чём здесь я? Я обычный офисный работник, не просветлённый, уже даже не медитирую, никуда не стремлюсь. И вообще неудачник, по сути. Зачем я высшим сферам? И кто те люди, что гнались за мной?
Я, конечно, услышал сейчас очень красивую и местами невероятную историю, но верилось в неё с трудом. Будет забавно, если в конце нашего диалога Валентин Николаевич скажет, что для вступления в это «братство» нужно сделать взнос в двести тысяч рублей, и предложит доехать до банка, чтобы взять кредит… Но остаётся загадкой та парочка, которая сегодня гнала меня по улицам родного города, как гончие зайца. Зачем я им нужен? Эх… Наверное, надо было действительно остановиться и спросить. Зря я послушал этот внутренний голос…
— А вот и не зря! — сказал ни с того ни с сего Валентин Николаевич.
— Что не зря? Не понял…
— Ну, ты сейчас подумал, что зря послушал нутро своё. А я говорю, что не зря. Делай так почаще.
— Допустим… А кто они? Вы обещали рассказать.
— Эти ребята из «Гекаты». Они, так же как и я, ищут эмпатов по всему миру, чтобы обучать и вербовать в свои ряды. Эмпат — это человек, который тонко чувствует окружающий мир и человеческие эмоции. Именно такие люди легче всего пробуждаются, а что ещё важнее — они могут пробуждать других. Ну, или наоборот: умело манипулировать умами, загоняя в ещё большую неосознанность. Ты — один из них.
Я уже начал раздражаться. Сейчас он мне зарядит про ещё одно сверхсекретное сообщество злодеев, которые хотят уничтожить этот мир. А я, типа, избранный и должен остановить негодяев — прям как Нео из «Матрицы»… Надо, наверное, потихоньку домой собираться, а то завтра на работе летучка в восемь утра, и наша грымза будет там шашкой махать и орать, что мы все «недочеловеки», а надо, чтобы было «всё в ёлочку».
Валентин Николаевич горько ухмыльнулся и сказал:
— Ещё не время, ты не готов, дальше не о чем говорить. Запомни только одну вещь пока: остерегайся людей, которые носят символ в форме круга, внутри которого звезда, а по бокам три месяца. А теперь допивай свой чай и возвращайся к обычной жизни.
— Я не пью чай, никогда. Только кофе. И ваши отвары мне тоже не по вкусу, — сказал я тоном более эмоциональным, чем хотелось. Не хотел обижать старика, но и верить в ту околесицу, что он тут наговорил, тоже не собираюсь.
— Разве? — ответил Белозар, удивлённо приподняв брови.
Я взглянул на кружку, стоящую перед собой, и увидел, что она почти пуста. На дне остался только один глоток. От удивления я психанул.
— Ну и прекрасно! — выпалил я, допил и пошёл к выходу.
