Czytaj książkę: «Эксперимент номер один. Аделина»

Глава 1

Мне казалось, что за окном этой комнаты время просто остановилось. Улицу накрыло пеленой из серого, прохладного тумана, который медленно поглощал город. Я сидела в глубоком кресле, выпрямив спину. Старалась выглядеть серьёзной, скрывая свою нервозность.

Собеседник поправил очки, непринуждённо перелистывая страницу блокнота. Его строгий, но тихий голос прорезал тишину комнаты:

- Итак, ты снова плохо спала этой ночью? Расскажи, что тебе снилось на этот раз?

- Ну, это был нелепый, жуткий сон. Я не могла ничего сделать. Даже во сне это... раздражение... нашло меня.

Собеседник понимающе кивнул:

- Знаешь, злость и раздражение - это дети страха. Но у людей, подобных тебе, этот страх особенный. Ты называешь это «ответственностью» или «силой воли», но на самом деле это иллюзия. Контроль - это не сила, а, скажем так... самая глупая тюрьма, в которую ты сама себя добровольно заключаешь. - Он указал пальцем на меня. - А самое удивительное - это то, как ты любишь считать, будто из неё нет выхода, и даже думать о побеге нет никакого смысла.

Знаете, иногда этот дед по имени Керн меня поражал своей самоуверенностью. А он всегда говорил то, о чём я и так знала, но преподносил это словно открытие. Наверное, он думает, что я дура.

- И что теперь? По-вашему, я идиотка, раз так поступаю? - не в силах сдержать ущемлённое эго, ответила я.

- Ну что ты, разве я говорил, что ты глупа? Я лишь пытаюсь донести, насколько это утомительный процесс. Психика просто выгорает от вечного напряжения. Лишь поэтому такие люди погибают первыми, - честно ответил Керн. В его голосе слышалась едва уловимая печаль, словно он вспоминал что-то из своего прошлого. - Иногда легче сдаться, послать всё к чертям собачьим и пусть всё течёт на самотёк.

- Ах, ну да. Давайте ещё начнём мыться под дождём и ждать, когда свиньи научатся летать, - сказала я с язвительностью.

Керн не шелохнулся. Он не потянулся к блокноту, не опустил глаза. Он продолжал смотреть на меня, подняв брови как можно выше; казалось, линзы очков превратились в микроскоп.

- Сарказм? Ты серьёзно? - наконец его вечно спокойный голос проявил сталь. - Ты похожа на раненого зверька, который забился в угол и шипит, думая, что выглядит грозно. Когда на самом деле он уязвим, пытаясь спрятаться за своей циничной оболочкой.

Да как он смеет! Так со мной разговаривать. За что я ему плачу, чтобы он меня в грязь топтал?

- Аделина, - Керн подался вперёд, чеканя каждое слово. - Чего ты боишься больше всего на самом деле?

- Знаете, я правда не понимаю, к чему вы всё ведёте. С одной стороны, вы говорите со мной так, будто знаете меня, а после задаёте бессмысленные вопросы. Вы же мой психотерапевт, разве не должны знать, чего я боюсь?

Он продолжал буравить меня тяжёлым взглядом исподлобья, ожидая, что я скажу что-то ещё. Но я молчала. Нарушив тишину, мужчина произнёс:

- Почему ты так стремишься убежать от себя, Аделина? Или... ты просто боишься доверять мне?

- Я не знаю, что вы хотите от меня услышать.

Керн откинулся назад, поглубже устроившись в своём кресле. На его лице промелькнуло разочарование. Он чувствовал себя так, будто пытался спасти кита, который каждый раз после возвращения в океан упрямо выбрасывался на пляж:

- Хорошо, я не буду тебя утомлять. Как только будешь готова продолжить, знай - я жду тебя здесь.

Я резко поднялась, разворачиваясь к выходу и ощущая при этом облегчение после такого утомительного диалога.

Глава 2

Дверь клиники закрылась за спиной. Я вышла на улицу, но вместо ожидаемой прохлады почувствовала гнилой запах - точно такой же, как в ночном кошмаре. Я пошла вперед, до самого подбородка укутываясь в пальто. Вокруг стояла полная, ватная тишина, туман становился всё плотнее, скрадывая очертания.

Я ускорила шаг, чтобы дойти до остановки, и повернула на знакомый перекрёсток. Но вместо привычных серых домов и яркой вывески аптеки впереди оказалась глухая бетонная стена. На ней - марионетка, над которой возвышается властная рука. Уличный художник. В другой день я бы, наверное, восхитилась. Настолько реалистичная, настолько изящная кукла. Но не сегодня. Не сейчас. Сейчас мне всё кажется странным. На этой стене улица просто закончилась тупиком.

Я растерялась. Отчаянно то и дело оборачиваюсь. Глаза бегают по серой массе, пытаясь за что-то зацепиться. В панике пытаюсь сообразить, что происходит. Снова загнана в угол, не в силах что-то изменить, но так просто я не сдамся. Делаю шаг назад в надежде, что вот сейчас смогу во всем разобраться, и вдруг замечаю: на вершине бетонной стены сидят десятки ворон.

Они не каркают. Молча смотрят прямо на меня своими круглыми глазами, будто камеры, которые вечно наблюдают за людьми. Словно знают обо мне что-то такое, чего я сама ещё не понимаю.

Я начинаю бежать - так быстро, как только могу. Думаю, что если убегу, всё будет в порядке. Всё будет прежним. Боже, я должна вернуться домой! Почему всё так происходит? На мгновение замедляюсь, спрашивая саму себя: Может, я сошла с ума? Но всё кажется таким реальным.

После своего маленького побега от того места и воронов я наконец перестаю бежать. Вижу детскую площадку. Ветер слегка раскачивает пустые качели и заодно мои длинные волосы. Странно, почему здесь никого нет? - проносится в мыслях. И тут я осознаю, что за всё это время ни разу не встретила ни одного человека.

В ту же секунду послышался тяжёлый шорох. Я поднимаю голову. Из серого тумана начинают бесшумно выныривать чёрные силуэты. Вороны возвращаются. Они садятся на ржавые перекладины качелей и облепляют крышу детского домика. Прямо на нём написано: «Те, кто рождён болью». Стая снова окружает меня. Птицы занимают свои посты, лишая последней надежды на спасение. Я скольжу взглядом по надписи, но мои мысли заняты совершенно другим. Почему эти птицы преследуют меня? Чего они хотят? И главное - где все люди? Мне кажется, что если я услышу хоть один человеческий звук, этот кошмар прекратится. Одиночество давит сильнее тумана.

Не выдержав этой удушающей тишины, кричу в пустоту: - Эй! Здесь есть кто-нибудь?! Помогите!

Но мой собственный голос звучит как-то неестественно тихо, словно туман моментально впитывает и глушит любые звуки. Вороны даже не шелохнулись. Продолжают безмолвно наблюдать.

Вдруг земля под ногами качается. У меня резко кружится голова, а в глаза плещет темнотой. Наваливается такая дикая, свинцовая усталость, словно я бежала не пару минут, а несколько суток подряд. Безумная попытка контролировать этот кошмар высосала все силы.

- Только не падать. Не здесь. Я должна держаться, - лихорадочно шепчу себе под нос, сжимая кулаки так крепко, что ногти больно вонзаются в ладони.