Czytaj książkę: «Конебер и доху аз мин»

Храм любви

В этот день в детский сад меня отвел папа. Семь минут пешком, раннее утро, весна, цветут деревья.

Как я люблю папу и этот мир! Наш поход даже не омрачает сознание того, что я – аутсайдер. И что нянечки не пускают в туалет по большому, приходится терпеть до вечера. На завтрак – каша, булка с маслом и молоко. Молоко никто не пьет, поэтому мне достается шесть стаканов.

Я – толстая и некрасивая девочка с абсолютно круглым лицом. Даже мама как-то подтвердила опасения по поводу внешности, сказав: «Ты как свинюшка». Было неприятно, но я вообще никогда не обижалась.

На прогулке, как обычно, в стороне от других детей, я ковырялась в земле. Собирала мусор, монетки, красивые красные сережки растущих по периметру забора тополей. Все находки были настоящим кладом. В воображаемом мире сложился целый квест – построить из этого богатства город, пойти на поле чудес (это такое место за кустами у самой дороги), закопать остатки, затем отгадать цвет пальто первого встречного. Если отгадаю – можно сразу возвращаться в город, где ждут вымышленные друзья Капитан и Батальон. Если не отгадаю, нужно спеть 3 песни подряд, и только после этого можно быть свободной. По поводу странных имен товарищей объяснений дать не могу. Это факт, их так звали, а откуда что взялось, сейчас сказать трудно. И вот в самый интересный момент, когда я обнаружила великолепную палку-копалку под скамейкой, ко мне подошла самая красивая девочка в группе – Алла с притворным (как потом выяснилось) плачем, закрывая лицо руками.

– Почему ты плачешь?

– Потому что люблю Женю Егорова, а он дружит с Леной.

– Не плачь, я тебе помогу.

– А как?

– Давай построим храм любви, и он тебя полюбит.

– Правда?

– Да, через несколько лет.

– Ну, это слишком долго. Не могу ждать. Лучше подойду к Лене и заплачу. Она спросит «Почему ты плачешь?». А я отвечу, что хочу дружить с Женей. Тогда она ему все расскажет.

Женя Егоров – мачо, кумир всех девочек в группе, включая и меня. Поэтому, услышав коварный план и допуская возможность его успеха, я не на шутку испугалась. Укол ревности больно кольнул сердце.

Единственным выходом было бежать, строить храм любви для себя. Всю прогулку в спешке возводилось здание. В ход пошли колесики от часов, кусок стекла, прутья и песок. Вера в то, что храм поможет, росла с каждым новым сантиметром постройки.

Наконец зовут на обед. Выходя из раздевалки, с трепетом ищу глазами Женю Егорова. Но самый крутой мальчик берет стул и все-таки садится рядом с хитрой соперницей Аллой. Это первый раз, когда я поняла, что веры в чудо почему-то недостаточно.

Шарфик

Мы с мамой стояли и ждали лифт, когда в подъезд зашел Артурик с бабушкой. Он был в таком же шарфике – синем в белую крапинку. Совпадение не удивительно, потому что большая часть моего гардероба поступала от тети Люси. Донашивались вещи, оставшиеся целыми после двух двоюродных братьев. Обнаружив родственную душу, сразу же потянулась обниматься. Нахлынувшая нежность быстро сменилась горьким разочарованием. Мальчик очень больно ударил лопаткой по руке, а потом еще толкнул. Мы были ровесниками, но никогда не общались. По необъяснимым причинам его бабушка тоже относилась ко мне недоброжелательно. Говорила: «Змея подколодная, не подходи к нему». Бабушка любила выпить.

Пожалуй, это первые обманутые чувства, когда ты со всей душой, а тебя отвергают.

Обед

Зима. Меня везут на санках в детский сад. Белая шапка из пуха, под ней завязанный как у старушки платок, толстая мутоновая шуба, продетые через рукава варежки на резинке, валенки с калошами. Еду с открытым ртом, чтобы туда залетали снежинки.

Несмотря на мороз, нас, конечно, поведут на улицу. И это хорошо – можно будет поесть снега. «Главное, не брать его у обочин, где гуляют собаки, оставляя желтые следы в сугробах. Лучше пойти за дальние кусты, туда, где не ступала нога человека». В размышлениях об этом и о том, что надо попросить маму посушить сухари на случай, если начнется блокада, доехала до пункта назначения.

Во время долгожданной прогулки я отправилась к спортивному комплексу: качелям, турникам и перекладинам. Видимо, от мыслей о предстоящем поедании снега у меня случайно высунулся язык, а он в свою очередь магнитом прилип к железу. Следующий момент – ужасное осознание глобальной катастрофы. Некоторое время на обдумывание плана действий, потом рывок, и язык на свободе. Судя по боли, наверное, уже не весь целиком.

Никогда еще обед в садике не проходил так печально. Куриный суп с лапшой, как и сладкий чай, пришлось отодвинуть в сторону. Вечером, лежа в кровати, я с горечью вспоминала оставленную еду. О происшествии никому ничего не рассказала. Боялась насмешек.

Подстава

Я не любила детский сад. Преимущественно из-за проблем с туалетом. Приходилось терпеть с раннего утра до вечера. Нам не разрешали частые посещения уборной из-за недавнего ремонта, и к тому же я стеснялась делать это при посторонних. И так все издевались или игнорировали. Отдушиной в мучительном времяпрепровождении с чужими, враждебно настроенными людьми были приемы пищи. Нравилось все, что давали. Особенно молоко в граненых стаканах. Выпивала сначала свою кружку, а потом нянечка разрешала брать оставшиеся порции с подноса. Еще одно приятное развлечение – прогулки, когда можно отойти в сторонку и быть предоставленной самой себе. Занимаешься своими делами. Чаще всего поисками клада.

Однажды на улице мальчик из группы позвал меня играть вместе. Предлагаемое развлечение заключалось в том, чтобы залезть на высокое крыльцо дома и одновременно на счет «три» спрыгнуть вниз. Ни на секунду не испугалась, так как за общение и дружбу была готова практически на все. В решающий момент, когда прозвучало «три», я, не задумываясь, шагнула вперед, а мальчик сделал шаг назад и засмеялся.

Розыгрыш закончился разбитым носом. Кровь текла ручьем. Раздраженная воспитательница засунула мне в ноздри спички с ватками. Теперь я была похожа на мамонта, повод для смеха был вообще у всех. Хотелось, но не заплакала.

Родители

Гуляю у забора детского сада. Вдруг через стальную сетку вижу, как по тропинке идет мама. Не смогла сдержать радости, описалась. Причем заметила только потом, когда стало холодно. Обнаружив постыдный факт, даже не расстроилась – переполняли эмоции. Мама лежала в больнице два месяца, а я очень скучала. Теперь мы идем вместе домой, да еще раньше времени! Посмотрите все, какая она! В меховой шапке и болоньевом стеганом красном плаще. Еще у нее есть шляпа с пером, сапожки и пальто, точно такие же показывали по телевизору в передаче «Мода». Гордилась мамой, она такая красивая! И я ЕЕ дочь! Мы разговариваем, ходим за ручку на улице. Папой тоже гордилась. За то, что он работал в милиции, и у нас на вешалке в прихожей висела его парадная форма, которая мне очень шла. Когда папа после громкого дела, освещенного даже в программе «600 секунд» Невзорова, уволился из ОБХСС, было досадно из-за потери наряда. Папа хлопотал по хозяйству, вкусно готовил, приносил домой разные вещи, был ласковым и хорошим. Мама говорила: самое главное – не пьет. Я это очень ценила.

Сычевка

Мы отправлялись в лето с Московского вокзала. Запах железной дороги, смесь тревоги и радости, волнение до щекотки в горле. Едем в Сычевку, к прабабушке и прадедушке, на неудобном брянском поезде. Время прибытия – 3 часа ночи. На нашей станции стоянка 30 секунд.

На Калужский поезд билетов не достать, хотя этот второй возможный вариант добраться до богом забытого городка в Смоленской области более приемлем. Поезд приезжает вечером, стоит 40 минут. Так долго, потому что на нем в специально отведенных вагонах в сычевскую тюрьму возят зеков. Однажды я видела, как гнали группу людей в жуткой одежде. Произвели впечатление автоматы и наручники за спинами.

Приезжая ночью, всегда боялись проехать станцию. Долго стояли в тамбуре, вглядываясь в плывущую за окном черноту. В этот раз поезд не остановился. Несколько секунд замешательства, и мама дернула ручку стоп-крана. Состав с грохотом затормозил, прибежал бригадир, наорал матом, наши вещи полетели на шпалы соседнего пути. В кромешной тьме собрали пожитки, чудом, по голосу, нашли встречающую нас бабушку Фенечку, пошли вдоль рельсов домой. Можно было бы и по освещенной дороге, через город. Но путь занял бы порядка 40 минут. Наша улица Луначарского примыкала к переезду, на ощупь по железной дороге намного короче.

В старом деревянном жилище запах сырости и грязи. Дедушка Миша вышел встречать. Любимый красный термос с заверенным шиповником. Каждый раз не знаешь из чьей сахарницы накладывать сахар – бабушкиной или дедушкиной. Почему-то этот продукт они покупали каждый по отдельности.

По утрам обычно будил окрик: «Вставайте, чирти, ись пора!». Бабушка Фенечка, высокая, худая, в платке и длинной засаленной юбке, похожая на иллюстрацию из книжки Чайковского «Федорино горе», очень интересно выражалась. Лично мне нравились фразы «Да пошла ты в кобылью жопу» и «Обоссать и заморозить».

Дедушка Миша ежедневно был «подшофе». Сидел за столом, философствуя и поднимая вверх указательный палец. Я знала про него, что он второй бабушкин муж и не родной отец маминой мамы. И еще – что он из детдома и играл на трубе в оркестре.

У деда был организован столярный кабинет в пристройке к дому. Удаляясь туда, он возвращался пьяным. Обыскивали сарай много раз, а заначку нашли через 3 года после его смерти. Я увидела крысу в туалете и случайно наклонилась над сточной ямой, чтобы проследить, куда она побежала. Оказалось, под сиденьем смастеренного горшка были оборудованы полки. Девять литров неожиданного наследства.

Хореография

В 5 лет мама отдала меня на хореографию. Сверкающий светлый зал, дубовый паркет, зеркало во всю стену, настоящий, как у балерин, станок. Впечатляюще красиво.

Первое занятие. Перекличка. Услышав свое имя из уст тренера, растерялась и промолчала. Жутко стеснялась фамилии. Ее необычность в сочетании с излишним весом могли вызывать издевательства, как и в детском саду.

На втором занятии тоже промолчала. И на третьем, и на четвертом. Каждый раз – жуткое волнение в начале урока, потом облегчение. Потом – бессонная ночь. «Нужно во всем признаться. Как теперь сказать, что я – это я? Что будет? Это слишком далеко зашло!». Хореография заставляла серьезно страдать и даже украдкой плакать по ночам. Так прошел месяц. Наконец, отважилась.

–Матияк!

– Здесь!

– А почему так долго не было? Болела?

– Да…

– Понятно, наверстывай.

«Уф, все удачно разрешилось. Никто ничего не заметил! Стоп, почему меня не запомнили?» Впервые задетое самолюбие.

Миша Беркович

За полтора года перед школой меня перевели в другой садик. Попала туда под новый год, сразу на прослушивание. Выбирали снегурочку. Посадили где-то седьмой с конца очереди. Человек десять впереди. Надо было сказать: «На полянке у опушки я живу в лесной избушке, звать снегурочкой меня, все снежинки мне родня». Когда пришло время, я твердым голосом произнесла роль, а воспитательница сказала: «Это то, что нужно. Больше не будем слушать». И ушла.

Счастью не было конца. На «елке», которая в детстве всегда совпадала с днем рождения, 29 декабря, я не находила себе места. В голове – масса вопросов. Взрослым был задан один: «А у деда Мороза для Снегурочки отдельный подарок?» – «Нет!».

Первый успех повлиял на место в социуме. Появились друзья. Надя Тюгова, высокая девочка со спущенными колготками и постоянными соплями до подбородка, жила в одном доме со мной. В группе мы не общались, но во дворе гуляли вместе. И Миша Беркович, вундеркинд. Именно в его компании проходила большая часть времени.

Миша вызывал уважение. Носил очки, занимался музыкой, умел больше, чем положено по возрасту. Его семья ученых-физиков откуда-то переехала. Миша был похож на воображаемого Знайку из книжки Носова. Образы героев всегда выдумывались, потому что телевизор до 12 лет смотреть не разрешали – вредно для зрения.

Нас с Берковичем не любила Валентина Андреевна. Его за способности, а меня и за то, что мама вместо подарков к праздникам приносила ненужный хлам. К примеру, вместо цветов и конфет на 8 марта – желтый клеенчатый фартук с работы или кухонное вафельное полотенце на Новый год. Несмотря на особую немилость, суровая воспитательница, заставляющая детей садиться вокруг нее на колени и вытягивать вперед руки, соблюдая тишину, нас не страшила. Равно как и тапок, которым она била по губам тех, кто пошелохнется. Мы принимали все как должное. Правда, обрадовались, когда садистку все-таки уволили.

Толерантность

Как-то раз сидели мы с Берковичем и читали. Он – про охоту, я – про Свинопаса, одну из своих любимых книжек. Вдруг Миша сказал, что хочет сапоги и ружье. Конечно, взялась помогать по мере возможностей. Стала колдовать, водить руками над настольной лампой. Уже получив некоторый отрицательный мистический опыт, я догадывалась, что материализовать предметы не удастся. На вопрос «Ну что, приду домой, а они там уже будут?», уклончиво ответила низким протяжным голосом «Онииии пояяяявятся у тебяяяя через трииидцать леееет».

Лучший друг хотел было обидеться, но тут пришла его мама. Оказывается, в саду в тот день была инвентаризация или что-то в этом роде, и наши родители договорились, что я побуду у них до вечера. Любопытство и удивление. Во-первых – две комнаты. Это показалось роскошным. Мы жили в однушке. Во-вторых, за обедом нам выдали вилки и ножи. И вообще весь этот идеальный порядок и режим. Когда я на всякий случай спросила, будет ли тихий час, думая, что, конечно же, нет, это гости, мама Миши сказала, что нужно делать как в садике. В отличие от послушного мальчика спать не стала. Лежала, рассматривала книги, мебель, разные предметы, вслушивалась в разговоры взрослых на кухне. Из всего диалога очень странным показалось обсуждение знакомых, которые сменили фамилию.

«Разве так можно делать? Зачем?»

Вечером спросила об этом маму. Она ответила: «Евреев не очень любят».

Понятно, бывает. Обожаю Мишу.

Бабушка Саша

Моя бабушка Саша, мамина мама, жила с нами в одном подъезде. Мы встречались практически каждый день и играли в животных. Бабушка никогда не забывала спрашивать: «Ну, и кто мы сегодня?» Поскольку общеизвестные звери, птицы и насекомые быстро закончились, было зачетно называть что-то экзотическое типа «вомбаты» или «выхухоли».

Бабушка работала заведующей аптеки и имела склонность к фармацевтическим дозировкам в угощениях. Совершенно нормальным считалось испечь 5 пирожков. Два оставить себе и мужу Игорю (не помню, почему, но я называла его Тигром), а три отдать нам. Или открыть трехлитровую банку компота, принести ее, отлить на глаз ровно 200 граммов, включая половинку персика, и унести.

С бабушкой было познавательно. Она много читала, обожала разгадывать кроссворды, задавать вопросы на эрудицию, а самое главное – дарила замечательнейшие красивейшие пустые коробки из-под конфет. Они служили шкатулками для хранения перьев попугаев.

Экзотическая коллекция появилась благодаря Бошкиным, друзьям семьи из второго подъезда, которые отгородили пол-кухни под разведение ар, какаду, амадин и так далее. Предприимчивые соседи носили гордое прозвище «петухи», так как их пернатый бизнес начался с разведения кур.

При наличии петухов-Бошкиных коробки из-под конфет приходились очень кстати. Я могла часами перебирать и сортировать разноцветные перья – желтые из хохолков, красные и синие из хвостов, зеленые и голубые из грудок .

Бабушка вообще была оригинальна в подарках. По праздникам мне вручались яйцерезки, магнитные коробки под горелые спички, которые лепятся на плиту, складные пластиковые стаканчики и другие полезные молодой хозяйке вещи.

Счастливое время

Сычевка – самое счастливое время в моей жизни. Ощущение полного счастья я отразила в огромной надписи мелом на доме «И жизнь хороша, и жить хорошо!». Солнце, ветер, тени, цветы, интересные занятия, вкуснейший бабушкин овсяный кисель с растительным маслом. Дни проходили беззаботно и весело, хотя по одинаковому расписанию.

Поздний завтрак, затем свободное время. Обычно либо качалась на качелях и горлопанила песни, все, что знала, подряд, либо залезала на чердак, чтобы помяукать. Мастерство подражать котам было на высоком уровне. Однажды рыжая кошка, подумав, что ее зовут котята, очень долго бегала по всему участку в поисках источника звука. Я пряталась и с замиранием сердца наблюдала.

После такого занимательного досуга мы с мамой шли в лес или на речку. В лесу собирали лекарственные травы, ловили бабочек и стрекоз, нанизывали землянику на травинки, чтобы получались бусы. А на речке до вечера ловили головастиков, делали зарядку, купались и загорали. Мама считала, что нужно закаляться. Кстати, поэтому (и еще из экономии) я всегда ходила босиком, обувь на лето не покупали. Только на дождь имелись резиновые сапоги.

Потом шли домой, ужинали, мылись в маленькой баньке в конце огорода, ложились спать.

Самым интересным местом в Сычевке был деревянный туалет. В городе удобнее, конечно, но зато здесь вместо мягкой бумаги ежедневный отрывной календарь. Сидишь, читаешь… Масса интересного.

Как-то мне понравились стихи «Смело, товарищи в ногу, духом окрепнем в борьбе». Вырвала страницы и выучила интернационал наизусть. Тяготела к соцреализму.

Так проходило лето. Не менее радостным было возвращение домой. Папа придерживался традиции чисто-чисто убирать квартиру и покупать фрукты. Под кроватью всегда лежали персики, в валенках на антресолях дозревали бананы, а на подоконнике красовался арбуз. Входишь в квартиру – а она какая-то другая: вроде все то же самое, но каждый раз ощущение начала какого-то нового, лучшего этапа.

Развод

Все началось с визита незнакомого усатого мужчины. Он стоял посреди комнаты и разглядывал книжные полки. В модных брюках и бежевой рубашке с нарисованными коричневыми облаками и птицами. Гуси-лебеди, кажется. Нас представили: «Дядя Володя. Дочка Ира». Попили чаю, ушел.

Через несколько дней мама забрала меня из садика с обеда и обрадовала тем, что идем в гости. Шел проливной дождь, дул сильный ветер. Удачно, что дом, куда мы направлялись, был даже ближе к садику, чем наш. Пятиэтажная хрущевка без лифта. Хозяев в квартире не оказалось, вместо обещанного праздника мама заплакала навзрыд и сообщила, что разводится с папой, теперь будем жить здесь. Я стала утешать: «Все будет хорошо. Здесь отлично – интересно. Смотри – матрешки вон какие, и бутылка с коллекцией монет из разных стран». Долго сидели без света в потемках и рассматривали монеты. Острое чувство жалости, бесповоротно изменившее отношение к маме. На смену абсолютному восхищению и гордости пришло желание опекать как неразумного ребенка. Потом мы часто шутили, что у нас все наоборот – я ее мама, а она моя дочка. С этого момента началась другая жизнь. Новый уклад, непривычные стены, даже еда не такая. Часто, просыпаясь утром, не могла понять, где нахожусь.

Примерно через месяц мы встретили дядю Володю в магазине. Я радушно пригласила его в гости на только что приобретенные сосиски. А дядя Володя ответил, что тоже живет в нашей квартире. Вот это был настоящий шок. Как такое возможно – не замечать соседа!!!

Через некоторое время пребывания в съемных апартаментах мы втроем – мама, дядя Володя и я переехали в старый дом. Папа ушел, оставив после развода имущество. Отношения с отчимом были хорошими – никто не лез, не пытался воспитывать, не делал замечаний. Вообще он был ничего. Смешной. Расхаживал в одних трусах по квартире и красовался перед зеркалом. Имитировал позы из журнала по бодибилдингу, взяв в руки швабру вместо штанги и стул вместо гантели.

Тайный маленький дом

Когда мама с дядей Володей сделали перестановку в квартире, у меня появился свой уголок – кровать поставили у окна, можно было отгородиться шторами. Теперь я постоянно любовалась редкими звездами и черными ветвями деревьев на фоне антрацитового неба. Или в дождь смотрела вниз. На асфальте лежали коричневые, желтые и зеленые листья ивы, похожие на балтийскую кильку пряного посола. Часто думала о том, как и в какой части города буду жить, когда вырасту и уеду от мамы, – прямо, налево или направо от нашего окна. Больше склонялась к варианту справа. Архитектура застройки открывающегося района вернее ассоциировалась с будущим.

В тайном маленьком доме было здорово читать. У нас имелась большая библиотека детской литературы – папа когда-то подрабатывал в книжном магазине. Я любила Татьяну Макарову, Барто, Маршака, «Веселую семейку» Носова и детские стихи про войну Мусы Джалиля. Еще любила просто смотреть на полки и читать названия зеркально: «Конебер и доху аз мин» Копс Нимажднеб. Тогда только и делала, что читала. Еще крутила диафильмы. Телевизор и сладкое не разрешали. Любимые ленты – «Серебряное копытце», «Ганза и скрипка», «Гаргантюа и Пантагрюэль и «Аля, Кляксич и буква «А». «Ну, погоди» казался поверхностным и жестоким.

В куклы не играла, хотя владела большой плетеной корзиной, доверху наполненной мамиными немецкими резиновыми пупсами. Умела выбирать занятия строго по интересам. Из-за того, что была очень серьезной, часто ворчала и пыталась навязать окружающим видение того, как следует поступить; дядя Володя дал мне прозвище «Старуха».

Самое близкое по духу стихотворение на тот момент:

«Джеймс Джеймс

Моррисон Мориссон

А попросту маленький Джим

Смотрел за упрямой

Рассеянной мамой

Лучше, чем мама за ним».

А. Милн, перевод С. Маршак

Глинки

В начале осени мы с мамой и дядей Володей поехали в Павловск. Вдоль дороги, по которой мы куда-то шли, благоухали канавы, заросшие осокой и полные лягушек, над головами кружили гигантские стрекозы. Мыслей ни о чем, кроме впечатлений от прогулки, не было. Прекрасное настроение – обычные радость и любопытство. Никто не объяснил сути происходящего. Оказалось, в деревне Глинки, примыкающей к парку, жили родители отчима. Мне предстояло знакомство с этой семьей.

Путь наш лежал в большой деревянный дом, в котором, кроме бабушки Тони и дедушки Вильгейма, жили еще и дети – Таня, постарше, и Марина, помладше меня. Племянницы. Поздоровались, поели вареной картошки с огурцами.

Потом пришла соседка и сказала: «Какая симпатичная маленькая финночка». Дело в том, что дядя Володя наполовину финн. В Глинках во время войны располагалось их поселение. Стало приятно, что приняли за свою.

Девочки занимались своими делами. Старшая разучивала весь вечер песни «Изгиб гитары желтой», «Перевал» и «Там где текла река», а младшая со мной не разговаривала. Ничего не оставалось делать, кроме как в неловком молчании сидеть и наблюдать. Одно хорошо – безумно понравились песни, произвели просто неизгладимое впечатление. Так как я могла запомнить даже очень большое по объему стихотворение, услышав его всего несколько раз, эти произведения остались в памяти с тех пор и на всю жизнь. «Там где текла река», про человека, мечтавшего о доме, позже стала лейтмотивом состояний особой грусти. Я любила забраться в какой-нибудь угол и плакать, прокручивая ее в голове и вспоминая, как мы шли по дороге со стрекозами.

Павловский парк

Буквально через несколько дней после прибытия на малую родину дяди Володи мы большой семейной компанией отправились гулять в павловский парк. К нам присоединились соседи Ручкины. У них было две свои девочки и усыновленный мальчик, ребенок умерших родственников. Все примерно моего возраста. Я отбилась от группы, чтобы взять энергию у деревьев, – так учила мама: обхватить ствол руками, прижаться лбом, просить здоровья. Упустить такую возможность, находясь в лесу, просто недопустимо. Простояв минут десять, услышала громкий смех за спиной. Ребята прокричали: «Да она с приветом». С тех пор они больше никогда не общались со мной, как я ни старалась.

По окончании осмотра достопримечательностей мы с мамой пошли «поискать грибов». На самом деле в магазин «на пяти углах», что на выходе с другой стороны парка. Купили двести граммов вареной колбасы. Сели на лежащее дерево. Я ела докторскую колбасу без хлеба прямо из бумаги. Тогда дядя Володя проходил период вегетарианства. Запрещал есть мясное, рассказывал про грязь, бумагу и крысиные хвосты на заводах. Все эти истории на тот момент абсолютно не смущали. Было безумно вкусно. Возвращаясь обратно, мы наткнулись на пень, обросший опятами. Вот это сюрприз! Нарвали целый пакет и побежали дальше, счастливые, обсуждая неожиданную удачу и великолепно сложившееся алиби.

Погостив несколько дней, вернулись домой, в привычную комфортную атмосферу. Люди из Глинок не стали близкими. Но мыслей о том, чтобы никогда не возвращаться туда, не было. Чудесный парк, дворец, скульптуры, беседки, озера, лодки, утки, белки, уединенные лесные массивы и поляны, – все это полюбилось сразу и на всю жизнь.

Бальные танцы

Я обожала трамвай №29. Он вез от метро Звездная по улице Ленсовета, а затем по Московскому проспекту. Куда дальше – оставалось загадкой. Мы всегда выходили раньше. Маршруты путешествий определялись адресами филиалов завода «Ленинец». Мама там работала экономистом планового отдела. Главную ценность наших нечастых поездок представляли: архитектура сталинского ампира, количество людей и машин и возможность загадать желание, если встретишь попутный транспорт с таким же номером и хлопнешь в ладоши. Вера в магию числа подкреплялась тем, что 29 – день моего рождения.

Именно на этом счастливом трамвае меня с дядей Володей однажды отправили на прослушивание в театральную студию. Первое наше совместное времяпрепровождение.

Приехали – и сразу к пианино. Просили поворачиваться спиной к инструменту и нажимали клавишу. Потом методом эксперимента нужно было угадать, какая из них звучала. После музицирования заставили рассказать стих и станцевать. Заключением получасовой пытки стало: «Девочка способная, пусть приходит». Замечательно! Буду актрисой!

План провалился уже через 2 месяца. При распределении ролей в новогоднем спектакле «Баллада о королевском бутерброде» мне досталось выступление без слов. Превратили в какую-то танцующую снежинку. Гнев, что придворная молочница не я, был настолько сильным, что маме пришлось отвести тщеславного ребенка на другой бесплатный кружок от «Ленинца». Выбор пал на бальные танцы. Это ближе к дому, на станции метро «Электросила», за ДК им. Ильича.

Звезда мануальной терапии

Детская поликлиника – удивительное и немного страшное место. Больше удивительное. Напрягали только осмотры, а сидеть в очереди очень нравилось. Рассматриваешь стены с рисунками – слонами-пожарными, лисами, зайцами, плакаты про зарядку и обливания, бегающих и визжащих детей. Атриумы, полы в синий и желтый квадратик, пеленальные столики для совсем малышей, большие цветы в кадках. Был такой колючий, с красноватыми листьями, кисленькими на вкус, – при всякой возможности тихонечко его подъедала. Вызывал интерес бегающий из кабинета в кабинет таинственный доктор-заведующий. Копия Айболита, но к великому сожалению, никогда не попадала к нему на прием.

У меня сколиоз. Сидим у кабинета, ждем, когда загорится желтая круглая лампа над дверью. Заходим. Здоровенный двухметровый врач осмотрел спину и попросил маму выйти. Приказал лечь на кушетку. Началась процедура. Мне как куренку сворачивали шею, выкручивали спину, давили и мяли. Хруст слышался даже в коридоре. Было не страшно. После – даже приятно и легко. Впоследствии я даже с радостью сама бегала «на массаж».

По окончании курса выяснилось, что результат лечения просто потрясающий, поэтому врач попросил маму принять участие в рекламной лекции в качестве сенсации и доказательства профессионализма и эффективности мануального терапевта. Мама не захотела ехать. А Вовчонок, на удивление, согласился. Добирались долго. Сначала на автобусе, потом на метро, потом пешком. В зале Дворца культуры полно людей, снимают на телекамеры.

Испуганная, вжимая голову в плечи, просидела все выступления медиков. Ни о чем не думала, кроме того, что придется что-то говорить. В ужасе сглатывала слюну. Наконец человек с черной палочкой на шнурке позвал на сцену и нас. Сначала вещал дядя Володя. Как гордилась им на тот момент! Потом вдруг сунули микрофон мне в лицо. Прослушала вопрос, переспросила. «Как с тобой работал доктор?» Я ответила: «Ну… Он меня трогал, но было совсем не больно».

Контрасты

Спустя полтора года после того, как мы с мамой ушли к дяде Володе, папа обзавелся новой семьей. Знакомство с тетей Валей, ее родителями и дочкой Аней, которая всего на год старше меня, прошло успешно. В день моего первого визита в их дом крайне вежливая девочка в белых бантах и нарядном платье прямо с порога пригласила играть в настольные игры. Вся квартира, а особенно детская комната, сверкала безукоризненной чистотой. Ужин подали праздничный. Одним словом, здесь готовились к приему и хотели понравиться. В свою очередь я тоже старалась. С Аней мы быстро сошлись и играли дружно: в металлический конструктор с круглыми дырочками, в куклы и в рабыню Изауру. Папина Валюшка говорила, что мы похожи на мышат из кота Леопольда. Аня на тонкого белого, а я на толстого серого. Сначала очень многое в укладе их жизни удивляло – безупречный порядок, четкий режим, то, что Аня долго делала уроки, чтобы быть отличницей, и что ее ругали за четверки. Сильное впечатление – огромное количество косметики и пахучее мыло в ванной. Нюхая гель для душа, я представляла, что нахожусь на роскошной вилле.

Все эти баночки были в диковинку, потому что мама почти не пользовалась средствами по уходу. Любила дегтярное мыло и крем «Балет». Считала, что только натуральные маски приносят пользу, и мазала себе щеки вареной свеклой. Еще она увлекалась идеями уринотерапии. Склоняла меня к употреблению этого продукта или хотя бы к тому, чтобы мыть им лицо. Получив категорический отказ, переключилась на подругу и все-таки соблазнила ее на дегустацию. На вопрос: «А ты сама попробовала?» она ответила «Нет, конечно!» и странно улыбнулась. Я с легким осуждением подумала: «Вот хитрюга!».

В папиной семье к рассказам о маминых увлечениях относились недоброжелательно. Она прослыла взбалмошной, а дядя Володя, он же Вовченок, он же Анкл Бенс, не от мира сего. В свою очередь чудаки окрестили тетю Валю «Таблеткой», потому что она работала директором аптеки.

Жить приходилось в двух мирах, по разным законам. Занятно: народная медицина против склада пилюль, раздельное питание против комплексных обедов, буддистские четки против гранатовых бус, Бенджамин Спок против советских учебников по воспитанию, Ошо против Бориса Акунина… Несмотря на все эти контрасты, я быстро научилась существовать и там и там. Валюшка говорила: «Ласковый теленок двух маток сосет». Фраза была неприятна, но не меняла отношения к папиной супруге.

1А

Учиться в 1 «А» классе было очень престижно. Принимали туда только после тестирования. Буква «А» означала эксперимент, на практике оказавшийся не очень удачным. В школе с углубленным изучением немецкого языка решили преподавать английский. Языка не знаю до сих пор. Но на тот момент родители многих детей нашего дома завидовали. Услышала случайно, как мама Светы Куваевой говорила соседке: «Конечно, она прошла. Да там по блату. Папа – мент». Полное вранье. Сама.

Не знаю, нравились ли мне уроки. Из новой информации впечатлил только букварь. Там на первых страницах были напечатаны два шикарных стихотворения, которые тут же были выучены наизусть – «С чего начинается родина» и «Союз нерушимых республик свободных». Еще получала удовольствие от маршрута до школы. Его мне показали один раз – первого сентября. С тех пор всегда бегала только сама. Ровно 7 минут, если быстро. Сначала проходишь пятиэтажную хрущевку, потом сворачиваешь на заросший кустарником пустырь с линиями электропередачи, а дальше все время прямо. Живописная растительность, запах собачьих какашек и вечно размытая грязная тропинка. К знаниям.

1 мая

Мы с Аней еще с вечера в возбужденном ожидании праздника. Завтра будут вкусные угощения. Котлеты и конфеты. Пока никто не видит, я под столом передам Ане свою порцию сладкого, а она мне мясного. Перед сном устроили мозговой штурм. Лежа в кровати, с головой укрывшись одеялом, обсуждали какой бы подготовить сюрприз. Идея пришла быстро. Встать раньше всех и сбегать к метро «Проспект Ветеранов», это в 15 минутах, купить цветы. Тихо-тихо, на цыпочках, убежали из дома. Держась за руки и хихикая, мчались по весенней улице. Было тепло, пахло солнцем. Купили букет красных тюльпанов. Радуясь затее, вернулись обратно, осторожно, с замиранием сердца приоткрыли дверь – еще спят. Спрятали покупку – и обратно в постель. С нетерпением прислушивались, когда же встанут взрослые. Вдруг скрип и шорох. Ликование полное. Вошла Валюшка, чтобы разбудить детей к завтраку. И тут выскакиваем мы с тюльпанами. Смех, объятия. Всю субботу веселились. Ложкой дегтя стал хомяк Персик. Пока все ужинали в гостиной и смотрели телевизор, он каким-то образом вылез из клетки и удрал. Заметили оранжевую пушистую спинку, бегущую вдоль стенки, а потом только хвост за плинтусом. Вечером того дня мы с Аней договорились, что она будет называть моего папу не дядя Миша, а папа, а я тетю Валю – мамой.

Разочарование

Новое сычевское лето. Сразу как приехали, точнее, после драчены с чаем из шиповника, мы отправились на речку Вазузу. Жарко, народу много. С мамой завязал беседу какой-то мужик. Она, как обычно в таких случаях, начала строить глазки и говорить не своим голосом. Из-за глупого кокетства стало стыдно, поэтому зашла в воду. Тут внимание привлекли мальчишки. Они шли вдоль реки и бросали вперед проволочный экран, потом проверяли его, доставали мелкую рыбку. Я попросила рябят сорвать желтую кувшинку. Они помогли. Так произошло первое самостоятельное знакомство с парнями.

Того, что постарше, звали Ефим Корнейчук. Парень приехал из Москвы, уверял, что является правнуком Корнея Чуковского и обещал жениться. Второй – Леша, местный. Мама сказала, что он из неблагополучной семьи – шестеро братьев и сестер, родители алкаши. Леша был веселый и говорливый. Очень мне понравился. В первый же день новые друзья были приглашены в гости. Мы играли во дворе напротив палисадника с флоксами. Вечером накрыли ужин для гостей. Ели курицу с картошкой и салат – помидоры, огурцы, лук, зелень. Леша налегал на овощи и все время приговаривал, что нужно есть такого побольше, потому что стоит погонять глистов. Смешно.

На следующий день – опять пляж. И опять мы стали приглашать ребят на ужин. Ефима бабушка «загнала» домой, а беспризорник остался. Не только на ужин. Его даже в баню пустили. Следующую неделю мы были неразлучны. Шли разговоры об усыновлении Леши и перевозе его в Питер.

Дальше начались проблемы в виде красных высыпаний на руках и животах всех членов нашей семьи. Оказалось – чесотка. Цинковая мазь, долгое лечение и исчезновение предмета обожания из моей жизни. Как-то к концу лета мы с мамой случайно встретили старого знакомого около общаг, он играл с мальчишками и даже не поздоровался. Первое разочарование в мужчинах.

Демократичные люди

Несмотря на то, что мы попали в один класс, в школе общение с Мишей Берковичем сразу прекратилось. На втором году обучения моей лучшей подружкой стала Машка Невзорова, очень красивая белокурая девочка. Она сразу взяла лидерство в отношениях, так как нравилась всем мальчикам без исключения и училась на одни пятерки в отличие от меня. Дружить с кем-то было классно, а особенно когда тебя приглашают на день рождения. Да еще если ехать в гости надо сначала на метро, а потом на автобусе. Родители подруги жили в Купчино, на улице Ярослава Гашека, а сама она в будние дни ночевала у бабушки с дедушкой на Звездной, рядом со школой и музыкалкой.

Машка увидела в окно, как я подхожу к дому, и выбежала встречать. Поднимаясь по лестнице, мы столкнулись с ее старшей сестрой в компании каких-то длинноволосых парней. Они курили что-то со специфическим запахом. Я спросила у Машки «Что это?». Она ответила «Да накурятся дури всякой и ходят дурные», «А родители разрешают?» «Что с ней сделаешь, зато под присмотром». Насколько сильно меня это поразило! Был еще тот возраст, когда говоришь: «Фу, тетя курит. Никогда не буду» . Это только лет через пять стало модно пить, ругаться матом и водить дружбу с дворовыми гопниками и наркоманами.

А тогда я с напряжением осмотрела все три комнаты незнакомой квартиры. Признаков алкоголизма и распутной жизни не нашла, зато на кухне оказалось очень много вкусной еды. Вывод – Машка права, ее родители просто демократичные люди.

Праздники

Новый год – любимое время, конечно, после лета. Тем более что у меня день рождения. Ожидаешь внимания и подарков. Но только не от мамы. Здесь не бывает сюрпризов. Начиная с сентября все необходимые вещи – сапоги, перчатки, шерстяные носки получали статус покупок к праздникам. Такая семейная традиция. Другая яркая семейная традиция – вырезание снежинок. За месяц мы покупали разноцветную гофрированную бумагу и производили тонну мусора. А еще оборачивали пустую скорлупу от грецких орехов в фольгу. Иногда в полые шарики запихивалась сюрпризы – перышки или бусинки. Все это богатство мы щедро раздаривали знакомым. За несколько дней до главного торжества появлялась живая елка. Мы спускали с антресолей деревянную коробку, в которой хранились стеклянные игрушки и гирлянды, и украшали весь дом.

Однажды 31 декабря, как положено, к нам на несколько минут зашли бабушка с Тигром. Обменялись подарками. Металлическую подставку для работы по учебникам – на снежинки и орехи-шарики. Родственники быстро попрощались.

Они никогда не оставались отмечать. Возможно, потому, что Тигр был поваром и готовил не только вкусно, но и красиво – украшал блюда, сервировал стол, а мама была склонна к минимализму. Верхом кулинарных достижений было что-то одно – или таз салата с кальмаром и мандаринами, или селедка под шубой, или просто запеченная в духовке курица, или холодец. Это называлось «здоровое питание».

Вечер продолжился. Смотрели телевизор, надев на головы кошачьи маски, ходили на улицу стрелять из хлопушек и жечь бенгальские огни. Далее – неизменный ритуал. Скомкать газету, положить в глубокую тарелку с широкой синей каемкой и поджечь. По тени от пепла предсказывалось будущее. В тот раз получилась белка. Сочли, что год будет хлопотным. Дождались курантов, пошли спать. Раздался настойчивый звонок в дверь. Открыли. Разъяренный Тигр сунул маме разбитую молотком пустую скорлупку новогоднего грецкого ореха с зеленым перышком внутри и прошипел «Спасибо за подарок!».

Было неприятно из-за недоразумения. Всю ночь мучилась: «Надо было предупредить, что внутри ничего нет. Ну как же они не оценили такое красивое зеленое перышко из грудки волнистого попугая, это же гораздо лучше целого ореха!»

Оксанка

Умерла Оксанка. Первая и единственная подруга из Сычевки. Тромбы сосудов. Восемь лет. Возили в Москву на лечение, но было уже поздно. Родители сильно пили.

На похороны я не успела – школа. Попала только на 9 дней. Человек 15 детей. Все притихшие, в черном, никто не решается брать еду. Ее мама, тетя Таня, опухшая, в состоянии «не здесь», сказала мне: «О! Ирочка приехала. Что ты не кушаешь! Кушай! Ты же любишь покушать…» Говорили, она сошла с ума тем летом.

Оксанка была непоседой. Всегда придумывала, чтобы еще сотворить. Много энергии, очень подвижная. Мы лазили по заборам, пили холодную воду прямо из колонки, прыгали с деревьев, хотя ей было нельзя. И самое интересное – дразнили Люську, как потом выяснилось, все-таки женщину. Дело в том, что пол соседки был совершенно непонятен. Она ходила в синих мужских трико, много курила, орала матом, лицо и голос были абсолютно мужские. Сомневаться заставлял только повязанный, как у всех старушек, платок.

Подруге поставили памятник на могилу. С дороги был виден высеченный на камне ангел с ее лицом. Идентичный портрет. Только крылья почему-то черные.

Я осталась одна. Ковырялась в земле в надежде отыскать что-то необычное и ходила загорать и купаться на «поле чудес», пустырь в конце улицы с огромной лужей посередине. Брала еду, полотенце и отправлялась в долгий путь. Расстояние в 300 метров можно было преодолеть лишь за час. Фантазийный квест: посидеть на липовом пне и почитать стихотворения, съесть три листочка липы. Сорвать пять ягод растущего напротив наших окон боярышника и зарыть их в землю. Встать на бревна у соседнего дома, они назвались «музыкальный эскалатор», и спеть 7 песен подряд. Следующий этап – залезть на гору кирпичей, часть разрушенной стены, прилегающей к высокому забору. Обязательное условие – сделать так, чтобы собака за этим забором залилась лаем. Далее надо было найти какой-нибудь клад и принести его в дар трем березам. Самая последняя инстанция – коза-хранитель. Если у ни о чем не подозревающего пасущегося животного зрачки были вертикально – значит, сегодня можно гулять на поле чудес, если горизонтально – нет. Слава богу, они всегда были вертикальными. Потом я брала заранее подготовленную палку-ключ, тыкала ею в дерево и проходила в свое райское место.

Нравилось название – «Поле чудес». Когда появилась передача Якубовича, я испытывала гордость за то, что придумала использовать его первой.

Вилка

Новый 1999 год я встречала у папы. С самого утра 31 декабря – салаты, салфетки, тапки, табуретки. Приедут гости. Валюшка при неизменной поддержке своей мамы готовит банкет. Бабушка Аня всегда появлялась в доме в моменты праздников или болезней. Добрая, худенькая, маленькая, вечно хлопотала по хозяйству. Очень помогала. Мы с сестрой тоже старались. Нам доверили сервировать столы. Их было два – взрослый и детский, в разных комнатах. Так как вилок на всех не хватило, я взяла себе особенную, не из набора. Старинную с тремя острыми зубцами.

Собрались гости, в основном родня. Довольно много народу для новой, как тогда казалось, роскошной трехкомнатной квартиры на первом этаже дома-корабля.

Во взрослой комнате шумно. Заводила – тетя Валя, ас произнесения речей, в которых умудряется рассказать поучительные истории из жизни всех своих знакомых и знакомых знакомых. Восхитительно красиво. Второй говорун – дядя Толя, старший папин брат. На правах самого успешного в материальном плане члена семьи он назидательно вещает, небрежно кидая гадости в лицо окружающим. Все слушают. Пожалуй, кроме дяди Саши, тети Люсиного мужа. Он вообще ни разу не произнес ни одного слова при мне. Всегда только сосредоточенно ест, пьет, краснеет и молчит. Друзья папы, Козыри и трехдетные Савровские, принявшие его сторону после развода, теперь с удовольствием слушают новую жену, угощаются многочисленными яствами, ужасно пошло шутят и лапают друг друга в пьяных танцах.

Тем временем в детской идут строго упорядоченные настольные игры. Ура! Наконец-то принесли еду! На радостях я бросилась к столу и пошатнула его так, что посыпались приборы. При инстинктивной попытке поймать предметы тот самый острый трезубец, так понравившийся сначала, до середины вонзился мне в тыльную сторону ладони. Немного испугавшись, но не почувствовав боли, пошла демонстрировать в гостиную, что произошло.

Открываю дверь, с гордостью, как трофей, держу перед собой руку с торчащей из нее вилкой. Немая сцена. Гости вскакивают из-за стола. Начинается суета. Как же приятно быть центром внимания!

Ухо

Я болела примерно два раза в год. Врача на дом вызывали только для того, чтобы получить больничный. В остальном мама лучше Вергазихи, нашей участковой, знала, как надо лечить. Никаких таблеток, только народная медицина. Мед, молоко с маслом, травы, дышать горячей эвкалиптовой настойкой. Прогревание носа – красной лампой «Уголек» и картошкой в мундирах, завернутой в полотенце. Снизить температуру помогали обтирания спиртом с уксусом. Гланды мазали люголем, полоскали «Иодинолом», фурациллином и морской солью. И еще для профилактики приходилось пить по столовой ложке свекольного сока с уксусом. Редкая гадость.

В ту зиму я заболела отитом. На каникулах каталась в Глинках с горы. Без шапки – так круче. Как только пожаловалась на уши, мама тут же начала свои процедуры. Сделали компресс: ватка с камфорным маслом, потом тряпочка, потом полиэтиленовый пакет, сверху платок и шерстяной шарф. Пошло жжение – значит, греет. Через какое-то время стало ужасно щипать, больно просто невыносимо. Снимать повязку категорически запретили. Пришлось терпеть. Стиснула зубы, билась головой о стенку, сучила ногами под одеялом. Когда утром адскую примочку все-таки сняли, обнаружили под ней ярко-красное, распухшее, сожженное до мяса ухо. Оказалось, что вместо масла на ватку по ошибке налили камфорный спирт. Нет худа без добра – потом было приятно обдирать кожу.

Куры

Когда мне было 10 лет, бабушка впервые уехала в Сычевку на все лето и решила завести там кур. Тигр купил в Ленинграде четырех хохлаток, посадил их в коробку, насыпал зерна и упаковал, а меня приставили сопровождать груз до места назначения. Ехать одной без взрослых было совсем не страшно. Общий вагон – много народу. Досталась боковая полка рядом с туалетом. Первые часы дороги прошли замечательно, но ближе к середине пути куры проклевали круглые отверстия в своем картонном доме и постоянно высовывали оттуда свои головы. Сначала было терпимо, хоть внезапно появляющиеся птицы и пугали прохожих, но когда одна из них клюнула в темечко проводницу, пришлось принимать меры – заново укреплять и клеить переноску под шипение попутчиков. На этом испытания курами не закончились. Совместное путешествие – только начало череды неприятностей того лета.

По приезду мы с бабушкой Сашей сначала определили, что сегодня мы клопы. Потом дали имена питомицам – Кукошка, Плутошка, Луконя и Жаконя. Дань уважения к кормильцам (они несли чуть ли не страусиные по размерам двухжелтковые яйца) этим не ограничилась. Бабушка сказала, что кур надо пасти, потому что они могут пойти на дорогу или к соседям. Теперь помимо стандартных обязанностей – ходить за водой на колонку, полоть и поливать, появилась еще одна – с 6 утра до 8 вечера сидеть с прутиком на пне около дома и следить за пернатыми. Завтрак (ломтик хлеба, три кусочка сала и молоко) мне выносили на пень, обед тоже. Жарко, но купаться можно пойти только вечером. Хочется пить, но нельзя оставить вахту. Так я узнала, что такое облом. Это первое поручение, которое исполнялось без энтузиазма. Ровно два месяца развлекаться приходилось поеданием липовых почек и листиков, а еще сочинительством песни «Что такое лынды бить?». Потом было решено написать слезное письмо папе. Он приехал и забрал меня.

В день отъезда мы с бабушкой жутко веселились и пели из «Бармалея»: «Как я рад, как я рад, что поеду в Ленинград».

Фартук

Прихожу в школу и вижу одноклассников в парадной форме. Оказывается, к нам едет фотограф. Все девочки – в белых фартуках. А я в обычном черном. Да еще как назло колготки неудачные – хлопчатобумажные, морщатся на лодыжках. Руки и шея, как всегда, в пасте от авторучки. Нас вызовут в рекреацию после второго урока. Судорожно оттираю следы чернил. Стыдно отличаться на снимке. На перемене подошла мама Ани Дробиловой: «А почему ты не готова? Тебе что, нечего надеть?» Пришлось ответить, что запасного варианта нет. Тогда самая активная представительница родительского комитета сбегала домой и принесла мне фартук. С одной стороны, здорово, спасли от позора. А с другой – не хотелось принимать подарок от женщины, в словах которой звучал явный упрек моей маме. Я часто слышала обвинения в ее адрес со стороны других людей: папиных родственников, бабушки и Тигра. Не заступалась, просто молчала, но реагировала болезненно. Было мучительно ее жаль.

Когда мама увидела фотографию класса с Алевтиной Константиновной по центру и детьми в три ряда, спросила: «На тебе чужой фартук? Чей это?». Расстроилась, что она все-таки узнала об этой истории.

Поздний час

Обучение бальным танцам шло стремительными темпами. Мой партнер Руслан и я оказались способными детьми, мы даже перепрыгнули на уровень выше сверстников. Тренер нас очень хвалил и, когда увольнялся из кружка при заводе «Ленинец», настойчиво звал любимую пару заниматься в ДК «Выборгский» около Финляндского вокзала. Мама не захотела возить так далеко, остались на старом месте. Сразу после прихода нового педагога начались рокировки. Мой мальчик достался племяннице наставницы. Я же попала в вечно потные бородавчатые руки похожего на жабу Николая. Танцевать с ним было настолько неприятно, что уже через несколько дней пришлось искать альтернативный спорт. В соседнем зале параллельно шли репетиции цирковой студии. Именно туда и решено было сбежать. Акробаты тут же растянули меня на оба шпагата. Зверским методом – положили на спину и завели сначала одну, а потом другую ногу за ухо. Больно, но эффективно. С удовольствием и очень быстро был получен навык ходить на руках и выходить из этого положения на мостик. Вершиной мастерства стали занятия на батуте. Вскоре смогла делать тройное сальто, правда, со страховкой. Омрачала радость достижений только необходимость каждый раз прятаться, чтобы не встретиться с брошенной Еленой Павловной.

Конечно, мы все-таки столкнулись. Она ласково спросила: «В чем дело? Почему ты ушла?». Пришлось во всем сознаться. Обещала переставить. Я вернулась. Потом полгода занималась одна или со случайными партнерами. Финальной точкой для принятия решения о переводе в другую танцевальную школу стал случай на остановке.

Я ездила со «Звездной» на «Электросилу» в довольно позднее время. Всегда было страшновато идти до трамвая по пустырю вдоль железной дороги, а затем от улицы Ленсовета до дома, тоже по пустырю. Иногда меня встречали одноклассники Тоша и Ники с собаками. Но чаще приходилось очень быстро бежать.

В тот день урок сильно задержали. Вместо 10 часов закончили в 11.30. На еле освещенной дороге я заметила силуэт. Шла, оглядываясь, с колотящимся в ушах сердцем. В сопровождении странного мужчины в плаще оказалась на Московском проспекте. 29-й, как назло, только что ушел. А вдруг его вообще больше не будет? Что делать? Неужели пешком? Маньяк встал напротив, через рельсы. Шляпа, усы, шальные красные глаза смотрят прямо на меня. Слава богу, внезапно появились люди. Ужасный человек сел в трамвай в противоположную сторону.

Бежала домой со всех ног, думая, что мама уже сильно волнуется. Добравшись, поняла, что ошибалась. Они с Вовченком не знали, который час.

Глазов

Бабушка Таня и дедушка Митя по папиной линии жили в городе Глазов, это в Удмуртии. Я была там всего два раза. Первый – в 6 лет, когда разводились родители, второй – в 11, пока в Сычевке умирала бабушка Фенечка. Впечатляющую историю ее смерти мне поведали после.

Все началось с вещего сна. «Семь дней ты будешь в яме сидеть и не выберешься» – сказал ей голос. На следующее утро, зажигая керосинку (газа в доме не было), она случайно облилась горючей жидкостью и вспыхнула. С испугу, охваченная огнем, бегала по огороду. Еле поймали, чтобы потушить. Несколько дней бабушка пролежала в кровати, похороны состоялись ровно на 7 день. Ей было примерно 95 лет. Мы не знали точного возраста, так как свидетельство о рождении было потеряно еще до войны, документы восстанавливали наугад. Наверное, хорошо, что бабушка Фенечка так и не узнала о разводе родителей. Четыре года я по просьбе мамы молчала о глобальных изменениях в семье.

В то время, когда происходили эти тяжелые события, мы с тетей Люсей, двумя двоюродными братьями и одним троюродным, приехавшим погостить из Украины, проводили каникулы в городе папиного детства. Еще один отдельный мир, другая реальность. Удивительное – рядом, на каждом шагу. В первую очередь обнаружилось, что там не едят черного хлеба. Его просто нет в магазинах. Во-вторых, шокировали флора и фауна. Во дворе дома в необычной траве водились странные круглые светлячки со спинками цвета изумрудный металлик – я собирала их в спичечный коробок. Рядом текла речка Чикса, опасная, с очень быстрым течением и воронками; нонсенс, но в ней нельзя было купаться. А в огороде на даче росли непривычно сладкая клубника, которую все называли виктория, гигантские помидоры и вкуснейшая ирга, по-нашему коричка. До райских шести соток мы добирались на автобусе, а потом минут 15 шли пешком по холмам, по очереди толкая бабушку в спину – она говорила, ей так легче. Дедушка всегда ездил на велосипеде и держался в стороне. В копилку преимуществ загородного отдыха добавлялась еще и окрошка, которую готовили на сваренном из солода квасе.

В маленькой двушке на улице Короленко тоже были плюсы. Я нашла тети Люсин песенник и с удовольствием читала тексты Муслима Магомаева и других исполнителей, популярных во времена ее молодости.

Иногда мы играли с братьями. Они научили кататься на двухколесном велосипеде. Сначала держали за багажник, а потом незаметно отпустили. Троюродный Руслан все время смешил своими выходками, он плохо говорил по-русски. Как-то нам купили булочки, а он от радости полчаса бегал на улице по кругу, держа сладкую сайку в вытянутой руке над головой, и орал «моисяйка, моисяйка». Мы понимали перевод, а другие дети недоумевали. Люди в Глазове отличались от ленинградских – и речь другая, и внешность. Например, вместо «Фу» они говорили «Вач». Еще у всех местных девочек были кривые ноги. Размышляя над феноменом, сделала вывод, что это из-за того, что удмурты в древности скакали на лошадях.

Несмотря на многие позитивные моменты, я плакала по ночам. Было одиноко. И еще тетя Люся постоянно плохо отзывалась о маме. С тех пор я перестала ее любить.

В конце лета приехал папа и забрал меня. Помню, как ехали в поезде и ели копченую курицу с огурцами. Не пробовала ничего вкуснее.

Илья

Мама с Вовченком, как мартовские коты, ходили, где вздумается, и гуляли сами по себе. Все мои попытки указать, что и как надо делать, высмеивались и встречали отпор. Из-за постоянного занудства и ворчания, ко мне очень прочно прилипло прозвище «Старуха». По-другому и не называли. Я же считала, что мама слишком легкомысленна и не бережет себя в таком положении. Зачем постоянно мотаться в Глинки с таким огромным животом. Вдруг что-то случится, вот-вот рожать. Сидела бы дома. С другой стороны, на частых визитах к своим родителям настаивал дядя Володя. Каждую пятницу он приходил с работы и говорил: «Я в деревню, кто со мной?» И мама ехала.

В тот день, 13 сентября, папа привез меня обратно домой после выходных. На подоконнике обнаружила большие красивые яблоки и записку: «Уехали в роддом». Испугавшись, побежала по лестнице за папой, а он сказал: «Возвращайся в квартиру, жди. Родит, куда денется». Я сидела в пустом помещении у окна, с досадой смотрела на яблоки и думала: «Зачем мне их привозят, из-за этих осенних полосатых такая опасность. Вдруг что-то не так?.. И когда хоть кто-нибудь придет домой?». Прошло много времени, прежде чем послышался скрежет ключей в дверном замке. Это дядя Володя. Рассказал, что воды отошли за городом. Хотели идти через парк до вокзала, но мама уже не смогла. Пришлось искать машину. Сейчас Илья в реанимации. Мама будет не скоро.

«А еще хотели рожать дома в воде! Полная безответственность!». Я увидела маму только через три месяца. Братик лежал в больнице, она уходила в 6 утра, а возвращалась в двенадцать.

Потом мне сказали, что привезут ребенка. Часа четыре сидела у окна. Наконец подъехала машина, из которой вынесли белое одеяло с синей ленточкой. Сердце екнуло и ушло в пятки. Все перевернулось. Вся жизнь.

Зеленые цветы

За четвертый год обучения в школе я совершила огромный скачок в развитии. Это произошло не потому, что перепрыгнула сразу из третьего в пятый класс благодаря странному маневру системы образования, не потому, что, сняв звездочку октябренка, уже не получила красный галстук, и не потому, что в стране отменили школьную форму, и полученная свобода самовыражения впервые обнаружила перед одноклассниками проблемы социального неравенства. Скачок был связан с появлением в моей жизни настоящего учителя от бога, с большой буквы «У». Завучу, преподавателю русского языка и литературы я обязана… Это даже трудно определить… выбором пути, судьбой, сложившейся именно таким образом жизнью.

Уважающая проявления индивидуальности, но очень строгая, даже наводящая ужас на детей, Галина Николаевна сразу завладела моим умом и сердцем. Она имела привычку прятать носовой платок в рукав блузки, из-за этого жеста я сделала вывод, что передо мной исключительно интеллигентный человек, круче бабушек с биноклями во всех вместе взятых театрах. Когда она входила в класс, все ребята замолкали из уважения. С обожаемым педагогом колы, двойки и редкие тройки из прописей стали превращаться в четверки, затем в пятерки. Интерес к предмету и природная память быстро позволили стать отличницей с правом сидеть на задней парте. Это был такой метод – сажать передовиков с отстающими. Последние получали возможность брать положительный пример, а первые взятки за списывание.

Для занятий литературой я учила массу дополнительный стихов и читала книги вне программы. Помню эпизод, когда мы проходили Николая Рубцова; домашним заданием было выучить стихотворение «Зеленые цветы». Меня посетила идея подарить букет зеленых цветов учительнице. Поползав по болотам в Павловске, я нарвала таких, а потом с нетерпением ждала понедельника и одобрения Галины Николаевны. На этом желании выстроилась вся мотивация учиться и быть хорошим человеком.

Прошка

Я всегда мечтала завести домашних животных. Любых – черепаху, хомяка, собаку, а особенно кота. Кроме рыбок – они приносили сплошное разочарование. Гуппи, самые неприхотливые, по мнению мамы, постоянно дохли. Один раз позволили купить сомика, но пока несли банку из магазина, он таинственным образом исчез. Пушистиков категорически не разрешали. Мы жили в однокомнатной квартире (11 метров кухня и 15 спальня) вчетвером – я, мама, дядя Володя и маленький Илюха. Куда нам еще!

Так бы и прошло мое детство совсем без питомца, если бы не счастливый случай. Дяде Толе, папиному брату, некуда было девать попугая. Птичку отдавали вместе с клеткой и кормом. Волнистый, с изумрудной грудкой и очень способный. За месяц научился говорить «Прошка хороший» и «Наташа, вставай». Прошка не любил сидеть в клетке. Мы часто отпускали его полетать на свободе, поковырять обои над дверью и покакать куда попало. Любимцу прощалось все. Тем более заманить дебошира с прогулки было довольно легко. Он неизменно прилетал, как только видел у меня в руке мамины бигуди, точно такого же цвета, как и его грудка. Видимо, сказывалась нехватка самки. Прошка любил садиться на головы людям и выклевывать оттуда мелкие соринки. Чистке подвергались все. Особенно участковая врачиха Вергазиха. Я с удовольствием заботилась о друге, ежедневно меняла водичку, возобновляла запас рыжих зернышек проса в кормушке, два раза в неделю меняла проложенную в клетке газетку. Досадно, но мама на людях всегда приписывала заслугу клининга себе. На лето мы отдавали попугайчика бабушке Тоне. Там он учился новому: «Прошка хочет курить», типичное восклицание дедушки Вильгейма, и «Прошка, вытри мне попу», фраза маленькой Маринки-племянницы.

Как-то раз весной исполнилось мое заветное желание. В доме появились щенок и котенок. Пуделя Боню отвезли в Глинки через несколько дней, а Мурзик прожил у нас два месяца. Абсолютно черный кот с желтыми глазами был великолепен. Прошка сразу полюбил его. Катался верхом на спине и буквально сдувал пылинки. Они играли. Полный симбиоз. Отдавать Мурзика было очень жалко. Утешало то, что можно навещать. Осиротев, Прошка стал еще ласковее, сидел у меня на плече или указательном пальце, пил водичку изо рта. Любил свою бигудинку. Так пролетел год. А когда я очередным летом позвонила маме из Сычевки, выяснилось, что любимца не стало – съел тот самый Мурзик. Открыл клетку, достал лапой и съел. Не могла удержаться, долго плакала навзрыд. Больше домашних животных у меня никогда не было.

Час поэзии

В пятом классе я познакомилась со Светланой Валерьевной. Новая классная дама, молодая, энергичная, очень творческая, много занималась нами после уроков. Ею и группой ботанов был организован кружок под названием «Час поэзии». Написанием стихов и их публичным прочтением дело не ограничивалось. Программа встреч была весьма необычной. Мы рисовали абстрактные картины и толковали их, медитировали, делали дыхательную гимнастику и упражнения на доверие друг к другу. Суть заданий заключалась в хождении с завязанными глазами по школе, определении предметов и материалов на ощупь и так далее.

Были у нас и внеплановые выезды на экскурсии. Как-то зимой, например, должны были ехать с физруком и его классом на Дорогу жизни, но вместо этого по обоюдному сговору педагогов потерялись и оказались в родном Павловске. В ту поездку я выполняла роль придворного оруженосца – таскала в рукаве пальто бутылку коньяка, чтобы никто из детей не видел, как к ней прикладываются. Хитрая улыбка озаряла мое лицо, когда мы парами шли по парку обратно на вокзал. Преподаватели пели какую-то похабную песню. Александр Сергеевич подучил ребят исполнять припевы. Сначала несколько раз подряд слова «в трусах», а после второго куплета «без трусов». По сюжету в итоге выходило, что Вася пришел к Маше в трусах, а ушел полностью раздетым.

А еще участники нашего эзотерико-поэтического клуба ездили в Рощино отмечать Хэллоуин. Сняли коттедж на базе отдыха. Костюмированный бал, костер, прогулки по темному лесу и страшные истории. Когда мы только-только приехали, в доме было очень холодно. Поэтому после того, как распаковали вещи и уронили люстру, мы все вместе легли на кровать погреться друг о друга. Светлана Валерьевна обнаружила, что я горячая, как батарея. Тогда дети стали об меня греться. Лежала, как свиноматка, в центре, остальные по кругу. Полное ощущение счастья. Наверное, в тот момент, именно в пятом классе, меня стала сильно занимать социальная жизнь, окружающие люди, построение с ними хороших отношений. Из аутсайдера я превращалась в лидера. И это было очень важно.

Скандал

Илья был болезненным ребенком. То ОРВИ, то какой-нибудь страшный фурункул, который надо лечить печеным луком, то сопли, то уши, и так до бесконечности. Мы с мамой в постоянных заботах. Дядя Володя не сильно помогал. В будние дни он ходил в библиотеку конспектировать трудную для понимания эзотерическую книгу Калагия, а время с пятницы по вечер воскресенья всегда проводил в Глинках – катался на велосипеде, тягал штангу в смастеренном тренажерном зале на чердаке, принимал солнечные ванны, пил вареную воду, так он называл чай. У мамы от перенапряжения болело сердце. Она часто лежала в кровати и капризничала: «Ира, завари мне чаю». Приношу. «Он невкусный. Принеси банан». Приношу. «Он холодный. Ты меня застудила». А когда пыталась делать уроки, в девяноста процентах случаев надо было все бросать, выносить мусор и делать влажную уборку.

Из-за своеобразного графика визитов домой дядя Володя годами не мог вкрутить лампочку, прибить полку или что-то починить. Мы полгода жили с неработающим туалетом. Воду для слива носили кастрюльками.

Не выдержав, бабушка привела своего мужа, чтобы отремонтировать бачок. После осмотра поломки Тигр попросил шпильку. Не оказалось – у всех короткие стрижки. Тогда он начал скандалить и получил ответ, что его помощи не просили. Тут бабушка набросилась на маму, чтобы расцарапать лицо и шею. Насилу отбились. Я была возмущена поведением гостей, бедная мамочка правильно говорит: «Бабка – хулиганка».

После того неприятного случая общение между нашими ячейками общества было сведено к минимуму.

Уход из танцев

После 6 лет занятий бальными танцами было принято решение уйти из спорта. Точкой в карьере стал конкурс, на котором мы с партнером заняли почетное предпоследнее место. Даже дополнительные тренировки дома у Артурика под руководством его гиперактивной мамы не принесли результатов. Мальчик абсолютно не слышал музыку. Единственной радостью подготовки были бутерброды с вареной колбасой и сладкий чай, которыми нас угощали в конце занятий. Кроме того, я болезненно относилась к нехватке денежных средств на приобретение нормальных платьев для соревнований. Вместо профессионального пошива на заказ, как делали все, приходилось довольствоваться тем, что смастерила бабушка. Кусок белой атласной ткани, лет десять лежавший на антресолях, превратился в наряд для латино, а мамино старое крепдешиновое платье в комплекте со смастеренным из тюля и проволоки подъюбником составили костюм для классической программы.

Конкурс проходил в конце апреля. Я, мама, бабушка и Тигр шли в танцевальную школу пешком, неся зачехленные вешалки. В тот день настроение было праздничное, несмотря ни на что. Высокое голубое небо, яркое белое солнце, цветущая мать-и-мачеха и беспрецедентный состав группы поддержки сделали свое дело.

По прибытии меня одели, накрасили, попытались сделать прическу, но не получилось. На помощь пришла какая-то женщина. Волосы с горем пополам убрали, но после второго же танца все растрепалось, что недопустимо для жюри. Внешний вид оценивался отдельно.

Во время выступлений мы постоянно сбивались с правильного темпа. Я понимала, что это фиаско, но все же с надеждой пошла искать наш результат на листочке, прикрепленном к двери. Только один балл за медленный вальс.

Дакся

Мама решила скрасить мое одиночество в Сычевке, купив на рынке утенка. Дакся, желтенькая, пушистая, сидела ночью в коробке, а днем не сходила с рук. Стоило только на секунду отойти, как раздавался пронзительный писк. Промучились месяц, а потом решили отдать пернатого питомца тете Наде, в большую стаю. Несмотря на привязанность, испытала облегчение.

Оставшаяся часть лета пролетела без приключений. Если не считать случай, когда в крысоловку, которую нам принес мамин друг детства Хорь, попала огромная особь. С полметра, включая хвост. Взрослые не захотели с ней возиться, а я взяла лопату и закопала.

За неделю до отъезда в Питер меня поставили перед нравственным выбором, спросив, претендую ли я на мясо Дакси. В ужасе отказалась.

Искусственные цветы

Бросив танцы, я начала поиски новых интересных кружков. Бассейн, ушу, аэробика, изделия из кожи, искусственные цветы. Последнее дело оказалось самым интересным. Впервые войдя в мастерскую, поразилась атмосфере абсолютного умиротворения. В залитом солнцем кабинете тихо-тихо сидели дети, спокойно вырезали лепестки из ткани, крутили стебли из проволоки и гофрированной бумаги, делали тычинки с помощью подкрашенной манки и клея. Мне сразу понравилась учительница, Алла Николаевна, двухметровая, массивная, похожая на Петра I и очень добрая. А самым приятным было то, что результаты творчества можно было забирать домой. После первого же посещения этого чудесного места я принесла маме букетик фиалок. Потом были ирисы, астры, розы и гладиолусы, почти не отличимые от настоящих. Вскоре после начала эпохи искусственных цветов умер Тигр. Все полученные изделия пошли на его похороны.

Пожар

Летние каникулы я всегда проводила в любимой Сычевке. Остальные – в Глинках. Павловский парк – большая радость, особенно осенью. Романтичные ландшафты, березы, липы, клены, приятное ощущение тревоги, состояние необъяснимой тоски. Как-то ночью нам не дал заснуть запах гари. Жгли ли листья или топили печку – воздух никогда не был таким горьким. Я встала, выглянула в окно. Ужасающее и захватывающее зрелище. Полыхало огромное поле перед домом. Несколько гектаров красного пламени. Дядя Володя взял меня с собой посмотреть пожар ближе. Мы долго-долго топтали горящую солому.

Здорово, что разрешили гулять посреди ночи. Такое приключение, такая красота! Долго потом не могла заснуть, ворочалась в кровати. На цыпочках подошла к столу, взяла ручку и альбомный лист бумаги. Под яркий свет полной луны написала свое первое стихотворение:

Мне осень нравится за грусть лесов и за туман полей,

Холодных рек обманчивую муть,

За ливни улиц и за нашу грусть.

Мне осень нравится.

И уток караван и желтых кленов одиночество люблю.

По полю ночью стелется туман, и я сама с собою говорю.

Я говорю о жизни и пути.

И по каким дорогам мне суждено пройти.

Холодность, ложь, обман, предательство и стыд.

Кому же среди нас достался легкий быт.

Ноябрьский пейзаж рисуется во тьме.

Я думаю, все это досталось только мне.

День дружбы

У нас с Невзоровой был лучший друг – одноклассник Ромка Храмов. Именно с ним мы устроили День Дружбы. Машка за несколько дней сообщила нам, что бабушка и дедушка уезжают, оставив ее на целый день одну в квартире. И что она знает, где сестра прячет сигареты. Мы ждали, планировали, копили деньги. Было решено сбегать после школы в ларек у звездного рынка, купить настоящих гамбургеров и лимонад. А затем уже идти в гости пробовать курить. Когда после праздничного обеда дело дошло до заначки, знающая Машка сказала, что можно дымить в форточку и что это не какое-нибудь говно, а самые дорогие, Marlboro Lights, чем вселила в нас еще большее ощущение крутости.

Мисс 6 А

Нам объявили о конкурсе. Несколько этапов состязаний – в вокале, танцах, драматическом искусстве и кулинарии, должны были выявить самую лучшую девочку класса. Две недели шла серьезная подготовка: репетиции после уроков, выбор нарядов, заучивание стихов, нервы.

Наконец наступил тот самый день. Члены родительского комитета и не в меру оживленные мальчики должны были выставлять баллы. Самыми яркими претендентками на победу были мы с Машкой Невзоровой и новенькая, Таня Пяткина, очень красивая, не по годам взрослая девочка. Мне она очень нравилась, но общение на тот момент еще не завязалось.

Первое, что оценивалось на конкурсе, – наряды. Лидером тура стала Машка в чем-то новом и элегантном. Я в мамином свадебном платье, которое уже не раз использовалось в подобных целях для ролей снегурочек, снежинок, волшебниц и королев, была где-то посередине. Таня, вообще-то сильно удивившая меня, а еще больше членов жюри, предстала в образе клоуна и заняла последнее место. Смысл шутки дошел только в конце мероприятия. Поступок одноклассницы и ее пофигистическое отношение к происходящему еще больше утвердили в желании подружиться с человеком, не зависящим от мнения и оценок окружающих. Во втором танцевальном туре я стала лидером, так как занималась профессионально. Театральный поединок тоже выиграла я. Машка, конечно, дала всем фору в вокале – музыкалка и хор. Решающий кулинарный сет заключался в приготовлении украшений на салат. Я разрезала яйцо и, как мама, сделала грибочки и еще попыталась свинку, но не получилось из-за того, что тряслись руки. Накал страстей был нешуточным. Мамаша Никиты Арсентьева, уже два года влюбленного в меня толстяка, даже закричала: «Покажите, где работы Иры Матияк?». Видимо, хотела оценить потенциал будущей невестки, это польстило.

Так или иначе, Машка оказалась более сильным поваром и заняла первое место. Мне она проронила: «А ты сомневалась? Конечно, я умнее и красивее тебя!» А Таня Пяткина подбодрила: «Подними правую руку вверх, и в тот момент, пока будешь отпускать, скажи «Насрано!». Так началась наша дружба.

Рак

Тигр заболел ангиной. Пытался лечиться сам, ел мед, грел горло над газом. Ничего не помогало. Обратились к врачу, выяснили диагноз – рак корня языка. Для операции поздно. Человека было жалко, несмотря на то, что он очень плохо относился к маме.

Из-за ужасного запаха заживо гниющего человека, а главное, из-за неловкости и непонимания, как следует вести себя с умирающим, навещать их стало просто невыносимо.

Однажды, когда мама с Вовченком уехали в Глинки, а папа не смог забрать меня к себе, я в очередной раз зашла проведать бабулю. Тигр уже не вставал, а только просил морфий. Не дали, побоялись передозировки. Сидя на краю кровати, мы увидели недолгую агонию и остановившиеся глаза. Закрыли их, перевязали эластичным бинтом челюсть, чтобы не открывалась, за руки и ноги вынесли тело из-за шкафа на середину комнаты, чтобы сотрудникам служб было легче его забирать. Труп оказался удивительно легким. А еще было странно узнать, что в момент смерти люди испражняются. Далее побежала звонить в морг. Поднимаясь по лестнице, ворчала на маму: «Уехали в самый ответственный момент…».

Бабушкин муж скончался в 52 года. Причина болезни – предположительно стресс. Незадолго до «ангины» он загорал на широком балконе второго этажа, общем для всех жильцов дома. Неожиданно увидел над собой летящую голую женщину. Это сосед-алкоголик сверху сбросил жену из окна. Инстинктивно увернулся, а дама разбилась. Я слышала, как потом Тигр в полном шоке говорил, что лучше бы погиб он.

Алкоголизм

Оказалось, у Вовченка страшная болезнь – алкоголизм. Как мне объяснили, он – финн, у них не хватает какого-то особого фермента. Выпьют – не могут остановиться. Мой отчим пил подолгу.

Пришел с работы. Вроде трезвый. Взял сопливого Илью погулять на 10 минут. Прошло полчаса, час, полтора, два. Мы с мамой собрались пойти на поиски. На улице зима, сто процентов совсем заболеют. Вышли – идет, жутко качается. Ребенок сидит на плечах, замерзший, в ссадинах, ветки кустов царапают лицо, падают вместе. Дома, конечно, скандал.

Пытаюсь схватить брата. Дядя Володя отнимает, берет его на руки и начинает швырять трехлитровые банки с водой (это своеобразный фильтр – на дне очищающие камни – кремний) в окно. Одна, вторая, третья. Единственная мысль в голове – только бы не поранил малыша осколками. Как можно подвергать его опасности?..

Через некоторое время все улеглось. Привычный храп и стоны с матраса в кухне.

Пнули

В первых числах месяца – всегда нервотрепка. Ждем Вовченка – нет и нет. Звонок в дверь – иллюзии тают. Мама, зачем ты прямо в прихожей с упреками? Сейчас ведь уйдет со всеми деньгами! Берет обратно куртку и кошелек. Она орет: «И не приходи больше!» Досадно, что так глупо позволяет спустить средства к существованию. Я бросаюсь спасать положение, пытаюсь выхватить рубли из трясущихся рук. Тут дядя Володя первый и единственный раз в жизни поднял на меня ногу. Летела от входной двери через всю кухню. Больно ударилась лбом о батарею. Упустила. Ушел. Вернулся без получки.

Иванов

В Сычевке жил мамин друг – Иванов. Высокий, когда-то красивый, похожий на Есенина мужчина, а сейчас больной. Мама объясняла, что он стал инвалидом из-за нее. В молодости они встречались, но Володя усиленно употреблял алкоголь, куролесил и не предлагал замуж. Она же в Ленинграде познакомилась с сугубо положительным папой. В день их свадьбы Иванов напился с горя и провалялся в кустах на холодной земле всю ночь. Застудил все, что можно, и больше никогда не имел женщин.

Странный знакомый жил один и почти никогда не выходил из дома. Не мог работать, поэтому варил самогонку на продажу алкашам. Сам не брал ни капли в рот из-за состояния здоровья. На его заборе постоянно висели страшные опустившиеся мужики с хриплыми голосами. Но мы все равно периодически навещали старого друга.

Дядя Володя разводил нутрий. Любопытные грызуны с огромными оранжевыми зубами стояли на задних лапках, а передними крест на крест чесали животики. В доме обитали две полосатые пушистые кошки. Нас угощали чаем с вареным в молоке сахаром. Только два раза Иванов отправлялся с нами на прогулку. Первый – на речку. Второй – за шиповником в Елочки, так назывался лес у города. Мужчина всегда молчал. Не говорил ни слова. Кивал – да или нет. Мама болтала без умолку. Я его жалела. Как он относился ко мне, поняла только, когда тяжело заболела и лежала много дней с температурой. Передали его подарок – целых шесть шоколадок Nuts.

Ограбление школы

Танюха Пяткина была классной. Меня восхищало, что она никогда не сплетничала и никого не осуждала. Она была очень красивой – большие зеленые глаза, аккуратный нос, четко очерченные, в меру пухлые губы, идеальная кожа, темные волосы. В ней текла армянская и татарская кровь. Танюха была способной, хорошо училась, но оценки ее интересовали мало. Она всегда знала, чего хочет, и добивалась этого. Тогда она хотела казаться старше и общаться с мужчинами.

Благодаря Пяткиной я узнала, что такое дворовая жизнь. До нашей дружбы никогда не гуляла около дома без дела. Всегда какие-то кружки. А с ней начался новый этап. Официальная версия – мы гуляли с ее собакой, ротвейлером Рикой. На самом деле встречались со старшеклассниками, близнецами Андреем и Юрой, пили джин-тоник из банок, матерились и курили. Сначала у меня не получалось прикуривать, это делала для меня подруга.

В дворовой жизни были свои разборки, завистницы, измены, рейтинги популярности. Мне было интересно стать частью большого социума, не связанного с каким-либо учебным процессом. Мы даже были знакомы с настоящими героями района – наркоманами. Здороваться с ними при всех было престижно.

В один из теплых осенних вечеров мы встретили их гоп-компанию около школы. Остановились поболтать и покурить, а потом отправились дальше.

На следующий день нас ждал весьма неприятный сюрприз. Ночью произошло ограбление школы. Конечно, это сделали те самые ребята. Гардеробщица видела нас вместе и заявила, что мы соучастницы.

Нас поволокли к директрисе – злющей 120-килограммовой Ирине Николаевне. Она с порога стала орать: «Малолетние бляди, рассказывайте, как было». В невиновность нашу не верили. Дело бы закончилось комнатой милиции, если бы не вмешательство Галины Николаевны. Танькиных родителей вызвали, а мои так и остались в счастливом неведении.

После этой истории мы стали знамениты и очень круты.

Школяр

В школьном вестибюле разместили объявление: «В редакцию новой детской городской газеты приглашаются добровольцы». Я писала стихи и решила попробовать их опубликовать.

Ознакомительная поездка в «Школяр» была волнительной и интригующей. Поехала одна. По указанному адресу в указанное время собралось порядка 15 человек. Сначала мы познакомились с главным редактором Нонной Викторовной и ее ассистентами. Повесткой летучки был план первого номера. Стихи мои взяли, но попросили написать еще и статью.

Озадаченная, но счастливая, вернулась домой. О чем писать, было непонятно. Поэтому пришла идея изложить вымышленную историю и выдать ее за случай из жизни. Это было что-то на тему заботы о безопасности детей. За материал похвалили и попросили помочь придумать главный заголовок номера. Предлагаемые ранее варианты не подходили, нужно было навалиться всем. Я очень быстро выдала: «Голос детям – уши взрослым!» То, что нужно! Так был завоеван авторитет среди коллег и глубокое уважение Нонны Викторовны. Новоиспеченный, немного зазнавшийся журналист сначала писал на политические темы: о пионерской организации, о полезных инициативах, о бездомных животных и о том, как улучшить нашу сложную жизнь. А потом переключился на ведение колонки о современной музыке.

Болгария

Валюшка, «добрая и героическая женщина, принявшая в семью и воспитывающая чужого ребенка», как заверял папа, взяла на себя миссию свозить нас с Аней в Болгарию. Путешествовать с ней было прикольно. Общительная, жизнерадостная, активная, – мы не сидели на месте и знали, что можем повеселиться. Разрешалось даже пить пиво, чем я активно занималась. В отличие от меня Аня никогда не соглашалась пробовать алкоголь. Мы ладили, но были очень разными. Образ жизни сводной сестры: встать, позавтракать, в школу, из школы, пообедать, сделать уроки, выгулять собаку, поужинать, спать. И все сначала. Годами. Аня была круглой отличницей. Зубрила уроки долго и упорно. Надо отдать должное усидчивости – какое-нибудь маленькое стихотворение могло не даваться ей часами. Одним словом, хороший, прилежный, вымуштрованный ребенок.

Мой же образ в глазах членов папиной семьи был далек и от идеала, и от реальности. Ярлык звучал так: «Способная, творческая девочка, но слишком самоуверенная и совершенно без комплексов». Несмотря на отсутствие последних качеств, в присутствии родственников я становилось способной к перевоплощению.

Например, в первый же вечер отпуска выиграла приз на дискотеке – бандану и упаковку лимонада Fanta за исполнение самбы. Так как занималась профессионально, стала лучшей из добровольцев конкурса. Потом мы съездили на экскурсию по виноградникам, в результате которой я позорно «надегустировалась». Потом отправились в Варну на рынок, по музеям и в дельфинарий. Там я выпросила маленькое золотое колечко с цирконием. Первое в жизни.

Когда мы обошли все ресторанчики на побережье, меня перестала устраивать культурная программа. В копилке удовольствий не хватало курортного романа. Во время походов по заведениям общепита мне понравился один симпатичный официант, но ситуация с ним казалась безнадежной. Идти гулять одной было нельзя, а Аня предпочитала отдых в формате «кому за 60». Единственный совместный поход в молодежный клуб закончился в 11 часов вечера чаем в номере.

Надежда на приключения возникла после того, как Валюшка познакомилась с «очень хорошей женщиной из Екатеринбурга» и договорилась отправиться с ней на экскурсию. Хорошо, что в нашем отеле оказалась хоть одна добропорядочная отдыхающая. Предыдущая кандидатура в подруги, девушка с 7 летним сыном, не выдержала строгого ценза папиной жены. Однажды утром мы застукали ее в номере с красивым болгарином.

В долгожданный день Валюшкиного отъезда я уговорила Аню надеть самое красивое красное платье, накраситься и в таком виде выйти на набережную. Сначала был запланирован променад, целью которого было тестирование привлекательности. Оно было пройдено успешно – какие-то молодые люди звали нас прокатиться на кабриолете до их виллы. А после отказа даже оставили телефоны на случай, если передумаем. Дальше мы перешли к главной задаче – эффектному появлению в том самом кафе с симпатичным официантом. Здесь тоже все прошло отлично, более чем. Завидев нас на дорожке, ведущей к столикам, объект охоты встал как вкопанный и не мог оторвать глаза. Дальше – полный фурор. Нас пригласили в клуб. Правда, в назначенное время Анин потенциальный кавалер не явился. Она не захотела быть третьей лишней и ушла спать.

А у меня началось все самое интересное. Теперь вместо досуга в кругу немецких пенсионеров каждый вечер начинался с бесплатного ужина. Правда, как я потом сообразила, это была служебная еда Добромира. Потом мы шли гулять и целоваться.

Конечно, Болгария с ее красивыми мужчинами и неизменным жизнерадостным саундтреком DesRee Life мне полюбилась. Последним феерическим эпизодом стало прощание с бойфрендом. Я не успела зайти к нему вечером накануне отъезда, планировала перенести горечь разлуки на утро. Но в 4 часа, когда все мирно спали, к нам в номер пришли из службы ресепшен с сообщением: «Иру ждет мальчик». Спустилась – а там ненаглядный. На глазах у персонала он, обливаясь слезами, целовал мне руки и ноги. А потом сказал, что камешек в моем новом колечке – это его глаз, и теперь он будет любоваться на меня всегда.

Кручу-верчу запутать хочу

Ане дали денег на золотой кулончик ко дню рождения. И надо же было такому случиться, что с этой бешеной суммой ее отпустили погулять со мной в Парке Победы. Конец августа, отличная погода, карусели, мороженое, утки. В кустах у главной аллеи стояла толпа зевак, наблюдавшая аукцион. На кону – магнитофон. Прямо у нас на глазах женщина выиграла один. Организаторы развлечения искали новых добровольцев. Не помню, как так получилось, но следующими участниками торгов стали мы. Видимо, обладая приличными деньгами, сомнений в возможности переплюнуть оппонента не возникло. Мужчина все время жаловался, что вот-вот потеряет последнее, но, тем не менее, вытаскивал и вытаскивал из кошелька купюры, даже когда у нас закончились не только они, но и Анины сережки и колечки. Мы проиграли. Слезы и уговоры отдать детям деньги обратно не помогли. Злые люди мгновенно испарились.

Правда, золотые изделия удалось вернуть. Парень, которому они были заложены, согласился съездить к нам домой и обменять их обратно на наличные. Сестра знала, где хранилась заначка.

Конечно, Аня плакала и хотела сразу рассказать родителям всю историю. Но моя предприимчивость и дар убеждения удержали ее от этого поступка. План действий был выработан довольно быстро.

Первым делом мы принялись обыскивать все копилки, карманы и сумки в доме. Удивительно, но эта мера позволила серьезно восполнить растраченный на азартные игры бюджет. Далее мы сказали родителям, что приглашены на день рождения. Нам дали денег на подарок. Следующим шагом криминальной многоходовки стала организация вечеринки. У меня были ключи от пустой бабушкиной квартиры. Мы доволокли туда арбуз, лимонад, конфеты и фрукты с Южного рынка и стали обзванивать моих одноклассников. Приглашение звучало примерно так: «Алло, привет! Приходи сегодня на мой день рождения! Только очень прошу, не надо вообще никаких подарков, если хочешь, давай деньгами, ладно?»

План работал, народ подтягивался. Я принимала поздравления и конверты. Одна Вичка Коган взбесила тем, что все-таки приволокла разочаровывающие цветы, открытку и книжку. Вечеринка шла хорошо. Очередная проблема была только в ограниченности времени праздника. Гости пришли в пять, а нам с Аней надо было вернуться домой, со Звездной на Ветеранов, к восьми. Но и тут выход был найден. «А поехали на концерт на Дворцовую площадь!» В тот день там действительно кто-то выступал. Ребята поддержали. Мы убрались в квартире и отправились в центр. На Невском легко затеряться, что и было сделано. В восемь тридцать были уже дома. Подсчитали добытое. Оказалось, не хватает трехсот рублей. Я попросила Аню сохранить секрет еще какое-то время. За неделю в школе можно было что-то придумать. Но черная полоса еще не закончилась, тем же вечером меня ждала неприятность – решила понюхать Валюшкины духи в ванной, уронила флакон и разбила раковину. Не ругали, но было ужасно стыдно. За все. Тогда на кону стоял вопрос о том, чтобы жить у папы. После случившегося об этом не могло быть и речи. Я поняла, что не выдерживаю контроля, режима дня и ужинов с переменами блюд. Уехала. Вечером позвонила Аня и сообщила, что без моего давления все-таки призналась.

Магнитофон

Это было осенью. Мама с Вовченком отправились в магазин, пообещав вернуться с сюрпризом, который можно рассматривать в качестве подарка на день рождения. То, что они решили преподнести покупку как приятную неожиданность, заинтриговало. Можно надеяться на что-то крупное, учитывая, что мой праздник только через 3 месяца. Возможно, это даже новые вещи. У нас принято дарить подарки заранее. Два-три часа, пока их не было, я прокручивала в голове выражения лиц с заговорщицкими улыбками, вспоминала радостно-возбужденное состояние мамы и строила догадки.

А вернулись они с настоящим сокровищем. В красной картонной коробке, обвязанной белой веревкой для удобства транспортировки, оказался двухкассетный магнитофон PANASONIC. Отдельно к нему в специальном ларьке у метро «Московская» дядя Володя прикупил и первую кассету. До этого момента в моем мире вообще не было музыки, а, соответственно, и предпочтений на этот счет. Поэтому право решать «что сейчас слушают» и «что понравится 13-летней девочке» предоставили продавцу. Специалист выдал растерявшимся родителям группу «На-На». Тот знаменательный вечер был проведен под лозунгом «Упала шляпа, упала на пол и ветром шляпу, шляпу унесло». Я, конечно, сразу заподозрила подвох в проекте Бари Алибасова, поэтому уже на следующий день попросила продвинутую Машку Невзорову дать что-нибудь переписать. Выбор пал на ACE OF BASE.

Вечером прыгала на кровати до неба под хиты Happy nation и All that she wants. Казалось, мне никогда еще не было так весело, никогда еще не испытывала такого прилива позитивных эмоций. Я – крутая! ACE OF BASE – лучшие!

Агата Кристи

Аня Крылова пригласила одноклассников, в том числе и меня, на день рождения. Она была застенчивой, скромной и не дружила близко ни с кем из нас. Может быть, потому, что в многодетной семье у старших детей нет времени на общение. Гости сидели за столом, угощались, обстановка царила несколько натянутая, по большей части смотрели телевизор. Из всего видеоряда меня привлек клип, в котором парень с длинными вьющимися волосами кривлялся на стуле и истеричным голосом пел «Успокойся и рот закрой». Я даже вскочила, чтобы посмотреть в конце титры, что за группа. Выяснилось – «Агата Кристи».

Вечером попросила Бенса, так на тот момент называла дядю Володю, купить новую кассету к только что приобретенному магнитофону. Странное прозвище появилось когда-то давно благодаря рекламе соусов Uncle Ben’s. Тогда это был один из самых ротирующихся роликов наряду с шампунем Видал Сосун и порошком Юпи.

На следующий же день принесли кассету. Песни «Как на войне» там не было – другие альбомы. На одной стороне «Декаданс», на другой – «Коварство и любовь». Как оказалось, понравившаяся композиция была в «Позорной звезде». В любом случае музыка меня впечатлила. Слушала с утра до вечера. Уже месяца через два в доме появился нужный альбом и прозрачная папочка с вырезками интервью из газет, постерами и прочей фанатской макулатурой. Дядя Володя как-то попытался сказать, что певцы говно, что невозможно пятый час слушать одно и тоже, но встретил агрессивный отпор. Мне казалось, я его ударю от возмущения, отстоять свое право выбора было вопросом жизни и смерти.

Взаимосвязь музыки с состоянием души, а также желание выйти замуж за Глеба Самойлова заставили меня провести Новый год в уединении. Я закрылась в комнате папиной квартиры и слушала под елкой свою Агату Кристи весь праздник. Магнитофон сестры постоянно ломался, тогда приходилось вставлять карандаш в круглое отверстие кассеты и с волнением, чтобы не порвать, подкручивать размотавшуюся ленту. Было приятно находиться в состоянии уныния, чувствовать одиночество и культивировать это в себе. К тому же нам с Аней подарили по дезодоранту Импульс, первые духи в жизни. Запах казался просто божественным. Сидела в кресле, нюхала колпачок и слушала, слушала, слушала…

8 марта

Танюха сказала, что к 8 марта надо бы закадрить побольше парней, чтобы получить много подарков. Мы уже встречались с Димой и Антоном. Шлялись с ними и ротвейлером Рикой по подъездам: грелись, пили пиво с чипсами и слушали Prodigi на переносном кассетном магнитофоне. Ребята, безусловно, принесут цветы, но нужно действовать. Поехали вместо физкультуры в центр. Познакомились с молодыми людьми на канале Грибоедова, договорились встретиться в праздник. На следующий день отправились на английский. Занимались дополнительно на курсах у метро «Парк Победы». Плохое место. Волей-неволей парк соблазнял на прогулы. Вот и тогда мы вместо урока отправились искать приключения. Опять знакомство и назначенное в международный женский день свидание. В делах любовных Пяткина всегда являлась локомотивом. Это она всем нравилась. Я шла по остаточному принципу «А, ты с подругой? Позову товарища».

Тем не менее тогда меркантильный план сработал и для меня. День выдался насыщенным – сначала центр, красная роза – Танюхе, белая – мне. Потом домой, поставить цветы в вазу. Затем Парк Победы. Тане – красная роза, мне – кремовая. И мягкие игрушки. Вечером отправились к основным кавалерам. Букеты, круглые значки кислотных цветов с глупыми надписями типа «рыбка моя», духи. Ну что ж, недурно!

Дискотека

В школе впервые решили устроить дискотеку. Привлекли сторонних подрядчиков. Все на высшем уровне – специальный мощный звук и даже минимальный свет. Помимо этой отличной новости была еще одна. Среди парней, приехавших на монтаж оборудования, оказался наш знакомый, Денис Учитель. Сын друзей Таниных родителей был очень похож на Мумми Тролля. Несимпатичный, но в то время очень актуальный внешне.

Собирались долго. Дома часа два подбирали наряды и красились. В итоге – черная подводка и тушь в несколько слоев, розовая помада, короткие черные юбки-шорты и туфли на самых высоких каблуках. Потом в ларек за пивом. Полчаса разрабатывали план, как пронести алкоголь через охранника. Конечный пункт назначения – туалет на 4 этаже, куда почти никто не заходил. По бутылке ядреной «Балтика 9» залпом, и мы готовы.

В актовом зале темно и многообещающе. Горящие глаза, оживление, смех, тайные надежды и разочарования. Ясно осознавая превосходство над старшеклассницами, мы поспешили за кулисы к Денису. Ловили завистливые взгляды и строили серьезные лица. Почти не танцевали. Предпочитали наблюдать за происходящим со сцены. Я только два раза вышла на танцпол – поддержать Smells like teen spirit Нирваны и по приглашению Дениса на «медляк». С двойником Ильи Лагутенко я повстречалась пару месяцев, потом бросила. На следующую дискотеку мы уже попытались провести знакомых студентов Технологического института. К сожалению, их не пустили. Дежурившие учителя так растерялись, увидев чужаков, которых нет в списке, что пришлось звать директрису Хондожко для решения возникшей проблемы. Педсовет не поддался уговорам, приводимым аргументам и обещаниям. Пошли одни. А старшеклассники решили устроить парням темную. Как рассказывали на следующий день многочисленные очевидцы, их гоняли толпой по всему району. Будущие инженеры больше не звонили. Никто не расстроился.

Первая любовь

Жизнь в Сычевке никогда не была скучной, даже после смерти лучшей подруги Оксанки. Речка Вазуза, сбор лекарственных трав, дела в огороде, качели, солнце, ветер, коты, – это я любила больше всего на свете. Но помимо обычных летних удовольствий, в том году меня ждал приятный сюрприз. Прямо напротив окон нашего дома, через дорогу, на бывшем пустыре выросло здание, куда переехали две многодетные семьи. В квартире номер один жили родные Сережка с Наташкой и их двоюродная сестра Катя. Родители девочки погибли, и дядя взял ребенка к себе. Во второй квартире обитали Аня и Ленка. Аня взрослая и крутая – 18 лет. Остальным детям по 14-15.

Конечно, мы подружились. Особенно с Наташкой. Нас одинаково интересовали мальчики и походы на городские танцы. В одиночку меня бы никогда не отпустили, а в паре с местной жительницей открывались уже совсем иные перспективы каникул, чем рыбалка и шастанье по лесам.

Мы с Наташкой прикинули, что самые крутые парни водятся на городском пляже, и решили отправиться туда в поисках приключений. Из рассказов мамы о временах ее молодости был сделан один ценный вывод: лучший способ завязать общение – взять с собой ее немецкий бадминтон и мячик. Кто-нибудь обязательно клюнет на наживу и попросит поиграть.

Надо сказать, что на тот момент кто-нибудь тоже, конечно, сгодился бы. Но у меня уже была цель – незнакомец в джинсовой куртке, с бакенбардами и прической как у Курта Кобейна. Впервые я встретила его еще в прошлом году. Поздно вечером во дворе тети Нади. Это бабушкина сестра, к которой мы постоянно ходили звонить в Ленинград. Выходя из гостей, я увидела его на скамейке в шумной компании. Они курили, пили пиво, играли на гитаре. Он был с девушкой.

Позже произошли еще две встречи. Сначала на танцах. Заметила его в центре зала, целующимся со своей подругой под Zombie Cranberries. Очень досадно, что меня отпускали только до полуночи, в это время там толком еще даже ничего не начиналось. Единственным утешением было представлять себя Золушкой и без пяти двенадцать, теряя обувь, убегать по высокой лестнице из белого камня, напоминающего мрамор. А потом за углом и вовсе ее снимать и мчаться во весь опор из центра на свою дальнюю улицу. Сердце билось, колени тряслись, в глазах темнело. Фу, успела. Значит должны отпустить еще.

Второй раз был более обнадеживающим. Молодой человек работал в ларьке продавцом; когда я проходила мимо, он вышел из него и долго провожал взглядом. Внешний вид у меня тогда был что надо: джинсовые шорты-трусы, короткий топик и туфли на массивных семисантиметровых каблуках.

Рассказав Наташке про этот эпизод, выяснила, что она его знает, но не помнит, как зовут. Вроде Валера. Стали гадать на картах, но из-за путаницы в имени не получалось точных прогнозов.

Знаменательный поход на пляж с чудо-инвентарем, мячиком и бадминтоном, был тесно связан с поисками таинственного незнакомца. В тот день, к сожалению, его там не оказалось. Но сам план сработал на все сто. Домой возвращались нереально крутыми. На мотоциклах. Меня пригласил некий Геннадий, брутальный, с татуировками, симпатичный. А Наташку сначала брать не хотели. Никому не приглянулась. Но я сказала, что без подруги не поеду. Пришлось взять.

Договорились встретиться с ребятами на дискотеке через 3 дня . Помимо этого в субботу нас ждало еще одно важнейшее событие – выпускной Наташки из 9 класса. Я подарила ей праздничную блузку, а за брюками ездили в Вязьму.

На школьное торжество явились разодетые в пух и прах. В какой-то момент сердце опустилось на уровень живота, а потом поднялось в уши и билось там – среди приглашенных оказался предмет моей чрезвычайной заинтересованности. Включили медляк, он направился ко мне, с испугу я схватила яблоко и стала усиленно его грызть. Во время танца огрызок в руках свидетельствовал о равнодушии и небрежности с моей стороны. После разговорились, стало легко.

Таким образом, к вечернему мероприятию образовалось сразу два кавалера. Гену пришлось отшить. Дима был вне конкуренции.

Психомоторная расторможенность

Димка был родом из Кишинева. Он не жил дома с 9 лет – многодетная семья, ужасный отчим. Парень скитался. Удирая от какого-то преследования, приехал в Москву, познакомился на вокзале с пацаном из нашей Сычевки, отправился вместе с ним. Сразу по прибытии поступил в ветеринарный техникум, чтобы получить место в общежитии. Кстати, я очень гордилась этим техникумом и ветлечебницей при нем. Одно время здесь работал один из моих любимых писателей Михаил Булгаков. В рассказе «Роковые яйца» есть упоминание о некой Грачевке в Смоленской области. На самом деле это о городке моего детства.

Димка заходил за мной каждый день. Подружился с мамой и бабушкой. Мы гуляли, купались, тусовались с его друзьями в домике над гаражом. Жилье было самое что ни на есть настоящее, с обоями, кроватью, столом. Только окон не было. А еще у нас жил котенок по имени Рашпиль.

Во всей идиллии не хватало одного – поцелуев. Я ждала, что он вот-вот сделает шаг, но сама очень смущалась и обходила опасные моменты.

Однажды, через месяц после знакомства, мы договорились пойти в лес на пикник. С пакетом провизии я подошла в назначенное время к гаражному домику. Странно, но там никого не оказалось. В растерянности ждала на дороге минут 15, пока проходящие мимо ребята не сказали «Да он не придет. Пойдем лучше с нами на фонтан». Это такое место молодежных сборищ. Я согласилась, так как делать было абсолютно нечего. Когда мы шли по центральной городской площади, вдалеке заметили Димку в обнимку с бывшей девушкой. Они зашли в кинотеатр. Новый знакомый Рома сказал: «Закрой рот!». Я хотела было рвануть за ними, но меня остановили. «Забей, не выставляйся идиоткой». Вечером сострадающий ухажер зашел за мной. На променаде пытался затащить в кусты, но я оказала сопротивление. В дальнейших романтических встречах тоже отказала.

Димка больше не появлялся. Дни проходили в апатии, на крыше погреба в огороде. Как-то, читая Достоевского, я вдруг почувствовала, что моя голова начала неконтролируемо вращаться вправо-влево и вперед-назад. Оказалось, в детстве уже было подобное. В три года уронила копилку с монетами и испугалась. Тогда меня отвезли на Кубань и заговорили от болезни. Приступы стали повторяться, пошли к местному невропатологу, по совместительству работающему еще и гинекологом. Многофункциональный врач поставил диагноз «психомоторная расторможенность», выписал лекарств и дал ценное напутствие: «Никогда не выходи из дома, если выпила даже немного алкоголя, иначе наступит преждевременная беременность».

Следующие сутки прошли под действием сильнодействующих транквилизаторов. За Сычевкой находилась крупная тюрьма, так вот эти таблетки выдавали буйным заключенным. На второй день вечером я осталась без присмотра. Мама ушла смотреть сериал к соседке Юзихе (телевизора у нас не было) и задержалась дольше, чем обычно. Почувствовав озноб, решила прилечь на кушетку. Через несколько минут поняла, что не могу встать. Голова пылала, конечности стали ледяными, говорить уже не могла. Стала терять связь с реальностью, чувствовала только слезы на щеках. Потом мои глаза оказались на уровне потолка над дверью. Наблюдая себя и комнату со стороны, увидела, как вошла мама. В доме не было телефона, до больницы бежать минут 15. Но мама вернула меня в сознание. Следующие сутки прошли под девизом: «Да здравствует марганцовка трехлитровыми банками!».

Врачи назначили двухнедельный постельный режим, после которого меня досрочно должны были отправить обратно домой, подальше от неудавшейся любви.

Я уже строила планы времяпрепровождения со своей подругой Пяткиной. Правда, веселые каникулы в городе тоже оказались под угрозой. Мама нашла под подушкой Танькино письмо, в котором та описывала свой первый опыт минета. Для 14 лет это было слишком. Мне почти запретили с ней общаться. В итоге, правда, все наладилось.

Пока лежала в постели, меня навещали соседские ребята. Наташка согласилась передать Димкиным друзьям записку с питерским адресом, чтобы переписываться, когда уеду. Узнав о болезни, они зашли меня поддержать. А через несколько дней, к большому удивлению, пришли провожать на вокзал вместе с Димкой. Глядя на него через окно трогающегося поезда, я сделала знак сердечка руками и прошептала «Люблю тебя».

Шорты

Первое летнее возвращение в Питер – это незабываемое ощущение. Горячие здания, дороги-линии, позолота, туристы, клумбы, раскаленный асфальт, тенистые скверы, чайки, запах ветра, – все это вызывало приятную тревогу и предвкушение поворотных событий. Я шла по залитой солнцем улице на встречу с самым близким человеком. Мы не виделись два месяца, и теперь не терпелось послушать про перемены в ее жизни и новые знакомства. В руках был пакет с только что купленной, заветной и долгожданной парфюмерией – мылом FA, дезодорантом «Импульс» и дешевыми духами «Лилия». Голова кругом, запредельная радость – наступил новый этап.

У Танюхи масса историй. Эти каникулы она проводила в Репино со своей старшей двоюродной сестрой Машкой и ее мамой, тетей Таней. Они работали банщицами в коттеджном поселке. Череда представительных мужчин в черных куртках, катания на BMW и мерседесах, мотоциклы, пляжи, кабаки, первый минет и даже присмотренный для меня кавалер. Некий Илья, друг ее бойфренда, уже успевший оценить будущую пассию по фотографии, где мы стоим всем классом на фоне синей крашеной стены рекреации с учительницей Светланой Валерьевной посередине. Я в верхнем ряду справа, с двумя хвостами и в бадлоне цвета хаки. Не самый удачный снимок. Ну да ладно, пойдет. Тем более, по словам Тани, возникла заочная симпатия, и теперь очарованный молодой человек целыми днями ходит, напевая хит группы Нэнси: «Где же ты, моя голубоглазая».

После экспресс-беседы в кафе мы отправились загорать в Озерки. Этот пляж отличался наличием на нем парней на крутых машинах. Процесс «загара» проходил не очень успешно – нужный контингент почему-то нас игнорировал. Цеплялись только какие-то полоумные старперы лет пятидесяти. До вечера болтали и курили красный LM. Когда пришло время отправляться по домам: Пяткиной на Звездную, мне к папе на проспект Ветеранов, обнаружилась пропажа джинсовых шорт. Кроме них я была одета в короткий топ и кроссовки.

Пошли искать вдоль берега озера. Выкрики: «Вы женских штанов не видели?» стали последней отчаянной попыткой завладеть вниманием кого-то стоящего и накаченного. Надежды не оправдались, и пришлось решать, что делать в сложившейся ситуации. Я предложила подруге съездить домой и привезти мне одежду. В плавках через весь город ехать категорически не хотелось. Тогда Таня сказала: «А мне насрать», отдала мне свой красный в обтяжку сарафан, почти вечернее платье, а сама осталась в топике, трусах и туфлях на каблуках. В метро, конечно же, смотрели косо. Зато какие-то направляющиеся на свидание парни из чувства сострадания отдали нам воздушные шарики, приобретенные девушкам.

Когда звонила в дверь папиной квартиры, слышала стук сердца в ушах, боялась, что начнут допытывать, откуда такой нелепый вид. Но все обошлось. Никто не заметил.

Стенка на стенку

Наступило 1 сентября. Торжественная линейка, как всегда, проходила на школьном стадионе. Согласно легенде, в его строительстве в 60-е годы принимал участие наш старожил, учитель ОБЖ. Колоритный персонаж: бравый лысый усатый старичок, рассказывающий на уроках одно и то же. Мы раз двадцать проходили лучевую болезнь. «Первая стадия облучения – слабость, температура, как будто заболеваете. Вторая – тошнота и понос. Третья, – на этих словах он, загадочно улыбаясь, отворял створу пиджака, доставал из кармана расческу и, проводя ею по гладкой коже головы, говорил: раз – и вы как Фома Иваныч».

Закончился ритуал первого звонка. Гордая смазливая первоклассница с пышными белыми бантами, сидя на плече у высокого Максима Ярыгина, без единой запинки пронесла колокольчик. Один из самых знаменитых гопников района, видимо, получил почетную роль за статность. Толпы перевозбужденных детей и подростков стали расходиться по кабинетам.

В коридоре меня очень больно и явно намеренно задела плечом девочка из параллельного 9 «В». Она была лидером женсовета «крутых» старшеклассниц. На уроке я рассказала о только что случившемся инциденте Танюхе. Она только обронила: «Не ссы», а на перемене пошла «перетирать за жизнь» с внезапно образовавшимся недоброжелателем. Вернувшись, подруга рассказала, что все уладила. Причиной «наезда» оказался Леша Королев. Говорящая фамилия – король школы. В мае, перед каникулами, он изъявил желание встречаться со мной с осени, о чем и заявил в личном разговоре. Его девушка Карина каким-то образом узнала об этих планах и решила предотвратить измену. Лешу Королева мы с Пяткиной серьезно не воспринимали, поэтому она уверенно пообещала ревнивице «не связываться» и еще составить компанию в походе «стенка на стенку» с девчонками из 519-ой школы. Я спросила: «Что это такое?». Танюха ответила: «Надеваешь кастет и идешь драться». Несмотря на то, что предстояло любопытное зрелище, я струсила. В итоге мы не пошли.

Прогул

Мы с Пяткиной прогуливали. Постоянно. Особенно химию в лице Адель Константиновны. Она непонятно объясняла и не нравилась нам. Даже ботаники-одноклассники знали только две формулы – H2O и C2H5OH. В начале учебного года мы часто уезжали на целый день к Машке в коттеджный поселок, бывшие дома композиторов на Финском заливе. Там всегда было весело. Щедрый отдыхающий контингент угощал обедом в кафе и непременно звал в баню. Таня с сестрой поддерживали компании, а я не парилась. Ждала на улице, развлекая себя тем, что прижималась лбом к деревьям, чтобы наполниться энергией. Потом мы ехали обратно домой. Иногда подвозили.

Когда бархатный сезон закончился, стали проводить время в окрестностях школы. Ходили в гости к Саше Яковлеву, и внешне, и по манере общения похожему на молодого Геннадия Хазанова. Он закончил 10 класс, нигде не учился и не работал, а поэтому с радостью пускал нас к себе и кормил яичницей. Были еще варианты – подъезды и бар «Стимул». Его владелец Виталик, Танин ухажер, помимо солидного 50-летнего возраста и мерседеса, имел еще одну привлекательную черту – угощал пивом.

Иногда ездили бродить по Парку победы. А однажды зимой нам пришла идея отправиться в центр. Пройдя пешком от площади Восстания до площади Александра Невского, сели в автобус – погреться. Покрывшиеся морозным узором окна не оставили возможности глазеть по сторонам, поэтому мы развлекались, докучая окружающим. По очереди гладили меховую шапку-ушанку сидящего впереди мужчины, громко смеялись над неадекватными с нашей точки зрения людьми. Решили ехать до кольцевой, а потом обратно. К концу двухчасового маршрута начало смущать отсутствие пассажиров. Твердые в своем намерении, дождались все-таки конечного пункта. Выйти на этой остановке было большой ошибкой. Там мы с удивлением обнаружили пустынное заснеженное поле, несколько заколоченных домов в ряд, линию горизонта с маленькими еле видными контурами высоток и болтающуюся на пронизывающем ветру табличку – «Совхоз Красный Октябрь».

Когда, еле живые, добрались до дома, еще издали услышали голос Таниного папы: «Быстро иди сюда!» Испугались, но оказалось, все в порядке – «Марш смывать лицо». Он всегда сначала орал, а потом искал, к чему бы придраться. На этот раз – косметика.

Письмо

Из поликлиники домой я неслась сломя голову. Грипп, конец ноября, моросящий дождь, пронизывающая сырость, дорожные огни сливаются в сплошные линии. В голове одна только мысль – дома ждет письмо от Димки. Уезжая из Сычевки, оставила адрес. Мама сообщила о лежащем на столе конверте уже на пороге, не стала возвращаться. Неужели он написал? Что там? Разорвав от нетерпения конверт в клочья, прочитала о том, что возлюбленный расстался со Светой Щупарец, той, из-за которой бросил меня, что все-таки любит и будет ждать.

Это не было ощущением ликования, скорее, радостной удовлетворенности. Знала, что так будет, так должно быть. Началась активная переписка.

Шуба

Я сидела дома с трехлетним братиком. Мама куда-то ушла на целый вечер. Звонок от Тани: «Собирайся, сейчас заедем за тобой». Три вопроса: «Кто мы?», «Как оставить ребенка?» и «Что надеть?». Мама забрала наши общие вещи – зимний пуховик и обувь. Подругу не устроил ответ «не могу». Пришлось идти к бабушке Саше договариваться. Она не очень любила подобные обращения. Поморщилась, но обещала посидеть с Ильей два часа. Следующий пункт – одежда. В шкафу висела старая мутоновая шуба, сохранившаяся еще, наверное, со времен блокады, а на антресолях красовались черные стоптанные в хлам сапоги. Нарядилась, вышла на улицу.

На скамеечке у нашей парадной, как всегда, сидели старушки, следили, чтобы никто не обижал стаю прикормленных ими подвальных котов. Небольшое замешательство – разнесут о моих приключениях всей округе. Я интеллигентно поздоровалась и выбежала подальше, к дороге, встречать подъехавший Grand Cherokee с тремя бандитского вида армянами и Танюхой. Направились в ресторан, на деле же кафе «Север» на Нарвской. На пороге общественного заведения очень смутилась, но предприняла попытку войти гордо. Примерно так: «Я – красотка в леопардовом боди и шубе винтаж». Тесные круглые столики с пластиковыми стульчиками, застекленная как в школьной столовке витрина со сладостями, полностью заполненное людьми пространство. За окнами – оживленная дорога, вереница автомобилей и расплывчатые дрожащие огни заснеженного вечернего города. На проспекте Стачек чувствовался ритм мегаполиса, не то что на нашей тихой, уже спящей к этому времени Звездной.

Заказала взбитые сливки с фейхоа и чай. Таня пила шампанское.

По пути обратно меня спросили: «Что тебе купить?». Ответила: «Колу». Участливые мужчины приобрели в ближайшем ларьке шесть пол-литровых бутылок. Довольная, отправилась забирать брата от бабушки, пока не вернулась мама. Ночью потихонечку, маленькими глоточками смаковала добытый напиток.

Позор

Весной, в мае, накануне выпускных из 9 класса, меня отправили в Сычевку: отвезти Илюху к бабушке на три недели, пока не приедет мама. Несмотря на сложность обращения с трехлетним ребенком, настроение было воодушевленно-приподнятым – предстояла встреча, о которой мечтала полгода. Ситуацию отравлял только страх первого поцелуя. Никогда не делала этого раньше, и искушенный парень, на четыре года старше меня, мог это заметить.

Гулкий стук сердца в ушах, щекотно в горле – показалось обветшалое здание родной станции и знакомая джинсовая куртка. Димка пришел встречать. С этой минуты в нашем распоряжении три дня. Потом надо было возвращаться для подготовки к экзаменам. Бабушка, очень раздражительная, но быстро отходчивая, позволяла гулять до десяти вечера. Я опаздывала, пережидала шквал негатива и на следующий день повторяла ту же оплошность. Время шло быстро, но очень романтично. В полуразрушенном здании сенохранилища у железной дороги, наконец, состоялся поцелуй. С этого места я взяла камешек на память. Вечерами обнимались на висячем мостике через речку Вазузу. Ароматный лес с двух сторон, извилистые берега до линии горизонта, майские жуки и огромная полная луна прямо перед нами. Эйфория и внимание к деталям. Хотелось фиксировать каждый миг, как фотографию, чтобы потом хранить как память о единственно важном.

Мне удалось уговорить бабушку отложить отъезд. Следующий поезд шел через день. Но и эта радость закончилась. Настал момент расставаться. Провожать пошел только Димка. Купить билет было невозможно, единственный шанс – уговорить проводника взять нелегала в тамбур. За две минуты стоянки поезда такие же, как и я, «зайцы» принялись штурмом брать единственную дверь вагона. Из-за неумения работать локтями, осталась не у дел. Пошли обратно, понуро везя за собой сумку на колесиках по деревенскому бездорожью. Возвращаться к бабушке было страшно. Реакция будет однозначной – ложкой в лоб. Тогда авантюрный бойфренд предложил переночевать у него.

– Завтра сядешь на автобус до Ржева. А оттуда много вариантов до Питера.

Мама не знала точной даты приезда. Телефона в Сычевке не было. Никто ничего не заметит. Решилась. Димка жил в отдельном деревянном доме на окраине города со своими друзьями, тоже студентами техникума. Это была почти общага с вечными тусовками и толпами парней. Чтобы прокормить себя, они воровали по огородам и подрабатывали, где придется. Наше появление вызвало восторг и удивление – никто не ожидал визита вроде как приличной девочки из культурной столицы в такой вертеп. Я не боялась сальных взглядов, так как была под защитой. А потерю девственности с возлюбленным решила отложить – вскоре по возвращению мы всем классом должны были посетить гинеколога.

В остальном было интересно перешагнуть черту, почувствовать какую-то другую, совсем свободную жизнь. Уехать на следующий день так и не смогла. Отменили автобус. Пришлось ждать еще, чтобы снова пробовать уехать с вокзала. Все-таки позвонив маме, я выяснила, что родители уже в курсе исчезновения. Тогда мы вернулись в Димкины апартаменты, и еще не составив дальнейший план действий, через никогда не мытое окно увидели бабушку, воинственно шагающую с маминым приятелем Ивановым прямо по направлению к входной двери. Присутствующие в помещении парни отправили меня под кровать.

– Давай, прячься, мы прикроем.

Не дыша, вслушивалась в каждое слово.

– Дима, где она?

– Сегодня уехала.

Стали отворять дверцы шкафов, заглядывать во все комнаты. Наконец приподнялось покрывало и на моей кровати. Яркий свет, и уже тянут за руки. Еле живая от страха и стыда, под конвоем, плелась домой. Думала, сейчас начнется. Но бабушка не сказала ни слова. Только два дня не разрешала выходить из дома. Чтобы соседи, думающие, что внучка уехала, не увидели этого позора.

Отношения

Несмотря на серьезную оплошность на майские праздники, мне все-таки разрешили поехать на каникулы в Сычевку. В любом случае нужна помощь в огороде и с ребенком. Оставлять в городе – негуманно. Мы с героической мамой, которая простила меня и, более того, впервые в жизни осталась в городе в это время года и впервые в жизни посетила школу, чтобы помочь родительскому комитету разносить бутерброды детям на экзамене, вместе поехали на каникулы.

Предстояло знаковое лето, счастливое и богатое на эмоции. С 12 дня до 24 часов ночи мы с Димкой были неразлучны. Он заходил к нам, помогал, отлично ладил со всеми членами семейства, дарил мне, бабушке и маме шикарные розы, ворованные с лучших огородов провинции. Было много романтичных моментов. Я потом часто вспоминала, как мы целовались под деревом, укрываясь от дождя, насквозь промокшие и веселые, как танцевали у него дома под странную группу под названием «Дубовый гаайъ», как мыли лапы и расчесывали его собаку – огромного черного водолаза, как приходили на дискотеку. Он знал, что ему завидуют друзья, я знала, что все девушки завидуют мне. Димка руководил местным гоп-сообществом и был похож на Курта Кобейна. Поэтому гордилась гулять с ним, хотя большую часть времени мы проводили наедине. Абсолютная нирвана длилась три месяца, пока не настала пора возвращаться в школу. Закончив ветеринарный техникум, Димка планировал навестить мать в Кишиневе, а потом переехать в Питер. Договорились пока списываться.

В день отъезда я была расстроена так, что по дороге с вокзала потеряла купленные билеты и паспорта. Узнав об этом, мама орала: «Отвечай, почему ты в таком состоянии? Ты что, с ним спишь? Ты проститутка???».

Трагедия 10 класса

Главной трагедией 10 класса стало то, что Танюха переехала на проспект Ветеранов и, соответственно, перевелась в другую школу. Сначала я утешала себя тем, что тоже перееду к папе. Он жил в этом же микрорайоне. Но через несколько недель поняла, что не смогу потянуть ранние подъемы, теперь дорога к знаниям занимала около часа, а самое главное – не устраивал уклад жизни этой семьи. Абсолютное отсутствие свободы. Еще напрягали совместные застолья. Приготовят чудное мясо в электрошашлычнице, раздадут всем по шампуру, но от этой и без того не очень большой порции по традиции надо было отдать кусочек Бесту. Рыжий кокер спаниель постоянно ошивался под столом, пристраивал морду к кому-нибудь на колени и выпрашивал подачки. Когда ему в миску сгружали то же самое, Валюшке приходилось вставать на четвереньки, брать ложечку и звать: «Бестушка, сыночек, смотри как вкусно, ам-ам!». Собака сначала долго стояла как вкопанная, а потом начинала медленно подходить, чтобы нехотя поесть с ложечки. Кроме того, за ужином приходилось подробно отчитываться о событиях дня, показывать дневник. А после (о ужас!) даже делать уроки.

В итоге вернулась к маме, смирившись с тем, что лучшую подругу теперь буду видеть редко.

Вичка Коган

У меня появилась новая подруга – Вичка Коган. Умная, но, как все считали, некрасивая. Круглый овал лица, широкие скулы, толстые розовые щеки, большой мясистый нос, маленькие узкие каре-зеленые глаза и рыжие волосы. Ее внешность была очень необычной, я бы даже сказала, неординарной, запоминающейся. Вичка жила вдвоем с мамой, главным бухгалтером пивоваренного завода «Степан Разин», в однокомнатной квартире. Где работал папа, не знаю, но от него приходили большие алименты. В гостях у зажиточной семьи было интересно в связи с огромным количеством косметики в ванной и едой в холодильнике. Главным аттракционом для меня в этом доме было поедание майонеза «Кальве» большими ложками. С Вичкой нас объединяла любовь к русскому року и желание развиваться, писать, читать, узнавать, знакомиться с людьми.

День рождения Ники

Танюха приезжала на дни рождения бывших одноклассников. Ее всегда приглашали в качестве украшения банкетов. Если была она – значит, вечеринка удалась. Как-то мы были на празднике в честь пятнадцатилетия Никиты Арсентьева. Слушали музыку, пили красное вино. Позвонила Вичка Коган с просьбой, можно ли ей тоже прийти. Тоша Иванов стал говорить в трубку, что здесь на самом деле никого нет, хотя на заднем фоне слышался хохот. Круглую отличницу не любили за высокомерие и жадность, но я выбрала ее в друзья в силу общих интересов и поразительной эрудиции. Конечно, пришлось вступиться. Пяткина набрала ее номер и пригласила, хотя, как и все, недолюбливала зазнайку. Когда на пороге появилась Вичка, ребята снова устроили «знак протеста» – попрятали бутылки вина и налили ей в бокал лимонад. Тогда Танюха сказала: «Вы что, идиоты?» Ники, боясь осуждения уважаемого человека, ответил: «Шутка», и веселье продолжилось.

Музыкальная журналистика

Я пригласила Вичку в «Школяр». Первом нашим совместным журналистским приключением стала пресс-конференция Мумий Тролля. Узнав о таком событии, решили просочиться туда без аккредитации. В клуб «Доминик» на Невском набилось много народа. К счастью, никакой регистрации на входе не было. Комфортно уселись удивляться внешнему виду и экстравагантным ответам героя. «Что для вас мода?» «Что? мОнда?» Ближе к концу мероприятия по рядам пустили лист, чтобы зафиксировать присутствующих. Указали, что из «Школяра». На выходе меня за руку остановила знакомая, Катя Сазонова. Девочка была старше, уже студентка, работала в нескольких изданиях и петербургском пресс-клубе. Катя предложила мне сделку – она информирует обо всех пресс-конференциях города, а я веду за нее музыкальную колонку в нашей газете.

На этом интересными встречами и возможностями мероприятие не закончилось. На улице, пока я курила, познакомилась с Юлей Рыхловой. Она пригласила нас в ленинградский рок-клуб для интервью с молодой и перспективной группой «Бунт зерен». Попав в культовое место, удалось договориться о проходках на все мероприятия взамен их постоянного освещения. Первое время работали добросовестно, а потом уже ходили на все рок-тусовки, клубы и концертные площадки города бесплатно.

Можно сказать, мы прописались по адресу Рубинштейна, 13. Там были концерты и очень много людей. Окружающие были намного старше. Байкеры, художники, просто философствующие алкаши. Иногда туда приходили и звезды. Чаще всего – Гаркуша и Чиж. Были и малоизвестные, но перспективные молодые группы. Пилот, с внушительным фан-клубом из молодых, как мы, девчонок, Кукрыниксы, Король и шут. Я даже как-то танцевала с Горшком. Пьяный, он ущипнул меня за попу и сказал: «А ты ничего». Поклонников было много, хотя сердце по-прежнему было занято.

Письма

Каждый раз, получая письмо от Димки, я любовалась его круглым почерком, старательно выведенными жирной светло-голубой ручкой буквами, словами, по пять ошибок в каждом. Я полюбила наш почтовый ящик, деревянный, цвета венге, без замка, и рекламные газеты. Раз в месяц из какой-нибудь «Рекламы Шанс» вываливался заветный конверт.

Делились чувствами, мыслями, строили планы. Почти сразу позитивную информацию сменило тревожное признание о наркозависимости. Удивительно, как можно было не заметить, что твой молодой человек употреблял наркотики все это время. После того, как я ложилась спать, он шел «ширяться» с друзьями. Первая любовь спровоцировала активное творчество. Я писала стихи, вставая среди ночи. Вот одно из них:

Я скучаю по летним ливням

И по грязи размытых канав.

Долго ночью в снежную зиму

Вспоминать о дождях я могла.

У меня есть с надеждой письма,

Вера в скорое наше свиданье,

Летний ливень, и горечь разлуки,

И пустые стихи без названья.

Десятый класс стал годом переписки. Вновь уезжала на каникулы уже в статусе практически невесты. Димка просил передать привет друзьям.

Золотая рыбка

В конце апреля мама с братиком Илюхой уезжала в Сычевку. Я оставалась одна, заканчивала школу, убирала квартиру и присоединялась к семье примерно через месяц. Весной десятого класса Танюха впервые ушла из дома и жила у меня. За учебный год мы успели отвыкнуть друг от друга, поэтому наш досуг шел почти параллельно. В основном встречались по вечерам, пили пиво и болтали, иногда ходили на дискотеку в районный клуб «Роттердам», расположенный на втором этаже продовольственного магазина. Деньги на алкоголь, сигареты и развлечения добывала Пяткина. То, что давал мой папа, хватало на два-три похода «потанцевать». Источником дохода были ухажеры. Возвращаясь из школы, я усаживалась на кухонный подоконник и ждала, когда подъедет какая-нибудь очередная тонированная машина, чтобы записать марку и номер. Сама не знала, зачем – на всякий случай. Нескольких владельцев иномарок знала лично.

«Гранд Чероки» – армянин Погосян. Когда он звонил с вопросом: «Где она?», моей задачей было бежать на Пулковскую улицу к Максиму Ярыгину и срочно оповещать гостившую у него подругу. Запыхавшиеся от десятиминутной пробежки и переполненные адреналином, мы всегда успевали вернуться обратно, пока он не подъехал.

Новый темно-зеленый БМВ – молодые накаченные ребята в черных кожаных куртках. Дерганые, но веселые. Когда они поджидали меня у крыльца школы, чтобы разыскать Таню, было очень приятно наблюдать за реакцией старшеклассников, охватывало чувство гордости за знакомство с такими красавцами. К сожалению, через какое то-время Сережа и Виталик исчезли. Девочка из параллельного класса, соседка одного из них, рассказала, что их застрелили.

Помимо этого, в постоянном автопарке находился серебристый мерседес. За рулем Игорь – «шишка» со звездного рынка. Еще был «Паджеро». Его владелец Женя встречался пару раз с нашей классной руководительницей Светланой Валерьевной, но у них не сложилось.

Однажды в веренице первоклассных тачек появилась красная «девятка». Скромно, но зато по любви. Через неделю знакомства с Андреем Танюха позвала его к нам на чай. Как и все остальные, этот жених также «нигде не работал», но произвел на меня впечатление вполне воспитанного и образованного человека. На следующий день я получила от него приглашение сходить куда-нибудь большой компанией. Как водится – в ресторан и на дискотеку. Выбрали клуб «Паланга» на Ленинском проспекте. Играли в бильярд, ели, пили, танцевали, совсем не считали денег. В разгар веселья Таня заявила, что поедет ночевать к ухажеру и позвала с собой – «двухкомнатная квартира, найдем куда тебя положить». Делать нечего, пришлось соглашаться. Денег на такси все равно нет, просить отвезти домой неуместно. По дороге пришлось понервничать из-за того, что все его друзья поехали с нами. У парадного Андрей спросил «Кого ты хочешь?». Ответила: «Пожалуйста, никого». В итоге остался самый страшный: маленького роста, круглый, потный, суетливый. Место, куда мы пришли, оказалось холостяцким притоном. Изношенные диван и кресла с рваной обивкой, табуретки вместо стола, пропитанный запахом никотина ковер на стене, на полу кухни и коридора стертый советский линолеум, выложенный, как плитка, желто-синими квадратиками. Влюбленные сразу же удалились в другую комнату. Послышалась возня и стоны. Разговаривать со своим спутником под такую музыку было неловко. Он, бойко раздеваясь до семейных трусов, предложил прилечь. Я согласилась, но при условии, что не сниму одежду. Последовал вопрос: «А что мы будем делать?». «Хочешь, я почитаю тебе стихи? Пушкина любишь?». С дурацкой ухмылкой: «Ну давай». Прочитав все, что помнила наизусть, где-то через пол часа перешла к сказкам. Не знаю, на какой именно благодарный слушатель повернулся к стенке и заснул. Наутро, при встрече на кухне, Таня спросила: «Ты что, «Золотую рыбку» ему рассказывала? Мы только улеглись, слышим из-за стенки: «Еще пуще старуха вздурилась…»

Разлука

Пребывание в Сычевке началось с передачи приветов приятелям, которые оставляли неизгладимо удручающее впечатление.

В бывшем Димкином доме я обнаружила человек 10 потенциально опасных людей, варивших какое-то снадобье, чтобы пустить по венам. Знакомый Андрей взял шприц, почти полный, пять кубов коричневой жидкости, и ввел в вену у меня на глазах. А потом сказал: «Что ты здесь делаешь? Быстро уходи отсюда». Я убежала.

На следующий день зашла к очередному товарищу – Сашке. Отличный парень, симпатичный, из благополучной семьи. Он очень обрадовался и стал очень часто наведываться в гости. Гуляли чаще всего вдоль железной дороги. Не хотела, чтобы видели с другим, но было скучно. Поэтому оставался единственный вариант – любоваться живописными местами. Сразу за станцией был песчаный карьер, на склонах которого росла земляника. Потом железнодорожный мост через реку, потом молодой лес – «елочки», потом заросли шиповника и дальше снова лес.

Сашка влюбился. А мне было просто приятно проводить время с человеком, который имеет хоть какое-то отношение к Димке. Я настолько сильно прониклась к парню, что в день его рождения на все сбережения купила подарок – конфеты и несколько коробочек Ментос. С шоколадом и леденцами под накрапывающим дождем пошли куда глаза глядят по шоссе. Неожиданно Сашка поцеловал меня. Но я решила не продолжать в таком формате. Невозможно, потому что ночами из-под пера выходили другие строчки:

По шоссе гуляет ветер, я гуляю вместе с ним,

И на целом сером свете все подвластно нам двоим.

Пели песни и грустили, и хотели слиться с далью.

Все заботы отпустили, переполнились печалью.

И дышали мокрой пылью, придорожную травою,

И мечта казалась былью, я хотела быть с тобою.

К концу лета встретила Сашку у Дома культуры, там традиционно проходила городская дискотека. Он сидел абсолютно «уторченный» на ступенях, облокотившись на мраморного льва. Бледный, как смерть, постоянно чесал лицо и руки. Подумала: «Грязное варево. Как жаль, не соскочит». К тому моменту я уже представляла технологию приготовления того, что они кололи. К нам заходили ребята с просьбой выполоть с грядок дикорастущий мак и отдать ботву им. Как альтернативу предлагали срезать головки сорняка и собрать молочко на бинты. Ради интереса попробовала – ткань становилась розоватой. «Как они это могут?.. Видимо, получают нужные знания в своем ветеринарном техникуме».

После возвращения в Питер почтовая связь с Димкой прервалась. Писала даже его маме. Без ответа. Никакой информации. Надела траурное, густо накрасила ресницы тущью, обвела глаза мягким черным дешевым карандашом и стала жить дальше. Сильные чувства все равно не затухали, несмотря на светский образ жизни, большое количество ухажеров и постоянные новые знакомства.

Этапом из Твери

Как обычно, я вернулась в Питер из Сычевки числа 25 августа, за несколько дней до начала первого учебного года, который обещал быть очень веселым – Танюха перевелась обратно в наш класс. Конечно, первым делом не терпелось встретиться с подругой. Накопилось миллион тем для обсуждения.

– 

Я приехала!

– 

Встречаемся через полчаса на площади Конституции.

Восторг и радость, и объятья. «Ну как ты, рассказывай!» Купили джин-тоник в голубых баночках, сели прямо на каменные ступеньки здания сзади автобусной остановки. Теплое лето, запахи города и мокрой пыли, оживление, рассказы, планы. Танюха изменилась – еще большая красотка. Загорелая, длинные черные волосы, огромные зеленые глаза, пышные густые ресницы даже без косметики. Одета в облегающий черный сарафан, туфли на шпильках, толстое золотое ожерелье на шее. Я не так по-вечернему. Джинсы и топик. Короткая стрижка – два сантиметра от корней, почти лысая.

Как это часто случалось, остановилась новая тонированная иномарка. «Девчонки, как доехать до центра?». Таня пошла к дороге, чтобы объяснить. Я достала блокнот и ручку из сумки, чтобы по привычке записать номер машины. Он был прилеплен к стеклу: транзит, регион – Тверь.

– Девчонки, поехали с нами.

– Не, не поедем, езжайте.

– А чего?

– Подругу давно не видела, поговорить надо.

Мужик посмотрел на меня пару секунд и, высунувшись из форточки, сказал Танюхе на ухо: «Она что? Сидела?».

Рок-н-рольная жизнь

В 1999 году рок-клуб закрылся. Мы приходили туда тусоваться уже в кругу своих. Рассматривали плакаты и раритетные вещи времен Цоя и Гребенщикова, организовывали праздники – Новый год для детей музыкантов и День рождения рок-клуба. И на том, и на другом событии я опозорилась. На елке, исполняя роль мамы дяди Федора в постановке, напилась в гримерке с ребятами из «Краденого солнца», и на последнем акте вышла на сцену в халате на лыжах, а вместо забытой роли, не имея ни малейшего слуха и голоса, запела в присутствии звездных родителей: «Кабы не было зимы…». Почему-то особенно стыдно было перед Бутусовым. Во второй раз, написав поздравительные стихи, стала читать их и шлепнулась со сцены кому-то на руки. Мы уезжали домой на последних электричках. Жизнь наполняли интересные байки, любимая музыка, поэзия, желание творческой реализации и пиво. Приходилось копить на него, чтобы не выглядеть странно в компании, если никто из друзей не платил.

Иногда злачное заведение посещала Танюха. Но интереса к року и местной публике она не испытывала, потому игнорировала походы в ДК Ленсовета, Юбилейный и Полигон. Мы же с Вичкой ходили на все без исключения.

Экзамены

В последней четверти 11 класса в семье Пяткиных случился очередной конфликт отцов и детей. Подруга снова переехала ко мне. Мамы с Илюхой к тому моменту уже не было в городе. Наша однокомнатная квартира была готова к круглосуточному приему любых гостей. Одноклассники, друзья, друзья друзей, Вовчонок, мамин бывший муж в запое и даже двоюродная сестра, о существовании которой я ранее не подозревала. Дядя Толя неожиданно позвонил с просьбой приютить внебрачную дочку, так как его бывшая и нынешняя жены отказались принимать факт наличия еще одной женщины и ребенка в Глазове. Сашка оказалась отличной девчонкой, на несколько лет младше, но уже в том возрасте, чтобы разделять наши интересы. За несколько недель совместно проведенного времени мы так сблизились, что сестра приняла решение после окончания школы перебраться в Питер и поступать в институт здесь.

Наш образ жизни, конечно, мешал успешно сдавать выпускные экзамены. Например, на последний звонок Таня так и не явилась. Дело в том, что накануне мы отправились в клуб «Роттердам» «чуть-чуть поразвлечься». Мне очень нравилось танцевать под песню Livin la vida loca, потому что ее ритмы подходили под самбу. Никто не обращал особого внимания, поэтому я периодически использовала движения и композиции любимого танца, который еще помнила из спортивного прошлого. Танюхе же нравилось вино и внимание мужчин. Стоило нам куда-то выбраться, как почти сразу откуда ни возьмись появлялись бесплатные угощения. Единственным омрачающим фактором было состояние подруги, если не удавалось увести ее вовремя. Один и тот же сценарий – пьяные слезы, отключка, сон на столе. Часто ее тянуло уехать с кем-нибудь в неизвестном направлении. В таких случаях вызывала такси и несла «свой крест» домой. В тот раз сделать это было невозможно. Пока я отплясывала под Рикки Мартина, она успела пересесть на колени к какому-то мужчине за соседним столом и уже не хотела слезать оттуда, утверждая, что это ее единственная любовь. Амбал был с двумя друзьями. Познакомились, заказали еду. Но отрезвить подругу это не помогло. Под утро джентльмены изъявили желание отвезти нас домой и заодно зайти в душ, чтобы освежиться и отправиться по делам дальше. Тонированная черная девятка в сочетании с тремя беспардонными качками не предвещала ничего хорошего. Предпринятая попытка отказаться от сопровождения не увенчалась успехом.

Мы прошмыгнули в дом за несколько часов до заступления бабушек на пост дежурства, организованный на скамейке напротив парадного. Они сидели там целый день и собирали информацию о жильцах и происходящем в мире. Беспокоило, что соседки могут увидеть картину утреннего прибытия в такой компании. Тем более, что Антонина Петровна уже ходила по лестнице и, как всегда, звала своего гигантского кота, мяукавшего человеческим голосом. С верхних этажей доносилось «Антон, Антон!».

Занявшие собой всю кухню гости спросили, есть ли что пожрать. Конечно, ничего не было. Предложила сварить макароны и открыть последнюю банку тушенки. Тогда самый представительный из них сказал: «Малыш, поехали в магазин». Напуганная продавщица в единственном открытом в это время ларьке сложила в пакеты все содержимое холодильника – пельмени, замороженные овощи, крабовые палочки, мороженое. Картина, увиденная в оставленной на полчаса квартире, была далеко не так приятна. Застала, как один из кавалеров пристраивается к лежащей на животе бесчувственной Пяткиной.

– Слезь с нее, ты что делаешь!

– Да ладно тебе…

В нарядном актовом зале на линейке учителя говорили про «путевку в жизнь», а первоклассники дарили голубые шарики. Я стояла, кусая губу, чтобы не заплакать. В основном из-за сентиментальности момента.

Деньги

Нам катастрофически не хватало средств. Папины алименты расходились за несколько дней, родители Пяткиной не давали ни копейки. Однажды мы случайно встретили ее маму Елену Евгеньевну на улице, и та первым делом сказала беспризорной дочери: «Дай денег на кефирчик. Забыла кошелек дома».

Мы перебивались, как могли. Например, забивали вату в «Беломор», чтобы курились как сигареты с фильтром. Помогала завуч школы. Отдавала колбасу с застольев преподавателей, благо ее было много в дни экзаменов. Когда в первый раз она протянула мне палку салями и сказала: «Знаю, тебе есть нечего», я опешила. Почувствовала что-то вроде укола гордости, но взяла. Галина Николаевна делала это из добрых намерений, потому что считала меня «светлой головой», помнила мои голодные обмороки и знала, что мамы нет в городе. Вечером того дня был пир. Сварили макароны и ели их с этой ярко-красной массой, мягкой, как паштет, доставая ножом кусочки из прозрачной упаковки.

Еще мы сдавали бутылки, а на вырученные деньги покупали черный хлеб и майонез «Провансаль». Пиво поставлялось бесплатно. Наш знакомый по рок-клубу Женя Носов работал на заводе «Бавария» и частенько заезжал в гости с ящиками алкоголя и едой. Тане он очень нравился, но отношений не было – женатый, с тремя детьми. Несмотря на явную взаимную симпатию, не решался. Сидели, болтали – просто дружба.

Ноги

Школьные экзамены проходили в ситуации постоянного стресса. Я исправно являлась на них, бодро садясь за парту после бессонных ночей. Пяткину же приходилось подолгу приводить в чувства. Бить по щекам, затаскивать под душ, одевать, кормить. На экзамен по алгебре мне так и не удалось вытащить ее из кровати. Причиной тому был Леша, ее на тот момент молодой человек. Пока они уединялись в комнате ночью, приходилось ждать на кухне. Я постеснялась применить стандартный ход с раскрытием одеяла в тот день. Добудиться было невозможно. Ушла в школу. Светлана Валерьевна, уже ничему не удивляясь, потребовала ключи. Я же отправилась в актовый зал решать задачи вместе с другими сосредоточенными выпускниками. Классная руководительница, в свою очередь, побежала в мою квартиру будить нерадивую подопечную.

Через час абсолютную тишину нарушил скрип двери. Ввели Таню. Усадили. Подруга свесила голову, потом улеглась на пустую тетрадь. Что было дальше, не видела. Оставалось совсем немного времени до конца испытания. Я осмотрела залитый солнцем зал, пыльный белый тюль, зайчиков на стене, сопящих от умственной деятельности одиннадцатиклассников, сосредоточилась и дописала задания.

По окончании мероприятия, уже на выходе, Светлана Валерьевна отвела меня за локоток в сторону. «Ира, это уже переходит все границы. И скажи Тане, чтобы побрила ноги». Комментарий свидетельствовал о том, что учительница не обнаружила лежащего рядом мужчину.

Алгебра – единственный экзамен, по которому я получила тройку. Если бы не это – была бы серебряная медаль.

Выпускной

Подготовка к выпускному – дело ответственное. Мне даже пришлось звонить Валюшке, одалживать ее черное кружевное вечернее платье в обтяжку с рукавом три четверти чуть выше колен. Первая часть вечера, торжественная речь директрисы Хондожко и банкет проходили в столовой в присутствии родителей. Разговоры полушепотом, испуганные глаза, отражающие значимость момента. Папа заехал на пять минут, в столовую заходить не стал. Сфотографировались у куста акции напротив крыльца школы, уехал. Пяткиной тоже не было. Она решила, что заедет за дипломом позже. По факту забрала документ только осенью. После угощений нас стали рассаживать по автобусам, строго-настрого запретив алкоголь. Обещание Танюхи, что на данное уродское мероприятие она не придет, не оправдалось. За секунду до отправления на ночную экскурсию, когда взрослые удалились, мы с классом заметили ее с двумя пакетами пива наперевес. Невский, Дворцовая, мосты… К Марсову полю загадочным образом напился весь 11а. Потом нас повезли домой. Захватив нескольких особо симпатичных парней с гитарой из нашего и параллельных классов, пошли ко мне. На скамейке у парадного ждал друг-пивовар Носов с приятелем. Все вместе организовали прощальный утренник. Было весело и атмосферно. Гитара, Цой, рассвет, ровесники…

Факультет журналистики

Пожалуй, время поступления в вуз – самое волнительное в жизни. Моим выбором стал филологический факультет университета имени Герцена, где преподавала Галина Николаевна. Я считала, что попасть туда – вполне реалистичная цель, и усердно готовилась. Наша учительница русского и литературы буквально заставляла зубрить сочинения, особенно связанные с творчеством Шолохова, – шел юбилейный год писателя.

Соратником по подготовке к взрослой жизни стала Вичка, абитуриент факультета менеджмента.

В день подачи документов мы сначала зашли в Герцена по моим вопросам, а потом поехали на Университетскую набережную, где располагалась приемная комиссия СПБГУ. Стены первого места показались мне чужими и мрачными, напоминающими скорее больницу. А вот внутренний двор у здания Двенадцати коллегий привел в восторг – солнце, какие-то крутые ребята, дружественная атмосфера. В тот год документы можно было подавать сразу в несколько вузов. По примеру Вички решила попробовать реализовать мечту – поступить на журфак, хотя понимала низкую вероятность успеха.

Когда на экзамене, еле живая от страха, с трясущимися руками и с замиранием сердца, я услышала оглашенные темы сочинений, аудитория амфитеатром сначала обрушилась, а потом заиграла новыми красками. «Характер человека в произведениях Шолохова» – об этом я могла написать с закрытыми глазами. Решающая пятерка и роковой поворот судьбы.

После зачисления я уехала на каникулы в Сычевку. Встретив меня, мама спросила:

– Ну как, поступила?

– Да, на журфак.

– Ну, хорошо.

– Ты что, не рада?

– Ну, если бы не поступила, расстроилась бы. А так-то что, я знала, что все будет в порядке.

Сеанс магии

В то время моя мама посещала клуб экстрасенсов и дружила с людьми, наделенными неординарными способностями. Я как-то даже зашла с ней в эту психушку. Люди на полном серьезе совершали групповое путешествие по планетам, носили экстравагантные наряды вплоть до шляп с павлиньими перьями и орали на какую-то женщину: «Уходи отсюда, ты оранжевая!», имея в виду цвет ее ауры. Мамин кавалер Сухов был одним из них. Мне он не нравился из-за жадности. Придет в гости с брикетом мороженого. Разделим на четыре части – нам с братом и им. И так мало, а потом еще в течение недели отвечать на вопрос, вкусно ли было…

Помимо того, что товарищ был скупердяем, он был еще и белым магом, по маминым словам. В конце лета довелось убедиться в его способностях. Как-то за разговором на кухне упомянула про свою первую несчастную любовь. Тогда Сухов предложил написать «энергетическое послание». Все, что я хотела бы сказать Димке, надо было изложить на бумаге, потом сжечь и выбросить пепел в форточку, то есть развеять по ветру. На вырванном из тетрадки в клеточку листе написала: «Пожалуйста, приезжай». Не знаю, было это совпадением или колдовство сработало, но через три дня мама сообщила, что звонил Димка. Приезжает в пятницу в 12.20 на Витебский вокзал.

Сначала Димка жил у моей мамы. Спал там же, где когда-то провинившийся Вовчонок – на кухне, на матрасе на полу. Пока искал работу, находился на иждивении. Пяти долларов, что лежали в кармане его единственных джинсов, хватило только на то, чтобы отпраздновать прибытие. У Димки не было даже сумки с вещами. Когда немного похолодало, маме пришлось покупать ему одежду и обувь. Через полгода парень более-менее встал на ноги и начал снимать комнату. В основном все свободное время мы проводили там. Вводить в круг своего общения было немного стыдно. Познакомила только с Пяткиной. Вскоре он нашел собственный социум.

Мне хватило одного вечера в компании «пацанов». Поехали куда-то на старой шестерке. Сначала что-то у кого-то забирать, потом «по делам» дальше. Рядом на заднем сидении малолетняя, некрасивая и болезненно худая проститутка Катя рассказывала, что воспитывает сестру, родителей нет, приходится перебиваться деньгами, которые дают знакомые мужчины за секс. Потом посчастливилось увидеть и ее 12-летнюю подопечную. Девочка стала выпрашивать у присутствующих деньги на средство для окрашивания обуви «Карат». Подробно рассказывала о кайфе, который они ловят, и о том, как надо нюхать. Дали денег, чтобы отвязалась. Довольная, пробегая обратно из магазина мимо нашей машины, она достала флакончик и демонстративно понюхала его. Поразило выражение лица – конченная токсикоманка. По ходу путешествия стало очевидно, что вся эта «движуха по району» была ради покупки наркотиков.

Димка начал употреблять героин. Никакие внушения не работали. Каждая встреча – исколотые руки и узкие зрачки. Мы расстались. Были звонки, угрозы, шантаж из разряда: «Если ты сейчас не приедешь, я пойду и вмажусь». Тяжелый процесс, особенно, когда есть чувства.

Студенчество

Пока меня не было в городе, Пяткиной пришлось помириться с родителями. Ее отправили учиться на платный юрфак в Пушкинский областной университет. Общение наше стало намного более редким – выходные, и то не каждые. Встречаясь, мы пили пиво и рассказывали друг другу о новых людях, увлечениях, времяпрепровождении. Жилось несладко. Мне из-за дедушки, с которым приходилось делить жилплощадь, Танюхе из-за родителей, поставивших перед ней жесткие условия. Давали деньги только на проезд до вуза, ждали не позднее восьми вечера. Однажды она пришла на два часа позднее, за что была избита – долбанули головой о шкаф-купе в прихожей. Примерно через месяц Таня сообщила, что не выдержала студенчества строгого режима, бросила учебу и переехала к бабушке. Деньги давать перестали. Помочь материально я не могла. Единственное – чаще встречаться, слушать, как развиваются события. Дальнейший поворот судьбы подруги не был однозначным. Уже прощаясь на перекрестке Ленинского проспекта и улицы Зины Портновой, Таня сообщила, что устроилась на работу. В дом терпимости. Замешательство в оценке на несколько секунд. Перед глазами проплыли троллейбус, машины, люди. «Не знаю, что сказать. Я тебя в любом случае поддержу».

Ячейка общества

На первом курсе я жила с дедушкой. Пять месяцев в году, пока он не уехал на лето в свой родной город Глазов, можно было охарактеризовать как ад. Каждое утро начиналось под один и тот же саунд-трек – гимн России. Если радио на всю катушку – подъем! Отбой был ровно в 22.00. Выключался телевизор и свет, начинался храп с соседней кровати. Дедушка постоянно наговаривал всем многочисленным родственникам, какая я неряха, и никогда не делился своей едой. У нас было разное питание. Он готовил изысканные блюда – что-то среднее между супом и вторым. Такая специальная субстанция из жидкости, гарнира и мяса. Два в одном. Еще у него был свой секрет долголетия – стопка водки каждый день. Дедушка очень следил за своим здоровьем и каждый раз, когда поднималось давление, звонил в скорую. Те никогда не приезжали. В отличие от меня, у него были деньги. Пенсия и помощь от детей – дяди Толи и моего папы. Папа давал нам одинаковую сумму – по три тысячи рублей в месяц. Обучение в университете требовало больших накладных расходов. Приходя с сокурсницами в близлежащее кафе «Инкол» на первой линии Васильевского острова, всегда заказывала самое дешевое блюдо – свекольный салат с яйцом и сыром. Было важно влиться в новый коллектив. От голода я пробовала воровать провиант дедушки. Но попытки всегда терпели фиаско. Раз он застукал меня с яблоком, взятым с его полки в холодильнике, – заставил возмещать убыток, выкупала весь килограмм. Попросила ложку сметаны – выхватил банку из рук. Куда ему литр? Потом испортилась. Так и сосуществовали.

Вскоре я стала встречаться с новым молодым человеком. Он был старше на 11 лет. С ним можно было чувствовать себя в безопасности и полностью доверять. Обстоятельства сложились так, что после непродолжительного периода свиданий, на которые Вадим привозил не цветы и конфеты, а именно то, что я обожала – плавленые сырки и сушеные кальмары к пиву, мы очень быстро съехались.

Это произошло из-за сообщения папы о новом соседе в моей 36 метровой квартире. Сюда после отъезда дедушки должен был поселиться дядя Степа – муж троюродной сестры с западной Украины, приехавший в Питер на заработки. Аргументы, что двухметровый в длину и ширину мужчина любит выпить и нам будет тесно, не возымели действия. Когда рассказала Вадиму о случившемся, к своему удивлению услышала: «Давай тогда создавать ячейку общества». Через три дня сняли жилье. Переехала.

Послесловие

Описывая череду переломных моментов, важных обстоятельств и сильных впечатлений, очень сложно поставить точку. Ежедневно с нами происходят события, формирующие мировоззрение и заставляющие как-то по-другому смотреть на окружающую действительность. Это повествование заканчивается поступлением в университет. Именно тогда моя жизненная линия получила четкий вектор. Абсолютно новая реальность, новые друзья и увлечения и уже намного более благополучный сюжет.

Но в угоду читателю, возможно, стоит рассказать немного о том, как сложилась судьба главных героев моих рассказов.

Про Таню

Танина карьера проститутки быстро закончилась. Ее спас некий Гена, мент. Предложил обеспечивать на постоянной основе. Условие – эксклюзивное обслуживание и сидение дома.

Подруга исправно выполняла договоренности. Утром шла за пивом и включала магнитофон. В обед – вставала из-за стола и шла за коньяком. Вечером – удалялась из квартиры в неизвестном направлении. Ночью приходила и не помнила, где была.

Пока я училась, работала, беременела, рожала, растила ребенка, жила обычной жизнью с поступательным движением к благополучию, мы с Пяткиной созванивались не более двух-трех раз в год. Не зная ее молодых людей лично, я фиксировала только их имена и род занятий. Коммерсант из шикарного по описанию коттеджа в Ольгино, цыган из Горелово, некий Андрей, любимый формат фигуры – два на два. С ним была связана какая-то неблагополучная поездка в Крым.

После окончания универа мы встретились на десятилетии выпуска из школы. Она приехала на «фольксвагене». Когда Федорович предложил ребятам по кругу рассказать, кто чем занимается, Таня пропустила слово.

Однажды Танюха приезжала в гости, моей дочке тогда было года три. Перекрашенная из брюнетки в блондинку. Ужасно худая. Показывала фотографии с какой-то светской тусовки или записи телепередачи. За столиком со своим молодым человеком и исполнителем типа Стаса Михайлова. Было видно, что очень гордится.

Пяткина обрела настоящую любовь и долго рассказывала только про одного персонажа. Впоследствии звонила, пьяная, рыдала, что потеряла ребенка от него, шел четвертый месяц. Щемящая, безысходная жалость: «Почти тридцать. Что дальше? Снова пить…»

Последний звонок раздался седьмого марта, когда я сидела с друзьями в ресторане после просмотра странного фильма в Доме кино. «Ириш, я соскучилась. Давай встретимся». На заднем фоне – шум автомобиля, какой-то тревожный голос.

«Хорошо, давай девятого с утра созвонимся. Встретимся в обед. Ты ко мне или я к тебе? Приезжай, ты еще не была в новой квартире. Купила недавно».

Девятого утром я, как и договаривались, позвонила. Никто не подошел. «Наверное, пьет. Да ну нафиг!..»

Через неделю, в субботу утром, новость от подруги Ани: «Правда, что Пяткина умерла? В контакте прочитала». Не поверила, полезла в интернет проверять. Сообщение от Машки: «Приходи на похороны». Только братик он-лайн. «Сашка, это правда?» «Да».

Ехала туда с мыслью, что ограничусь только посещением морга на Пискаревке. Удобно потом обратно до работы. Еще издалека на широкой массивной лестнице здания у непропорционально маленькой двери увидела курящую Елену Евгеньевну, сгорбленную, худую, в черном платке, взгляд в одну точку. Не знала, что сказать, не продумывала заранее. Просто подошла и обняла ее. Мама лучшей подруги детства произнесла: «Как жаль».

Потом мы зашли в огромное помещение, где с двух сторон по стенкам стояли закрытые гробы. Танин где-то посередине аллеи, элегантный, усыпанный розами. Сверху стояла постановочная фотография в белой раме от нашего одноклассника-фотографа. Вокруг – родственники и незнакомые люди.

Минут через двадцать началась суета: кто на чем едет, где автобус. Чувствовалась нехватка организационной помощи – осталась. Мужчины загрузили гроб. Я – все цветы. Труповозка почти пустая – все на машинах. Всю дорогу сидела с портретом на коленях. Смотрела на залитые солнцем улицы и прокручивала мысленный монолог-прощание.

В церкви произошла небольшая заминка. У Игоря Викторовича спросили о причине смерти.

–Не установлена.

– Самоубийце нельзя.

– Нет-нет, не самоубийство.

Началось отпевание. Смотрела на лучики солнца, заглядывающие в помещение сквозь узкие высокие окна, падающие на гроб, на скорбные лица пришедших проститься. Ощущение света и облегчения. Витающая информация: «Отмучилась. Так должно быть. Это лучше». Было жаль не смерти, а этой жизни. Не получилось.

На кладбище пришли только родственники и ребята из школы. Знала всех. Александра Васильевна: «А, Ирочка, это ты… Подойди ко мне». Совсем как безумная, блаженно улыбалась.

По завершении церемонии уже не стояло вопроса, ехать ли дальше на поминки в ресторан. Поняла, что вся эта семья и люди через столько лет остались такими же родными. Что не было потом лучших подруг и более близких людей. Это долг – проводить до конца, узнать точно, чем она жила в последнее время.

Оказалось, что дата ее смерти – ночь с 7 на 8 марта. Получается, через несколько часов после звонка. Причина – отравление наркотиками. Как показала судмедэкспертиза, они с молодым человеком умерли одномоментно. Передозировка – вряд ли. Тела обнаружили через неделю, когда соседи учуяли трупный запах. При вскрытии съемной квартиры нашли документы, бутылку водки и свернутые купюры. Родители не знали адреса дочери и все это время не могли найти ее. С похорон уезжала с Танюхиной сестрой, Машкой и ее мужем Геной, подвозили на своей машине.

– Не нравился мне он никогда. Я так считаю, че ты жмешь-то на блатную педаль до сих пор?.. Все изменилось уже давно. Ну а ты как? Где работаешь?

– Креативным директором в рекламном агентстве.

Обернулся с радостной понимающей ухмылкой:

– Как в Generation P? Смотрел, да.

– Типа того.

Про Димку

После расставания мы с Димкой практически никогда больше не общались. Он навещал маму с бабушкой. Первое время я с пристрастием расспрашивала их, как он выглядит, где работает, что говорит. Наблюдения родственников не проливали свет на главный вопрос – употребляет он наркотики или бросил. На самом деле все шло по наихудшему сценарию. Однажды вечером маме позвонили из 65 отделения милиции. «Дмитрий Рожкин, знаете такого?» Задержали с героином, 228 статья. Поехала, но увидеться не получилось. Отдала сумку следователю.

Первая любовь просидела в Крестах больше полугода. Мама наняла адвоката, бабушка носила передачки, я иногда подкидывала денег.

После увиденного на суде романтическое представление об этом месте развеялось. Мы вошли в помещение, напоминающее школьный класс. Цветы на подоконнике, занавески, портреты на крашеных стенах, парты, на подиуме большой письменный стол. Единственное отличие – клетка для заключенных слева от двери. В зале было довольно много народа, незнакомые мне люди – какие-то свидетели и понятые. Все они что-то говорили друг другу, стоял шум. Потом толстая кудрявая женщина лет пятидесяти с залитым лаком начесом стукнула кулаком по столу и заорала громким грубым голосом: «Тихо! Если вы сейчас не заткнетесь, посажу этого парня». Спустя минут пять дала год условно. Отпустили сразу после процесса. Наш подсудимый был настолько ослаблен, что шатался. Из-под черного длинного и мятого пальто с чужого плеча торчали руки, все в красных пятнах, шелушившиеся. Видимо, кожная болезнь. Мы ехали на двадцать девятом трамвае по Московскому проспекту, поддерживала его и гладила эти руки. «Теперь все будет хорошо, поехали домой!». Это была наша последняя близкая встреча. Только дважды за 15 лет случайно встречались на улице и в метро. Короткие разговоры: «Как дела, коза?» «Нормально, как ты?» Однако «коза» уже напрягало, становилось неудобно.

Сейчас у Димки действительно все хорошо. Работает бригадиром на стройке. Живет с женщиной старше себя на 15 лет, воспитывает троих ее детей. Героин не употребляет. Навещает маму и бабушку. Дарит им подарки.

Про Вичку

Постепенно в общении с Вичкой стало нарастать взаимное непонимание. Я расстраивалась из-за того, что она обрастает собственными интересными связями и не желает вводить меня в новый круг знакомств. Она, наверное, из-за того, что «после зачисления в Универ я зазналась». Изначально я планировала поступать только на филологический факультет в Герцена. Но, придя с ней за компанию в приемную комиссию факультета менеджмента СПбГУ, впечатлилась энергетикой престижного вуза и решила попытать судьбу на журфаке. Золотой медалистке же приходилось тяжело. Достаточно было сдать всего один экзамен на пятерку, но ее зарубали. Было предпринято несколько попыток. Испытания закончились только в конце лета зачислением на платное отделение Гидромета.

На первом курсе мы еще по инерции встречались, хотя и намного реже. На втором и вовсе прекратили поддерживать связь.

Несколько лет назад состоялась наша последняя встреча с подругой детства. Вичка выиграла грант на обучение режиссуре в Голливуде. Мы сидели в ресторане «Шарлотка» у Казанского и удивлялись, насколько сходимся во взглядах и интересах, насколько мы родные люди и как комфортно и приятно общаться спустя 7 лет после окончательного прекращения дружбы.

На мою следующую попытку поговорить о жизни в социальной сети эмигрантка вежливо, но сухо ответила, что переписываться ей некогда: йога, сценарии, проекты. Она живет в огромном доме, водит машину, дружит с соседом Микки Рурком и пока ни с кем не встречается, так как хочет подобрать себе достойную кандидатуру для совместной реализации творческих идей. Хотя красивых и умных парней здесь хоть отбавляй. Вичка планирует навсегда остаться в Америке.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа иллюстратора Сергея Ковалева.