Czytaj książkę: «Неизбывное бытие»

Редактор Татьяна Викторовна Фоминых

Иллюстратор Оксана Иосифовна Анчарова

Корректор Фарида Лябибовна Султанова

© Ирина Александровна Игошина, 2025

© Оксана Иосифовна Анчарова, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0067-2138-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Далёкие шестидесятые… Мне недавно исполнилось шесть лет. Лето. Я у бабушки. Мама в очередной командировке. Глубокая ночь. Все спят. В свете ночной лампы, заливаясь слезами, я сижу на полу над развёрнутым рулоном старых обоев и до самого утра пишу поэму. Карандаш ломается, я беру другой, третий… Резкими порывистыми движениями неровными печатными буквами я пишу строку за строкой, зачёркивая, исправляя, но не останавливаясь, не смотря на то, что все вокруг давно спят.

Днём я впервые узнала, что существует смерть. Маленькая соседская девочка Оля, худенькая, с нежным бледным личиком, светло-голубыми глазами с белёсыми ресничками, и короткими, чуть волнистыми прядками белокурых волос, погибла под колёсами грузовика, заехавшего во двор бабушкиного дома. Водитель не заметил её, когда давал заднюю…

Я сижу и пишу поэму… Я впервые столкнулась с этим злом. Я ошеломлена, но не сдаюсь. И это моя битва. И моё единственное оружие – строки, которые рождаются из этого ужаса, из моих слёз, из моего протеста… Девочка Оля ещё только должна была пойти в первый класс… Её жизнь так нелепо была прервана, а должна продолжаться!

Слова, которые я складываю в рифмующиеся строки, рождаются в моём сердце из небытия в бытие. Они пульсируют во мне словно живые и не дают смерти восторжествовать. Эти слова восстанавливают жизнь в мире, в который неожиданно ворвалась смерть. Когда в окнах забрезжил рассвет, я почувствовала, что абсолютно измождена и обессилена… Но смерть отступила.

Таким был мой первый опыт стихосложения. Потом было ещё несколько попыток, менее эмоционально наполненных, почти не оставшихся в моей памяти. Моя муза молчала, пока наконец в пятнадцатилетнем возрасте я не влюбилась. И это чувство всё вокруг окрасило такими волшебными красками, что стихи сами стали рождаться в моём сердце. Об этом мой первый цикл стихов «Я открою глаза на рассвете…». Весь этот цикл – стихи, написанные в старших классах. Они о моих мечтах, переживаниях, предчувствиях… Эти стихи немного наивны, грустны и восторженны одновременно.

Второй цикл «Всё поёт многоголосо!» объединяет стихотворения, появившиеся в студенческие годы, когда я училась на историческом факультете Уральского госуниверситета. Яркая, наполненная разнообразными событиями студенческая жизнь, общение, поездки, участие в полит-песенном движении – всё это отразилось в стихах того насыщенного впечатлениями периода моей жизни.

Частично к этому же периоду можно отнести цикл «Моя Африка» – стихи, первые из которых появились в годы студенческой жизни, а последующие были написаны немного позже. Этот цикл возник в связи с моим изучением истории национально-освободительного движения в ЮАР, знакомством с южноафриканскими студентами, учившимися в московском Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы, и моим активным участием в свердловской областной «Акции солидарности с народами Южной Африки, борющимися против апартеида». Многие из этих стихов посвящены реальным молодым южноафриканцам, с которыми я общалась тогда, пережившим тюрьмы, пытки, смерть друзей, но не сломленным.

В ещё один цикл, получивший название «Мой Уралмаш», я собрала стихи разных лет, посвящённые моему родному району, где я родилась и провела свои детство и юность.

Следующий цикл «Быть или не быть?» отражает период кризиса смыслов и сложного поиска своего места в жизни, попытку философского осмысления происходящих в конце 80-х годов перемен в советском обществе. Работа в школе учителем истории приводила к ещё большему несоответствию декларируемых идей тому, что происходило вокруг, рождала внутренний разлад в душе, что нашло отражение в стихах этого периода.

Любовная лирика пронизывает всё моё творчество, но самого большого накала и драматизма достигает в двух циклах: «Восточная кровь» и «Когда судьба по следу шла за нами, как сумасшедший с бритвою в руке…» (Арс. Тарковский). Оба цикла посвящены одному человеку. И эти стихи, часто написанные на одном дыхании, рождённые в одном порыве страдающей и любящей души, были ещё одной страстной попыткой победить смерть, на этот раз – смерть любви.

Цикл «Несуществующая звезда» посвящён моим неутомимым поискам любви, метаниям, порывам, разочарованиям и поражениям, и одновременно неиссякаемой вере в то, что такая любовь в этом мире реальна и осуществима.

Последний цикл «И свет во тьме светит…», с одной стороны, сильно отличается от предыдущих и написан несколько позже, а с другой стороны, он всё о том же: о поиске и обретении истинного источника жизни, любви, красоты… и наконец бессмертия, которое так жаждала обрести маленькая девочка, впервые встретившая смерть и плачущая ночью над своими неровными строчками, написанными на рулоне старых обоев.

Не случайно весь мой сборник назван «Неизбывное бытие». Это название взято из одного из моих ранних стихотворений, вошедших в первый цикл. Ничто и никто не умирает. Бытие неизбывно. К этому маленькая девочка, решившая своими стихами противостоять, казалось бы, неизбежному небытию, приходит уже взрослой, пройдя множество испытаний и обретя веру в Бога.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Оно было в начале у Бога.

Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».

(Ин. 1: 1—5).

Из цикла «Я открою глаза на рассвете…»

«Разве виновата…»

 
Разве виновата
В том, что нелюбима?
Облака из ваты
Проплывают мимо.
Солнце светит ярко,
Но уже не греет,
Только листья в парке
Грустно золотеют.
Я брожу и, глядя
В небо голубое,
Не могу представить
Вместе нас с тобою.
1977
 

«Тебе спасибо говорю…»

 
Тебе спасибо говорю
За всё, чего нам не было.
Тебе спасибо говорю
За майское хмельное небо,
За первый лист, за яблонь цвет,
За глаз твоих лучистый свет,
За милые твои черты,
За то, что есть на свете ты.
1977
 

«Я вспоминаю детство: печки гул…»

 
Я вспоминаю детство: печки гул,
И запах свежих, чуть с мороза, дров,
И мамой сшитые одежды кукол,
А если ушибусь, то громкий рёв…
И эти ласковые руки, и глаза,
И голос мягкий и родной…
Но неужели навсегда
Простилась, детство, я с тобой?
1977
 

Звëздочка

 
Огонëк мерцающий,
Весело мигающий
Мне во мраке ночи,
Что ты, милый, хочешь?
Я бы тоже звëздочкой —
Лучистою точечкой —
Очень стать хотела…
На Землю б глядела!
1977
 

Г. Забировой

 
Гузя! Поведи очами,
Улыбнись, станцуем вальс!
Лишь шестнадцать за плечами,
Сколько впереди у нас!
Впереди большая жизнь,
А сегодня лишь начало.
Ты смелей ступай вперёд,
Нам страшиться не пристало.
Веселей гляди, подружка,
Солнце светит, иль метель,
И когда-нибудь старушкой
Вспомни нас и этот день.
Гузя! Поведи очами,
Улыбнись, станцуем вальс!
Лишь шестнадцать за плечами,
Сколько впереди у нас!
1977
 

Тайна моря

 
Предо мной снова плещется море.
Ветер волосы треплет мои…
На бескрайнем солёном просторе
Пролетают счастливые дни.
 
 
Море!
Тайну хранишь ты какую?
Отчего без тебя я грущу?
Волн игру и тропинку златую
Снова страстно увидеть хочу!
 
 
Эта тайна в покое и силе,
В крике чаек и бурной волне,
В необъятной лазоревой шири,
В царстве сумрачном на глубине…
 
 
И её разгадать я не в силах!
Мне бы только приблизиться к ней,
Чтобы ласковое и всесильное
Друга ты заменило мне.
1977
 

«Ночь окутала город спешно…»

 
Ночь окутала город спешно,
Лишь огни разрывают тьму.
И стараюсь опять безуспешно
Я воспеть молодую луну,
Но те строки, что я написала,
Так банальны, мелки и глупы,
Что берусь я за всё сначала,
А потом рву в досаде листки…
Но они-то совсем не повинны
В том, что стих не могу сочинить,
Чтобы этой зимою стылой
Без любви не смогли мы жить.
1977
 

«Вот…»

 
Вот
    глаза бездонные
               любимого человека.
А он и не знает,
                          что любим.
Мы даже не были с ним
                    никогда знакомы.
Как много хочется ему сказать!
Но губы молчат
                  от боязни
                            показаться смешной…
И я спешно прячу взгляд,
Стараясь
             принять равнодушный вид,
Чтобы
      переполнившее меня чувство
                                         он не заметил.
1977
 

Пустыня

 
Вокруг пустыня. Мёртвые пески.
Ни признаков живого нет, ни жизни.
Лишь злое солнце жарит с высоты
И обжигает губы, кожу, мысли.
 
 
Но где ж колодец? Как его найти
Среди безмолвных неживых барханов?
Я заблудилась, не могу идти,
И бесполезно звать на помощь маму.
 
 
Он далеко: там, где цветут сады,
И шелестит упругая листва,
Порхают птицы и на все лады поют,
Когда я здесь едва-едва жива.
 
 
Я до колодца вряд ли добреду.
И мне не пить живительную влагу.
Я здесь в пустыне смерть свою найду,
Едва лишь от усталости прилягу.
1978
 

«Остановись, мгновенье!..»

 
«Остановись, мгновенье!
Ты прекрасно!» —
То крик души к тому,
Что выше нас
И нашей воле,
К счастью,
Не подвластно.
 
 
Багровый шар, коснувшись моря,
Сребрит трепещущие волны,
Подобные сверкающим алмазам…
От этого далëкого костра зарделись тучки,
Что столпились, охраняя солнце…
 
 
Приветствую природу стоя…
И кажется: вдруг всë познала ты
За этот миг блаженства, и покоя,
И вечной, надо верить, красоты!
 
 
Как всë же мало совершенства
Встречаем мы среди людей!
И лишь любовь коснётся сердца,
Маня гармонией своей.
1978
 

«Дождь идёт целый день…»

 
Дождь идёт целый день.
Целый день, целый день
Льют небесные слëзы на землю.
 
 
Это плачет любовь
По тебе, по тебе,
Но никто еë зову не внемлет.
 
 
Я по лужам хожу
Под дождём, под дождём,
И тебя я ищу средь прохожих.
 
 
Но, увы, среди всех,
Ты поверь, ты поверь,
Даже нет хоть немного похожих…
1978
 

«В воде я младенцем себя ощущаю…»

 
В воде я младенцем себя ощущаю.
Родная стихия ласкает любя,
И сразу заботы свои забываю,
Лишь чувствую счастье, беспечно плывя…
Вода обнимает, целует солёно
И, словно девчонка, смеëтся мне вслед.
И брызги сверкают, и прыгают волны!
И кажется, нет мне шестнадцати лет!
1978
 

«В просветы между рыхлой…»

 
В просветы между рыхлой
Грязно-серой массой облаков
Пытливо глядят на Землю
Бездонные очи Вселенной.
1978
 

«Снова прилетел сентябрь пёстрокрылый…»

 
Снова прилетел сентябрь пёстрокрылый,
Всё вокруг овеяв светлою тоской.
Тихо, незаметно умирает лето,
Горько плачет небо над его судьбой.
1979
 

«Быть может, я тебя и не люблю…»

 
Быть может, я тебя и не люблю,
Но без тебя не мыслю жизнь свою.
Ты нужен мне как воздух, как вода,
Как солнце днём, а ночью как звезда.
С тобою мне спокойно и светло,
И кажется, что всё судьбой дано.
А без тебя – сплошная суета,
И жизнь течёт уныла и пуста.
 
 
Так и живу меж небом и землёй,
Всегда с тобой и всё же не с тобой.
1979
 

«И пустило так глубоко корни дерево свои…»

 
И пустило так глубоко корни дерево свои,
Что из сердца я не вырву никогда моей любви!
Но теперь не так страдаю, так как знаю:
В жизни есть пенье птиц, и звон трамвая,
И борьба за счастье есть!
Пусть любовь моя всё так же безнадёжна и горька,
Но как свежий ветер мая мне она сейчас нужна!
Я расту и понимаю, что она растëт со мной
И собою обнимает весь громадный шар земной!
Да, тебя уже ей мало:
Всех людей, планету всю,
Всё, что жизнью нашей стало,
Я люблю,
              люблю,
                         люблю…
Та любовь была лишь всходом,
Неокрепшим и смешным…
Стал теперь тот тонкий стебель
Сильным деревом большим.
1979
 

А.С.

 
А улицы пустынны и тихи.
Мне холодно и очень одиноко
Шагать сквозь сумрак,
Бормотать стихи,
И вспоминать о доме,
                              о далëком,
О том,
Что вместе с детством утекло
И никогда уже не возвратится…
Твоей руки прощальное тепло,
Наверное, во мне ещё хранится.
Студёный ветер,
                     верный спутник мой,
Качает свет ночного фонаря…
Мне так тоскливо без тебя одной,
Но ничего вернуть уже нельзя.
1979
 

Солнечный лучик

 
А в моë окошко
Лучик заглянул,
Прыгнул на ладошку
И на ней уснул.
Ох, устал бедняжка!
Сделал кучу дел:
Скольких он обрадовал,
Скольких он согрел.
Не жалел ни света
Лучик, ни тепла,
И о нём повсюду
Добрая молва.
Но сейчас
Он просто
Очень хочет спать,
А моя ладошка —
Мягкая кровать.
 
 
Что ж, поспи, дружочек,
Отдохни чуть-чуть…
Глядь!
Уж непоседа
Вновь пустился в путь!
1979
 

«Я хочу быть слабой…»

 
Я хочу быть слабой.
Я хочу быть сильной.
Я хочу быть бабой
И хочу мужчиной.
Это слишком много!
Это очень мало!
Ждëт меня дорога,
Что вдали пропала…
За мечтою следом
В путь пускаюсь смело —
Быть бы человеком,
Сделать б много дела!
1979
 

Звезда

 
В жизни моей непутёвой, нескладной,
Светит звезда мне и ночью, и днём.
Только б не гасла живая лампада,
Только горела бы добрым огнём!
«Только не гасни! – я повторяю. —
Если умрёшь, свет умрёт и во мне!»
Вспыхнешь ты ярко, и я запылаю,
Таешь вдали – сразу холодно мне.
Светом одним эту жизнь освещаем,
Жаром одним согреваем людей.
Так же, как ты, я звездою сгораю,
Только б поярче, погорячей!
1979
 

«Я хочу рассказать тебе, ночь…»

 
Я хочу рассказать тебе, ночь,
                                          о рассвете!
Я хочу рассказать тебе, вечность,
                                                о миге!
Я хочу рассказать о таком же, как все,
                                                   человеке —
О себе
              в этом вечно мятущемся мире.
Я пытаюсь понять и постичь всë на свете,
И хотя б на мгновение стать великаном!
В крыльях рук я хочу принести людям ветер
И позвать их в дорогу за счастьем желанным.
В чëм таится загадка земного величья?
На одно бы мгновенье ему причаститься!
Я б его раздарила ничтожным людишкам,
Чтоб от вечной любви просветлели их лица.
Ты же, летняя ночь, словно утро, зарнична.
Так я самого главного и не сказала.
Как же сделать мне так,
Чтобы в жизни привычной
Не погасла звезда моего идеала?
Чтоб светила и пасмурным днём в невезеньи,
И при свете слепящего солнца удачи…
 
 
Свежий ветер задует все звëзды на небе,
Лишь одна разгорается утром всё ярче.
1979
 

Родник

 
Да, я родник, сокрытый от людей.
Живу в тиши и чистоту храню.
И спрятан я среди больших камней,
Чтоб не мутили воду все мою.
Я часа жду, когда придёт один,
Раздвинет ветви, камни уберëт,
И к бьющейся в волнении воде
Губами жаждущими припадëт…
Но дни проходят, также в тишине
Храню я чистоту лишь для себя,
А тот единственный всë не идëт ко мне,
И крепко заперта тюрьма моя.
«Приди, открой…», но тонет лепет мой
За каменной безжизненной стеной.
1979