Czytaj książkę: «Райское пророчество»

Необыкновенный плод

В Раю произошло великое событие: сбылось древнее пророчество.

Дерево Познания принесло необыкновенный плод — прозрачный, словно капля воды. Сквозь его тонкую кожицу и нежную мякоть проступали тёмные очертания семян.

Прежде на ветвях дерева созревали крупные, сочные плоды с чуть золотистой кожицей. Они были прекрасны и безупречны, но семян в них не было — ни в одном.

Во всём Райском саду семена находились лишь в плодах дерева Созидания. В каждом зрело только одно, но и его хватало, чтобы дать жизнь новому растению. Так Созидание наполняло сад цветами, кустарниками и бескрайним разнотравьем.

Вот только деревья, подобные ему, из этих семян никогда не вырастали.

Все обитатели Рая ждали особого знака — плода с семенами от дерева Познания. Согласно пророчеству, в нём должны были созреть сразу три семени, и их появление возвестило бы начало новой эпохи — эпохи невиданного райского процветания.

И вот долгожданный день настал.

На самой высокой ветви дерева Познания, там, где листья касались облаков, созрел редчайший плод. Райские птицы сняли его с величайшей осторожностью и принесли к садовникам, которые пригласили Создателя для этого торжественного момента.

Когда плод раскрыли, внутри его действительно находились семена.

Но ликование так и не наступило.

Служители Рая замерли. Пророчество не сбылось.

Семян оказалось не три. Их было четыре.

— Четыре?.. — первым нарушил тишину старший садовник.

Его голос прозвучал едва слышно, но в безмолвии сада разнёсся подобно грому.

— Пересчитай, — велел Создатель.

Садовник склонился над раскрытым плодом. Его рука дрогнула. Кончиком пальца он осторожно коснулся каждого семени:

— Одно… два… три… четыре.

— Ещё раз.

— Владыка, я уже трижды пересчитал.

По саду пронёсся тревожный шёпот. Зашелестели листья, хотя ветра не было. Даже птицы умолкли, словно весь Рай затаил дыхание.

— Значит… пророчество ошиблось? — осмелился спросить один из младших служителей.

Создатель медленно перевёл на него взгляд.

— Пророчества не ошибаются.

— Но семян всё-таки четыре… — прошептал служитель.

Создатель снова посмотрел на прозрачный плод.

Три семени лежали рядом, соприкасаясь гладкими боками. Они были совершенно одинаковыми: крупными, гладкими и крепкими.

Четвёртое отличалось от них и находилось чуть поодаль. Маленькое, шероховатое, неровное — и всё же такое же крепкое и плотное.

Старший садовник извлёк семена из плода и поместил их в серебряную чашу. Они мгновенно засияли, будто капли расплавленного золота.

Создатель взял семена и долго рассматривал их, перекладывая с ладони на ладонь. Рай вновь погрузился в такую тишину, что даже листья перестали шелестеть.

— Вот эти три, — наконец произнёс Создатель, указывая на одинаковые семена, — соответствуют пророчеству.

— А четвёртое? — осторожно спросил старший садовник.

Создатель взял маленькое семя двумя пальцами и поднёс к лучу света, пробивавшегося сквозь ветви дерева. Неровная оболочка семени тускло блеснула.

— Оно тоже крепкое, Владыка, — тихо заметил младший служитель. — Возможно, в нём заключено нечто особенное.

— Именно это меня и беспокоит, — ответил Создатель.

— Быть может, следует посадить его отдельно? Понаблюдать?

Создатель нахмурился.

— Пророчество не должно быть нарушено. В Райском саду будут посажены только три семени — одинаковые по размеру и природе.

— Но что же делать с четвёртым?

Создатель ещё раз взглянул на маленькое семечко. На мгновение показалось, будто оно едва заметно дрогнуло у него на ладони.

— Отправить во тьму внешнюю…

Садовник побледнел.

— Во тьму… Владыка?

— Во тьму, — непреклонно повторил Создатель и после короткой паузы добавил: — На компост космический.

— Но, Владыка…

— Я всё сказал.

Служители склонили головы.

Приговор был вынесен.

Семечко услышало, какая судьба ему уготована, и в нём вскипала обида. Ему даже показалось, что ещё немного — и оно треснет от возмущения.

— Как же так?.. — едва слышно прошептало оно. — Я ведь тоже родилось в Раю! Так почему же именно мне суждено очутиться на компостной куче — среди сорняков и отбросов? Почему я должно пройти через все эти ужасные… преобразования?

Последнее слово оно произнесло с дрожью и сжалось, словно надеясь стать ещё меньше, ещё незаметнее, чтобы совсем исчезнуть из виду.

— Неужели я виновато в том, что не похоже на остальных? — продолжало семечко, уже смелее. — Разве размер решает, чего я стою? Разве маленькое — значит негодное?

Но никто в Раю его не услышал.

Негожее семечко испуганно задрожало всем своим крохотным тельцем. На мгновение отчаяние едва не одолело его, но оно собрало последние силы и упрямо прошептало:

— Нет! Я не позволю себя погубить. Не позволю! Я тоже хочу жить… Я тоже хочу однажды стать большим деревом!

Тем временем к дереву Познания со всех сторон слетались райские птицы. Всем не терпелось взглянуть на чудесный плод, принёсший долгожданные семена.

Крылатые создания радостно щебетали, распевали звонкие песни и кружились в хороводе вокруг серебряной чаши, где лежали семена.

— Ах, только полюбуйтесь! Какие они совершенные! — восторженно пропела белоголовая птица, склонив голову набок, и тряхнула хохолком.

— Ровные, гладкие — словно капли расплавленного золота! — подхватил длиннохвостый певун, всплеснув крыльями.

— Из каждого непременно вырастет прекрасное дерево! — звонко воскликнула маленькая золотистая птичка. — Да ещё какое!

Птицы защебетали ещё громче, наперебой восхищаясь тремя отборными семенами.

И только на четвёртое — маленькое, тусклое и невзрачное — никто не обращал внимания. Оно тихо лежало у самого края чаши и старалось не попадаться на глаза.

«Только бы не заметили… Только бы пролетели мимо…» — тревожно повторяло оно про себя.

Но одна горделивая птица с красной грудкой всё-таки увидела его. Она внезапно умолкла, вытянула шею и пристально посмотрела на крохотное семечко. Затем презрительно прищурилась и медленно приблизилась к краю чаши.

— Это ещё что такое?! — птица возмущённо отпрянула, разглядывая находку то одним глазом, то другим. — Кто посмел подбросить в священную чашу это… это жалкое семечко?

— А вдруг оно попало сюда не случайно? — несмело пискнула золотистая птичка. — Может, и ему суждено прорасти?

— Ему? — красногрудая гордячка презрительно щёлкнула клювом. — Не смеши меня! Ты только взгляни: сморщенное, крохотное, на остальные совсем не похоже. В священной серебряной чаше нет места тому, что недостойно Райского сада!

От этих слов семечко сжалось, будто хотело стать невидимым.

«Сейчас она меня выбросит, — в ужасе подумало оно. — Нет… Нельзя сдаваться. Только бы дождаться подходящего мгновения».

Птица запрыгнула на край чаши. Серебряный ободок тихонько звякнул под её коготками.

— А ну, прочь отсюда! — приказала она и принялась выталкивать семечко клювом. — Не мешай нам любоваться истинным совершенством!

Семечко покатилось к самому краю.

— Но я ведь тоже живое… — едва слышно прошептало оно.

Птица замерла.

— Что? Что ты там пропищало?

— Ничего! — поспешно ответило семечко.

Собрав последние силы, оно подпрыгнуло, уцепилось за коготок на птичьей лапке и юркнуло под него.

— Вот и правильно. Тебе здесь нечего делать, — фыркнула птица, ничего не почувствовав.

Она снова заглянула в чашу. На дне лежали три одинаковых, гладких, полновесных семени. Гордячка довольно расправила крылья.

— Вот теперь другое дело! — торжественно объявила она. — Наконец-то здесь остались лишь те, кто достоин дать начало новым деревьям.

Птица спрыгнула с возвышения и полетела к своим крылатым подругам.

— Ну что? — окликнула её белоголовая. — Избавилась от заморыша?

— А ты сомневалась? — самодовольно отозвалась красногрудая. — Больше эта жалкая уродина не оскорбит своим видом райскую красоту!

Подруги одобрительно защебетали.

А семечко, изо всех сил цеплявшееся за её коготок, чуть слышно произнесло:

— Не спеши радоваться… Это мы ещё посмотрим.

Когда праздник закончился, птица горделиво расправила крылья и унеслась к большому камню Райской пустыни, где вечером обычно собирались крылатые создания.

Так отвергнутое семечко незаметно покинуло серебряную чашу и оказалось далеко-далеко от родного дерева Познания.

Дождавшись, когда птица спрятала голову под крыло и задремала, маленькая беглянка осторожно отцепилась от её лапки.

— Благодарю за путешествие, гордая госпожа, — едва слышно прошептало семечко. — Ты, конечно, вовсе не собиралась меня спасать… но всё равно помогла. Прощай!

Птица лишь сонно дёрнула лапкой.

— А здесь, в Райской пустыне, мне обязательно будет хорошо, — подбодрило себя семечко. — Главное — держаться подальше от серебряных чаш…

Оно скатилось вниз, отыскало укромное место и юркнуло в узкую щель между небольшими камнями.

— Вот так-то лучше! — облегчённо выдохнуло семечко. — Теперь меня никто не увидит. А если не увидит, то и прогнать не сможет.

В маленькой тесной пещерке, где спряталась беглянка, было темно, тепло и спокойно. Сюда хорошо доносились голоса говорливых райских птиц, их мелодичные песни и звонкий смех. Семечко слушало их, затаив дыхание, и размышляло о жизни.

Птицы утром улетали, но под вечер неизменно возвращались — шумные, взволнованные, переполненные новостями.

— Вы только представьте! — восклицала маленькая золотистая птичка. — Сегодня я видела реку, в которой вместо воды струился золотой свет!

— Подумаешь, река! — перебила её громкоголосая. — А я пролетала над той частью сада, где цветы умеют петь. И, между прочим, один из них посвятил песню лично мне!

— Наверняка он просто просил тебя не садиться на его лепестки, — насмешливо заметила красногрудая гордячка.

Птицы заливались смехом, спорили, перебивали друг друга и принимались рассказывать всё сначала.

Семечко тихонько посмеивалось вместе с ними.

— Ах, если бы я могло хоть одним глазком увидеть эти чудеса! — мечтательно шептало оно. — Ничего, когда-нибудь и у меня появится своя история. Может быть, даже такая, от которой все эти говоруньи раскроют клювы.

Днём семечко дремало в своей пещерке, а когда жаркое дневное светило опускалось за горизонт, и поднималось вечернее, оно с нетерпением ждало возвращения птиц, предвкушая новые рассказы о событиях, происходивших в великих мирах Создателя.

Едва начинало смеркаться, как над пустыней раздавался знакомый гул крыльев, и птицы, усаживаясь у большого камня, наперебой принимались делиться впечатлениями минувшего дня.

Но однажды наступил вечер, когда птицы не вернулись.

Семечко долго прислушивалось.

— Странно… — прошептало оно и чуть больше выглянуло из своего укрытия. — Они никогда не опаздывали.

Дневное светило уже скрылось за горизонтом. Над пустыней медленно поднималось Райское ночное светило, заливая пески холодным сиянием. Ветер перебирал песчинки, перекатывал их с места на место, и этот шелест в непривычной тишине напоминал тревожный шёпот.

— Наверное, они просто задержались, — пробормотало семечко, напряжённо вслушиваясь. — Сейчас прилетят. Обязательно прилетят… Вот-вот послышится шум крыльев…

Но проходила минута за минутой, а небо, которое оно видело в щёлку, оставалось пустым.

Семечко замерло и ещё раз огляделось.

«Что же случилось? — тревожно подумала беглянка. — Почему их так долго нет? Неужели с райскими птицами произошло что-то?..»

И тут откуда-то издалека донёсся едва различимый шум.

Семечко насторожилось.