Czytaj książkę: «СБО: Протокол «Отец»»

ПРОЛОГ: СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

00:00:01 Сомин допивала третью чашку кофе, игнорируя три непрочитанных сообщения.От Хванмина, её мужа и айдола-легенды: «Дорогая, мне кажется, наш кот записал вокал для нового альбома. Это гениально?»От Сонни, ундина-упыря и её бывшего шпиона: «Прислал отчёт. В холодильнике у тебя завелась колония злых бактерий. Мои рекомендации прилагаются»От Дехо, пульгасари и иллюзиониста-манипулятора: «Ты видела сон про бабочек вчера? Это был я. Надеюсь, понравилось».

Кот, Ален-лен, он же драгнил-оборотень, спал на клавиатуре, периодически портя аналитический отчёт Сомин ворованной колбасой в лапах.

00:00:05 Дверь в квартиру пробило насквозь гудящим импульсом, от которого задрожал постер Хванмина на стене и зашипел кот.

— Если это Сонни со своим акустическим шпионажом…Она дёрнула дверь. На пороге никого. Только коробка.

ЧАСТЬ 1. БЭБИ-ФОРМУЛА ХАОСА | ГЛАВА 1: АРЕНА НАЧИНАЕТСЯ, ИЛИ КТО ЗДЕСЬ ПАПА?

Зал Амуртэи, куда их швырнуло, не был похож ни на что, что Сомин видела раньше, даже в тех обрывках снов, что прорывались сквозь пелену забвения. Воздух здесь пах и имел вкус сладковато-горький, как тёмный шоколад с примесью озона и старого пергамента. Высокий купол над головой был живым: по нему медленно перетекали фрески, меняя сюжеты. Вот две фигуры сливаются в поцелуе, вот меч пронзает сердце, вот из разбитой чаши вырастает дерево с плодами-звёздами. И везде глаза. Множество глаз, вышитых золотом, нарисованных тенью, вмурованных в камень. Они наблюдали.

Сомин встала, потирая колени. Тёмный пол под ногами почти чёрного дерева был тёплым, как тело спящего зверя. Она машинально потянулась к коробке, стоявшей рядом. Амури спала, её грудь размеренно поднималась. На её запястье синяя паутинка пульсировала в такт какому-то незримому ритму.

Их было четверо. Они стояли по углам воображаемого квадрата, в центре которого была она и коробка. Молчание висело густое, тяжёлое, налитое недоумением, обидой и дикой злостью. Оно было настолько громким, что Сомин слышала, как скрипят зубы у Хванмина.

Хванмин застыл в позе, достойной обложки: одна рука на бедре, другая всё ещё сжимала наушник, вырванный из уха. Его майка липла к торсу, обрисовывая каждый мускул, выработанный годами изнурительных тренировок. Но лицо… Лицо было белым, как мел. Все его самообладание испарилось, оставив голую, дрожащую ярость. Его глаза, обычно играющие и прищуренные, были круглыми и влажными. Он смотрел на жену как на предателя, который только что вонзил ему нож между рёбер.

Сонни был воплощением ледяного шока. Его всегда безупречный синий кафтан был мокрён у подола, с него капала вода, образуя на тёплом полу маленькие лужицы, которые тут же начинали испаряться сизым паром. Его серебряные волосы, обычно уложенные в строгую волну, были растрёпаны. Он стоял неподвижно, но его пальцы мелко дрожали. Он не смотрел на Хванмина, не смотрел на коробку. Его пронзительный, холодный взгляд был прикован к Пульгасари Дехо. Взгляд хирурга, видящего на рентгене неопознанную, чужеродную опухоль.

Ален-лен выглядел так, будто его только что выдернули из самого сладкого сна о жареном павлине. Он был в простых человечьих штанах и белой рубашке нараспашку. Одна штанина была застёгнута не до конца. Его драгнильи, янтарные глаза метались от Сомин к Сонни, от Сонни к коробке, и в них читалась паническая, животная растерянность. Он явно что-то вычислял в своей тысячелетней голове, и результаты вычислений его не просто пугали, они ставили в тупик. Он то открывал рот, то закрывал его, будто пытаясь ловить ртом невидимых мух.

Пульгасари Дехо был единственным, кто сохранял подобие самообладания. Чёрный шёлковый халат на нём был безупречен, бокал с тёмно-рубиновой жидкостью в его длинных пальцах не дрожал ни на миллиметр. Но в его глазах, этих бездонных, тёмных озёрах, плавала искорка дикого, ненасытного интереса. Он смотрел на Амури, как коллекционер на неожиданно найденный уникальный артефакт. Лёгкая, ядовитая улыбка играла на его губах.

Это молчание длилось, возможно, десять секунд. А потом его разорвал не голос, а сладковатый, до боли знакомый запах корицы и безумия.

Из пустоты, прямо за коробкой, шагнул Вееро, будто стоял там всё время, просто ждал своего выхода. На нём был его классический, чуть старомодный камзол, но сегодня к нему добавился нелепый шарфик с вышитыми плюшевыми единорогами.

— Ну вот и финальная локация! — пропел он, потирая руки. — Все в сборе! Папочки, мамочка, и наше маленькое… гм… наследственное сокровище! Добро пожаловать на самый душевный, самый семейный проект Амуртэи! Квест «Воспитание божественного гибрида» официально переходит в стадию практических испытаний!

Хванмин аж подпрыгнул. Он выпалил первым, и его голос, обычно поставленный и бархатный, вдруг осип, превратившись в, надтреснутый крик.

— БУДУЩЕГО?! — заорал он, так что эхо подхватило и раскатило по куполу: «-щего…-щего…-щего…». — Это что за пасквиль, Сомин?! Ты объяснишь мне СЕЙЧАС ЖЕ, что это за дичь?! Это что, твоя новая форма мести?! Завести ребёнка от какого-то… — его взгляд дико метнулся к Ален-лену, потом к Сонни, — …от какого-то УРОДА и подкинуть его мне?! Когда у тебя есть Я! Я, блин, ХВАНМИН! На меня миллионы девчонок молятся! А ты… ты…

Он не нашёл слов. Его грудь ходила ходуном, а в глазах стояли настоящие, неайдольские слёзы. Он был раздавлен не фактом ребёнка, а предательством. В его картине мира, которую он с таким трудом выстроил после амнезии, не было места такому дикому, абсурдному сценарию.

Сомин открыла рот, чтобы что-то крикнуть в ответ, но её опередил Ален-лен. Драгнил, до этого момента казавшийся потерянным, вдруг издал странный звук — нечто среднее между хрипом и смешком.

— Стой… — прошептал он, поднимая палец. Его янтарные глаза были прикованы к Сомин. — Сомин. В душе. Помнишь, в тот день, когда система «умного дома» глюкнула? Ты поскользнулась. Я тебя поймал. Мы были… мы почти… — Он покраснел так, что его уши стали цвета спелой вишни. — Но я же был в кошачьем облике! В КОШАЧЬЕМ! Ну, почти! В смысле, я начал превращаться обратно, но не до конца, потому что… А, чёрт! — Он схватился за голову. — Это вообще биологически возможно?! Ты что, с драгнилом, да ещё и в переходной форме! О, Боги…

Он выглядел не то чтобы возмущённым. Слегка помешанным от открывающихся перед ним генетических и магических перспектив. И в его растерянном взгляде на Сомин промелькнул немой вопрос: «И что, правда от меня? Даже большая часть всех?»

Этот взгляд добил Хванмина.— ТЫ С НИМ СПАЛА?! — взревел он, поворачиваясь к Ален-лену с таким видом, будто собирался разорвать его голыми руками. — С этим… этим КОТОМ?! Да я тебя…

— Замолчите оба, — раздался ледяной, режущий голос.

Сонни сделал шаг вперёд. Вода с его кафтана перестала капать, она замёрзла, превратив подол в хрустальную бахрому. Его внимание было всецело поглощено Дехо. Тот спокойно отпивал из бокала, будто наблюдал за дешёвым спектаклем.

— Твоё присутствие в списке, пульгасари, — произнёс Сонни, и каждое слово было как осколок льда, — является самой вопиющей несообразностью. Твоё взаимодействие с Сомин ограничивалось жалкой попыткой манипуляции в стилизованном клубе. Никакого энергетического обмена, достаточного для зачатия, зафиксировано не было. — Он паузировал, и его взгляд стал ещё холоднее. — Если, конечно, ты не применил какую-то запрещённую, глубинную магию присвоения, о которой мне неизвестно. Что, признаться, было бы весьма в твоём стиле. Подлый паразит.

Дехо медленно опустил бокал. Его улыбка не дрогнула, но в глазах что-то ёкнуло — холодная злоба.— О, мой милый кровожадный товарищ, — протянул он медовым голосом. — Ты так трогательно веришь в свои приборы и записи. Любовь, ненависть, желание… они оставляют следы куда более глубокие, чем твои примитивные сенсоры могут зафиксировать. Возможно, я просто… запал в душу. Надолго. А дети, как известно, часто приходят из самых тёмных, самых запретных уголков души. Не так ли? — Он бросил взгляд на синие вены Амури.

— ЗАТКНИСЬ, ТЕНЬ! — Хванмин, не выдержав, рявкнул и на Дехо. — Ты тут вообще ни при чём! Это между мной, моей женой и этим… этим драконьим ублюдком!

— Ублюдком? — Ален-лен наконец оторвался от своих мыслей, и его глаза вспыхнули огнём. — Ты, двуногое, безрогое, самовлюблённое создание, смеешь называть моё потенциальное дитя ублюдком?! Да я тебя на пепел…

— Ваше потенциальное дитя, — перебил Сонни, не отводя взгляда от Дехо, — в данный момент проявляет признаки стресса, который вы все тут усиленно провоцируете. Вместо того чтобы выяснять, чьих это будет рук дело, когда она магически взорвётся, предлагаю сосредоточиться на стабилизации.

Все, наконец, разом посмотрели в коробку.

Амури не спала. Она лежала с широко открытыми глазами, и по её пухлым щекам катились крупные, горячие слёзы. Она уже тихо хныкала, и от этого было в тысячу раз хуже. На её лбу два маленьких, острых рожка налились кровью и вытянулись ещё на сантиметр. Из приоткрытого рта валил густой дымок, пахнущий гарью и чем-то сладким. А её глаза. Её глаза светились тем самым радужным перламутром, но теперь в нём полыхали багровые и синие отсветы.

Она смотрела на них, этих кричащих, страшных дядек, и её маленькое тело напряглось от ужаса.

— Вы видите?! — прошипела Сомин, падая на колени перед коробкой и заслоняя её собой. Её собственный голос дрожал от бессильной ярости. — Вы, идиоты, конченые! Вы её ДО ВЗРЫВА ДОВЕДЁТЕ! Она же ребёнок! Она ничего не понимает! Она только чувствует, что вы все орете!

Её слова подействовали как ушат ледяной воды. Хванмин застыл с открытым ртом. Ален-лен поспешно отпрянул, как будто боялся своим видом напугать ещё сильнее. Даже Дехо слегка нахмурился, наблюдая, как синие прожилки на ручке Амури начинают пульсировать ярче.

В наступившей тишине только всхлипывания младенца и шипение дымка из её рта звучали оглушительно громко.

Вееро, всё это время наблюдавший с неподдельным восхищением, как зритель на самом кровавом гладиаторском бою, хлопнул в ладоши.— Браво! Первый семейный совет завершился предсказуемым эмоциональным коллапсом младшего участника! Очко в пользу системной логики! — Он щёлкнул пальцами, и в воздухе между ними всплыли прозрачные, мерцающие цифры: Хванмин: -50, Сонни: 0, Ален-лен: -30, Дехо: -100.— Что это? — хрипло спросил Хванмин, тыча пальцем в цифру перед своим лицом.— Ваш текущий рейтинг в системе «Совершенствование Будущего Отца», или СБО! — весело объяснил Вееро. — Минусы — за провокацию стресса у объекта воспитания. Дехо, вы в лидерах! Поздравляю с особенно токсичным воздействием!— Объект. Воспитания… — прошептала Сомин, качая коробку. Амури понемногу успокаивалась, рожки слегка уменьшились, но дымок не прекращался.— Так! — Вееро выпрямился, и с его лица слетела маска клоуна. Взгляд стал острым, проницательным. — Поясняю правила, раз вы все такие толстокожие. Дитя — Амури. Она дитя самой Амуртэи, соткана из энергетических следов всех вас, плюс из той, э-э-э, связи, что была между нашими молодожёнами. Она из будущего. Точнее, из возможного будущего. Чтобы это будущее не стало кошмаром для всех, включая её, вам нужно научиться быть для неё стабильной средой. Для этого все и понадобится. Квесты. Испытания. Баллы. Тот, кто наберёт 10 000 очков Отцовства, будет признан системой оптимальным отцом. А остальные. Ну, могут остаться на подхвате. Или быть изгнаны с позором. В общем, стандартная процедура.— И что, мы должны тут жить? — спросила Сомин, чувствуя, как её охватывает паника нового рода. — Все вместе? Вместе с… с ними?— Именно! — Вееро снова засиял. — Командный дух! Семейные ценности! Амуртэя предоставит вам роскошные апартаменты! Ну, или что-то похожее. А сейчас первый тестовый квест! Название: «Успокойте наследницу до того, как она спалит исторические фрески».Он махнул рукой, и одна из стен зала растворилась, открывая проход в уютную, странно обставленную комнату. Там была кроватка в виде раковины, пеленальный столик из облачного дерева и несколько подозрительно шевелящихся игрушек.— Вперёд, команда! Держу пари, не продержитесь и часа без попытки убить друг друга! — крикнул Вееро и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах корицы и безумия.

Пятеро взрослых и один дымящийся младенец остались одни. Тишина снова натянулась, как струна.Первым пошевелился Сонни. Не говоря ни слова, он направился к коробке, его мокрые, холодные руки потянулись, чтобы взять Амури.— Не смей трогать её своими ледяными лапищами! — взревел Хванмин, блокируя ему путь.— Мои «лапища», как ты изволишь выражаться, способны стабилизировать её терморегуляцию, — холодно парировал Сонни.— А мои — согреть! — встрял Ален-лен, пытаясь протиснуться между ними.— Может, лучше дать ей то, чего она действительно хочет? — лениво произнёс Дехо, не двигаясь с места. — Тишины. И отсутствия этой мужской истерии.Амури, устав от споров, набрала полную грудь воздуха, чтобы зареветь по-настоящему.Сомин просто закрыла глаза.

ВРЕЗКА: ПРОТОКОЛ «ПЕРВАЯ БУТЫЛОЧКА»

Локация: кухня-столовая Амуртэи. Время: 03:14

Система СБО: ___GT_ESC______GT_ESC___ АКТИВИРОВАН КВЕСТ: «НОЧНОЕ КОРМЛЕНИЕ». ЦЕЛЬ: НАКОРМИТЬ ОБЪЕКТ «АМУРИ». БАЗОВАЯ НАГРАДА: 100 ОО.

Ален-лен, вскочив как ошпаренный:

— Я первый! У меня драконье молоко! Подогретое дыханием до идеальных 40 градусов!КАНДИДАТ «АЛЕН-ЛЕН» ПРЕДЛАГАЕТ РЕСУРС. АНАЛИЗ... ОБНАРУЖЕНА ВЫСОКАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ПЕПТИДОВ ЯРОСТИ И ШЕРСТИ. -15 ОО. РИСК: ПОВЫШЕНИЕ АГРЕССИИ У ОБЪЕКТА.

Сонни, выдвигаясь из тени холодильника:

— Несварение. И аллергия. Моя формула: очищенная талая вода ледников Амуртэи, обогащённая ионами покоя.КАНДИДАТ «СОННИ» ПРЕДЛАГАЕТ РЕСУРС. АНАЛИЗ... ТЕМПЕРАТУРА -2°C. -20 ОО. РИСК: ПЕРЕОХЛАЖДЕНИЕ ЖЕЛУДКА, ВЫЗЫВАНИЕ ПЛАЧА И КОЛИКОВ.

Хванмин, выхватывая бутылочку с мерцающей жидкостью:

— Отстой! Только мой фирменный коктейль «Сон ангела»! С экстрактом лунных цветов и нотой ванили!КАНДИДАТ «ХВАНМИН» ПРЕДЛАГАЕТ РЕСУРС. АНАЛИЗ... ОБНАРУЖЕНЫ ЛЕГКИЕ ГАЛЛЮЦИНОГЕННЫЕ СВОЙСТВА. -30 ОО. РИСК: ОБЪЕКТ БУДЕТ ТРЕБОВАТЬ ЭНКОР И РАССКАЗЫВАТЬ СТИХИ ДО УТРА.

Дехо, не вставая с кухонного стула:

— А я уже накормил.Все: “ЧТО?!”ПРОВЕРКА... ФАКТ. ОБЪЕКТ «АМУРИ» СПОКОЙНО СОСЕТ БУТЫЛОЧКУ С... ТЁМНОЙ, ПУЗЫРЯЩЕЙСЯ ЖИДКОСТЬЮ. АНАЛИЗ... ЭТО КОЛА. ZERO. ДЕХО: -500 ОО. ЭКСТРЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО.

(Амури): громкая, довольная отрыжка. Изо рта вылетает пузырь, который лопается со звуком гитарного риффа.ОБЪЕКТ СЫТ. КВЕСТ ПРОВАЛЕН ВСЕМИ УЧАСТНИКАМИ. ИТОГ: 0 ОО. ШТРАФ: -50 ОО ВСЕМ, КРОМЕ СОМИН, КОТОРАЯ СПАЛА. АКТИВИРОВАН СЛЕДУЮЩИЙ КВЕСТ: «ЛИКВИДАЦИЯ ПОСЛЕДСТВИЙ КОФЕИНОВОЙ ИСТЕРИКИ».

ГЛАВА 2: ПЕРВЫЙ БОЕВОЙ ВЫХОД, ИЛИ КАША ХАОСА

Детская, которую «подготовил» Вееро, оказалась помещением, где законы физики, архитектуры и здравого смысла дружно подали в отставку.

Комната была одновременно огромной и тесной. Стены то отдалялись, превращаясь в бескрайние поляны из плюшевой травы, то сжимались, заставляя взрослых пригибать головы под низкими, свисающими с потолка мобилями в виде танцующих демонят. Обои меняли узор в зависимости от настроения Амури: когда она хныкала, на них проступали грустные кляксы, когда затихала — весёлые спирали.

В центре комнаты стояла кроватка-раковина, вырезанная из цельного куска опалового камня. Над ней висело нечто, напоминающее то ли карусель, то ли ловушку для снов: крошечные хрустальные драконы, ундины и пульгасари кружились под тихую, гипнотическую мелодию, которая, как сразу почувствовала Сомин, была настроена на волну магии Амуртэи.

Пеленальный столик был сделан из облачного дерева: тот был тёплым на ощупь и слегка пружинил. На полках, которые то появлялись, то исчезали, стояли баночки с содержимым, от которого волосы вставали дыбом: «Пюре из призрачной тыквы», «Сироп лунных слёз», «Крем для рожек с алоэ и золой феникса».

Амури, тем временем, окончательно проснулась и заявила о своих правах на этот новый мир громким, требовательным рёвом. Рёвом, в котором угадывались басовые нотки дракона и металлический призвук пульгасари.

— Она голодна, — констатировал Сонни, изучая её с научным видом. — Наблюдается повышенное слюноотделение и характерное подёргивание челюстей. Вероятность проявления клыков — 92%.

— Спасибо, кэп! — огрызнулся Хванмин, всё ещё бледный и трясущийся от ярости, но уже переключившийся на более насущную проблему. — Что ей дать? У неё же зубы… или клыки… или что это у неё там?!

— Молоко! — решительно заявила Сомин, пытаясь вспомнить смутные знания из книг для молодых мам. — Ей нужна смесь! Тёплая! Нормальная!

— Нормальная? В Амуртэе? — фыркнул Дехо, удобно устроившись в кресле-облаке, которое материализовалось специально для него. — Дорогая, твоя дочь только что дымилась, как паровоз, и отращивала рога. Какая уж тут «нормальная» смесь.

Ален-лен, до этого момента круживший по комнате и с подозрением обнюхивающий каждый предмет, вдруг оживился.— Огонь! — объявил он, как будто сделал великое открытие. — Ей нужно огненное пюре! Из ягод солнечного шиповника! Я видел их в саду! Я принесу!Он уже было рванул к стене, которая в тот момент изображала лесную поляну, но Сонни ловко перехватил его, поставив ледяной барьер.— Идея привести в нестабильное состояние ребёнка с признаками пирокинеза раскалённой субстанцией, — холодно заметил он, — находится где-то между кретинизмом и сознательным вредительством. Её терморегуляция итак нарушена.

— А что предложишь ты, гений? — зарычал Ален-лен. — Свою вонючую ледяную икру? Она же простудится!

— Моя «вонючая икра», — парировал Сонни, — имеет идеальную температуру для успокоения воспалённых дёсен и содержит необходимые омега-кристаллы. В отличие от твоего шиповникового кошмара.

— Может, просто спеть ей? — неожиданно предложил Хванмин. Все, включая Сомин, обернулись к нему. Он стоял, сгорбившись, но в его глазах горел знакомый огонёк — огонёк артиста, видящего сцену. — Я… у меня есть колыбельная. Новая. Она… она о тишине. Может, она её успокоит, а потом мы её накормим?

В его голосе сквозь обиду и злость пробивалась искренняя, почти детская надежда. Он хотел быть полезным. Он хотел доказать, что он не просто источник «головной боли», а может быть отцом.

Внутренний монолог Хванмина: «Чёрт, черт, черт. Она смотрит на меня, как на идиота. Но я же не идиот! Я Хванмин! Я могу заставить плакать стадионы! Я могу убаюкать одного ребёнка! Просто… просто нужно показать, что я лучше этого дракона и этой ледышки. Что я — её папа. Я ДОЛЖЕН быть её папой. Иначе… иначе зачем всё это? Зачем наша свадьба, наши песни, этот дурацкий кулон, который она до сих пор носит…»

— Пой, — тихо сказала Сомин. Она не смотрела на него. Она смотрела на Амури, чьё лицо начинало синеть от плача. — Просто попробуй.

Хванмин сделал шаг вперёд. Очистил горло. Закрыл глаза на секунду, отбрасывая прочь образы дракона в душе и синих вен на руке дочери. И запел.

Его голос, без микрофона и аранжировки, был тихим, немного надтреснутым, но невероятно тёплым. Он пел на каком-то придуманном здесь и сейчас языке звуков: «Лу-ла-би, лунный свет, усни, моя боль, моя радость, усни…»

И произошло чудо. Амури перестала реветь. Её глаза, полные слёз, широко раскрылись. Она уставилась на Хванмина, и в них вспыхнул его радужный свет, но теперь он был мягким, заворожённым. Из её рта перестал валить дым. Она тихо агукнула и потянулась к нему ручками.

В груди Сомин что-то ёкнуло, больно и сладко одновременно. Он смог. Чёрт возьми, он действительно смог.

Внутренний монолог Сомин: «Вот чёрт. Вот ведь чёрт. Он поёт, и она затихает. Как тогда, в студии. Как будто между ними натянута струна, и он единственный, кто знает, как по ней провести пальцами, не сорвав ноту. А я стою тут, как идиотка, и не знаю, радоваться или ревновать. Ревновать? К кому? К нему? К ней? К этой всей дурацкой магии?»

— Видите? — прошептал Хванмин, заканчивая последнюю фразу. На его щеке блеснула скупая, быстрая слеза. — Она… она меня слушает.

— Эмоциональная стабилизация через акустическое воздействие, — сухо прокомментировал Сонни, но в его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная нота уважения. — Эффективно. Но голод никуда не делся. Её физиологические потребности…

— АГРРХ!Рев вернулся с утроенной силой. Амури, уставшая ждать еды после культурной программы, впала в ярость. На этот раз у неё не только полезли рожки и пошёл дым. У неё прорезались клыки. Маленькие, острые, жемчужно-белые, но совершенно явные. И они целились в палец Хванмина, который он неосмотрительно приблизил.

— КЛЫКИ! — завопил Ален-лен с нелепой гордостью. — Видали?! Мои! Ну, или почти мои! Я же говорил, у неё драконья сущность!

— Это не драконьи клыки, — сквозь зубы процедил Сонни, и его собственные, более длинные и острые клыки, на мгновение обнажились в усмешке. — Это ундинский архаичный зубной ряд. Для разгрызания ледяной корки. Мои.

— Да какая разница, чьи они, если она сейчас откусит Хванмину палец! — закричала Сомин, хватая бутылочку с непонятной жидкостью с полки. На этикетке было написано «Молоко лунной козы». Выбора не было.

В воздухе вспыхнули цифры. Голос Вееро протрезвел и зазвучал официально:«КВЕСТ АКТИВИРОВАН: „ПЕРВОЕ КОРМЛЕНИЕ“.ЦЕЛЬ: НАКОРМИТЬ НАСЛЕДНИЦУ БЕЗ МАГИЧЕСКИХ ИНЦИДЕНТОВ.ЛИМИТ ВРЕМЕНИ: 10 МИНУТ.СТАРТ!»

Зашипел невидимый таймер.

Наступила паника. Благородные порывы забылись.— Дай сюда! — Хванмин выхватил у Сомин бутылочку. — Я артист, у меня чуткие руки!— Твои чуткие руки сейчас уронят это на пол! — рявкнул Ален-лен, пытаясь отобрать бутылочку.— Прекратите дёргаться! Вы нагреваете жидкость! — заморозил их обоих лёгким ледяным туманом Сонни.— О, Боги, да она уже плавит соску! — ахнула Сомин. Действительно, от жара драконьей и ундинской магии, витавшей в воздухе, силиконовая соска начала мягко оплывать.

Амури, наблюдая за этим цирком, заходилась в истерическом плаче. Клыки удлинились, рожки задымились, а по ручкам и ножкам поползли синие прожилки. Её глаза мигали, как аварийная сигнализация.

Поток сознания Амури: «ГРОМКО! ГОРЯЧО! ХОЛОДНО! ЯРКО! ХОЧУ ЖРАТЬ! БОЛЬШОЙ ШУМНЫЙ ПАХНЕТ ПСОМ (Хванмин) — КРИЧИТ. ТИХИЙ ХОЛОДНЫЙ ПАХНЕТ РЫБОЙ (Сонни) — СТОИТ. ГОРЯЧИЙ КОЛЮЧИЙ ПАХНЕТ ГРОЗОЙ (Ален-лен) — ДЕРЁТСЯ. ЧЁРНЫЙ СЛАДКИЙ ПАХНЕТ ТЬМОЙ (Дехо) — СМЕЁТСЯ. ГДЕ МАМА? МАМА ПАХНЕТ СТРАХОМ И МОЛОКОМ. ДАЙ! ДАЙ! А-А-А-А-А!»

— ВСЕ НА МЕСТА! — неожиданно скомандовал Дехо. Он всё ещё не вставал с кресла, но его голос, низкий и властный, на секунду всех ошеломил. — Вы только делаете хуже. Дракон, перестань излучать жар. Ундин, прекрати леденеть. Идол, отойди от ребёнка, твоя истерика её заражает. А ты, мамочка, — он кивнул Сомин, — возьми эту проклятую бутылку, сядь вон в то кресло-качалку и сделай то, что делают все матери. Накорми её. Мы обеспечим тишину.

Он щёлкнул пальцами. Тени в углах комнаты сгустились, поглотив лишний свет и приглушив звуки. Ален-лен, фыркнув, всё же сжал кулаки, и жар от него схлынул. Сонни кивнул, сняв ледяное поле. Хванмин, обиженно надувшись, отступил на шаг.

Сомин, с трясущимися руками, взяла бутылочку. Соска была деформирована, но ещё работала. Она опустилась в огромное, уютное кресло-качалку, которое тут же обняло её с боков, как живое. Поднесла соску к кричащему рту Амури.

Та на секунду замерла, почувствовав долгожданный источник пищи. Затем вцепилась в бутылочку клыками и дёснами с такой силой, что Сомин едва не выронила её. Громкое, жадное чавканье наполнило комнату.

Воцарилась тишина, нарушаемая только звуками сосания и ритмичным скрипом кресла. Четверо мужчин стояли вокруг, наблюдая за процессом с выражениями лиц, варьирующимися от глубокой сосредоточенности у Сонни до растерянного умиления Ален-лена и ревнивой тоски Хванмина.

Внутренний монолог Дехо: «Любопытно. Самая простая, животная функция их всех обезоружила. Никакая магия, никакие амбиции. Просто голод ребёнка. И тишина, которую я им подарил. Они даже спасибо не скажут. Но я и не нуждаюсь в их благодарности. Мне нужна эта девочка. Она… перспективна. И её мать, конечно, тоже. Интересно, сколько очков мне начислили за решение кризиса?»

Амури ела, её рожки понемногу втягивались, дымок рассеивался, синие прожилки бледнели. Её глаза, полуприкрытые, светились ровным, довольным золотом. Она отпустила опустевшую бутылочку и громко, блаженно срыгнула. Маленькое облачко огненного пара вырвалось у неё изо рта и растаяло в воздухе.

Цифры в воздухе снова вспыхнули и замерли.«КВЕСТ „ПЕРВОЕ КОРМЛЕНИЕ“: ЗАВЕРШЁН.РЕЗУЛЬТАТ: УСПЕХ (С БОЛЬШИМ ТРУДОМ).НАЧИСЛЕНИЕ ОЧКОВ:СОМИН (ЗА КОРМЛЕНИЕ): +300ДЕХО (ЗА ОРГАНИЗАЦИЮ ПОРЯДКА): +200ХВАНМИН (ЗА ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ СТАБИЛИЗАЦИЮ): +150СОНИИ (ЗА КОНТРОЛЬ ТЕМПЕРАТУРЫ): +100АЛЕН-ЛЕН (ЗА… ЭНТУЗИАЗМ): +50ШТРАФ ВСЕМ: -50 ЗА ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ХАОС.ОБЩИЙ СЧЁТ ОБНОВЛЁН.»

— Да как так?! — взорвался Ален-лен, тыча пальцем в свои жалкие 50 очков. — Я же почти не мешал в конце! И клыки мои! Мои!— «Почти» — ключевое слово, — проворчал Хванмин, но он был слишком измотан и доволен своими 150, чтобы ссориться всерьёз. Он смотрел на сонную, довольную Амури, и в его глазах таял лёд обиды.— Система справедлива, — констатировал Сонни, изучая общий счёт. — Она поощряет эффективность, а не грубую силу.— О, ещё один квест! — воскликнула Сомин, указывая на новые вспыхивающие строки.

«СЛЕДУЮЩИЙ КВЕСТ: „ВЕЧЕРНИЙ РИТУАЛ“.ПОДГОТОВИТЬ НАСЛЕДНИЦУ КО СНУ: УМЫТЬ, ПЕРЕОДЕТЬ, УКАЧАТЬ.ВРЕМЯ: 1 ЧАС.ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АКТИВИРОВАН РЕЖИМ „ПОВЫШЕННОЙ КАПРИЗНОСТИ“.УДАЧИ. ВАМ ПОНАДОБИТСЯ.»

Все пятеро взглянули на Амури, которая, срыгнув, снова начала хныкать, требуя нового развлечения. На её лбу снова набухли рожки, на этот раз словно в предвкушении нового действа.

Хванмин тяжко вздохнул.Ален-лен потер переносицу.Сонни мысленно просчитывал оптимальную температуру для купания.Дехо снова сделал глоток вина, появившегося из ниоткуда.Сомин просто закрыла глаза.

ВРЕЗКА: БИТВА ЗА ПОДГУЗНИК

Локация: детская. Время: после неловкого инцидента с черносливом

Система СБО: ___GT_ESC______GT_ESC___ АКТИВИРОВАН ЭКСТРЕННЫЙ КВЕСТ: «СМЕНА БОЕВОГО ОБМУНДИРОВАНИЯ». СЛОЖНОСТЬ: ПОВЫШЕННАЯ. ЗАПАХ: КРИТИЧЕСКИЙ.

Ален-лен, в респираторе из своего же платка:

— Драконы чуют опасность за версту! Это биологическое оружие! Дай сюда, я спалю это синим пламенем и замену сделаю из чистого золота!ПОПЫТКА ПРИМЕНЕНИЯ ОГНЯ ВБЛИЗИ ОБЪЕКТА. -70 ОО. ДОП. ШТРАФ: «ПАНИКЁР».

Сонни, в стерильных перчатках и с измерительным прибором:

— Отойди. Нужен точный расчёт площади поражения, pH-баланса и подбор абсорбента с учётом её гибридного метаболизма. Предварительный анализ указывает на преобладание драконьей ферментации.ИЗЛИШНЯЯ АНАЛИТИКА, ПРИВЕДШАЯ К ПРОМЕДЛЕНИЮ. -40 ОО. УРОВЕНЬ КРИТИЧЕСКОСТИ ПОВЫШАЕТСЯ.

Хванмин, зажимая нос рукавом дизайнерской куртки:

— Фууу! Это же испортит её ауру невинности! Быстро убрать! Я вызову стилиста-ассистента с ароматными салфетками!ПОПЫТКА ПЕРЕЛОЖИТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НА NPC. -100 ОО. СТИЛИСТ В БАЗЕ ДАННЫХ НЕ НАЙДЕН.

Дехо, смотря на происходящее с другой стороны комнаты:

— Интересно. Форма, цвет, консистенция... Напоминает предсказания Тёмных Оракулов о падении империй. Мог бы собрать в ампулу для будущего шантажа.КРИМИНАЛЬНЫЕ НАМЕРКИ В ОТНОШЕНИИ БИООТХОДОВ. -200 ОО. ПОМЕТКА В ДОСЬЕ: «ГОВНОСБОРЩИК».

Сомин, врываясь в комнату:

— ДАЙТЕ СЮДА ЭТОТ ПОДГУЗНИК И ВСЕ ВОН НА ПЯТЬ МИНУТ!АКТИВАЦИЯ НАВЫКА «МАТЕРИНСКИЙ ГНЕВ». КВЕСТ ВЫПОЛНЕН ЗА 2.5 МИНУТЫ. СОМИН: +300 ОО.БОНУС ЗА СКОРОСТЬ: Амури дарит Сомин сияющую улыбку и пускает радужный пузырь, который приземляется на лоб Дехо и тихо лопается с запахом лаванды и... чернослива.