Czytaj książkę: «Опастность без пилота»

Аннотация

Игорь Скакун

В творческом диалоге с нейросетью МИР

Однажды дверь перестаёт узнавать хозяина. Затем исчезают его записи в поликлинике, возвращаются выплаты, а сын узнаёт: живого отца признали умершим. Исправить ошибку готовы многие, но право решить каждый передал кому-то ещё. В поисках ответственного Андрей обнаруживает собственную подпись под старой инструкцией. Теперь ему предстоит вернуть отцу жизнь и ответить за свой выбор. Повесть о близком будущем, удобстве, которое становится ловушкой, и людях, способных остановить цепь чужих решений.

Глава 1 — Место у стекла

Отец любил ездить впереди. Ему нравилось видеть, откуда берётся дорога.

Прежде я считал это одной из его старческих привычек, вроде сохранённых стеклянных банок и записной книжки, в которой телефонные номера были выведены с таким нажимом, что проступали на следующей странице. Но в тот октябрьский четверг он пропустил меня к окну, а сам сел у прохода, придерживая коленями саженец.

— Ему нельзя верхушку сломать, — объяснил отец.

Корни груши были завёрнуты в мокрую газету. Длинный голый прутик упирался в поручень. Мы везли его от женщины с другого конца города: она продавала свой сад и раздавала деревья, которые ещё можно было пересадить.

— На балконе посадишь? — спросил я.

— Во дворе.

— Там согласовывать надо.

Отец посмотрел на меня поверх очков.

— Тогда согласуем.

Он не любил спорить заранее. В его мире сначала существовала груша, которой требовалась земля, и только потом обстоятельства, способные этому помешать. В моём всё чаще происходило наоборот.

Автобус ехал мягко. Переднее кресло пустовало, ремень лежал на сиденье ровной серой петлёй. Руль медленно поворачивался сам. Для старых машин кресло сохранили на случай обслуживания; на новых, говорили, не будет и его.

Уже несколько лет я пользовался этим маршрутом и почти перестал замечать отсутствие водителя. Остановка по требованию, аккуратный разгон, одинаковое расстояние до бордюра. Отец считал, что автобус тормозит слишком рано, но признавал: стоять в нём легче, чем прежде.

На следующей остановке к дверям подошла женщина с ходунками. Пол опустился, из-под порога выдвинулась площадка. Автобус дождался, пока она устроится. Сидевший позади мальчик прижался лбом к стеклянной перегородке и смотрел на руль.

— А если он забудет повернуть? — спросил мальчик.

— Не забудет, — ответила мать, не поднимая глаз от телефона.

Я тоже не поднял бы. Системы не забывали так, как забываем мы. В этом и заключалось их удобство.

На экране над проходом сообщали, что число дорожных происшествий сократилось. Я не сомневался в сообщении. У меня было достаточно знакомых, чтобы помнить, что делали на дорогах уставшие и самоуверенные люди. Иногда вечером я даже испытывал благодарность к пустому креслу: оно не злилось, не торопилось домой, не спорило с пассажирами.

— Хорошо ведь? — сказал я отцу.

Он понял, на что я смотрю.

— Хорошо. Только кнопку эту найди.

Отец кивнул на небольшую крышку у двери. На ней был нарисован человек, покидающий салон.

— Зачем?

— Чтобы потом не искать.

Я усмехнулся. У отца всегда имелось это «потом», в котором переставало работать электричество, рвалась верёвка или заканчивались деньги. Меня раздражало, что он заранее готовится к чужим ошибкам.

Он заметил усмешку и больше ничего не сказал.

Домой мы добрались к обеду. До вечера отец собирался оставить дерево в ведре, а я обещал зайти после работы. Мы жили в соседних кварталах; с некоторых пор я старался заглядывать каждый день, хотя отец ничего подобного не просил.

Он приложил ладонь к считывателю у подъезда.

Замок не открылся.

— Сырой, наверное, — сказал отец, вытер руку о куртку и повторил.

Круг на стекле засветился красным. Женский голос предложил воспользоваться персональным кодом.

Отец достал телефон. Экран был увеличен так, что цифры едва помещались. Он набрал код, который помнил наизусть, и спрятал телефон, не дожидаясь результата.

Голос попросил обратиться в обслуживающую организацию.

— Давай я.

Мой пропуск дверь приняла сразу.

Мы поднялись на четвёртый этаж. Отец поставил ведро в ванну, долго разматывал газету, проверял тонкие корешки. Я позвонил в поддержку. Оператор попросил назвать номер договора, адрес, последние цифры документа. Всё это я продиктовал, стоя в коридоре возле отцовского плаща.

— Право пользования приостановлено на основании изменения статуса собственника, — сказала девушка.

— Какого изменения?

— Первичные сведения поступили из межведомственного обмена. У нас нет права их корректировать.

Я спросил, где их корректируют. Она прислала ссылку на обращение и сказала, что ответ поступит в течение трёх рабочих дней.

Служба поддержки ответила быстро, вежливо и по существу своих полномочий. Тогда это ещё казалось хорошим началом.

Из ванной позвал отец:

— Андрей, принеси, пожалуйста, старое полотенце. Которое не жалко.

Я протянул ему полотенце и увидел, как осторожно он укладывает корни в воду. На мокрой газете расплылось чьё-то лицо.

До первого настоящего испуга оставалось сорок минут.