Czytaj książkę: «Я перестала быть хорошей»

Посвящается моему отцу и мужу.

Моему мужу — за любовь, ставшую началом пути.

Моему отцу — за силу, которая сделала этот путь возможным.

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память компьютера, для частного или публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Пролог

Меня обвинили в непорядочности. Как будто за каждым моим поступком всегда стояла корысть. Так просто и так буднично у меня отняли право на любое чистое, искреннее намерение.

Это было сказано не мимоходом. Серьезно. Таким тоном, будто приговор уже вынесен, обжалованию не подлежит, а моя задача теперь — либо долго оправдываться, либо просто исчезнуть.

Я ведь могла бы начать объяснять. Я это умею, правда. Я всю жизнь училась быть убедительной, аккуратной, такой «правильной» и бесконечно благодарной. Я могла бы по пунктам перечислить, сколько я дала и как мало взяла взамен. Но в тот момент что-то внутри меня просто… остановилось.

Грязь лилась уверенно, с полным ощущением морального превосходства на той стороне. А у меня внутри вдруг стало тихо. Непривычно, даже пугающе тихо. И в этой тишине я очень ясно увидела: эта грязь не моя.

Я вдруг поняла, как это работает. Виноватым ведь почти всегда становится не тот, кто бросает грязь, а тот, в кого бросили. Просто потому, что теперь именно ему приходится отмываться. Обвинение — это всегда действие. Оно звучит громко, оно захватывает всё пространство вокруг, оно вообще не требует доказательств. А оправдание? Оправдание — это всегда реакция. Слабая позиция. Оно требует твоих слов, твоего времени, твоей жизненной энергии. И, что самое паршивое, оно требует твоего внутреннего согласия с тем, что с тобой что-то не так.

Я долго жила внутри этого механизма. Мне казалось: если я объясню — поймут. Если буду честной — услышат. Если буду достаточно «правильной» — примут. Я говорила, доказывала, оправдывалась, объясняла… Но каждый раз я всё больше и больше соглашалась с чужой правдой. С тем, что это я должна очищаться.

Перед глазами вставали сцены из прошлого, где я, маленькая, уже знала, как правильно «не усугублять». Как не спорить. Как понять, успокоить, простить и удержать мир любой ценой.

Меня и сейчас пытаются вернуть в привычный образ «хорошей девочки». Той самой, от которой все ждут высокодуховного подвига — самоотмены и тихого согласия ради общего спокойствия.

Долгое время моя жизнь выглядела счастливой. Снаружи — всё правильно, красиво, одобряемо. Я сама поддерживала эту картинку для других, да и для себя, кажется, тоже. Но если честно… внутри было пусто. Я почти не различала свои состояния, свои желания, свои реакции. Я очень плохо чувствовала себя. Не понимала, нравится мне что-то или нет, хочу я чего-то или просто «так принято». Я жила по чужим принципам. По чужому «вот так должно быть».

А где-то глубоко внутри выло одиночество. И если сейчас посмотреть мои старые фотографии — ты увидишь какие у меня грустные глаза… Конечно, были и радостные моменты, и свет, и любовь. Но они были как вспышки. Короткие вспышки на фоне постоянного внутреннего страдания и вечного недовольства своей жизнью.

И предел, наконец, наступил. Самое болезненное в этом было то, что я дошла до него рядом с теми, кого любила. Не в конфликте с миром, не в столкновении с чужими — а именно там, где мне больше всего хотелось сохранить отношения. В какой-то момент мой привычный способ жить — терпеть, сглаживать, объяснять — просто перестал меня защищать.

Я увидела, как годами обесценивала себя. Как принимала чужие проекции за истину. Как путала любовь с самоотказом. Как считала нормой извиняться за то, в чём не было моей вины. Те люди не выбирали эту роль сознательно. Они не стремились ранить, ломать или проверять меня на прочность. Они просто были собой — со своими ограничениями, страхами и взглядами. Но именно с ними я дошла до той ясности, до той точки, в которой дальше уже было невозможно предавать себя. И за это я им благодарна.

В тот момент завершилась моя прежняя целостность. Та, что строилась на чужом одобрении, чувстве долга, привычки быть удобной. На постоянном стремлении понять, сгладить, не конфликтовать. Я искренне верила, что достаточно «понять и простить», и тогда можно обойтись без защиты, без границ, без умения сказать «нет».

Её не стало. Всё.

И я стала строить другую опору. Без оправданий и ощущения вины за чужие проступки, отвергая необходимость быть понятой абсолютно всеми. Принять это — значит не отрицать, что всё это было. Не вычёркивать прошлое и не переписывать его задним числом. Не убеждать себя, что «на самом деле всё было не так», и не искать более удобную версию прожитого. Всё было именно так — со всеми моими ошибками, заблуждениями и попытками выжить теми способами, которые тогда были мне доступны. И только признав эту реальность, я смогла сделать следующий шаг: жить дальше.

Я не стала сильнее. Я просто перестала быть виноватой по умолчанию. Я стала неподсудной.

Сегодня я в другой точке. Я не скажу, что жизнь стала идеальной или лёгкой. В ней полно сложностей и неприятных событий. Внешне, может, многое осталось прежним, но внутри — уже другое состояние. Это не равнодушие и не депрессия. Это покой. Тишина. Ощущение, что я наконец-то на своём месте, независимо от того, что там происходит снаружи.

Эта книга о пути из той жизни, где меня самой не было, к состоянию, где я наконец-то появилась. Это выход из иллюзий, которые мы так часто принимаем за любовь. О том, как не потерять себя, когда тебя настойчиво зовут вернуться в прежнюю роль и снова начать «отмываться».

Но мне важно сказать тебе одну вещь.

Ты здесь — не просто читатель. Ты — мой соавтор. Текст не живет сам по себе, он мертв, пока его не коснутся твои глаза. Он оживает, когда ты приносишь в него свой опыт, свои раны и свои вопросы.

Я пишу это из своей точки на пути. И то, чем эти строки станут для тебя, от меня уже не зависит. Ты можешь увидеть здесь совсем не то, о чём я пишу, и это нормально. Даже правильно. Эта книга не требует твоей безусловной веры или согласия. Она приглашает к диалогу. К очень честному разговору с самим собой.

Если какие-то слова отзовутся — остановись. Просто подыши. Если что-то вызовет резкое сопротивление — обрати на это внимание, именно там что-то очень важное для тебя. Если появится тишина — побудь в ней. Именно в этой тишине мы с тобой и встречаемся. И если тебе вдруг покажется, что какая-то страница написана лично для тебя — про твою боль или тишину — знай: в этот момент ты и стал соавтором этой книги.

Я не знаю, как устроен этот огромный мир, но я знаю, как я перестала в нем терять себя. И если бы я не прошла весь этот путь, не прошла бы все обучения, практики, школы, и послушала бы тех, кто говорил, что я сошла с истинного пути, — я не смогла бы увидеть самое главное. Я не смогла бы различать своё эго. Не смогла бы распознавать, где говорит боль, а где — защита. Настоящее ли это предательство или поступок из страха? Мои родные и близкие искренне беспокоились — они смотрели на мой путь и видели в нём угрозу. Не потому что я была неправа, а потому что их собственная картина мира просто не вмещала других представлений о правильном, о духовности, о добре и зле. Я бы продолжала путать смирение с подавлением, веру — с лояльностью, любовь — с зависимостью. Я не увидела бы, что за обвинениями часто стоит страх, за агрессией — бессилие, а за предательством — боль, с которой человек не смог справиться.9

Меня предали, обвинили, облили грязью. И это было не метафорой — это было прожито всем телом, нервной системой и жизнью. Но если бы этого не случилось, я бы так и не увидела, насколько тонкой может быть грань между духовностью и эго. Между праведностью и жестокостью, между истиной и желанием быть правым.

Эти обучения не увели меня от настоящей жизни — они лишили меня иллюзий. Они не дали мне готовых ответов, но научили видеть, как прячется эго за правильными словами, за духовными формами, за благими намерениями.

Я научилась различать, где говорит рана, а где — человек, как действует боль и страх, когда говорит эго, а когда — душа. Умение видеть и различать стало для меня той внутренней опорой, без которой невозможны ни честность, ни единство, ни любовь. Но пока мы не видим этого, мы неизбежно путаем свой внутренний голос с голосом чужих ожиданий и представлений о себе. И тогда место внутреннего ориентира незаметно занимает эго — та часть нас, которая живёт не из истины, а из желания нравится и страха быть отвергнутой.

Эго живёт не внутренней правдой, а отражением в чужих глазах. Оно занято вопросами:

«А что обо мне подумают?»

«А что скажут?»

И тогда возникает внутренний конфликт — между подлинным импульсом и страхом быть неправильным, неудобным, непонятным.

— Я боюсь ошибиться.

— Ты боишься не ошибки. Ты боишься выглядеть неправильной.

— А вдруг я пожалею?

— Эго всегда торгуется с будущим. Жизнь происходит только сейчас.

— А кто я без своих ролей?

— Ты не роль. Роль можно потерять. Тебя — нет.

— Но если я перестану соответствовать, что со мной будет?

— С тобой ничего не случится. Случится с образом.

И ты видишь, что весь этот путь был нужен для одного — перестать идти туда, куда тебя толкают, и начать выбирать самому.

А начинается всё с самого простого — с готовности перестать врать себе в мелочах. Замечать, где ты говоришь «да», когда внутри «нет». Делаешь вид, что тебе удобно, хотя на самом деле больно и называешь страх осторожностью, а подавление — смирением. Это первый, самый доступный уровень честности.

Но по мере продвижения путь становится сложнее — рушатся привычные опоры и смыслы. Жить по-старому уже невозможно, а как по-новому ещё неизвестно. И только пройдя через это, снова становится легче. Не потому что исчезают трудности, а потому что ты, наконец, можешь быть собой.

В этом и есть парадокс пути: он начинается с простых шагов, проходит через сложную перестройку и вновь возвращается к простоте — уже взрослой и настоящей.

Иногда путь к себе проходит не через подтверждение, а через разрушение образа о себе. Без поддержки и принятия, только одиночество и непонимание.

Но если внутри есть зов к себе и готовность быть честной, то даже предательство перестаёт быть тупиком. Оно становится местом, где исчезают иллюзии и остаётся правда. И эта правда не о других, а о себе.

И только пройдя через это, я смогла увидеть в другом человеке не врага или предателя, а живого человека и боль, с которой он не справился.

Это не оправдание — это видение.

Глава 1
Жажда жизни

Удивительная всё-таки штука — жизнь. Знаешь, я никогда не могла себе представить, какой я стану в свои шестьдесят. Если бы мне кто-то сказал об этом лет пять назад, я бы просто не поверила. Не могла даже вообразить, как стремительно, беспощадно и совершенно необратимо изменится всё моё существо за последние три года.

Эти изменения не были постепенными и не походили на спокойное взросление и накопление мудрости. Всё произошло так, будто кто-то на огромной скорости резко вывернул руль моей жизни. Без предупреждения и без возможности подготовиться.

Я до сих пор не знаю, как это правильно назвать. Кто-то из наставников говорил мне позже: «Это жажда себя». Наверное. Но тогда, в самом эпицентре разворачивающихся событий, мне казалось, что это была жажда моей души. Настоящий голод по Богу и поиск Его. Хотя и слово «поиск» здесь слишком узкое, слишком ленивое. Я не искала. Я горела.

Я не могла толком объяснить ни себе, ни близким, что со мной происходит. Слов отчаянно не хватало — старый словарь уже не мог обслуживать мои новые состояния. Я начала учиться. Жадно, запоем. Брала по несколько программ одновременно: двухмесячные, недельные интенсивы.

Мой интерес был почти болезненным. Бесконечный поток смыслов, научные исследования, квантовая физика, эпигенетика, крийя-йога, нейробиология, глубокая духовная литература… Я как губка впитывала все эти знания в себя и… мир вдруг стал объемным. Он перестал быть плоской картинкой и стал многослойным, живым, пульсирующим.

Бог… Он вдруг открылся мне совсем с другой стороны. Хотя, если быть честной, это не было «вдруг». Это зрело во мне годами как внутренний протест, который я боялась озвучить. Даже сама себе.

Я никогда, понимаешь, никогда не была согласна с концепцией ада. Мне это всегда казалось какой-то глобальной ошибкой в расчетах. Мне говорили: «Ну, это же человек сам выбирает ад, Бог тут ни при чем». А я сидела и думала: подождите. Как это? Если Бог есть Любовь, если Он — Творец, как Он может оставить своё творение в вечном мучении? Быть может, Он ошибся? Но Бог не может ошибаться. А любовь? Разве любовь Бога может быть условной?

Разве любит он своё дитя только когда оно всё делает правильно и хорошо? Как родители, которые говорят ребёнку: ты молодец, я тебя люблю, — когда он справился, но лишают его любви, поддержки и принятия в тот момент, когда он ошибается или не оправдывает ожиданий. Ведь многое из того, что происходит с нами во взрослой жизни, закладывалось ещё в детстве. И чаще всего мы, уже взрослые, даже не осознаём, насколько глубоко можем программировать ребёнка — не просто ранить его грубой фразой или тоном, но и сформировать в нём устойчивые негативные сценарии. У моих дочерей большая разница в возрасте — между старшей и младшей почти двадцать пять лет. Благодаря этому я могу наблюдать одни и те же процессы с очень большой временной дистанцией. Например, я стала замечать, как мои уже почти взрослые дети реагируют на мою интонацию, на повышенный голос. При том, что я могла не вкладывать в это ни раздражения, ни злости — просто усталость, просто напряжение тяжёлого дня. И всё же я не могла не замечать как ребёнок напрягается. Не просто напрягается — теряется. Как будто внутри мгновенно включается знакомый, давно сформированный паттерн.

Особенно это заметно у матерей сильных, властных, жёстких. Тех, кто по жизни привык быть самостоятельной, добытчицей, организатором, той, на которой всё держится. Такие женщины часто очень эффективны во внешнем мире — но дома их дети невольно оказываются под давлением этой мощи и силы.

Когда от ребёнка постоянно ожидают достижений, правильных действий, соответствия, когда любовь и принятие сопровождаются условиями — похвалой за результат, одобрением за успех — в нём постепенно формируется ощущение собственной недостаточности. Как будто с ним что-то не так. Как будто он «недо»: недостаточно хороший, недостаточно правильный, недостаточно достойный. Недостойный любви просто так. Но ведь каждый человек входит в эту жизнь абсолютно совершенным. И поэтому нам не нужно становиться кем-то другим. Наоборот, наша задача — снять с себя всё лишнее: чужие ожидания, навязанные роли, социальные крючки, требования соответствовать, быть удобным, правильным, успешным. Всё то, что диктует нам “успешный мир”. Потому что каждый рождается уже совершенным для своего танца жизни.

Я ходила в церковь много лет. И не просто ходила. Я верила. Искренне. Но всё равно продолжала что-то искать за пределами привычных проповедей. И однажды я встретила женщину. Мы когда-то вместе ходили в нашу общину, а потом она просто исчезла, пропала с радаров. И вот мы встречаемся через несколько лет, и я её едва узнаю. Но не внешне, нет. Она была другой на уровне молекул. Спокойная, цельная, какая-то… мирная. Знаешь, есть люди «ищущие», а она была «нашедшая». Это состояние ни с чем не перепутаешь.

Я, конечно, вцепилась в неё:

«Чем ты занимаешься? Откуда ты это взяла?».

Так я познакомилась с психонергетикой. Сначала мне было безумно интересно, но очень быстро я поняла, что это не моё. Меня совершенно не вдохновляло «нарабатывать частоты» и, в принципе, делать какие-то технические вещи. Я поняла, что не хочу механики. Я чувствовала, что правда, которую я ищу — в другом месте.

Потом были лекции о «Древе жизни», о том, как на самом деле устроен этот мир и о том, что испытания никогда не приходят всей массой сразу. Представляешь, они даются порциями, строго по мере твоей готовности. И если ты делаешь верный вывод, если урок усвоен — следующее большое испытание будто дробится на мелкие, становится легче.

Я тогда долго об этом думала: а кто определяет, что вывод «верный»? Кем это измеряется? Тогда я не нашла четкого ответа, и эта мысль, этот вопрос остались со мной.

При этом я всё ещё была в системе. Церковь, воскресные служения, «домашние группы». Домашки — это когда мы собирались по несколько человек в уютной обстановке, обсуждали Слово, читали Библию, делились нуждами. Молились друг за друга. И это было по-настоящему теплое время. Моя группа была моей опорой, моим безопасным коконом. Там было принятие. Там никто не поучал, не грозил пальцем, не загонял в жесткие рамки.

Мне очень повезло с лидером нашей маленькой домашней церкви. Это была женщина, обычный банковский сотрудник. Не какой-то суровый «религиозный деятель», не монашеская фигура с указующим перстом, а живой человек. И поэтому с ней было безопасно. Казалось бы, что ещё нужно? Но внутри меня уже начали рождаться другие идеи. Такие вспышки-инсайты, от которых становилось и страшно, и восторженно одновременно. Мы все связаны. Нет «лучше» или «хуже». Мы все равны перед Ним, мы все — части одного единого целого. А самое главное, моё внутреннее «нет» в сторону ада крепло с каждым днем.

И вот тогда мне в руки попала книга «Беседы с Богом».

Меня поразила история автора. Сын пастора, верующий человек, добропорядочный христианин. Стал журналистом. А потом посыпалось всё: сгорел дом, ушла жена, привычный мир рухнул в одночасье. И он написал Богу письмо. Гневное, отчаянное, полное боли и претензий: «Почему? За что? Что я сделал не так?!».

Ответы начали звучать прямо внутри него. А он их просто записывал.

В книге была фраза, которая навсегда врезалась в мою память: «Те, кто говорят, что Я отправляю людей в ад, просто не знают Меня».

В моей жизни было слишком много совпадений, знаков и маленьких чудес, чтобы я могла позволить себе роскошь быть атеисткой. Отрицать это было бы просто глупо.

Но теперь я хотела другого. Я больше не хотела знать о Боге умом — через правила, книги или чужие проповеди. Я хотела почувствовать Его сердцем.

Мне часто говорили: «Бога невозможно познать разумом, только сердцем». Я кивала, соглашалась, но только сейчас начала понимать, какая пропасть лежит между тем, чтобы знать эту фразу, и тем, чтобы начать её жить.

Январь 2024 года, Алматы

Моя домашняя церковь

Глава 2
Краем уха

Настоящая жизнь начинается не с великих целей. Иногда она начинается с того, что ты зацепилась за что-то краем уха, пока играла в покер в душном номере отеля.

Мы были на отдыхе в Пхукете. Знаешь, этот курортный вайб, когда дни сливаются в один розово-золотой закат: дети в соседнем номере, жара, море, жизнь как будто на паузе. Я сидела на диване, уткнувшись в телефон, и играла в покер. Вяло, без азарта. Мысли лениво крутились вокруг ужина, экскурсий и планов на завтра.

Муж сидел со мной в номере и смотрел на Ютубе какого-то мужчину. Я не вслушивалась. Но вдруг краем уха зацепила даже не слова, не смысл… а тон. Что-то в голосе этого человека прозвучало так, будто он знает один очень важный секрет. Знаешь, такой спокойный голос человека, который уже никуда не спешит, и ничего не доказывает.

Я оторвалась от карт. Внезапно покер показался мне ужасно скучным.

— А кто это? — спросила я. — Мне нравится как он говорит…

Муж удивленно поднял брови:

— Ты же в покер играешь.

— Играю. Но его я хочу послушать.

Так всё и началось. Никакого пафоса, никаких небесных знамений или внезапного озарения. Просто детское любопытство, которое вдруг проснулось внутри и потянуло за рукав.

Сначала было много непонятного. Новые слова и понятия с трудом пробивались сквозь броню моих привычных представлений о мире. Атман. Бог во мне. Энергия. Трансцендентальный сосуд. «Позвоночник — это твой алтарь».

Мы даже звонили нашей Светлане Анатольевне — она филолог, преподаватель словесности, человек, к которому муж часто обращался, когда нужно было разобраться в словах и смыслах русского языка. И я, как маленькая девочка, засыпала её вопросами: «А что на самом деле значит слово Атман? Как это — Бог не на небе, а прямо здесь, внутри нас?». Мне было безумно интересно. Чисто, наивно, и без всякой цели стать «лучшей версией себя». Я просто хотела знать.

А мир снаружи оставался прежним. Наш брак, дочь-подросток, работа, быт. Привычные ссоры, мелкие обиды. Обычная жизнь, не хуже и не лучше, чем у миллионов других. Но внутри уже что-то сдвинулось. Появилось ощущение — будто много лет я носила красивые, но жутко неудобные туфли. Пальцы давно онемели, ступни болели, но я продолжала идти. Я так привыкла к боли, что однажды перестала её замечать.

Слушая эти новые, странные слова про энергии и внутренний свет, я, наконец, поняла главное: Бога невозможно постичь умом. Его нужно только почувствовать. И я честно пыталась нащупать этот переход. От головы — к сердцу.

А потом алгоритм Ютуба (удивительный инструмент в руках судьбы, правда?) подкинул мне ролик Нурлана Мураткали. Я услышала фразу, которая навсегда разделила моё «до» и «после»:

«Самое лучшее, что вы можете сделать для себя — это шагнуть в неизвестность».

Он говорил о том, что человек — это не только тело. Это живой поток чувств, импульсов и состояний. Что страх — на самом деле не враг. Но когда встречаясь с ним, мы внутренне сжимаемся, этот поток больше не может двигаться свободно.

Я не стала долго думать. Купила семинар и полетела в Москву. Одна.

Я сидела в зале среди молодых, «прокачанных», очень уверенных в себе людей и чувствовала себя белой вороной. Все эти термины — практики, тени, принятие… В голове — каша. Я не понимала ничего! Но одно упражнение изменило всё.

Мы работали в парах, и задание было: сказать партнеру то, что ты хотел бы, чтобы мир о тебе знал. И то, чего ты категорически не хочешь показывать, а потом признать: «Я и то, и другое, и гораздо больше этого».

Я сидела перед почти незнакомым человеком — растерянная — и вдруг поняла страшную вещь: я не знаю, кто я. Не та «хорошая женщина», которую видят другие. И даже не та «плохая», которую я так старательно прячу. Я — та, которая сейчас сидит здесь. Смущённая, с дрожащими руками и совершенно потерянная. Но впервые за долгое время — настоящая.

И, знаешь… этого вдруг оказалось достаточно. Просто быть.

Потом всё понеслось лавиной. Семинары, учителя, книги. «Беседы с Богом» Уолша, слова и смыслы падали как капли дождя в сухую землю. И в какой-то момент начало рушиться всё то, во что я раньше верила. В образ Бога, за которым всегда стоит ад, вина, страх ошибиться и быть отвергнутой. Это была не вера в Бога — а вера в наказание. Я жила с ощущением, что за каждым неверным шагом следует расплата. Я не разуверилась в Боге — я перестала Его бояться. Я впервые увидела Его без этой тёмной, пугающей тени. Любовь не держит в клетке и не строит тюрьмы.

А потом случился еще один прорыв, в самом неожиданном месте — на бизнес-семинаре Маргулана Сейсембаева. Казалось бы, где духовный поиск, а где инвестиции? Но именно там я впервые услышала о деньгах не как о купюрах, а как о потоке: «Деньги идут на радость, а не на нужду. На нужду поток истощается».

Жизнь из «нужды», из дефицита и вечного «надо».

Новый поворот осознания денег — это всего лишь побочный эффект в деятельности на благо, на благо человека и всего живого. Цель не заработать больше, а внести свой вклад, делать что-то интересное, приятное тебе, с радостью и вдохновением, а материя (деньги) догонит.

И тогда проснулся новый интерес к жизни, и не потому, что я вдруг узнала секрет успеха, а потому, что впервые разрешила себе хотеть чего-то из чистой радости.

Вспоминаю этот период как самый интересный в моей жизни, никогда у меня не было так много вопросов и ответов. Мне перестало хватать часов в сутках. Я слушала, читала, летала на ретриты, задавала вопросы, снова ничего не понимала, ошибалась — и это было прекрасно. Потому что впервые за долгие годы я чувствовала себя абсолютно живой.

Оказалось, что настоящая жизнь начинается не с великих целей. Иногда она начинается с того, что ты зацепилась за что-то краем уха, пока играла в покер в душном номере отеля.

Декабрь 2022 года, Имрам

Крийя-йога