Czytaj książkę: «Тень за гранью»

Глава 1

ПРЕДЫСТОРИЯ

Юки никогда не был особенным.

Он родился в Токио, в маленькой квартире на четвёртом этаже, где окна выходили на шумную улицу. Мать ушла, когда ему было семь. Отец работал на двух работах и приходил домой только чтобы спать. Юки научился быть один.

Школа. Университет. Работа в офисе, где он заполнял таблицы и отвечал на письма. Коллеги не запоминали его имя. Друзья... были, но как-то растворялись со временем. Девушка бросила его после трёх лет отношений, сказав: "Ты хороший, Юки. Но с тобой... пусто."

Он не спорил. Она была права.

Юки жил, но не чувствовал жизни. Каждый день был копией предыдущего. Он смотрел в потолок своей квартиры по ночам и думал: "Это всё? Это и есть моя жизнь?"

Ответа не было.

Тот день начался как любой другой.

Юки проснулся в 7:00. Принял душ. Съел тост с маслом. Надел серый костюм. Вышел на улицу, где моросил дождь.

Он шёл на работу. Обычный маршрут. Метро. Пересадка. Ещё одна станция.

А потом...

Мир моргнул.

Не буквально. Но Юки почувствовал, как что-то дрогнуло. Воздух стал плотным. Звуки — приглушёнными. Краски — слишком яркими.

Он остановился посреди платформы. Люди проходили сквозь него, не замечая. Или он проходил сквозь них?

"Что за..."

Земля ушла из-под ног.

Не физически. Но он падал. Внутри себя. Внутри чего-то большего. Тьма обняла его, и последнее, что он услышал, был голос — женский, далёкий, печальный:

"Наконец-то. Ты пришёл."

Юки открыл глаза.

Небо было красным. Не закатным — именно красным, как свежая рана. Два солнца висели в вышине, одно больше другого, и их свет был болезненным, тяжёлым.

Он лежал на земле. Сухая трава, серые камни, запах пепла.

Он поднялся. Осмотрелся.

Вокруг был лес. Но деревья выглядели неправильно — их стволы были покрыты чёрными наростами, а листья шептали что-то на языке, которого Юки не знал.

"Где я?"

Он достал телефон. Нет сигнала. Батарея — 3%.

"Это сон. Это должен быть сон."

Он ущипнул себя. Больно.

Не сон.

Юки сделал шаг. Потом ещё один. В голове было пусто. Слишком много вопросов, но ни одного ответа.

Он не знал, что в этом мире есть монстры. Не знал, что есть расы, которые смотрят на людей как на скот. Не знал, что магия — это не сказка, а проклятие.

Он не знал, что его собственная сила уже проснулась. Слабая. Едва заметная. Она ждала.

И когда он впервые использует её — чтобы спасти кого-то — она возьмёт свою плату.

Часть его жизни. Каплю за каплей.

Но это будет потом.

Сейчас Юки просто стоял в чужом мире, смотрел на красное небо и не понимал, что делать.

Он ещё не знал, что скоро встретит Киру.

Раненую. Умирающую.

И что его выбор — помочь ей — изменит всё.

Глава 2

ГОЛОС В ТЕМНОТЕ

Юки не помнил, как упал.

Помнил только, что стоял на платформе. Помнил морось. Помнил, как мир моргнул — и его не стало.

А потом была тьма.

Не обычная. Не та, что за закрытыми веками. Это была тьма, которая смотрит в ответ. Тьма, которая дышит. Тьма, в которой что-то двигалось — медленно, огромное, невидимое.

Юки не чувствовал своего тела. Не чувствовал рук, ног, лица. Только сознание — голое, дрожащее, маленькое — висело в этом ничто, как пылинка в пустом храме.

"Это смерть?" — подумал он.

Мысль прозвучала громко. Слишком громко для места, где не должно быть звука.

И тьма ответила.

Не словами. Сначала — ощущением. Тяжёлым, как чужая ладонь на затылке. Юки почувствовал, что его видят. Не глазами. Чем-то большим. Чем-то древним.

А потом пришёл голос.

Женский. Тихий. Такой близкий, будто говорили ему прямо в ухо. Но в то же время — далёкий, как эхо в колодце.

"...наконец..."

Юки попытался ответить. Губы не двигались. Горла не было.

"...ты... пришёл..."

Слова падали медленно, как капли воска. Юки не понимал их. Знал значение каждого — но не понимал смысла. Как будто слушал язык, который когда-то знал, но забыл.

"Кто... вы?" — подумал он.

Тьма задрожала. Или это дрожал он.

"...не... время..."

Перед ним — если это можно было назвать "перед" — вспыхнуло изображение. Смутное, как отражение в мутной воде.

Лес. Чёрные деревья с наростами. Красное небо. Два солнца.

"Это... где я?"

Изображение сменилось.

Существо. Огромное. Оно ползло по земле на слишком многих ногах. Его кожа была как обугленная кора, а глаза — белые, пустые. Оно открыло пасть, и оттуда вырвался звук — не рычание, а шёпот. Сотни голосов, говорящих одновременно.

Юки хотел отвернуться. Не мог.

"...опасность..." — сказал голос. "...везде..."

Изображение снова сменилось.

Девушка. Молодая. Светлые волосы, испачканные кровью. Она лежала на камнях, прижимая руку к боку. Её губы шевелились, но Юки не слышал слов. Глаза — голубые, как лёд — смотрели в никуда.

"Кто это?"

Голос молчал.

Изображение дрогнуло. Девушка исчезла.

Появилась другая. Тёмные волосы. Лицо — размытое, будто кто-то стёр его. Она стояла в тени. В его тени. И улыбалась.

"...рядом..." — прошептал голос. "...всегда... рядом..."

Юки не успел понять.

Третье изображение.

Девушка. Совсем юная. Её тело светилось — слабо, как умирающий светлячок. Она появилась из ничего. Из вспышки. Из него. Её глаза были закрыты. Она спала.

"...дитя..." — голос дрогнул. "...твоё... дитя..."

"Что? Я не..."

Тьма сжалась.

Изображения исчезли. Голос стал громче — впервые. Не шёпот. Не эхо. Крик.

"БЕГИ."

Юки вздрогнул.

"БЕГИ. НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ. НЕ..."

Голос оборвался.

Тьма треснула. По ней пошли линии — тонкие, светящиеся, как трещины в стекле. Сквозь них пробивался свет. Красный. Болезненный.

Юки почувствовал, что падает.

Не вниз. Во все стороны сразу.

"Подожди!" — крикнул он мысленно. "Кто ты? Что это за место? Что я должен..."

Ответа не было.

Только свет. Только боль. Только красное небо, которое приближалось.

Юки открыл глаза.

Он лежал на спине. Над ним — красное небо. Два солнца. Одно большое, другое маленькое. Их свет резал глаза, и Юки зажмурился.

Тело болело. Всё. Как будто его тащили через каменную крошку. Он попытался сесть — получилось. Медленно. Со стоном.

Он посмотрел на свои руки. Те же руки. Пальцы. Царапина на большом пальце — старая, ещё из Токио. Он порезался о край стола неделю назад.

"Значит... я всё ещё я."

Это почему-то не успокоило.

Юки осмотрелся. Лес. Чёрные стволы. Серые камни. Сухая трава, которая хрустела под ногами, хотя он не двигался.

Тишина. Ни птиц. Ни ветра. Ни насекомых.

Только его дыхание. И где-то далеко — очень далеко — низкий гул. Как будто земля стонала во сне.

Юки поднялся. Ноги дрожали. Он сделал шаг. Потом ещё один. Потом остановился.

"Что это было?" — подумал он. "Этот голос... эти картинки... девушка в крови... тень... ребёнок..."

Он не понимал.

Не понимал, где он.

Не понимал, как здесь оказался.

Не понимал, что значит "дитя твоё".

И самое главное — не понимал, почему в его груди, где-то под рёбрами, что-то тёплое. Слабое. Как уголёк, который почти погас, но ещё дышит.

Он не знал, что это.

Он не знал, что это — его сила.

Она ждала. Терпеливо. Как зверь, который знает, что охотник придёт сам.

Юки сделал ещё шаг. Ветка хрустнула под ногой. Он вздрогнул.

А потом услышал.

Не голос. Не шёпот.

Стон.

Тонкий. Женский. Откуда-то слева. Из-за деревьев.

Юки замер.

"Беги," — сказал голос из сна. "Не оборачивайся."

Но Юки не побежал.

Он пошёл на звук.

Глава 3

ЦЕНА ДЫХАНИЯ

Стон повторился.

Тише. Слабее. Как будто тот, кто его издавал, терял силы. Юки шёл на звук, раздвигая руками чёрные ветви. Они царапали кожу, оставляя тонкие красные линии. Он не замечал.

Лес становился гуще. Свет двух солнц почти не проникал сквозь кроны — только багровые полосы, как кровоподтёки на коже мира. Пахло сыростью и чем-то ещё. Металлическим. Знакомым.

Кровь.

Юки вышел на поляну.

Она лежала у корней огромного дерева. Девушка. Светлые волосы, слипшиеся от грязи и крови. Лицо — бледное, почти серое. Глаза закрыты. Дыхание — прерывистое, хриплое.

Рядом с ней — сумка. Кожаная, потрёпанная. Из неё высыпались какие-то склянки, травы, обрывки ткани.

Юки замер.

"Она. Та девушка из сна."

Он узнал её. Голубые глаза сейчас были закрыты, но он помнил их. Лёд. Боль. Безразличие.

Он подошёл ближе. Опустился на колени. Она не двигалась.

Рана была у неё в боку. Глубокая. Длинная. Как будто когти — огромные, острые — прошлись по рёбрам, разрывая плоть. Кровь всё ещё текла — медленно, но не останавливаясь. Тёмная. Почти чёрная.

Юки не знал, что делать.

Он никогда не видел таких ран. Никогда не держал в руках умирающего человека. В Токио он вызывал скорую, когда сосед сломал ногу. Он не был героем. Он не был врачом.

Он был никем.

"Тряпка. Нужна тряпка."

Он схватил свою куртку — серую, офисную, единственную — и попытался оторвать рукав. Ткань не поддавалась. Он рвал зубами, ногтями, пока рукав не оторвался с треском.

Он прижал ткань к ране.

Девушка вздрогнула. Её губы шевельнулись. Что-то похожее на слово. Юки наклонился ближе.

— ...не... надо... — прошептала она.

— Замолчи, — сказал он. Голос дрожал. — Не говори. Я... я помогу.

Он не знал, как.

Кровь пропитала ткань мгновенно. Красное на сером. Юки надавил сильнее. Девушка застонала. Её лицо исказилось от боли.

— Больно... — выдохнула она.

— Знаю. Прости. Но если не давить — ты...

Он не закончил.

Она открыла глаза.

Голубые. Как в видении. Но сейчас в них не было льда. Только боль. И что-то ещё. Страх? Нет. Смирение.

— Ты... — она смотрела на него. — Кто...

— Юки. Я... я не отсюда. Я не знаю, где я. Я...

Он замолчал. Это было неважно. Совсем неважно.

Кровь не останавливалась.

Ткань пропиталась насквозь. Юки отбросил её, попытался найти что-то ещё. В сумке девушки. Он схватил склянку — зелёную, с какой-то жидкостью. Понятия не имел, что это. Открыл. Пахло травами. Он вылил на рану.

Девушка вскрикнула. Её тело выгнулось дугой. Юки отшатнулся.

— Нет... — прохрипела она. — Это... яд... не...

Он бросил склянку. Слишком поздно.

Её дыхание стало чаще. Глаза расширились. Она смотрела на него, и в этом взгляде была мольба. Не о спасении. О чём-то другом.

— Не... — она схватила его за руку. Пальцы — холодные, слабые. — Не... оставляй...

— Я не оставлю, — сказал он. — Я...

Он не знал, что сказать.

Он чувствовал, как жизнь уходит из неё. Медленно. Как вода сквозь пальцы. Её хватка слабела. Дыхание — реже. Тише.

"Она умирает."

Мысль была холодной. Простой. И от неё что-то внутри Юки сжалось.

Не жалость. Не страх. Что-то другое.

"Я не хочу, чтобы она умирала."

Это было странно. Он не знал её. Не знал даже имени. Но мысль о том, что она умрёт — здесь, на его руках, в этом чужом мире, под красным небом — была невыносимой.

Тепло в груди — то самое, которое он почувствовал после пробуждения — стало сильнее. Горячее. Как уголёк, в который подули.

Юки не обратил внимания. Он смотрел на девушку. На её лицо. На то, как её губы шевелятся, пытаясь что-то сказать.

— ...Кира... — выдохнула она.

— Что?

— Меня... зовут... Кира...

Её глаза закрылись.

Дыхание остановилось.

Юки замер.

Мир замер вместе с ним. Всё стало тихим. Слишком тихим. Даже гул земли исчез. Только он. И она. И тишина.

"Нет."

Слово прозвучало в голове. Громко. Чётко. Не мысль. Приказ.

"НЕТ."

Тепло в груди вспыхнуло.

Юки не понял, что происходит. Не успел. Оно вырвалось из него — не как свет, не как звук. Как дыхание. Второе дыхание, которое не принадлежало ему. Оно прошло сквозь его руки, сквозь пальцы, которые всё ещё касались Киры.

Её тело вздрогнуло.

Рана — та, что не останавливалась — начала закрываться. Медленно. Плоть натягивалась, кровь останавливалась, кожа срасталась. Как будто время пошло вспять. Как будто смерть отступила.

Юки смотрел. Не понимал. Не мог понять.

А потом тепло исчезло.

Резко. Как будто кто-то выдернул его из груди. Юки почувствовал... пустоту. Слабость. Такую сильную, что руки задрожали. Ноги подкосились. Голова закружилась.

Он упал на бок. Рядом с Кирой. Его дыхание стало тяжёлым. Грудь болела. Не физически. Глубже. Как будто что-то оторвали.

"Что... что это было..."

Он не успел додумать.

Мир потемнел. Не как ночь. Как выключение. Раз — и всё.

Последнее, что он увидел — лицо Киры. Её глаза открылись. Голубые. Живые. Она смотрела на него. И в этом взгляде было что-то, чего Юки не понял.

Страх.

Не за себя.

За него.

Юки очнулся от боли.

Точнее — от её отсутствия. Тело ныло, но не так, как раньше. Слабость осталась. Глубоко внутри. Как будто он пробежал марафон, не спал неделю и не ел месяц. Всё сразу.

Он лежал на чём-то мягком. Трава? Нет. Ткань. Чья-то куртка. Его куртка? Нет, его он порвал.

Он приподнялся на локтях.

Кира сидела рядом. На коленях. Смотрела на него. Её лицо было бледным, но живым. Рана — он видел краем глаза — закрылась. Остался только шрам. Тонкая розовая линия.

Она держала в руках флягу. Протянула ему.

— Пей.

Голос хриплый. Но твёрдый. Совсем не тот, что был, когда она умирала.

Юки взял флягу. Руки дрожали. Он сделал глоток. Вода. Простая вода. Но она показалась ему лучшим, что он пробовал в жизни.

— Что... — начал он. Горло пересохло. — Что произошло?

Кира молчала. Смотрела на него. Долго. Изучающе.

— Ты мне скажи.

— Я... я не знаю. Ты умирала. Я пытался... я не...

Он замолчал. Слова путались. Мысли тоже.

— Ты светился, — сказала Кира. Тихо. — Когда я... когда я почти... ты светился. Изнутри. И... — она коснулась своего бока. Того места, где была рана. — Ты исцелил меня. Я не знаю как. Но ты это сделал.

Юки смотрел на неё. Не понимал.

— Я... не умею... я не...

— Умеешь, — перебила она. — Только что умел.

Она поднялась. Медленно. Её движения были осторожными, как у человека, который не до конца верит, что жив. Она сделала шаг. Потом ещё один. Обернулась.

— Ты спас меня. Не знаю, чем. Но спас.

Юки молчал.

— И теперь ты умрёшь, если сделаешь это снова.

Он поднял на неё глаза.

— Что?

Кира смотрела на него. В её взгляде было что-то тяжёлое. Что-то, что она не хотела говорить.

— То, что ты использовал... оно не бесплатное. Я видела таких. Раньше. Очень давно. Они называли это... магией. Но она исчезла. Должна была исчезнуть.

Она сделала паузу.

— Ты забрал что-то у себя. Чтобы отдать мне. Что-то важное.

Юки смотрел на свои руки. Те же руки. Пальцы. Царапина. Но что-то было не так. Что-то внутри. Тихое. Пустое.

— Что... что я забрал?

Кира не ответила.

Она просто отвернулась. Посмотрела на лес. На красное небо.

— Нам нужно идти. Здесь опасно. Монстры придут на запах крови. Даже на мой.

Она протянула ему руку.

— Вставай, Юки. Я расскажу тебе то, что знаю. Но не здесь.

Он взял её руку. Холодную. Но живую.

Он поднялся.

И впервые с момента пробуждения в этом мире Юки почувствовал, что что-то потерял. Не вещь. Не память. Часть себя. Маленькую. Но важную.

Он не знал, что именно.

Но пустота в груди — там, где раньше было тепло — говорила ему, что это только начало.

Глава 4

МИР, КОТОРЫЙ ЗАБЫЛ СЕБЯ

Они шли молча.

Лес не хотел их отпускать. Ветви цеплялись за одежду, корни вырывались из-под ног, воздух становился гуще с каждым шагом. Юки спотыкался. Кира — нет. Она двигалась уверенно, как человек, который знает этот путь наизусть. Или как зверь, который чует опасность и знает, куда бежать.

Юки смотрел ей в спину. Светлые волосы, перепачканные кровью. Рваная куртка. Шрам на боку — он видел его через прореху в ткани. Розовая линия. Свежая. Его работа.

"Я сделал это."

Мысль была тяжёлой. Не гордость. Не страх. Что-то среднее. Он не понимал, что сделал. Не понимал, как. Просто знал, что после этого внутри него стало тише. Пустее.

— Кира.

Она не обернулась.

— Кира, стой.

Она остановилась. Медленно. Обернулась через плечо. Глаза — голубые, настороженные.

— Что.

— Ты обещала рассказать.

— Я сказала, что расскажу. Не сказала, что сейчас.

— Тогда когда?

Она отвернулась. Пошла дальше. Юки стиснул зубы и пошёл за ней. Ноги дрожали. Слабость не проходила. Она стала частью его. Как будто он всегда был таким — усталым, пустым, тяжёлым.

Они вышли к ручью.

Вода была тёмной. Почти чёрной. Она не отражала небо. Просто текла — медленно, густо, как масло. Кира опустилась на колени. Зачерпнула ладонью. Выпила.

Юки смотрел. Не решился.

— Пей, — сказала она. — Не отравишься. Это просто вода. Здесь всё такое.

— Тёмное?

— Мёртвое.

Она поднялась. Села на камень. Посмотрела на него. Долго. Как будто решала что-то.

— Садись, — сказала она. — Ты еле стоишь.

Он сел. На землю. Не на камень — рядом. Слишком устал, чтобы спорить.

Кира молчала. Смотрела на ручей. Потом заговорила.

— Этот мир называется Терра Мортис. Мёртвая земля. Так его называют те, кто ещё помнит старое имя. Остальные просто... живут здесь.

— Кто "остальные"?

— Все. Люди. Орки. Эльфы — если они ещё есть. Гномы. Полурослики. Те, кто выжил.

— Выжил после чего?

Кира посмотрела на него. В её взгляде было что-то тёмное.

— После войны. Большой войны. Она была... давно. Очень давно. Никто не помнит, когда именно. Но помнят, что было. Магия. Настоящая. Она была везде. В воздухе, в крови, в камнях. Люди умели её использовать. Все умели.

— И что случилось?

— Они уничтожили себя. Магия — это не дар, Юки. Это оружие. И они использовали её как оружие. Пока не осталось ничего. Только пепел. И монстры.

Она замолчала. Юки смотрел на ручей. Тёмная вода. Мёртвая.

— Монстры... — начал он.

— Они были людьми. Некоторые. Другие — эльфами, орками. Магия изменила их. Сделала... другим. Теперь они не помнят, кем были. Только голод. Только ярость.

— А магия? Она... исчезла?

Кира усмехнулась. Горько.

— Исчезла. Да. Так говорят. Магия ушла вместе с теми, кто её использовал. Остались только слухи. Легенды. Страшилки для детей. "Не ходи в лес, там магия". "Не пей из ручья, там магия". Глупости.

Она посмотрела на него.

— А потом появился ты.

Юки молчал.

— Ты не знаешь, что ты такое, — сказала она. — Я вижу. Ты не понимаешь. Но то, что ты сделал... это была магия. Настоящая. Я видела её раньше. Один раз. Давно.

— Где?

— Неважно.

Она отвернулась.

Юки хотел надавить. Спросить. Но что-то в её голосе — твёрдое, закрытое — остановило его.

— Ты сказала, что я умру, если сделаю это снова.

— Да.

— Почему?

Кира долго молчала. Потом вздохнула.

— Потому что магия всегда берёт плату. Всегда. Ты не можешь просто взять и получить что-то из ничего. Ты отдаёшь. Что-то своё. Что-то важное.

— Что именно?

— Жизнь, — сказала она. Просто. Без эмоций. — Ты отдаёшь жизнь. Каждый раз. Немного. Но если будешь делать это часто — не останется ничего.

Юки смотрел на свои руки. Пальцы. Царапина. Он не чувствовал, что стал старше. Не чувствовал, что что-то ушло. Но пустота в груди — она была. Там, где раньше было тепло.

— Сколько... сколько я отдал?

— Не знаю. Но много. Ты исцелил тяжёлую рану. Это... серьёзно. Ты мог умереть.

Она поднялась.

— Нам нужно идти. Скоро стемнеет. Ночью здесь... опасно.

— Куда мы идём?

— Туда, где можно спрятаться. Где есть стены. И люди.

— Люди?

Кира посмотрела на него. В её глазах было что-то, чего Юки не понял. Что-то похожее на предупреждение.

— Да. Люди. Но не все из них хорошие, Юки. Запомни это. В этом мире доброта — это роскошь. И те, у кого её нет, выживают лучше.

Она пошла вперёд. Не оборачиваясь.

Юки поднялся. Медленно. Тело болело. Голова кружилась. Он посмотрел на ручей. На тёмную воду. На своё отражение — если это было отражение.

Он не узнал себя.

Не потому что изменился внешне. Нет. Лицо то же. Волосы те же. Но глаза... глаза были другие. Усталые. Пустые. Как у человека, который что-то потерял. Что-то, что не вернуть.

Он отвернулся. Пошёл за Кирой.

"Она что-то скрывает."

Мысль была чёткой. Ясной. Он не знал, что именно. Но чувствовал. Как чувствовал пустоту в груди. Как чувствовал слабость в ногах.

Кира знала больше, чем говорила. О магии. О нём. О том, что происходит.

Но она не скажет. Не сейчас.

Юки стиснул зубы.

"Ничего. Узнаю. Сам."

Он не знал, что это была первая эгоистичная мысль в его жизни.

Не знал, что это только начало.

Они шли через лес. Красное небо темнело. Два солнца садились — медленно, тяжело, как будто не хотели уходить. Тени становились длиннее. Голоса — тише.

А где-то далеко, за деревьями, что-то смотрело на них. Что-то, у чего не было глаз. Но оно видело.

Оно ждало.

И оно улыбалось.

Глава 5

ШЁПОТ В КОСТРЕ

Они не дошли до поселения.

Кира рассчитывала дойти к ночи, но её расчёт оказался неверным. Дорога — если это можно было назвать дорогой — петляла, уводила в сторону, обрывалась тупиками. Лес не хотел их выпускать. А может, это мир не хотел.

Когда второе солнце — маленькое, тусклое — коснулось горизонта, Кира остановилась.

— Здесь, — сказала она.

Юки посмотрел вокруг. Ничего. Поляна. Поваленное дерево. Камни. Никаких стен, никаких укрытий.

— Здесь?

— Здесь.

Она опустилась на землю у поваленного ствола. Медленно. Слишком медленно. Юки заметил, как она поморщилась. Её рука — та, что была на стороне раны — прижалась к боку.

— Ты в порядке?

— Да.

Слишком быстро. Слишком резко.

Юки не поверил. Но не стал давить. Слишком устал. Слишком пуст. Он сел рядом. На холодную землю. Прислонился спиной к стволу.

Тишина.

Не та, что была раньше. Не гулкая, не звенящая. Другая. Живая. Как будто лес дышал. Медленно. Тяжело. И следил за ними.

— Костёр, — сказала Кира. — Нужен костёр. Монстры не подходят к огню. Большинство. Но не все.

— У меня нет спичек.

Она посмотрела на него. Как на ребёнка.

— Спичек? Что это?

Юки открыл рот. Закрыл. Потом сказал:

— Неважно.

Кира собрала сухие ветки. Немного. В этом лесу мало что было сухим. Всё казалось пропитанным сыростью и чем-то ещё — тёмным, липким, как смола. Она вытащила из сумки два камня. Кремень и что-то ещё. Металл? Нет. Похоже на кость.

Она ударила. Искра. Вторая. Третья.

Ветки занялись. Медленно. Нехотя. Но занялись.

Огонь был слабым. Маленьким. Он не давал тепла. Только свет. Дрожащий, оранжевый — единственное пятно цвета в этом мире, где всё было красным и серым.

Юки смотрел на огонь. Пламя танцевало. Он не понимал, почему это его успокаивает. Может, потому что это было знакомо. Может, потому что в Токио он иногда зажигал свечи, когда отключали электричество.

"Токио."

Мысль о доме была далёкой. Как будто это было не с ним. Как будто это было в другой жизни. Может, так и было.

Кира сидела напротив. Огонь освещал её лицо. Бледное. Слишком бледное. Она смотрела в пламя. Не мигала.

— Кира.

— М.

— Ты выглядишь хуже, чем раньше.

Она усмехнулась. Уголок губ дёрнулся.

— Спасибо.

— Я серьёзно. Ты... ты вся белая.

— Рана. Она закрылась, но... что-то осталось. Внутри.

Она коснулась бока. Медленно. Осторожно.

— Яд. Та склянка, которую ты вылил. Это был не яд. Это было... лекарство. Но не для меня. Для другого. Оно не убило меня. Но и не помогло. Просто... осталось.

Юки смотрел на неё.

— Ты знала, что там?

— Догадывалась. Потом.

Она замолчала. Юки тоже.

Огонь трещал. Искры взлетали вверх. Умирали в темноте.

— Юки.

— Да.

— Что ты помнишь? До того, как оказался здесь?

Он задумался. Память была странной. Как будто он смотрел на неё через мутное стекло.

— Токио. Город. Работа. Дождь. Метро.

— Токио? Что это?

— Город. В моём мире. Огромный. Много людей. Много света.

Кира смотрела на него. В её глазах было что-то. Интерес? Недоверие?

— Ты не врёшь, — сказала она. — Ты действительно не отсюда.

— Я говорил тебе.

— Говорил. Но... — она замолчала. — Люди здесь не появляются из ниоткуда. Просто так. Если ты здесь — значит, тебя призвали. Или ты прошёл через разлом. Оба варианта... плохие.

— Почему?

— Потому что тот, кто призывает — хочет что-то получить. А тот, кто проходит через разлом — обычно не выживает.

Она посмотрела на огонь.

— Ты выжил. Значит, ты не обычный.

Юки хотел ответить. Но не успел.

Голова Киры дёрнулась. Глаза закатились. Она повалилась на бок. Медленно. Как тряпичная кукла.

— Кира!

Юки подскочил. Подбежал. Опустился на колени. Она дышала. Но тяжело. Прерывисто. Её лоб — он коснулся — был горячим. Обжигающим.

"Жар."

Он не знал, что делать. В Токио он вызвал бы скорую. Здесь не было скорой. Не было врачей. Не было ничего.

Он снял свою куртку — ту, что ещё оставалась на нём, рваную, грязную — и накрыл её. Бесполезно. Но хоть что-то.

Кира дрожала. Её губы шевелились. Шёпот. Слова. Он наклонился ближе.

— ...не... надо... не...

Она бредила. Он не понимал, что она говорит. Но голос был полон боли. И страха.

Юки сидел рядом. Смотрел на неё. На огонь. На лес вокруг.

"Что я делаю?"

Мысль была холодной. Он не знал, что делает. Не знал, как помочь. Не знал, выживет ли она. Не знал, выживет ли он сам.

Он был никем. Опять.

"Я могу её исцелить."

Мысль пришла внезапно. Как удар.

"Я уже делал это. Я могу снова."

Он посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Не от холода.

"Но я умру."

Кира сказала это. Прямо. Без обиняков. Магия забирает жизнь. Каждый раз. Немного. Но если делать это часто — не останется ничего.

Юки смотрел на неё. На её лицо. На то, как она дрожит. Как борется. Как умирает — медленно, тихо, без криков.

"Я не хочу, чтобы она умерла."

Та же мысль, что и в первый раз. Но теперь она была другой. Не такой чистой. Не такой благородной.

"Если она умрёт — я останусь один. В этом мире. Где я ничего не знаю. Где я никого не знаю. Она — единственная, кто может мне помочь. Она знает этот мир. Она знает, что со мной происходит."

Он смотрел на неё. И понимал, что его забота — не совсем забота.

Это был расчёт.

"Мне нужна она. Живая."

Он стиснул зубы. Отвернулся. Посмотрел на огонь.

"Я эгоист."

Мысль была горькой. Но честной.

Он не стал использовать магию. Не потому что боялся умереть. А потому что понимал — это не поможет. Она не умирает. Просто жар. Просто слабость. Если он потратит жизнь на это — потратит зря. А потом, когда она действительно будет умирать, у него не останется сил.

"Если."

Он посмотрел на неё. На её лицо. На то, как она дрожит.

"Когда."

Он отвернулся. Лёг на землю. Закрыл глаза.

Сон не шёл.

Он лежал и слушал. Как трещит огонь. Как дышит Кира. Как шумит лес.

И как что-то шепчет.

Сначала он не понял. Думал — ветер. Думал — листья. Но шёпот был слишком ритмичным. Слишком ровным. Слишком близким.

Он открыл глаза.

Огонь горел. Кира спала — или была без сознания. Всё было так же. Но что-то изменилось.

Тени. Они стали длиннее. Хотя огонь не двигался. Тени тянулись к нему. Медленно. Как пальцы.

Юки сел. Сердце стучало. Быстро. Громко.

Шёпот стал громче.

"...она лжёт..."

Голос. Тот самый. Из сна. Из тьмы. Женский. Тихий. Но теперь — не далёкий. Близкий. Прямо в ухо.

Юки оглянулся. Никого.

"...она знает больше... чем говорит..."

Он посмотрел на Киру. Она спала. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Для человека с жаром.

"...не верь ей..."

— Кто ты? — прошептал Юки. Вслух. Не мысленно.

Тишина.

Потом — смех. Тихий. Женский. Он шёл отовсюду. Из огня. Из теней. Из его собственной головы.

"...я та... кто всегда рядом..."

Тени дрогнули. Одна из них — самая длинная, самая тёмная — отделилась от остальных. Сгустилась. Приняла форму.

Юки замер.

Форма была человеческой. Женской. Но лица не было. Только контур. Только силуэт. Как будто кто-то вырезал фигуру из темноты и забыл нарисовать детали.

"...я та... кого ты ещё не знаешь..."

Силуэт сделал шаг. К нему. Юки хотел отступить. Не мог. Тело не слушалось.

"...но скоро... узнаешь..."

Она — или оно — протянула руку. Тёмную. Бесформенную. Коснулась его лица.

Холод. Ледяной. Обжигающий.

Юки вскрикнул. Отшатнулся. Упал.

Когда он поднял глаза — силуэта не было. Тени вернулись на место. Огонь горел ровно. Кира спала.

Только холод на щеке остался. Как след.

Юки сидел на земле. Дышал. Тяжело. Быстро. Смотрел на огонь.

"Что это было..."

Ответа не было.

Он посмотрел на Киру. Она всё ещё спала. Всё ещё дрожала. Всё ещё боролась.

"...она лжёт..."

Слова звучали в голове. Снова и снова.

Юки смотрел на неё. Долго. И впервые с момента встречи он подумал — а что, если она действительно что-то скрывает? Что, если она не та, кем кажется?

Он не знал.

И это было хуже всего.

Он лёг обратно. Закрыл глаза. Но сон не шёл. Только шёпот. Тихий. Постоянный. Как пульс.

"...она лжёт..."

"...она лжёт..."

"...она лжёт..."

Юки слушал. И запоминал.

Глава 6

ЧУЖИЕ СЛОВА

Юки не спал.

Он лежал на холодной земле, смотрел в красное небо и слушал. Огонь трещал. Кира дышала. Лес молчал. Тени больше не двигались.

Но он ждал.

Ждал, что шёпот вернётся. Ждал, что силуэт появится снова. Ждал, что холодные пальцы коснутся его лица.

Ничего не происходило.

Красное небо медленно светлело. Два солнца поднимались — большое и маленькое. Их свет был болезненным, но привычным. Юки уже почти не щурился.

Он повернул голову.

Кира лежала на боку. Её лицо было мокрым от пота. Волосы прилипли ко лбу. Губы — сухие, потрескавшиеся. Она дрожала. Всё ещё дрожала.

Жар не спал.

Юки поднялся. Тело болело. Слабость никуда не ушла. Она стала глубже. Как будто вчера он потерял не только сознание, но и часть себя. Что-то важное. Что-то, что не вернуть.

Он подошёл к Кире. Опустился на колени. Коснулся её лба.

Горячий. Обжигающий.

"Она умирает."

Мысль была холодной. Простой. Он не хотел её думать. Но она пришла сама.

"Если она умрёт — я останусь один."

Он посмотрел на неё. Долго. Потом встал. Подошёл к её сумке.

Сумка лежала у поваленного дерева. Кожаная. Потрёпанная. Из неё торчали склянки, травы, обрывки ткани. Юки открыл её. Заглянул внутрь.

Много всего. Слишком много.

Он начал вытаскивать. Осторожно. Медленно. Одна склянка. Зелёная. Пустая. Вторая. Красная. Полная. Третья. Прозрачная. С чем-то белым.

Он не знал, что это.

Он не знал, что помогает от жара. Что лечит раны. Что убивает. Он не знал ничего.

Он смотрел на склянки. На их содержимое. На них самих — маленькие, гладкие, холодные. И на них что-то было. Символы. Буквы? Нет. Не буквы. Что-то другое. Знаки. Линии. Точки.

Юки смотрел на них. И не понимал.

Это был не его язык. Не японский. Не английский. Не русский. Ничего знакомого. Просто набор символов, которые ничего не значили.

Он отложил склянку. Взял следующую. Те же символы. Другие. Но тоже непонятные.

"Я не могу прочитать."

Он стиснул зубы. Посмотрел на Киру. Она всё ещё дрожала. Всё ещё умирала.

"Я не могу ей помочь."

Он не знал, что делать. Не знал, как быть. Он был никем. Опять. Слабым. Бесполезным.

Он взял ещё одну склянку. Синяя. С чем-то мутным. На ней был символ — круг с точкой внутри. Он смотрел на него. Долго.

"Что это значит?"

— Это...

Голос. Хриплый. Слабый.

Юки обернулся.

Кира смотрела на него. Глаза — голубые, мутные. Но живые. Она приподнялась на локте. Медленно. С трудом.

— Это... от жара... — прошептала она. — Синяя... пей...

Он не понял.

— Что?

— Склянка. Синяя. Дай... мне...

Юки посмотрел на склянку в руке. Синяя. Круг с точкой.

— Эту?

— Да...

Он открыл её. Пахло мятой. И чем-то ещё. Горьким. Он протянул ей.

Кира взяла. Руки дрожали. Она поднесла склянку ко рту. Выпила. Медленно. До дна.

Потом откинулась обратно. Закрыла глаза.

— Всё... — прошептала она. — Теперь... жди...

Юки смотрел на неё. Не понимал.

— Чего ждать?

— Пока... подействует...

Она замолчала. Дыхание стало ровнее. Медленнее. Глубже.

Юки сидел рядом. Смотрел на неё. На склянку в её руке. На символы на других склянках.

"Она знает."

Мысль была простой. Очевидной.

"Она знает, что это. Она знает, как читать. Она знает этот мир. Она знает всё, чего не знаю я."

Он посмотрел на неё. На её лицо. Спокойное. Умиротворённое.

"...она лжёт..."

Шёпот. Тот самый. Тихий. В голове. Но Юки не вздрогнул. Он ждал этого.

"Может, и лжёт. Но без неё я умру."

Он отвернулся. Посмотрел на лес. На красные стволы. На серые камни.

"Я не могу доверять ей. Но я не могу и уйти."

Он сжал кулаки. Медленно. До боли.

"Значит, я буду использовать её. Пока она мне нужна. А потом..."

Он не закончил мысль. Не хотел.

Кира открыла глаза.

— Юки.

Он обернулся.

Она смотрела на него. В её взгляде было что-то. Что-то тяжёлое. Как будто она знала, о чём он думал.

— Спасибо, — сказала она. Тихо.

Он молчал.

— Ты мог... использовать магию. Снова. Чтобы исцелить меня. Но не стал.

Он смотрел на неё.

— Почему?

Он не ответил. Долго. Потом сказал:

— Я не знаю, как это работает. Не хочу убить себя. Или тебя.

Это была не вся правда. Но часть.

Кира кивнула. Медленно.

— Разумно.

Она села. Медленно. Осторожно. Коснулась бока. Поморщилась.

— Лекарство помогло. Но не до конца. Мне нужно... время.

— Сколько?

— День. Может, два.

Она посмотрела на него.

— Ты можешь идти один. Я не буду держать.

Юки смотрел на неё. Долго.

"Уйти? Одному? В этот мир? Где я ничего не знаю? Где каждый куст может убить?"

— Нет, — сказал он. — Я останусь.

Кира смотрела на него. Искала что-то в его лице. Что-то, чего он сам не знал.

— Почему?

Он ответил не сразу.

— Потому что ты знаешь этот мир. А я — нет. Мне нужна помощь.

Честно. Прямо. Без прикрас.

Кира усмехнулась. Горько.

— По крайней мере, ты честен.

Она поднялась. Медленно. Опираясь на дерево.

— Ладно. День. Потом идём. Поселение недалеко. Мы дойдём.

— Что за поселение?

— Маленькое. Люди. Не очень дружелюбные. Но там можно найти еду. И информацию.

— Информацию?

— О тебе. О том, что ты такое.

Она посмотрела на него.

— И о том, как вернуть тебя домой.

Юки смотрел на неё.

"Домой."

Слово было странным. Далёким. Как будто это было не с ним. Как будто дом — это что-то, чего у него никогда не было.

— Домой, — повторил он. Тихо.

— Да. Ты же хочешь вернуться?

Он не ответил.

Не потому что не хотел. Потому что не знал.

"Хочу ли я вернуться?"

В Токио у него не было ничего. Работа. Квартира. Пустота. Здесь — опасность. Боль. Смерть. Но здесь было что-то ещё. Что-то, чего он не мог назвать.

"Сила."

Он посмотрел на свои руки.

"Я могу то, чего не могут другие. Я могу исцелять. Я могу..."

Он не знал, что ещё может. Но хотел узнать.

"Домой."

Он посмотрел на Киру.

— Посмотрим, — сказал он. — Сначала — поселение.

Кира кивнула. Не улыбнулась. Не нахмурилась. Просто приняла.

— Ладно.

Она отвернулась. Посмотрела на лес.

— Нам нужно идти. Чем дольше мы здесь, тем больше вероятность, что кто-то нас найдёт.

— Монстры?

— И они тоже.

Она подняла сумку. Перекинула через плечо. Поморщилась от боли. Но пошла.

Юки пошёл за ней.

Они не разговаривали. Слова были не нужны. Всё было сказано.

Но Юки чувствовал. Что-то. Внутри. Там, где была пустота.

"...она лжёт..."

Шёпот не вернулся. Но слова остались. В памяти. В мыслях. В крови.

Он посмотрел на спину Киры. На её светлые волосы. На то, как она идёт. Медленно. С трудом. Но идёт.

"Я не знаю, что ты скрываешь."

Он стиснул зубы.

"Но я узнаю."

Они шли через лес. Красное небо светило. Два солнца смотрели. И где-то — очень далеко — что-то тёмное улыбалось.

Оно ждало.

Глава 7

ГОРОД ЗА СТЕНОЙ

Они шли полдня.

Кира не жаловалась. Не просила остановиться. Не показывала, что ей больно. Но Юки видел. По тому, как она прижимала руку к боку. По тому, как её шаги становились короче. По тому, как она дышала — ровно, но слишком глубоко. Как человек, который заставляет себя не хромать.

Он не помогал. Не предлагал нести. Не спрашивал, как она. Он просто шёл рядом. Молча.

"Если она упадёт — я подниму. Если не упадёт — сама дойдёт."

Это было не жестоко. Это было практично.

Кира заговорила первой.

— Ты знаешь, кто здесь живёт?

— Нет.

— Хочешь знать?

Он посмотрел на неё. Она смотрела вперёд.

— Да.

Она кивнула. Медленно.

— Люди. Больше всего — людей. Они слабые. Но их много. Они размножаются быстро. Как крысы.

— Ты не человек?

Она усмехнулась. Горько.

— Человек. К сожалению.

Она перешагнула через корень. Споткнулась. Выровнялась. Не остановилась.

— Люди не самые сильные. Не самые умные. Не самые добрые. Но они выживают. Потому что умеют приспосабливаться. И потому что умеют убивать.

— А кто ещё?

— Орки. Их мало. Они живут кланами. Сильные. Быстрые. Но глупые. Почти все.

— Почти?

— Есть исключения. Но их мало. Орки не любят людей. Люди не любят орков. Взаимно.

Она замолчала. Посмотрела на небо.

— Эльфы. Они почти исчезли. После войны осталось несколько сотен. Может, меньше. Они живут в лесах. Прячутся. Не любят никого.

— А гномы?

— Гномы? — она посмотрела на него. — Откуда ты знаешь о гномах?

— У нас... в моём мире... есть легенды. Сказки. Про эльфов, гномов, орков.

Кира смотрела на него. Долго. Потом отвернулась.

— Здесь они не сказки. Они реальны. Гномы живут в горах. Они не воюют. Не помогают. Просто копают. Ищут что-то. Никто не знает что.

— А полурослики?

— Есть. Маленькие. Быстрые. Воруют. Торгуют. Не убивают. Почти.

Она остановилась. Посмотрела на него.

— Ты много знаешь. Для человека, который не отсюда.

— У нас... книги. Фильмы. Игры.

— Что?

— Неважно.

Она не стала спрашивать. Пошла дальше.

Юки смотрел ей в спину. Думал.

"Она не спросила. Не стала давить. Почему?"

Он не знал.

Лес начал редеть. Деревья становились тоньше. Ниже. Свет — красный, болезненный — проникал чаще. Юки видел небо. Два солнца. Облака — серые, тяжёлые.

А потом он увидел стену.

Она появилась внезапно. Из-за деревьев. Тёмная. Высокая. Сложенная из камней — грубых, неровных, но крепких. Она тянулась в обе стороны. Далеко. Насколько хватало глаз.

— Что это?

— Поселение, — сказала Кира. — Город. Называется Кромка.

— Кромка?

— Потому что здесь заканчивается всё. Дальше — пустошь. Мёртвая земля. Никто не ходит туда. Никто не возвращается.

Она пошла к воротам. Юки — за ней.

Ворота были из дерева. Толстые доски. Железные полосы. Охрана — двое мужчин. Один — высокий, с копьём. Второй — низкий, с топором. Оба — в грязной одежде. Оба — смотрели на них. Настороженно.

— Стой, — сказал высокий. — Кто такие?

Кира остановилась. Выпрямилась. Юки увидел, как она изменилась. Плечи развернулись. Голос стал твёрже.

— Путники. Идём с востока. Нужна еда. Ночлег.

— С востока? — высокий прищурился. — Там нет ничего. Только лес. И монстры.

— Знаю. Мы оттуда.

Он посмотрел на неё. На Юки. На её рану — он видел, как его взгляд задержался на прорехе в куртке. На кровь.

— Что с тобой?

— Монстр. Мы справились.

— А он? — кивок на Юки. — Кто это?

— Мой... спутник.

— Странный он какой-то. Одет странно. Смотрит странно.

Кира шагнула вперёд. Ближе к охране.

— Мы не хотим проблем. Просто пройдём. Найдём ночлег. Уйдём утром.

Высокий смотрел на неё. Долго. Потом посмотрел на низкого. Тот пожал плечами.

— Ладно. Проходите. Но если что — мы следим.

— Хорошо.

Кира прошла. Юки — за ней. Он чувствовал на себе взгляды. Как иглы. В спину.

Ворота остались позади.

Город был... не городом.

Грязные улицы. Кривые дома. Из дерева и камня. Крыши — дырявые. Стены — в трещинах. Люди — грязные, уставшие, злые. Они смотрели. На Киру. На Юки. На его одежду. На его лицо.

"Я не такой, как они."

Мысль была простой. Очевидной. Он видел это. В их глазах. В их лицах. Он был чужаком. Здесь. В этом мире. В этом городе.

— Не смотри им в глаза, — сказала Кира. Тихо. — Здесь это вызов.

Он отвернулся. Посмотрел на землю. Грязь. Камни. Что-то красное. Кровь? Он не хотел знать.

— Куда мы идём?

— Таверна. Здесь есть одна. Называется "Последний приют". Хозяйка — не очень добрая. Но берёт серебро. У меня есть немного.

— Серебро?

— Деньги. Ты знаешь, что такое деньги?

— Знаю.

Она усмехнулась.

— Хорошо. Значит, не совсем потерян.

Они шли по улице. Юки смотрел по сторонам. Видел лица. Видел глаза. Видел, как люди смотрят на него. На его куртку. На его обувь. На его руки.

"Они хотят что-то забрать."

Он не знал, почему так подумал. Но знал.

Они подошли к таверне. Двухэтажное здание. Тёмное. С вывеской — деревянной, облупившейся. На ней был нарисован кубок. И что-то ещё. Символы. Юки не понял.

Кира открыла дверь. Вошла.

Юки шагнул за ней.

Внутри было темно. Пахло дымом. Пивом. Потом. Люди — много людей — сидели за столами. Пили. Ели. Смотрели.

На них.

Кира не обратила внимания. Подошла к стойке. Хозяйка — женщина, крупная, с красным лицом — смотрела на неё. Без эмоций.

— Комната. На ночь.

— Есть. Одна. Две кровати. Пять серебряных.

Кира достала монеты. Положила на стойку.

Хозяйка посмотрела на монеты. Потом на Юки. Потом на Киру.

— Он странный. Откуда?

— Не твоё дело.

— Как хочешь.

Она взяла монеты. Протянула ключ.

— Второй этаж. Третья дверь. Не шумите.

Кира взяла ключ. Пошла к лестнице.

Юки — за ней.

Он почти дошёл. Почти.

— Эй.

Голос. Грубый. Сзади.

Юки обернулся.

Трое. Мужчины. Большие. Грязные. Пьяные. Один — с ножом на поясе. Второй — с дубиной. Третий — просто с кулаками.

— Ты. Чужак. Иди сюда.

Кира остановилась. Обернулась.

— Он со мной.

— Мы не с тобой разговариваем, — сказал первый. — Мы с ним.

Он шагнул к Юки. Близко. Слишком близко. Юки чувствовал запах. Перегар. Пот. Грязь.

— Что это за одежда? Странная. И лицо у тебя странное. Ты не из наших.

— Я...

— Заткнись. Мы просто хотим посмотреть. Что у тебя в карманах.

Он протянул руку. К Юки. К его куртке.

Юки не успел.

Кира двинулась.

Быстро. Слишком быстро для раненой. Она схватила руку мужчины. Вывернула. Раздался хруст. Крик.

Мужчина упал на колени. Схватился за руку. Заорал.

Двое других замерли.

Кира стояла. Прямо. Спокойно. Её глаза были холодными. Как лёд.

— Ещё раз тронете его — сломаю что-нибудь другое.

Она посмотрела на двух других.

— Уходите.

Они не двигались. Секунду. Две. Потом схватили своего и ушли. Быстро. Не оглядываясь.

Кира смотрела им вслед. Потом повернулась к Юки.

— Идём.

Он смотрел на неё. Не понимал. Только что она была слабой. Раненой. Умирающей. А теперь...

Он пошёл за ней. Молча.

Они поднялись на второй этаж. Вошли в комнату. Маленькую. Тёмную. Две кровати. Окно. Стол. Всё.

Кира закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Закрыла глаза.

— Чёрт, — прошептала она. — Больно.

Юки смотрел на неё.

— Ты... как ты это сделала?

— Что?

— Ты была ранена. Слабая. А потом...

— Я не слабая, — сказала она. Резко. — Я никогда не была слабой. Просто... иногда мне нужно, чтобы так думали.

Она открыла глаза. Посмотрела на него.

— Запомни, Юки. В этом мире никто не показывает, что у него есть. Пока это не нужно. Понял?

Он кивнул.

Кира отошла от двери. Села на кровать. Медленно. С трудом.

— Отдыхай. Завтра найдём информацию. И уйдём.

— Куда?

— Куда-нибудь. Подальше отсюда.

Она легла. Закрыла глаза.

Юки стоял. Смотрел на неё. На её лицо. Спокойное. Уставшее. Опасное.

"Кто ты на самом деле?"

Он не знал.

Он лёг на вторую кровать. Не раздеваясь. Смотрел в потолок. Тёмный. Трещины. Паутина.

"Она сильная. Она знает мир. Она может драться. Она знает то, чего не знаю я."

Он повернул голову. Посмотрел на неё.

"Она нужна мне. Пока."

Он закрыл глаза.

Сон не шёл.

Шёпот вернулся.

"...она лжёт..."

Он не открыл глаза. Просто слушал.

"...но она нужна тебе..."

Он стиснул зубы.

"...используй её... пока можешь..."

Шёпот стих.

Юки лежал. Дышал. Думал.

"Я так и делаю."

Он улыбнулся. Впервые. С момента пробуждения в этом мире. Но улыбка была не доброй. Не тёплой. Она была холодной. Как лёд.

"Я использую её. А потом..."

Он не закончил.

Сон пришёл.

Глава 8

СТАРИК И ТЕНЬ

Юки не спал.

Он лежал на кровати. Жёсткой. Скрипучей. Смотрел в потолок. Трещины. Паутина. Тень от окна — прямоугольник на стене. Красный свет двух лун — слабый, дрожащий — проникал сквозь щели в ставнях.

Кира спала. Или делала вид.

Её дыхание было ровным. Глубоким. Спокойным. Слишком спокойным для человека, который днём сломал руку здоровому мужику.

Юки повернул голову. Посмотрел на неё.

Она лежала на боку. Лицом к стене. Светлые волосы разметались по подушке. Рука — та, что была на стороне раны — лежала поверх одеяла. Пальцы расслаблены. Никакого напряжения.

"Спит."

Он не знал, почему не верит.

Он сел. Медленно. Кровать скрипнула. Он замер. Посмотрел на Киру. Она не двигалась.

Он встал. Тихо. На цыпочках. Подошёл к двери. Открыл. Медленно. Петли не скрипнули.

Он вышел в коридор. Тёмный. Узкий. Пахло сыростью и старым деревом. Где-то внизу — голоса. Приглушённые. Пьяные. Таверна ещё не спала.

Юки пошёл вниз.

Он не знал, что ищет. Информацию. Ответы. Что-то, что объяснит, где он. Что он. Зачем.

Он не думал о Кире. Не думал о том, что она может проснуться. Не думал, что делает.

Он просто шёл.

Первый этаж был почти пуст. Только несколько человек. За столом у стены — двое мужчин. Играли в кости. Молча. У стойки — хозяйка. Протирала кружки. Смотрела в никуда.

Юки сел за стол. В углу. Подальше от всех. Ближе к тени.

Хозяйка посмотрела на него. Без интереса.

— Пить?

— Нет.

— Тогда не сиди просто так. Плати или уходи.

Он не имел денег. У него не было ничего. Он открыл рот. Закрыл.

— Он со мной.

Голос. Старый. Скрипучий. Слева.

Юки обернулся.

Старик. Сидел за соседним столом. Его не было видно раньше. Может, спал. Может, сидел так тихо, что сливался с тенью. Худой. Сгорбленный. Лицо — как печёное яблоко. Глаза — мутные, но острые. Очень острые.

— Я заплачу, — сказал старик. — Принеси нам два пива. И не мешай.

Хозяйка пожала плечами. Ушла.

Юки смотрел на старика. Не понимал.

— Садись, — сказал старик. — Не стой.

— Я уже сижу.

— Тогда сиди тише.

Он усмехнулся. Собственной шутке. Юки не улыбнулся.

Хозяйка принесла две кружки. Поставила на стол. Ушла.

Старик взял свою. Отпил. Медленно. Смотрел на Юки. Изучающе.

— Ты не отсюда.

— Нет.

— Из другого мира.

Юки замер.

— Откуда ты знаешь?

— По глазам. У вас у всех одинаковые глаза. Пустые. Как будто вы что-то потеряли. И не знаете что.

Он отпил ещё.

— Как тебя зовут?

— Юки.

— Юки. Странное имя. Не наше.

— Я не из вашего мира.

— Знаю. Я же сказал.

Он поставил кружку. Посмотрел на Юки. Внимательно. Как будто читал.

— Ты пришёл через разлом. Или тебя призвали. Что?

— Я не знаю. Я просто... оказался здесь.

— Просто. — Старик усмехнулся. — Никто не оказывается здесь просто. Это не то место, куда попадают случайно.

— Тогда как?

— Разломы. Трещины между мирами. Они были всегда. Но раньше — до войны — их контролировали. Магией. Теперь — нет. Они открываются сами. Где хотят. Когда хотят. И затягивают тех, кто не должен быть здесь.

Он посмотрел на Юки.

— Ты не должен быть здесь.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь. Ты думаешь, что это случайность. Ошибка. Но это не так. Разломы не ошибаются. Они забирают только тех, кто нужен. Кому здесь место.

— Место? Для чего?

Старик молчал. Долго. Смотрел в кружку. Потом заговорил. Тихо.

— Ты знаешь, что такое магия?

— Немного.

— Немного — это ничего. Магия — это не сила. Не заклинания. Не свет из рук. Это... — он замолчал. Искал слово. — Это цена. Всё в этом мире имеет цену. Магия — тоже. Ты платишь. Всегда. Чем-то важным.

— Жизнью.

Старик посмотрел на него. Остро.

— Кто тебе сказал?

— Девушка. Со мной.

— Она знает?

— Она сказала, что видела магию раньше.

Старик усмехнулся. Горько.

— Видела. Конечно. Все видели. Один раз. Два. Магия не исчезла, мальчик. Она просто спряталась. Ждёт. Тех, кто заплатит.

Он наклонился ближе.

— Ты уже платил. Я вижу. В твоих глазах. Ты отдал что-то. Не знаешь что. Но чувствуешь. Пустоту. Здесь. — Он коснулся своей груди. — Да?

Юки молчал.

— Да, — сказал он. Тихо.

— Значит, ты уже мёртв. Наполовину. Может, больше.

— Что это значит?

— Это значит, что ты не жилец. Магия выпьет тебя. До дна. Если будешь использовать. Если не будешь — тоже. Потому что она уже внутри. Она часть тебя. И она хочет выйти.

Он откинулся на спинку стула.

— Те, кто приходит через разлом... они не обычные. Они — сосуды. Для магии. Для того, что осталось. Для того, что ждёт.

— Чего ждёт?

— Чтобы кто-то заплатил. Достаточно. Чтобы она вернулась.

Юки смотрел на него. В голове было пусто. Слишком много слов. Слишком много смысла.

— Ты знаешь, как вернуть меня домой?

Старик посмотрел на него. Долго.

— Домой? — переспросил он. — Ты хочешь домой?

— Я... не знаю.

— Хочешь. Не хочешь. Это неважно. Разломы не открываются дважды. Ты не вернёшься. Никогда.

Он сказал это просто. Без жалости. Без сочувствия. Просто факт.

Юки смотрел на него. Не чувствовал ничего.

— Никогда, — повторил он.

— Никогда.

Старик поднялся. Медленно. Опираясь на стол. Посмотрел на Юки сверху вниз.

— Ты не первый. И не последний. Такие, как ты, приходят. Умирают. Или становятся чем-то другим. Я видел троих. За свою жизнь. Двое умерли. Один... — он замолчал. — Один стал монстром. Не в переносном смысле. В прямом.

Он пошёл к выходу. Остановился. Обернулся.

— И ещё. Твоя девушка. Та, что с тобой. Она врёт.

Юки поднял на него глаза.

— Что?

— Она врёт. Я видел её раньше. Не здесь. Далеко. Она была... другой. С другими людьми. Она не та, кем кажется.

— Кто она?

Старик не ответил. Он вышел. Дверь скрипнула. Закрылась.

Юки остался один. За столом. С двумя кружками. Одна — его. Нетронутая. Вторая — пустая. Старика.

Он смотрел на дверь. Долго.

"Она врёт."

"...она лжёт..."

Шёпот. Снова. Но теперь — не в голове. В памяти. В словах старика.

Юки встал. Медленно. Пошёл наверх.

Коридор был тёмным. Тихим. Он дошёл до двери. Остановился.

Прислушался.

Тихо.

Он открыл дверь. Медленно. Заглянул.

Кровать Киры была пустой.

Он замер.

Одеяло откинуто. Подушка — на месте. Но Киры не было. Окно — закрыто. Дверь — он только что вошёл.

"Куда она ушла?"

Он вошёл в комнату. Закрыл дверь. Подошёл к её кровати. Коснулся одеяла. Холодное. Она ушла давно.

Он посмотрел на окно. Ставни. Закрыты. Но... неплотно. Щель. Он открыл. Выглянул.

Двор. Тёмный. Грязный. Никого.

Он смотрел. Долго.

Потом увидел.

Тень. У стены. Двигалась. Быстро. Кто-то шёл. Маленький. Женский. Светлые волосы.

Кира.

Она шла к воротам. Не к главным. К другим. Маленьким. Сбоку. Там, где стена была ниже. Где можно было выбраться.

Юки смотрел. Не дышал.

Она остановилась. У стены. Ждала.

Из тени вышел кто-то. Другой. Высокий. Мужчина. В плаще. Лица не видно.

Они заговорили. Тихо. Юки не слышал слов. Только голоса. Её — ровный, твёрдый. Его — низкий, глухой.

Она что-то передала ему. Маленькое. Блеснуло. Монета? Кольцо? Камень?

Мужчина кивнул. Что-то сказал. Она ответила. Коротко.

Потом мужчина ушёл. Растворился в тени. Как будто его не было.

Кира постояла. Секунду. Две. Посмотрела на небо. На луны. Потом пошла обратно.

Юки отшатнулся от окна. Закрыл ставни. Тихо. Быстро.

Он лёг на кровать. Не раздеваясь. Закрыл глаза. Дышал ровно. Глубоко. Как спящий.

Дверь открылась. Через минуту. Может, две.

Шаги. Тихие. Лёгкие. Кира.

Она подошла к своей кровати. Остановилась. Постояла. Юки чувствовал её взгляд. На себе. Долгий.

Потом она легла. Одеяло зашуршало. Кровать скрипнула.

Тишина.

Юки лежал. Не двигался. Сердце стучало. Громко. Он надеялся, что она не слышит.

"Она врёт."

Старик был прав.

"Она что-то планирует. С кем-то. Это связано со мной."

Он не знал, что. Не знал, зачем. Но знал — она не просто так здесь. Не просто так с ним. Не просто так спасла его в лесу.

"Она использует меня. Как я использую её."

Мысль была холодной. Ясной. Он не чувствовал злости. Не чувствовал обиды. Только... понимание.

"Мы оба играем."

Он открыл глаза. Посмотрел в потолок. Трещины. Паутина.

"Кто кого переиграет?"

Он улыбнулся. В темноте. Никто не видел.

Сон не шёл. Но он не ждал его.

Он думал.

О старике. О магии. О сосудах. О том, что он — не жилец. О том, что никогда не вернётся домой.

"Домой."

Слово больше не имело смысла. Дома не было. Был только этот мир. Жестокий. Тёмный. Полный лжи.

"Значит, буду жить здесь. Пока могу."

Он закрыл глаза.

"И буду брать всё, что смогу. Пока могу."

Шёпот не вернулся. Но Юки знал — он где-то рядом. Ждёт. Смотрит.

"Мира."

Имя пришло само. Он не знал, откуда. Но знал — это оно. Тень. Та, что говорила с ним. Та, что предупреждала.

"Мира."

Он повторил. Мысленно. И почувствовал — где-то, очень далеко, что-то улыбнулось.