Czytaj książkę: «Глупышка? Хрен тебе, Егорка!»

глава 1

Юленька.

- Ну что, рада? Это ж какой надо иметь охуенный талант, предлагая свои прелести англикашке, чтобы тот вдруг решил меня убить? Представляю, как ты старательно пыталась его ублажить. Что ж, опытная девочка, ничего не скажешь. Сегодня довелось понаблюдать, какой ты, пиздец, стала опытной. Типа, сделала ему подарочек? Преподнесла старичку Чарльзу своё молоденькое тело на блюдечке с голубой каёмочкой? Прям стопроцентово уверен, как он охренительно был рад и неописуемо счастлив! Что ж, я оценил твои поразительные, уникальные способности жрицы любви.

Он повернулся, вперился в меня взглядом и взмахнул рукой в сторону тела бездыханной, окровавленной Наташи, настоятельно предлагая оценить живописную картину:

- Ну как? Теперь ты довольна? Типа, конкурентки больше нет? Типа, я буду весь твой? И Чарльз тоже, походу, весь твой? А тебе не многовато ли сразу столько мужиков? Любая проститутка…

***

Сегодня я узнала, что такое Ад.

Мрачное жгучее пекло, где ты вдруг ни с того ни с сего становишься главным действующим лицом.

Вообще не ожидала, что все, что произойдёт на крыше замка, вдруг ударит по мне, точно стальным хлыстом, оставляя в душе и на сердце глубокие кровоточащие раны. Хотя каким боком я ко всему этому имею отношение, так и не поняла.

Помню, как Чарльз устроил маскарад.

Как в его спальне я скинула с себя ненавистный костюм Женщины-Кошки, чтобы он увидел, что я - не Наташа, и оставил меня, наконец, в покое.

Как он подхватил меня на руки, а я отказала ему в близости, прошептав: «Нет, Чарльз, я не могу!»

Как именно в этот момент, ни раньше ни позже, в спальню вошли Егор и Наташа и увидели меня голую на руках у Чарльза.

Недвусмысленная ситуация, чего уж говорить.

Чарльз выпустил меня из своих объятий, и я ушла в ванную комнату, чтобы одеться. А когда вышла, никого из них в спальне уже не было. Наверное, они ушли?

А потом…

По коридорам забегали люди. Я не знала, не понимала, что происходит. Но сердце…

Так крепко защемило, заныло, что от боли я практически перестала дышать. Глубоко в груди будто разлилось огненное марево, побежало по венам, заполняя тело моё ужасом, муторным тяжёлым чувством паники, когда захотелось набрать в лёгкие побольше воздуха и завизжать так громко и пронзительно, чтобы у всех присутствующих вдруг полопались перепонки.

Завизжать, закричать, заорать, выплёскивая из себя жуть и морок, что мешают дышать, сжимая стальной дланью моё горло и перекрывая кислород.

Непросто так забегали по коридорам и лестницам люди.

Что-то случилось.

Что-то произошло там, куда сейчас все они торопятся, бегут, спешат.

Чтобы помочь кому-то! Да! Только в этом случае начинается паника и беготня! Когда кто-то оказался на грани жизни и смерти!

Мне очень страшно, но я сама должна все увидеть и узнать. А потом умереть, если с ним что-то случилось.

Рванула за людьми, что куда-то торопились, бежала и молилась про себя: «Пожалуйста, Господи, не допусти, чтобы с Егором что-то случилось. Прошу, прошу, пожалуйста. Только не с ним! Я же не смогу без него жить. Я же умру без него! Умру!»

Бежала и бежала, стараясь не потерять из виду спешащих куда-то людей. Я не стала никого из них о чем-то спрашивать. Чувствовала, что мне тоже надо туда же, куда все они мчатся, как угорелые.

Коридоры, лестницы, двери, снова коридоры. Наконец, бесконечно длящаяся вверх лестница и дверь. Дрожащей рукой распахнула её и вышла на крышу замка.

А там… толпа людей. А среди толпы...

Егор, мой Егор весь в крови. Он склонился над Наташей, будто наседка, что защищает своего птенца. С совершенно безумными глазами и мертвенно бледным лицом, он нервничал, хаотично двигался, то опускался около неё на колени, то, вскакивал, принимаясь ходить туда и обратно, точно часовой на посту.

Чарльз казался совершенно спокойным, стоял поодаль, возвышаясь над всеми, будто каменное изваяние. Черты лица заострились, желваки задвигались, превратив его в страшного монстра-хищника, готового любого разорвать на мелкие кусочки, кто встанет у него на пути. Он был таким угрюмым, суровым и мрачным, что все вокруг опасались потревожить его и подойти, не осмеливаясь спросить о чем-то, или что-то сказать. Так он и стоял в гордом одиночестве, молча наблюдая за тем, что творилось вокруг неподвижного Наташкиного тела.

А она лежала в луже собственной крови такая спокойная, бездыханная и мертвенно бледная. Около неё сновали люди, перевязывая рану и осторожно перекладывая тело на носилки, чтобы отправить её в госпиталь. А она…

Глаза её были открыты. Казалось, она смотрела куда-то вверх, в небо, совершенно не обращая внимания на людей, что занимались ею, пытаясь вытащить с того света.

Жива ли она была? Не знаю. Я не думала об этом, потому что… застыла, наблюдая за моим Егором, не смея даже дышать. Сейчас я пожелала бы умереть, чтобы не видеть и не понимать горя, что его постигло. Чтобы не чувствовать его невыразимого ужаса, паники, боязни потерять самого дорогого на свете человека – Наташу.

Егор гладил её лицо, целовал руки и кричал.

Кричал, кричал, кричал так пронзительно, что воздух, напитавшись его отчаянием, зазвенел от надрывного воющего голоса. А я, ощутив толчки за грудиной, лупившие по рёбрам, с острой щемящей болью ощутила, что сердце моё вмиг разорвалось на тысячу осколков от вида его искреннего горя, вселенского несчастья, что он сейчас переживал, выкрикивая её имя, неистово нашёптывая, воя, выплёскивая беду, чёрную напасть, что вцепилась острыми когтями в его душу при виде умирающей на его глазах любимой женщины:

- Наташенька, милая моя. Очнись, не умирай, девочка моя. Прошу тебя. Тебе нельзя умирать. Милая. Подумай об отце, обо мне. Как мы будем без тебя? Не смей, Наташка! Слышишь меня? Не смей!

Он тянул к ней руки, тряс её безвольное тело, целовал безжизненное лицо, прижимая к своей груди её голову, с надеждой заглядывая ей в глаза, мучительно ожидая от неё ответа.

Но она смотрела в одну точку и молчала.

А я в этот миг будто замерзла. Заледенела.

Застыла, превратившись в ледяную глыбу, закрылась от мира в непроницаемую оболочку, состоящую сплошь из моего личного горя.

Я вдруг отчетливо поняла, что потеряла свою любовь.

Что мой любимый Егор не принадлежит мне, и любит вовсе не меня.

Что у моего возлюбленного, оказывается, есть любимая. И это точно не я.

Так вот кого на самом деле он боготворит!

НАТАШУ!

Пока наблюдала за ним, плавясь в потоках лавы внутри себя от осознания рухнувшей моей мечты, счастья, что прошло мимо меня, так и не позволив вкусить его сладость, вдруг почувствовала, что самое главное, что уничтожит меня, ещё впереди. Вот-вот и я погибну, потому что…

Егор увидел меня и впился мне в лицо… ненавидящим взглядом, практически испепелил меня на месте.

Ох! А сейчас ещё что-то произойдёт. Да, вот сейчас. Когда он откроет рот и выплеснет мне в лицо ядовитые слова, что отравят меня и добьют до конца, до самой моей смерти.

- Пришла? Ты одета? Соизволила, всё-таки, прикрыться?

Я даже не поверила вначале, что он обращается ко мне.

Его голос звучал так издевательски, с таким презрением! Я просто не понимала, как реагировать, где найти силы, чтобы выслушать его обидные, несправедливые слова.

Он вскочил с колен и подлетел ко мне с перекошенным от злобы лицом. Я не могла отвести глаз от его губ. Сейчас это были два твёрдых жгута, скривившихся в презрительной усмешке. Мне казалось, он хлестал и хлестал меня по лицу этими самыми губами – жгутами, будто плёткой лупил злобными оскорблениями:

- Ну что, рада? Это ж какой надо иметь охуенный талант, предлагая свои прелести англикашке, чтобы тот вдруг решил меня убить? Представляю, как ты старательно пыталась его ублажить. Что ж, опытная девочка, ничего не скажешь. Сегодня довелось понаблюдать, какой ты, пиздец, стала опытной. Типа, сделала ему подарочек? Преподнесла старичку Чарльзу своё молоденькое тело на блюдечке с голубой каёмочкой? Прям стопроцентово уверен, как он охренительно был рад и неописуемо счастлив! Что ж, я оценил твои поразительные, уникальные способности жрицы любви.

Он вперился в меня взглядом и взмахнул рукой в сторону тела бездыханной, окровавленной Наташи, настоятельно предлагая оценить живописную картину:

- Ну как? Теперь ты довольна? Типа, конкурентки больше нет? Типа, я буду весь твой? И Чарльз тоже, походу, весь твой? А тебе не многовато ли сразу столько мужиков? Любая проститутка…

- Остановись, Егор!

Чарльз вдруг ожил. Гранитное изваяние, вероятно, решило вмешаться и защитить меня.

Хотя, это так глупо и смешно! От кого и от чего защитить? От оскорблений человека, которого я люблю?

- Прекрати, не трогай ее!

- Ох, фу ты, ну ты! Какой защитник объявился. Погляди ж ты, смелый какой! Прям донжуан гребаный! Понимаю. Сладкое тело молодое не даёт тебе покоя. Мне похер, как она тебя там охмурила! Ты сначала ответь за Наташку!

- Отвечу, не переживай. Только не перед тобой.

Словно безжизненный, оторвавшийся от ветки дерева листочек, я стояла, покачиваясь в такт порывам стремительного ветра, особенно неистового здесь, на крыше. Я мысленно желала, чтобы ветер подхватил меня и сбросил в бездну, что разверзлась своим зевом у подножия злополучного замка.

Я больше ничего не хотела в этой жизни.

Мне больше ничего не было интересно.

Я больше не чувствовала иных желаний, кроме как сгинуть, исчезнуть, чтобы больше не слышать в свой адрес горьких, обидных, несправедливых слов любимого моего мужчины.

Боже! Егор все это сказал мне? Все эти оскорбительные слова предназначались мне? Это меня он сейчас назвал грязной потаскухой?

За что?

Я хотела закричать, даже ударить его по лицу так больно, насколько хватило бы моих сил. Но оказалось, что я не могу говорить. Вместо слов – бульканье и хрипы. Мой голос вдруг пропал, испарился, а я превратилась в немое безголосое существо, неспособное произнести ни одного слова в свою защиту.

Обидно! Как же обидно! Горько так, что не могу дышать, задыхаюсь. Воздуха не хватает. Больно так, что не могу пошевелить рукой.

Ко мне пришло несчастье. Несчастье по имени Егор.

Оно принесло мне холод, ледяную стужу.

Господи, я так замёрзла! Меня теперь невозможно согреть. Любовь, что переполняла меня, делала меня счастливой, давала надежду на будущее рядом с моим любимым, вдруг превратилась внутри меня в льдинки. Острые, жгучие, холодные.

Как в сказке. Льдинка попала в сердце, и я помертвела, превратившись в бесчувственный кусок льда.

Я больше не хотела здесь находиться.

В последний раз я посмотрела на мужчину, любовь к которому с некоторых пор доставляла мне только боль, чтобы накрепко запомнить этот момент.

Запомнить и никогда не подпускать к себе этого человека ближе, чем на пушечный выстрел.

Чтобы больше никогда не позволять делать мне больно.

И не забывать главное. То, что я поняла и для себя уяснила:

«Любовь – это разочарование и боль. С этого момента я никогда и никого не хочу любить».

Я промолчала, не считая нужным отвечать ему на все те унижения и оскорбления, что он вылил на меня, точно ушат помоев.

Повернулась и ушла с этой их гребаной крыши.

Спустилась в холл, вызвала такси и отправилась в аэропорт.

Все, Егор, достаточно. На этом все.

глава 2

Я снова объебался.

Если вы спросите меня, что, мол, я нахеролесил и как буду дальше жить?

Типа, без нее? Без её любви, нежности и ласки?

Да нормально буду жить! Лишний раз убедился, что все бабы…

В общем, им нельзя верить.

Я лучше снова буду трахать все, что шевелится. А в душу к себе и сердце подпускать никого не стану. Это легче, чем потом надеть на свою башку охуенно огромные рога.

Если спросите, чего ж не поговорил с ней? Не выяснил подробностей?

Да с хуя ли?

Бабы никогда с мужиками не разговаривают. Мы же для них, типа, козлины с яйцами о двух ногах.

Уроды и скоты, и кто-то там ещё…

Ах, да, ещё - твари, то есть, я – тварь. Сейчас для неё я – тварь.

Так и слышу её мысли:

«Ему что, так трудно было засунуть в задницу свой поганый язык, прежде чем вякать в сторону женщины, не разобравшись, нахуй, что к чему? В сторону любимой женщины! Прежде чем орать, сука, гавкать на неё, разве нельзя было сначала спросить? Он что, облез бы лишний раз, или, блять, у него хрен бы отломился? Почему он не закрыл свой поганый рот и не прикинулся ветошью, пока не узнал всю правду, как на самом деле все было, прежде чем косо смотреть в её сторону?»

Ещё раз повторю.

С хуя ли? Я видел ее голую у него на руках. Значит, она с ним спала. И теперь мне похуй, что с ней вообще будет происходить. Она для меня – пройденный этап. Скажем так, женщина, не оправдавшая моих надежд.

Она ведь там, на крыше, даже не сказала ничего, повернулась и ушла. Тем самым, послала меня нахуй. И что я должен? Бежать что ли за ней?

Похуй! Пусть считает меня эгоистичным долбоящером! Это ее право.

А я теперь совершенно свободен в своих предпочтениях.

Все. Достаточно. Поигрался, и будет. Больше никакой любви!

Когда вернулся в Россию, приехал в офис и узнал, что она уволилась.

Естественно. Мы же – козел! Неужели она останется работать на такого козла, как я?

Проверил квартиру, но внизу у консьержа нашёл оставленные ею ключи.

И опять ничего удивительного. Не хочет она быть мне должна. Скатертью дорога!

Узнал, кстати, в универе, что она перешла на заочную форму обучения и уехала работать куда-то за границу. Теперь она будет появляться на учёбе только два раза в год в зимнюю и летнюю сессии.

Что ж, большому кораблю – большое плаванье!

А теперь надо забыть об этом эпизоде в моей жизни.

Ничего, немножко поболит, пощемит, поколет где-то там, в районе сердца, где живёт душа. А потом все равно пройдёт. Все забудется.

Сделаю вид, что она никогда не врезалась в мой бампер и я никогда с ней не встречался.

Начну все сначала.

И теперь буду смотреть в оба, чтобы не получилось так, как всегда.

Такие вот дела.

А сейчас визуалы, девочки!

ЕГОРКА

Друзья, не забывайте ставить звездочку в карточке книги, отложить книгу в библиотеку и написать коммент. Вашему автору будет очень приятно, когда рейтинг книги взлетит.

глава 3

Спустя 3 года.

Егор.

- Так вот, друзья. Сегодня всем составом вылетаем на корпоратив. Все же, юбилей - 30 лет нашей фирме, считаю, очень значимое событие. Хотя я руковожу вами только 10 лет из 30-ти, заменив отца на руководящем посту, но, полагаю, имею право на кусочек славы как успешный владелец Холдинга, что приумножил богатство и процветание нашей организации. Не правда ли?

Всё-таки, обожаю такие вот праздничные совещания, когда все присутствующие не ждут от меня пиздюлей, когда я улыбаюсь и обещаю отдых, премии и благодарности за отличную работу. Даже самому приятно.

- Значит так, самолёт сегодня в 21.00. Надеюсь, все приедут в аэропорт вовремя. Всё, все свободны. До вечера.

Та-а-а-ак, а теперь надо решить, кого из девок взять с собой. Всех нельзя, а то ведь передерутся друг с другом, лохмы повыдирают, праздник испортят.

Если Софочку, новую секретутку…

Не, под Сочинский статус она не тянет. Тем более, минет под столом мне там не нужен.

А если Анжелку из планового…

Не, у неё вкуса нет. Вечно одевается, как лахудра. Только трахаться с ней клево. Но для ресторана «Роза Хутор» её шмотки - моветон.

Лизоньку, может…

Она как раз обиделась, что я снова и снова, несмотря на охеренный трах, не зову её замуж. Блять, облезет. Она и все остальные бабы на этой планете никогда не будут существовать для меня в другом статусе, нежели «телки для траходрома». Как начала пиздеть тут как-то, что хочет подарить мне ребёнка. Дура. Я аж подхуел от такой глупости. Ребенка!

Мать меня тоже гложет. Прям догрызает. Все простить мне не может Юльку. Ох, знали бы они, мои родители… Я просто рассказывать им не стал, как она голышом у Чарльзика на руках обжималась. До сих пор картина маслом перед глазами.

Тьфу, опять вспомнил. Зарекался же!

Так, не буду отвлекаться.

Изабелла из финансового…

Ничего так, фигуристая, с буферами. Бля, только на днях её трахал. Ещё подумает, что я её замуж хочу позвать, если в Сочи возьму. Не-е-е, нахуй.

А может вообще никого не звать?

Точно! Вот как получится, так и получится. Там ведь ещё кто-нибудь будет, в этом огромном ресторане. Понравится мне какая-нибудь деваха, ту и в номер к себе приглашу.

Снова тот же номер, президентский. Как тогда…

Бля, какого хера я снова тот же номер забронировал? Ответ простой. Потому что он лучший. Вот такая хрень.

Что ж, буду вспоминать, как мы тогда с Юлькой… Как она ко мне пришла в комнату, вся такая юная, дрожащая, нежная. Доверила мне все самое дорогое, что у неё было. А я схватил, не задумываясь. Так её захотел, так для меня важно было, что её никто никогда до меня не трогал. Что я её первый и единственный мужчина.

Сука! Как же больно об этом вспоминать!

Я же думал тогда, что она моя. Моя навсегда. И не надо было мне никого больше, кроме неё. Почему же она так поступила? Почему выбрала Чарльза и отдалась ему? Так усердно хранила мне верность, что прыгнула в его постель?

Все. Пройденный этап. Не буду больше об этом думать. И номер надо поменять на другой. Блять, точно не смогу там находиться, особенно в той же спальне.

И баб никаких не хочу с собой брать. Пошли все нахер. Только настроение себе испортил. Вспомнил на свою голову. Теперь надо будет что-то делать со стояком. Вот это ж надо! Долбоебизм какой-то! Как о ней вспомню, так стояк одолевает. И пока пар не выпущу, так и мучаюсь. Чуть ли не дырку просверлил своим членом во всех штанах, брюках, шортах, и во всем остальном, что я ношу, не говоря уже о трусах.

И снится мне она все эти годы почти каждую ночь. Особенно когда набухаюсь.

Вот смешно же!

Бухаю, чтобы её забыть, а она мне наоборот снится, мучает меня каждую ночь, смотрит на меня так, будто это я предатель, а не она.

Но ведь это она меня предала! Отдалась другому! И кому! Чарльзу! Его ведь Наташка так любила, чуть с ума не сошла. Как в воду глядела, что Чарльзик молодухой увлечётся. Так и получилось.

А я-то ведь наивно полагал, что Юлька тоже меня любит. Даже смешно.

Где женщины, и где их верность?! Далёкие друг от друга галактики!

***

Не, всё-таки, правильно я сделал, что отдал тот самый президентский номер директору по маркетингу. У него ни с чем этот номер не связан. Пусть там с половиной своего отдела обитает. Как раз они все там и разместились. А я в другом остановлюсь, в премиальном. Надеюсь, он ничем тот номер не напоминает, а то член придётся в трубочку закручивать, чтобы тот не стоял и не портил мой презентабельный вид. А то мне как-никак ещё с людьми общаться придётся.

На этот же корпоратив заодно наши коллеги приедут из Турции, Азии и Европы. Наш Османчик дорогой прикатит. Сто лет с ним не виделись. Кстати, он тоже тогда в Сочи приезжал, все пытался Юльку у меня отбить. Только вот никому она не досталась. Интересно, женился он или нет? Тоже ведь по Юльке сох. Ну не прям так, как я, но заморачивался на её счёт. Нравилась уж больно ему. Получается, она много кому нравилась.

Интересно, и где она теперь? Саныч предложил мне инфу. Он, типа, в курсе, где она сейчас. Но я отказался. Нехер делать! Умерла, так умерла! Хотя…

Она, наверное, замуж вышла. Я бы не удивился, если бы и так.

Блять, ну что за хуйня? Снова защемило, заныло в районе сердца. Там, где живут осколки моей израненной души.

***

Всей ебетиной, то бишь огромным коллективом избранных и обласканных мной сотрудников Холдинга мы прибыли в гостиницу, распределились по номерам и отправились прямиком по кроваткам досыпать остаток ночи.

Нам предстояло три насыщенных активных корпоративных дня, поэтому всем нам надо было отдохнуть с дороги и подготовиться.

Служащий отеля меня с чемоданом проводил в номер, открыл магнитным ключом дверь.

Я вошёл и...

Ебать ту Люсю!!!

Ну и чем, сука, этот номер отличается от Президентского? Ну точно такой же!

Я аж рот раскрыл от удивления. Чуть ли не глаза протёр, не померещилось ли?

Парень, что меня провожал, даже спросил:

- Все нормально? Вы хорошо себя чувствуете?

- Да, - только лишь и смог проблеять, на большее не хватило ни сил, ни эмоций. Бля, прям сердце в желудок упало.

Номер такой же, как две капли воды похожий на тот, из прошлой жизни. Так бы, сука, и назвали его «Президенский №2». Чего ж выёживаться-то?

- Э-э-э, а почему он называется «Премиальный»?

- Потому что похож на «Президентский», - парень был невозмутим и спокоен, а мне отчаянно захотелось зарядить ему в табло.

Ну все. Етить, колотить! Стояк мне обеспечен. Зря я не взял с собой какую-нибудь бабищу. Хоть отсосала бы мне. А теперь, боюсь, с Дунькой Кулаковой придётся общаться весь остаток ночи. Сука!

Вслед за парнишкой стал обходить комнаты, осматривать. Сто процентов отзеркаленный Президентский номер.

Ладно. Выход один. Позвать к себе как можно больше людей. Пусть живут здесь, со мной. Все веселее. О! Службу безопасности позову!

Дрожащей рукой схватил мобилу.

- Саныч. Вы ещё не устроились? Пусть вас ко мне в номер определят. Тут комнат дохерища. На вас всех хватит…Что? Нет, ничего не боюсь. Просто мне скучно будет. Я - один, а комнат много. Что? Саныч, бля, нихуя это не детский лепет. Не заставляй меня тебе грубить, ты мне в отцы годишься. Ща разозлюсь, и отпизжю кого-нибудь, вдарю в табло, а ты потом будешь разбираться. Что? Бля, ладно, это - аргумент. Окей. Я отъебался. Как скажешь. Прям, бля, веревки из меня вьешь! Спокойной ночи.

Отключился и запустил мобилой о стену так, что та разлетелась на запчасти.

Какая тут, сука, спокойная ночь?! Она теперь только в гробу у меня будет.

Уселся на диван, уперся в виски кулаками, зажав между ними голову.

Даже не понял, что стучат в дверь.

Узнал, что в номере я уже не один, только когда услышал:

- Андреич, ну ты че? Что за нервяк?

Бля, такое облегчение почувствовал, что аж чуть язык не высунул, точно щенок, получивший косточку.

- Саныч, хорошо, что ты зашёл. Мне прям херово.

Он внимательно на меня посмотрел, с прищуром так, поцокал языком и вытащил бутылку конины из-за пазухи.

- Ну че, я тут подумал, что тебе не помешает обмыть перелёт?

О-о-о, у меня аж сразу в горле пересохло. Глотка моментально отреагировала и сигнализировала о потребности влить в неё бухло.

- Саныч, бля, за что я тебя уважаю!

Ну мы с ним и накатили.

Бутыль конины, затем откуда-то взялась бутылка вискаря, ну а потом водочкой загладили.

Походу, я развлекался бухлом практически в одно рыло, потому что не помню, как свалился, и не знаю, кто уложил меня баиньки тут же, на диване.

Ну, наверное, Саныч. Мой дорогой друг и защитник.

Ладно, потом спрошу.

А пока – спать.

Только, Юленька, пожалуйста, не надо мне сниться. Прошу тебя. Не мучай ни меня, ни себя.

Захрапел.

И приснился мне сон.

Юлька, такая красивая, прекрасная, в охеренном красном платье, посмотрела на меня хмуро так, недоброжелательно, ухмыльнулась вредненько и промурлыкала:

«А с чего ты взял, что я мучаюсь? Хренушки тебе, Егорушка! Не дождёшься!»

Проснулся я в холодном поту и с неизменным, сука, стояком.

Етить, колотить! Да, и еще. Ебать ту Люсю!

глава 4

Егор.

Что ж, я выспался, практически весь сон видел Юльку, будь она неладна.

Пропустил дневные корпоративные развлечения и созрел, то есть, из «набухавшейся свиньи» вновь вернулся в нормальное человеческое состояние только к вечеру, когда надо было собираться и идти в ресторан.

Ох, планировалась офигенная программа. Я сам выбирал всю развлекуху, вплоть до артистов, которые будут перед нами выступать.

Знаю не понаслышке, что начальницы планового и финансового отделов, да и другие женщины-сотрудницы, очень любят танцы. Даже вечером после работы они посещают какой-то танцевальный супер-пуперный клуб, типа «Танцы со звёздами» (вроде по телику программа такая была, секретутка все уши прожужжала), где занимаются индивидуально с офигенно талантливым тренером. Ну я и заказал им на сегодня мастер-класс с каким-то там охеренно дорогущим тренером-танцором из Аргентины. Будет показывать девчулям, как надо правильно танцевать аргентинское танго.

Надеюсь, им понравится. Честно, мне было очень приятно позаботиться о своих сотрудницах, тем более, о таких талантливых и способных. Прям по всем вопросам могу на них положиться. Побольше бы таких спецов в мой Холдинг. и как не отблагодарить их за усердную работу? Уж я и расстарался!

Принял душ, привёл себя в порядок.

Не стал созваниваться со своими партнёрами, что должны были приехать сюда же, на корпоратив. Все равно увидимся в ресторане, так чего зазря языками чесать.

Посмотрел на себя в зеркало.

Да, неплохо. Выгляжу отлично, точно новенький пенс. Даже не заметно по моей харизме, что ночью я конкретно бухал. Вот, что значит, подготовленный закалённый организм.

Осталось дело за малым: подцепить какую-нибудь покладистую гетерочку, и ага. А то снова стояк замучил. Ну, это и понятно! Юлия Батьковна снилась.

Бля, вот это уже не смешно. Надо чё-то с этим делать. Пора уже её забыть, как страшный сон. А она, сука, не забывается. Ну, никак!

Значит, надо столько баб выебать, чтобы память о ней, как отрезало. И чтобы не снилась больше!

Эврика! Надо в этом же номере, который, сука, похож на тот, из воспоминаний, устроить групповушку. Думаю, что смогу себе это устроить. Вот там, в ресторане, и подцеплю каких-нибудь две-три-четыре шлюшки, готовых на оргию. Они все одинаковы. И все готовы ноги раздвинуть, особенно за бабло, только свистни.

Ну, кроме моей мамы, конечно. Она – эталон.

***

Бля, народищу в ресторане, как на рынке. Даже не верится, что все это я замутил.

Деловые и улыбчивые лица, рабочие разговоры, интимные беседы, фуршетное общение тет-а-тет.

Поползновения гетер в мою сторону. Причём, конкретно ослепительных гетер.

У таких все на мази. Супер профессионально. А я, помнится, люблю все профессиональное.

Надо приглядеться к ним, выбрать особенно сексуальных и красивых.

Это ж надо, точно корову на рынке выбираю. О, времена, о, нравы! Полный пиздец!

Ладно, это на потом, опосля.

А сейчас началось шоу. Надо занять своё место за столиком, посмотреть на артистов, что влетели мне в немалую копеечку, и, наконец, глянуть на пресловутого аргентинца. Он - самый дорогой в этой когорте паяцев. Вот и гляну, как он бабосы отработает, что я ему отбашлял. Если мои девчонки будут скучать, я ему вдарю в табло и отберу бабки.

Уселся за столик вместе с тремя моими замами. Специально попросил, чтобы за моим столом не было баб. Мне и так их по горло хватает, буду смотреть на них издалека. Тем более, пожрать надо хоть разок за сутки, а то я только бухал, кусок в горло не лез. А тут все так вкусно накрыто! Спасибо шеф-повару.

Пока распробовал все блюда, закуски, накатили на четверых с мужиками, я хоть немного расслабился. Все вроде хорошо идёт, занятно, всем весело и все нравится.

Не стал напрягать моих зарубежных партнёров. Все равно завтра на совещании увидимся. С ними запланирован выход в море на яхте, вот и будет время перетереть по всем животрепещущим вопросам. Там как раз никого лишних и посторонних не предвидится.

А сегодня - развлекаться. Тем более, на танцпол вышел аргентяшка.

Надо посмотреть, что за фрукт.

Вот надо же, сука! Чем дальше смотрел, тем больше расстраивался, что я не могу так на танцполе сбацать, как он. Он собрал посередине танцевального зала всех наших бабёнок, выпендривался перед ними, точно танцевальный гуру, а они таращились на него и все, сука, текли от восхищения его талантами и способностями. С открытым ртом на него смотрели и повторяли за ним движения.

А потом...

Потом начался кринж!!!

Аргентинец поблагодарил всех девушек за старания и объявил на своём зыке какую-то речь. А потом откуда-то по микрофону его речь перевели. Какой-то женский голос. Бля, так похож на чей-то знакомый… Не могу уловить, на чей именно, но я его слышал много раз…:

- Дорогие мои друзья. А теперь я хочу вам представить мою талантливую ученицу. Я узнал, что сегодня она здесь, среди вас, так как является сотрудницей одной из зарубежных фирм. Там мы и встретились. Друзья. Я был очарован. Уверен, что и вы влюбитесь в её танцевальный талант с первого взгляда.

Он прошёл через весь танцпол к одному из столиков и протянул кому-то руку.

На его ладонь легла изящная рука женщины в умопомрачительно охренительном красном платье.

Тонкая, изящная, с изумительным изгибом бёдер, высокой грудью, в которую хочется зарыться, утонуть с головой, с длинными стройными ножками, что охереть как хочется закинуть себе на плечи. Вспорхнув со стула, она направилась вслед за аргентинцем на середину танцпола.

Я еще пока не видел её лица. Она и сидела, и шла, и стояла ко мне спиной.

Пока разглядывал её фигуру, почувствовал, как задрожали мои руки, тело предательски ушло в штопор и завибрировало ебучим тремором. Смутно она мне напоминала...кого-то. Но кого?

Я отметал от себя все мысли, которые орали, трубили, нашёптывали мне, что я её знаю. Но это не может быть она. Только не здесь, только не сейчас. Вот сейчас она повернёт голову, и я пойму, что зря испугался.

А что, я испугался, что ли? Нихуя себе!

Пара встала в позицию, полилась ритмичная танцевальная мелодия в ритме танго. Они начали двигаться по паркету. Вот-вот она повернётся ко мне лицом, и я увижу, что это не она.

Ну давай же, поворачивайся.

Пара пошла по кругу, прошелестев очень близко со столиками с гостями. Меня окутало шлейфом адреналина и возбуждения, и в рецепторы впечатался знакомый аромат парфюма… Мать ее…

Я уже знал, кого увижу. Мое тело среагировало раньше, чем мозг.

Сердце ухнуло куда-то вниз и начало долбать по стенкам желудка, горло перехватило точно крепкой удавкой, голова закружилась от охеренного недостатка кислорода в сосудах мозга, потому что я вдруг перестал дышать.

Они развернулись, и я увидел её глаза.

Глаза цвета неба.

Этот взгляд я не забуду никогда, даже если буду умирать.

В последний раз, когда я в них смотрел, они были густо-синими, печальными и потерянными, и глядели на меня укоризненно.

Да, это была она.

Прекрасная, красивая, утонченная, великолепная, любимая.

Изменница и предательница.

Юленька.

Никогда раньше за всю свою сознательную жизнь я пока ещё не чувствовал, не ощущал, не знал, что какой-то там танец сможет меня так заворожить.

Они танцевали так…чувственно, переживая во время исполнения танцевальных движений страстные эмоции, которые передались нам, зрителям.

Я внимательно следил за его руками.

Он, сука, выполнял с ней такие поддержки, что у меня аж сердце каждый раз подпрыгивало от бешенства и ревности. Мало того, в полнейшей ахерной тишине я постоянно слышал со всех сторон ахи-вздохи, слова восхищения, типа, «как прекрасно они танцуют», «восхитительно», «фердипердозно», «охуенно», «какая она красавица, кто это такая?», «какая она гибкая, какая талантливая».

Сука, сука, сука!!!

Его рука! Его, сука, рука!

Одной, ладно, он держал ее за руку, но другая…

То крепко держала ее за талию,

то гладила по спинке,

то скользила по бедру, невзначай приподнимая юбку,

то крепко обхватила её за ножку где-то пониже задницы, и вдруг, падла, закинула её на бедро своего хозяина - аргентинца, а потом коснулась Юлькиной груди и шеи, заставляя её выгнуть спинку, наклониться назад и чуть ли не коснуться головой паркета.

Падла – рука! Сука, отрублю его похотливые ручонки, как только вдарю ему в табло!

Поди ж ты, получается, это самое танго – официальная халява, чтобы щупать баб? Нихерашеньки себе!

Пока размышлял и мозгокрутствовал, танец закончился.

Аргентяшка и Юленька элегантно кланялись и с удовольствием купались в овациях.

Интересно…

А они что, вместе, что ли? И как долго?

Пока боролся с тремором, заметил, как бабёнки мои, точно оголтелые, откуда-то взяли цветы и потащились с букетами на паркет, чтобы вручить аргентинцу.

Даже не знаю, в каком я мороке находился. Прям в анабиозе. Встал и вытаращился на неё.

Она стояла рядом с партнёром, улыбалась, кивала, отвечала на вопросы бабёнок. А потом к ней стали подходить мужики и принялись одаривать её цветами.

Сука!

Я дёрнулся в сторону паркета, спиной чуть ли не сшиб девчонку, спешащую с букетом цветов. Не помню, как остановил её, забрал букет и, сунув ей купюру, пробубнил:

- Я возьму, ладно?

Не помню ее лица в этот момент. Наверное, охреневшее с вытаращенными глазами. Не суть важно, сейчас мне было не до неё.

Я пошел. Направился туда, где стояла она. В центр танцпола.

Приблизился.

Она не сразу меня заметила среди толпы поклонников и цветов.

Мне пришлось подойти ближе, и я протянул ей цветы. Заметил, как мои руки подрагивали. Тремор, мать его!

Улыбнулась, глядя на цветы, протянула руку, чтобы принять букет, посмотрела мне в лицо и застыла на полпути.

Ее глаза цвета неба вдруг превратились в мёртвые и холодные. Лазоревую радужку затмила чёрная воронка, жадно поглотившая все то светлое, милое, лучезарное, что до этого освещало её лицо. До того, как она увидела меня.

Ухмыльнулась, отняла руку от моих цветов, точно от ядовитой гремучей змеи, и отвернулась, продолжив мило беседовать с поклонниками.

А я… Что мне оставалось?

Всунул букет в руки проходившей мимо девчули и рванул из ресторана. Куда рванул? А хер его знает.

Схватил со стола две бутылки вискаря, около входа в ресторан сел в первое попавшееся такси. На вопрос: «Куда едэм, дарагой?» Ответил: «На хуй!»

Очнулся на пляже. У самого синего моря, где волны накатывали на берег с приятным для ушей звуком шуршания гальки.

Умиротворяющим звуком.

Сука. Успокаивающе-умиротворяющим звуком.

Для кого как! А для меня – звуком бухающего колокола, возвещающего о том, что я - долбоеб.

глава 5

Юленька.

Что ж, вот мы и встретились.

По-моему, прошло три года, если не ошибаюсь.

Хм, интересно было услышать звоночки в своём теле, когда его увидела.

И о чем они меня оповестили, эти хрустальные звоночки?

О том, что внутренняя, встроенная в мозжечок сирена, оповещающая об ураганах, цунами и ещё фиг знает о чем-то ужасном, в общем, о грозящей мне опасности, заорала и загудела «Алярм»!

То есть, в переводе на человеческий: «Тревога, рядом враг, который может причинить боль».

Так что... пошёл-ка ты на хутор бабочек ловить, дорогой Егор Андреевич. Больше не хочу я Вашей боли. Накушалась по самое немогу.

Это ж надо! С цветочками на паркет выпялился.

Даже любопытно, и чего он от меня ждал? Какой реакции? Я что должна была сделать? На шею ему кинуться, что ли? Ох, мужчины! Странные личности. Вообще не вкуривают, что за своё поведение надо отвечать.

В моей жизни много чего прошло за это время.

Когда уехала из замка, сбежав с той злополучной крыши, очнулась только лишь в России, дома.

Конечно, места себе не находила, чего уж говорить. Тяжело мне далась поездочка в Лондон. Переживала страшно, схуднула так, что от меня одни глазюки остались.

Даже мамка разнервничалась.

- Девочка моя, что ж ты таешь, словно свечечка? Нельзя так переживать. Не стоит он того. Ты у меня такая красавица, умница. Да таких, как ты, днём с огнём не сыщешь. Он точно локти кусать будет, вот увидишь. А ты не плачь. Обида - она, конечно, ядовитая зараза, не даёт её просто так забыть, чтобы жить спокойно. Но ты уж постарайся. Себя полюби, наконец. Знаешь, есть хороший стих на эту тему: «Пусть плачут те, кому мы не достались! Пусть сдохнут те, кто нас не захотел!» Моя подруга обожает этот тост. И ты запомни и запиши в подкорке эти мудрые слова. Он ещё пожалеет, что с тобой по-свински обошёлся. Тоже мне, долбоящер недорезанный!!!

Долго ли, коротко ли, она уже хотела меня к психиатру записывать.

Ох, ну нет! Я все же постаралась, взяла себя в руки, мысленно провела границу между прошлым и будущим, и разделила свою жизнь на «до» и «после».

«До» - это Егор, предательство, обиды, слезы.

«После» - жизнь без Егора, наполненная красками, новой работой в одной из компаний-партнеров Холдинга Егора Громова во Франции. И танго! Искромётное, восхитительное, чувственное танго!

Удачной сменой места работы приятно обязана своей начальнице, которая очень расстроилась, узнав о моем вынужденном желании уволиться. Добрая женщина поскребла по сусекам, пошуршала по знакомым, позвонила, кому надо, и я буквально через некоторое время уже работала во Франции. Достаточно далеко для того, чтобы не видеться и не общаться с директором Холдинга.

Огромное ей спасибо. А ведь сначала она мне очень не понравилась. Первое впечатление, выходит, обманчивое.

А танцы? Что ж...

Шла как-то с работы, прогуливалась по Парижу и вдруг увидела огромную яркую афишу. Объявлялся день открытых дверей в танцевальном клубе. Я так обрадовалась! Со своей странной личной жизнью совсем забыла о себе. И как же я могла забыть о танцах?! Это же релакс! Отдых! Эмоции и чувства! Танцы - это моя любовь!

Конечно же побежала записываться в тот клуб.

Ну вот с тех пор и танцую. И очень неплохо. Даже собираюсь на танцевальный конкурс в английский Блэкпул, если и дальше с тренировками все пойдёт хорошо.

Родители очень обрадовались, что я снова вспомнила про бальные танцы.

- Ну наконец-то! Отец, я прям на дочь не нарадуюсь! Мы ведь так старались, денег кучу потратили на твои костюмы, тренировки и поездки на турниры. Думали, что вот, будет тебе кусок хлеба с маслом и икрой, если с другой работой у тебя не получится. Ты же вполне в силах тренировать ребятишек. Тебя же звали на тренерскую работу? Ну вот. Почему бы и нет? Во Франции, поди, тоже детские танцевальные клубы есть. Вот и иди туда, резюме отправь. Глядишь, с твоими спортивными регалиями тебя с руками и ногами оторвут. Помнится, ты танцевала в паре с Серегой, и вы поехали в эту самую Францию на турнир. Так вы пару французскую обошли, заняли первое место. А они вообще где-то в заднице оказались. Ты ещё рассказывала, как французская партнёрша ревела, а ты её успокаивала. Что ж, извините! В большом спорте друзей нет.

Ох, мама прям стратег. Все моё будущее расписала, как по нотам. Сто процентов сейчас скажет про женихов.

Точно!

- Ну и парней там полно, в этом спорте. Да какие красивые! Помню, как ты танцевала с Димой, например. Уж такой хороший был мальчик. В общем, пойдёшь на тренерскую и жениха хорошего точно себе найдёшь. Не то что этот долбоклюй, Егор хрен Андреевич!

Послушала я маму, а сделала все по-своему. Имею право, так как жизненный опыт слишком богат на косяки, пинки и шишки на лбу от допущенных мною ошибок.

Сейчас я работаю. Причём, очень успешно. Так сказать, не подвожу начальство тупизной. Выполняю работу вовремя, в срок и на высоком уровне.

И танцую.

Вот, как сегодня. На корпоративе. С моим тренером из Аргентины.

Знала ли я, что там будет Егор Андреевич?

Конечно же.

Просто теперь мне это глубоко параллельно. То есть, пофиг. Собственно, как и ему, вероятнее всего. И цветы, наверное, он вовсе не мне хотел подарить, а Фагундо*, моему тренеру. Просто увидел меня и удивился, ни больше ни меньше.

Я тогда на крыше замка все поняла и запомнила. И напоминать мне ни о чем не надо. Проживу как-нибудь без Вас, Егор Андреевич. Вот только ещё немного постараюсь Вас забыть. А то ведь снитесь каждую ночь, просыпаться в холодном поту заставляете.

Каждую ночь снова и снова оказываюсь я на той крыше.

Как в кинофильме. Кадр за кадром.

Мёртвая Наташа лежит в луже собственной крови.

Чарльз, застывший, точно каменная глыба.

Егор - злобный и всем сердцем меня ненавидящий.

Я - одинокая и несчастная, никем не любимая и никому не нужная.

Что дальше случилось со всеми героями это печальной истории?

Знаю только про себя.

Все же, всеми силами пытаюсь все забыть, как страшный сон, и, наконец, полюбить себя.

Сегодня я уже не та Юленька-глупышка.

Теперь мне невозможно навешать лапшу на уши.

Охмурить взглядом а-ля «котяра», как у кота из мультика про Шрека с искренним, жалобным выражением с эффектом «щенячьих глазок».

Обольстить с помощью поцелуйчиков, обнимашек и ласковых словечек.

Соблазнить, дотрагиваясь до моего тела.

Достаточно.

Я повзрослела.

У меня появился иммунитет к мужчинам.

И цель.

Встретить мужчину - орла, наконец.

Сколько уже можно встречаться с мужчинами - страусами, мужчинами – павлинами и мужчинами – парнокопытными долбоящерами.

А с тобой, Егор, достаточно. На этом все.

глава 6

Егор.

Нет, я что - пимбола – хуюмбола, чё ли? Разговариваю непонятно? Или слова из моего рта вылетают и генерируются у них в ушах в виде иероглифов? Как ещё можно достучаться до тормознутых иностранных партнёров, если их тупизна проклюнулась из яйца раньше них?

По-моему, я сказал всем прямо, заранее и по существу.

На яхте - никаких баб-секретуток!

Не для того мы отправляемся в море на целый день, чтобы обжиматься по углам с нимфетками. Мы собираемся решать рабочие вопросы, обсуждать насущные проблемы, нюансы, планы, разрабатывать стратегию и тактику бизнеса.

И что я вижу?

Французские, мать их, партнёры притащили с собой девчулю. Да еще кого! Юлию, свет очей, Батьковну!

Етить колотить, на хуе вертить!!!

Ну-ну! Посмотрим, как они смогут объяснить выбор своего представительства. Интересненько, любопытненько.

Я так понял, что кто-то из них с ней спит? Или я уже совсем головой уехал в ебеня, и она у меня совсем не варит? С тех пор, как её увидел, крышняк съехал. Причем, конкретно. Никакое бухло не помогло. Ну что тут поделаешь.

Вот она теперь здесь, на яхте. То есть, её физическое тело находится в одном пространстве с моим. Я дышу с ней одним воздухом. Один и тот же ветерок обдувает её тело и моё. Лучики, мать их, солнечные, одинаково ласкают теплом мою и ее кожу.

Что я должен при этом чувствовать? Не знаю, что чувствовать должен, но реально ощущаю полный пиздец. Кавардак в мозгах. Фатальную неспособность решать вопросы, которые я запланировал. А почему?

НЕ МОГУ С НЕЙ РЯДОМ НАХОДИТЬСЯ!!!

Аж трясёт. Тремор Треморович задолбал.

Пора признаться себе, Егорушка. Ты хочешь её до безумия, до паралича яиц, до свёртывания в скрутку хрена, до спазм в животе и офигенного сердечного задолбыша.

И как работать в таком состоянии? Да никак, сука!

***

После ресторана просидел остаток ночи на море. Прикончил два пузыря вискаря, остался при памяти, а потом долго-долго не мог заснуть.

Это что за пойло, которое оставляет человека при памяти? Хуевое пойло. Надо было сивушным самогоном запастись. Как выглохтал, точно бы свалился и не менее суток находился в сумраке.

Где-то неподалёку маячили фигуры эсбэшников. Оно и понятно. Саныч никогда и нигде не позволит остаться мне одному: хоть в космосе, хоть в самой глубокой подводной впадине. То бишь, в раю или в аду. За мной ведь попрётся, не сомневаюсь.

А я сидел и слушал звуки моря: шуршание и плеск волн, стакатто друг о друга глянцевых камешков – голышей, мягкое дуновение морского бриза, напоминающее касание чьих-то ласковых губ на твоей коже.

Да ты – романтик, Андреич. Твою бы романтику, да в нужное русло. А не можешь её правильно применить, так засунь её куда подальше, да забудь деваху, что тебе этот гребаный романтизм навевает.

Хорош! Пора взять себя в руки. И работать. И жить. Снова нормально существовать, как будто её никогда и не было.

***

Вот ведь какая хрень.

Я взял себя в руки, успокоился, собрался на яхту, подготовил документы, запланировал решение вопросов, наметил перспективу. То есть собрался честно и вплотную заняться работой.

Приехал на пирс к назначенному времени и сразу же поднялся на борт. Решил, пока все приглашённые подтягиваются, я быстренько похаваю чего-нибудь, а то с утра маковой росинки во рту не было. Надеюсь, местный кок завтраком меня обеспечит.

Точно, накормили по высшему разряду.

А когда подкрепился, выпил кофеечку, то поднялся в кают-компанию. Ровно в назначенное для всех время.

И что я вижу?

Среди десятка мужиков затесалась тёлочка. Мало того, что в мужскую компанию каким-то образом пронырнула, так ещё имеет наглость сидеть и мило ворковать с Османчиком.

А вот интересно, кто ее сюда привел?

Как она тут вообще оказалась?

И в каких она отношениях с Османом?

И какое отношение она имеет к моему Холдингу?

И почему от её вида у меня дрожат руки, прерывается голос и пимбол в штанах превращается в камень?

Таким образом, исключается любая возможность что-либо соображать.

А я ведь, между прочим, на совещании. Мне сейчас мозги нужны, а не кашица без нейронов.

Так, надо взять себя в руки. Не будь тряпкой, Егор!

Прокашлялся, сделал умный вид, игнорировал присутствие Юльки, как будто её не заметил. Ну, или якобы она мне по барабану.

- Доброе утро, друзья. Что ж, начнём. Предлагаю, для начала, представиться и познакомить с вашими сотрудниками, которые присутствуют сегодня на совещании.

Краем уха прислушивался к представлению состава групп иностранных офисов. Навострил уши, только когда заговорил Кристиан Леруа, французский партнер нашего Холдинга. Причём, говорил ртом Юленьки. В смысле, она переводила его слова. Етить, колотить! Она чё, переводчик что ли?

Она представила всех, а потом себя: «Мисс Кречина Юлия, ведущий специалист по медиапланированию и брейнбилдингу».

Ох ты, нихерашеньки! Это же должность, на которой она работала в моей фирме! Она и собеседование у меня проходила по этой же специализации! Получается, что она пригодилась, не там, где родИлась. А я считаю, что должно быть наоборот. Где родилась, там и пригодилась. С какого это перепуга она работает не на меня? Что за хрень?

О чем это Вы, Егор Андреевич?

О том, что с хуя ли мои кадры разбазариваются? Мало того, что она оказалась с мозгами, да ещё и шпрехает на иностранном. Такая корова нужна самому. Интересно, а кто это так подфартил французишкам? Подкинул им моего ценного работника?

А ху-ху не хо-хо? Я, значит, воспитывал, растил ценный кадр, а у меня его из-под носа свистнули? Нашлись мне тоже, дельные – пиздодельные!

Вот ещё немного послушаю, что она своим хорошеньким ротиком навякает. Если действительно умняшка, то верну её в родные пенаты.

Да ты дурак, Егорка! Нахера тебе под боком конкретный триггер? Ты или сопьёшься, или член до дыр изотрёшь, стараясь перетрахать кучу баб, только чтобы о ней не думать.

Тем более, вряд ли это тебе поможет.

Может быть, не связываться? Пусть там, во Франции, остаётся и работает. Пользу приносит, и ладно. А где она работает на благо родных пенатов, так это же не важно.

Ладно, не бухти, я подумаю.

(Если чё, это я со своим внутренним голосом разговаривал. Прикольно, да? Главное, не шизануться. И чтобы не услышал никто, как я сам с собой разговариваю).

Вот сидел я сидел, слушал её, слушал, а сам…

Да, конечно, я прекрасно понимаю, что она говорит все правильно, и что за это время она стала профессионалом в своём деле. Умная, ничего не скажешь. Так все культурно объясняет, предлагает. Доводы аргументированы примерами, схемами и таблицами. Блять, умняшка, ни дать ни взять. Лучше бы глупая была. Мне было бы легче её послать и забыть.

Так ведь нет же!

Умная. И красавица какая! Еще краше стала. Породистая, статная, глаз не отвести. Не могу, сука, от неё глаз отвести.

Блять, мужиков, наверное, у неё – пруд пруди! Колечка на пальчике нет, значит, типа, не замужем. Ну а зачем ей замуж? Скорее всего, меняет мужиков, как перчатки.

Зачем ей постоянный муж, когда она такая красотка?

Да, я сам бы не прочь с ней покувыркаться. Нет, надо её поближе к себе вернуть.

Зачем тебе это надо? Ну вернешь ты ее. А дальше что?

Она тебя фактически послала нахуй. И тогда, три года назад, и вчера, когда не взяла от тебя цветы.

Ну, тогда надо найти такую же, как она. Пусть знает, что на ней не сошёлся клином белый свет. Ещё пожалеет, что она меня послала.

Вот найду бабу получше ее, поумнее да покрасивее. Будет она тогда ногти грызть от досады и пытаться локти кусать, что меня похерила.

А я буду смотреть и ухмыляться.

Не, Егорка, все же ты – полный и беспредельный идиот. То бишь, пимбола – хуюмбола.

(Сука, этот внутренний голос вообще распоясался. Ебланит, хозяина своего – меня, то есть, оскорбляет. Вообще берега попутал!)

Да-а-а! Куда мир катится? Ну а кому в наше время легко!?

Девочки, дорогие. Не забывайте ставить лайки, звездочки, библы и комменты.

Ваш практически счастливый автор.

глава 7

Егор.

Совещание закончилось.

Причём, очень удачно. Я и не ожидал, честно говоря, что так плодотворно все пройдёт. Вопросы, что были запланированы, разрешились. И как ни странно, не без помощи Юленьки. Она не только помогала переводить с иностранного, но и была явно в теме производственных и коммерческих вопросов.

Ну что на это можно сказать?

Лучше промолчу, а то и так жаба задушила. Помнится, я ведь люблю все профессиональное. И это относится не только к секретуткам. А Юлия - далеко не секретутка.

Самое хреновое, что теперь мне предстоит провести целый день не только в обществе партнёров и их представителей, но и в её обществе. Куда ж её денешь с подводной лодки? К берегу поплывем только к вечеру.

В голове возникла и заскребла когтями ошалелая мысль, что она тут, рядом со мной на яхте, и что с этой посудины деваться ей до вечера некуда, поэтому я мог бы, соответственно, с ней пообщаться и…возможно, разъяснить некоторые моменты и недоразумения, возникшие между нами когда-то. Ну, на крыше, например. И мысля эта, что пришла опосля того, что я нахуевертил, практически свела меня с ума.

Да, да, да, признаю! Я был слишком груб с ней. Наговорил всякой херни. Даже если закрыть глаза на то, что она с ним трахалась...Хотя... нет, не могу закрыть на это глаза. Нихуя.

У меня аж зубы свело. Отчего?

Не знаю, вероятно, если описать моё состояние на данный момент, то ничем порадовать себя не смогу.

Страх? Неуверенность в себе? Бешенство и злость, которые от вида её ощущаю всеми фибрами души?

Больше всего на свете я хотел бы, если честно, чтобы её на яхте не было. Мне было бы проще и спокойнее.

Но, тогда я не смог бы устранить возникшую между нами проблему, которая повлияла бы на её согласие вернуться на работу в мой Холдинг, в Москву, домой?

Так что, придётся тебе, Егор Андреевич, пошевелить булками и постараться не выёбываться, а предоставить ей выгодную возможность карьерного роста, только лишь мягко напомнив, намекнув о её предательстве. Ну это так, чтобы немного понизить ее самооценку. А то, гляди ж ты, умная она слишком! И так должна быть рада-радёхонька, что я, несмотря ни на что, простил её и снова взял к себе на работу. Она должна мне руки целовать за возможность воспользоваться выпавшей на её долю удачей и предоставленным ей счастливым шансом.

Что ж, пойду ее поищу.

После совещания все разбрелись, кто куда. Кто-то решил прикорнуть в своих каютах после крайне сытного обеда, кто-то принимал солнечные ванны на палубе, а кто-то не побоялся бездонной морской пучины с зубастыми её обитателями, и с удовольствием отправился поплавать. Яхта дрейфовала и не двигалась, временно сбросив якорь в живописной безлюдной бухте.

Я немного огорчился, когда не увидел Юльку за обедом.

Когда всех присутствующих пригласили за стол, сообщив, что повар-кок сбацал шикарный обед, достойный морских пиратов, она извинилась и вышла из кают-компании. Вероятно, направилась в свою каюту, что ей выделили для отдыха. Наверное.

Я, конечно, хотел спросить Леруа, почему его сотрудница не осталась на обед, но сдержался. Подобное пристальное внимание с моей стороны к её персоне было бы, как минимум, странным.

Но вот что удивительно.

Во время обеда Осман быстренько перекусил и, извинившись, тоже свалил из-за стола в неизвестном направлении.

Ах ты, турецкий сученыш!

Мне тоже гребтилось свалить поскорее. Уж так любопытно было, где же эти двое. Интересно. Может быть, они - каждый в своих каютах? Отдыхают?

От одной только мысли, что они могут «отдыхать» вместе, челюсти мои сомкнулись и зубы, заскрипев друг о друга, издали лязгающий пронзительный звук.

Еле дождался окончания обеда и ринулся её искать.

Ее – занозу в моей заднице.

Телку, что снится мне каждую ночь и мучает меня стояком.

Изменщицу, которую я уже давно простил.

Она же должна быть рада, что я её простил? Не так ли? Или как?

Егорыч! А если ей похую твоё прощение?

В смысле? Этого не может быть. Она будет рада, потому что она влюблена в меня, как кошка. Вот стопроцентово уверен, что до сих пор сохнет по мне.

Охереть не встать! А ты не слишком самонадеян?

В смысле? Она будет кипятком писать от счастья!

Ну-ну! Дерзай, хуюмбола!

***

Оббежал всю яхту, точно ищейка. Нихуя.

Подумалось, что они могли ведь на лодке уплыть на берег, видневшийся среди бухтовых скал.

Бля, я – тупой. Как сразу не догадался?

Отправился на капитанский мостик, где капитан на мой вопрос: «Покидал ли кто-нибудь судно?», ответил: «Так точно. Двое. Они решили поплавать во-о-он на том пляже».

Он указал рукой в сторону видневшейся тонкой полоски песчаного пляжа между скалами.

Сука, сука, сука! Я так и знал!

Аж в жар бросило.

- Э-э-э, а можно бинокль?

- Ммм?

- Ну, я хочу удостовериться, что с нашими гостями ничего не случилось.

- Я дал им с собой сигнальную ракету. Кроме того, они надели на себя спасательные жилеты, прежде чем плыть на лодке. Не волнуйтесь, я слежу за безопасностью Ваших гостей, Егор Андреевич. Однако, уважаю понятие «приватности», если Вы меня понимаете.

- Что? Какой ещё приватности?

- Уединения, Егор Андреевич.

Вышел с капитанского мостика не солоно хлебавши, как камнем по башке стукнутый, на дрожащих негнущихся ногах, с красной мордой пятнами.

Вот тебе и ебать ту Люсю! Охуеть, не встать! «Приватности»! Это что за нахуй? И с чем его едят, интересно?

То есть, в переводе с матерного на человеческий: чем, интересно, они вдвоём там занимаются? Походу, ебутся, как кролики!

Фу-у-у, Егорушка! Какой ты грубый!

Заткнись, нахуй, долбоклюй гребаный.

А то что?

Нихуя, и лука мешок!

Не, надо заканчивать с внутренним голосом. Он меня выбешивать начал. Спорит ещё со мной, промокашка мозгоклюйская!

Бля! Хоть за ними плыви!

Да не вздумай! Ещё подумает, что ты за ней бегаешь! А вдруг помешаешь голубкам? Вдруг у них любовь, а ты со своим рылом там нарисуешься. Поломаешь им весь кайф.

Какой ещё кайф?

Эротический, бля!

Что ж, почему бы тоже не поплавать? Остудить головушку и немного заткнуть свой внутренний голос.

Поспешил в каюту, одел плавки, натянул футболку с шортами.

Спустился на нижнюю палубу, облюбовал подводную часть кормы рядом с трапом, спускающимся в воду, и нырнул.

Смотри, чтобы акула не сожрала, герой-любовник! А то вообще никому не достанешься, не только Юльке.

Бля, уж я под водой плаваю, а внутренний голос все равно не затыкается. Етить, колотить!

Плавал-плавал, вдоль и поперек избороздил морское пространство в квадрате расположения судна. Тридцать раз обогнул яхту, поплавал наперегонки с шустрым азиатом, который меня уделал по самое немогу, потом посоревновался с французишкой и сам уделал его, как наши французов в 1812 году, а потом и немчуру обставил, как наши немцев в 1945 году.

Ну, бля, и устал под конец. Не мог уже телесами двигать. Пока от усталости не пошёл на дно, решил выползти на палубу и погреться на солнышке.

Я бы, конечно, уже свалил в кают-компанию и накатил вискаря перед ужином, но из принципа хотел дождаться голубков и очень серьёзно поговорить с Османом.

Ну в самом деле? Какого хера он снова лезет к моей…

Бля, а вот сейчас-то она как раз нихуя не моя. Плюнет мне в рыло, а я умоюсь. И будет права.

Походу, они с Османчиком снюхались, и мне среди них места нет.

Эх! Что говорить. Сопливых вовремя целуют. Похоже, я проебал свой шанс и остался в одиночестве, обмазанный соплями. Так мне и надо. А что я хотел?

глава 8

Юленька.

Надо же! Прошло столько лет, а я до сих пор не могу рядом с ним находиться.

Задыхаюсь. Будто кто-то перекрыл мне кислород и закупорил доступ воздуха в легкие.

Не знаю, как мне удалось выполнить свои обязанности на этом совещании, и откуда у меня взялись силы. Тем более, когда увидела, что на яхте собрались сплошь одни мужчины, а из женщин лишь я одна, так вообще чуть ли не впала в ступор.

Испугалась.

Чего? Сама не знаю.

Его испугалась, Егора.

Он так на меня смотрел! Взглядом прожигал. Будто говорил: «Ты чего сюда приперлась? Кто тебя сюда звал?»

Совещание длилось не менее четырёх часов, и все это время я плавилась от разлитой внутри меня огненной лавы. Молилась про себя, чтобы не сорваться, и с визгом испуганной девчонки не сбежать и спрятаться в каком-нибудь тёмном уголке. Таких на судне наверняка найдётся великое множество.

С трудом, конечно, взяла себя в руки. Пускай не думает, что я испугалась. И пусть он будет уверен, что я совершенно спокойна, рассудительна и избирательна в своих предпочтениях. Сама выбираю, с кем мне общаться, а с кем погодить.

Во время совещания рассказывала свой доклад, переводила с иностранного пояснения и уточнения, отвечала на вопросы. И делала это практически автоматом, потому что, блин, постоянно чувствовала на себе его взгляд.

Вот вроде не смотрю на него, не вижу его глаз, а проницательный, пытливый, насмешливый взгляд чувствую. Насквозь пронизывает, иголочками колет, вонзается в мою кожу, словно колючая промозглая стужа.

Его глаза…

Честно, не знаю, какие они у него сейчас. Я вообще на него не смотрю, как будто его здесь и нет. Когда он задаёт мне какой-либо вопрос касаемо доклада, или просит что-либо уточнить, я все равно не смотрю на него. Постоянно опускаю глаза, чтобы, не дай бог, не встретиться с ним взглядом.

А вообще последнее время меня все сильнее гложет один и тот же вопрос: «Почему он меня так ненавидит? За что назвал проституткой?»

Ох, не буду об этом думать. Столько слез пролила! Слезинки капелька по капельке скопились в ручеёк, нашли себе дорогу и соединились, наконец, с широкой и полноводной рекой всех женских слез на этой планете.

Смешно. Ненавидеть человека за то, чего он не совершал? Это верх глупости, или безбашенного эгоизма.

Вероятно, мужчинам – долбоящерам и павлинам присущи подобные поступки и поведение.

Интересно, а что с ним будет, когда он узнает, что я ему не изменяла? Как после этого он посмотрит мне в глаза? Посмеет ли?

Тогда, три года назад, я много раз порывалась прийти к нему в офис и выпалить ему прямо в лицо все, что я о нем думаю, рассказать обо всем, чего он не знает, и опровергнуть все его обидные обвинения в свой адрес.

Даже несколько раз приезжала к зданию Холдинга. Один раз осмелилась и вошла в холл, уже почти решилась обратиться к администратору на ресепшене. Но…повернула назад и убежала. Пару раз чуть с ним не столкнулась на лестнице около здания. Ладно хоть он меня не заметил. Шел такой задумчивый, голову опустил. А я как раз вовремя отвернулась.

А теперь… Не стану ничего ему объяснять. Да он, собственно, и не спрашивает.

А если спросит? Стану рассказывать?

Нет. Он меня очень сильно обидел.

***

На совещании увидела Османа и прям уцепилась за эту возможность, как за соломинку.

Все эти годы он так и не оставлял надежды завоевать моё сердце и заполучить мою руку.

Османчик, милый, как можно завоевать то, что разбито, а вместо сердца - лишь еле тлеющие угольки, что прожгли насквозь мою душу.

После корпоратива, где я так удачно станцевала с Фагундо*, нам с Османом не удалось поговорить.

Я была в таком раздрае, что тлеющие угольки вместо сердца заискрили и зажглись, доставляя ещё более мучительную боль. Как будто при моем зашкаливающем рубеже терпения, предельной границе боли это вообще возможно.

В этот вечер я находилась в прекрасном настроении. Мне было так приятно, когда поклонники подходили к нам с Фагундо* и искренне восхищались нашим танцем. Дарили цветы, говорили милые приятные слова. И вдруг… мне протянули букет. Я подняла глаза, чтобы поблагодарить очередного поклонника за внимание… Но там стоял ОН, мой личный Ад. И протягивал мне цветы.

Это как вообще возможно? И как это понимать? После всего, что он мне тогда сказал, как низко оскорбил, он спокойно стоит передо мной и с совершенно невозмутимым видом протягивает мне букет!?

Только и смогла, что отвернуться, и сделать вид, что в упор его не вижу.

Хотя сама-то… Ох!

Очень трудно было сдержаться и сразу не сбежать с паркета, чтобы его не видеть. Надеюсь, он не заметил, как меня затрясло, заштормило и приблизило моё состояние к предобморочному. Так и хлопнулась бы на пол перед всеми, закатив глаза и долбясь в конвульсиях. Только напугала бы всех. Это хорошо, что он сразу отвернулся и отошёл от меня со своим гребаным букетом.

Хотя…вероятно, он и сам куда-то сбежал, потому что я его больше в этот вечер не видела. Ну и отлично! Скорее всего с какой-нибудь тёлкой развлекаться укатил. Или пошёл в гостиничный номер.

Наш номер. В котором я когда-то…пришла к нему в комнату, бесстыжая, отдалась ему и потеряла невинность.

Правильно, что он назвал меня проституткой. Это же я к нему пришла, и я его умоляла, чтобы он любил меня, трогал, ласкал, целовал…

Божечки! Ну почему я его никак не могу забыть?!

Да потому, что он мой первый и единственный мужчина. Красивый, сильный, ласковый. Самый лучший на свете. Только вот один у него недостаток: он не любит меня.

На яхте Осман попросил о маленьком свидании.

А мне только и надо было, что сбежать подальше от Егора. Чтобы не дышать с ним одним воздухом, не находиться с ним в одном пространстве, когда один и тот же ласковый ветерок обдувает мою и его кожу.

Я так переживала, что впервые за столько лет Егор находится так близко от меня, что с удовольствием согласилась на предложение Османа доплыть на лодке до песчаного пляжа, затерявшегося среди бухтовых скал, немного там позагорать и поплавать в одиночестве, где не будет других людей, кроме нас двоих.

Когда приплыли, я совершенно справедливо остолбенела от потрясающего зрелища - чудной природной красоты береговой полоски пляжа с мелким белым песочком. Тёплая прозрачная вода лазоревого цвета радовала глаз и так и манила к себе, приглашая окунуться в прохладные волны, чтобы мы, наконец, искупались и понежились на сказочном берегу, подставляя свои тела жаркому солнышку.

Накупались, наплавались, набрызгались. Выползли на берег и рухнули в приятном изнеможении на песок.

Все это время Осман не напрягал меня. Мы болтали о том, о сем, ни о чем. Реально, я отдыхала и телом, и душой.

Когда распластались на песке, немного дрожа и кайфуя от приятной холодности мокрой купальной одежды, постепенно начали ощущать, как ткань нагревается, наполняя тело истомой. Сразу потянуло в сон.

Но Осман не собирался дремать. В кои-то веки он заполучил меня на свидание.

- Малышка, поговорим?

Я засмеялась.

- Осман! Какая я тебе малышка!? Уже давно выросла.

- Ну-у-у, несмотря на то что ты стала старушкой, для меня ты все равно малышка.

- Насмешил, Османчик.

- Мне так нравится, когда ты меня так называешь.

Я почувствовала, как изменился его голос. Вдруг стал гортанный, хриплый, тягучий, точно сгущённое кофе. Ох! Еще проблем мне не хватало!

Я лежала на спине, подставляя тело солнечным лучам. Правда, купальник на мне был сплошной и совершенно не «блядский». Все прилично и красиво. Открыто для обозрения ровно столько тела, насколько это прилично. На лицо положила шляпу, которую заблаговременно захватила в морское путешествие. Если не прикрою мордаху, то превращусь в краснющий спелый помидор. Так что, пришлось мне беседовать с моим турецким другом сквозь шляпные поля.

- Османчик. Можно я не буду убирать шляпу с лица? А то буду красная и некрасивая?

- Ну конечно, что ты спрашиваешь? Делай, как считаешь нужным.

Почувствовала, как он придвинулся ко мне. Его влажные плавки коснулись моего бедра. Вероятно, он захватил своей рукой горсть горячего песка, потому что я ощутила на своей руке песочный теплый душ. Посыпая меня нагретым на солнце песочком, он, вероятно, забавлялся, или посчитал, что делает мне приятное.

А потом продолжил, как ни в чем не бывало.

- Хм. Можно спрошу? Мы же с тобой не виделись много лет. Ты упрямо не хотела меня видеть. Я столько раз напрашивался к тебе в гости, но неизменно встречал отворот-поворот.

- Не бери на свой счёт. Я никого не хотела видеть.

- А сейчас?

- Честно? И сейчас.

- Значит, еще не прошло?

- Ммм.

- Это он тебя обидел?

- Ну...

- Что он сделал?

- Ничего особенного. Он назвал меня проституткой, фактически обвинив в совершении преступления Чарльза и ранении или смерти Наташи.

Я скинула с лица шляпу и вскочила.

- Осман. Ты знаешь что-нибудь про Наташу? Что с ней случилось? Она умерла?

Покачал головой.

- Нет, Юленька, не знаю. Если бы знал, что тебя это интересует, обязательно спросил бы у Егора.

Я снова рухнула на спину и прикрыла глаза рукой.

- О-о-о! Ты не представляешь, как меня это мучает.

- Но это же глупость. Почему он тебя в этом обвинил?

- Не знаю. Осман. Я ничего не знаю.

- Так вы с ним до сих пор не поговорили?

- Нет. Я не хочу с ним общаться.

- Но…

- Давай больше не будем об этом.

- Окей. Тогда…можно тебя поцеловать?

- Да. В щечку. Как мой друг.

- Почему?

- Я тебе уже говорила. Я тебя не люблю. Ничего не изменилось.

- Ты его до сих пор любишь?

Снова поднялась на локте и взглянула в его чернущие шоколадные глаза с искорками турецкого кофе.

- Я действительно должна отвечать тебе на этот вопрос? Ты серьёзно?

- Блин, да, черт возьми! Если ты его не любишь, тогда я хочу быть с тобой. Хочу тебя замуж.

Улыбнулась.

- Ты что же, до сих пор не женился? Почему?

Отвернулся, вглядываясь в морской горизонт, нахмурился.

- Не встретил такую, как ты.

Села, обхватив руками колени. Тоже уставилась на горизонт, вернее, на яхту, что дрейфовала неподалёку, и куда мы через некоторое время должны вернуться. Туда, где сейчас ОН.

Действительно, и почему мы до сих пор не поговорили, не выяснили? Потому что он не спрашивал и не собирался со мной говорить. Я для него – преступница и шлюха.

Почему-то в данный момент подумалось, что Он сейчас смотрит на нас. В бинокль, например.

- Хм. Ты знаешь, Осман…

***

Наша лодка причалила к яхте, когда уже начало смеркаться, и по звездному небу, плавно переходящему в морской горизонт, разлились малиновые сполохи. Пока Осман сушил весла, я собралась подняться по трапу, зацепившись руками за корму, когда увидела крепкую руку, протянутую мне.

- Держись.

Схватилась за неё, почувствовала, как моя ручонка утонула в широкой тёплой ладони, как рука дёрнула меня вверх, и я оказалась лицом к лицу с Егором.

В его объятиях.

Ох, практически в объятиях, потому что он сжал мои руки в широких и тёплых ладонях, и не собирался их отпускать. И наклонился ко мне так близко, что я утонула в его глазах-омутах, задрожала и затрепетала. Внизу живота заныло, снова поднялись роем треклятые бабочки, задевая где-то внутри меня нервные окончания.

О-о-о! Эта дрожь! Предательница! Ну почему так не вовремя я дрожу!?

Божечки, наконец-то! Вздохнула с облегчением, когда сзади меня прогремел голос:

- Егор. Отпусти, пожалуйста… мою женщину.

Увидела, как губы моего адового кошмара скривились в усмешке. Но он не собирался отводить от меня взгляда.

- Я где-то уже слышал нечто подобное. Вернее, когда-то. Хотя, помнится, что картина сейчас немного не полная.

Он отпустил мои руки…крепко подхватил за задницу и поднял меня на руки, крепко прижимая к себе.

- Вот так она более правильная, та картина. Я держал тебя на руках, не правда ли?

Мой голос, наконец, прорезался.

- А сейчас отпусти меня. Мы не в прошлом. Мы – в настоящем.

- Нам надо поговорить.

- Мне не надо.

- И тебе надо.

- Ты не считаешь, что слишком поздно?

- Поздно для чего?

- Неправильный вопрос. Не для чего, а почему.

- Ну так, почему?

- Потому что я больше не люблю тебя.

Ох, как он завибрировал! Все тело его превратилось в огромный коллайдер. Куда ж энергию-то будешь девать, Егорушка? Взорвёшься ведь сейчас.

- Т-ты это серьёзно сейчас говоришь?

А ты что хотел? Что я упаду перед тобой на колени и буду целовать ноги с криками: «Спасибо, ты простило меня, моё божество!»?

Я ещё много чего могла выпалить ему в рожу. Но я ответила коротко.

- Да.

Его взгляд потух, чёрная радужка заполонила кофейный оттенок его прекрасных глаз, в которых исчезли золотые шоколадные искорки, превратив их в зловещие бездонные омуты.

Он отпустил меня, освободив из своих объятий. Руки его опустились, голова поникла, но взгляд… Он снова был готов меня испепелить.

Да куда уж больше-то, Егор Андреевич? От меня и так одни угольки остались. Хуже, чем есть, уже не сделаете.

Осман подошёл ко мне, обнял за плечи, подтолкнул тихонько в направлении кают.

- Ты иди, малышка. Я позже приду.

Я кивнула и на негнущихся ногах отправилась в свою каюту.

А Осман остался с Егором.

Примечание:

Фагундо* - один из героев книги «Танцуй только со мной»

Книга опубликована на моей странице на Литнет:

https://litnet.com/shrt/lCl5

Мои дорогие девочки. Просто счастлива от количества прочтений книги. Однако, звездочек и библов в несколько раз меньше. Обидно. Неужели не нравится моя история?

Прошу вас, не жалейте для вашего автора такой малости. Если нравится, то смело нажимайте на кнопку в карточке книги «мне нравится», отложите книгу в библиотеку, и обязательно пишите комментарии. Тогда я буду знать, что с этой историей все хорошо.

Ваш автор.