Czytaj książkę: «АПОФЕНИЯ 4. Потайная дверца»

Пролог

«Она имела тайну, которая могла стоить ей жизни».

А.С. Пушкин, «Пиковая дама»

Был тёплый майский вечер. Воронов стоял у окна своей квартиры в центре Санкт-Петербурга, смотрел на Неву и думал о будущем. Проект «Бессмертие» набирал обороты. Скоро Япония, храмы, поток туристов. Его имя будут произносить с трепетом. Миллионеры будут покупать вечную жизнь. Туристы станут паломниками.

Осталось получить визу в Японском консульстве и найти экскурсовода. Главный дал добро. Согласование с остальным руководством — формальность.

Внезапный звонок в дверь застиг врасплох. Он никого не ждал.

На пороге стояла Марина. Запыхавшаяся, взволнованная.

— Пожалуйста, пусти, — прошептала она и, просочившись в коридор, быстро закрыла за собой дверь. — У меня полная жопа! Выручай!

Он улыбнулся:

— Она у тебя совсем не полная. Задница, вообще-то, самое лучшее, что в тебе есть. Это я понял, когда ты меня соблазнила и бросила.

Она не поддержала весёлого тона. Но и пошляком не назвала. На лице — испуг.

— Я сейчас была у Жоха. Его убили. Мы туда с Теймуразом приехали, а он мёртвый в своей квартире. Пуля прямо в сердце. Теймураз сказал ждать и пошёл звонить Поликарпу. Я говорю: не надо, давай по-тихому уйдём. А он дурак, пошёл искать телефон-автомат. По мобильному не звонит, чтобы не палиться. Ну а я сбежала. Сейчас там такое начнётся. Мне надо спрятаться. Можно, у тебя? Я никуда ходить не буду, звонить не буду. Там не простая история. Очень долго рассказывать. Да тебе и не надо. Выручай.

Она, пока говорила, отдышалась и пришла в себя. Но испуганные глаза с расширенными зрачками блестели.

Как она красива, подумал он и отчетливо осознал, что до сих пор скучает по ней.

Увидев влюблённый взгляд своего бывшего, она погладила его по щеке.

— Ты же не прогонишь меня?

Её взгляд стал игривым.

—Оставайся, испуганный милый кролик.

Жизнь Ивана Воронова последнее время походила на автогонку. Будто он мчался по городу на машине со сломанными тормозами и за каждым поворотом едва успевал объезжать препятствия и зазевавшихся пешеходов. Появление Марины было новым резким поворотом.

Глава 1. Иван и профессор

Наш герой уже месяц ежедневно по два часа общался с Лихтерманом, слушал и записывал, изображая из себя послушного студента. Профессор объяснял методы управления людьми. Учил, как подстроиться под человека и вести его. Самоуверенность обучаемого раздражала, но Аркадий Осипович терпел и не показывал виду. Воронов уже ненавидел своего учителя, но тщательно это скрывал. Сегодня наступил тот день, когда нарыв должен был лопнуть. Так сложились обстоятельства.

У обучаемого в блокноте на отдельной страничке был выделен тезис:

— Финансовая отдача — это проверка искренности. Мы не просим платить. Мы предлагаем сделать шаг к своему чуду. Акт доверия. Как в сказке про Буратино: посеял на поле чудес один золотой — вырастет сто.

После этой записи был нарисован чертёнок, который улыбался. И были написаны ещё три заклинания: «Крекс, пекс, фекс!»

Заглянув на эту страничку, наставник сказал:

— Люди, которых нам надо считать нашей аудиторией, — конечно же, не холодные аналитики. Они восприимчивы. Придут с ожиданием и надеждой. Мы должны усилить их эмоциональную открытость. А у тебя один плоский юмор на уме. Пытаешься всё превратить в клоунаду!

— Люди приедут на экскурсию в храмовый комплекс. Сначала мы будем им рассказывать о буддизме и синто. Туристов надо заинтересовать, чтобы не умирали со скуки. Юмор помогает расслабиться, чтобы потом получить удовольствие.

Иван непринуждённо улыбался. Было понятно, что у него толстая шкура, через которую трудно достать до чувствительных нервных окончаний.

— Вот опять ты болтаешь вместо того, чтобы пытаться понять. Туристы — это тот поток, из которого вы должны выбрать клиентов. Ты задумал организовать свою религиозную секту и эта идея мне не нравится. Я трачу с тобой время только потому, что попросил Андрей!

— Во-первых, это не секта и не надо наговаривать! А во-вторых, я думаю, вы это делаете, потому что за это платят. А ещё потому, что хотите пристроить свою протеже.

Он и раньше жаловался Лихтерману на Нину Николаевну. С ней они должны были поехать в Японию вместе, где в храмовом комплексе нужно будет проводить экскурсии с туристами из России. Дама была опытным экскурсоводом. Но эта женщина, которая на год старше его мамы, пыталась соблазнить этого симпатичного мальчика. Приглашала к себе домой на ужин, целовала при встрече в щёчку. От этого Воронов сильно нервничал. Сегодня он решил изменить ситуацию.

Аркадий Осипович с плотоядной улыбкой сказал:

— Не вижу ничего плохого в том, что очень приятная дама пытается оказать на тебя положительное влияние. Я был бы счастлив, если бы она мне уделила внимание. Не будь привередливым. Дари и другим радость!

— Хорошо! Воспользуюсь вашим советом и подарю радость другим! Вернее, другой! Не Нине Николаевне, а Марине. Это более подходящая кандидатура на поездку. Умеет нравиться людям. Молодая, красивая, с опытом работы и знанием английского языка.

— Ах, Марина… Ну, тогда понятно! Дама твоего сердца? Забудь свои влажные мечты. Ты едешь работать, а не развлекаться! Решение уже принято!

Профессор явно издевался. Этому старпёру Нина Николаевна в дочки годилась. Не смотря на это, между ними, может быть давно, но были какие-то шуры-муры. Напрасно Иван попытался решить этот щекотливый вопрос именно с ним. Но надо было с чего-то начать. Он уже дал обещание Марине — тем самым перешёл Рубикон и сжёг мосты.

— С Ниной Николаевной я не поеду.

Наставник стал мрачнее тучи и смотрел на Ваню, как строгий школьный учитель. На столе стояла шахматная доска с деревянными потертыми фигурами. Ваня когда-то ходил в шахматный клуб, и у него был первый разряд по этому виду спорта. Но, имея талант, он оставался разгильдяем (так о нём отзывался тренер), и его увлечение не стало тропинкой к шахматной короне. Увидев, что взгляд Воронова завис на шахматах, профессор стал добрее и спросил:

— Знаешь, как фигуры двигать?

— В школе физрука обыграл один раз.

— О! Тогда я предлагаю решить вопрос, как джентльмены. Поставишь мне мат — и Нина Николаевна оставит тебя в покое!

Этот старпёр хитер, как Улисс, понял Воронов, уловив двусмысленную суть предложенного договора. Потому что «оставит в покое» совсем не означало, что не поедет с тобой. Но «студент» тоже не был простачком. Сказав, что когда-то поставил мат физруку, Ваня утаил, что Алексей Палыч (так они звали учителя по физре) был мастером спорта по шахматам.

— Ты, студент, должен понимать, — панибратски начал Лихтерман. Он откинулся на спинку стула и, открыв шахматную доску, стал доставать фигуры. — Я — учёный не в первом поколении. Знания, опыт, связи. В нашем проекте я главный. А писателей, извини, полно. Любой недоучка может текст накропать. Даже твой Кодама.

— То есть смотреть вам в рот? Слушать и знать своё место? Я вообще-то школу и институт с отличием окончил, — Иван усмехнулся и, участвуя в подготовке предстоящей битвы, расставлял пешки.

— Надо учиться жизни. У меня и у уважаемой Нины Николаевны. Она, поверь, тебя многому может научить, если захочет. А судя по твоим словам, желание у неё есть.

Сказав это, наставник — как показалось его собеседнику — паскудно хохотнул и безапелляционно закончил:

— Выкинь из головы Марину и прочие глупости. Запомни: иметь набор информации и обладать знаниями, проверенными опытом, — разные вещи. Просчитать все ходы невозможно. Бывают сюрпризы.

— Знаете, Аркадий Осипович, мне, как гою, повезло. Я должен соблюдать всего семь заповедей Ноя. А вы, как представитель богоизбранного народа, целых шестьсот тринадцать. Сочувствую. И предлагаю договориться более чётко. Если ставлю мат — мы больше не играем, и Нина Николаевна со мной не едет.

Учёный усмехнулся в ответ, но без обиды.

— Я соблюдаю намного больше заповедей, чем ты знаешь, и поэтому, Ваня, ты должен относиться ко мне как ребёнок из средней группы детского сада к студенту старшего курса МГУ. И не иначе.

С этими словами протянул две руки с зажатыми в кулаках фигурами.

— А если я не согласен? — сказал гой и сделал выбор. Ему достались чёрные.

— Каждому своё, — пожал плечами Лихтерман. — Делай что хочешь. Но сначала думай, чтобы потом не пожалеть.

Он не планировал долго возиться с этим слизняком и стал готовить детский мат.

— Оптимистично, — сказал Иван, разрушая планы соперника на лёгкую победу.

Партия вопреки ожиданиям Лихтермана затянулась. Любой ход ухудшал его положение. Он осмотрелся. Хитрая улыбка соперника показалась ему нахальной.

— Это цугцванг! Согласен на ничью, — произнёс Аркадий Осипович и решительно смахнул с доски все фигуры одним движением правой руки так резко, что несколько пешек упало на пол.

Не смущаясь, смотрел опешившему партнёру по игре прямо в глаза. От такой неожиданной комбинации Ваня подорвался на ноги с открытым ртом. Наступила пауза. Наконец перворазрядник смог вдохнуть и выдохнуть:

— Это нечестно!

— Ваня, чтобы играть на интерес, надо уметь просчитывать ходы не только на шахматной доске!

— Это полный абзац…

— Ты, наверно, удивишься: всего никто не знает, даже я! Но тебе надо еще долго расти над собой, чтобы самостоятельно что-то решать,— назидательно сказал Лихтерман и продолжил: — Ваша с Андреем затея… — он помолчал. — Посмотрим, что из неё выйдет.

Воронов хотел возразить, но передумал. О чём говорить с этим шулером, если он считает его ребёнком из средней группы…

«Мы пойдём другим путём!» — подумал Иван, вспомнив крылатую фразу. Посмотрел с вызовом на самодовольного своего наставника и бросил небрежно:

— Посмотрим.

И решительно направился в приёмную к Андрею.

— Вот именно! Посмотрим!— хохотнул профессор, глядя на сметённые фигуры.