Czytaj książkę: «Сын Солнца»

Часть 1. Марс

Глава 1. Письмо из другого мира

Я умер. Сегодня, вчера, а может быть завтра… Не могу сказать точно, когда это произошло, ведь там, где я сейчас нахожусь само понятие времени не имеет никакого смысла. Впрочем, и пространство воспринимается совсем по-другому. Я ощущаю и понимаю всей своей сущностью, что в нашей Вселенной гораздо больше безоговорочно принятых нашим разумом трёх измерений. Конечно же, я не смогу вам передать своё восприятие пространства и времени, да и вряд ли это покажется интересным. Скажу так, в своём нынешнем состоянии я способен находится в любой точке всей своей жизни одновременно. Говорят, что перед смертью вся твоя жизнь проносится перед глазами в один миг. В этот короткий миг ты находишься в каждом моменте своей прожитой жизни, но в то же время тебя там нет, ты нигде. Многие говорят об этом, но мало кто догадывается, что в этом миге можно найти целую вечность! Здесь ты можешь проживать каждое мгновение бесконечно. Правда, чтобы это понять, необходимо для начала перестать измерять события в часах, минутах и секундах. Время относительно, как говорят физики. Однако, рассуждая о времени, я в первую очередь вспоминаю не теорию относительности Эйнштейна, а Льюиса Кэрролла и его разрывающую мозг Алису. Помните, как Алиса с Болванщиком говорили о времени? Так вот я соглашусь со шляпником, с временем следует подружиться. Только тогда ты сможешь сосредоточиться на самом действии, а не на секундах, в рамки которых мы его заключили. Только так можно почувствовать бесконечность каждого мгновения, а именно столько оно и длится.

Бесконечность…То есть нет начала и нет конца. Вот только услышав слово «бесконечное» мы сразу же представляем себе что-то очень-очень большое, не имеющее границ. Но ведь это может быть и бесконечно малое. Причём то, что является бесконечно большим, в то же время и бесконечно малое. Зависит только от того, с какой стороны посмотреть. Примерно так обстоят дела и с пространственно-временным континуумом. Сейчас я ощущаю бесконечность пространства и времени так, словно я сам стал бесконечно большим и бесконечно малым одновременно.

Каждый из нас, наверно, хоть раз в жизни задавался вопросом, что же нас ждёт после смерти. Ни одно религиозное или философское учение не может себе позволить обойти этот вопрос стороной. Многие пытались найти ответ на этот вопрос, а многие даже уверены, что знают его. Так что же нас ждёт? Рай и ад? Перерождение? Или же наш путь на этом заканчивается обыкновенным разложение тела? Почему мы так одержимы вопросом что будет после смерти, но не задумываемся над тем что есть смерть? По мне, смерть эта та же жизнь, только в ином измерении. Просто ещё один способ воссоединиться со Вселенной. У тебя всего лишь приходит в негодность инструмент (твоё тело) с помощью которого ты мог познавать этот конкретный мир. Хотел бы поделиться одной мыслью. Мне кажется, что мы исказили смысл выражения «нажитое добро», придав ему материальный смысл. А что если под словом «добро» в данном контексте изначально подразумевались не материальные блага, а жизненная энергия человека? Тот, у кого этой энергии мало, человек с маленькой душой, не способен покинуть пределы планеты и остаётся здесь же. Так он продолжает перерождаться на Земле, пока не скопит достаточное количество «добра». Ну или же это маленькое количество энергии уходит в сверхжаркие глубины планеты, чтобы матушка Земля впоследствии породила новую жизнь. Может быть так и появились страшилки про то что маленькие души грешников попадут под землю, где будут объяты пламенем геенны огненной. Ну а если же ты сумел достаточно «нажить добра» при своей жизни, стать человеком с великой душой, то сможешь покинуть пределы грешной планеты, обрести вечное блаженство на бескрайних просторах Вселенной. Ведь только задумайтесь над значением слова великодушный! И если не это высшая добродетель, то что же тогда?

Но суть ныне происходящего со мной заключается не в этом, ибо в данный момент гораздо интереснее другое. Как приходит осознание своей смерти? Как же я понял, что уже не являюсь частью вашего мира? Скажу вам честно, произошло это далеко не сразу. Я даже не заметил, как мой обычный сон превратился в вечный. Это действительно очень похоже на сон, только видишь бесконечное их множество сразу. И нет возможности проснуться. Поначалу это напоминало кошмар. Я блуждал между множеством миров и не мог остановиться и сосредоточиться на каком-либо из них. Как будто кто-то со скоростью молнии переключает каналы в вашем телевизоре в хаотичном порядке. И ты ничего не можешь с этим поделать. Не можешь угадать следующий канал или периодичность переключений, не можешь вспомнить предыдущий, не можешь даже вникнуть в суть происходящего на экране. И тем более не можешь выключить этот чёртов «ящик». Я думал лишь о том, чтобы как-то остановить это безумие и погрузиться в блаженный покой. Но ничего не менялось. Ужас и паника овладевали мной всё больше. А количество каналов всё увеличивалось, и скорость их переключений неизбежно нарастала. В определённый момент я понял тщетность своих бесчисленных попыток что-либо изменить. В этот момент мне просто стало всё безразлично. Смиренно приняв свою участь, я потерял страх и надежду вместе с ним. Полную отрешённость от всего почувствовал я. Тут я обрёл покой и словно луч света в бескрайней темноте космоса сначала тихо поплыл, а затем стремительно полетел. Я летел в никуда и меня это нисколько не беспокоило. Это своё состояние я бы назвал забытие или забвение, так как в тот момент я не смог бы вспомнить своего имени и даже кто я такой. Не то чтобы эти вопросы казались мне пустяковыми, просто они даже не приходили мне в голову. Мыслей не было вообще! Как-то давно я прочитал в какой-то полунаучной статейке, что в среднем у человека проносится три тысячи мыслей в одну минуту. А тут ноль мыслей в вечность! Ни одной мысли! Только вдумайтесь в это. Ни одной, даже самой крохотной мыслишки… Превратившись в сгусток энергии, я нёсся лучом, не чувствуя ничего. А ничего и не было вокруг, только музыка. Простая незамысловатая она монотонно играла во мне на протяжении всего моего пути. Даже если бы я обладал идеальным слухом, то всё равно никогда не смог бы передать вам эту музыку, но легко узнаю её, если вдруг услышу вновь. Я растворялся в бесконечной пустоте, пока лёгкая вибрация не нарушила ритм моей музыки. В голове появилась первая мысль: «Кто я?». Я снова почувствовал вибрацию и теперь интерпретировал её как некий голос извне. Возможно от того что я забыл абсолютно всё и моё сознание было подобно чистому листу бумаги, я никак не мог сформулировать слова. Да я и не пытался это сделать. Однако вопрос «кто я?» как-то сформировался в бессловесной форме и лишил меня блаженного покоя, которым я так наслаждался. Я снова и снова слышал этот «голос извне». Что-то мне подсказало, что нужно прислушаться к нему и я последовал этому совету. Тут я сумел разобрать лишь одно слово «Аркаим».

Я продолжал лететь, но теперь уже мысли одолевали меня, постепенно притормаживая мой полёт. Отождествив себя с летящим сгустком энергии, я решил, что нашёл ответ на вопрос «кто я?». Теперь оставалось понять, что такое Аркаим. После небольших сомнений, я решил, что Аркаим это я. Я летящий в темноте сгусток энергии, и я Аркаим. К такому выводу торопился я прийти, чтобы поскорее снова погрузиться в блаженное забвение. Я даже не мог понять, что такое Аркаим, но решил, что это буду я, а всё остальное просто не важно. Наконец, я снова начал впадать в беспамятство, как вдруг мой огненный       шар вылетел из, казалось бы, беспробудной темноты и лопнул как мыльный пузырь. Снова началось безумие с переключением каналов…

Но на этот раз я не испугался. Я был спокоен и ясно понимал, что Аркаим это действительно я и есть. Да, так меня звали при жизни. К своему великому удовольствию я обнаружил, что теперь могу задерживаться на некоторых «телеканалах», пусть и ненадолго. В этих мирах-телеканалах я узнал свои миры, а в «телевизоре» свою жизнь. А переключал каналы тоже я, просто делал это неосознанно. Теперь я мог остановиться на любом мгновении своей жизни, смотреть тот «канал», который захочу.

Сколько времени занял весь этот процесс я не возьмусь сказать даже приблизительно. Может всё это произошло меньше чем за секунду, а может прошло сотни лет, не знаю, да и не важно это для меня. Сейчас я вижу всю свою жизнь, все свои сны, мечты, фантазии… Я вижу всё, вплоть до мельчайших подробностей. Ощущаю всю палитру чувств за каждый свой поступок, за каждое сказанное слово, за каждую мысль. Я даже могу видеть альтернативные варианты своей жизни, что бы произошло поступи я иначе в каких-то ситуациях.

Я многое понял и осознал, получив возможность несколько раз подряд переосмыслить свою жизнь. Наверно, проживи я её ещё раз, то многое, если не всё, сделал бы точно так же. Я перестал сожалеть о некоторых своих неправильных поступках. Но смогу ли я сделать всё правильно, если у меня появится шанс начать новую жизнь?

Глава 2. В старом теле в новом мире

Торопливые шаги где-то вдалеке, приглушенные голоса людей… Я слышу, как они говорят о чём-то между собой, но не могу разобрать слов. Звуки еле доходят до меня, словно сквозь непреодолимую толщу воды. Надо прислушаться, понять о чём они говорят и разобраться кто они такие. Нет, ничего не разобрать, совершенно непонятные мне слова. А может это и вовсе не слова, может это и не люди совсем. Наверно я попал в загробный мир, а это ангелы, ну или демоны. Голоса стихли, лишь слабый редкий пищащий звук нарушает мою тишину. Снова шаги, они приближаются. Глаза! Нужно открыть глаза и оглядеться вокруг. Глаза!? Да, они самые! Я снова в теле, но почему-то не чувствую его.

Небольшое усилие воли и веки приоткрываются. Однако в тот же миг яркий свет электрических ламп заставляет меня зажмуриться. Чувствую, как увлажняются глаза и капельки, стекая по щекам, оставляют за собой мокрый след. Это слёзы! Я начинаю ощущать тело. Крохотной доли секунды оказалось вполне достаточно частичкам света, чтобы не только вызвать у меня слёзы, но и наполнить всего меня своей бесконечно мощной энергией. В какой-то момент мне даже показалось, что вот сейчас я смогу открыть глаза и полностью управлять телом, но вместо этого сознание вновь отключилось.

Не знаю сколько я проспал на этот раз, но очнувшись, ко мне, наконец, пришло чувство единства со своим телом. Даже более того, теперь я как обычный человек отождествлял себя со своим телом. Я попытался пошевелиться, но мне не удалось этого сделать. Зато моя попытка вызвала живой интерес у наблюдающих за мной. Я приоткрыл немного глаза и увидел склонившиеся надо мной несколько расплывчатых фигур, похожих на человеческие. Они что-то горячо обсуждали, хотя слов было совершенно не разобрать. Это больше напоминало хор квакающих лягушек, чем осмысленный разговор людей. Если вам приходилось жить вблизи водоёмов, то ночами вы могли слышать беспрерывную квако-песню лягушачьего хора. Нечто подобное я слушал сейчас, только здесь квакающих голосов было гораздо меньше, всего пять или шесть. Собрав свои силы и волю воедино, мне удалось пошевелить губами и даже издать сдавленный звук. После чего я, тщательно стараясь над произношением каждого слова, сумел-таки тихим шёпотом выдавить из себя:

– Где я? Кто вы такие?

«Кваканье» сразу же прекратилось. Я услышал звук приближающихся шагов и повернул голову в их сторону. Окружавшие меня расступились. Я до сих пор не понимал люди ли они. Ко мне уверенной твёрдой походкой приближался некто похожий на человека. Он что-то «квакнул» не громко, но властно и стоящие рядом со мной прикрыли мне глаза повязкой. В следующий миг я ощутил очень болезненный укол под левым ухом, словно оса ужалила. Обладатель властного голоса продолжал «квакать», однако, после нескольких непонятных мне «ква-ква» я с изумлением для себя обнаружил, что начал понимать его речь.

– Ты понимаешь меня? Скажи что-нибудь. Ты понимаешь, что я говорю? – повторял он монотонно.

– Кажется, понимаю, – неуверенно ответил я лягушеязу, так как не был до конца уверен бред это или меня действительно мгновенно научили их языку.

– Вот и хорошо! Теперь мы сможем общаться с тобой, – заключил квакающий, словно установил медицинский диагноз.

– Кто вы? И где я нахожусь? – раз уж выяснилось, что мы теперь понимаем друг друга, я решил повторить мучающие меня вопросы.

– У меня к тебе вопросов будет не меньше, чем у тебя ко мне. Но поговорим мы позже, а сейчас попрошу тебя помолчать и сохранять спокойствие, пока мои коллеги будут работать над тобой. Твоё тело долго находилось в статичном положении, поэтому нам потребуется некоторое время, чтобы восстановить его функции.

На этом главный лягушеязычный удалился, вместе с собой забрав и мою способность понимать их язык.

В течении последующих нескольких дней «квакушки», не зная усталости, трудились над моим телом. Несколько раз помещали меня в какой-то огромный аппарат, то ставили, то снимали длиннющие иглы и липкие присоски по всему телу, вводили инъекции. Меня даже кормили с ложечки каждой раз одной и той же безвкусной кашей. Хотя вполне допускаю, что на тот момент я просто не был способен различать вкусы. Надо отметить, что их труды были не напрасными, моё состояние стремительно улучшалось. Зрение полностью восстановилось, и я уже с нескрываемым любопытством мог наблюдать за всем происходящим. Теперь я видел, что «квакушки» на самом деле такие же люди как и я, по крайней мере так они выглядели внешне. Тут были и мужчины, и женщины, и всем им на вид можно было дать не более тридцати пяти лет. Мне показалось немного странным, что среди них нет ни стариков, ни очень молодых. За всё время моего лечения я насчитал более двух десятков лягушеязычных, которые поочерёдно работали надо мной. Все квакушки были одеты либо в голубое, либо в белое. Порой некоторые из них сочетали в своём наряде белое и голубое, но ни разу в их одеянии я не заметил других цветов. Я уже мог свободно говорить и прекрасно всё слышал, вот только никто не говорил со мной. Только между собой они переквакивались, а я их, естественно, не понимал. Я уже стал сомневаться был ли вообще у меня диалог с их представителем или же мне это просто причудилось. Много чего вокруг вызывало сомнения и кучу вопросов. Тем не менее я уже мог шевелить руками и ногами, довольно быстро шёл на поправку и поэтому не терял надежды, что уже совсем скоро все секреты моего здесь пребывания раскроются.

Сегодня я, наконец, сумел самостоятельно подняться и сесть на своей койке. Ходить мне ещё не позволяли. Также без чьей-либо помощи мне удалось позавтракать. На завтрак, так же как и на обед и ужин, была всё та же безвкусная белая вязкая масса. Мне не хотелось уже есть её снова и снова, от одного только вида этой непонятной дряни меня чуть ли не выворачивало. Но квакушки в бело-голубых одеяниях были каждый раз очень настойчивыми и непреклонными, а мне каждый раз приходилось уступать им. Сразу же после завтрака ко мне подошёл мужчина, на первый взгляд ничем не отличающийся от всех остальных, но его походка и взгляд выдавали в нём лидера. Его ослепительно белая рубашка и голубые брюки хоть и не отличались по цвету своей оригинальностью на общем фоне, но выглядели идеально выглаженными и просто стерильно чистыми.

– Как себя чувствуешь? – спросил он уже знакомым властным голосом.

– Даже не знаю… У меня галлюцинации или я только Вас способен понимать? – как можно мягче спросил я, чтобы меня не приняли за умалишенного.

Конечно же, эта странная и непонятная ситуация слегка раздражала и выводила из себя. Но я сумел быстро подавить вспышку ярости внутри себя. Да, он так же квакал, как и все вокруг, но если он единственный с кем я могу объясняться, то совсем незачем с ним ссориться. А если это моя галлюцинация, то тем более не стоит быть в разладе со своим воображением, пусть даже и нездоровым. Странного гостя ничуть не смутил мой вопрос. Лёгкий, едва уловимый намёк на улыбку коснулся кончиков его губ. Он проворно схватил стул, который стоял на расстоянии вытянутой руки, поставил его поближе к моей койке и сел напротив меня, закинув ногу на ногу и скрестив пальцы на животе. Откинувшись на спинку стула, он устремил на меня свой суровый пронзительный взгляд. Однако, несмотря на всю его внешнюю твердость и суровость, он внушал доверие и показался мне весьма располагающим к себе человеком.

– Понимаю, – заговорил он после некоторой паузы, – У тебя сейчас должно быть много вопросов.

– Очень много, – перебил я его, желая поскорее приступить к расспросам, но он лишь слегка кивнул головой и продолжил говорить, я же решил больше не перебивать его.

– Не думаю, что смогу объяснить тебе всё вот так вот сразу. Но начнём с более понятных тебе вещей. Во-первых, я не галлюцинация. Должно быть, ты помнишь, как в предыдущую нашу встречу я вколол тебе кое-что?

Я инстинктивно схватился за левое ухо, вспомнив про случай о котором он вспомнил, и утвердительно кивнул пару раз головой.

– Это универсальный переводчик. Теперь ты можешь понимать все известные человечеству языки. Такой же переводчик сейчас у меня, – он повернул голову так, чтоб я смог увидеть его левое ухо, куда было вставлено что-то вроде микронаушника, – Поэтому я понимаю твою речь.

– А остальные?

– Мы уже давно не используем универсальный переводчик. Так как уже давно все говорят на едином языке, потребность в нём отпала. А ты не понимал речь остальных после нашей встречи потому, что твой переводчик был отключен мной.

– Значит, Вы можете включать и выключать его, когда вздумается? – спросил я, скривив губы, перспектива зависеть от чужой воли меня нисколько не обрадовала.

– Верно! Но это не должно сейчас беспокоить тебя, ведь есть более волнующие моменты, не так ли?

Его спокойствие и желание помочь мне во всём разобраться склонили моё доверие в пользу лягушеязычного. Поэтому я недолго колеблясь решил поделиться с ним некоторыми своими мыслями.

– Вообще меня очень беспокоит где я нахожусь и что со мной произошло. Я умер или же заново родился? Если я переродился на нашей грешной земле, то почему я не младенец? А если я не Земле, то где я? Может это Ад или Рай? И кто вы все? Ангелы или же бесы? Возможно, ход моих мыслей может показаться абсурдным. Но меня настораживает ваша одинаковость. Среди вас нет стариков, все примерно одного возраста, роста, телосложения… Даже одежда! Вы в курсе вообще, что существуют и другие цвета кроме белого и голубого?

Мы уставились друг на друга, словно играя в «кто первый моргнёт». Но после непродолжительной паузы мой собеседник невозмутимо взял инициативу в свои руки.

– Трудно будет с тобой. Но я, впрочем, и не ожидал, что будет легко. Твои мысли не кажутся мне абсурдными, но они слишком сумбурны. Поэтому позволь мне конструировать наш диалог. Начнём! Меня зовут Лука. А тебя, если мы правильно всё поняли, Аркаим.

В ответ я лишь утвердительно кивнул головой. Он говорил чётко и уверенно, создавая впечатление умного и рассудительного человека. Несмотря на то, что мы находились в огромном помещении, где находилось множество всяческой аппаратуры и с десяток работников, Лука вёл себя так будто мы с ним сидим тет-а-тет у него в кабинете за чашечкой чая. Правда, никто из сотрудников нас ни разу не потревожил, все были поглощены своими делами.

– Да, ты родился заново. Думаю, вполне можно и так сказать. Но только родился в своём прежнем теле. Воскрес. А если говорить правильно, то мы нашли тебя, спасли и вернули к жизни. Правда ты не на Земле, но и не в Раю. Хотя ты, безусловно, побывал в каком-то ином измерении не доступном нам, поэтому не удивительны твои рассуждения об ангелах и бесах. Может ты даже встречался с другими существами… Ты можешь рассказать о том, что было? О других мирах и измерениях?

– Боюсь, что нет. Я и об этом мире-то ничего не знаю…

Естественно я солгал, и Лука это, несомненно, понял. Но иногда лучше промолчать, чем стать объектом всяческих исследований психотерапевтов или ещё кого-нибудь. Намного безопаснее казаться нормальным обычным дебилом, чем умным психом.

– Говорят, что сон это микросмерть. А ты, можно сказать без преувеличения, пережил макросон. Мне очень интересно узнать о твоих так скажем «снах» за триста лет спячки. Но, видимо, ты пока не готов ещё об этом говорить.

– Что за бред? Какие триста лет спячки?

Теперь он сбил меня с толку. Только я понадеялся получить ответы, как ещё больше запутался.

– Что ты помнишь про экспедицию на Марс?

Ещё один сбивающий с толку вопрос! Я всё помнил про экспедицию на Марс, но не знал, что ему можно рассказывать, я ведь даже понятия не имел с кем говорю.

– А что конкретно интересует? – я старался не подавать виду, что сбит с толку и говорил как можно увереннее.

– Перед полётом тебя и всю вашу группу поместили в криогенные камеры. Помнишь?

Лука продолжал говорить невозмутимо. Как будто он уже знает ответы на все свои вопросы, а я должен их лишь озвучить.

– Помню и что дальше?

– А дальше «Пилигрим-4» не долетев до Марса столкнулся с неизвестным космическим телом и был уничтожен. Я думаю причина в сбое приборов наведения, иначе такой корабль как «Пилигрим» легко ушёл бы от столкновения. Но не в этом суть. До сих пор считалось, что выживших просто не может быть, обломки корабля были найдены вблизи орбиты Марса. Как выяснилось теперь, кому-то из членов экипажа удалось в последний момент перед столкновением спасти пассажиров. Капсула с криогенными камерами была выброшена и каким-то образом достигла Фобоса, одного из спутников Марса. На орбите Фобоса нет искусственных спутников, а с Марса можно наблюдать лишь одну его сторону. Поэтому не удивительно, что капсулу с пассажирами не удалось тогда обнаружить, проще было предположить, что она тоже была уничтожена при столкновении. Но вот спустя 331 земных лет во время научно-исследовательских работ на Фобосе нашими учёными случайно была обнаружена капсула с криокамерами. По записям было 220 криокамер, мы нашли только 211. Большая часть камер пришла в непригодность, да и нам многих из оставшихся не удалось спасти. В итоге было спасено семь камер, но лишь четверо замороженных подавали надежды и были доставлены сюда. Одного мы потеряли уже на следующий день, и вас осталось трое. Но двое до сих пор не приходят в сознание, и нет оснований полагать, что с ними что-то получится. Так что ты наша единственная надежда.

Тут он замолчал и уставился на меня задумчивым глубоким взглядом. Казалось, сейчас он смотрит сквозь меня и видит где-то там свои мысли. Рассказ Луки поверг меня в шок. Всё это время я слушал его подобно первокурснику на своей первой лекции, который жадно внимает каждое слово умного красноречивого профессора. Но сейчас, когда он замолчал, я чувствовал, что должен что-то сказать, но мысли никак не обретали форму слов.

– Надежда на что? – наконец выдавил я из себя.

– Видимо, на светлое будущее – Лука резко перевёл взгляд из ниоткуда на меня и как-то натужно и неестественно улыбнулся.

Почему-то в этот момент мне показалось, что его что-то очень беспокоит. На пару секунд он из чёрствого учёного, который оперирует только фактами, превратился в человека, который верит в чудеса. Пока этого не успели заметить другие, он поспешил вернуть себе лицо серьёзного делового человека и, встав со стула, продолжил говорить своим властным, но в то же время абсолютно спокойным голосом.

– Таким образом, теперь ты здесь. Не на Земле, не в раю и не в аду, а на Марсе. И мы не ангелы и не бесы, хотя и не совсем такие люди как ты. Мы менахели – высшая раса на Марсе. А ты… Ты родился, 331 год был мёртв… Удивительно! Уверен, ты нам поможешь, а сейчас восстанавливайся.

Лука неторопливо подошёл к группе учёных, которые стояли возле огромного монитора неподалёку от меня и что-то там внимательно наблюдали. Он дал им какие-то указания и покинул лабораторию. Да, теперь я понимал, что нахожусь в научно-медицинской лаборатории, а эти квакушки в бело-голубых костюмах – учёные. Лука назвал их менахели, а вовсе никакие там не квакушки, как я их про себя обозвал. Высшая раса на Марсе! Что за бред? Что он имел в виду? Или здесь у них рабовладельческий строй, а расизм воспринимается в порядке вещей? Разговор с Лукой разворошил мысли в моей голове, словно осиное гнездо. Но больше всего пугало другое. Какую помощь они от меня ожидают? Какую участь эта высшая марсианская раса уготовила мне?

Глава 3. Побег с Земли

Как я очутился на Марсе стало понятно. Теперь самое время поведать о том, как я, собственно, оказался в криогенной камере на борту космического корабля «Пилигрим-4».

В XXI веке техническое развитие человечества зашло в тупик, хоть никто этого и не признавал. Люди перестали мечтать о летающих автомобилях, покорении космоса, излечении всех болезней и прочем в подобном духе. Людей моего времени больше интересовали такие вещи как обмен смешными видео и картинками, кривляния на камеру, фотографирование еды и, конечно же, порно. Развитие технологий подразумевало выведение новых социальных сетей и мессенджеров, которых и так насчитывалось несметное количество, или добавление в уже существующие и хорошо раскрученные новых, в большинстве своём абсолютно бесполезных, функций и опций. Степень «развитости» индивида выражалась в количестве знакомых ему жанров порно, которых к тому времени существовало неимоверное множество. По сути, всё развитие современных технологий было направлено для удовлетворения сексуальных утех, а фантазия изобретателей ограничивалась выведением новых секс-игрушек. С каждым годом всё больше разного рода извращений воспринимались общественностью как норма.

Однако именно в этот период сексуальной вседозволенности та часть человечества, которую помимо удовлетворения физиологических потребностей волновало что-то ещё, была охвачена ликованием. Началась колонизация космоса! Несколько поколений мечтало об этом событии, но вопреки всему именно наше поколение, которое уже и не помышляло о подобном, добилось этого. Не удивительно, что основная часть населения планеты Земля восприняло эту новость совершенно равнодушно, для многих это стало всего лишь поводом для очередных смешных картинок. Вот если бы тогда сообщили, что найден способ спариваться с инопланетными формами жизни или хотя бы что-то вроде секса в невесомости, то интереса было бы гораздо больше. А новость о колонизации космоса в нашем обществе могла восприниматься лишь как повод для глупых неуместных шуток, не более того. Но как из любого правила должны быть исключения, так и здесь энтузиастов оказалось тоже не мало. Находились люди по всему миру, которые стремились попасть в проект по освоению других земель. Марс считался целью номер один в этом списке новых пристанищ для человека. В скором времени «Пионеры» (такое название носили космические корабли этого проекта) доставили на красную планету первых колонистов.

День, когда очередной «Пионер» (не помню уже какой по счету) отправлялся с Земли стал судьбоносным в моей вполне посредственной и не богатой на громкие события жизни. Накануне вечером я зашёл в гипермаркет бытовой электроники, чтобы погреться. Даже несмотря на то, что на мне было термобельё и тёплая зимняя куртка, суровый крещенский мороз пробирал насквозь. Лицо и вовсе онемело от длительной прогулки, поэтому на вопрос продавца, я невнятно ответил, что не нуждаюсь в его консультации и с небольшим усилием растянул губы, изобразив на своём заледенелом лице неестественную улыбку. Совсем ещё юный, как мне показалось, продавец тут же примерил на себя заранее заготовленную дежурную «голливудскую» улыбку. Как будто их специально обучают улыбаться как куклы. Обменявшись элементами принуждённой вежливости, мы разошлись с ним в разные стороны. Я завернул в ряд с телевизорами и, убедившись, что остался один, растёр ладонями щёки, пытаясь их поскорее разогреть. Расстегнув куртку, чтобы лучше чувствовалось тепло, я стал неспешно бродить между рядами. В огромном магазине почти не было покупателей, и большая часть продавцов устало тянули последние минуты рабочего дня, лениво слоняясь по помещению и поглядывая на часы. Мне всегда нравилось просто гулять в магазинах электроники, рассматривая последние достижения инженерной мысли. Вот и сегодня я с удовольствием рассматривал новые модели компьютеров, смартфонов, акустических систем… Тут на меня ни с того ни с сего напала тоска. В последнее время такое со мной случалось не редко, и конкретной причины этому не было. Просто пустота, которая за секунду заполняет тебя всего. Я постарался отвлечься от этого и заполнить внутреннюю пустоту информацией о новинках. На некоторых моделях техники я заострял своё внимание, но всё же в целом это была бесцельная прогулка, так как у меня не было ни денег, ни потребности что-либо приобрести, а времени полно. Я знал, что гипермаркет закрывается ровно в 22.00 и за пять минут до закрытия медленно побрёл к выходу. Уже у самых дверей я хорошенько застегнулся, натянул шапку потуже, затем накинул капюшон. Перчатки я где-то потерял ещё пару дней тому назад, поэтому просто поглубже засунул руки в карманы куртки и только после этого шагнул к двери. Стеклянные двери как по волшебству раздвинулись передо мной, и я шагнул в морозную ночь, ощущая себя так, будто выхожу в открытый космос. Не успел я очутиться на улице, словно поджидая у дверей, мороз тут же стал щипать меня за щеки и нос. Сделав пару шагов, я остановился и жадно вдохнул холодный свежий воздух и замер, прислушиваясь к ночной тишине. Такая тишина бывает только морозными зимними ночами, когда даже ветер не смеет подняться и нарушить это состояние безмятежного покоя. Изредка где-то вдалеке раздавались людские голоса, но тут же умолкали. Умиротворённый природным спокойствием, я, наконец, выдохнул, непроизвольно при этом пошатнувшись, и для сохранения равновесия сделал шаг назад. Снег приятно хрустнул под тяжестью моей ноги. Этот звук показался мне настолько приятным на слух и каким-то отчуждённым от городской суеты, что я решил ещё немного потоптаться на месте, вслушиваясь в хруст снега. До меня дошло, что это единственный шум, который нарушает безмолвное спокойствие январской ночи и тут же перестал топтать снег. Закрыв глаза, я стоял и наслаждался тишиной. Однако, когда ты живёшь в городе, долго слушать такую идиллию не приходится. Неподалёку уже слышалось громыхание трамвая, а совсем рядом со мной пролетела машина, сотрясая воздух рёвом мотора, за ней сразу же ещё одна. Мне захотелось снова поймать это бесшумное состояние, и я несколько раз подряд глубоко вдохнул. Мириады микроскопических льдинок прорезали нос и горло при каждом вдохе, а при очередном выдохе я снова почувствовал пустоту внутри себя. Пока я пытался своеобразно медитировать, тело потихоньку стало ощущать мороз, и я решил задвигаться. Прогуляв так почти два часа, я уже заметно ощущал прикосновение январского воздуха. Лицо совсем окоченело, но я продолжал бесцельно идти в никуда. Своей прогулкой я пытался развеять тоску. Звуки города постепенно умолкали, и я надеялся, что безмолвие зимней ночи заполнит пустоту вокруг меня, а вместе с ней и внутри меня тоже. Уже за полночь я приметил круглосуточное кафе через дорогу и решил там погреться. Войдя в дверь, я словно шагнул в другой мир. Здесь было тепло и уютно, в воздухе витал аромат свежей выпечки. Пошарив по карманам, я соскрёб всю мелочь, что оставалась. В итоге мне хватило на чайник чая, что меня вполне устраивало. Пошевелив челюстью, я слегка размял окаменевший на морозе рот и подошёл к девушке у кассы.

– Чайник зелёного чая, пожалуйста, – как можно чётче проговорил я всё ещё с трудом шевеля онемевшими губами и высыпал перед ней горстку мелочи.

Молодая девушка приятной внешности сидела, уткнувшись в свой планшет, и смотрела какой-то молодёжный сериал. Не отрываясь от своего занятия, она украдкой взглянула на меня, соскребла со стола мелочь, быстро пересчитала и бросила её куда-то себе под стол.

– Чайник зелёного чая! – крикнула она, по-видимому, на кухню, при этом не прерывая просмотра, – Присаживайтесь где-нибудь, сейчас принесут, – добавила она уже мне, но глядя на неё со стороны можно было подумать, что она разговаривает со своим планшетом или с героями сериала оттуда.

Я снял шапку и куртку, удобно устроился на диванчике в дальнем углу заведения и потирал заледеневшие руки. Довольно скоро мне принесли горячий чай, я сразу же налил себе полную чашку. Горячий напиток обжигал язык и губы, с каждым глотком разливаясь приятным теплом внутри меня. Лишь после второй чашки я почувствовал, что согрелся полностью. Пожалуй, впервые за сегодня. Удобный диванчик и согревающий чай расслабили меня. Я вытянул ноги под столом, блаженно потянулся и, запрокинув голову на спинку дивана, уставился в потолок. Глаза стали закрываться, и я начал погружаться в сон. Оно и не удивительно, ведь я уже недосыпал несколько дней подряд. Спать в кафе я, конечно же, не собирался, поэтому поспешил в туалет и умылся там ледяной водой. Сон отступил, но не окончательно, поэтому я решил немного постоять на улице. Морозная свежесть быстро привела меня в чувства, и сонливость покорно уступила место бодрости. Вернувшись в кафе, я попросил подлить кипятка в чайник и снова удобно устроился на своём месте. Жуткий мороз за окном и усталость в ногах убеждали меня оставаться в этом тёплом уютном заведении, и я решил, что посижу здесь до утра. Я вытащил из кармана джинсов свой старенький смартфон и окунулся в мусорную яму всемирной паутины. Через час или может более, меня снова стало клонить в сон. Нужно было что-то захватывающее, что не даст мне уснуть. И тут я вспомнил, что где-то неделю назад начал читать «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери, да так и не дочитал. Ридер в смартфоне по одному моему касанию открыл книгу на том самом месте где я остановился. Вот уж действительно кто не даст заснуть, уводя воображение в вымышленные миры, так это старый добрый Брэдбери.

Было около шести часов утра, когда я дочитал «Марсианские хроники». Чайник был давно уже пуст, и я решил покинуть своё ночное убежище. Сегодня я хотел навестить своего друга Михаила. Так как денег на проезд в общественном транспорте у меня не оставалось, я решил, что дойду пешком. Отсюда идти до его дома было не меньше двух часов. Как раз он проснётся к тому времени.

Утро было такое же морозное, поэтому на половине пути я зашёл погреться в одно из бесчисленных заведений быстрого питания, заполонивших все города современного мира. Как и в любое другое время суток, здесь было полно народу, что меня всегда немного удивляло, возможно, потому что сам я предпочитал не питаться фастфудом. Сидя в тепле, я написал Мише, что собираюсь к нему в гости, на что он коротко ответил «приходи». И я незамедлительно продолжил свой путь.

– О! Заходи давай! – Михаил как бы выразил восторг, увидев меня на пороге, но при этом на его уставшем лице не дрогнул ни один мускул.

Я поспешил войти внутрь. Миша запер дверь и только после этого пожал мне руку и легонько похлопал по спине.

– Доброе утро! – я не сдержался и расплылся в искренней улыбке.

Я действительно был очень рад его видеть, ведь это был, пожалуй, самый близкий мне человек во всём городе, а, следовательно, и во всём мире. Кроме того, я был убеждён, что и он всегда рад меня видеть.

– Раздевайся, проходи на кухню, я только завтрак приготовил, – удаляясь на кухню, сказал Миша.

По всей квартире распространился божественный аромат молочного улуна. Я резко снял ботинки, скинул куртку, повесил её на вешалку, попутно запихивая в карман шапку, и поспешил за ним на кухню. На столике в крохотной кухне, где едва могли бы уместиться разом четыре человека (ну только если очень потеснившись), уже стоял готовый завтрак. Михаил пожарил яичницу с помидорами, нарезал с десяток бутербродов с маслом и сыром и сейчас разливал по чашкам свежезаваренный молочный улун. Миша был чайным гурманом, у него в закромах всегда можно было найти несколько сортов хорошего чая.

– Налетай! – предложил Михаил, приглашая жестом к столу.

Как и всегда он говорил спешно и эмоционально, хотя в его действиях я никогда не замечал спешки.

– Сейчас, только руки помою, – я быстро удалился в ванную комнату и, тщательно вымыв руки, присоединился к трапезе.

Миша уже вовсю уплетал яичницу и, уставившись в стену напротив, о чём-то размышлял. В таком положении особенно были заметны его худощавость и впалые глаза. Он словно завис, работали только руки и челюсть.

– О чём задумался? – спросил я его, отведав яичницы и бутербродов. Только сейчас я понял, что со вчерашнего дня ничего не ел и ужасно голоден.

– Да так, – отмахнулся Миша, словно вернувшись в наш мир из своего собственного, – Спать хочу, всю ночь за компом проторчал.

– Я тоже не спал, – пробормотал я, дожёвывая кусок во рту, – Вообще несколько дней уже недосыпаю.

– А чего ко мне не приходишь? Выспался бы нормально – смакуя чай, пробасил Михаил и добавил в своей спешной манере, – Если никуда не надо, то можешь выспаться, я тоже сейчас спать завалюсь.

Гортанный голос Михаила было приятно слушать. Если бы не его торопливая манера общения, мне кажется, он мог бы петь в каком-нибудь музыкальном коллективе что-нибудь в стиле хард или панк-рок. Я охотно принял предложение хозяина. Позавтракав, мы прибрали со стола, вымыли посуду и направились из кухни в комнату. В небольшой комнате из мебели было только самое необходимое: кровать, диван (на котором спал я, когда оставался здесь), компьютерный стол со стулом возле него, а в углу стоял книжный шкафчик, наполненный разной литературой. Михаил много читал и очень любил это дело. Но в отличие от меня, он не признавал электронные книги и читал только печатные издания. В библиотеке Миши преобладала фантастика. Тут можно было найти Рэя Брэдбери, Джорджа Оруэлла, Олдоса Хаксли, братьев Стругацких и прочих гениев пера в этом жанре. Но также здесь было множество книг по программированию (этим Михаил зарабатывал себе на жизнь), а на задних рядах, скрытыми от посторонних людских глаз покоились запрещённые и давно уже не издающиеся книги Петра Кропоткина и Михаила Бакунина. Миша закрыл крышку ноутбука, за которым он трудился всю ночь и плюхнулся на кровать.

– Ну всё, я спать, – зевая протянул гостеприимный хозяин, – Будь как дома, путник, – процитировал он строчку из своей любимой музыкальной группы «Король и Шут» (что делал довольно часто, буквально при каждом удобном случае) и, отвернувшись к стене, моментально заснул.

Я немедля последовал примеру хозяина. Растянулся на диване и тут же погрузился в долгожданный блаженный сон, словно кто-то нажал кнопку «выкл» в моей голове, едва она коснулась подушки.

Проснувшись я оглядел комнату. За окном было уже темно. «Однушка» Михаила многим могла бы показаться тесной, но самого Мишу площадь вполне удовлетворяла. «Зато меньше убираться» – весьма резонно отмечал он. Вообще мой друг был человеком весьма чистоплотным и опрятным, и свою жилую площадь, так же как и себя самого, всегда держал в чистоте и порядке. За исключением волос. По неизвестной мне причине Михаил очень не любил стричься и делал это крайне редко. Не любил он даже причёсываться, поэтому волосы у него хоть и были всегда чистыми, но хаотично торчали во все стороны, в лучшем случае просто растрёпанными. Я посмотрел на кровать, Миши там не было, а со стороны кухни доносилось позвякивание посуды. Я протёр глаза, потянулся во весь рост, прочувствовав как разбегается кровь по всему телу, затем медленно поднялся и направился на кухню.

– Ужин уже почти готов, – едва заметно, краешком рта улыбнулся Миша, – Можешь пока в душ сходить.

Я не стал пренебрегать его предложением, так как при моём образе жизни это было бы просто непростительной глупостью, и с радостью отправился в душ. После мы плотно поужинали и, заварив на сей раз десятилетний пуэр, уселись на диване в комнате.

– Ну что? Какие новости? – поинтересовался Михаил, с блаженной улыбкой на устах вдыхая пары горячего чая.

– Да в том-то и дело, что ничего нового, – я отхлебнул из своей чашки и обжёгся, – Тоска какая-то нападает всё время, надоело всё. И заняться особо нечем, да и не хочется ничего. Хандра, апатия, одним словом.

– Что это ты в депрессию подался. Пойдём к Юрону завтра. Думаю, у него там есть чем заняться. Он мигом разгонит твою апатию.

Юрий – это родной брат Михаила, который по сути являлся ему и отцом, и матерью в одном лице. Когда умерли их родители, они остались вдвоём и Юра стал для маленького Миши всем. Он и сейчас всячески помогал своему младшему брату. Юрий был владельцем небольшой автомастерской в нашем городе, и у него всегда находилась какая-нибудь работёнка для нас. В основном мы с Мишей занимались компьютерами на машинах, поскольку сам Юра был первоклассным автослесарем, но ничего не смыслил в компьютерных технологиях.

– Да, не плохо было бы подзаработать немного, а то совсем без денег остался. Ещё и перчатки где-то посеял, руки мёрзнут.

– В такую погоду легко задубеть, – согласился Миша, – И никто даже не вспомнит о тебе с зимы холодной той, – улыбаясь, снова процитировал он строчку из любимой группы, немного перефразировав на сей раз, – Я вообще уже два дня на улицу не выходил. Сегодня хотел до Юрка дойти, ну да ладно. Завтра вдвоём сходим. А где ночью шатался? – после небольшой паузы вдруг спросил он.

Миша легко перескакивал с одной мысли на другую, иногда даже не закончив предыдущую. Наверно, поэтому у него и была такая манера общения, просто язык не успевал за работой его сверхскоростного мозга.

– Да так, в кафешке одной засел, «Марсианские хроники» дочитал.

Пуэр, наконец, перестал обжигать, и я сделал большой глоток, опустошив сразу пол чашки.

– Хорошая книга! – восторженно прокомментировал Миша, ему нравилось когда кто-нибудь вслух упоминал его любимых писателей или музыкантов, – Скоро и у нас начнутся свои марсианские хроники. Сегодня ещё один «Пионер» должен был стартануть.

– Угу, я читал в новостях.

– Вообще это здорово! – с энтузиазмом начал Михаил, – колонизация других планет, исследование новых миров! Это тебе не сиськи да попки лайкать. Тут воображение нужно, душа!

С таким вдохновением Миша мог говорить о научной фантастике, группе «Король и Шут» и, конечно же, о космосе и Вселенной. Прекрасно зная об этом, я разлил нам ещё по чашечке пуэра из чайника, что стоял на полу и приготовился к долгому вдохновлённому рассказу своего умного и, наверно, даже немного фанатичного друга.

– Спасибо! – поблагодарил он за чай и продолжил свой рассказ, – Людей слишком много стало на планете, а будет ещё больше. Всё-таки Томас Мальтус не так уж и далеко ушёл от истины. Конечно, при современных технологиях мы могли бы обеспечить каждого человека всем необходимым. Но кто позволит такому случится? Мы до сих пор даже с бензина соскочить не можем, сидим как наркоманы на нефтяной игле. Сами люди давно уже стали заложниками своей жадности и глупости. А те, кто ещё не стал, то станут, едва почуяв дуновение цивилизованного мира. Но вряд ли можно перевоспитать современного человека. И уж тем более всё это больное общество, погрязшее в своей алчности и бессмысленном потреблении ненужных вещей. Да, именно жадность и зависть являются основополагающими качествами современного человека. Ведь мы не любим политиков, богачей, начальников не потому что они плохие, а потому что не мы находимся на их месте. Такова философия современного общества. У тебя должно быть то, чего нет у других. Ну или на худой конец хотя бы то, что есть у всех.

Тут он замолчал на минуту. Видимо, его мозг уже перескочил на другую мысль. Он допил чай и, держа в руке пустую чашку, продолжил говорить:

– Я вижу только два выхода, чтобы спастись от перенаселения. Либо мы продолжаем мочить друг друга в бесконечных войнах, что мы и делаем, кстати. Либо мы осваиваем космос, что более гуманно и разумно на мой взгляд. Но вот…

Тут он снова взял паузу, я же, воспользовавшись этим, долил остатки чая из чайника в опустевшие чашки. Миша пригубил пуэра, посмаковал пару секунд и продолжил рассказ. Причём так, как будто начал новый:

– Вот как мы собираемся колонизировать Марс? Построим там города, заселим их, наладим там производство… А потом засрём всю планету! Опыт у нас в этом деле колоссальный. Нам бы для начала свою планету в порядок привести, а потом уже разгуливать по космосу, но, похоже, спасение родной планеты не входит в планы. Спасение утопающих, как говорится… Вот и придётся спасать её тем, кто останется здесь. К тому же, кто решает, кто где будет жить? Вот кого мы отправим на Марс? Там же ещё и отбор ведётся по каким-то критериям. Вот сегодня ещё один «Пионер» забрал на Марс очередных искателей приключений. Молодые здоровые юноши и девушки, которые больше никогда не вернуться на Землю. А кто останется здесь? Старики да больные? А если кому-то на Марсе не понравится или по каким-либо другим причинам захочется вернуться? Что тогда? Ведь у них даже возможности такой не будет. Много вопросов без ответов. Конечно же, лучший вариант – это благоустроить свою планету, чем паразитировать другие, но мы так не сможем… А ты хотел бы улететь на Марс?

Вопрос оказался для меня несколько неожиданным, и я не сразу нашелся что ответить.

– А что я там буду делать? Да и вряд ли таких как я берут туда. У меня же нет никаких особых навыков.

– Ну а если бы всё-таки взяли? Полетел бы?

– Я как-то не думал об этом. Хотя, в принципе, это интересно бороздить космос…

– А я бы не согласился, – перебил меня Миша, – Я люблю Землю. Здесь удивительная природа, красивое небо… Да и Юрона я бы не оставил одного.

Тут он заметил пустые чашки возле чайника и понёс посуду на кухню. Я последовал за ним, громко рассуждая вслух:

– Наверно, я всё-таки рискнул бы полететь. Это же безумно интересно! К тому же и не держит меня ничего здесь. А так хоть какое-то приключение. Но всё же я хотел бы иметь возможность вернуться, хотя бы лишь для того чтобы рассказать тебе какое небо и природа на красной планете.

Мы посмеялись над этим и вернулись на диван. Повисло молчание. Каждый задумался о чём-то своём. Я думал о том, как было бы интересно побывать там, где никто ещё до тебя не был. Полёт на космическом корабле, поиски неизведанного… Во мне проснулся дух приключений. К тому же, что мне тут делать? На Земле у меня не было никого и ничего, что могло бы меня удержать. Родители умерли, когда я ещё был ребёнком. Бабушка, которая меня вырастила, тоже покинула наш мир, когда мне было восемнадцать лет. С тех пор я скитаюсь по улицам этого города, не имея ни дома, ни работы, ни семьи. Плюс ко всему ещё и военкомат никак не отстанет от меня. А в армию я не собирался, не считаю, что у меня есть долг перед страной, которая не только не помогла мне ни разу, но ещё и всячески мешает жить спокойной жизнью. В добавок эта бесконечная пустота внутри от осознания никчёмности своей жизни. А тут космические приключения! Аж дух захватывает, от одной только мысли об этом. Конечно, я понимал, что на самом деле всё будет совсем не так, как я фантазирую и никаких приключений скорее всего не будет. Реальность более прозаична. Будет лишь всякая ежедневная рутина, только на Марсе. И всё же какой-то азарт или даже авантюризм в этом присутствовал, и он наполнял мою бездонную пустоту.

– А что для этого нужно? – прервал я наши молчаливые раздумья.

– Для чего? – не сразу понял Миша о чём я, ещё продолжая витать в своих мыслях.

– Ну чтоб на Марс рвануть.

– Не знаю. Давай посмотрим.

Михаил сел за свой ноутбук, я же быстренько сбегал на кухню за табуреткой и пристроился слева от него. Довольно легко мы отыскали сайт Международного Комитета по Колонизации Космоса (МККК). Эта организация была создана несколько лет назад и довольно скоро стала одной из самых влиятельных корпорацией мира. Они занимались освоением космоса, решали что, когда и куда запускать, а также отбирали астронавтов для колонизации Марса. Именно эта организация решала, когда очередная экспедиция отправится на Марс и кто войдёт в её состав. За несколько лет МККК стала крупнейшей организацией на планете и в каждом более-менее большом городе обязательно можно было найти её филиал. Мы стали читать на сайте какие требования у МККК к кандидатам в астронавты. Оказалось, что попасть на «Пионер» у меня нет ни малейшего шанса. Я не обладал необходимым здоровьем, не имел требуемого образования и вообще даже близко не подходил на роль астронавта.

– В принципе, этого изначально стоило ожидать, – невозмутимо прокомментировал ситуацию Миша.

– Ну и ладно. Буду благоустраивать родную планету, – с некой досадой в голосе произнёс я.

Честно говоря, меня это расстроило. Я уже мысленно видел себя на борту космического корабля, как я «плаваю» в невесомости, как я вижу в иллюминаторе зелёно-голубой шар, что мы зовём Землёй. Но всё это могло быть только в моём воображении. Я молча отнёс табуретку на место и лёг на диван, представляя себе, как выглядят звёзды в космическом пространстве.

– Хватит валяться, – прервал мои фантазии голос Михаила, – Смотри что ещё у них есть на сайте. Можно в другую экспедицию попасть, нужно только анкету заполнить и …

– Где? – не дал я договорить и тут же подскочил к ноутбуку.

– Вот! – Миша указал пальцем на монитор.

Действительно МККК набирала ещё одну экспедицию. На сайте не уточнялось куда именно, когда и вообще, что это за экспедиция. Предлагалось только заполнить анкету. Мне показалось это интересным, к тому же заполнение анкеты ни к чему не обязывало. Мы тут же начали заполнять её от моего имени. Графы анкеты были вполне стандартные: фамилия, имя, дата рождения, место рождения, паспортные данные, номер телефона, рост, вес, образование и прочая подобная чепуха. Заполнение анкеты заняло у нас не более получаса. Я ещё раз проверил то что мы написали и нажал отправить.

– Что теперь? – я вопросительно посмотрел на своего друга.

– Жди ответа. Позвонят тебе. Наверно.

– Когда?

– Я-то откуда знаю. А может и не позвонят.

Прошло две недели. Мы с Михаилом весь день трудились в автосервисе его брата и теперь сидели в кафе и уплетали уже вторую пиццу. Мы больше не вспоминали о Марсе и космических путешествиях. Я даже начал забывать об анкете. Но в этот вечер мне позвонили. Я поскорее проглотил кусок пиццы, что был во рту, запил его чаем и поспешил ответить на звонок.

– Алло!

– Сандраев Аркаим? – послышался из динамика приятный женский голос.

– Да, это я.

– Добрый вечер! – продолжал щебетать голос в трубке, – Вы заполняли анкету на сайте «эм три ка».

– Да, заполнял, – что-то внутри меня задрожало от радости, этот нежный голосок в трубке пробудил уже было почти погасший дух приключений с новой силой.

– Вы можете прийти к нам завтра к 9.00?

– Могу, а куда именно?

– В офис «эм три ка». Я скину Вам адрес по sms, до завтра.

– До завтра! – расплываясь в улыбке, попрощался я с девушкой, только, по-моему, она положила трубку раньше, чем я успел что-то сказать.

– Чего там? В космос летишь? – смекнул Миша.

– Ну да! Кажется, что так и есть. И пусть теперь попробует достать меня долбаный военкомат.

Да, нужно сказать, что пару дней назад у меня снова случился неприятный телефонный разговор с представителями военного комиссариата. И судя по разговору, на сей раз они были решительно настроены переодеть меня в пятнистую форму. Как я уже говорил, служить в вооруженных силах у меня не было ни малейшего желания. Во-первых, по своей сути я далеко не воин и уж тем более не солдат. Во-вторых, я считал себя свободным человеком, а что это за свобода такая, если по достижении восемнадцати лет я должен в принудительном порядке пойти туда куда не хочу и жить так как я не хочу. Я в принципе не сторонник войн и насилия, а тут ведь вполне вероятно, что по приказу начальства, которым в общем-то глубоко наплевать на меня и таких как я, мне придётся забирать жизни совершенно незнакомых мне людей. А эти люди тоже являются чьими-то детьми, отцами, мужьями или братьями. Сколько горя семьям вражеских солдат принести я должен быть потенциально готов? Но и это ещё не всё. В случае чего я должен буду отдать свою жизнь ради защиты интересов правящей партии, которая прикрывает своё истинное лицо словом «Родина». Может кто-то смотрит на всё это совершенно иначе и в корне не согласен с моими умозаключениями. Я не собираюсь это оспаривать и доказывать, но для себя я решил, что не пополню ряды потенциальных убийц в одинаковых ботинках.

На следующее утро я уже стоял в приёмной нашего местного филиала МККК. Это огромное стеклянное здание посреди города я легко мог бы найти и без всяких там sms с адресом, все в городе знали где находится офис МККК. Конечно, я понимал, что меня не назначат на «Энтерпрайз». Более вероятно, что вместо этого мне доверят какую-нибудь глупую, нудную, чёрную работу. Но в душе я себя ощущал капитаном Кирком или Споком, ну уж никак не меньше. Окрылённый мечтами о покорении космических просторов, я подошёл к женщине на ресепшен и представился. Она сверила мой паспорт с записью у себя в журнале и проводила меня в один из кабинетов. С этого момента моё стартрековское настроение стало стремительно улетучиваться, потому что началось тотальное медицинское обследование моего организма и продлилось оно до позднего вечера. После двенадцати часов обследования я вошёл в кабинет главного врача. Худощавый зрелый мужчина с коротко подстриженными волосами и бородкой изучал бумаги у себя на столе. Верхние две пуговицы на его халате были расстёгнуты и легко можно было разглядеть его идеально выглаженные рубашку и галстук. Несмотря на то, что уже был конец рабочего дня, его белая рубашка и халат оставались стерильно чистыми и не помятыми. Увидев меня у себя в кабинете, он поправил очки, улыбнулся и жестом предложил меня стул.

– Прошу Вас, Аркаим, присаживайтесь, – несмотря на всю его любезность, его голос звучал очень твёрдо и властно, – Устали сегодня?

– Есть немного, – признался я, усаживаясь напротив него.

– Ну ничего. Вы отлично идёте по всем показателям. Проголодались, наверно, за весь день?

Честно признаюсь, что его любезность и заботливость насторожили меня, поэтому отвечать я старался коротко и по существу.

– Естественно, проголодался.

– Сегодня Вы должны будете переночевать здесь. Не возражаете?

– А для чего? Могу поинтересоваться?

– Мы подключим Вас к своим приборам и понаблюдаем за Вами во время сна, – теперь он говорил уже так, будто не потерпит никаких возражений, – Завтра утром продолжим обследование. Но перед этим мы, конечно же, накормим Вас ужином, – последнюю фразу он произнёс уже с любезной улыбкой.

– И как долго продолжится обследование? И вообще мне интересно, что это за экспедиция, может я не соглашусь в ней участвовать.

– Завтра к полудню мы закончим обследование. И если всё будет хорошо, то сразу же встретитесь с директором нашего филиала, он и объяснит всё. Я же не имею такой информации.

– Ну давайте тогда пойдём до конца, раз уж начали.

Покидая кабинет главврача, я испытывал беспокойство, хоть и видимых причин для этого не было. Меня накормили довольно скудным ужином, после чего уложили в какую-то капсулу. Я очень волновался, поэтому боялся, что не смогу уснуть. Но мои волнения оказались напрасны. Мне что-то вкололи, довольно скоро я почувствовал безразличие ко всему происходящему, после чего просто отрубился.

На следующий день ближе к 13.00 я наконец-то встретился с директором. Роскошный просторный кабинет на самом верхнем этаже произвёл на меня впечатление. Отсюда открывался довольно неплохой вид на город. Посреди кабинета стоял стеклянный столик, а по обе его стороны мягкие кожаные диваны. На одном из них, словно на троне, восседал директор. Хотя внешне он больше был похож не на руководителя космической компании, а на голливудского актёра. Дорогой костюм, стильно уложенная шевелюра, атлетическое телосложение… Весь такой Брэд Питт в роли Джо Блэка, только нашего местного разлива. Я занял место на втором диване напротив директора.

– Сандраев Аркаим, поздравляю Вас! У Вас отличные результаты по итогам медицинского обследования и психологических тестов. Вы прошли почти все этапы проверки, осталось пройти только собеседование со мной, – «Питт» натянул голливудскую улыбку, но вопреки ожиданиям, теперь стал ещё меньше похож на известного актёра.

– Это, конечно, здорово, что я вам подхожу. Но я до сих пор не решил подходите ли вы мне. Хотелось бы узнать побольше об экспедиции, – вся эта напыщенная бутафория уже порядком поднадоела, и я решил сразу перейти к делу.

– Я Вам всё расскажу, наберитесь немного терпения. А сейчас я хотел бы задать Вам пару-тройку вопросов.

– Ну, задавайте, – обречённо согласился я.

– Интересное имя у Вас, необычное. Что оно означает?

– Просто имя. Мои родители придерживались язычества. Видимо, что-то связанное с языческой культурой. К сожалению, уточнить у них я уже не смогу.

– Да, я в курсе, что у Вас нет близких родственников, нет психических отклонений, нарко и алкозависимости, хронических и генетических заболеваний, да и сон у Вас хороший. Проблем с законом не имеете, а с военкоматом это ерунда.

– Вы хорошо осведомлены.

– Это наша работа. Так, значит, родители были язычниками. А бабушка?

– Бабушка была за хорошее воспитание. Я не припоминаю, чтобы бабушка как-то причисляла себя к какой-либо религии.

– Выходит, язычество по-Вашему религия?

– Ну может быть в какой-то степени. Смотря как посмотреть.

– А Вы какой религии придерживаетесь?

– Тут я солидарен со своей бабушкой. Вообще считаю любую религию такой же сектой, просто очень-очень большой и одобренной государством.

– Интересный подход. Но это не так уж и важно, на самом деле. На Земле есть люди, с которыми Вы хотели бы увидеться снова?

– Конечно есть, что за вопрос… Постойте, я ещё не давал своего согласия, сначала объясните мне всё.

– Мы хотим отправить Вас в будущее, на два или три года вперёд.

– Это шутка? – наверно с моей стороны это был глупый вопрос, потому что было очевидно, что директор не шутит, но мой разум, видимо, пока ещё не готов был к подобным заявлениям.

– Сейчас колонизация Марса идёт очень медленными темпами, – не обращая внимания на мой идиотский вопрос продолжал директор, – Пока людей там хватает. Но совсем скоро мы доставим туда всё необходимое оборудование, и темпы строительства возрастут в несколько раз. На красной планете будут построены города, которые потрясают воображение. Но для этого потребуется множество рабочих рук, причём самой разнообразной квалификации. Поэтому нам необходимо запастись рабочей силой на Марсе. Строителей нашего будущего мы погружаем в криогенный сон, отправляем на место и по мере необходимости будем пробуждать и подключать к процессу.

– То есть вы меня заморозите, отправите на Марс и вернёте к жизни года через три, когда понадобятся дополнительные рабочие руки. Честно говоря, не совсем то, что я ожидал, а точнее совсем не то что я ожидал.

– А чего Вы ожидали? Стать капитаном звездолёта и сражаться с космическими пиратами?

Директор сказал это с какой-то злобной надменной усмешкой. Я хотел было ему что-то возразить, но не успел открыть рот, как он уже с добротой в голосе продолжил.

– Выбросьте из головы все эти ребяческие представления о космических приключениях. Подумайте хорошенько, по сути, я предлагаю Вам путешествие во времени и на другую планету. И ещё скажу Вам по секрету, – он слегка наклонился в мою сторону и заговорщицки прошептал, – Земля обречена на верную гибель, а в Марсианских городах на всех места не хватит. Так что не упускайте возможность, пока она есть.

– Хватит меня разводить! – рассердился я, его откровенно плохая актёрская игра просто выбешивала, – Я, в принципе, понимал, что никакой романтики здесь не будет. А если по существу, то у меня есть несколько вопросов. Мы первые кто полетит спящими на «Пионере»? Когда отправление? И смогу ли я рассчитывать на аванс?

– Вот это уже деловой подход! – похвалил он меня словно ребёнка, – Начнём с того, что «Пионеры» не оснащены криокамерами. «Пилигрим» называется ваш корабль и это будет уже четвёртая подобная отправка. На космодром Вы отправитесь уже завтра. Вы должны понимать, что в город мы Вас уже не можем выпустить, поэтому в авансе не вижу смысла. Ещё вопросы?

– Так-то я согласен, – после непродолжительных раздумий заключил я, – Просто хотелось бы рассчитаться с долгами перед тем как сгину отсюда возможно навсегда. Да и зачем мне на Марсе земные деньги, пусть лучше останутся здесь.

Долгов у меня никаких не было, но я подумал, что не плохо было бы оставить друзьям какой-нибудь прощальный подарок. Однако этот директор был просто мастером лжи и сразу же меня раскусил.

– Мы всё уладим. Кому передать Ваш аванс? – он хитро заулыбался, по-моему, ему польстило то, что он разоблачил мою маленькую ложь.

– Другу моему, Михаилу Бахареву.

На следующий же день меня отправили на космодром. Там долго и нудно готовили меня к полёту и криогенному сну. Не знаю почему, но всё время, что я находился на космодроме и особенно в день отлёта, меня не отпускала одна песня, однажды услышанная в автосервисе Юры и очень мне полюбившаяся. Это была композиция «Nightfall» группы «Xandria». Звонкий воодушевляющий голос Дианы ван Гирсберген неустанно повторял у меня в голове:

Here it comes,

The story of mankind’s final glory,

Into the nightfall…

Я непроизвольно насвистывал в унисон (как мне казалось) голосу голландской певицы в моей голове.

Моя бабушка считала день весеннего равноденствия особенным и всегда тщательнейшим образом готовилась к нему заранее. Я же в детстве всегда ждал этот день больше чем Новый год или свой собственный день рождения. По иронии судьбы или нелепой случайности, или высшему космическому провидению, но «Пилигрим-4» стартовал с Земли именно 21 марта. Ну а что было дальше уже известно…

Глава 4. Экскурсия по красной планете. От животного до сверхчеловека

Я чувствовал себя превосходно! Не испытывал даже лёгкого недомогания вот уже несколько дней. Я свободно передвигался по лаборатории, но покидать её пределы мне не позволяли. Лука давно уже не появлялся. Мне было скучно, и я пытался как-то наладить контакт с сотрудниками лаборатории. Мой универсальный переводчик снова был отключен, а без него мы совершенно не понимали друг друга. Но что меня задевало, так это то, что эти квакающие люди даже не пытались со мной контактировать. Они просто не замечали меня, вспоминали обо мне лишь когда наступало время приёма препаратов или пищи. Когда я проявлял настойчивость и приставал к кому-нибудь конкретно, они лишь довольно мило, но при этом как-то глупо улыбались в ответ и продолжали заниматься своими делами, просто игнорируя моё присутствие. Сначала это меня злило, но довольно скоро я с этим смирился и решил поближе познакомиться с их технологиями самостоятельно. Совершенно незнакомая аппаратура стояла вокруг, на мониторах мелькали символы похожие на иероглифы, что ещё больше вводило меня в заблуждение. Трогать ничего мне здесь не разрешали, только смотреть. Да я и сам не хотел бы случайно что-то нажать и стать причиной катастрофы. Тем более я знал, что мы находимся на Марсе, а значит в случае какой-нибудь экстремальной ситуации, не удастся спастись, просто убежав на улицу. Целыми днями я разгуливал по довольно просторному помещению лаборатории, пытаясь вникнуть в работу менахелей, а каждый вечер перед сном старался как-то систематизировать увиденное. Это было единственное чем я мог себя забавлять, чтобы не умереть от скуки. Мне не удавалось понять даже хоть какие-то слова. Может потому, что со мной они не разговаривали вообще, а между собой только по делу. Попытки расшифровать их систему иероглифов также не увенчалась успехом. Потом я решил понаблюдать за работой их аппаратов, но и тут мои умозаключения не продвинулись далеко вперёд. Мне лишь стало понятно, что все их компьютеры и прочие технологии подключены к единой сети, хотя об этом не трудно было просто догадаться. Найти источник питания мне не удалось, поэтому я пришёл к выводу, что машины питаются либо через пол, либо по воздуху. Всё было настолько непривычно, за 300 лет технологии и люди изменились просто до неузнаваемости. Как будто я перенёсся на машине времени в другую эпоху, хотя по большому счёту так оно и было. Наверно, так себя чувствовал бы человек из средневековья, попади он в мой XXI век.

Однако в одно прекрасное утро (хотя здесь каждое утро было одинаковым, впрочем, как и день, и вечер, и ночь) на одном из многочисленных мониторов я увидел знакомую картинку. Это была двойная спираль, в которой я признал молекулу ДНК. Этот факт меня невероятно обрадовал, ведь теперь я смогу хоть на что-то опираться строя в своей голове гипотезы. Учёный за монитором то ускорял, то замедлял вращение двойной спирали, то вовсе оставлял её неподвижной. Я стал внимательно наблюдать за его работой. Он менял крохотные участки спирали на другие цвета и сразу внизу экрана выскакивали какие-то иероглифы. Он всматривался в выскакивающие надписи и снова продолжал экспериментировать. Время от времени он возвращал первоначальную исходную картинку. К нему подошёл второй учёный. На экране вылезло огромное количество иероглифов и они, глядя на них, стали что-то обсуждать. Они меняли некоторые символы, вводили новые данные и снова обсуждали полученные результаты. Мне показалось, что это некие расчёты, а символы похожие на руны, скорее всего цифры. Ещё немного посовещавшись, первый учёный опять вывел на экран рисунок молекулы ДНК, а второй вернулся на своё рабочее место. Я проследовал за ним. У этого на экране были многоугольники, соединённые между собой линиями. Я вспомнил как в школьных учебниках химии рисовали структуры молекул органических веществ. На основе всего увиденного я пришёл, как мне казалось, к единственно правильному умозаключению. Здесь занимаются генной инженерией, генетическими модификациями. А учёные ведут себя так странно, как-то не по-людски, потому что сами, наверняка, являются генетически модифицированными. Либо они андроиды, как я подумал изначально.

Всё это казалось увлекательным лишь какое-то время, но вскоре стало надоедать. Скудное однообразие изо дня в день жутко угнетало мой дух, жаждущий приключений или хотя бы каких-нибудь, пусть даже самых незначительных, событий. Самый скучный день сурка, который только можно себе представить. Я перестал чувствовать себя средневековым человеком, попавшим в новый неизведанный для него мир. Я перестал себя чувствовать путешественником во времени или чудом пережившим крушение космическим героем. Теперь я больше чувствовал себя каким-нибудь домашним питомцем. Скажем, котом. Меня кормили, не обижали, позволяли гулять по «квартире», но как менее развитому существу не разрешали ничего трогать. Жизнь кота меня совсем не устраивала, я начал открыто проявлять беспокойство и временами даже агрессию. Это понимали «хозяева» заточённого «кота» и тут же кололи меня какой-то дрянью, чтоб я был более покладистым и послушным. После таких уколов я испытывал какое-то неестественное блаженство и эйфорию. Я ходил довольно развесив рот до ушей, даже не пытаясь собрать свою идиотскую лыбу. Потом я лежал довольный всем и тихо засыпал. Проснувшись я чувствовал опустошённость и ненавидел себя за то, что вёл себя как безмозглое существо и при этом ещё получал от этого дикое удовольствие. После двух таких уколов я старался больше не показывать своих эмоций и переживаний.

Уставившись в потолок пустым взглядом, я размышлял о побеге. Последнее время я только о нём и думал, но никак не мог всё чётко спланировать. Я не знаю какой физической силой обладают эти квакающие мутанты и вообще на что они способны. Тем более я не имел никакого представления о том, что же находится за дверью. В любом случае у меня было только два варианта развития дальнейших событий: либо оставаться котом, либо попытаться вырваться отсюда. Второй вариант нравился мне тем, что даже в случае фиаско я хоть на миг смогу почувствовать себя свободным человеком. Мне вспомнилась фраза из выступления Долорес Ибаррури, которую я как-то вычитал в одной из революционных книг Михаила: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Нужно было только дождаться, когда учёные менахели станут ходить на обед и как только откроется дверь, рвануть со всех сил наружу. А дальше будь что будет…

– Здравствуй, Аркаим! Не надоело ещё валяться без дела?

Неожиданно раздавшийся прямо у меня над головой властный голос Луки заставил меня вздрогнуть.

– Здравствуйте, Лука, – я стал неторопливо подниматься с кровати, спешно выстраивая у себя в голове диалог, с целью сбора информации, – Очень надоело – начал я лениво.

– Тогда пойдём со мной, – очень резко оборвал он меня, – Мне сообщили, что ты здесь больше не нужен.

Лука направился к выходу, даже не оборачиваясь. Он был уверен, что я последую за ним. Разумеется, я поспешил за ним к заветной двери. Эта магическая дверь будоражила моё воображение всё это время. Что я только себе не представлял за ней увидеть: и боевых дроидов, и космический корабль, и всяких инопланетян, и просто поверхность Марса с его небом… Но шагнув за порог я вынужден был несколько разочароваться. За дверью оказался длинный пустой коридор всё в тех же бело-голубых тонах. Мы прошли метров двадцать по этому коридору и вошли в лифт. Двери лифта бесшумно сомкнулись, и мы поехали. Правда я абсолютно не чувствовал движения, как будто мы стояли на месте. И уж тем более не смог определить вверх мы движемся или вниз.

– А эти учёные в лаборатории. Они роботы или мутанты?

Мне показалось молчание затянувшимся, и я решил задать вопрос, над которым давно уже ломал себе голову. Лука никак не отреагировал на мою попытку завести разговор и дальше мы не говорили. Выйдя из лифта, я проследовал за главным менахелем в кабинет. Он был очень похож на лабораторию, которую я имел счастье только что покинуть. Отличался только гораздо меньшей площадью и был чуточку уютнее.

– Зайди и переоденься для начала, – повелел Лука и указал рукой на дверь справа.

Я оказался в тесноватой коморке, где висел небесного цвета классический костюм и белоснежная рубашка. Мне никогда раньше не доводилось носить классические костюмы, но сейчас выбирать не приходилось. К моей радости, эти пиджак и брюки идеально подошли мне по размеру. Приятно удивило и то, что я почувствовал себя весьма комфортно в новом для себя имидже. К костюму прилагались очень мягкие, лёгкие и удобные туфли. Переодевшись в новое, я постоял ещё несколько секунд, чтобы ощутить себя в новом обличии, поправил воротник рубашки и пиджака, и только после этого вышел к Луке.

– Удобно? – осведомился Лука как-то безразлично и даже отчуждённо.

– Весьма. Хоть и не привычно для меня, – честно признался я, занимая кресло напротив моего собеседника.

– Твоё появление здесь вызвало немало вопросов и слухов. Но всё это не существенно. Мы собрали всю информацию о тебе, и до слухов нет дела. Сейчас возник другой вопрос. Что делать дальше?

– Можно просто отпустить меня на все четыре стороны. Я взрослый здоровый мужчина, найду себе занятие.

Я ещё искренне надеялся погулять по улицам марсианских городов, посмотреть местные достопримечательности и природу, увидеть марсианское небо, познакомиться с людьми будущего, да и Землю будущего не терпелось поскорее увидеть.

– Всё совсем не так просто, – равнодушно заметил Лука, – Мир изменился, а ты в нашем мире непонятный элемент. И пока там наверху, – указательным пальцем правой руки он указал на потолок, и я непроизвольно посмотрел наверх, – Решают твою судьбу, я взял на себя ответственность адаптировать тебя к нашей жизни.

– А кто там наверху решает? Боги? Вы ведь вроде как высшая раса, неужели и над вами есть высшие силы? – заметил я иронично.

– Давай я начну с самого начала и дальше по порядку.

Лука откинулся назад в своём кресле, скрестил на животе пальцы рук и уставился на меня своим пронизывающим самоуверенным взглядом. Я кивнул головой, соглашаясь с его предложением, которое показалось мне разумным, и тоже поудобнее устроился в кресле.

– Земля – это прошлое, а Марс – настоящее и будущее разумной формы жизни. Так что если у тебя были какие-то надежды по поводу возвращения на Землю, то можешь поскорее их забыть. Земли какой её ты знал больше нет. Люди уничтожили свою планету и себя вместе с ней. Глобальная катастрофа способствует либо вымиранию вида, либо его эволюции. Деятельность людей привела к техногенной катастрофе, которая уничтожила всё живое на планете. Но человеческий вид эволюционировал, только не на своей планете, а уже здесь на Марсе. Так появилась наша цивилизация более развитых существ. В кротчайшие сроки мы построили идеальное общество, о котором так мечтали люди на протяжении всей своей кровавой истории. Но люди ограничивались лишь словами, мы же создали то, что вы считали утопией. Войны, эпидемии, нищета, голод всё это пережитки вашей цивилизации. У нас ничего подобного просто не может случиться. Сама такая вероятность исключена. Сейчас на Марсе в мире и согласии сосуществуют четыре расы. Три биологические и одна механическая. Механическая – это андроиды, обладающие высокоразвитым искусственным интеллектом. Есть ещё роботы, но они не наделены таким мощным интеллектом и используются как инструмент. Биологические расы делятся на две низшие, это четаки и брюти, и одну высшую – раса менахелей. Менахели контролируют жизнедеятельность менее развитых рас. В двух словах не описать всего величия и великолепия, которого мы достигли. Поэтому я буду помогать тебе постепенно осваивать и понимать наш мир. Но только при условии, что и ты поможешь мне более глубже понять ваш мир.

– Но мой мир уже в далёком прошлом, – с сомнением в голосе начал я после небольшой паузы, – Вы же и так знаете всё о прошлом Земли, ну а о себе мне вообще рассказать нечего… – я никак не мог понять, чего же на самом деле он от меня хочет.

– Тебе не нужно будет ничего рассказывать. Просто мне как учёному интересен ваш вид, а тут такая возможность!

– Значит, все вы всё-таки не люди, так сказать, не homo sapiens?

– Один из ваших великих мыслителей Фридрих Ницше довольно тонко подметил что «Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком». Менахели и есть те самые сверхчеловеки, так сказать, следующая ступень эволюции.

Лука встал с кресла и чётким отточенным движением руки поправил себе пиджак и причёску. Меня не покидала мысль, что он и сам как робот. Неужели сверхчеловек – это биологический робот? Мой рассудок отказывался принимать подобный оксюморон. К тому же я совсем ничего о них не знал, чтобы делать какие-то чёткие выводы. Мои раздумья быстро прервались. Под гипнотическим взглядом сверхчеловека я невольно поднялся со своего места.

– Мы одели тебя в одежду менахелей. Каждая раса имеет свои отличительные цвета. Наши это белый и голубой, как ты уже должен был заметить. Никто кроме нас не имеет права носить эти цвета. Поэтому тебе следует вести себя подобающим образом. Не сутулься, веди себя уверенно, даже несколько надменно. И самое главное! Во избежание смуты и паники среди населения, тебе не следует разговаривать с брюти и четаками. Они не в курсе кто ты, да и незачем им это знать.

– То есть сейчас я всё увижу своими глазами? – обрадовался я.

В этот момент энтузиазм и любопытство взяли верх над сомнениями и страхом. Я поспешил за своим гидом в самую непредсказуемую экскурсию в моей жизни. Пройдя по коридору в противоположную от лифта сторону, мы вышли в великолепный зал. Огромное круглое помещение с высоченными потолками просто кишело всякими машинами и роботами, будто механический муравейник.

– Мы находимся в вестибюле главного здания нашего государства, – объяснял Лука на ходу, – Каждое здание – это по своей сути отдельный город. Наше здание мы называем столицей. Все эти роботы вокруг выполняют здесь функцию обслуги, охраны ну и тому подобное. Управляет всеми ими Айзек, – Лука указал пальцем на мужчину, который стоял на ресепшене посреди этого огромного зала, тот приветственно кивнул нам в ответ, – Айзек – андроид, поэтому одет в серый комбинезон. Серый – это цвет той самой единственной марсианской механической расы. Тебе следует запоминать цветовые отличия, это самый простой способ определить расовую принадлежность.

Мы приближались к громадному окну. Я шёл на пол шага позади своего экскурсовода. И когда Лука должен был непременно врезаться в прозрачную стену, массивное стекло быстро и бесшумно отошло в сторону. Мы вышли из здания и очутились в месте очень напоминающем железнодорожный перрон. Я почувствовал лёгкое дуновение ветра. Приоткрыв рот, я стал жадно глотать воздух, как человек, которого много дней не выпускали на улицу из тесного помещения.

– Мы как будто вышли на улицу, – поделился я своими ощущениями.

Я задрал голову вверх и увидел над собой чистое голубое небо и очень медленно плывущие по нему мягкие пушистые облака.

– Не думал, что на Марсе небо такое же красивое, как и на Земле. А как же атмосфера?

– Это не небо, а потолок. Выполнен он в цветах менахелей, чтоб низшие расы даже на подсознательном уровне осознавали своё положение в нашем обществе.

– А выглядит как настоящее небо, даже облака движутся и ветерок как будто… – я был заворожен увиденной картиной импровизированного неба.

– Верно! Всё и должно выглядеть именно так. Мы находимся на променаде. Место, которое соединяет все шестнадцать городов южного полушария. Отсюда на поезде можно доехать до любого из наших городов.

Как-будто подтверждая слова Луки, словно чёрт из табакерки, из тёмного тоннеля выскочил поезд и остановился перед нами.

– Прокатимся! – любезно предложил Лука.

– Ещё бы! – не мог скрыть я своего восторга.

Я никак не мог отказаться от предложения прокатиться на марсианском транспорте будущего! Чувство детского восторга переполняло меня. В последний раз я так радовался в далёком детстве, когда бабушка повела меня на выставку роботов. Предвкушение от того, что ты увидишь нечто невообразимое, прикоснёшься к тому, о существовании которого многие даже и не подозревают, в эмоциональном плане как минимум не уступает самому событию. В такие моменты любознательность затмевает собой всё. Пытливость ума и небезразличие к окружающему миру заставляют забыть о страхе и даже элементарной осторожности. Но в данный момент мне не о чем было беспокоиться. Я мчался по красной планете на сверхскоростях, сидя в удобном кресле и совсем не ощущал движения. Мой экскурсовод, сверхчеловек Лука, знакомил меня с Марсом и чудо-технологиями, которые до сегодняшнего дня я мог видеть только лишь в фантастических фильмах. Поезд в очередной раз еле заметно остановился.

– Вот здесь мы, пожалуй, и выйдем, – решил Лука, и мы сошли с поезда.

– А за счёт чего ездит этот сверхскоростной поезд? – полюбопытствовал я.

– Вы называли подобную технологию генератором Ван де Граафа. Ну а благодаря магнитной подушке поезд левитирует над поверхностью. По сути ничего нового здесь мы не придумали, нечто подобное было известно и вашей цивилизации, может быть что-то подобное ты даже видел собственными глазами ещё будучи на Земле. Мы лишь кое-что усовершенствовали и доработали. Но в отличии от вас, мы не используем топливо или ядерные реакторы. Всё на Марсе питается исключительно от солнечных батарей и бестопливных генераторов. Давай пройдём туда, где нам не будут мешать.

На этой станции народу было гораздо больше, чем там, где мы сели на поезд. И цвета одежды здешней массы были разнообразнее. Мы вошли внутрь здания и попали в большой вестибюль, совсем не похожий на предыдущий. Да, здесь тоже было много персонала-роботов, такая же стеклянная дверь на входе, такие же высоченные потолки. В центре зала так же на ресепшене стоял андроид. Это я определил по серой одежде, внешне же он никак не отличался от обычного человека. Вроде идентичный зал, но здесь не было того изящества, той роскоши и шика, что в первом.

– Здравствуйте, канцлер Лука, – поприветствовал андроид, едва мы приблизились к стойке, за которой он стоял.

– Мне нужен балкон с видом на променад да так, чтобы не очень высоко. Скажем, второй или третий этаж.

– Какие-нибудь ещё пожелания?

– Да. Обед на две персоны, и чтобы никто не беспокоил, – распорядился сверхчеловек.

– Третий этаж, – подытожил представитель механической расы.

Андроид положил перед нами белый жетончик с надписью: «С1». Лука взял жетончик, и мы проследовали к лифту.

– Канцлер? – спросил я уже в лифте.

– Государство управляется шестнадцатью канцлерами – главами шестнадцати городов.

– А что означает «С1» на жетончике? – продолжал я допытываться уже догоняя выходящего из лифта канцлера.

– Квадрат С1, где мы сейчас и находимся. Один город – один квадрат. Условно вся поверхность Марса поделена на 64 квадрата. 16 из них Южное государство, 16 – Северное. И ещё 32 квадрата между ними.

– Выходит, Вы глава одного из городов и член правительства?

Лука не торопился отвечать. Он приложил жетончик к двери, чтоб открыть её. Мы оказались на застеклённом балкончике, где стоял обеденный столик, накрытый на две персоны и два кресла. Отсюда открывался отличный вид на променад.

– Именно так. Я канцлер квадрата Е1, то есть столицы Юга, – Лука пригласил меня жестом к столу, и мы заняли места напротив друг друга.

– А почему 16? Как вы принимаете решение, если голоса разделились поровну, скажем, 8 на 8?

– Голоса? – Лука вопросительно взглянул на меня – А! Ты, наверно, имеешь в виду процесс голосования. Это такой же пережиток вашего несовершенного общества. Какой абсурд это ваше голосование! Почему, например, в вопросах строительства какой-нибудь юрист или спортсмен имеет равный голос с архитектором? Или в медицинских вопросах мнение инженера или актёра приравнивается мнению врача? Абсурд, да и только! Как вообще можно было до такого додуматься. По-твоему, голос глупого четака и достопочтенного менахеля должен быть равноценен? У нас каждый занят своим делом, поэтому мы всегда приходим к единому, самому верному решению. Но не это должно заботить тебя. Угощайся обедом и понаблюдай за променадом.

– Здесь народ более разнообразно одет – отметил я, отправляя в рот кусок неизвестного мне блюда.

– Верно подмечено. Те что в синем и зелёном – это брюти. Воинственные и преданные! Вторая по численности раса на планете. В основном они служат в органах правопорядка, а также занимают мелкие и средние руководящие должности.

– Органы правопорядка это что-то вроде полиции? – уточнил я.

– Конечно, нет. У нас нет насилия и преступности, поэтому нет потребности в полиции и вообще в юриспруденции. Органы правопорядка следят за выполнением установленных норм и правил. Причём не только в общественной жизни, но и на производстве.

– Не совсем сейчас понял…

– Они следят за тем, чтобы заводы выполняли установленную норму производства, чтобы граждане придерживались предписанных правил, занимаются поиском повреждённых.

– В смысле, повреждённых?

Сверхчеловек снисходительно улыбнулся, увидев меня говорящего с набитым ртом. Так улыбаются родители, когда их несмышлёное дитя делает что-то неправильно или задаёт глупые вопросы. Но меня это ничуть не смутило. Еда была очень вкусной. Чем-то напоминала копчённую курицу и сыр, а напиток по вкусу был очень похож на апельсиновый сок. Хотя после омерзительной каши, которой меня кормили всё это время, любое блюдо мне показалось бы изысканным.

– Кто такие повреждённые? – повторил я свой вопрос, так как мне показалось, что Лука не собирается мне отвечать.

– Граждане с отклонениями, – пояснил Лука, хотя от этого мне не стало понятнее, – Необходимо понимать, что в основе порядка лежит дисциплина. Наши граждане знают, что путь к счастливой жизни – это чётко выстроенная, непоколебимая иерархия.

– Ну тут я не соглашусь.

Я вытер рот салфеткой, приготовившись к интересной дискуссии, но Лука довольно грубо отбил у меня это желание.

– Потому что ты всего лишь промежуточное звено между мной и неразумным животным.

– Значит, брюти, андроиды, менахели… А остальные вот эти вот кто?

Я уставился в окно, пытаясь не показывать, что последняя фраза моего собеседника задела меня. Но канцлеру, по-моему, было просто глубоко наплевать на чувства других, он как ни в чём не бывало продолжил рассказывать:

– Четаки. Самая многочисленная раса. В одежде это тёмные, близкие к чёрному оттенки синего, красного, коричневого. Ну и, конечно же, сам чёрный. Их отличает высокая устойчивость к тяжёлому физическому труду, весьма низкий уровень интеллекта, послушание, исполнительность, терпеливость. Некоторые их качества вызывают у меня восхищение! Но они годятся только для физического труда, не требующего больших знаний.

– И все эти расы эволюционировали от человека?

– Искусственно эволюционировали, – подправил меня канцлер, – Кроме андроидов, разумеется.

– Это результат генной инженерии?

– Мы приехали сюда не просто поесть и посмотреть на променад. Я хочу показать тебе ещё кое-что. Ты закончил?

Теперь я был сыт и доволен, а от услышанного неугасающее любопытство разыгралось ещё сильнее.

– Да, да! Конечно! – поспешил я покинуть обеденный стол.

– Не спеши.

Лука приложил ладонь к уху и, подождав пару секунд, начал говорить.

– Да, мы здесь. Можем прийти сейчас? Хорошо, скоро будем.

– Это что телефон вживлён в руку? – я завороженно смотрел на его руку, в надежде, что он сейчас мне покажет, как это работает.

– У тебя будет такой же. Пойдём! – повелел Лука, не разделяя моего энтузиазма.

Мы пришли в огромную лабораторию, гораздо больше чем та в которой держали меня. Несколько десятков менахелей в медицинских халатах и масках, словно пчелиный рой, носились с пробирками и шприцами. У дверей нас встретил мужчина, выдал нам такие же халаты и маски. Я подумал, что он собирается устроить нам здесь небольшую экскурсию. Но они с Лукой о чём-то поговорили в сторонке, и он оставил нас вдвоём.

– Это лаборатория по клонированию, – рассказывал Лука, ведя меня мимо стеллажей и столов полных всяких склянок и колб, – Здесь выводятся четаки и брюти.

– Так они клоны… А менахели?

– Менахели клонируются в другом здании.

– Значит, все кто нам попадался – клоны?

– Да!

– И Вы тоже?

– И я тоже. Пусть это не удивляет, в нашем мире это обычная практика.

– А чем же вам не угодил традиционный способ размножения?

– Много чем. Размножение половым путём – процесс долгий, болезненный, затратный и совсем не эффективный. К тому же рождаемость трудно контролировать. Плюс ещё огромные затраты времени, труда и ресурсов на то чтобы родившийся ребёнок стал полезной обществу рабочей единицей. Тогда как создание, выращивание и воспитание клона занимает всего от пяти до семи лет. Уже через пять лет брюти и четаки, зачатые сегодня, займут свои рабочие места. Такой подход сразу же избавляет от таких проблем как безработица, бедность, что в свою очередь порождает преступность. Для создания полноценно функционирующего менахеля требуется чуть больше, семь лет. Но и продолжительность жизни менахелей значительно больше. 70-90 лет против 15-20 лет жизни представителей рабочего класса. Поэтому клонирование низших рас требуется в гораздо большем объёме.

– И что вообще никто не рожает на Марсе?

– Клоны не способны к половому размножению.

– А как же отношения между мужчиной и женщиной?

– Клонам доступно занятие сексом, если ты об этом. Просто исключена вероятность зачатия.

Мы прошли в следующий зал. Тут стояли тысячи банок с зародышами. На каждую банку было накинуто что-то вроде наушников.

– Что это? – ужаснулся я.

Увиденное вселяло не только ужас, но и отвращение, мне захотелось поскорее покинуть это жуткое место.

– Нейролингвистическое программирование зародышей. Мы начинаем воспитание ещё на стадии создания.

Лука говорил спокойно чётко и хладнокровно, как будто читал лекцию студентам в аудитории. Его ничуть не смущала эта обстановка.

– А дальше что? – с трудом выдавил я из себя, сдерживая рвотный рефлекс.

– Дальше другие методы, сейчас всё увидишь.

– А можно не смотреть? Я вроде как уловил суть.

Лука посмотрел на моё перекошенное лицо. Представшая картина вызывала у меня омерзение и отвращение. Множество зародышей на разной стадии развития, помещённые в банки с жидким прозрачным раствором. К банкам по трубкам что-то поступало. Зловонье спирта вперемешку с химикатами усиливали неприятные ощущения. Я чувствовал, что если сейчас же не покину это помещение, то мой недавний обед вырвется наружу прямо здесь. По моему многострадальному лицу это понял и мой гид.

– Можно и не смотреть, – лаконично заключил Лука и вывел меня из этой кунсткамеры.

Немного отдышавшись и заставив себя забыть увиденный кошмар, я обратился к сверхчеловеку, который невозмутимо стоял рядом и наблюдал за моей реакцией.

– Зачем было показывать мне всё это безобразие?

– Человеческий вид был склонен к насилию, жестокости и самоуничтожению. Вы ставили жестокие опыты на людях и на животных. Не думал, что безобидные медицинские процедуры над зародышами клонов вызовут у тебя такую реакцию.

– Не все люди одинаковые, – я злобно оскалился и повторил иронично, передразнивая его, – Безобидные…

– В этом и заключается слабость вашего вида. Сейчас мы работаем над созданием нового вида. Они будут обладать телепатией и коллективным разумом. Это будет следующая ступень эволюции.

– Ещё один сверхчеловек?

– Сверхменахель, я бы назвал.

– А давайте Вы мне просто расскажите про этих своих клонов где-нибудь в более приятном месте, где не воняет химикатами.

– Что бы ты хотел увидеть?

– Ну я рассчитывал увидеть достижения науки и техники, а не опыты над не родившимися существами.

– Хорошо. Вернёмся в квадрат Е1, тем более там у нас есть ещё несколько запланированных на сегодня дел.

Мы вернулись в столицу, где Айзек тут же поприветствовал нас дружелюбной улыбкой. Даже в такой толпе и суматохе ни что не могло проскользнуть мимо его внимания.

– Он отдыхает когда-нибудь? – спросил я у Луки шёпотом, хоть Айзек и находился от нас достаточно далеко, но мало ли как устроен слух у этого андроида.

– Конечно, отдыхает. Когда нет дел. И можно не шептать, он всё равно всё слышит.

Я почувствовал некую неловкость перед Айзеком и даже немного покраснел, бросив взгляд в его сторону.

– Айзек обладает высочайшим интеллектом. Он не может обидеться, рассердиться или проявлять какие-либо другие эмоции. Он всегда принимает логически верные решения.

Этот Лука словно читал мои мысли и это меня отчасти раздражало.

– Вы можете читать мои мысли? – поинтересовался я, когда мы поднимались на лифте.

– В данный момент нет. Просто ты не умеешь контролировать свои эмоции. Твой голос, жесты, микромимика выдают твои мысли.

– Зато у тебя хорошо получается, – неожиданно для себя я впервые обратился к нему на «ты», хотя сам Лука обращался ко мне исключительно только так.

– Не правильно обращаться к канцлеру на ты, тем более ты даже не менахель, – хладнокровно поправил он меня.

– Простите, – язвительно отреагировал я на его высокомерие, в тот же момент открылись двери лифта.

– Приехали, – констатировал Лука и вышел из лифта.

– Куда мы сейчас идём?

– Изначально, когда я повёл тебя в лабораторию клонирования, я проигнорировал тот факт, что ваш вид предпочитает здравому смыслу иллюзорные развлечения. У нас тоже имеются развлечения. Тем более тебе необходимо снять напряжение. Мы идём в кино.

Мы вошли в комнату где царил полумрак. Стены целиком являлись мониторами, которые показывали трейлеры различных фильмов. Нас встретил ещё один андроид, только на этот раз это была девушка.

– Какое кино предпочитаешь? – поинтересовался у меня Лука, взял из рук девушки-андроида планшет и стал листать список фильмов.

– Мы что тупо будем сидеть и смотреть фильм? – возмутился я.

– Не мы, я займусь другими делами.

– Да не хочу я смотреть кино, – продолжал я негодовать.

– Не просто смотреть, ты будешь в нём участвовать.

– Как это? – вот теперь я уже был заинтригован.

– Выбираешь фильм, героя и участвуешь в фильме в роли этого героя. Ты будешь видеть его глазами и чувствовать то же, что и он.

– То есть если моему герою будет больно, то и мне тоже.

– Совершенно верно.

– А если он умирает?

– Почувствуешь смерть, но с тобой ничего не случится.

– Хмм… – задумался я, – Но как я могу тогда выбрать фильм? Я даже не знаю о чём они.

– А в чём смысл выбирать фильм с сюжетом и событиями которого ты уже знаком?

– Ну хотелось бы хоть примерно знать, что меня ожидает. А вдруг меня там изнасилуют или будут пытать? Или вы включите какое-нибудь программирование, как для своих клонов. А у вас есть старые фильмы, которые я уже знаю?

– Например? – сухо поинтересовался Лука, видимо он ожидал от меня другой реакции.

– Давайте подумаем, – я стал судорожно перебирать в голове фильмы, где главному герою не придётся терпеть боль и унижения и тут мне в голову пришла сумасшедшая шутливая мысль, – А порно есть у вас?

– Есть, но не в нашем кинотеатре. Такое смотрят только брюти и четаки.

– Хорошо, тогда давайте посмотрим что-нибудь про Марс или путешествия во времени… Точно! – внезапно осенило меня, – «Машина времени» у вас есть?

– Какая именно?

– Та что по роману Герберта Уэллса, его правнуком вроде снятая. Там, по-моему, не так сильно достаётся главному герою.

– Этот?

Лука показал мне планшет. Надписей я, конечно, не разобрал, но полистав картинки, понял, что это тот самый фильм, о котором я говорил.

– Да, это он. Мой герой пусть будет Александр Хартдеген.

Лука подтвердил выбор на планшете и передал его девушке-андроиду. Она улыбнулась и пригласила меня следовать за ней. Я проследовал за ней к двери в дальнем конце комнаты.

– Встретимся после фильма, – крикнул нам вслед Лука и удалился.

Девушка усадила меня в кресло внутри маленькой кабинки, положила мои руки на подлокотники, надела мне на голову шлем виртуальной реальности и, пожелав приятного времяпровождения, наглухо закрыла дверь кабинки. Я почувствовал, как мягкие ремни обвивают мои руки, ноги и туловище. Теперь я оказался прикованным к этому креслу. Заиграла энергичная музыка, перед глазами замелькали разноцветные круги, и я очутился в виртуальном мире. Пару минут я бродил по каким-то улицам, голос за кадром что-то весело рассказывал. Как я понял, это было вроде разминки перед просмотром. Затем начался сам фильм, и я уже в образе Александра Хартдегена стал выводить мелом на доске ничего не говорящие мне формулы. Так я погрузился в мир современного марсианского кино. Я прекрасно был знаком с сюжетом одного из любимых моих фильмов, поэтому не ждал каких-либо сюрпризов и подвохов. В сюжете их и не было. Но то что я испытал в этой ничем непримечательной с виду кабинке превзошло все мои ожидания. Я почувствовал вкус губ прекрасной Эммы, мне обожгло руку, когда я пытался удержать часы, вылетающие из машины. А когда началось землетрясение и из-за тряски Алекс ударяется головой и теряет сознание, то и я на какое-то время вырубился вместе с ним. Когда фильм закончился, администратор кинотеатра (та самая девушка-андроид) открыла дверцу кабинки и помогла мне снять шлем. Пару минут я не мог пошевелить руками и ногами, и только когда осознал, что я уже не в фильме, попытался встать. Пристёгивающие ремни незаметно для меня исчезли, но подняться с места всё равно оказалось сложно. Администратор помогла мне выйти из кабинки. У меня кружилась голова и я еле передвигал ноги, чтобы не упасть. Андроид под ручку вывела меня в коридор и усадила на диван. Тут меня уже поджидал Лука.

– Это с непривычки. Тем более ты не подготовлен к таким представлениям, – спокойно констатировал Лука.

Администратор принесла мне стакан с прозрачной жидкостью вроде воды.

– Выпейте, станет лучше – услышал я её приятный женский голос.

Не задавая лишних вопросов, я залпом опустошил стакан с солоноватой жидкостью. Через минуту стены уже не плыли, и я хоть и с трудом и ненадолго, но уже мог фокусировать взгляд.

– Посидим минут пять и всё вернётся в норму, – невозмутимо говорил Лука, девушки рядом с ним уже не было, – Ну как ощущения?

– Очень реалистично, я в восторге! – говорить пока ещё было сложновато, – Вот уж действительно впечатлило! Не меньше поезда.

– Каждому чего-то не хватает в жизни, а кино помогает заполнить этот пробел. Это важный инструмент для сохранения психического здоровья общества.

– Ну да, – согласился я, – Любые ощущения и без вреда для здоровья, – я бегло ощупывал свои руки и грудь, – Никаких травм! – с удивлением обнаружил я, – Хотя я чувствовал боль в груди, как ударился головой, – я резко схватился за голову, но не нашёл там даже крохотной шишки.

– Это же очевидно. Тело не знает, что ему больно. Это знает только мозг, достаточно перехитрить его. На это и рассчитано кино. Ну что, продолжим экскурсию?

– Пожалуй. Я уже в полном порядке.

Мы пошли дальше по коридору. Не знаю, чем именно напоила меня девушка администратор, но это помогло, головокружение и дезориентацию как рукой сняло. Я перебирал в уме какие бы ещё фильмы посмотреть в их волшебном кинотеатре. Ведь теперь я мог стать хоть Нео, хоть магистром Йода и даже Гэндальфом! Я вообще готов был стать завсегдатаем их кинотеатра. Тем более и администратор там довольно милая девушка, хоть и андроид. По правде говоря, если бы не её серая форма, я бы никогда не догадался, что она не человек и возможно даже пригласил бы её на свидание.

– Андроиды тоже различаются по половым признакам? – задал я давно уже назревший вопрос.

– Андроиды созданы по нашему подобию. Соответственно есть мужчины и есть женщины. Отличаются они только внешними половыми признаками, внутри они практически идентичны и на их способностях эти отличия никак не отражаются. Правда, есть ещё отличие в пакете базовых программ, чтоб одни вели себя как мужчины, а другие как женщины. Не уверен, что от этого андроиды испытывают сексуальное влечение к противоположному полу своей особи. Скорее это сделано для наших сексуальных утех.

– То есть роботы друг с другом не спят, а вы с ними полным ходом?

– Мы пришли.

Лука отворил дверь, и мы попали в комнату похожую на приёмную кинотеатра, только здесь стены украшали анимированные картинки, которые довольно часто сменялись. Вот тигр подкрадывается к своей жертве, а вот уже медведь уплетает малину с куста, а вот дельфины выпрыгивают из воды…

– Насколько мне известно, андроиды практикуют секс между собой, хоть у них и нет природной потребности в соитии, – продолжил разговор Лука, – Но она есть у других жителей Марса. Четаки, брюти и даже некоторые менахели охотно вступают в половую связь с андроидами. И вообще робосексуализм у нас считается нормальным явлением.

– Робосексуализм?! – усмехнулся я, – Надо же, вы и название этому придумали. А я-то думал, что это мы поколение извращенцев. Да-а, многому мне ещё предстоит привыкнуть.

Сама мысль заняться сексом с роботом казалось мне дикой и противоестественной. Да, у людей XXI века тоже было не мало механических секс-игрушек и кукол. Мы даже придумали роботов-проституток, правда, они не обладали интеллектом как марсианские андроиды. Но я никак не ожидал услышать что-то подобное от марсианского канцлера. А ведь они ещё считают себя высшей развитой расой!

– В наших публичных домах так же работают и андроиды. Можешь попробовать попозже, – спокойно продолжал Лука.

– Нет уж, спасибо – улыбнулся я канцлеру, с трудом сдерживая смех, – А Вы уже пробовали? Ну и как?

– Снова теряешь субординацию, – сердито заметил канцлер.

Мне представилось, как он рассказывает о субординации и своей принадлежности к высшей расе проституткам-андроидам в процессе совокупления и не смог сдержать смеха. Я дико хохотал, согнувшись пополам. Лука терпеливо ждал окончания моего неконтролируемого приступа смеха. Я пытался остановиться, но от этого смех пробирал ещё сильнее. Минут через пять мне, наконец, удалось совладать собой.

– Извините, Лука, – всё ещё всхлипывая от припадка смеха, я вытер прослезившиеся глаза, – Давайте лучше на зверей посмотрим. Мы же в зоопарке, я правильно понял?

– Правильно. Что выберем?

Словно ничего и не было, лишенный эмоций сверхчеловек подошёл к небольшому монитору на стене.

– А что есть?

– Здесь представлена практически вся земная флора и фауна за всё известное нам время существования вашей планеты.

– Мы и динозавров можем посмотреть? – спросил я, заметив в углу экрана изображение динозавров.

– Конечно! Выбираем динозавров.

Лука ткнул пальцем на то самое изображение с динозаврами, которое бросилось мне в глаза.

– В чём подвох? – несколько засомневался я, – Это виртуальная симуляция? Или же по найденным останкам вы воспроизвели их по ДНК и сейчас они в клетках?

– Они в своей естественной среде обитания. Ну что, выбираем динозавров?

– Да, всё равно. Лишь бы они там не трахали роботов. Пусть будут динозавры.

Лука выбрал на экране Юрский период, и мы вошли в дверь, что находилась в дальнем углу приёмной. Только мы шагнули за порог, перед нами предстала густая растительность. Папоротники, хвощи, хвойные и лиственные деревья простирались вдаль до бесконечности. Некоторые из них были настолько высоченны, что, казалось, протыкают небо насквозь. Я сделал шаг и в густой пышной траве остался отпечаток моего ботинка. Раскрыв рот от изумления, я подставил лицо под палящие лучи яркого солнца. Но тут раздался пронзительный крик, и что-то огромное пролетело над головой, на секунду накрыв нас своей тенью.

– Что это? – от страха я присел, прикрыв голову обеими руками.

– Птеродактиль, – спокойно констатировал Лука, ничто не могло вывести его из равновесия, – А посмотри вон туда.

Я встал рядом с бесстрашным сверхчеловеком и посмотрел куда он указывал. Несколько нереально гигантских ящеров вытянув свои длиннющие шеи ели папоротник, а их огромный массивный хвост, словно геометрический луч, казалось, не имеет конца. Лука объяснил мне, что это диплодоки и они травоядны. Хотя их названия меня не особо волновали, я всё никак не мог прийти в себя от увиденного чуда. Несколько минут я неподвижно таращился на диплодоков. За это время над нами пролетели ещё пара птеродактилей. Но вот раздались тяжёлые шаги, я даже почувствовал, как от каждого шага трясётся земля под ногами. Я перестал дышать и, выпучив изумлённые глаза, смотрел в ту сторону откуда приближались шаги. Из-за деревьев выскочило огромное чудовище и, схватив кого-то гораздо меньших размеров, умчалось вдаль. По сравнению с меланхолично жующими листья диплодоками этот не казался таким уж большим, но всё равно был огромен. А как он был свиреп и проворен! Я даже не успел разглядеть его несчастную жертву. Острые, загнутые внутрь зубы несущегося на двух ногах чудовища вселяли первобытный ужас.

– А нам точно ничего не угрожает? – я с трудом выдавливал слова из пересохшего рта.

– Это очередная глупая шутка? Аллозавр не тронет нас, как и все остальные.

– Я конечно понимаю, что это какой-то фокус, просто иллюзия, но… – я зачерпнул немного воды из ручейка, что протекал рядышком – Смотри! Рука намокла, вода настоящая! – я протянул мокрую руку, демонстрируя чудеса иллюзии своему гиду, – Согласен, вы величайшие фокусники. Я впечатлён! Но может хватит уже на сегодня экскурсий?

Я резко развернулся в ту сторону откуда как мне казалось мы вошли в Юрский период. Но вместо двери я увидел метрах в пяти от себя длинного ящера из спины которого торчали здоровенные острые камни, а из хвоста острые шипы. Он лениво жевал траву, не обращая на нас никакого внимания.

– А вот и стегозавр. Прекрасен, не правда ли?

– Очень, – ответил я с сарказмом.

– Выключить голограмму, – скомандовал Лука.

В тот же миг всё исчезло, и мы остались стоять посреди пустой комнаты.

– Голограмма, конечно же! – наконец дошло до меня, – Но какая она правдоподобная!

– На Марсе нет животных, – как всегда спокойно и доходчиво объяснял Лука, – Это не эффективно и проблематично. Но каждый может завести себе абсолютно любого голографического питомца или приходить вот в такие зоопарки.

– Завораживает! – не скрывал я своего изумления и восхищения, – То есть как домашнего питомца можно завести голографическое животное?

– Да, но оно будет жить только в пределах голографической комнаты.

– Получается, можно завести себе даже ручного динозавра?

– Конечно, абсолютно любое животное, даже мифическое или созданное своим воображением.

– Ты говорил, что люди ставили иллюзорные развлечения на первый план, но вы достигли в этом компоненте просто невообразимого уровня!

– По-моему, это вполне логично. Твой разум никак не может принять один простой факт. Как бы это тебе объяснить помягче и в то же время доходчиво, – начал рассуждать Лука и умолк, видимо, подбирая нужные слова.

В это время мы вернулись в комнату с анимированными картинками на стенах. Здоровый рыжий орангутанг грыз то ли ветку, то ли кору дерева.

– Вот обезьяна! Ваш эволюционный предок, – картинка подсказала ему как лучше донести до меня мысль, – Ты же понимаешь, что ты и этот «лесной человек» это совершенно разные ступени эволюции. Ну вот и между нами примерно такая же разница.

– Ах, да! Я и позабыл, что я всего лишь канат между орангутангом и тобой.

– Сарказм и ирония здесь ни к чему. Это просто очевидный факт. Предлагаю сейчас поужинать, обсудить вопросы, которые у тебя наверняка за сегодня накопились.

На самом верхнем этаже здания столицы располагался красавец ресторан. Безусловно, это был самый роскошный, самый элегантный, самый богатый и самый люксовый ресторан из всех которые я когда-либо видел. Как я узнал позже, это был самый элитный ресторан в южном полушарии и носил гордое название «Белый король». Стены ресторана были стеклянные, чтобы посетители могли наслаждаться не только изысканными блюдами, но и великолепным видом на планету. А ещё это было единственное место на Марсе где мне удалось увидеть Марсианское небо, а не потолок. Для нас был забронирован столик. Едва мы заняли свои места, официанты-андроиды забегали как трудолюбивые муравьи, заставляя стол разными марсианскими яствами. Но я не обращал внимания на стол и разнообразие блюд, меня завораживала картина за окном. Планета и вправду казалась отсюда красной, даже небо было красновато-розового цвета. А вот вблизи Солнца оно переливалось от голубого до фиолетового, словно бы я смотрел на земной закат, но в точности наоборот.

– Столица – лучший город южного полушария, – в своей привычной властной, но в то же время спокойной манере заговорил Лука за столом, – Этот ресторан лучшее место в столице, здесь бывают только менахели. И то не все. А наш столик – это лучшее место в этом ресторане. Отсюда самый красивый вид из окна. Почти каждый день здесь ужинаю, наслаждаясь умиротворяющим видом из окна.

– Привилегия канцлера! – попытался я его подколоть, но канцлер никак не отреагировал.

Сейчас под лучами заходящего Солнца, он действительно был похож на сверхчеловека. Умный, сильный, властный, уверенный в себе… Но он совсем не казался мне счастливым. Может поэтому я до сих пор не воспринимал его как сверхчеловека.

– Посмотри в окно, – Лука мечтательно вглядывался вдаль, я последовал его примеру, – Видишь башню слева, чуть пониже нашей. Это второй город менахелей. На его крыше тоже расположен похожий ресторан, только называется он «Белая королева». Прямо перед нами один из городов-заводов. А вон внизу тянется бесконечная белая полоса. Это променад. Мы сейчас находимся на самой высокой башне в государстве. Прекрасное место!

– И название такое не скромное. «Белый король»! Мой друг Михаил назвал бы наверно «Король на белом коне», – воспоминания о лучшем друге и его любимой легендарной панк-группе заставили меня улыбнутся.

– Белые кони справа и слева от нас.

– В смысле? – не понял я сверхчеловеческого юмора.

– Я уже говорил, что поверхность Марса разделена на 64 условных квадрата. Как шахматная доска. Такая вот архитектурная задумка. Южное полушарие – это белые фигуры. Каждый город символизирует одну из шахматных фигур. Мы находимся в квадрате Е1 – место белого короля.

– А Северное государство, получается, точно такое же. Так сказать, чёрные фигуры.

– Да, вот так вот всё просто. Разумеется, это разделение весьма условно. Все квадраты разного размера и сверху это совсем не похоже на шахматную доску. Да и города не выстроены точно в ряд как фигуры на доске. Это вполне логично, места под города выбирались исходя из оптимального расчёта. А вот формы городов действительно напоминают шахматные фигуры.

Так в любезной непринуждённой беседе проходил наш ужин. Хотя, говоря по правде, в основном мы молчали, любуясь из окна видом ночного Марса. Желудок переваривал пищу, а ум информацию, полученную за сегодняшний весьма насыщенный день.

– Да, здорово у вас тут, – нарушил я затянувшееся молчание уже доедая десерт, – Сверхскоростные поезда, голограммы, искусственный интеллект, вживлённые телефоны, виртуальное кино… Всё о чём только могли мечтать наши фантасты. Роботов трахаете! Это тоже, наверно, в какой-то степени показатель прогресса. Всё это очень интересно, но, видимо, даже сверхчеловек не лишен пороков.

– О каких пороках ты говоришь? – Лука продолжал смотреть в пустоту ночи, попивая чай.

– Взять к примеру этот ресторан. Почему четаки не могут здесь поужинать? – я решил больше не поднимать вопрос их половой жизни и обратил внимание на другое.

– Это низшая раса, им не место среди менахелей, – холодно отвечал канцлер.

– Получается это ваши рабы. Вы клонируете себе рабов и при этом считаете себя высокоразвитой расой.

– На Марсе нет рабов. Каждый брюти, каждый четака, каждый менахель и даже андроид прекрасно понимают своё предназначение в жизни с самого своего появления на этот свет. Мы не тратим пол жизни на поиски себя, не впадаем из-за этого в депрессию. Все граждане нашего общества довольствуются своим положением и все счастливы.

– Они довольны своим положением лишь потому, что вы их так запрограммировали ещё до их рождения.

– В этом и заключается суть порядка. Если каждый захочет быть канцлером, то кто же тогда будет работать на заводах? В отличие от вашей демократии, где каждый занят не своим делом, у нас все на своих местах. Врач занят медициной, инженер технологиями, а канцлер управлением страной. У нас самое справедливое общество! Каждый получает работу, соответствующую его квалификации и способностям. Каждый задействован там, где может принести максимум пользы.

– И как вы это определяете?

– Мы не определяем, а делаем. Например, мы знаем, что через пять лет нам потребуется 200 шахтёров. Мы просто берём и выводим чуть более двухсот шахтёров, учитывая процент брака и повреждённых.

– То есть вы зомбируете клонов быть шахтёрами. У них даже нет выбора!

– Зато у вас был выбор, и все знают к чему это привело. Полное вымирание вида и непригодность планеты для жизни. Правом выбора должны обладать только те, кто может предвидеть последствия своего выбора. Опасно предоставлять выбор неразумным существам. И даже иллюзия выбора, как это было в вашем обществе, не может обеспечить стабильность на длительное время. Мы учли ошибки людей.

– По сути четаки – это всего лишь биологические механизмы, созданные для конкретной работы.

– И брюти тоже.

Лука так спокойно говорил об этом, словно это в порядке вещей, что приводило меня в бешенство.

– Почему тебя это так беспокоит? Большинство людей в ваше время жили точно так же. Только они не были счастливы, поэтому эмоциональные вспышки приводили к неприемлемым последствиям. Власти прошлого пытались с этим бороться, придумывали всяческие способы поддержания эмоциональной стабильности в народных массах. Мы же просто искоренили эту проблему. Лучший способ решения проблемы – это не создавать её. Не делай поспешных выводов, у тебя будет возможность поближе познакомиться с устройством нашего общества.

– Допустим, – неохотно согласился я, – А что вы делаете с повреждёнными? И вообще, что это значит повреждённые? Не все клоны поддаются зомбированию?

– У некоторых клонов наблюдаются отклонения. Если отклонения выявляются на стадии зародыша, то его просто уничтожают. Но бывает, что отклонения начинают проявляться уже у взрослой особи. Такие случаи очень редки, в последние годы нам удалось свести процент повреждённых практически к нулю. И всё же он есть, поиском и выявлением таких особей занимаются органы правопорядка.

– И что их тоже уничтожают?

– Продолжительность жизни повреждённых особей, как правило, гораздо короче, уничтожать их нет необходимости. Когда таковые выявляются, мы изолируем их от общества, изучаем, пытаемся исправить ошибки.

– А если отклонения выявляются у менахеля? Их тоже изолируют органы правопорядка?

– Органы правопорядка занимаются повреждёнными среди брюти и четаков. Менахели не в компетенции низших рас. Процент отклонений среди менахелей ничтожно мал, таких случаев практически не бывает. Но если даже случаются повреждения у взрослых менахелей, это обнаружить крайне сложно, так как они могут это весьма умело скрывать. Повреждённый не значит ущербный, внешне зачастую это никак не отражается. Если и случаются отклонения у взрослых клонов, то это умственные либо психические. Выявлением повреждённых менахелей мы занимаемся сами.

– Даже не буду спрашивать, что вы с ними делаете.

– Ничего особенного, – едва заметно улыбнулся Лука.

Мы допили чай и молча смотрели в окно. Я пытался разглядеть другие города, но видел лишь их слабые огоньки вдалеке.

– Уже поздно, а у нас остались ещё кое-какие дела, – выдохнув, отвлёкся от ночного вида канцлер.

Лука не спеша приподнялся со своего места и направился к выходу, я поспешил последовать за ним.

– А платить за ужин канцлеру не надо? – прошептал я ему под ухо, догоняя сзади.

– Платить? – Лука, видимо, не сразу понял о чём я, – Ах, ты про денежный расчёт! – дошло до него, – У нас не используются деньги. Нам они не нужны, нам нужны ресурсы.

– Ресурсы… – повторил я за ним, не совсем понимая, что он имеет в виду.

Но канцлер не стал дальше объяснять, наверно, посчитав, что дал исчерпывающий ответ, а я не стал дальше допытываться. После ресторана мы спустились на лифте. Теперь я точно знал, что мы спускаемся, ведь выше было уже некуда. Но мне никак не удавалось определить количество этажей. На сколько этажей мы поднимаемся, опускаемся, даже само движение лифта было не ощутимым.

– Это будет твоей комнатой на какое-то время.

Лука привёл меня в небольшую, но достаточно уютную комнату. На минимальной площади в моём новом жилище располагалось всё самое необходимое: кровать, маленький письменный столик, стул и тумбочка.

– Здесь ты можешь отдохнуть. Дверь справа, – Лука прикоснулся к еле заметной на фоне стены дверце, которую я до этого даже не заметил, и она бесшумно ушла внутрь стены, – Это гигиеническая комната. Там на столике каждое утро будет лежать чистая одежда и обувь, грязную бросай в урну под столиком.

Я проследовал в гигиеническую комнату. Вот столик, о котором говорит Лука, вот урна под ним, вот душевая кабинка, а вот унитаз… Всё достаточно понятно, легко разобраться. Я вернулся в спальную комнату. Канцлер стоял возле кровати и в руках держал металлический пистолет с тонкой острой иглой на конце.

– Садись на кровать и сними верх, не бойся, – повелел канцлер.

Естественно, в подобной ситуации мной овладели сомнения и даже страх, но сопротивляться в данном случае было бы бесполезно и глупо. Поэтому я собрал всю свою волю в кулак. Стараясь казаться спокойным, я снял рубашку и сел на краешек кровати. Своим шприцом-пистолетом он больно уколол меня в правое плечо.

– Немного больно, – констатировал Лука, вытаскивая иглу из моей руки, – Я ввёл сразу два чипа. Коммуникационный и кодированный нейрочип. Коммуникационный чип это то, что ты назвал вживлённым телефоном. А кодированный нейрочип поможет тебе передвигаться по Марсу. Этот код определяет доступные тебе ресурсы. Не буду рассказывать, как это всё работает, завтра сам разберёшься. Сейчас я хотел бы заняться другими, более важными делами.

Лука достал из карманов две металлические присоски и белую продолговатую пилюлю.

– Что это?

– Я показал тебе наш мир, теперь ты мне покажешь свой. Эта пилюля введёт тебя в состояние похожее на гипнотический сон. Ты погрузишься в свои воспоминания, увидишь всё как сон. В отличии от гипноза ты будешь помнить всё, что увидишь во время такого сна. Эти присоски я закреплю у тебя на висках. Это ретрансляторы. Так я смогу видеть то, что видишь ты.

– Как бы читаете мои мысли?

– Не совсем верная формулировка, но суть ты уловил правильно.

– А если я не хочу раскрывать свои мысли? Мало ли что у меня в голове! – возмутился я от такого предложения, не приятно, когда кто-то изъявляет желание покопаться у тебя в душе.

– Во-первых, у тебя просто нет выбора. А во-вторых, я просто хочу увидеть твои воспоминания, прежде всего меня интересует детство.

Лука протянул мне таблетку, и я вынужден был её проглотить. После этого он прицепил мне на виски холодные металлические присоски- ретрансляторы.

– Ложись спать. Думай о своём детстве. Как проснёшься, можешь снять ретрансляторы.

Канцлер вышел из комнаты. За всё время, проведённое на Марсе я, наконец, остался в одиночестве, о котором так мечтал. Растянувшись на кровати, я закрыл глаза и пытался ни о чём не думать. Не хотел, чтобы кто-то видел мои мысли. Я чувствовал на висках металлический холод от присосок. Холодок постепенно распространялся, и вот уже мой череп сдавило ледяным кольцом. Веки становились свинцовыми. Я попытался открыть глаза, но у меня ничего не вышло. «Думай о детстве…» я услышал словно из потустороннего мира. Я вспомнил бабушку, наш маленький деревянный домик в деревне, речку, что текла неподалёку от дома, зелёные луга… Приятные детские воспоминания уносили меня отсюда, словно быстрый весенний ручеёк уносит бумажный кораблик. Моё сознание, подобно тем корабликам, что я так любил пускать будучи ребёнком, стремительно понеслось по течению времени, то притормаживая, цепляясь за веточки реальности, то ускоряясь под порывом ветра воспоминаний.

Глава 5. Воспоминания о былой любви

Я стремительно лечу вверх. Тёплые потоки воздуха мягко касаются моего лица, приятно обдувают волосы. Даже с закрытыми глазами я вижу огненный шар Солнца в ясном небе, каждой своей клеточкой ощущаю прикосновение небесных лучинок. Запах цветущих кругом растений дурманит. Я набрал полные лёгкие насыщенного кислородом и ароматом трав воздуха и не спешил выдыхать. Мне казалось, что я могу почувствовать неповторимый запах каждой травинки, каждого листика, каждого цветочка живущего здесь. На какое-то волшебное мгновение время замерло. Наполненный ароматами цветущего мира и согретый его нескончаемым теплом, я, подобно воздушному шарику, на один фантастический миг завис в воздухе, а после стремительно полетел вниз. Открыв глаза, я сквозь слезинки радости увидел как снова взлетаю, но только на сей раз в противоположном направлении. Земля стремительно удалялась от меня вместе с родителями, которые стояли по обе стороны качели. Вот я, уже вытянув ноги вперёд, лихо несусь обратно вниз. Внизу живота защекотало, и я звонко рассмеялся. Родители, видя своё счастливое дитя, тоже весело засмеялись вместе со мной.

– Держись крепче! – сквозь смех выкрикнул отец и продолжал раскачивать качели.

Этот жаркий июльский день остался в моей памяти как одно из самых ярких и счастливых воспоминаний.

– Надень кепку, голову напечёт, – беспокоилась обо мне мама.

Отец взял меня с качели на руки и крепко прижал к себе.

– Не напечёт! Солнышко нас любит и не обидит. Правда, сынок?

Мы вместе посмотрели на лучезарное Солнце, и я от переполняемых чувств обнял отца за шею изо всех своих крохотных сил.

– Знаешь, что означает наша фамилия? – спросил у меня тогда папа.

Я ослабил свою хватку и отрицательно замотал головой из стороны в сторону.

– Санд Ра значит сын Солнца. Так что мы с тобой сыновья Солнца, – весело потрепал он меня по голове.

– А мама?

– А мама не сын, – хитро заулыбался отец, – Она дочь, – добавил он после паузы.

Мы дружно засмеялись. Отец был выдумщиком и шутником. Я не помню его грустным или унывающим. Он всегда придумывал для меня всякие игры, вырезал из дерева фигурки животных, сочинял смешные и в то же время поучительные истории…

А вот я мчусь на велосипеде. Совсем недавно я научился ездить на двух колёсах и теперь летел наперегонки с ветром. Я чувствовал себя самым быстрым в мире. Я нёсся как угорелый, лихо огибая все препятствия на своём пути. Ветер в ушах, адреналин в крови и вот я распластался посреди дороги. Велосипед, на что-то наскочив, отлетел в сторону, а я с распростёртыми руками прилетел в объятия беспощадного асфальта. Уже через секунду ко мне подлетела перепуганная до смерти матушка и подняла меня с дороги. Лишь в тот миг, когда я почувствовал прикосновение нежных любящих рук матери, я вспомнил про боль от падения и громко разревелся.

– Не плачь, моё солнышко. Сейчас всё пройдёт и совсем не больно, – приговаривала мама, стряхивая с меня пыль и грязь, но я ревел только ещё громче, – Сильно болит?

– Да-а, – ревел я в ответ.

Слёзы вперемешку с соплями затекали мне в рот, я вытерся рукавом, чтоб избавиться от солёного привкуса во рту. Локти, колени и левая щека были разодраны до крови. Неподалёку валялся мой велосипед, а прямо перед собой я увидел камень размером с мой кулак. Почему-то именно этот камешек показался мне виновником моей аварии и я, вырвавшись из рук матери, со всей злости пнул его. Камень отлетел далеко в сторону.

– Почему ты это сделал? – ласково поинтересовалась мама.

– Это он виноват, что я упал, – сердито отвечал я, обиженно повесив голову и вытирая остатки слёз на лице.

– Разве? – с нотками испуга и удивления вопрошала она, – Он сам набросился на тебя?

Мама добрыми любящими глазами смотрела на меня, продолжая изображать изумление. Я не знал что ей ответить и просто смотрел на неё исподлобья.

– Солнышко, нельзя обижаться на камешек. Ты же мужчина, не хорошо вину на других перекладывать, – она бережно взяла меня за руку, – Пойдём домой, раны твои залечим, чтоб больно не было.

Удивительной доброты человеком была моя матушка. Она никогда меня не ругала за мои шалости и проступки. Никогда не наказывала меня за ошибки, а даже наоборот всячески помогала мне их исправить.

– Земля – матушка наша, – тихим ласковым голосом продолжала свою воспитательную беседу мама, ведя меня домой. Одной рукой она вела за руку меня, а другой придерживала мой велосипед, – А если бы в меня врезался, тоже так ногой ударил бы?

Вопрос мамы ввёл меня в замешательство. Моё детское живое воображение мигом нарисовало картину, как я на полном ходу в неё врезаюсь. Но разве я смог бы ударить эту добрейшую прекраснейшую женщину, которая в моих глазах была божеством.

– Не-е-ет, – снова разревелся я и прильнул к её юбке, размазывая свои слёзы и сопли.

Мои родители! Это был самый счастливый период в моей жизни. Период беззаботного детства, когда мама и папа были ещё живы. Отец дарил нам радость, уверенность, придавал нам силы. А мама была олицетворением добра и любви. Она учила меня быть счастливым и радоваться жизни. Может, проживи она чуточку подольше я и научился бы этому. До самой их смерти окружающий мир казался мне добрым и сказочным. Сказка оборвалась внезапно, именно в тот момент, когда я совершенно не был к этому готов. Да и как можно быть готовым к гибели родителей, тем более будучи ребёнком. В тот страшный день дядя Абсей, младший брат моего отца, повёз моих родителей в детский магазин. Они должны были выбрать кроватку для моей будущей сестрёнки, которую мать уже носила под своим большим добрым сердцем. Не помню почему, но меня с собой не взяли, оставили дома с бабушкой. По пути их автомобиль попал под грузовик, выжить не удалось никому. Тогда я впервые серьёзно задумался о жестокости и несправедливости этого мира.

Бабушка забрала меня к себе в деревню. Эта авария забрала у неё обеих сыновей, невестку, которую она полюбила как родную дочь, и не успевшую ещё родиться внучку. Но бабушка была очень сильным человеком, она никогда не показывала ни мне ни кому-либо ещё своей скорби. Она незримо для меня переносила душевные терзания и муки. Дед мой, её муж, покинул наш мир ещё до моего рождения, а мама у меня была сиротой, выросшей в детском доме. Таким образом у нас с бабушкой не оставалось больше родственников во всём белом свете. Худощавая старушка и восьмилетний мальчик стали опорой друг для друга. Жили мы с бабулей в маленьком бревенчатом деревенском домике, в котором выросли мой папа и дядя Абсей.

Как только я переехал в деревню у меня начались проблемы в школе. Точнее они у меня были и до этого, но мама и папа всегда могли объяснить мне то, чего я не понимал на уроках. Моё воспитание и видение мира в корне отличалось от того, что было принято в нашем капиталистическом обществе. Я сильно отличался от других, а таких как я не очень любят многие дети и, в особенности, их родители и учителя. Со сверстниками я ещё мог хоть как-то найти общий язык, а самым твердолобым мог дать достойный отпор. Но вот со взрослыми было куда гораздо сложнее.

Никто в нашей семье никогда не ходил в церковь, мечеть или любой другой храм. Мы не придерживались современных религий. У нас было всё намного проще. Помогай нуждающимся, защищай более слабых, будь учтив со всеми и вежлив, относись ко всему с любовью и добротой. Силён не тот, кто обидел другого, а тот, кто нашёл в себе храбрости защитить справедливость и дать отпор более могущественному противнику, говорила бабушка. Если я кого-то ненароком мог обидеть, то извинялся и старался загладить свою вину перед этим человеком. Другие же пытались самоутвердится за счёт более слабых, а потом просили прощения у своего бога. Они воспитывались на историях о невидимом карающем Господе Боге, что с небес наблюдает за ними. А я слушал сказания о любящем Боге-Творце, частичка которого живёт в каждом из нас. Вообще я всегда любил слушать всякие истории, а особенно сказки. Мне всегда их рассказывали родители, а потом бабушка. Столько сказок, притч, мифов и легенд сколько знала моя бабушка, наверное, не знал никто. Ко всему прочему она была ещё и лучшим рассказчиком. Богатыри, змеи Горынычи, кощеи, небесные колесницы, звёздные врата… Всё что она рассказывала казалось таким реальным, как будто это были вовсе и не сказки, а правдивые истории. Впрочем, бабушка так и говорила, что всё это наша, далёкая и не очень, история. Мой любознательный детский ум допытывался до каждой мелочи, а мудрая всезнающая бабка могла мне всё разъяснить. В школе же все объяснения ограничивались лишь тем, что вот так вот надо, а вот так вот нельзя. И зачастую все мои «почему?» оставались неуслышанными педагогами.

Детское воображение придавало бабушкиным сказкам ещё больше волшебства и реалистичности. Я часто любил домысливать рассказы бабули, а она, лучезарно улыбаясь, гладила меня по голове и либо поправляла меня кое-где, либо хвалила за находчивость и смекалку. Однажды мне захотелось назвать главных героев сказки именами своих родителей. Так в моём воображении появились два ярчайших образа: храбрый и справедливый богатырь Дарен и его прекрасная мудрая жена Зарина. Бабушке понравилась моя идея, и мы с ней стали частенько придумывать новые истории, которые могли бы произойти с Дареном и Зариной.

Чем старше я становился, тем напряжённей становились отношения с учителями в школе. И это происходило вовсе не из-за того, что я был бунтарём или искателем конфликтов. Я честно и добросовестно пытался понять то, что они мне назойливо пытались навязать. Я пытался понять, почему они так уверенны, что человек произошёл от обезьяны, в чём я лично очень сомневался. Почему под естественным отбором подразумевается пожирание слабых сильными, а не стремление к симбиозу и гармонии? Почему учитель литературы ставит мне плохую оценку, если моё мнение по какому-либо произведению не совпадает с общепринятым? И почему он так уверен, что автор имел в виду именно это? Почему на уроках химии нам столько говорят о химических элементах и ни слова о пространственном эфире и начальном элементе всероде? Почему на физике нам совсем ничего не рассказывают о величайшем гении изобретателе Николе Тесла, о бестопливных генераторах и других дешёвых источниках энергии? Почему они называют математику и физику точными науками, а в них столько неточностей и противоречий, которые никак не объясняются? И вообще, почему учителя так упорно и даже твердолобо отстаивают одну единственную точку зрения, даже не рассматривая другие? Ведь даже самый умный профессор, написавший лучший учебник в мире, может в чём-то да ошибаться. Не может же он быть прав во всём! Куча вопросов к нашему образованию оставались для меня без ответов. Некоторые педагоги меня откровенно ненавидели. Но самое странное, что никого кроме меня это больше не волновало. Все мои одноклассники легко принимали за правду любые слова преподавателя, а надо мной лишь насмехались. Рада, моя соседка по парте, однажды сказала: «Откуда ты это можешь знать? То что написано в учебнике доказано учёными! А то что придумал ты – полный бред и чепуха! Сам подумай. Не может же быть так, что все вокруг дураки и только ты один умный. Скорее наоборот. А если даже ты и прав, то всё равно никому ничего не докажешь и всё равно все будут считать дураком тебя». А ведь её я считал умнее остальных. Хотя может быть во многом она была и права, в обществе дураков легче живётся прикидываясь таким же дурачком, даже если ты таковым и не являешься.

Рада не просто моя одноклассница и соседка по парте. Рада – моя первая любовь, мой первый поцелуй… Безусловно, она являлась первой красавицей на селе. И жила она в доме напротив. По сравнению с нашим более чем скромным домиком у них был настоящий дворец, едва ли не самый большой дом во всей нашей деревушке. По нашим деревенским меркам их семья считалась очень богатой. У её отца был какой-то бизнес в городе и ему принадлежал самый большой магазин во всех близлежащих деревнях.

Трудно представить себе человека, который бы больше чем Рада подходил на роль моего антипода. Мы были с ней как лёд и пламя. Пламенем был, конечно же, я – фантазёр, разрушающий рамки обыденного, неутомимый искатель истины и безбашенный борец против системы. Она же пример для подражания, эталон современной девушки. Модельная внешность, огненно-рыжие волосы и холодный взгляд, всегда модно одета и ухожена. К тому же она была отличницей и всеобщей любимицей всего педагогического состава школы. Любовь и снисхождение учителей она добилась не только своим прилежным поведением и хорошими оценками, но и, естественно, деньгами отца. Отец Рады был главным спонсором нашей школы из-за чего некоторые преподаватели порой не стеснялись открыто заниматься лизоблюдством перед ней. Такое поведение педагогического состава раздражало саму Раду, и она не редко демонстрировала презрительное отношение к таким педагогам. Впрочем, все предпочитали закрывать глаза, когда Рада временами позволяла себе не соответствовать образу пай-девочки. В первый же день, когда я появился в этой школе, я занял место рядом с этой рыжей девочкой, которое оказалось не занятым. За все годы учёбы учителя не раз предпринимали попытки рассадить нас, аргументируя это тем, что я дурно на неё влияю. Но мы всё равно продолжали сидеть за одной партой, что-то нас тянуло друг к другу. К слову, её отец совсем не был против этого. Я нравился ему, как он говорил, своим неординарным мышлением и твёрдостью характера. Он очень хотел, чтобы я подружился и сблизился с его дочерью и не упускал возможности как-нибудь этому поспособствовать. Часто приглашал меня к себе в гости под разными предлогами. Позже он даже пару раз давал мне денег, чтобы я мог сводить его любимую дочь куда-нибудь на свидание, но я не брал их. В общем, хороший был мужчина, единственный кто меня поддерживал, ну кроме бабушки, естественно. Все остальные были против нашей с Радой дружбы. И поначалу даже мы сами. Мы часто с ней спорили по любому поводу, а иногда и без повода, но продолжали сидеть за одной партой и вместе ходить в школу. Полная моя противоположность, мы обожали и ненавидели друг друга. Наверно поэтому в старших классах нас страстно и неудержимо влекло друг к другу.

В старших классах я изменился. Перестал доставать учителей, оценки мои стали лучше. Говорили, что я повзрослел, взялся за ум. На самом же деле я ничуть не изменился, а просто научился притворяться. Я понял, наконец, в чём проблема нашего образования и перестал мучать учителей. Педагоги придерживаются единственной точки зрения не потому что у них не имеется других, а потому что её нет вообще. Учитель не имеет своего мнения, он просто навязывает нам то, что написано в учебнике. Если завтра решат, что дважды два будет пять, то уже послезавтра тот же самый педагог, который ещё недавно с пеной у рта кричал, что это бред, начнёт доказывать тебе что это единственная неоспоримая истина. Да и откуда у бедного преподавателя может быть своё собственное мнение? Посудите сами, вот вам краткая информация о некоторых моих школьных учителях. Учительница музыки не умела играть ни на одном музыкальном инструменте, и была знакома лишь с отечественной поп-музыкой и то времён её далёкой молодости. Учительница литературы за всю свою жизнь не сумела написать даже крохотный рассказик или стихотворение собственного сочинения. Учитель физики без помощи электрика не мог установить даже элементарный выключатель у себя дома. Биолог никогда не наблюдал за жизнью растений и животных в природе, в их естественной среде обитания. Географ никогда не путешествовал. Учительница иностранного языка ни разу не удосужилась пообщаться с носителем этого самого языка. Этот список можно продолжать очень долго, но суть уже ясна. Проблема в том, что их знания ограничены теорией книг, но никак не добыты своим собственным опытом. Поэтому на уроках они сыплют знаниями из учебников, но совершенно не могут научить как же пользоваться этими самыми знаниями в реальной повседневной жизни. Осознав это, мне стало даже немного жаль своих преподавателей, поэтому я научился искусно притворяться, чтобы в их затуманенных лживыми псевдонаучными теориями глазах выглядеть таким как все. Лишь рядом с бабушкой я мог оставаться самим собой и по-прежнему был в восторге от её рассказов. Удивительно, но даже через столько лет она умудрялась продолжать радовать меня всё новыми и новыми историями. Их запас у неё был поистине неисчерпаем.

После окончания школы все мои одноклассники, или как называл нас директор школы «деревянная молодежь», разбежались кто куда. Из всех в деревне остался только я один, так как меня не привлекала суета большого города. Шумным перенаселённым городам я предпочитал уединение. Мне всегда нравилось в деревне. Тихо, спокойно, никакой суеты. И всегда можно в лесу прогуляться или сходить на речку. К тому же в последнее время бабушка часто стала болеть. Я не хотел её оставлять одну и очень боялся потерять единственного родного человека.

Рада никогда не любила деревенскую жизнь. Её всегда привлекал пафос больших городов и манила попсово-гламурная жизнь. Она окончила школу с золотой медалью и сразу же рванула в город поступать в университет. Мы оба знали, что у нас совершенно разные приоритеты в жизни и прекрасно понимали, что наши отношения обречены. Поэтому наше расставание стало для нас событием ожидаемым, и никто по этому поводу особо не переживал. Ну лично я совсем не переживал.

В моей жизни настал период свободы и умиротворения. Наконец, я избавился от идиотизма образовательной системы и даже не помышлял о продолжении обучения где-то ещё. Хотя отец Рады настаивал, чтобы я поступил в какой-нибудь технический ВУЗ, зная о моём увлечении компьютерами и техникой, и даже обещал помочь с поступлением. Но кроме того что я не хотел учиться, я ещё и не хотел злоупотреблять щедростью нашего великодушного соседа. Лет в 12-13 я стал увлекаться программированием и вот уже последние пару лет подзарабатывал написанием всяческих приложений для смартфонов и разработкой веб-сайтов. Деньги это занятие приносило не большие, но нам с бабушкой вполне хватало. Моё хобби приносило доход, ещё оставалась куча времени помогать бабушке по хозяйству. Когда я хотел немного развеяться и сменить обстановку, то на пару-тройку дней уезжал в город. Но надолго бабулю одну я не оставлял. Моя бабушка была для меня лучшим собеседником. Мы говорили с ней о мироздании, о месте человека в этом мире, о других мирах, других измерениях и, конечно, жизненном пути человека. Видимо, мой жизненный путь – это дорога приключений и нескончаемых скитаний. Не долго длилась моя счастливая жизнь. Безмятежный период спокойствия оказался лишь затишьем перед бурей перемен. Причём бурей конкретной, которая унесла в бездну вечного времени всю мою прожитую жизнь, оставив меня ни с чем.

А ведь ничего не предвещало глобальных перемен. Это был обычный будничный день. Вот только с самого утра чувство тревоги не покидало. Я попытался с головой уйти в работу, но не мог ни на чём сосредоточиться. Бабуля вела себя как обычно, но я чувствовал что что-то не так, вот только не мог понять что и унять свою тревогу. Вечером она легла пораньше, так как не очень хорошо себя чувствовала. Я сидел рядом с её кроватью и мы, как в детстве, придумывали новые истории о богатыре дарящем мир Дарене и озирающей его путь Зарине. Бабушка глухо закашляла и попросила воды. Я принёс стакан воды, но ей он уже не понадобился. Моя любимая бабуля тихо спала вечным сном, а на её морщинистом лице застыла добрая улыбка.

Беда не приходит одна, говорят в народе. Через несколько дней после смерти бабушки объявилась какая-то стервозная особа, назвалась бывшей супругой дяди Абсея и заявила свои права на наш домик. До этого дня я даже не знал, что дядя Абсей вообще был когда-то женат. Для меня появление его женушки в нашем доме оказалось большой неожиданностью. А вот эта стервозная мразь подготовилась к данному событию заблаговременно и основательно. Она даже пришла не одна. С ней был адвокат, такой же омерзительный тип, как и его клиентка, а скорее всего по совместительству и любовница. Этих кровососов вряд ли интересовало наше ветхое жильё, а вот участок, конечно, представлял ценность. Кончина бабушки оказалась для меня очень тяжёлым ударом судьбы. Бороться с прислужниками сатаны, что хотели отнять у меня единственное что оставалось от бабушки, на тот момент не было ни сил, ни желания. А потом, когда я отошёл от скорби, было уже поздно что-либо предпринимать. Так в 18 лет я оказался на улице. Чтобы ничего не напоминало мне о смерти бабушки и проделках этих сатанистов, я уехал в город, в котором когда-то родился и рос до восьми лет. Это стало ещё одним переломным моментом, кардинально изменившим ход моей жизни. Теперь я стал одиноким скитальцем и решил никогда не обзаводиться семьёй. В деревню я так больше ни разу и не приехал. Я хранил светлую память о своей любимой бабуле в своём сердце, но хотел напрочь забыть всё, что меня связывало с прошлым. Я не просто уехал навсегда из деревни, но и поменял все свои контактные данные, чтобы с чистого листа начать новую жизнь. Ничто больше не напоминало мне о прошлом. Кроме, пожалуй, одного случая, когда я в супермаркете случайно встретил Раду.

Это было самое начало весны. Начало весны не по календарю, а по погоде. То время, когда суровая зима уже как бы отступила, а весна пока ещё не торопилась вступать в полноправное царствование. Большинство людей уже скинуло с себя тяжёлое зимнее одеяние и переоделось в более лёгкие весенние наряды. Вот и Рада стояла в лёгком светлом коротеньком пальто возле молочного отдела и что-то спешно выбирала. Я заприметил её первым и тихо подошёл к ней сзади. Ещё издалека я уловил в воздухе лёгкие нотки магнолии и орхидеи и конечно же сразу узнал по ним её любимый парфюм. Это были духи «J’adore Dior», которые она, по неизвестным мне причинам, называла «жидким золотом». Этот аромат подчёркивал её чувственную красоту и благородную женственность. Высокие каблуки, чёрные колготки и коротенькая миниюбка, которая опускалась лишь на пару сантиметров ниже пальто, подчёркивали красоту и стройность её ног. Честно признаюсь, я был счастлив увидеть её. Этот миг отпечатался в моей памяти в мельчайших подробностях. Я даже помню музыку, что играла в моих наушниках в тот момент. Это была песня «The Concept» в исполнении потрясающей женщины Долорес О’Риордан! Лирическая композиция группы «The Cranberries» словно придавала некую загадочную романтичность этой внезапной встрече. Я с минуту полюбовался изящной фигурой Рады. Затем вытащил наушники из ушей и, не скрывая своей радости от неожиданной, а от этого ставшей ещё более приятной, встречи, заигрывая протянул:

– Пожалуй, сегодня из этого магазина я возьму только вот эту девушку!

Она замерла на секунду, затем осторожно повернула голову, чтобы испепелить взглядом наглеца, что позволил себе отпускать глупые шуточки в её сторону. Но тут она увидела, что дерзко пристающий наглец это я и её надутые от злости розовые губки расплылись в пленительной улыбке, обнажив белоснежные ровные зубы, а глазки ликующе заблестели.

– Аркаим!!! – радостно воскликнула она чуть ли не на весь магазин и повисла у меня на шее.

Я сдержанно приобнял её за талию, но не потому что хотел оттолкнуть, а только лишь для того чтобы быть скромнее в общественном месте. Вообще я никогда не любил показывать на людях свои эмоции, а молочный отдел в супермаркете уж тем более не был для этого подходящим местом.

– Как ты? Очень рада тебя видеть! – пропела она мне в ухо и сделала шаг назад, чтобы лучше разглядеть меня, – Почти совсем не изменился, – заключила она, за секунду оглядев меня с ног до головы.

– Да и ты всё так же блистательно выглядишь, – не удержался я от комплимента, – Только волосы светлее стали.

Свои огненно-яркие волосы она перекрасила в более светлый оттенок рыжего, но от этого не стала менее прекрасной и привлекательной.

– Ага, – Рада смущённо поправила причёску, – Слушай, я сейчас очень тороплюсь, опаздываю ужасно… – начала она извиняющимся тоном, но до того как я успел открыть рот, видимо, успела найти какое-то компромиссное решение и вновь засияв улыбкой продолжила, – Ты где-то рядом здесь живёшь? Я могла бы тебя подвезти, заодно и поболтали бы. Так здорово, что мы встретились!

Где бы я не находился, я всегда мог сказать, что нахожусь рядом с домом, потому что дома у меня не было. В этом и заключается преимущество бродяги, где иду там и дорога, куда приду там и дом. Я с удовольствием принял предложение Рады, ведь мы не виделись с ней с самого окончания школы. Как бы я не хотел оборвать все нити, ведущие к прошлому, увидев её я не мог устоять перед соблазном провести с ней хоть немного времени. Я помог ей донести пакеты с продуктами до машины, разместил их в багажнике, а сам удобно устроился на пассажирском сидении рядом с водителем.

– Так куда тебе? – поинтересовался мой прекрасный водитель, пристёгивая ремень безопасности.

– Да я никуда не тороплюсь, езжай куда тебе надо, а я потом где-нибудь останусь.

– Тогда поедем сразу в садик, я уже опаздываю.

Всю дорогу мы весело и беззаботно болтали, как в старые добрые друзья. Говорила в основном Рада, а я внимательно слушал. Она рассказывала обо всём без умолку. Я узнал, что она после окончания школы поступила в университет, папа купил ей здесь квартиру и машину, она вышла замуж и уже через год успела развестись. Теперь она одна растит дочку, которую она назвала Вероникой и за которой мы сейчас ехали детский садик. Я ждал в машине, пока Рада ходила за дочкой, и мы уже втроём поехали в сторону их дома. Вероника оказалась милой, приятной и очень общительной девочкой лет четырёх-пяти, донельзя похожей на свою красавицу мать. Если бы я встретил её где-нибудь на улице одну, то сразу же догадался бы чей это ребёнок.

– Может зайдёшь на чашку чая? – как бы между прочим предложила Рада, паркуя машину у своего дома.

– Даже не знаю. А как же Ника? Не будет против? – я повернулся лицом к заднему сиденью где сидела девочка.

– Не буду, – пролепетала маленькая Рада, – Я покажу тебе свои рисунки.

– Ну же! Соглашайся уже! – с поддельным негодованием вмешалась уже взрослая Рада, игриво подтолкнув меня в плечо, – Тем более ты совсем ничего не рассказал о себе, а мне очень хочется послушать.

– Так мне особо и нечего рассказывать, – замялся я.

– Так уж и нечего? – Рада, хитро прищурившись, посмотрела на меня.

Естественно, я не смог устоять под её чарующим взглядом и через мгновение мы уже втроём сидели у неё на кухне, словно молодая семья за ужином. После, уложив Веронику спать, мы чуть ли не до полуночи болтали обо всякой ерунде. Рада потягивала винишко, я же довольствовался чаем, так как не употреблял спиртное. Вообще ни мои родители, ни, уж тем более, бабушка никогда не употребляли алкоголя. В нашей семье он не пользовался популярностью даже в праздники. Меня спиртное тоже совсем не привлекало. Правда, будучи подростком я как-то нахлестался с пацанами водки с пивом и, вернувшись домой, заблевал всю постель. После чего меня ещё несколько дней выворачивало от одного только запаха спирта. Чувство стыда перед бабушкой и сильное отравление убили тогда во мне начинающего алкоголика, чему я несказанно рад.

Так мы сидели и вспоминали школьные годы, хоть я и предпочитал не ворошить прошлое. Рада рассказывала о себе и наших общих знакомых, всё расспрашивала обо мне. Я не очень люблю рассказывать о себе другим людям. Раскрываясь человеку, ты подпускаешь его слишком близко к себе, я же старался держаться от людей на определённом расстоянии. Сближаясь с человеком ты узнаешь также и его недостатки, а он твои. А человек так устроен, что ни за что не захочет исправлять свои недостатки, но требует, чтобы это делали другие. Любите меня таким какой я есть, а все кто меня окружает становитесь такими какими хочу видеть вас я! Так думает практически каждый в нашем психически нездоровом обществе. Больное проявление эгоизма. Все считают себя умными и правильными, никто не хочет признавать какой он в сущности дурак и конченый мерзавец. Чтобы избежать подобного я никогда не лез к людям с расспросами о личном и не любил когда меня спрашивали. Как однажды подметил Юрий, брат Михаила: «Вот что мне нравится в Аркаиме, так это то, что он никогда не задаёт дурацких вопросов, которые его не касаются». Руководствуясь этой логикой, я и с Радой не особо откровенничал. Лишь сказал ей, что занимаюсь разработкой сайтов (хотя на самом деле уже давным-давно забросил это дело), помогаю друзьям в автосервисе и веду беззаботную холостяцкую жизнь.

Спустя какое-то время вино сделало своё дело. Пары алкоголя затуманили стеснительность и робость, придав Раде смелости и решительности. Она поцеловала меня сначала в щёчку, а затем сразу же в губы. Не скажу, что в этот момент вспыхнули былые чувства или что за шесть лет наша любовь нисколько не остыла. Конечно же, это не так. По большому счёту настоящей чистой любви между нами никогда и не было, лишь безудержная животная страсть, которой мы предались этой ночью. За эти годы разлуки Рада ничуть не утратила в стройности и привлекательности, скорее, наоборот, она стала ещё более сексапильной. Это была уже не неопытная глупая девочка, а раскованная зрелая женщина, прекрасно знающая свои преимущества и умеющая ими пользоваться.

Утром я проснулся от топота ног по квартире. Открыв глаза я увидел, что Рада уже собирается куда-то уходить.

– Не стала тебя рано будить, – затараторила она, увидев в зеркале, пред которым она прихорашивалась для выхода, что я проснулся, – Можешь оставаться. Я отведу Нику в садик, а потом на работу. Постараюсь сегодня пораньше быть дома.

Она полюбовалась на своё отражение в зеркале и, убедившись, что всё в полном порядке, поспешила к двери.

– Ну, пока! Не скучай! – помахала она ручкой на прощание.

– Пока… – протянул я сонным голосом.

Едва захлопнулась входная дверь, я тут же снова отрубился. Далеко не всегда удавалось мне выспаться как следует. А сон в комфортных условиях и вовсе был для меня роскошью, которую я весьма редко мог себе позволить. Здесь на огромной кровати с мягким матрасом, чистым бельём и под тёплым одеялом я просто не мог бороться со сном, тем более после такой бурной бессонной ночи. Блаженным крепким сном я проспал половину дня. А вечером, как и обещала, Рада вернулась пораньше. Но по её суетливому поведению я понял, что она не со всеми делами закончила.

– Что суетливая такая? – спросил я прямо, чтобы и ей не пришлось вилять вокруг да около.

– Тут такое дело… – виновато начала она, и я смекнул, что ей от меня что-то надо.

– Да говори прямо в чём дело!

– Короче, сегодня у подруги день рождения. И так получилось, что мне Нику не с кем оставить, – она присела на стул, сжав ладони между колен, и жалобно посмотрела на меня.

– Вообще не проблема. Я могу посидеть, только если ты не слишком поздно вернёшься.

Планов на вечер у меня не было, поэтому я с радостью предложил свою помощь.

– Ну очень рано тоже не получится, завтра же суббота… – с фальшивой робостью возразила Рада и прикусила нижнюю губу.

– Только учитывай, что я ждать не буду. Лягу спать, как Ника заснёт.

– Спасибо, Аркаим, ты настоящий друг!!!

Она повисла у меня на шее и расцеловала всё лицо в знак благодарности. Вечером мы остались вдвоём с Вероникой. Ника оказалась очень воспитанной и учтивой девочкой, прямо такая маленькая аристократка, поэтому проблем у нас не возникло. Она сидела перед телевизором смотрела мультфильмы, я решил составить компанию. Мультфильм показался мне довольно странным и непонятным, я никак не мог вникнуть в его суть. Ника же смотрела с неподдельным интересом, и я решил, что она поможет мне разобраться с тем, что происходит на экране.

– А про что этот мультик?

– Про волшебниц, – пробубнила девочка.

– Про волшебниц! – восторженно повторил я за ней, пытаясь придать этому слову больше значения, – А что они делают?

– Они помогают другим с помощью магии, – объясняла мне маленькая Рада, не отрываясь от телевизора.

– А у тебя есть магия? – продолжал я донимать ребёнка.

– У меня нет, – с досадой выдохнула девочка и, наконец, перевела взгляд с экрана на меня, – На самом деле магии не существует и волшебниц не бывает.

Было видно, что подобный факт очень расстраивает дитя, которое искренне желает верить в чудеса. Мне стало как-то грустно от того, что даже маленький ребёнок перестаёт верить в чудеса и сказочность мира. И тут я решил как-то приободрить её.

– Скажу тебе по секрету, Вероника. Волшебство существует! В мире полным-полно всяких волшебников, чародеев и даже различных магических существ, – заговорщицким шёпотом говорил я.

– Обманывать не хорошо! – с аристократичной педантичностью заявила маленькая леди.

– Я и не обманываю вовсе.

– И сколько волшебников ты знаешь? – на её лице застыла гримаса сомнения, но теперь это была уже не скептичная аристократка, в ней проснулся любознательный ребёнок.

– Ну, много. Вообще, каждый может стать волшебником! – заявил я без тени сомнений.

– И даже я? – воодушевилась девочка.

– Конечно! Если ты добрая девочка и веришь в волшебство.

– Я-то верю, а вот мама не верит, – грустно протянула она, – Да и никто из взрослых не верит.

– Они просто не встречали волшебников, оттого и не верят.

– А ты встречал?

– Никому не говори, но я вообще-то тоже волшебник. Правда, не самый могущественный, но всё же…

– И что ты можешь? Ты можешь летать? – воодушевлённый близостью сказки ребёнок аж подпрыгнул на диване, – А меня научишь летать? Я тоже хочу быть волшебницей!

– Летать я пока ещё не умею. А давай вместе будем учиться!

Я поднял Нику на руки и стал кружить вместе с ней по всей квартире. Она весело смеялась, видимо, воображая, что и вправду летает. Потом мы рисовали. Вернее, она рисовала, а я восхищённо смотрел. Я никогда не умел рисовать, а вот Ника рисовать очень любила. Вспомнил как Рада в детстве тоже всё время что-нибудь рисовала, и на уроках рисования за меня рисовала тоже. После долгого рисования Ника устала, и я уложил её спать.

– Посиди со мной рядом пока я не засну, – попросила Вероника, когда я, уложив её в кроватку, собрался уходить, – А вот если ты и вправду волшебник, ты можешь сделать так, чтобы желание сбылось?

– Ты и сама это можешь, ты ведь тоже волшебница. Забыла?

– Не забыла. И как это сделать? – не унималось детское любопытство.

– Нужно закрыть глаза, представить себе то что ты хочешь получить в мельчайших подробностях и сказать хочу… Ну а дальше уже говоришь то, что ты хочешь. И главное никому не рассказывать о том, что пожелала, иначе волшебство развеется.

– А заклинание? Должно же быть какое-то заклинание?

– А заклинание тебе надо самой придумать. У каждого волшебника свои заклинания.

– Надо попробовать!

– Только запомни главное правило волшебников. Твои желания никому не должны навредить. Поэтому надо хорошенько подумать к чему может привести исполнение твоего желания. Бойся желаний своих, они имеют свойство сбываться, – последнее предложение я произнёс шёпотом и скорее для самого себя, чем для неё.

– Почему бойся?

– И правда почему? Просто нужно быть осторожным со своими желаниями…

Вероника уснула, а я ещё долго сидел у её кроватки, погрузившись в раздумья. Ведь мы действительно рождаемся в сказочном мире и увлечённо постигаем его волшебные тайны. Но всё это лишь до определённого момента. До того самого момента, когда мы, незаметно даже для себя самих, из волшебников, постигающих тайны мироздания, превращаемся в роботов с чётко установленной программой на жизнь. А программа эта до безобразия проста: работа-дом-работа. Зарабатываем деньги, словно очки в компьютерной игре, персонажами которой мы невольно стали. Даже настроение наше определяется цветом цифр календаря. Вот такие мы «свободные люди» за которых уже решили в какие дни работать, а в какие отдыхать. А под словом отдых сами же биологические механизмы обычно подразумевают массовые акты медленного самоуничтожения. Например, такие как дружеские посиделки за рюмкой чая. А если вдруг так случится, что «робот» заболеет и не сможет выполнять свою работу, то для этого существует немыслимое множество лекарств и препаратов, которые способны снять любые симптомы. Потому что некогда заниматься лечением и восстановлением своего организма. Об этом нам всё время твердят рекламы аптек и лекарств. Устраняем симптомы и работаем дальше!

Погруженный в невесёлые думы я даже не заметил, как пролетело время. Отвлёк меня звук открывающейся входной двери. На пороге стояла изрядно подвыпившая и довольно весёленькая Рада. Увидев меня, она засияла ещё больше. Ещё одна рабочая неделя была позади, она здорово повеселилась с подругами, выпила, впереди маячили долгожданные выходные, а завтра можно было, наконец-то, хорошенько выспаться и не бежать на ненавистную работу с утра пораньше. Как и любому нормальному человеку системы для полного счастья сейчас ей не хватало только хорошего секса. Как хороший друг и просто понимающий человек я, конечно же, не мог смотреть не неё равнодушно и помог заполнить это недостающее звено в цепи, что «механизмы» душегубной системы называют «отличным вечером пятницы».

Мы предавались, всецело овладевшей нами, похоти. А изрядно повеселевшая, благодаря приличной дозе алкоголя, Рада вела себя ещё более раскрепощённо, чем прошлой ночью. Это была волшебная ночь дикой страсти. И всё же кроме сексапильного тела Рады, ещё кое-что привлекло моё внимание. Это её татуировки. Ещё вчера я заметил у неё их две: надпись на левом запястье, которую я так и не сумел разборчиво прочесть, и китайский иероглиф на правом плече. Обычные в наше время татуировки, на которые я и не обратил особого внимания. Но сегодня, снимая с неё мягкую вязаную кофточку, у основания шеи я увидел ещё одну татушку. Это был глаз в треугольнике, что даже немного шокировало меня. Как человеку, воспитанному в языческих традициях, мне было бы спокойнее увидеть, например, коловрат, который вызывал у меня ассоциацию с Солнцем, ну или свастику, что являлась для меня символическим изображением нашей галактики. Но вот глаз заключённый в треугольник ассоциировался у меня только с мировым господством.

– Что это набито у тебя сзади? – спросил я с некоторым сомнением.

Не задавай вопросов, на которые не готов получить ответы! Такого принципа я всегда придерживаюсь. Однако сейчас любопытство и смутные сомнения вынудили меня нарушить это золотое правило. Я застыл в ожидании ответа.

– Это всевидящее око, – промурлыкала пьяненькая Рада.

– И что оно означает?

– Милый, – Рада повернулась ко мне лицом, – Это всего лишь прикольный рисунок. Я понимаю, что тебе больше понравился бы коловрат, но… Если тебя смущает всевидящее око, то давай будем считать, что это око Саурона.

Коварная лисичка Рада, прекрасно знала о моих увлечениях и с лёгкостью перевернула ситуацию в свою пользу. Идея с оком Саурона мне, безусловно, нравилась куда больше. Она сразу же сообразила, что своей находчивостью удовлетворила не только моё любопытство, но и эго, и, не позволив мне что-либо сказать, заняла мой рот поцелуем. Мы слились в страстном жарком поцелуе, и я тотчас забыл о дурацкой татуировке, которая, по сути, была ничего не значащей картинкой и не более того.

Выходные мы провели вместе. И все эти выходные моё внимание было поглощено процессом воспитания ребёнка. Наверно потому, что здесь взаимоотношения между родителем и ребёнком существенно отличались от тех, что были в моей семье. Конечно, я и раньше видел как воспитываются дети в обычных, так называемых, нормальных семьях. Но тут мне представилась возможность наблюдать этот процесс изнутри и даже поучаствовать в нём. Но участие моё было по большей части лишь формальным. Уже в первые часы я осознал, что совсем не гожусь на роль отца семейства. Потому что, как я понял, в «нормальной» семье отцу отводится роль скрытого тирана, который должен поощрять членов семейства за надлежащее поведение и наказывать за нарушения. Поощрения и наказания, конечно же, проявляются в денежном эквиваленте. Рада же, по всей видимости, отлично справлялась с ролью «нормальной» мамы и даже довольно неплохо замещала роль отца для Ники. Основной задачей мамы на эти выходные было заставить ребёнка выучить стихотворение на английском языке, которое задали в садике.

– Я не хочу учить этот дурацкий стих, – плакала Ника каждый раз когда мать отрывала её от любимого занятия, – Я хочу рисовать!

– Никому не нужны сейчас эти рисунки, а стих выучить надо уже к понедельнику! – была уверенна в своей правоте мама.

– Не надо это мне, – продолжала реветь беспомощная девочка, подавляя в себе робкие бесполезные попытки протеста.

– Я лучше знаю, что тебе надо, а что нет! – твёрдо решила мать.

Бедной девочке никак не удавалось хорошенько запомнить эти ненавистные несколько строчек, отчего попытки Рады становились лишь напористее.

– Не позорь меня перед другими. Выучим хорошо, наденем нарядное платье, будешь у меня лучше всех, – уговаривала Рада.

Я же никак не мог понять, чем же это чудесное дитя может опозорить свою мать. Тем что не выучит стихотворение на непонятном ей чужом языке? Она могла бы стать одной из лучших в мировой живописи, но вместо этого должна будет стать такой как все. Рада прекрасная женщина и она превосходная мать. Как и подавляющее большинство родителей, что боготворят своих отпрысков, она искренне считала Веронику уникальным и самым способным ребёнком. Рада очень любила свою дочь и всегда старалась быть ей хорошей матерью. Но в этом то и заключался весь парадокс современного воспитания. Именно из-за любви к своему чаду родители делают их годными «роботами» для системы. Желая своим детям лучшего, живущие по законам системы родители, сами того не осознавая, вместо того, чтобы воспитать в ребёнке личность, начинают штамповать идентичных себе биороботов. При этом искренне считая, что это единственный путь к счастливой жизни. Но много ли счастья этот путь принёс им самим? Я знал Раду с самого детства. Мы с ней начали дружить ещё когда мои родители были живы. В детстве она очень напоминала Веронику. Была такая же мечтательная добрая учтивая девочка. Но именно её родители из-за своей большой любви первыми стали приспосабливать её к жизни в системе. А детский сад, школа и университет планомерно довели до конца процесс превращения доброй девочки в циничного биоробота. Она обожала любоваться каким-нибудь листиком дерева или цветочком, полётом стрекозы или жужжанием майского жука, а её научили любить дорогие вещи. Ей нравилось рисовать, творить, трудиться так, чтоб и другие могли получить удовольствие от созданного ею, а её научили работать и зарабатывать. Она мечтала о сказке и волшебстве, её научили мечтать об автомобиле, квартире и высокооплачиваемой работе с гибким графиком. Теперь то же самое она проделывала и со своей дочерью. И всё это происходило из-за извращённого сериалами и телепередачами представления о родительской любви, из-за внедрённого через средства массовой информации в наши глупые головы неправильного восприятия мира и расстановки жизненных приоритетов.

– Тебе не кажется, что ты слишком сурова к Нике? – спросил я Раду в спальне, уже после того как она уложила дочку спать.

– Кажется, – не довольно согласилась она, – А как иначе? Завтра ей уже надо в садике рассказывать этот чёртов стих, будь он неладен, – в сердцах выдала она.

– Подумаешь, не расскажет, что из этого? Мир не рухнет от того, что она не выучит стихотворение, – искренне не понимал я её упорства.

– Думаешь, мне не жалко её? Будь моя воля, я бы вообще выбросила этот стишок подальше и не мучала бы бедного ребёнка. Но так надо… – обречённо выдохнула Рада, она была расстроена, что ей приходится быть диктатором в глазах собственного ребёнка.

– А кому это надо? Ника плачет, ты расстроена, никому из вас это не приносит удовольствия. Зачем доводить себя до истерики, лишь бы только угодить совершенно чужим людям, которым по большому счёту наплевать и на Нику, и на тебя?

– Аркаим, – Рада прижалась головой к моей груди, словно ища во мне защитника, – Ты всегда не хотел мириться с существующими порядками. Но с этим ничего не поделаешь, так устроен наш мир, так растут все нормальные дети.

– Хорошо, что я не рос как нормальный ребёнок.

– Я знаю. Ты по-другому смотришь на мир, но далеко не все так могут. Большинству людей приходится жить так, как принято в обществе. И это вполне нормально.

– Это больное общество, – заключил я, поглаживая рукой её шелковистые приятные на ощупь волосы.

– Ты понравился Веронике. Мы могли бы и дальше жить вместе, – промурлыкала Рада, неожиданно сменив тему разговора.

– Боюсь это невозможно, – поспешил я обрубить, чтоб подобный разговор не зашёл слишком далеко, – Мы очень скоро станем ссориться из-за всякой ерунды, а потом и вовсе возненавидим друг друга. А так у нас навсегда останутся только добрые воспоминания о нас.

– Но ведь можно хотя бы попробовать, – она оторвалась от моей груди и с надеждой посмотрела мне в глаза.

– Не надо, не смотри так, – покачал я головой.

– Может ты и прав. С твоей языческой культурой и анархистическими взглядами на жизнь вряд ли вообще какая-нибудь современная девушка сможет ужиться с тобой. Но мы же можем остаться друзьями, правда?

– Знаешь, Рада, трудно дружить с человеком, на которого у тебя эрекция. Я не могу смотреть на тебя без вожделения, – честно признался я.

– Я тоже, – пролепетала она в ответ.

Мы провели ещё одну страстную и чувственную ночь, отдавая себя друг другу без остатка. Наверно, где-то в глубине души мы оба понимали, что больше никогда уже не увидимся. На следующее утро мы вместе отвезли Веронику в детский сад, а уже после попрощались и разошлись каждый своей дорогой. Она поехала на свою работу, а я пошёл заниматься бездельем. Мне было тоскливо на душе от расставания. Я ощущал боль внутри себя от осознания того, что, скорее всего, мы больше никогда уже не встретимся. Несмотря на всю свою преданность рекламно-киношным, лжечеловеческим идеалам, она всегда оставалась в душе очень хорошим и добрым человеком. Как бы жернова системы тесно её не сжимали, в ней до сих пор не умер полностью тот ребёнок, что любил этот мир настоящим. Я спросил себя, могли бы мы быть вместе, если бы я вырос в обычной «нормальной» семье. И думаю, что скорее всего нет. Мы оба сильные личности и каждый тянул бы одеяло на себя. Всё-таки в современных счастливых семьях кто-то из супругов обязательно должен быть ведомым. Пожалуй, такие люди как я и Рада могли бы быть вместе только в одном единственном случае. Если бы она, как и я, предпочитала бы всевидящему оку коловрат.

Глава 6. Обратная сторона Марса

Проснулся я от довольно странного и не знакомого мне чувства. Словно звенел будильник, но звенел не где-то на тумбочке рядом с кроватью, а прямо внутри меня. Ещё до конца не разлипнувшимися, после хорошего долгого сна, глазами я посмотрел на свою правую ладонь, по которой узкой световой дорожкой пробегали поочерёдно синяя и красная полоски. Не проснувшийся окончательно мозг принял это за галлюцинацию. Я испуганно вскочил с места, протёр глаза и внимательно уставился на свою ладонь недоумевающим взглядом. Так и есть, от запястья до самого кончика среднего пальца пробегала синяя дорожка, а вслед за ней сразу красная, будто кто-то водил по моей руке лазерной указкой. Наконец, я вспомнил про коммуникационный чип, о котором вчера говорил Лука, и единственным логичным поступком в этой ситуации мне показалось приложить светящуюся ладонь к уху.

– Ну наконец-то! Я разбудил тебя, Аркаим? – раздался в ухе знакомый властный голос.

– Привет, Лука! – поздоровался я с голосом из моей руки и, до конца ещё не веря в происходящее, с сомнением покосился на приложенную к уху ладонь, – Я ещё не привык к вашим технологиям, не сразу сообразил что к чему, – начал я неубедительно оправдываться как школьник, опоздавший на занятие.

– Не беда, ещё привыкнешь, – грубо оборвал Лука, – Сегодня я буду занят до самого вечера. Можешь пока погулять, ознакомиться с планетой самостоятельно. Твой нейрочип позволит тебе получить еду в любом заведении общественного питания в пределах южного полушария и пользоваться транспортными услугами. Если понадобиться какая-то помощь или просто возникнут вопросы, можешь обратится к любому менахелю. С другими расами настоятельно рекомендую не контактировать ни в коем случае. Ночью я усовершенствовал твой универсальный переводчик, теперь он работает и в обратном направлении, то есть другие тоже будут понимать всё, что ты говоришь. Вечером я выйду с тобой на связь. Вопросы есть?

– Да разберусь как-нибудь, не дурак. Постой, а как звонить или завершить вызов?

– Просто убери руку от уха.

Голос затих. Я ещё пару раз крикнул в запястье «алло!», чтоб убедиться, что связь разорвана и собеседник меня уже не слышит и только после этого опустил руку. Ну что ж, сегодня мне предстояло заняться делом, в котором я был просто ас – бесцельно бродить по городу. Я зашёл в гигиеническую комнату, сбросил одежду и обувь в урну под столом и встал под душ. Тут не было никаких вентилей, кранов или кнопок. Я потоптался на месте, соображая, как воспользоваться этим чудом техники.

– Вода! – скомандовал я, решив, что тут может быть голосовое управление, – Начать! Старт! Душ! – перебирал я слова, которые, по моему мнению, могли бы запустить процесс мытья, но ничего не происходило.

Следовало бы спросить, как этим пользоваться, но как позвонить я тоже не знал. Я стал махать руками, на случай если здесь вдруг установлен датчик, который реагирует на движение. Но это тоже не произвело нужного эффекта. Нужно думать логически, решил я. Скорее всего всё здесь управляется программой или даже искусственным интеллектом. Чтобы не расходовать ресурсы понапрасну, рациональный компьютерный разум должен выдавать воду по мере необходимости и исключительно в необходимом количестве. А значит, чтоб помыться мне необходимо начать мыться! Мысль мне показалась абсолютно логичной, и я стал растирать себе голову и тело, имитируя процесс мытья в душе. Покривлявшись некоторое время, я понял, что это занятие такое же бесполезное, как и кричать команды душу. Может просто закончилась вода или же душ работает только в определённые часы? Больше ничего путного не придумав, я в сердцах махнул рукой и уже потерял надежду помыться сегодня. Напоследок я повертелся вокруг себя, в надежде найти хоть что-нибудь что поможет мне включить душ. И, о чудо! Я обнаружил вмонтированный в стену еле заметный микроглазок. «За мной подсматривают?» выстрелила в голове параноидальная мысль, но в тот же момент микроглазок сверкнул инфракрасным, и душевая кабинка вмиг заполнилась горячим, но не обжигающим паром. Стало как в турецкой бане. Из-под микроглазка выползла трубочка. Я поднёс к ней руку, и из трубочки выпрыснуло то ли гелем, то ли жидким мылом. Густая вязкая жидкость не имела запаха, но отлично пенилась. Я покрыл всего себя с ног до головы воздушным слоем пены, после чего снова отовсюду пошёл горячий пар, стремительно смывая с меня пену. Как только вся пена была смыта, пар стал рассеиваться. За считанные секунды весь густой пар был высосан, и меня отовсюду стало обдувать тёплым воздухом. Я заметил, что трубочка под микроглазком уже успела исчезнуть. Из душевой кабинки я вышел чистый и сухой. На столике я обнаружил точно такой же комплект одежды, что совсем недавно скинул в урну, только уже стерильно чистый.

Приличные места, где тусуется элита Марса я уже видел вчера. Но чтобы полностью проникнуться атмосферой города необходимо посетить и злачные его места. Хоть Лука и преподносит их общество как высокоразвитое и безупречное, мне оно не показалось таковым. Конечно, я был впечатлён достижениями их науки и техники, но вот как люди они совсем не показались мне безгрешными. Наверняка, у них тоже есть свои бордели, притоны, бары с дешёвым тошнотворным пойлом или что-то в этом роде. Тем более он уже упоминал о марсианских проститутках. Я уверен, что и здесь есть свои наркоманы, преступные элементы и просто люди, которые не вписываются в существующую модель системы. Не может же быть так, чтобы все были довольны действующим режимом! Пусть даже они клоны, ещё до рождения запрограммированные вести себя определённым образом, должно же быть в них и что-то своё индивидуальное. Ещё Лука говорил о «повреждённых». Интересно было бы встретить и пообщаться хотя бы с одним таким. Но где и как искать места где потенциально могут собираться так называемые отбросы системы? Это здание и соседнее слева – города менахелей. Вряд ли я в них найду что-то подобное. Если это центр, то интересующие меня места должны находиться где-то на окраине. Осталось определиться, что здесь может считаться окраиной. Если вспомнить шахматную доску и учесть, что я нахожусь в квадрате Е1 – место белого короля, то, значит, мне нужно место, где располагается пешка. И лучше всего выбрать пешку максимально удалённую от короля. Поэтому я решил, что квадрат А2 идеально подходит под место, где могло бы быть марсианское гетто. Именно этот квадрат я и решил посетить.

Я поспешил покинуть свою комнату, чуть ли не бегом дошёл до лифта. И только когда двери лифта бесшумно сомкнулись за мной, с ужасом понял, что понятия не имею как им управлять. Тут не было привычных мне кнопок. По аналогии с душевой кабиной я стал искать инфракрасный микроглазок или что-нибудь, что могло бы мне помочь. Но видел везде лишь своё бесконечное отражение в идеально отполированных чистых холодных металлических стенах зеркального куба, в котором я оказался заперт. Никакого намёка на какой-нибудь «глазок» или что-то подобное. Я стоял словно в огромном гробу из металлических зеркал, только просторном и светлом. Мной стало овладевать лёгкое беспокойство, но тут двери лифта мягко разъехались в разные стороны, и я увидел перед собой огромный светлый вестибюль. Я поспешил поскорее покинуть загадочную металлическую коробку, пока снова не оказался в ней запертым. Вестибюль, как и вчера, был заполнен менахелями и роботами. Роботы занимались своими функциями, а менахели шли кто куда, каждый по своим делам. В центре на ресепшене всей этой кутерьмой руководил уже знакомый мне Айзек. Лука рекомендовал обращаться только к менахелям, но они казались мне отталкивающе чёрствыми и высокомерными. Даже андроид Айзек на их фоне выглядел более человечным, дружелюбным и отзывчивым, к нему я и решил обратиться:

– Здравствуй, Айзек!

– Здравствуйте, Аркаим. Чем могу быть полезен? – поинтересовался он учтиво.

Айзек смотрел на меня добродушными глазами, с дружелюбной улыбкой на лице. Я снова про себя отметил, что если бы не знал, что он робот, то ни за что бы об этом не догадался.

– Ты знаешь, как меня зовут, – улыбнулся я ему в ответ.

– Конечно! Я знаю практически обо всём, что происходит в квадрате Е1, – заверил он меня, – Канцлер Лука предупредил, что Вы можете обратиться ко мне и просил Вам помочь чем сумею, – снова засиял улыбкой Айзек.

– А мне он рекомендовал обращаться за помощью только к менахелям.

– Это разумный совет, учитывая то, кем Вы являетесь на самом деле. Но канцлер Лука весьма мудр! Он предвидел, что Вы обратитесь именно ко мне.

– Наверно, это логичный ход, ты же единственный кого я здесь знаю. Для меня на Марсе есть только Лука, Айзек и все остальные марсиане. Поэтому мне хотелось бы, чтобы мы обращались друг к другу на ты, не возражаешь?

– Вообще к менахелям принято обращаться строго на Вы. Но учитывая тот факт, что Вы не являетесь настоящим менахелем, думаю это вполне приемлемо. Так чем, говоришь, я могу быть тебе полезен? – Айзек снова улыбнулся, а я снова восхитился тем насколько естественно и искренне это у него получается.

– Это хорошо, что ты обо мне всё знаешь, значит, тебе не покажутся мои вопросы глупыми. Во-первых, как работает этот чёртов лифт? – я указал пальцем на лифт и склонился поближе к Айзеку, чтобы нас кто-нибудь случайно не услышал, – Я вошёл в него и пока соображал, что мне делать очутился уже здесь в вестибюле, – не скрывал я своего изумления.

– Ты подумал, что тебе надо в вестибюль и лифт тебя сюда доставил, – спокойно объяснял Айзек.

– То есть лифт может читать мои мысли?

– Не совсем так. Он определяет по твоим мыслям место куда тебя доставить. В здании множество помещений, очень сложно запомнить, что где находится. Поэтому каждый город оснащен своей собственной системой искусственного интеллекта (сокращенно ИИ), который лучше всех знаком с планом здания и протоколы безопасности которого невозможно перехитрить. Он же управляет и лифтом.

– Получается, если этот ИИ решит, что мне куда-то нельзя, то он меня туда не доставит?

– Верно. Первоочередная задача – это самосохранение. Программа не позволит кому-либо нанести ущерб зданию. ИИ города является полностью саморегулирующейся программой, поэтому не нуждается во внешнем вмешательстве, что исключает любую возможность её взлома.

– Впечатляет! – в очередной раз я был восхищён их технологиями, – Я тебя не сильно отвлекаю от дел, можно ещё пару вопросов? – решил я уточнить прежде чем продолжить расспросы.

– Я же андроид, мой позитронный мозг способен выполнять триллионы операций в секунду! Ты мне нисколько не мешаешь. Даже наоборот, твоя компания мне приятна.

– Спасибо, Айзек. Тогда ещё вопрос. Вчера Лука вживил мне в руку коммуникационный чип, а как им пользоваться я так до сих пор ещё не научился.

– Очень просто. Приложи руку к уху и мысленно вызови объект, с которым хочешь поговорить.

Айзек приложил ладонь к уху, демонстрируя на практике свои слова. Я, как и утром в постели, почувствовал будильник внутри себя.

– Ответь на звонок, – подсказал андроид увидев моё замешательство, и я поспешил приложить ладонь к уху, – Вот так всё просто, – услышал я голос Айзека у себя в ухе, – Можно ещё вот так!

Айзек провёл пальцами левой руки по ладони правой, и перед ним возникла моя голографическая проекция. Я последовал его примеру и передо мной встала голограмма Айзека.

– Теперь руку можно убрать от уха, – учил меня андроид.

Я опустил руку, но голограмма не исчезла и можно было продолжать сеанс связи.

– А теперь схвати голограмму.

Я резким движением попытался схватить голограмму, и она тотчас моментально исчезла.

– Круто, слушай! – я был в восторге, – Но получается я могу позвонить только тем, кого уже знаю?

– В твоём случае да. А так можно позвонить в любую точку Марса.

– А я могу узнать кто звонит?

– Конечно! Разве сейчас ты не понял, что звоню я?

– Нет.

– Ну ничего страшного. Со временем научишься.

– Ладно. Всё это захватывающе, но я хотел ещё немного погулять сегодня, – я внезапно вспомнил о своих планах.

– Отличная идея! Так, ты уже был в кинотеатре и зоопарке. Могу предложить парк аттракционов, музей современного искусства, выставку роботов…

– Нет, нет, Айзек, спасибо, – поспешил я его остановить, пока он не завлёк меня куда-нибудь, – Всё это, конечно, очень увлекательно, и я надеюсь у меня ещё будет возможность посетить все эти великолепные места, но сегодня я хотел бы что-нибудь попроще.

– Могу предложить бордель. У нас здесь лучший бордель во всём Южном полушарии!

– Вот это уже ближе к тому чего я хотел бы. Только мне не нужен самый лучший бордель. Лучше скажи, где находится самый грязный и развратный бордель в Южном полушарии, – я широко улыбнулся, чтоб придать своей просьбе оттенок шутки.

– К сожалению, у меня нет такой информации. Но я точно знаю, что лучшие проститутки находятся в городах менахелей. Это квадраты Е1 и D1.

– Сказать по правде, мне не нужна проститутка, – я не мог подобрать слова, чтобы объяснить Айзеку то, что мне нужно, – Я хотел побродить где-нибудь, увидеть не только ваши достопримечательности, но и, так сказать, недостатки. Понимаешь?

– Не совсем.

– Вот, например, как развлекаются четаки? Где они живут? У них-то, наверняка, не так всё грандиозно как здесь.

– Я весьма поверхностно знаком с этим контингентом. Но насколько мне известно, места скопления низших рас – это вторая линия и отрезки между вокзалами на променаде.

– Ну а как туда попасть?

– Поезда останавливаются только на вокзалах, а расстояние между ними довольно большое. Но можно доехать на поезде до любого города второй линии, там уж точно полно представителей низших.

– Отлично! Мне это подходит! На каком поезде можно доехать до квадрата, например, пусть будет А2?

– Не думаю, что канцлер Лука одобрит такое времяпровождение.

– А мне и не нужно его одобрение. Ну что? Объяснишь, как доехать?

Айзек очень доходчиво и подробно ознакомил меня со схемами движения поездов. Дождавшись своего поезда, я направился в квадрат А2. Было уже за полдень, когда я выходил из поезда на вокзале в городе четаков. Это здание было значительно ниже городов менахелей, но судя по справочным данным, что предоставил мне Айзек, гораздо превосходило по занимаемой площади. Я прошел в вестибюль здания-города и пока не замечал кардинальных различий. Да здесь всё выглядело более убогим, но тоже кружились роботы, на ресепшене сидел андроид, который управлял ими. Вот только в отличие от квадрата Е1 здесь я не встретил ни одного менахеля, кругом были только четаки и брюти. Бедные низшие расы, принимая меня за менахеля, почтительно обходили и уступали дорогу. Я чувствовал себя неловко и даже паршиво, находясь в роли господина. С виду это были такие же люди, ничем не отличающиеся от меня. Я даже стал себя тихо ненавидеть за то, что они воспринимают меня как представителя более привилегированной расы. Я много слышал о расизме и нацизме. И даже не раз приходилось замечать, как эти черты в той или иной степени проявляются практически у всех людей. Но к такому я никак не был готов. Расовое, а в данном случае оно же и классовое, неравенство на этой планете воспринималось как норма, никого это даже не волновало. Я ещё немного побродил по вестибюлю, но не испытав ничего кроме грусти, ненависти и скуки, решил вернуться на променад. Моё лицо стало таким же мрачным и безнадёжным как у любого в этой толпе. Я мог бы легко затеряться в этой серой массе бегущих на работу или с работы работяг, если бы не моё бело-голубое одеяние. Я нашёл свободную скамейку и сел погрустить. Грустно мне было не только от мрачности серых рабочих будней, но ещё и от того, что я не знал, что мне делать. Я рассчитывал найти здесь что-то вроде современных трущоб, оказаться в марсианском гетто. А тут всё так же математически вычурно и нет места никакой романтике. Я до сих пор был убеждён, что здесь должны быть свои злачные места. Но где и как их отыскать? Я убедился, что и этот город построен по тому же шаблону и тоже контролируется искусственным интеллектом, основная задача которого безопасность и целостность города. А значит, нет никаких оснований полагать, что в городе может быть что-то, что выходит за рамки принятых здесь норм. К тому же здесь было много людей в синих мундирах. Я принял их за местных полицаев. И вели они себя подобающим образом, шныряли везде как собаки, высматривали нарушения, пытались вычислить «повреждённых». Методом исключения я пришёл к выводу, что единственное место где могут обитать свободолюбивые независимые марсиане – это отрезки между городами. Они могли бы быть и между двумя марсианскими государствами, но Айзек сказал, что там нет кислорода, соответственно, оставались только межгородские промежутки променада. Но добраться туда не представлялось возможным, расстояние между некоторыми городами могло достигать несколько сотен километров. И как теперь быть? Ну позабавят меня в первое время прелести современных технологий, а что дальше? Определят меня на какую-нибудь нудную работу, стану очередным марсианским биороботом, тем более меня уже чипировали. Хотя сначала я должен буду пройти исправление, ведь по местным законам я в лучшем случае вхожу в состав «повреждённых», а в худшем и вовсе «окончательно испорченных». Поработают с моими мозгами и превратят в послушного болванчика. А если не смогут оболванить, то сделают объектом бесчисленных экспериментов. Множество вариантов моего потенциального будущего приходило в голову, и ни один из них не был радужным. И ведь даже не сбежишь с этой дьявольской планеты, а как бы я сейчас хотел оказаться на божественной Земле.

От грустных раздумий меня отвлёк парень, который стоял шагах в пяти от меня и, нервно посматривая в мою сторону, ждал прибытия поезда. Он выглядел очень уставшим. Казалось, его ноги вот-вот подкосятся, и он рухнет на бетонный пол променада. Я проникся к этому бедолаге, мне стало его жалко и захотелось поговорить.

– Эй, парень! – окликнул я его – Иди сюда! – позвал я, когда он обернулся.

Парень глупо и виновато заулыбался и неуверенной походкой подошёл ко мне. На его лице явно читалась тревога, непонимание и страх.

– Присаживайся, – пригласил я его и похлопал рукой по скамейке, где было достаточно места рядом со мной.

– Спасибо, но я не смею сидеть рядом с менахелем, не положено… – засмущался парень, а меня это задело.

– Да присаживайся! Поговорить с тобой хочу просто, – слегка рассерженным тоном настаивал я.

Парень отряхнул руками свою перепачканную робу тёмно-синего цвета и с опаской присел на скамейку, не сводя с меня недоумевающего взгляда.

– Не бойся меня. Я в первый раз в этом квадрате. А ты здесь работаешь, да?

– Да, здесь на заводе металлургическом, – дрожал голос работяги.

– И как работается?

– Как и всем. Мы трудимся на благо нашего общества, – ответил он заученной фразой, – Я был создан для этой работы!

– Да знаю я как вас тут создают! – вспылил я, понимая, что не получается у нас разговора по душам, но паренька это здорово напугало, и я поспешил сменить тему разговора – А где живешь?

– Здесь же. Мы все работаем и живём здесь, это наше предназначение.

– Ну а куда ты тогда едешь сейчас?

– К девушке в квадрат В2, мы познакомились…

– Ты же еле на ногах стоишь, зачем ты врешь? – грубо перебил я его.

– Я получил свою норму после смены. Одна таблетка «Рати» и усталости не будет, – робко возразил он.

Какая ещё норма? Что ещё за таблетка «Рати»? И почему он так дрожит и раболепствует передо мной? Может действительно эти четаки так ничтожны, что не заслуживают даже жалости к себе. Я махнул рукой на этого трусливого паренька и пошёл обратно в вестибюль, оставив его на скамейке одного. Бестолковый разговор только ещё больше расстроил. Я сегодня ничего не ел, поэтому решил, что не плохо было бы подкрепиться прежде чем что-то дальше предпринимать. Я подошёл к андроиду на ресепшен и сухо бросил ему, что хочу есть. Сию минуту андроид положил передо мной жетончик с надписью А2. Взяв жетончик, я побрёл к лифту. Телепатический лифт доставил меня на нужный этаж. Выйдя из лифта, я взглянул на жетончик и заметил, что на нём загорелась фиолетовая стрелочка. Я пошёл по направлению стрелки, и она привела меня в кафе. Народу здесь оказалось мало, наверно потому, что обеденное время уже прошло. Я занял место за свободным столиком, официант принёс мне меню. Интерактивное меню изобиловало анимированными изображениями местных блюд, а рядом с каждой картинкой можно было увидеть небольшой текст. Вот тут я понял, что здесь мне даже заказать еду не будет просто. Мало того, что местные блюда мне были совершенно не знакомы, так я ведь ещё и текста не мог прочитать. Универсальный переводчик превосходно работал со звуком, но вот научить меня читать он никак не мог. Мне оставалось только выбрать блюдо, которое на картинке выглядит более аппетитно и ткнуть в него пальцем.

– Новоиспечённый менахель испытывает трудности при выборе еды? – услышал я насмешку в свой адрес.

Прямо передо мной стоял невысокий мужчина в одежде менахелей. На левой щеке и на лбу у него были следы от давно затянувшихся шрамов, что показалось странным и подозрительным, так как на лицах других менахелей я не заметил ни малейшего изъяна. Однако его искренняя улыбка предрасполагала к дружественной беседе.

– Разрешите составить Вам компанию? – спросил он больше ради приличия и тут же занял один из свободных стульев за моим столом.

– Да, конечно, – поспешил я ответить, хотя его мой ответ ничуть не интересовал.

– Бессон, – представился незнакомец и протянул мне правую руку.

– Аркаим, – немного привстав со стула, я пожал протянутую руку.

Вроде как обычное рукопожатие вселило в меня ещё больше сомнений на счёт незнакомца. Дело в том, что его рука совсем не была такой же мягкой и ухоженной как, например, у Луки. Эта чёрствая ладонь скорее напоминала руку работяги, что занят тяжёлым физическим трудом.

– Очень приятно! – продолжал улыбаться мой новый собеседник, – Зашли сюда перекусить?

– Наверно это очевидно, раз уж я сижу здесь, – улыбнулся я ему в ответ, но сделал это как-то фальшиво, мне не понравилось его наглое и сомнительное поведение.

– Я бы посоветовал ограничиться просто чаем.

– Вообще-то я собирался полноценно пообедать.

– Но лучше просто чаю, – упрямо настаивал странный собеседник.

– Ну если Вы так настаиваете, – неохотно согласился я, выжидая как он поступит дальше, – Тогда может поможете мне выбрать что-нибудь к чаю, какой-нибудь фирменный десерт.

– С удовольствием! – радостно согласился он и одним ловким движением выхватил у меня из рук меню.

Он глазами пробежался по содержанию интерактивного меню и быстро оформил заказ. Спустя минуту нам принесли по чашечке чая, а мне ещё кусочек пирожного, по вкусу напоминавшего нежный бисквит с воздушными взбитыми сливками.

– Чем собираетесь сегодня заняться? – полюбопытствовал Бессон как бы между прочим, попивая свой чаёк.

– Хотел ближе познакомиться с местной…

– О! Тогда позвольте устроить Вам небольшую экскурсию, – оборвал он меня не полуслове.

– Только всякие музеи, кино и рестораны мне не интересны. Я уже видел всё это.

– Поверьте, моя экскурсия будет куда намного более интересной, – заверил меня Бессон.

Он производил впечатление добродушного паренька, несмотря на его нагловатые манеры. Но меня больше настораживал его взгляд, который всё время блуждал везде. Его глаза бегали, рассматривая всё вокруг, хотя голова при этом почти не вертелась. Иногда он зорко всматривался во что-нибудь, затем снова осматривал окружающую обстановку. При этом внешне он выглядел весьма спокойным и уверенным. Ничто кроме глаз не выдавало его нервозности. Хотелось подольше посмаковать божественное пирожное, но таинственный незнакомец заинтриговал меня, и я поскорее расправился со своим лёгким обедом. Я решил не отказываться от возможности прогуляться по Марсу, пусть даже в сопровождении такого странного типа. Как только мы допили чай, я последовал за Бессоном из кафе.

– Съешь конфету, – прямо у меня под ухом осторожно прошептал он, когда мы вышли из лифта в вестибюль и ловким незаметным движением всунул мне в руку леденец.

Я оставил полученный ранее жетончик на ресепшене и без раздумий закинул леденец себе в рот. На вкус оказалась обычная «барбариска». Бессон бросил взгляд на гигантские кубические часы, висевшие посреди зала. На четырёх боковых гранях этого куба огромными марсианскими цифрами высвечивалось время. Я это понял, потому что в квадрате Е1 висели такие же и Айзек весьма поверхностно объяснил мне принцип работы марсианских часов. Но я пока ещё не научился определять по ним время, знал только, что это часы.

– Нам нужно поторопиться, – заключил Бессон и, легонько подтолкнув меня в бок, ускорил шаг.

Мне тоже пришлось ускориться, чтобы не отставать от своего загадочного нового гида. У самых дверей поезда Бессон остановился, учтиво пропуская меня вперёд, и, оглядевшись по сторонам, запрыгнул в вагон. Мне показалось, что мы привлекли внимание брюти, что расхаживали по променаду в синих мундирах, но поскольку мы оба были в одежде менахелей, никто из них не рискнул к нам подойти.

– Куда мы едем? – поинтересовался я, как только поезд тронулся с места.

– Не переживай, тебе понравится, – заулыбался Бессон.

Меня не покидала мысль, что мой странноватый новый знакомый вовсе не менахель. В глубине души я даже был уверен, что он не имеет никакого отношения к высшей марсианской расе, но от этого интерес к его персоне становился лишь ещё сильнее. Да он был одет как представитель высшей расы и вёл себя соответствующе, но что-то в его манерах и поведении убеждало меня в обратном. Во-первых, его улыбка. Лука и другие менахели из лаборатории, в которой я провёл свои первые дни на Марсе, улыбались крайне редко и как-то сдержанно и снисходительно. А этот парень улыбался искренне и даже дружелюбно. Потом эти его шрамы на лице и огрубевшие руки совсем не ассоциировались у меня с сугубо интеллектуальным трудом. Да и сейчас он, так же как и в кафе, сидел напротив меня и, не поворачивая головы, осматривал весь вагон. Казалось, он оценивает каждого пассажира в вагоне, высматривает потенциального врага. Мне подумалось, что мы не просто так вошли именно в этот вагон, а не в какой-либо другой. Если он не менахель, то тогда кто же он? Он совсем не был похож на тех механических андроидов, что стояли на ресепшене. Андроиды выглядели как модели с обложки глянцевых журналов, а этот скорее напоминал человека из криминальной хроники. И уж никак он не походил на трусливого четака. Я решил, что этот парень вполне мог бы быть одним из «повреждённых», может даже редким «неправильным» менахелем. Но с такой же долей вероятности можно было бы предположить, что он один из тех, кто охотится на этих самых «неправильных» и сейчас устроил проверку для меня, чтобы определить степень моих отклонений от марсианских норм. Но я решил не паниковать заранее, а дождаться, что будет дальше.

После того как мы проехали вторую станцию, Бессон стал часто посматривать на свои ручные часы. Хотя скорее это был секундомер, уж больно быстро менялись показания на его циферблате.

– Нам пора! – вполголоса скомандовал Бессон и уверенным шагом направился в начало вагона.

По-своему я тоже старался привлекать минимум внимания других пассажиров, поэтому последовал за Бессоном не сразу, а спустя несколько секунд, держа дистанцию между нами в несколько шагов. Он открыл дверь и вышел из вагона, я последовал его примеру. Мы оказались в тамбуре между последним и предпоследним вагонами. Бессон схватил меня за плечи и сурово посмотрел мне в глаза. От его улыбки сейчас не осталось и следа, взгляд был настороженным и абсолютно серьёзным. И мне почему-то сразу же показалось, что он предложит сейчас не просто какую-нибудь глупость, а настоящее безумие.

– Ничего не бойся и делай всё в точности как я. Главное не медлить! – чётко и внятно проговорил каждое слово сомнительный менахель, стараясь донести до меня важность происходящего.

Бессон достал из кармана пластиковую карту и приложил её к люку, что был над нами. Издав короткий глухой звук воздушного компрессора, люк приоткрылся.

– Лезь наверх, – повелел Бессон, – Скорее! Я помогу.

Чутьё меня не подвело, он действительно предлагал полнейшее безумие. Могу поклясться, что в этот момент в сосредоточенных глазах уравновешенного Бессона промелькнула искра сумасшествия. Странности моего сомнительного спутника должны были бы меня насторожить, хотя бы чуточку напугать и уж непременно остановить. Но я даже и не думал отступать. Какой-то нездоровый интерес и неутолимое любопытство вели меня за этим загадочным типом. Бессон приподнял меня, помогая дотянуться до люка. Я откинул крышку и попытался высунуть голову наружу, но тут же втянул её обратно. Мне вспомнилось, как однажды в жизни мне посчастливилось увидеть вживую гонки «Формула-1». Вспомнил, как на умопомрачительной скорости проносились болиды. Так вот этот поезд нёсся по тёмному тоннелю как минимум раза в два быстрее.

– Это сумасшествие! Самоубийство! Меня просто сдует оттуда, – начал я возмущаться, пытаясь опуститься на пол.

– Не сдует, держись крепко за что-нибудь. И давай быстрее! – настойчиво поторапливал Бессон.

Когда тебе не сидится ровно на одном месте, и ты ищешь приключения на это самое место, то ты обязательно их найдёшь. Как правило, вместе с приключениями на пятую точку, ты находишь и неприятности только уже на свою голову. На секунду я даже передумал продолжить это приключение, становившееся смертельно опасным, но разворачиваться на полпути было не по мне. К тому же, что я теряю? Всё, что мог я уже потерял. И умирать тоже не страшно, в конце концов, моя жизнь должна была оборваться ещё более трёхсот лет назад. Дух приключений взял верх над секундным страхом. Я почувствовал себя космическим пиратом, идущим на абордаж. Мой внутренний голос с прокуренной хрипотцой повидавшего виды пирата прокричал «На абордаж!» и я резким рывком высунулся по пояс из люка. Зацепившись за какой-то поручень, я с огромным трудом вытянул себя наружу. Мощный поток воздуха мог легко сдуть меня с крыши поезда как пушинку. Поэтому я даже не помышлял о том, чтобы попытаться подняться на ноги. Я лежал, прижавшись к холодной металлической крыше поезда, мёртвой хваткой обхватив поручень обеими руками, и просто игнорировал пробирающий холод, так как замёрзнуть сейчас казалось менее страшным, чем улететь с крыши. Но просто замертво лежать было бы глупо, раз уж я вылез сюда, надо продолжать. Левой рукой я как можно крепче схватился за поручень, а правую опустил в люк, чтобы помочь подняться своему новоиспечённому напарнику. Через несколько секунд он уже лежал на крыше рядом со мной. Бессон оказался гораздо проворнее меня, а этот трюк с пролезанием через люк на крышу поезда он, похоже, проделывал уже не раз. Поэтому в то время пока я вжимался всем телом в крышу, даже не поднимая головы, он действовал. Одним движением он захлопнул крышку люка, затем прополз 2-3 метра к концу поезда, закрепил там передатчик и вернулся обратно ко мне. Я же по-прежнему неподвижно лежал на одном месте, руками и ногами цепляясь за поручень. Через пару минут на том месте где Бессон закрепил передатчик образовалось световое кольцо диаметром не менее полутора метров, оно совсем немного не доставало до потолка туннеля. Бессон хлопнул меня по плечу, приподнялся как для низкого старта и выставив обе руки вперёд прыгнул навстречу этому кольцу, словно бы ныряя в воду, в котором моментально исчез. Сказать, что я был удивлён, это значит ничего не сказать. Я был в шоке! Но удивляться было некогда, в голове эхом отдавались слова Бессона: «Главное не медлить!». Страшно было даже голову поднять, а тут ещё нужно запрыгнуть в непонятное кольцо в неизвестность. Уши заложило, я слышал лишь свой учащённый пульс, сердце бешено колотилось. Я призвал себе на помощь всю свою храбрость и мужество. Собравшись, я привстал на одно колено, но по-прежнему продолжал держаться одной рукой за поручень. Я попытался повторить трюк Бессона, но никак не мог себя заставить отпустить обе руки сразу. Затаив дыхание, я крепко зажмурил глаза, отцепил наконец левую руку и бросился навстречу неизвестности. Но едва я успел сделать первый шаг, как меня подхватило вихрем, понесло навстречу кольцу и попросту засосало в него, словно пёрышко пылесосом. В ту же секунду меня буквально выплюнуло куда-то наружу. Не устояв на ногах, впрочем, вряд ли это было вообще возможно, я покатился кубарем, больно ударился правым локтем при падении и распластался на жёстком бетонном полу. Я чувствовал себя так, как будто меня вот-вот разорвёт на куски. В ушах стоял звон, я слышал только как пульсирует кровь у моих висков. Сердце заколотило ещё быстрее, словно пыталось разорвать мне грудную клетку и вырваться наружу. Я не мог даже открыть глаза, всё кружилось и слёзы текли ручьём. Очень тяжело было дышать, я жадно заглатывал ртом воздух, и в то же время еле сдерживал приступы рвоты. Меня легонько приподняли и что-то вкололи. Через некоторое время до моего слуха стали доносится слова.

– Всё хорошо. Сейчас всё пройдёт, – приговаривал старческий голос совсем рядом.

– Постарайся не блевать. Дыши, просто глубоко дыши носом, – слышал я наставления Бессона и старался следовать его советам, – Вот видишь, как хорошо, что не стал сегодня обедать.

Я сделал над собой усилие и открыл глаза. Головокружение было уже не столь сильным, но сфокусировать взгляд не удавалось, до сих пор всё плыло. Кто-то преподнёс к моим губам стакан с водой. Пить хотелось невыносимо, мой организм будто горел изнутри. Я жадно впился в стакан, но сделав глоток, резко одёрнул голову. Вода была солёная словно морская.

– Пей, это сейчас не просто полезно, но и необходимо для тебя, – говорил всё тот же добрый старческий голос.

Пусть и с трудом, но я выпил стакан с солёной водой до дна.

– А можно мне просто воды попить, – прохрипел я и сам не узнал свой голос.

– Можно, только чуть позже. Сейчас оклемаешься немного, а потом пей сколько влезет, – приговаривал старичок.

Через несколько минут всё потихоньку прошло. Только ушибленная рука болела, но такую боль вполне можно было стерпеть. Я самостоятельно поднялся на ноги и огляделся вокруг. Рядом проходила железная дорога, по обеим сторонам тянулись в бесконечность высоченные стены. Было светло как в ясный солнечный день. Я посмотрел наверх, в надежде хоть здесь увидеть дневное марсианское небо, но увидел над головой лишь электрические прожекторы. Не трудно было догадаться, что я нахожусь на одном из межгородских участков променада, о которых говорил Айзек.

– Пойдём, прогуляемся, в полукилометре отсюда наше поселение, – услышал я за спиной уже знакомый старческий голос.

Я обернулся и увидел седовласого старика с такой же седой бородкой. Чуть поодаль стоял Бессон, а рядом с ним ещё совсем юный парень. Юноша протянул мне большую пластиковую бутылку с водой, и я жадно в один заход опустошил её.

– Вы старик, – непроизвольно сорвалось с моих губ.

Конечно, это было не учтиво и, наверно, даже грубовато, но это был первый пожилой человек, которого я встретил на этой роботизированной планете.

– Да, старик, – он добродушно улыбнулся и протянул мне пятерню, – Марибор меня зовут. И я, несомненно, один из старейших людей на Марсе.

– Аркаим, – тихо представился я и слабо пожал протянутую мне стариком руку.

– Не будем терять время, по пути поговорим, – предложил старик Марибор и медленно зашагал в ту сторону где, по его словам, находилось их поселение.

Лишь его седина, а также покрытое морщинами лицо, выдавали в нём старика. Ну ещё, пожалуй, голос, который слегка по-старчески дрожал. А вот его уверенная прямая походка и крепкое рукопожатие говорили о том, что он всё ещё полон жизненной энергии. Я пошёл рядом с ним. Бессон и юноша шли позади нас.

– Это была квантовая телепортация или что-то в этом роде? – не стал я кружить вокруг да около и сразу решил расспросить старика обо всём.

– Что-то вроде того, – отвечал Марибор глядя куда-то далеко вперёд, – Квантовая телепортация переносит не массу, а значение частиц. Другими словами, переносится не физическое тело, а информация о нём. Поэтому её не используют для переноса живых организмов. Но такой способ вполне годится для перемещения грузов, – старик рассказывал плавно, вдумчиво, доходчиво, словно школьный учитель любящий и хорошо знающий свой предмет, – Хотя я не думаю, что стандартные клоны могут пострадать при квантовой телепортации, но сейчас не об этом. Более популярным видом телепортации в наше время стали кротовые норы, но нам не можем себе позволить такие технологии. То что произошло с тобой скорее можно назвать точечным перемещением. Создаётся пространственный тоннель, по которому ты перемещаешься из одной точки в другую на скорости очень близкой к скорости света.

– И это тоннель создаёт маленький передатчик?

– Ну что ты! – тихо, но весело рассмеялся дед, – Конечно, нет. Во всей железнодорожной ветке всего в двух местах установлено оборудование, способное создавать вход в тоннель. Выход из тоннеля только один, тот которым ту уже успел воспользоваться. Передатчик, который установил Бессон, лишь последний штрих в создании так называемого портала. Он обозначает конкретное место где должен сформироваться вход. Однако такие проходы могут оставаться открытыми лишь на протяжении 30-60 секунд, потом датчик самоуничтожается.

– А почему вам не по силам кротовые норы? – я готов был слушать рассказы этого деда бесконечно и всё равно бы моё любопытство не угасало.

– Это сложная технология, требующая больших ресурсов и энергозатрат. Такая технология доступна только рошам.

– А это ещё кто такие?

– Роши – это раса контролирующая весь Марс.

– А как же менахели? Разве не они тут главные?

– Менахели всего лишь их прислужники на планете, но и их могущество нельзя недооценивать. Сами роши лишь изредка спускаются на поверхность Марса. Нам точно не известно где они обитают. Они вроде местных богов, хотя четаки и брюти даже не подозревают о их существовании.

– А кто же тогда вы? – спросил я пытаясь при этом заглянуть в лицо Марибору, но оно ничего не выражало, – Бессон одет в одежду менахелей, но не очень-то и похож на них. Вы двое, – я украдкой посмотрел на юношу, сопровождавшего нас, – Вообще одеты не понятно как. К тому же в городах я не видел стариков.

Одежда старика и юного паренька не соответствовала ни одной из известных мне марсианских рас. Тут не соблюдалось строгое соответствие расовых цветов, а самое главное их одежда не напоминала униформу, она была скорее даже ручного пошива, нежели фабричного.

Мы уже подошли к поселению. Навстречу нам попадались местные жители. К моему удивлению не только Марибор и его юный спутник, а каждый здесь не соответствовал марсианским нормам. Одеты они были все по-разному, многие и вовсе ходили в лохмотьях, но судя по всему их это не особо заботило. При виде нас люди добродушно улыбались и здоровались.

– В городах ты и детей не видел! – весело захохотал старик и мотнул головой в сторону, указывая на бегущих детей.

– Это на самом деле дети! – изумился я, глядя на резвящихся мальчиков и девочек, – Это же не маленькие клоны?

– Конечно, нет, – снова расхохотался дед, Бессон и юноша в этот раз дружно его поддержали, – Мы – Джати! – гордо заявил старик просмеявшись, – Единственные на этой проклятой планете, кто ещё рождается из утробы матери, а не на конвейере.

– И все вы живёте здесь?

– Большинство. Благо, места здесь достаточно.

Места здесь было даже более чем достаточно. Узкий железнодорожный туннель перерастал тут в огромную площадь, как будто одну из стен туннеля отодвинули на пару-тройку километров подальше. Начиналось поселение метрах в пятистах от железной дороги. Издалека оно было похоже на палаточный городок. На бетонном полу всюду стояли самодельные палатки разной величины и формы, которые скорее выглядели как тряпичные хижины. Местами бетонный пол был накрыт кусками плотной толстой ткани или резины. Вероятно, для кого-то это служило местом для ночлега. Поселение находилось внутри помещения и это существенно упрощало жизнь местному населению. Искусственное освещение, искусственная вентиляция, никаких природных капризов вроде ветра или дождя. Поэтому обтянутая по периметру тряпка могла стать здесь вполне приемлемым и надёжным жилищем. Нужды в крыше, двери и окнах не было. Главное расстелить на пол что-нибудь плотное, чтоб не чувствовать под собой холодный бетон, и домик, в принципе, готов.

– И как возникло такое место в столь рациональном мире? – мне показалось странным и не логичным, что в этом месте при постройке колонии ни с того ни с сего взяли и расширили туннель.

– Говорят, что изначально на этом месте проектировали парк с настоящей живой растительностью. Место куда люди могли бы прийти отдохнуть от городской суеты, насладиться природой и подышать кислородом, выработанным естественным путём. Не знаю почему, но потом отказались от этой затеи, а огромная территория, рассчитанная под парк, осталась не занятой. Ну вот мы и пришли!

Почти на самой окраине поселения стоял большой зелёный шатёр. Дед Марибор раздвинул шторки у входа и прошмыгнул внутрь. Я оглянулся назад, Бессон указал мне жестом проследовать за стариком. Не долго думая я проследовал внутрь, вслед за мной вошёл и Бессон. Сопровождавший нас юноша куда-то делся, видимо, отлучился по своим делам. В шатре горел тусклый свет, и царила спартанская обстановка. Вокруг небрежно были раскиданы несколько подобий спальных мешков, посередине стоял стол и четыре стула вокруг него. На одном из стульев сидел чернокожий мужчина с дредами на голове. Он заулыбался, как может улыбаться только счастливый человек, как только нас увидел и прихрамывая на правую ногу поспешил встретить нас.

– Как же долго я тебя ждал! – воскликнул хозяин шатра и крепко обнял меня как давнего друга, – Ну давай садись за стол, – пригласил он меня, выпуская из крепких объятий.

– Ну что, Манавах, я пойду к себе, – вмешался тут старик.

– Конечно, Марибор, можешь идти если хочешь. А ты Бессон подготовь всё к завтрашнему отбытию, не стоит гостя задерживать слишком надолго, – распорядился темнокожий.

– Хорошо, – ответил Бессон и удалился вместе со стариком Марибором.

Мы с хромым хозяином сели за стол друг напротив друга. Только сейчас я смог хорошенько рассмотреть его лицо. Его правый глаз был сомкнут. От самого лба и до подбородка проходил безобразный шрам прямо посреди сомкнутого века. Он разлил из чайника горячий чай и поставил одну наполненную чашку возле меня. Аромат дымящегося напитка пробудил аппетит, в желудке заурчало, и я сглотнул слюну. С широченной улыбкой, которая всё не сходила с его лица, одноглазый пододвинул тарелку с едой поближе ко мне.

– Угощайся, после скачка в пространстве необходимо подкрепиться.

В тарелке лежало два яблока, два банана и что-то похожее на хлеб. Я отломил кусочек этого хлеба и положил в рот.

– Да, уж. Этот скачок хорошая встряска для организма, – согласился я, запивая хлеб горячим чаем.

– Это с непривычки так. Мы обычно тренируемся перед первым скачком, но с тобой у нас не было времени на это. А Бессон уже настолько привык к таким путешествиям, что вообще не ощущает никаких перегрузок.

– Не знаю возможно ли вообще когда-нибудь к такому привыкнуть.

– Привыкнуть можно ко всему, – улыбка медленно сползла с лица гостеприимного хозяина, и он сразу же помрачнел, – Человек такое существо, что способен привыкнуть даже к самому страшному и ужасному. Любую жестокость, мерзость, извращение, всё что угодно человек может принять как нормальное явление. Нужно только время.

– Наверное, Вы правы, – ответил я, не особо вдумываясь в его слова, так как с большим аппетитом пожирал фрукты с тарелки.

– Я же не зазнавшийся менахель, со мной можно и на ты.

– Марибор назвал тебя Манавах. Это имя или какое-нибудь звание? Или же название ещё одной расы? Здесь у вас их просто не счесть.

– Это имя. У нас нет никаких званий, титулов и регалий. Здесь мы ко всем относимся как к равным! – единственный глаз Манаваха воинственно заблестел.

Вообще он был похож на воина. Не солдата, что готов беспрекословно исполнять даже самые грязные приказы начальства, а именно доблестного воина, что готов защищать справедливость и честь. Даже несмотря на физические увечья, его боевой дух не был сломлен, и он чувствовал себя явным лидером этого поселения.

– А вот всевозможных рас на Марсе действительно много, – продолжал воин, – Со многими ты уже успел познакомиться, да?

– Не сказать, что прям уж познакомился. По одежде отличать научился.

– Многих можно отличить и без одежды. Четаки глупы и трусливы. Всё что их интересует это секс и доза «Рати»

– Что такое «Рати»? Уже второй раз за сегодня слышу.

– Местный наркотик. Внушает чувство безмятежного покоя и необъятной радости. Тут его выдают всем. После каждого рабочего дня работник получает свою дозу «счастья» и бежит устраивать оргии с такими же «осчастливленными». Так у рабочего появляется чувство довольства своей никчёмной жизнью, а хозяева получают безропотную рабочую силу. «Рати» очень популярен на Марсе, четаки и брюти просто его обожают. По сути менахели сделали их наркозависимыми, а зависимыми всегда легче управлять.

– И что же сами они не осознают этого?

– Скорее всего нет, а если даже кто-то и осознаёт, то не сойдёт с этого пути. Все хотят быть счастливыми, а для них это единственный путь к счастью. Четаки, в общем-то, безобидная раса. Обладая огромной физической силой, которой они наделены по умолчанию, они не способны даже дать сдачи обидчику. А вот брюти способны не только дать сдачи, но и забить насмерть. Они жестокие и беспощадные надзиратели. Это настоящие садисты. В отличие от четаков, этим для счастливой жизни необходимо унижать других, доминировать. На фоне этих низших рас сильно отличаются менахели. Это расчетливые высокомерные интеллектуалы. Но у них есть хоть какая-то тяга к прекрасному, они много внимания уделяют искусству и науке. Есть ещё андроиды. Также высоко развиты в интеллектуальном плане, ответственные и исполнительные. С этими легче всего договориться.

– Это почему же? – удивился я вначале такому заявлению, но тут же вспомнил как легко и непринуждённо было общаться с Айзеком.

– Потому что они мыслят рационально и непредвзято. Они лишены тщеславия. Если твои действия не вредят ему лично и целостности системы в общем, то андроид может вообще тебя не замечать. Мы уже много лет живём с ними бок о бок и помогаем друг другу.

– В поселении живут андроиды?

– Не в поселении. Резервации андроидов находятся снаружи, так как им не нужен кислород для существования. Это ранние версии андроидов, чуть более примитивны, чем те что ты видел в городах. Так как мы не вредим ни им самим, ни системе, они нас не трогают и даже помогают. Например, когда нужно утилизировать бытовой мусор, найти нужные инструменты и материалы.

– Почему же они не сообщают о вас менахелям?

– Менахели тоже прекрасно осведомлены о нашем существовании. Но мы никому не мешаем, поэтому на нас не обращают внимания. Правда, нам запрещено появляться в городах и если узнают, что ты был здесь, то у нас будут серьёзные неприятности.

– Зачем же тогда я здесь? К чему такой риск?

– Ты наша единственная надежда.

Нависло молчание. Манавах уставился на меня своим единственным глазом, а я смотрел на него. Я даже перестал жевать яблоко в ожидании продолжения. Но он упорно молчал и продолжал сверлить меня взглядом.

– Надежда на что? – не выдержал я.

– На то, что ты нам поможешь покинуть эту планету, – отвечал он вполне себе преспокойно.

– И как же я это сделаю? – с иронией в голосе спросил я.

– Пока точно не знаю.

Снова нависла пауза. Воспользовавшись ею, я допил свой уже успевший остынуть чай и поудобнее расположился на стуле. Разговор обещал быть серьёзным и долгим.

– И куда вы собираетесь сгинуть отсюда?

– Мы потомки землян и хотим вернуться на родину.

– Мне сказали, что Земля стала необитаемой и вообще непригодной для жизни.

– Да, так принято считать. А что если это не так? Здесь мы обречены на жалкое существование и неизбежное вымирание. Смертность среди нас растёт, рождаемость падает. Наш лучший лекарь Марибор с утра до ночи борется со смертью, спасая жизни людей. Но он уже стар и не далёк час, когда ему придётся бороться со смертью уже за свою жизнь и эту битву ему не выиграть, в лучшем случае удастся только немного отсрочить поражение. Андроиды помогают нам избавляться от мусора и трупов, а что будет если они вдруг откажутся это делать? Здесь у людей нет будущего. Города нас не примут, так как для них мы угроза. Они, конечно, возьмут самых здоровых из нас. Но сделают это только ради генетических опытов, чтобы сохранить образцы ДНК для последующего клонирования. А если даже нас пустят в города, кто согласится жить в этом рабском государстве, где ты даже не имеешь своей индивидуальности. Наш единственный шанс выжить – это вернуться на Землю. Марс освободится от хлама, коим они нас считают, а мы получим желаемую свободу. Каждому своё и все довольны! Вроде всё предельно просто, но этому препятствуют проклятые роши! – хлопнув по столу, Манавах закончил свою пламенную речь.

– Это те которые вроде местных богов? – уточнил я, так как до сих пор практически ничего не знал об этой призрачной расе.

– Верно подмечено! – снова встрепенулся Манавах, – Но проблема в том, что их никто из нас не видел. Они общаются только с менахелями и то далеко не со всеми.

– Раз их никто никогда не видел, может их вовсе и не существует? – предположил я, так как такой вариант казался мне более правдоподобным и вероятным.

– То что они существуют это неоспоримый факт, хоть они и тщательно его скрывают от всех.

– Больше похоже на бред, – возразил я, – Теория заговора какая-то! Существа, которых никто никогда не видел, которые тщательно скрывают своё существование, но в то же время все о них знают. При этом они ещё тайно и незаметно для всех управляют целой планетой! Откуда вообще ты о них знаешь? Может это всё сказки менахелей. Они придумали их, чтобы свалить ответственность с себя на неведомые силы, в которые так охотно верят менее развитые расы, – я начинал уже заводиться.

– Это всё не важно! – взревел Манавах, тем самым вынудив меня замолчать, – На самом деле не важно во что верю я или ты, – продолжил он уже спокойно, – Роши, наверняка, захотят с тобой встретиться. Я просто хотел попросить тебя замолвить за нас словечко. Может они согласятся спасти хотя бы часть людей. Я согласен на то, чтобы старики вроде Марибора и больные или покалеченные вроде меня остались здесь умирать. Но других же ещё возможно спасти! Дать им шанс на человеческую жизнь!

– Ты, конечно, всё очень красиво говоришь. Отвага, самопожертвование ради спасения других… Допустим, что я во всё это поверил. Допустим даже, что я действительно встречусь с этими мифическими существами, – я до сих пор не мог поверить в их существование, поэтому говорил с небольшой иронией, – Хотя нет никаких оснований так полагать. Но если встреча всё же произойдёт, то не известно когда это вообще будет. Скажу тебе как вижу ситуацию я. Вместо того, чтобы бороться за свою свободу, за жизнь своих потомков, вы предпочитаете верить, что пришедший из ниоткуда некий миссия, в данном случае представленный в моём лице, поговорит с вашими богами и решит все ваши проблемы. Вы далеко не первый в истории человечества, кто пытается свалить весь груз ответственности на мифического спасителя. Может быть в вашей марсианской религии это даже называется чем-то вроде второго прихода… Но вот, что я вам скажу. Никакой я не миссия и вообще с чего вы взяли, что я соглашусь помогать вам во всём этом бреде?

Пару минут мы молча смотрели друг на друга, каждый ожидая следующего хода. Не знаю о чём в это время размышлял мой собеседник, нервно теребя кончики своих дредов. Я же просто негодовал и был глубоко возмущен происходящим. Эти ленивые трусы готовы терпеть любые лишения и унижения, но не хотят ничего делать самостоятельно, чтобы это исправить. Вместо этого они верят в богов, которые в будущем позаботятся о них, а теперь ещё придумали себе спасителя.

– Бороться, – тихо произнёс Манавах и горько усмехнулся, – Как ты себе это представляешь? Открыто бросить вызов системе значит подписать смертный приговор всем джати. Сюда достаточно будет отправить всего один отряд кровожадных брюти, которые менее чем за час не оставят здесь никого. А с тыла их поддержат андроиды. Если ты не заметил, то здесь даже спрятаться некуда. Взгляни на меня, и ты хотя бы поверхностно поймёшь на что способны брюти. Эти изверги не знают жалости, – Манавах говорил поникшим голосом, вспоминая страшные дни своей жизни.

– Так это они тебя так изуродовали?

– Кто же ещё! Еле ноги унёс, иначе забили бы насмерть. Понятия не имею почему, но ты на самом деле очень интересен рошам. Сам Лука мне об этом говорил.

– Лука? – от изумления я подался немного вперёд.

– Да, он один из нас.

– Так он рождённый?!

– Что за чушь! Конечно же, нет. Здесь в поселении живут не только рождённые, но и повреждённые, сумевшие скрыться среди нас до того как их обнаружили. Не только органы правопорядка, но и мы тоже ищем повреждённых, только мы это делаем для того чтобы дать им убежище. Однако Лука сам нас нашёл. Вот никогда бы не поверил, что самый влиятельный менахель Юга окажется повреждённым.

– А может он вовсе и не повреждённый. Он очень хитрый и расчётливый, я бы не стал ему полностью доверять. Вот ты сейчас заговорил о нём и теперь мне кажется, что даже эта наша встреча была каким-то образом подстроена им.

– Так и есть, – улыбнулся Манавах.

– Значит, вы никакие не повстанцы, а всего лишь ещё один элемент системы. Может вы вообще не реальные люди, а голограммы? Я уже видел вчера чудеса иллюзии.

Моё предположение вызвало у Манаваха лишь весёлый безудержный смех. Но я не придал значения его смеху, моё внимание привлёк шум снаружи. Я услышал, как вдалеке появляются и эхом раскатываются глухие удары. Сначала это было несколько одиночных ударов, затем забарабанило очередью.

– Ты слышишь? – сквозь смех выдавил из себя одноглазый, я утвердительно кивнул головой, – Пойдём! Сам увидишь какие мы чудеса иллюзии.

Мы вышли из шатра и направились к месту скопления народа. Практически всё поселение собралось здесь как на праздник. В центре событий оказались барабанщики, которые отбивали танцевальный ритм, а люди, собравшиеся вокруг них, отбивали ногой в такт барабанам. Позже к музыкантам присоединились ещё люди с барабанами, трещотками и другими импровизированными инструментами. Получилась очень живая и заводная музыка. Народ кинулся в пляс, кто-то даже подпевал.

– Веселись, Аркаим! – перекрикивал барабанщиков Манавах, – Вряд ли на этой планете ты найдёшь место веселее.

После этого одноглазый лидер подошёл к пышногрудой мулатке, что стояла неподалёку от нас, что-то сказал ей на ухо и затерялся в толпе. Оказалось, что Манавах попросил её присмотреть за мной. Она отвела меня в свою тряпичную хижину, накормила меня полноценным ужином, а после протянула мне пилюлю и стакан воды.

– Что это?

– Это «Рати», – пояснила девушка, – В первый раз вижу человека, который не знает, что это такое, – расплылась она в очаровательной улыбке.

– А если я не хочу?

– Это поможет тебе расслабиться. Будешь танцевать и получать удовольствие вместе с нами, – девушка снова улыбнулась и демонстративно проглотила такую же таблетку.

Конечно, мне хотелось забыться и хорошенько потусить, но неизвестная таблетка немного пугала. И всё же, поскольку это было далеко не первым моим опытом употребления наркотических веществ, соблазн был велик. Тем более, что я теряю уже находясь в заднице мира? Мне предстоит договариваться с богами о спасении людей, а как подготовиться к такому без галлюциногенов. Я повертел пальцами синюю таблетку, ещё немного предаваясь наркоманскому искушению, и закинул её в рот. Таблетка была гладкой и зауженной с обоих концов, поэтому проглотить её было легко даже не запивая, но я всё равно решил отпить из любезно предоставленного мне стакана с водой. Пышногрудая красавица повела меня танцевать, но я предпочёл наблюдать за танцующими со стороны. Однако через некоторое время ноги сами понесли меня в пляс. Я чувствовал себя королём танцпола, богом танцев! Правда, не уверен, что и другие видели во мне гения танцев, но мне на это было просто наплевать. Я не замечал никого вокруг, я просто кайфовал от танца, упивался каждым звуком ритмичной мелодии, наслаждался каждым моментом. Всё что меня тревожило отошло на задний план, я был спокоен и счастлив. Мне удалось отыскать в толпе ту самую пышногрудую красавицу. Она чувствовала себя не хуже, радостно и беззаботно ритмично виляя бёдрами возле барабанщиков. Вот уж не знаю попросил ли её об этом Манавах, или же я на самом деле ей так понравился, или же это было действие «Рати», но ночь мы с ней провели вместе. Наше безудержное соитие словно стал продолжением не менее страстного танца.

Я спал беспечным сном. Чувство блаженства не покидало меня даже утром следующего дня. Я проснулся, обнаружил, что один в палатке и решил ещё немного поваляться, погрузившись в сладкую дрёму.

– Не хотел тебя будить, Аркаим. Но нам уже пора в путь, – вернул меня в реальность голос Бессона.

– Ты совсем никогда не спишь что ли? – ворчливо пробормотал я сквозь сон.

– Я, конечно, не менахель, чтоб обходится одним-двумя часами сна, но сплю всё равно мало, – полушутливым тоном ответил Бессон.

– А я хочу ещё поспать, – упрямился я.

Действие вчерашней «Рати» не отпускало меня до конца, я чувствовал вялость и сонливость, во рту было сухо, очень хотелось пить.

– Нам и вправду уже пора. Нельзя подставлять Луку, – добавил он уже серьёзно.

Я неохотно встал и вышел из палатки. Рядом с палаткой стояло две бутылки с холодной водой. Бессон дал понять, что они приготовлены для меня. Он полил из одной бутылки мне на руки, чтоб я смог умыться. Ледяная вода привела меня немного в чувства. Я взял в руки вторую бутылку и начал жадно пить из неё. Наконец утолив жажду, я словно вернулся в этот мир заново.

– Вижу вчера неплохо развлёкся, – заулыбался Бессон, видя, как я отхожу от вчерашней тусы.

– Очень даже не плохо. А к чему такая спешка?

– Время поджимает. Поспешим! – предложил Бессон, и мы быстрыми шагами направились в сторону большого зелёного шатра Манаваха, – Конфета, которую я тебе вчера дал, – продолжал он уже на ходу, – Содержит в себе микрочастицы, которые создают сигнал, несущий тебя в пространственном коридоре.

– Так и знал, что это не просто леденец.

– Другие микрочастицы, содержащиеся в ней, блокируют работу сторонних чипов.

– У меня коммуникационный чип и какой-то ещё нейрочип, кодирующий там что ли или кодированный.

– Да, это стандартные чипы. Они восстанавливают свою работу через 24-25 часов. Когда они снова начнут функционировать, смогут определить твоё местоположение. Время как бы ещё есть, но нам нужно ещё успеть добраться до ближайшего города.

– А как же телепортация? Разве это не мгновенный переход из одной точки в другую?

– Так уже не получится, там у нас нет точки выхода, – Бессон улыбнулся и забежал в зелёный шатёр.

Я остался снаружи. Мозг мой ещё не отрезвел до конца от действия марсианского наркотика, поэтому мне было сложно думать о том, что говорит Бессон. Я задумался о событиях прошлой ночи. Без преувеличений эта ночь была волшебная! Но как бы не старался, я никак не мог вспомнить ни имени, ни лица той волшебницы что её подарила. Конечно, она никогда не узнает об этом, но мне всё равно стало перед ней стыдно. Через минуту из шатра вышли Бессон и Манавах.

– Хотел бы поближе с тобой познакомиться, но у нас совершенно не остаётся на это времени, – виновато улыбнулся Манавах, – И не рассказывай о нас в городах, даже с Лукой не надо обсуждать. Программа управления городом слушает все разговоры, не хотелось бы искушать искусственный разум, основная задача которого целостность и безопасность системы, – добавил он, а я понимающе кивнул.

– Ты уж не обижайся за вчерашнее. Вы на самом деле хорошие весёлые люди, а не трусливые суеверные глупцы, как я подумал о вас вначале.

Я хотел извиниться, но вместо этого лишь вызвал весёлый звонкий смех мужичка с дредами.

– Удачи тебе, Аркаим! – Манавах крепко сжал мою руку, а другой своей рукой похлопал меня по плечу.

– И вам тоже. Мне слабо верится в вашу теорию заговора, но если у меня будет возможность как-то помочь вам, я постараюсь это сделать, – заверил я Манаваха, – И ещё кое-что. Как не крути, но Лука – менахель. Всё-таки я бы не стал ему особо доверять.

Манавах лишь улыбнулся в ответ на моё предостережение. Тут к нам вернулся Бессон, но вернулся уже верхом на электробайке. Он протянул мне точно такой же шлем какой был на его голове. Я надел шлем и пристроился на пассажирском сидении за Бессоном. Байк легонько тронулся, и мы осторожно поехали через поселение. Манавах провожал нас взглядом, добрая весёлая улыбка не сходила с его уст. Таким он напомнил мне легендарного Боба Марли. Как только мы проехали поселение, Бессон значительно прибавил скорости, и мы помчались параллельно железной дороге.

Глава 7. Культовый мат королевы

Наконец я добрался до квадрата Е1. Я не думал о том, что было и что меня может ждать за самовольную прогулку. Все мои мысли были только о еде и отдыхе. Хотя ещё совсем недавно меня тошнило от одной только мысли о еде. Видимо это всё побочные эффекты «Рати». Удивительно как четаки и брюти преспокойно каждый день ходят на работу в таком состоянии. Может быть они уже настолько прожжённые наркоманы, что эти синие таблетки им давно уже приелись и не доставляют по утрам неудобств. А может организм клонов чуть иначе воспринимает действие «Рати». Как бы там не было, но я сейчас находился далеко не в трудоспособном состоянии. Я еле плёлся в направлении города, иногда просто засыпая на ходу. Бессон высадил меня не доезжая до города, опасаясь, что его чудо-транспорт могут засечь камеры наблюдения. Остаток пути мне пришлось идти пешком, и прошёл я никак не меньше десяти километров. Хотя не исключено, что из-за похмелья и абсолютно одинаковой унылой картины, которую я наблюдал на протяжении всего моего пути, дорога мне только казалась такой долгой и длинной. Дойдя до ближайшей железнодорожной станции, я сел на поезд и доехал до столицы Юга. Половина дня была уже позади, а вторую половину я собирался провести бесцельно и впустую. Всё что мне сейчас было нужно это сытная еда, расслабляющий душ и пара-тройка часов спокойного сна. Едва я появился в вестибюле столицы, ко мне подошёл Айзек, словно поджидал меня всё это время.

– Здравствуй, Аркаим, – несмотря на то, что он довольно резко и грубо встал на моём пути, говорил андроид весьма любезно.

– Привет, Айзек, – я тоже старался выглядеть любезным.

– Тебя вчера потеряли, – монотонно начал Айзек.

– Да я так просто гулял везде, – отмахнулся я, слушать нравоучения от него не было никакого желания.

– Меня не интересует, как ты проводил время, – спокойно продолжал Айзек, – Канцлер Лука распорядился запереть тебя в твоей комнате, как только ты появишься. Поэтому я настоятельно рекомендую тебе пройти в свою комнату и не предпринимать никаких попыток покинуть её пределы. Я вынужден запереть тебя, пока не поступят дальнейшие распоряжения канцлера, касающиеся твоего здесь пребывания.

– Другими словами вы хотите посадить меня под арест. А если я не хочу? – проявил я упрямство сам не знаю зачем.

– Я в любом случае должен выполнить приказ канцлера, но при этом мне не хотелось бы портить дружеские отношения между нами.

– Ну хорошо. Всё понятно с вами, – обречённо вздохнул я, – А можно мне поесть перед этим?

– Я распоряжусь, чтобы обед принесли тебе в комнату. Будут какие-нибудь предпочтения по меню?

– Никаких. Пусть всё будет на твой выбор, – я выдавил из себя улыбку и направился к лифту, – Спасибо, Айзек! – крикнул я не оборачиваясь.

Арест совсем никак не мог помешать моим планам на сегодня. Да и условия в комнате были довольно комфортные, совсем не тюремные. Поэтому я был вполне удовлетворён. Расстраивало лишь осознание того, что я полностью зависим от чужой воли, а конкретно от решений канцлера Луки. Будучи вольной и свободолюбивой натурой, психологически мне было трудно смириться с ролью арестанта. От того, что мне придётся находиться хоть и в «золотой», но всё же клетке, меня охватила хандра. Я поел, помылся, всё это время пытаясь просто забить на всё, но хандра не отступала. Не исключено, что чувство апатии усиливалось и от того, что мой организм отходил от сильнодействующего марсианского наркотика. Я решил выспаться, а уж потом думать как быть дальше. Но перед тем как лечь в кровать я всё же решил проверить могу ли я покинуть свою арестантскую комнату. Входная дверь оказалась заперта. Я подёргал её пару раз и отступил. Вероятнее всего, если я буду пытаться вскрыть дверь или настойчиво в неё ломиться, то программа управления городом будет действовать в отношении меня согласно своим протоколам безопасности. Наверно, именно от подобного и хотел предостеречь меня Айзек своим дружеским советом. Он не хочет мне навредить, но с лёгкостью посадил меня под замок против моей воли. Всё-таки у нас с ним разные представления о дружбе.

Проснулся я от того, что кто-то вошёл ко мне в комнату. Конечно же, это был строгий блюститель марсианских порядков – канцлер Лука.

– Ну и где тебя носило? – даже не поздоровавшись, деловито начал канцлер.

– Здравствуйте, о всемогущий канцлер, – сказал я пренебрежительно и как можно более пафосно.

– Мне нужно взять анализ крови. Неизвестно ещё, что ты мог подцепить, – не обращая никакого внимания на мой тон, всё так же с деловым видом продолжал Лука.

– Вы, видимо, догадываетесь, где я был и чем занимался, раз проявляете такое беспокойство за мою жизнь, – саркастически улыбнулся я.

– Моё положение обязывает знать многое и даже намного больше, чем ты можешь себе представить. Не буду скрывать, твоя жизнь представляет для нас определённую ценность, но безопасность государства меня волнует куда намного больше. Закатай рукава, – повелел канцлер тоном, не терпящим возражений.

Я послушно закатал рукава. Он взял у меня несколько образцов крови и уже собрался уходить.

– И долго я просижу взаперти? – спросил я, пока он ещё не успел уйти.

– Позже решим, сейчас мне нужно как можно скорее получить результаты анализов.

Дверь бесшумно закрылась за канцлером, и я снова остался один в своей люксовой камере. Я никогда не страдал от одиночества, даже наоборот, находил в этом какое-то блаженство. Но здесь я не мог полностью насладиться одиночеством. Наверно потому что я знал, что за мной беспрерывно следят. А если ещё учесть, что тут телепатические лифты, вполне такими же могут быть и комнаты. Я старался ни о чём не думать, но это оказалось очень сложно, практически невозможно. В голову всё время лезли всяческие мысли, и одна цеплялась за другую, не позволяя цепочке оборваться. Я попытался сыграть с самим собой в воображаемые шахматы, но никак не мог сосредоточиться. Тогда я просто стал мысленно напевать всякие песни, которые приходили мне в голову. Я понимал, что Лука не может прочитать мои мысли, иначе в прошлый раз он не стал бы использовать для этого таблетку и присоски. Но искусственный интеллект, который управляет городом, вполне способен на телепатию. Я вёл себя как параноик, но успокаивал себя тем, что моя паранойя не безосновательна и я вовсе не схожу с ума. Скорее весь их марсианский мир свихнулся, а я единственный здравомыслящий человек на этой планете безумцев. Конечно, это звучит смешно и, наверно, каждый псих считает ненормальными всех кроме себя, но попробуйте его переубедить в этом. Так и меня невозможно было переубедить в том, что это не планета душевно больных. Хотя их рациональное общество никак нельзя было назвать безрассудным, но и воспринимать его как дивный новый мир я тоже не мог. Скорее это было больше похоже на дивный новый мир Олдоса Хаксли.

Поздним вечером Лука удостоил меня своим визитом. Спать мне совершенно не хотелось, и я искренне обрадовался возможности скоротать вечерок за интересным общением.

– Результаты анализов вполне меня удовлетворили, – с ходу начал он и, пододвинув стул поближе к моей кровати, уселся напротив, – Я хотел бы поделиться с тобой кое-какими своими наблюдениями и мыслями…

Лука сидел на стуле, выпрямив спину и устремив на меня надменный взгляд. Говорил он ровно и как всегда властно. Вообще, со стороны он выглядел как какой-нибудь благородных кровей английский лорд. Я же сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки, и скорее походил на восточного дервиша. Убедившись, что я предрасположен к разговору и внимательно его слушаю, сверхчеловек продолжил.

– Я нисколько не удивлён, что ваш вид вымер и, честно говоря, даже немного рад этому. Вы не приемлите жизнь без самоуничтожения. Вот вчера у тебя была прекрасная возможность насладится всеми прелестями технически и культурно высокоразвитого мира. Ты мог бы сходить в музей, есть вкусную и полезную пищу, пойти в бордель и выбрать себе партнёра на любой вкус, не опасаясь при этом за какие-либо последствия. А что сделал ты? Вместо этого ты предпочёл вредную еду, беспорядочные половые связи и наркотики. У тебя была возможность пообщаться с величайшими умами современности, перенять их опыт и знания. Но вместо этого ты приставал с расспросами к глупейшему четаку.

– Я даже не узнал как его зовут, – горько заметил я.

– Четаки и брюти не имеют имён, только идентификационные номера. Нет смысла давать имя тому, кто не является самодостаточной личностью. И к тому же не проживёт более двадцати лет.

– А сколько же Вам лет, Лука?

– 73.

– Надо же! Вы совсем не выглядите старым.

– Мы не стареем. На Марсе нет старости, нет болезней. Клоны умирают только потому что вышел срок его эксплуатации и пришло время заменить его более совершенной единицей. Мы не придаём смерти никакого мистического смысла и значения, как это делали люди. Каждое последующее поколение клонов является более совершенным. Каждый это понимает и не препятствует естественному ходу событий. Поэтому наше общество продолжает развиваться, эволюционировать.

– Да, да, я помню про ваше стремление к коллективному разуму, уничтожая индивидуальность. Хоть я и не принимаю вашей философии, но могу попытаться её понять. Сейчас же мне интересно совсем другое. Вот про наркотики и беспорядочные половые связи вы по анализам моим узнали?

– Да. Завтра ещё надо будет пройти медицинское обследование. Теперь ты будешь находиться под постоянным наблюдением. Не хочу, чтобы ты навредил себе, занимаясь самоуничтожением с присущим только человеку фанатизмом.

– Вы судите обо всём человечестве, всего лишь основываясь на анализах крови одного единственного человека! По-вашему, это не глупо? И вообще ваше общество совсем не показалось мне идеальным, каким вы его воображаете или лишь пытаетесь доказать это мне. Ваше государство создано лишь для того, чтобы защищать интересы менахелей. Вот для них у вас созданы все условия, а остальные… Четаки всего лишь ваши рабы, а брюти надзиратели. На генетическом уровне вы программируете их быть послушными исполнителями вашей воли. Их политическую и экономическую свободу вы заменили сексуальной, а чтобы создать иллюзию счастья вы кормите их наркотиками.

– Всё верно, – совершенно спокойно отреагировал Лука, – Но заметь, что такую систему контроля придумали не мы, а люди. Мы всего лишь усовершенствовали эту модель, практически довели её до идеала.

Что я мог ему на это возразить, ведь этот чёртов сверхчеловек был абсолютно прав. Это люди придумали систему капиталистической зависимости и экономического рабства. Это мы создали веру в ложные ценности и иллюзию выбора. Именно от человека пришло разделение на касты и воспитание презрения к более низким слоям общества. Только человек оказался способным выдумать такие явления как расизм или нацизм и прикрывать это словом патриотизм. Сейчас я увидел марсианский мир по-другому. Лука заставил меня взглянуть на их цивилизацию под другим углом. И я увидел его как отражение в зеркале мира, в котором я жил раньше, мира людей XXI века. Только сейчас до меня дошло, что это абсолютно логичное завершение того к чему человечество шло на протяжении всей своей истории. Шло, как справедливо заметил Лука, с присущей только человеку фанатизмом.

– Да! Пожалуй, ты прав, – согласился я поникшим голосом, – Мы совершили множество омерзительных поступков, оправдывая их пустыми пафосными словами. Мы создали отвратительное общество, в котором цинизм и злорадство считалось нормой поведения, а любовь и бескорыстность выставлялись на смех. Мы вообще умудрились извратить понятие любви, превратив её в поклонение, а из поклонения сотворили культ. Да, мы предпочли человеческим отношениям коммерческие, тем самым обесценив жизнь человека. Но всё же при всём при этом в людях можно было увидеть и другое. Доброта, сострадание, отвага, доблесть, честь, взаимоуважение… Для многих людей эти понятия были не просто пустым звуком или словом из красивого романа. Много высоких прекрасных чувств было заложено в человеке, просто не каждый мог развивать их в себе. А у клонов изначально ничего этого нет, их души пусты.

– Прекрасные благородные чувства, на реализацию которых у людей не хватало то ли ума, то ли желания. В итоге это приносило людям страдания и душевные муки. А души клонов, как ты выразился, пусты. Их не могут терзать муки. Из-за своих высоких чувств люди бесконечно страдали и в поисках счастья занимались единственным, что им могло помочь «опустошить» их «переполненные» души. Я говорю о бесчисленных и бесконечно разнообразных актах самоуничтожения, таких как алкоголь, наркотики, войны, эпидемии. Ты в курсе, что большинство болезней люди породили сами? Да, что там говорить о болезнях и войнах. Даже из еды и процесса размножения вы сумели создать ещё несколько способов самоуничтожения. Фанатичное умерщвления себя! Вот, что присуще вашему виду. Как видишь, мы снова вернулись к началу нашего разговора.

– Замкнутый, мать его, круг, – рассеянно пробормотал я, не найдя, что ещё можно возразить рационально мыслящему сверхчеловеку.

– Ещё одна причина держать тебя взаперти. Ты рассуждаешь как джати. Но джати достаточно запуганы и не высовываются из своих резерваций. А если даже и высовываются, то ведут себя максимально неприметно, потому что прекрасно понимают, что их никчёмная жизнь ничего для нас не стоит. Мы держим их лишь как резервный генофонд. А в тебе я вижу прямо-таки неукротимый дух революционера, борца за справедливость. Не хочу, чтоб ты сеял смуту среди нашего населения. Революционное зерно тяжело посеять в умах людей, но ещё сложнее искоренить его оттуда.

– Ты говоришь о джати, как будто это скот, пасущийся на лужайке.

– А разве поселение джати чем-то отличается от стада животных? Вы так вообще в клетках держали животных. Мы же даём им хоть какую-то свободу.

– Но они же разумные существа!

– Дельфины, к примеру, тоже обладали интеллектом, но это же не мешало людям держать их в неволе ради своей потехи. И о каких благородных чувствах тут можно говорить? Вид страдающих в неволе животных приносил радость вам и вашим детям. Мы хотя бы не заставляем джати развлекать нас за кусок еды.

– Я всё забываю, что люди всего лишь обезьяны для сверхчеловека, – я фальшиво улыбнулся.

– Не надо воспринимать это как оскорбление, скорее следует принять это как очевидный факт.

– Вы во многом правы, Лука. И на счёт бедных животных, и на счёт самоуничтожения… Я не собираюсь оспаривать очевидное. Просто поймите, я не оправдываю и не выгораживаю человека, но и с вашей политикой и философией я не могу согласиться.

– С тобой интересно поговорить, Аркаим, но у меня на сегодня есть ещё запланированные дела, – Лука поднялся со стула и поправил одежду на себе, – Завтра тебя отведут на медицинское обследование, заодно удалят коммуникационный чип. Раз уж ты всё равно будешь взаперти, больше он тебе не понадобиться.

Лука окинул взглядом мою комнату и направился к выходу.

– А присоски на виски не будете сегодня ставить? – окликнул я его в дверях.

– Это ни к чему, – ответил он, лишь слегка повернув голову, – В прошлый раз я хотел увидеть детство человека, а увидел совсем не интересную мне романтическую историю. Впрочем, о детях я тоже узнал достаточно.

Канцлер снова оставил меня в одиночестве. Только когда прикрылась дверь я вспомнил, что хотел уточнить у него обладает ли комната телепатическими свойствами, как лифт. Я хотел было позвонить, но потом подумал, что Лука вряд ли скажет мне правду и просто лёг спать.

Три дня я провёл в заточении в своей комнате, по решению канцлера ставшей моей камерой. Первые два дня по утрам за мной приходили врачи-менахели, и часть дня я проводил в медицинской лаборатории. Меня снова постигла участь домашнего кота. Только теперь жизнь не казалась беззаботной. Обладая кое-какими знаниями о марсианской цивилизации, я стал опасаться собственных мыслей и чаще старался вообще ни о чём не думать. Вы не представляете насколько это сложно, особенно когда пытаешься делать это намеренно. Чаще всего у меня и не получалось не думать, тогда я направлял свои мысли в нейтральное русло, думал о девушках, об увиденных здесь чудесах техники, вспоминал прочитанные книги и увиденные фильмы, опять же мысленно напевал. Однако временами приступы паранойи обострялись. В такие моменты я метался из угла в угол, пытаясь придумать как скрыться от всевидящего ока бездушной программы хотя бы на один короткий миг. В моменты отчаяния, подобно маленькому ребёнку, думающего что закрыв глаза он становится невидимым для всех, я полностью закутывался в одеяло, как в кокон, прятал голову под подушку и подолгу неподвижно лежал в таком положении. Слыхали когда-нибудь о чудаках, что носят на голове шапочки из алюминиевой фольги? Так вот сейчас я безоговорочно пополнил бы их ряды, если бы нашёл хотя бы маленький кучек фольги. Чтобы окончательно не свихнуться, я даже попросил у обследовавших меня медиков дозу «Рати», но получил решительный отказ. Ещё бы несколько дней и паранойя довела бы меня до безумия. Но на четвёртый день заключения ко мне явился Лука.

– Приведи себя в порядок, – с порога начал указывать что мне делать властолюбивый канцлер, – Через час я зайду за тобой.

– Мы куда-то идём? – поспешил я спросить, вылезая из-под одеяла, служившего мне мнимым укрытием.

– Очень важная встреча, – словно по слогам проговорил Лука, подчёркивая каждое слово, – Сама королева прилетела, чтобы увидеть тебя.

Что ещё за королева?! А как же эти 16 канцлеров, что управляют государством? И откуда вообще она могла прилететь? Может она одна из тех мифических богов в которых верят простодушные джати и именуемых ими рошами? Молнией вспыхнуло в моей параноидальной голове множество вопросов. Но едва я успел открыть рот, интриган, метнувший эту молнию, уже успел скрыться за дверью. Я вскочил с кровати и поспешил привести себя в полный порядок, начиная от внешнего вида и заканчивая мыслями. Всё-таки не каждый день предоставляется возможность аудиенции с королевой.

Как и обещал, ровно через час педантичный Лука зашёл за мной. Я уже ждал его свежий, опрятный, в чистом менахельском наряде. Как два представительных джентльмена мы вошли в ресторан «Белый король». Сегодня здесь не было ни одного посетителя. Тихо играла умиротворяющая музыка, а на самом хорошем месте, где обычно ужинает Лука, стоял стол гораздо побольше чем обычно и был сервирован на три персоны. Всё говорило о том, что этим вечером «Белый король» принимает только королеву и её гостей. Мы с Лукой сели так, чтобы можно было видеть вход в ресторан. Я пару раз попытался завести разговор, но канцлер не был склонен его поддержать, поэтому я просто молча уставился вдаль, ожидая появления важной персоны. Ждать пришлось не долго. В ресторане появилась женщина в ярком красном вечернем платье и шла прямо к нам. Её длинное платье полностью скрывало ноги и возникало ощущение, что она плывёт под яркими парусами в этом сером марсианском мире. Я никак не ожидал увидеть такую королеву. Она была красива, молода, стройна и лучезарна. Я не знал как вести себя в подобных ситуациях, но когда она приблизилась к нашему столу, я непроизвольно поднялся со стула, чтобы поприветствовать её величество. Вблизи она выглядела ещё более прекрасной и привлекательной. Ровный бронзовый загар покрывал её нежные руки и плечи, божественные серо-голубые глаза вводили в магический гипноз, а великолепно уложенные светлые золотистые волосы подчёркивали идеальные черты её лица. Складывалось впечатление, что передо мной не королева, а мифическая богиня. Она была совершенна, из закоулков памяти всплыло «как гений чистой красоты». Пожалуй, знаменитая строчка которую я запомнил из творчества Александра Сергеевича наиболее близко подходила для описания её внешности.

– Здравствуйте, Лука, Аркаим! – одарила она каждого из нас лучезарной улыбкой и села напротив.

– Садись уже, – повелел мне Лука, тем самым вызвав задорный смех королевы и заставив меня чувствовать себя ещё более неловко.

– Да, да, конечно, – поторопился я занять своё место, – Просто я понятия не имею как у вас принято вести себя, как обращаться к королеве, – начал я поспешно оправдываться.

– Моё имя Янина, – приятным певучим голосом представилась королева, – Можешь расслабиться. У нас не принято оказывать ненужных лицемерных почестей, тем самым потешая эго и тщеславие того чей статус выше. Но у нас соблюдается чёткая иерархия и субординация. Королева это не титул, перед которым надо преклоняться и трепетать, а должность, которую необходимо уважать и даже немного побаиваться. Но тебя можно понять, ведь в вашем вульгарном обществе преклонение считалось нормой, – королева вновь обворожительно улыбнулась.

Я никогда не признавал выдуманных авторитетов и всегда ценил людей только за их человеческие качества и реальные поступки. Вот и сейчас моё идиотское поведение было вызвано совсем не тем, что передо мной носитель высокого титула, перед которым я благоговею, а тем, что я был просто очарован её красотой и сексуальностью. Таких шикарных женщин я не видел на этой планете. Это было не трепетание перед королевой, а обычная игра гормонов. Но я не стал её разубеждать и лишь вежливо улыбнулся в ответ.

– Ну раз мы можем отбросить обмен ненужными любезностями и пренебречь правилами фальшивого этикета, – наконец, мне удалось справиться с гормональным всплеском, обуздать своё похотливое желание и придать голосу желаемую твёрдость, – Я хотел бы сразу перейти к волнующим меня вопросам.

– Ради этого мы, собственно, и собрались здесь. Чтобы удовлетворить любопытство друг друга, – пропела Янина, милая улыбка не сходил с её лица.

– Прежде всего мне любопытно, чем же моя более чем скромная персона так заинтересовала вас всех? – я обвёл взглядом присутствующих за столом.

– Для нас ты живая капсула времени. Поэтому наш интерес к тебе вполне обоснован, – королева сделала паузу, позволив официантам расставить еду и уйти, а после мелодичным голосом продолжила, – Человек из XXI века! Живой представитель эпохи заката человечества!

– А потом настала эпоха рассвета клонов, – заметил я не без иронии.

– Заметь, что первых клонов создали именно люди, – вмешался в разговор Лука, – Их использовали как самую дешёвую рабочую силу, по сути именно они стали прототипами марсианских четаков.

– Люди смогли создать лишь послушных работяг, а мы интеллектуалов, способных построить гармоничную государственную систему, – подхватила королева, – Каждый создаёт по своему подобию. Позже, для поддержания контроля и порядка менахели были вынуждены вывести расу брюти.

На минуту все замолчали. Лука спокойно себе ел, Янина лишь слегка притронулась к содержимому тарелки, а я вместе с пищей переваривал и получаемую информацию.

– Так кто же Вы, Янина? – нарушил я молчание, задав назревший в моей голове вопрос.

– Я королева Марса, – вполне обыденно сказала это Янина, – Моя обязанность координировать работу двух марсианских государств. Управляют государством 16 канцлеров, которые назначаются мной. Поэтому мне вовсе не обязательно всё время находится здесь, мы посещаем планету лишь при необходимости.

– Кто это мы? – задал я уточняющий вопрос.

– Я и мои помощники, другие роши, – Янина снова обворожительно улыбнулась.

– Роши, – протянул я, – Кто же вы такие? Если вы создали менахелей, то кто же тогда создал рошей?

– А он весьма не глуп для человека и очень настойчив, – сказала королева, глядя на канцлера.

– Интеллектом он обладает довольно высоким. Но, как и полагается представителю его вида, ему не чужды человеческие слабости и пороки, – Лука говорил обо мне, как продавец домашних питомцев в зоомагазине.

– Любопытное сочетание, не правда ли, Лука? – Янина окинула меня оценивающим взглядом, словно определяя значимость и качество «живой игрушки» предлагаемой продавцом зоомагазина.

– Не менее любопытно в нём сочетаются благородство и аморальность, – продолжал давать мне сравнительную характеристику Лука.

– Я вообще-то здесь и задал вопрос, – грубо вмешался я, мне надоело, что эти двое обсуждают меня так, словно я ничего не понимающая живая игрушка.

– Конечно! Твой вопрос, – мило улыбнулась Янина, но при этом её глаза хитро сверкнули, – А разве ты сам ничего не слышал про рошей?

– Слышал только, что вы якобы всемогущая богоподобная раса, – начал было я, но звонкий смех королевы перебил меня.

– Забавно, – заключила Янина просмеявшись, – Не думала, что день среди джати и одна доза «Рати» заставят тебя возомнить нас богами!

– И всё вы обо мне знаете, – раздосадовался я.

– Конечно! – внезапно лицо Янины стало серьёзным, – А как же иначе? Мы наблюдаем за тобой с самого твоего появления на Марсе.

– Тогда вам должно быть известно, что я не способен возвести кого-либо или что-либо в ранг богов, – несколько раздражённо заговорил я, – А вот некоторые джати действительно ожидают от вас божественной помощи.

– Этому сброду уже ничего не поможет, – холодно отметил Лука, – Они потомки первых переселенцев, которые, в отличие от своих предков-созидателей, превратились в мелких паразитов, сосущих плоды нашей цивилизации.

– Паразитизм – это отличительная черта человека, – согласилась королева с канцлером, – И совершенно логично, что джати готовы признать нас богами. Это так по-человечески прикрывать свою лень и чрезмерное потребление поклонением в высшие силы и оправдывать собственной беспомощностью.

– Почему вы так ненавидите людей? Хотя сами выглядите подобно человеку, – я никак не мог понять их неприязнь к человечеству в целом.

– Менахель – это генетически модифицированный и доведённый до совершенства человек. На кого, по-твоему, он должен быть похож? – лаконично заметил Лука.

– Лука, я прекрасно помню, что Вы сверхчеловек и не надо мне напоминать об этом при каждом удобном случае. А вот Вы, Янина? Дважды сверхчеловек? И почему Вы всё время уходите от ответа? Неужели так сложно ответить на мой простенький вопрос? – сейчас мне казалось, что я наконец-то прижал королеву к стенке, и она не отвертится и расскажет мне всю правду про рошей.

– Ухожу от ответа? – иронично переспросила королева, – Я веду с тобой этот разговор именно для того, чтобы привести тебя к ответу, – грозно заявила она и чуть смягчившись добавила, – И я вовсе не ненавижу людей, я просто констатировала очевидный факт.

И как только ей это удавалось?! Она снова ловко ушла от ответа на мой вопрос. Да, она оказалась умнее и хитрее чем я думал. Несмотря на миловидную внешность, она жёстко держала нашу беседу в нужном ей русле. Она умело манипулировала не только мной, но даже и сверхчеловеком Лукой. Но это я понял уже позже, сейчас же я поддался её чарам и, забыв о своём вопросе, включился в обсуждение другой мысли.

– По-вашему, очевидный факт то, что все люди паразиты? – добавил я немного скептицизма в свой вопрос, – Я, например, не считаю себя паразитом.

– Однако ты пользуешься благами нашего общества, не вкладывая при этом никакого труда, – сухо подметил Лука, чем сильно меня выбесил, но я сдержался и не подал виду.

– Но вы не предоставили мне свободу выбора, – как можно сдержаннее ответил я хамоватому канцлеру.

– Оставьте бессмысленные споры, – обрубила назревающую словесную перепалку королева, – Давай трезво и непредвзято посмотрим на историю человечества, и ты сам поймёшь, что я имела в виду.

Королева опустила руки на колени и, вытянув спину, расправила плечи, тем самым приковав мой взгляд к своей роскошной упругой груди. Янина заметила на что я уставился, и еле заметная самодовольная улыбка коснулась кончиков её губ. Я поторопился отвести взгляд и потянулся к стакану с соком. Вообще я не был голоден и лишь изредка закидывал в рот что-нибудь со стола. Королева же почти совсем ничего не ела. И лишь один Лука наслаждался роскошным ужином. Время от времени рядом с нашим столом мелькали официанты, которые беспрерывно что-то приносили, что-то уносили, что-то переставляли, но на них давно уже никто из нас не обращал никакого внимания.

– Человек всегда был склонен к обожествлению и поклонению, – начала Янина, слегка пригубив из своего бокала, – Я думаю, что первоначальной причиной был страх. Страх перед неподвластными ему силами природы и физически более сильными животными. Человек стал их обожествлять и поклоняться своим выдуманным богам. Позже кто-то сообразил, что на этом можно паразитировать, так появились привилегированные слои общества. Но это лишь предположение. Достоверно лишь то, что чем дальше шло развитие человечества, тем больше проявлялась его паразитическая сущность. Человек уничтожал всё вокруг: ресурсы планеты, её растительный и животный мир, других людей. И всё это только ради удовлетворения своих собственных нужд, а позже и просто ради забавы. На пике человеческой цивилизации паразитство стало для человека естественным и нормальным явлением. Каждое последующее поколение людей потребляло всё больше и больше, совсем ничего не давая взамен. Но задатки ума, а может наличие у некоторых представителей совести не позволяли человеку неоправданно уничтожать планету. Поэтому на протяжении всей истории человечество занималось созданием культов. Религии, политические идеологии, философские учения… Что только не придумывали люди, чтобы оправдать своё стремление к чрезмерному потреблению и ненасытный аппетит. Каждый новый культ вёл к росту потребления, а увеличение потребления требовало рождения новых культов. Трудно сказать, что является первоначальной причиной, а что следствием. Тем не менее культы и потребительство сомкнулись в бесконечном круговом цикле так, что испражнения одного становились пищей другого. Вполне закономерно, что пик потребительства приходится именно на то время, когда люди виртуозно научились создавать культы из любой даже самой малозначимой мелочи. А ненасытная народная биомасса принимала любые культы с огромным рвением. XXI век называют эпохой заката человечества, но я так же уверенно могу назвать этот период эпохой культов.

Пока Янина говорила, я поймал себя на мысли, что она вполне может быть андроидом. Конечно не таким как Айзек и ему подобные, а гораздо совершеннее, умнее и хитрее. Наш вечер был сравним с шахматной партией, где более искушённый игрок (коим из нас двоих, несомненно, являлась Янина) уверенно ведёт дело к победе, предвидя на несколько ходов вперёд и вынуждая противника ошибаться и делать опрометчивые ходы в свою пользу. Я же, как более глупый игрок, просто передвигал свои фигуры согласно умному плану оппонента, уже понимания неизбежность своего поражения, но совершенно не подозревая каким именно оно будет. Но я не смел перебивать прекрасную королеву и с большим интересом продолжал слушать её не лишённую смысла и логики теорию об эпохе культов. Тем более её нежный певучий голос ублажал слух как райская музыка.

– Если культы богов, правителей и материального благополучия были созданы уже давно, то сейчас человек был готов поклоняться любому культу. Такие вещи как логика или здравый смысл здесь не работали. Так появился культ ребёнка, где сумасшедшие мамаши боготворили своё полоумное дитя. Они превращали своё чадо в объект своего поклонения, в свою священную игрушку. Но самое страшное, что они требовали такого отношения и от других. Из-за своего скудоумия такие родители были искренне уверенными в правильности своих действий. Как правило, из таких детей вырастали инфантильные дегенераты и самые настоящие паразиты. Или возьмём к примеру культ женщины, который превратил сильного самца в бесхребетное ничто. Поклонение женщине породило в свою очередь множество сексуальных извращений, каждое из которых впоследствии переросло в культ. А новые культы, как известно, порождают всё большее потребление. Можно продолжать до бесконечности, но остановимся на одном, пожалуй, самом главном. Мне он кажется смешным, а тебе покажется печальным. Это культ вещей! Люди стали поклоняться вещам, оценивая их дороже своей собственной жизни! Даже самое глупое животное не способно проявлять такое слабоумие. Культ вещей был самым сильным и масштабным. Для каждого человека существовала вещь, ради которой он мог бы пойти буквально на всё. Культ вещей привёл к культу потребительства, когда целью становится обладание не одной вещью, а как можно большим количеством вещей.

Королева замолчала. Видимо, она ожидала от меня каких-то слов, но что я мог ей возразить, когда был согласен практически с каждым её словом. Лука торжествующе смотрел на свою королеву. Наконец, им удалось заставить меня почувствовать себя в их присутствии более низким звеном эволюции. Оставалось лишь признать ничтожность людишек и величие этих сверхчеловеков. Королева изящно закончила партию, которую начал канцлер. Я же не хотел ничего говорить. Проницательная королева это поняла и снова взяла слово.

– Люди придумали множество слов-масок, чтобы завуалировать простое слово паразитизм и оправдать своё чрезмерное потребление.

– Вы абсолютно правы, Янина, – наконец решил я поддержать разговор, – Каждое Ваше слово невероятно чётко и точно характеризует общество, в котором я прожил свою земную жизнь. А ещё многих мерзостей на которые шёл человек вы даже и не знаете. Но не все были такими.

– Конечно не все, – перебила меня Янина, – У вашего вида были очень выдающиеся представители, но вы предпочли им секс-идолов. Впрочем, думаю нам ещё представится возможность поговорить не только о человеческих пороках. А на сегодня хватит разговоров, считаю мы достаточно друг о друге узнали. Ты не оставишь нас с канцлером одних? – королева вновь расплылась в своей милой обворожительной улыбке.

– Попросить, чтоб тебя сопроводили? – поинтересовался Лука.

– Не надо, я найду дорогу, – я аккуратно встал из-за стола и улыбнувшись королеве добавил, – Спасибо за чудесный вечер!

– Один вопрос, Аркаим, – притормозила меня королева, – Тебе понравилось на Марсе?

– Ваши технологии очень впечатлили меня. Я восхищён вашими научно-техническими разработками. Но если в целом, то на Земле мне было уютнее.

– Благодарю за откровенность! Завтра полетишь со мной, – не сводя с очаровательного лица довольной улыбки, вот так легко и просто решила королева.

– Куда полечу? – нахмурился я.

– На Мангалу. Ну ты же весь вечер хотел узнать кто такие роши, – как будто заигрывая со мной пропела Янина.

– Ну да, – пробормотал я задумчиво и побрёл к выходу.

Вот это поворот! Непредсказуемый и шокирующий поворот событий. Но не сказать, что такой исход вечера меня расстроил. Даже наоборот, я был рад, что выберусь из марсианского заточения.

Лифт-телепат отвёз меня на мой этаж. Тут во мне снова проснулся дух авантюризма. Программа управления городом не выпускает меня из комнаты, так как я под арестом. А что она будет делать если я уже вышел? Я решил проверить это и, выйдя из лифта, повернул не в сторону своей комнаты, а в противоположную. Сделав два шага, я врезался в силовую стену, которая возникла на моём пути внезапно и из ниоткуда, при этом ударом тока отбросив меня на пол. Очень доходчиво ИИ объяснил, что мне можно идти только в сторону своей комнаты. Однако, дойдя до своей двери, я решил ещё немного поэкспериментировать и прошёл мимо. Но ушёл не далеко. Снова силовая стена, удар током, и я опять на полу. Пришлось повиноваться и войти к себе в комнату.

– Завтра ты уже меня не увидишь! – заорал я, глядя в потолок, решив, что именно оттуда программа за мной наблюдает.

Я хотел добавить ещё что-нибудь обидное в адрес ИИ, но подумал, что не стоит оскорблять программу, которая может преграждать путь силовыми полями и бить током.

Глава 8. Убийца с лицом ангела

Я встал с утра пораньше. Принял паровой душ, переоделся в чистое и теперь терпеливо ждал, когда королева заберёт меня с этой ставшей мне ненавистной планеты. Я надеялся, что королева даст мне свободу, возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Возможно мои суждения на счёт Янины, своей красотой лишившей меня способности адекватно оценивать её поступки, были предвзятыми и ложными. Но я предпочитал надеяться на лучшее и старался не омрачать образ прекрасной благородной королевы, всю ночь снившейся мне в эротических снах. Однако здравый смысл подсказывал мне, что не стоит слепо доверять этой роковой женщине. Всё на этой планете было окутано тайной и ложью. Да, жители Земли тоже жили по уши во лжи, как всеобщей, так и индивидуальной. Но та ложь была мне понятна, хоть я и всю свою сознательную жизнь отказывался её понимать. Тут же наоборот, я пытался понять всеобщее марсианское враньё, но у меня ничего не получалось. Кому здесь можно верить? Джати просили не рассказывать о них в городе, но и канцлер и королева прекрасно осведомлены, где и с кем я был. Манавах доверяет Луке, но мне кажется, канцлер ведёт двойную игру и уж тем более он совсем не похож на повреждённого. Хотя с другой стороны, много ли я видел в своей жизни повреждённых менахелей и откуда мне знать какими они должны быть. Ну, наверно, не такими как Лука, который в моих глазах был типичным представителем расы менахелей. Манавах тоже стал вызывать у меня сомнения. Меня не покидала мысль, что он скрыл от меня истинную причину нашей встречи. Несомненно, он преследует какие-то свои цели, возможно, в интересах своего племени, но при этом совсем не учитывая моё мнение. Складывалось впечатление, что меня посадили играть в карты с матёрыми шулерами и даже не объяснили правил игры. Каждый за этим гипотетическим карточным столиком, пользуясь моим незнанием, пытался разыграть выигрышную для себя комбинацию. Наибольшее доверие вызывала Янина, но лишь по той простой причине, что её я знал хуже остальных «катал». Я терпеливо ждал уже битый час. Устав от бестолкового ожидания, я развалился на кровати и тут же погрузился в сладкую дрёму.

– Аркаим! Вас ожидают, пройдите, пожалуйста, в лифт, – раздался холодный металлический женский голос.

– Что? Что? – прокричал я в пустоту, потирая глаза.

– Пройдите в лифт, Вас ожидают, – повторил голос из ниоткуда.

Я оглянулся по сторонам и никого не увидел. Судорожно соображая, я подбежал к двери, она оказалась не запертой. Наверно это программа управления, решил я. Как я вчера мог убедиться, шутить с программой было бесполезно, да и не безопасно. Поэтому я послушно проследовал в лифт. Чудо-лифт доставил меня в вестибюль, где уже ожидали Янина, Лука и Айзек. Они стояли неподалёку от лифта и что-то обсуждали.

– А вот и он, – деловито заключил Айзек и все, мгновенно замолчав, повернулись в мою сторону, – Мост будет поднят через восемь минут, а пока можно проследовать на променад.

– Спасибо, Айзек, – снисходительным тоном поблагодарила королева.

Сегодня Янина была одета в белый обтягивающий комбинезон, а её длинные волосы были собраны сзади в пучок.

– Здравствуйте! – приветливо улыбнулся я всем присутствующим.

Айзек и королева, улыбнувшись, кивнули в ответ, а Лука не обратил на моё приветствие никакого внимания. Он был задумчив и явно чем-то озадачен. Мы направились к променаду и уже у самого выхода Лука вдруг заговорил.

– А что в итоге хотел от тебя Манавах?

Его вопрос оказался неожиданным не только для меня, но и для всех остальных. Мы остановились у дверей.

– Просил помочь, – неуверенно ответил я, ещё пуще прежнего меня стали одолевать сомнения, – Они хотят на Землю.

– Но на Земле нет жизни, – Лука пытливо смотрел на меня, пытаясь выудить признание.

– Я ему то же самое сказал, – парировал я.

– Нам следует поторопиться, мост скоро будет поднят, – вмешался Айзек.

Мы последовали совету андроида и вышли на променад. Через железную дорогу был переброшен сияющий синими огоньками мост из силового поля. Только я хотел ступить на мост вслед за королевой, меня одёрнул за руку Лука, который сегодня был излишне подозрителен.

– Тебе не показалась его просьба абсурдной? – канцлер всё хотел что-то выпытать у меня, – Каким образом ты способен организовать их перелёт?

– Он хотел, чтобы я попросил об этом рошей! – вспылил я, не понимая, чего он от меня добивается.

– Лука, что ты к нему пристал? – сурово спросила Янина, обратно сойдя с моста, – Или тебе есть что сказать?

– Он предполагал, что роши заберут его, – словно сам с собой говорил канцлер, – Глупо было бы не воспользоваться таким шансом, тем более он единственный для них.

– Что происходит, Лука? – рассердилась королева.

– Диверсия! – пришёл к выводу Лука, – Янина, боюсь Вам придётся ненадолго отложить отбытие. Айзек, распорядись, чтобы приготовили операционную для изъятия нейрочипа, – приказал канцлер андроиду.

– Что происходит? – недоумевала королева, – Зачем изымать кодированный нейрочип, он ещё понадобится.

– В целях экономии времени давайте пойдём обратно, а я по пути постараюсь всё объяснить.

– Уж постарайся, – властно бросила разгневанная королева и мы направились обратно в город.

– Недавно в нашей компьютерной системе мы обнаружили вирус, но он оказался абсолютно безвредным для наших систем, – на ходу объяснял Лука. Они с Яниной шли впереди, и мне периодически приходилось ускоряться, чтобы не пропустить, что говорил канцлер, – Напрашивается закономерный вопрос. Зачем кому-то создавать бесполезный вирус? Логично предположить, что он предназначался не для наших систем. А значит, его целью может быть только компьютерная система рошей, куда вирус должен был быть доставлен транзитом через нашу систему. Но при обмене пакетами данных протоколы безопасности не пропускают посторонние файлы, поэтому эта попытка провалилась. Вчера был задержан один из джати, рецидивист по имени Бессон. Сканирование памяти и сыворотка правды подтвердили мои предположения. Этот Бессон оказался тем самым диверсантом, который внедрил вирус в нашу систему. А разработали вредоносную программу бессменные лидеры джати не безызвестные Манавах и Марибор.

Айзек проводил нас до лифта, сам же вернулся на своё рабочее место. Уже в лифте канцлер продолжил свой рассказ о том, как раскрыл заговор.

– Я всё никак не мог взять в толк, зачем им понадобилось заманивать Аркаима к себе. И только сейчас до меня дошло. Они внедрили вирус в его нейрочип. Живой носитель – это единственный способ доставить вирус по назначению! Как только ваши компьютеры считают информацию с его чипа, они тут же окажутся заражёнными.

– Но им даже не известна наша система кодировки. Как их вирус может нам навредить? – спросила королева уже выходя из лифта.

– В этом и вся гениальность данного вируса! Он просто уничтожает неизвестные ему системы. Наша ему известна, поэтому для нас он оказался безвредным.

– Ну что ж, сейчас узнаем прав ли ты, – заключила королева.

Мы оказались в лаборатории. Меня попросили раздеться, уложили на операционный стол и ввели в наркоз. Очнулся я уже на больничной койке, рядом сидела Янина.

– Я всё ещё не отошёл от наркоза или же умер и в раю меня встречает ангел? – попытался я глупо пошутить.

– Наконец ты очнулся, – проигнорировала мой тупой подкат Янина, – Нам давно уже пора вылетать.

Королева встала со стула, тут же ко мне подскочили двое медиков-менахелей, мужчина и женщина. Они проверили показания своих приборов, оценили моё состояние.

– Всё в порядке, через 20 минут можете его забирать, – заключил мужчина.

– Хорошо! Зайду за тобой через 20 минут, – решила Янина.

– Постойте! – поторопился я остановить уходящую королеву, – А нейрочип правда оказался завирусованным?

– Правда. А ты не знал об этом?

– Конечно, не знал. Хотя если быть откровенным, то, пожалуй, не сказал бы, если даже и знал. С другой стороны, я и не позволил бы себя заразить, не разобравшись полностью в данной ситуации. А зачем они хотели сделать это?

– Глупая попытка мятежа, чтобы придать смысл своему никчёмному паразитическому существованию. Они считают себя освободителями, пытаются уничтожить существующий порядок. Но что они могут предложить взамен? Безумцы! Они хотели взломать нашу систему, ничего о ней не зная. Их попытка была обречена с самого начала, – было видно, что королеву ничуть не напугала и даже не смутила попытка диверсии.

– И что теперь с ними будет? – по её решительному взгляду, я понял, что она не оставит такое безнаказанным.

– А что делают с паразитами? Я долгое время не обращала на них внимания, но блохи стали кусаться. Пора уже от них избавиться раз и навсегда, – абсолютно спокойно, без всяких эмоций говорила Янина, я был поражён её самообладанием, – На Севере мы решили проблему с джати ещё около ста лет назад, а тут всё медлили.

– Почему бы не дать им того, чего они хотят? Пусть летят на Землю. И они получат своё, и вы избавитесь от них навсегда.

– Это невозможно, да и поздно уже об этом говорить.

– Почему поздно? – прошептал я еле слышно, ошарашенно глядя на королеву.

Ужасная мысль проникла в мою голову. Я догадался почему уже поздно, но отказывался в это поверить.

– Я отправила туда отряд зачистки. Думаю, сейчас они уже заканчивают, – развеяла королева мои сомнения.

Причём она говорила об этом так спокойно и даже обыденно, как будто отправила кого-то в магазин за хлебом к ужину, а не отряд головорезов истребить целое поселение людей.

– Но как Вы можете! – негодовал я, – Это же сотни невинных жизней!

Воображение перенесло меня в поселение джати. Я вспомнил как танцевал и от всей души веселился с этими людьми. Эти искренние жизнерадостные люди позволили мне снова почувствовать себя живым человеком в этом вычурном бездушном мире. А теперь их нет! Никого из них не пощадят. Мне казалось, что я отчётливо слышу крики ужаса, плачь и панические вопли беззащитных людей, у которых не было ни единого шанса спастись от палачей брюти с маниакальной жаждой крови.

– И даже дети… – еле внятно пробормотал я.

– Если тебе от этого будет легче, могу тебя заверить, что генетический код некоторых из них будет сохранён и использован для создания новых клонов.

– И как же от такого факта мне будет легче? Это даже ещё хуже, чем просто убить их. Чёртовы некроманты, даже после смерти вы не оставляете людей в покое, а превращаете их в рабочую силу. Я не ожидал от Вас такого, Янина. Вы предстали передо мной в облике прекрасного ангела, а оказались… – я запнулся, не находя нужного слова – Ангел убийца – это нонсенс… Скорее я мог бы предположить, что Лука способен на такое, но только не Вы.

– Лука? – иронично переспросила кровожадная королева – Лука никогда не смог бы отдать такой приказ. Он слишком ценит каждую жизнь. А управление государством иногда требует жестких решений, порой даже жестоких.

– Надо же. Никогда бы не подумал, что Лука сентиментален. Внешность обманчива

Я посмотрел в глаза Янине, пытаясь понять, что же она чувствует, но, по-моему, она не испытывала по этому поводу абсолютно ничего. Она была прекрасна и холодна как снежная королева.

– Лука умело это скрывает, но я-то знаю, что он повреждённый. Он не только сентиментален, но и эмоционален. Вёл дружбу с Манавахом и Марибором. Он знает, что мне известно о его дефектах, но всё равно продолжает это тщательно скрывать. Думаешь, где он сейчас? Мне он сказал, что у него скопилось много дел, но на самом деле он сейчас сидит в своём кабинете и скорбит по своим друзьям. Конечно, он не идеальный менахель, у него множество недостатков, но и достоинств в нём не мало. Он умный, честный, преданный. Он нравится мне, поэтому и занимает должность канцлера столицы уже столько лет.

– Но почему он тогда допустил такое? Ведь по сути это он подписал смертный приговор своим друзьям, – не укладывалось у меня в голове.

– Если бы он не поступил так как поступил, то поставил бы под угрозу всю марсианскую цивилизацию, а это гораздо больше жизней. «Цивилизации вымирают из-за того, что жизнь одних всегда ценится выше жизни других». Это цитата из его научной диссертации, он увлекался историей цивилизаций.

– Значит, это я виновен в смерти всех этих людей. Если бы не я, они были бы живы…

Слёзы навернулись на моих глазах, в горле встал ком. Я осознавал свою причастность к гибели сотни людей и не мог себя за это простить.

– Твоей заслуги в этом почти нет. Ты всего лишь приблизил неизбежное, выполнил роль катализатора. А теперь прекращай распускать нюни, вставай и одевайся, – властно повелела снежная королева, – Нейрочип твой успешно заменён, так что нам пора лететь.

Янина оставила меня одного. Я встал с кровати и стал неспешно одеваться. Моё внимание было рассеяно. Я чувствовал себя опустошённым, раздавленным. Да лучше бы я сдох в той проклятой криогенной камере, никогда не приходя в сознание! Но я был жив и нужно было двигаться дальше, вот только неизвестно куда именно. Мне нужно было побыть одному, пережить произошедшее, но такой возможности сейчас не было. Мы с королевой спустились в вестибюль, там нас встретил Айзек. Всё происходило будто в тумане. Втроём мы прошли по променаду, там снова через рельсы был перекинут силовой мост. На этот раз мы прошли по нему на противоположную сторону. Айзек любезно открыл перед нами дверь и, пожелав приятного полёта, попрощался с нами. Мы с Яниной вошли в просторный ангар громадных размеров. Несколько менахелей и андроидов кружились возле шаттла, на котором мы должны были лететь. Оказалось, что королева являлась так же и пилотом этого шаттла. Наверно в другой ситуации я бы отнёсся к этому с большим энтузиазмом и живым интересом, но сейчас я просто молча занял своё место рядом с пилотом и погрузился в свои мысли. Янина заняла место пилота. Мы выехали из ангара, и я впервые увидел настоящую поверхность Марса, а не бетон марсианских городов. Но угнетённый разум не сумел разглядеть марсианский пейзаж, я даже упустил свою единственную возможность полюбоваться дневным марсианским небом, всё за иллюминатором было кровавого оттенка. Шаттл разогнался по взлётной полосе и рванул ввысь с бешеной скоростью. Меня аж прижало к креслу, внизу живота защекотало, я вцепился руками в ремни безопасности, которыми был пристёгнут. Я покидал Марс навсегда, но призраки красной планеты ещё долго будут преследовать меня даже далеко за её пределами. Лука так и не пришёл проводить нас, похоже, он действительно тяжело переживал утрату друзей.

Я ожидал затяжного космического перелёта или телепортационного скачка в пространстве для достижения другой системы или даже галактики. Ведь насколько было известно мне, в Солнечной системе не было планеты под названием Мангала. Хотя не исключено, что королева могла так же называть Мангалой любую планету Солнечной системы, известную мне под другим названием. Или же Мангала вовсе и не планета, а, скажем, спутник или астероид. Однако никакого телепортационного прыжка не произошло, и полёт наш оказался весьма непродолжительным, потому что Мангала находилась совсем рядом с Марсом, а точнее на его орбите. Мангала – это название космической станции, куда мы, собственно, и прибыли. Янина оказалась очень искусным пилотом. Она умело и мягко произвела стыковку с космической станцией. Из шаттла мы по узкому шлюзу прошли вглубь и оказались внутри космической станции с искусственной атмосферой и гравитацией. Нас встретили два высоких статных красавца с идеально ровными чертами лица. Мне даже показалось что они родные братья.

– Янина, Аркаим, добро пожаловать на Мангалу, – заговорил один из них приятным баритоном.

– Мы ждали вас раньше, – подхватил второй очень похожим голосом.

– Возникли проблемы, требующие немедленного решения, – объяснила Янина.

– Да, мы в курсе последних событий на планете, – снова заговорил первый, – Только вот мы до сих пор не получили отчёт от канцлера, что на него совсем не похоже.

– Думаю, он увлёкся изучением новых образцов ДНК, полученных сегодня, – солгала королева, похоже, лишь она одна знала, что ранимый Лука просто до сих пор не может прийти в себя, – Всё готово для приёма гостя? – деловито поинтересовалась Янина.

– Конечно! Можете приступать хоть прямо сейчас, – отвечал ей второй.

Эти двое напомнили мне двоих из ларца, только эти были почти одинаковых с лица. И лица эти совсем не казались глупыми, скорее наоборот.

– Пойдём! – скомандовала королева, бросив взгляд в мою сторону.

Изнутри Мангала была белоснежной. Пол, потолок, стены, двери, всё было идеально белого цвета. Я последовал за королевой по узкому длинному коридору. По обеим сторонам тянулась череда из совершенно одинаковых дверей, но все они были закрыты, и у меня не было возможности заглянуть внутрь. Наконец мы остановились у одной из дверей, она бесшумно и плавно ушла внутрь стены.

– Это твоя комната, – Янина жестом пригласила меня войти внутрь.

Я оказался в тесной комнатушке, по размерам сравнимую с лифтом в столице Марса. Здесь так же всё было идеально белым. Напротив двери словно вырастала из стены койка.

– Отложим наши дела да завтра. Сегодня ты перенёс сильное эмоциональное потрясение, поэтому просто отдыхай и набирайся сил. Если что-то понадобится, просто говори вслух, компьютер обеспечит тебя всем необходимым для твоей жизнедеятельности.

Я обречённо сел на койку. Я всё ещё чувствовал себя подавлено и говорить совершенно не хотелось. Хотелось кричать и реветь от боли, раздирающей мою душу на части, но я не мог себе позволить показывать им этого.

– Кстати, могу тебе предложить дозу «Рати», это облегчит твои душевные страдания и снимет муки совести, – заботливо предложила Янина, в ответ я лишь отрицательно покачал головой, – Ну тогда можем синтезировать для тебя что-нибудь из человеческих наркотиков. Как ты предпочитал снимать стресс в прошлом? Марихуана, кокаин, спиртное? Лука сказал, что ты любитель препаратов, меняющих сознание и мировосприятие, – настойчиво вводила в искушение королева.

– Спасибо, ничего не надо, – огрызнулся я.

– Хорошо. Но учти, что компьютер не выдаст тебе наркотических веществ.

– А мне и не надо! – я с трудом сдерживал себя, чтоб не наорать на неё, – Я не употребляю ничего, когда мне плохо. Предпочитаю самостоятельно пережить свою боль, прочувствовать её в полном объёме, – закончил я уже менее эмоционально.

– Странно. Мне казалось, что люди именно для этого и употребляли психотропные и галлюциногенные вещества. Чтоб избавиться от страданий, почувствовать себя хорошо и …

– Это наркоманы употребляют, чтоб стало хорошо, – грубо перебил я её.

– Весь ваш вид страдал наркотической зависимостью, просто у каждого был свой наркотик, – лаконично заключила снежная королева и покинула комнату.

Дверь плавно задвинулась за ней. Наконец-то оставшись в долгожданном одиночестве, я растянулся на койке, всецело предавшись своим внутренним переживаниям. Мне стало невыносимо противным общество холодной бесчувственной королевы, ещё утром бывшее таким желанным. Больше всего пугала и отталкивала её хладнокровность и безразличие. Она была абсолютно равнодушна к судьбам людей, которые никак не выходили у меня из головы. Даже, показавшийся мне чёрствым и эгоистичным, Лука и тот страдал и переживал по этому поводу. А это ангелоподобное прекрасное создание снаружи и чудовище внутри совершило не просто массовое убийство, а по своей сути геноцид, полностью истребив всю расу джати. И при этом она не испытывала ничего. Ни раскаяния, ни злорадства, просто абсолютное безразличие, как будто потравила тараканов. Хотя для неё они и были не более чем тараканы, не зря же она так красноречиво сравнила их с блохами.

Это была ужасная ночь, я практически не спал. Как только мои глаза закрывались, всплывали ужасающие картины, которые заставляли меня с криками вскакивать с постели, обливаясь холодным потом. Мне виделись перекошенные от ужаса лица покойников, изрубленные до неузнаваемости тела убитых детей, напуганные люди, молящие о пощаде, и не способные на милосердие и сострадание монстры, хладнокровно забирающие жизни. Я увидел застывшую гримасу смерти на лицах энергичного старика Марибора и бесстрашного весельчака Манаваха. Эти двое вряд ли сдались без боя. Уверен, они доблестно бились до последнего вздоха и многие последовали их примеру. Может даже им удалось спасти кого-нибудь, пусть и ценой своей собственной жизни. Уверен, что даже перед лицом неминуемой смерти эти отважные свободолюбивые люди показали лучшие свои человеческие качества. Но на самом деле я даже малейшего понятия не имел как именно происходил геноцид джати. Ведь совсем не обязательно, что там было кровавое месиво, где всюду хлещет кровище и всё это сопровождается душераздирающими предсмертными воплями. Хотя по словам всё того же Манаваха, брюти вполне способны устроить такое, это же специально созданные машины для убийства и насилия. Войн на Марсе давно уже нет, а тут для них такая возможность проявить заложенные качества. Однако с ними были также и учёные менахели, которые должны были собрать образцы ДНК. Уж эти рационалисты не должны были бы позволить беспощадную рубку. И всё же стоит учитывать, что идеология менахелей – фашизм. Согнать всех жителей поселения в кучу, выбрать из них наиболее подходящих особей, собрать у них генетические образцы, а после приказать всех расстрелять вполне в духе фашистов. А может отряд зачистки просто пустил через вентиляцию какой-нибудь газ и ничего не подозревающие поселенцы засыпали на веки с блаженной улыбкой на устах. Как бы там не было, мне хотелось верить, что их смерть не была бесславной и бессмысленной. Сколько эпитетов красивых и не очень придумали мы к слову смерть: героическая, позорная, нелепая, мучительная и ещё много-много разных слов. Но как бы мы её не назвали, исход всегда один. Имеет ли значение какими эпитетами оценят твою смерть? Конечно, имеет! Это имеет огромное значение для тех, кто остался жив. Но имеет ли это значение для тех, кто мёртв? Какая мне разница какой назовут мою смерть, когда меня уже не станет? Наверно никакой. Однако даже после смерти мы остаёмся жить в памяти знавших нас людей, тем более я понимаю, что смерть это совсем ещё не конец. Не может быть конца у бесконечного. Поэтому я предпочёл бы, чтобы моя смерть, так же как и моя жизнь, запомнилась бы только красивыми словами. Но чтобы красиво умереть, нужно для начала красиво прожить, а я ещё жив, всё ещё в моих руках, пусть пока и скованных ледяными цепями снежной королевы.

Глава 9. Кровавая история красной планеты

Космическая станция Мангала, находящаяся на орбите Марса, также стала для меня местом лишения свободы. Вот уже несколько дней надо мной бесконечно экспериментировали дотошные роши. Все роши, которых я здесь видел, были красавцами как на подбор. Статные подтянутые мужчины, стройные прекрасные женщины, я как будто попал в мир людей сошедших с обложек глянцевых журналов. Красота их, конечно же, была чисто внешней, их внутренний мир оставался для меня загадкой. Но даже на их фоне королева Янина отличалась своим великолепием, миловидностью и сексапильностью. Она часто заходила поинтересоваться результатами экспериментов и моим состоянием. На самом деле моё здоровье заботило её не больше чем состояние подопытного животного, со мной она даже не разговаривала. А экспериментов было много, даже слишком много. Если на Марсе я был домашним котом, то здесь превратился в подопытного кролика. Они кололи меня разными препаратами, некоторые из которых вызывали адскую боль, а некоторые весьма правдоподобные галлюцинации. Вводя меня в различные состояния, они включали всякие картинки и звуки, но основная часть экспериментов была связана с виртуальными симуляциями. Для этого они помещали меня в штуку напоминающую центрифугу, похожую я видел на космодроме, где нас готовили для полёта на Марс. По всему телу цепляли присоски с проводками, а на голову надевали массивный шлем, который, видимо, куда-то ещё крепился, так как я почти не ощущал его тяжести. Затем экспериментаторы включали весьма реалистичные компьютерные симуляции, в которых я должен был принимать участие. Иногда мне удавалось понять, что нахожусь в виртуальном мире и тогда я отказывался продолжать их игру, каждый раз находя способы завершить симуляцию. Но чаще всего им удавалось обмануть мой мозг, и я не понимал, что нахожусь в симуляции до тех пор, пока меня из неё не выводили. Сначала это были никак не связанные между собой абстрагированные симуляции. Они помещали меня в тонущий корабль и горящее здание, устраивали встречи с привлекательными девушками, помещали в гущу военных действий и в каждой ситуации наблюдали за моим поведением и реакцией. Потом симуляции стали более осмысленные и детализированные. Они ставили меня в ситуации, в которых я реально когда-то мог бы оказаться. Для создания ещё более правдоподобной реалистичности, некоторые образы они брали из моей памяти, из моих воспоминаний. И это ещё больше вводило меня в заблуждение, заставляя мой разум и дальше играть в их хитроумную и бесчеловечную игру, где я был всего лишь послушной марионеткой. Не могу сказать сколько дней прошло с момента моего прибытия на эту станцию, я давно уже потерял счёт времени. Я даже потерял ощущение реальности, не всегда понимая где я нахожусь. Реальные мои мысли и образы перепутались в моей голове с навязанными симуляцией, превратившись в реально-виртуальную кашу.

Меня в очередной раз поместили в центрифугу, прилепили присоски, но на сей раз не стали помещать мою голову в шлем. Ещё раз тщательно проверив все подключения и убедившись, что всё сделано чётко и правильно кукловоды моего разума удалились, оставив меня одного в «комнате пыток». Оставшись один, я попытался выбраться из центрифуги, но ремни настолько крепко меня держали, что я не мог даже пошевелиться. В одиночестве я пробыл совсем не долго. Не прошло и десяти минут, в комнату вошла Янина, а с ней вместе два неизвестных мне существа. Янина подошла к компьютеру, находившемуся напротив центрифуги, с которого и запускались все виртуальные симуляции. Два серых вытянутых худощавых тела встали справа и слева от королевы. Их непропорционально огромные головы сужались у основания и болтались на тонюсенькой шее. Большими и абсолютно чёрными, как кромешная тьма, глазами они внимательно смотрели на экран компьютера, иногда переглядываясь между собой. Один из них пододвинулся поближе к компьютеру и, вытянув свои длинные, опускающиеся до самых колен, руки, начал что-то усердно и быстро нажимать длинными тонкими пальцами. Эти существа были настолько смехотворно малы, что макушки их яйцеподобных голов едва доставали до роскошной груди Янины. Удивительно как эти огромные «яйца» вообще держались на столь тонкой шее. В довершение всего вместо ушей и носа у них были лишь маленькие отверстия в громадной лысой башке. Рядом с прекрасной королевой эти два безобразных карлика выглядели ещё более уродливыми. Тот что работал за компьютером издал своим крохотным ртом (а может и не ртом) какой-то звук, второй ему ответил. Было ясно, что они переговаривались между собой, но даже несмотря на то, что Лука снабдил меня универсальным переводчиком, я ничего не мог разобрать из их речи. Зато Янина их прекрасно понимала. Она им что-то сказала на их языке, после чего серые карлики, смешно покачиваясь, вышли из комнаты.

– Неужели мы остались одни, – заговорила королева на понятном мне языке, как только странные существа оставили нас наедине, и заулыбалась своей обольстительной улыбкой.

– Кто эти уродливые карлики? – с издевательским смешком спросил я, – Ещё один вид роботов? Очень похожи на инопланетян, которыми нас раньше всё время пугали.

– Они и есть инопланетяне, – равнодушно заметила Янина, – А вас ими не пугали, а постепенно готовили к встрече с ними. Это греи. Неземная раса, приложившая немало усилий для создания рошей.

– Значит, вас создали инопланетяне. Видимо, им очень понравились земляне, раз они создали вас как самых красивых из людей. Так кто же вы? Чудо инопланетной генной инженерии?

– Скорее чудо кибернетики. А создавать нас начали люди. В XXI веке широкую популярность получила замена повреждённых органов и конечностей на киберимпланты.

– Да, да! Я помню, – подхватил я, – Тогда это вызвало не мало споров, некоторые даже считали, что это превращение человека в робота. Никто так и не мог сказать где та тонкая грань, переступив которую человек перестаёт быть человеком и сколько нужно пересадить имплантов, чтобы превратиться в киборга.

– Глупые люди так и не сумели решить созданную ими же иллюзию проблемы, – не без сарказма заметила королева, – Впоследствии всё решилось тем, что всех, кого признали киборгами, вынудили переселиться на Марс. Люди могли заменить киберимплантом любой орган, любую часть тела, но так и не научились работать с мозгом. Это и послужило причиной споров. Многие киборги не хотели переселяться на Марс, они цеплялись за привычное. Дом, семья, друзья… Человеческий мозг мешал стать киборгу полноценным киборгом. Вот тут на помощь пришли греи. Они создали мозговые киберимпланты, которые можно было пересадить киборгу. Это стало переломным моментом в эволюции киборгов. Киборги с мозговыми киберимплантами стали абсолютным воплощением симбиоза биологического и механического. Мы нашли ту самую золотую середину. Теперь наше биологическое тело производит достаточное количество биоэнергии для бесперебойной работы наших киберимплантов, но в то же время мы лишены человеческих уязвимостей, таких как болезни и старость. К тому же мы обладаем коллективным разумом.

– Лука говорил, что коллективный разум это следующая ступень эволюции.

– Ах, Лука, – вздохнула королева, – Не думала, что он так близко воспримет потерю друзей. В тот же вечер вместо отчёта о проделанной работе он прислал прошение о снятии его с должности канцлера столицы, обвинив рошей и в частности меня лично в геноциде джати.

– И что же Вы сделали?

Смелый отчаянный и даже безрассудный поступок Луки удивил меня. Но было ясно, что на этом история не заканчивается, потому что в их мире последний ход всегда делала королева.

– Ничего. Я и раньше прощала ему его маленькие слабости, не собиралась наказывать и на этот раз. Я отказала ему в его просьбе. Думала, перебесится, успокоится и вернётся к своим обязанностям.

Янина замолчала, но история по-прежнему казалась мне не завершённой.

– А он не успокоился? – просил я продолжения.

– Не успокоился мерзавец! Он застрелился у себя в кабинете, – глаза королевы грозно сверкнули.

– Как застрелился? – от неожиданной развязки у меня отвисла челюсть, я никак не мог предположить, что сверхчеловек способен к суициду.

– Вот так. Но мир не стоит на месте, приходится делать выводы и идти дальше. Уже на следующий день я назначила нового канцлера. Типичный менахель. Скучный и предсказуемый. А Лука был другой, каждая наша встреча, каждая беседа превращалась в тактическую игру. Мне будет его не хватать, – королева вела себя как всегда равнодушно, но в этот миг мне показалось, что даже ей не чужда боль утраты.

Я не знал что говорить и поэтому просто молчал. Янина, видимо, что-то обдумывала и тоже ничего не говорила. Как будто мы негласно объявили минуту молчания в честь канцлера Луки и жертв геноцида.

– Он часто нёс всякий вздор, вроде того, что жизнь любого существа должна цениться одинаково, – заговорила Янина, – Но его жизнь для меня гораздо ценнее, чем любого из джати и даже всех их вместе взятых. А ещё он считал эти низкоразвитые существа своими друзьями! – негодовала королева.

– Дружба, – великое чувство, – вставил я своё слово.

Мне подумалось, что я единственный человек во всей Вселенной с кем Янина может поговорить по душам, смело признаться в том, что повреждённый Лука был ей симпатичен и она покрывала его всё это время. Но тут я вспомнил про коллективный разум рошей, и ситуация стала запутанной и совершенно непонятной для меня. Я решил прояснить как всё обстоит на самом деле. Но учитывая, как Янина может уклоняться от прямых вопросов, я, выражаясь футбольной или военной терминологией, решил зайти с фланга.

– А остальные роши тоже знали, что всё это время канцлером столицы был повреждённый?

– Если бы об этом узнали другие, то Лука давным-давно был бы не просто снят с должности, но и ликвидирован.

– Значит, только Вы знали об этом и всё это время покрывали его? Не думал, что Вы способны рисковать ради спасения менее ценной жизни, – съязвил я и, как мне показалось, на долю секунды мне даже удалось вывести её из равновесия. Пользуясь этим я поспешил продолжить, – У меня в голове путаница возникла. Раз это знали Вы, значит, это должны были знать и другие роши, разве не в этом заключается суть коллективного разума?

– В нашем случае коллективный разум – это глобальная сеть, доступ к которой имеют только роши. Всё заложено в нашем биоэлектронном мозге. Так мы можем иметь доступ ко всем знаниям, которыми владеет наша раса. Мы можем подключаться и отключаться к коллективному сознанию по своему желанию. Но по негласному правилу отключаемся только в исключительных случаях, как, например, я сделала это сейчас. Для того чтобы коллективное сознание не поглотило индивидуальность, мы можем блокировать доступ к некоторым участкам своего мозга, тем самым сохраняя свою исключительность и уникальность. Есть в этом что-то от людей…

Последняя фраза королевы заставила меня усмехнуться, что явно рассердило её.

– Что? – резко спросила она.

– Забавно всё это. Сколько разных рас в этом марсианском мире и каждая что-то взяла от человека. Вот только самому человеку не нашлось места в этом мире. В принципе, оно и не удивительно, раз уж мы и на родной планете не смогли ужиться. Странно и иронично как-то это. Люди колонизировали Марс, но не сумели спасти от гибели свою планету.

– Люди колонизировали Марс? – с презрением переспросила Янина, – Если бы мы вовремя не вмешались, Марс был бы сейчас безжизненной пустой планетой, – гордо заявила она, – Ты совсем не знаешь историю освоения Марса!

– Конечно, не знаю, я же спал всё это время, – усмехнулся я.

– Знаешь, мы могли бы помочь друг другу заполнить пробелы, – деловито предложила Янина.

– Даже представить себе не могу, что такого я знаю, чего не можете знать вы, – предложение королевы показалось мне не серьёзным.

– Тебе прекрасно известно, что человек это не только физическая оболочка, но и мощная энергетическая субстанция, – королева удобно устроилась в кресле возле компьютера напротив меня, давая понять, что беседа намечается долгая, – Люди также способны обмениваться энергией и даже создавать между собой мощные каналы передачи энергии независимо от расстояния и времени. Хотя это свойство постепенно отмирало, люди даже перестали понимать, что обладают такой способностью. А редкие проявления энергосвязи воспринимались как нечто сверхъестественное. Для упрощения эти энергетические каналы связи можно назвать священными узами. Я классифицировала несколько типов таких священных уз. Во-первых, это родственные узы. Ты понимаешь, о чём я, у тебя они очень сильные, я видела твои детские воспоминания. С этим типом мне более-менее понятно, всё-таки передача генетического кода, преемственность, продолжение рода… К тому же ты довольно рано потерял всех родственников, поэтому не будем на этом останавливаться. Второй тип – это любовные узы. Ну здесь тоже не будет вопросов. Сексуальная энергия одна из самых мощных и опять же продолжение рода плюс ещё страх одиночества. Да и какой смысл обсуждать любовные узы с человеком, который любит одиночество и видит в женщине лишь сексуального партнёра.

– С чего Вы так решили? – несколько удивился я такому заявлению.

– Я достаточно хорошо тебя изучила.

– С помощью симуляций? – усмехнулся я.

– Не только, – настаивала королева.

– Вообще-то я верю в чистую искреннюю настоящую любовь, но как я понимаю, говорить сейчас мы собираемся не об этом.

– Совсем не об этом, – хитро прищурилась Янина.

– А мне обязательно сидеть связанным во время беседы? Не то, чтобы я жаловался, просто затекло всё.

Ничего не сказав, королева просто нажала клавишу на компьютере и стягивающие меня ремни исчезли. Я поднял руки и сделал несколько разминочных движений.

– Помимо родственных и любовных есть ещё один вид священных уз, – как ни в чём не бывало продолжала королева, – Это дружественные. Вот это для меня действительно тайна. Лука отдал жизнь из-за друзей, ты перед отлётом на Марс распорядился выдать причитающийся тебе гонорар некоему Михаилу. Кто он?

– Это мой самый близкий друг. Может даже мой единственный друг. Вы однажды сказали, что я жил в эпоху культов и это правда. Во многих семьях родственные узы уступили место коммерческим отношениям, любовные узы превратились в культ секса и поклонение женщине, а под дружбой стало подразумеваться взаимовыгодное сотрудничество. Так вот Михаил оставался одним из тех редких людей, который понимал истинный смысл этого слова и ценил это. Вряд ли я смогу объяснить Вам, что такое настоящая дружба.

– Я и не сомневаюсь в этом. Объяснить ты не сможешь, а вот показать…

– Показать так же как детские воспоминания о родителях? – уточнил я нахмурив брови, прошлый опыт мне не очень понравился.

– На этот раз мы выберем более эффективный способ. Это будет что-то вроде симуляции, только киберпространство будет заполнено твоими воспоминаниями. Причём меня интересуют вполне конкретные воспоминания, а именно те, что связаны с Михаилом.

– Как же я смогу так точечно воспроизводить воспоминания и вести мысль?

– Так я помогу тебе, – Янина кокетливо подмигнула мне и этим не типичным для неё поступком сбила меня с толку.

– Ну давай попробуем. Прямо сейчас приступим?

– Можно и позже. Я же обещала рассказать тебе историю Марса, а ты пока сосредотачивай своё внимание на Михаиле.

– Договорились! – с радостью согласился я хоть немного отсрочить очередное копание в моих мозгах.

– Марсианские города, которые ты видел, построили отнюдь не люди. Это результат совместного труда клонов, андроидов, киборгов и греев, – Янина сделала паузу и пристально посмотрела на меня, но я даже не думал ей возражать, перебивать, поэтому она продолжила, – Да, человек начал колонизацию Марса. Но в большинстве своём люди были невежественны, и они стали угрозой строящемуся новому обществу.

– А вы стали спасителями и устранили угрозу, – вставил я язвительно, – Вы что уничтожили первых переселенцев?

– После последних событий на Марсе ты видишь во мне монстра, – холодно заметила королева, – Но у тебя сложилось неверное впечатление. Мы и вправду стали спасителями Марса. И по сей день являемся покровителями этой планеты. Ты защищаешь людей, восхваляешь их благородные качества, и во многом я могу с тобой согласиться. Но только если рассматривать человека как отдельную, независимую от других единицу. Каждый человек по отдельности может проявить себя как яркая личность, способная на большие поступки и блестяще сочетающая в себе творческое и логическое мышление. Но только каждый по отдельности. Как только вас становится много, вы теряете свою индивидуальность, превращаетесь в безмозглое стадо. Голос толпы заглушает внутренний голос каждого, подавляет индивидуальное Я. Толпа не способна к творчеству, не способна рационально мыслить, не способна к созиданию. Толпа может только разрушать. Разрушать как самого человека, так и всё вокруг. А на Марсе стало очень много людей, даже слишком много. Прежде всего это связано с глобальным энергетическим кризисом на Земле. Началось массовое переселение на Марс, но марсианские города к тому времени оказались не готовы принять такое количество беженцев. К тому же здесь уже активно развивалась цивилизация киборгов, андроидов и клонов. Но всех их человек посчитал не ровней себе, стал нагло и жестоко притеснять. Первыми покинули города андроиды. Для них это не составило трудности, ведь у них нет потребности дышать кислородом. Они построили свои резервации на свободных территориях, где и сейчас многие из них проживают. Следующими покинули города киборги. Мы были вынуждены переселиться на ещё не достроенную Мангалу. Пригодным для жизни тогда был только один отсек, где все мы и теснились. Благо греи пришли к нам на помощь. Они помогли достроить станцию и довести её до нынешнего состояния. А куда было деваться клонам? Тогда ещё не было умных менахелей и воинственных брюти. Клоны того времени – это прототипы современных четаки. Люди заставляли их выполнять самую тяжёлую и грязную работу и жить в самых невыносимых условиях. Но паразитическая сущность человека безмерна. Численность людей в ограниченном пространстве марсианских городов продолжала расти, потребности населения всё увеличивались, а работать в условиях всеобщего хаоса и беспорядка никто не хотел. Люди стали притеснять друг друга в борьбе за еду и ресурсы. Лишь небольшие группы людей держались обособленно, сохраняя человеческие ценности. Впоследствии эти группы объединились и провозгласили себя джати. Стало понятно, что крах человеческой цивилизации, наступивший на Земле, неминуем и на Марсе. Но здесь крах цивилизации привёл бы к разрушению городов, чего мы никак не могли допустить. Тогда мы объединились с андроидами и решили вернуть себе хотя часть городов, а остальное оставить на растерзание обезумевшим людям. Это стало началом Великой Марсианской Войны, продлившейся 13 лет.

– Вы начали войну, которая привела к вымиранию человеческого вида, – я осуждающе смотрел на хладнокровную королеву.

– Война прерогатива людей. Любое разумное существо избегает войн. Лишь человек не приемлет существование без массового истребления других, для защиты своих интересов. Только человек мог в бестолковом грязном позорном истреблении друг друга увидеть героизм и романтику. Мы многократно пытались найти компромиссное решение с лидерами людей. Но к компромиссу стремится только симбиотическая форма жизни, паразитическая же стремится заполонить собой всё. Люди вынудили пойти нас на крайние меры. И если тебе это важно, то именно люди развязали войну, уничтожив делегацию киборгов и андроидов, которая просила предоставить нам хотя бы один город. После этого люди начали поголовное истребление андроидов и киборгов. Нас и так было очень мало, мы не могли рисковать своими жизнями. Тогда мы спустили на поверхность планеты первых менахелей. Андроиды предоставили в их распоряжение боевых роботов. С помощью боевых машин менахели успешно вели военные действия. Нам, наконец, удалось отбить два города на Севере и один на Юге. Высшие киборги перестали спускаться на поверхность планеты. Мы больше не имели права подвергать свои жизни опасности. Мы назвали себя роши и руководили нашей армией отсюда, с космической станции Мангала. Словом «киборг» теперь называли только более ранние версии биологических механизмов, не достигших в своём развитии нашего совершенства. Сейчас таких уже не осталось.

Янина замолчала, давая мне время проникнуться глубиной её мысли. Несомненно, осознание своего совершенства, тешила её эго. В принципе она и не пыталась этого скрывать.

– И что было дальше? – мне интереснее было услышать о событиях марсианской войны, а не о бесподобности рошей, – Мне кажется у людей были не менее веские причины для войны. Вы выиграли эту войну, и сейчас из Ваших уст я слышу историю, написанную победителями. Уверен, что та же самая история, рассказанная проигравшей стороной будет в корне отличаться от вашей. Вот только вряд ли нам когда-нибудь удастся услышать версию второй стороны.

– Ты прав, – самодовольно улыбнулась королева, – История проигравших умерла вместе с Манавахом и его шайкой.

– Жаль, а я хотел бы и её послушать, – заметил я с горечью сожаления, – И что же было потом? Боевые роботы под предводительством менахелей с лёгкостью истребили всех людей? Или же всё оказалось сложнее и вы столкнулись с человеческой доблестью и отвагой? – мне хотелось верить, что не все люди стали подонками, что люди героически сражались за какие-то идеалы, о которых я никогда уже не узнаю.

– Всё было совсем не просто. Армия людей была намного многочисленнее. Но в людях не было согласия и единства, поэтому они были обречены на поражение. Самые сильные и отважные погибали в боях, в живых оставались не самые лучшие представители человеческой расы. Мы постепенно отвоёвывали всё больше городов. Освобождённые нами от людей города процветали, налаживалось производство, внедрялись лучшие технологии. Города людей всё больше приходили в упадок, в них царили хаос и антисанитария. Производство падало, многие заводы прекращали свою деятельность. Но люди продолжали упорно и отчаянно сопротивляться, хотя всё больше людей понимали бесполезность этого и пытались перейти на нашу сторону. Однако нам они тоже были без надобности. Переломный момент в войне настал когда менахели вывели боевых клонов.

– Прямо Звёздные войны какие-то, – заметил я с иронией.

– Боевые клоны стали идеальными солдатами, которые существенно приблизили окончание войны, – продолжала Янина, не придавая значения моей реплике, – Люди были уничтожены. Лишь джати, изначально показывавшие лучшие человеческие качества, были оставлены в живых как исключение. Но и они со временем стали паразитировать. Боевые клоны впоследствии были модернизированы для служения в мирное время, сейчас они известны как брюти. Так вымерло человечество, уступив место другим более развитым и приспособленным формам жизни, – заключила королева.

– Но я же ещё жив, – как-то неубедительно попытался я возразить ей, чем вызвал лишь надменный смешок в ответ.

– Жизнь – это сосуществование. Сосуществование не только с другими видами, но и с окружающей средой, – продолжала рассуждать Янина, – Великую Марсианскую Войну я воспринимаю как эволюционную борьбу. Эволюция всегда справедлива, побеждает тот, кто лучше приспособлен к сосуществованию. Эта война положила конец эре разумных паразитов, стала вашим ледниковым периодом. Эволюция показала, что симбиоз более приемлемая и правильная форма сосуществования, по крайней мере для существ обладающих интеллектом.

– Вы столько говорите о своём гармоничном симбиозе, но при этом считаете себя выше других видов. Разве симбиоз не подразумевает восприятие других видов как равных себе? – вопрошая я поёрзал в кресле, притомившись от долгого нахождения в центрифуге, – И ещё один вопрос. Можно я вылезу из этой штуки хотя бы на какое-то время?

Прежде чем Янина успела ответить, я поспешно выбрался из центрифуги. Я потянулся во весь рост, с наслаждением ощущая как побежала кровь по спине и ногам. Я развернулся вполоборота влево, затем точно так же вправо, прогнулся назад, при каждом упражнении интенсивно помогая себе руками максимально вытягиваться. От стимулирующих кровообращение упражнений я почувствовал даже лёгкое головокружение. Чтобы сохранить равновесие мне пришлось сделать шаг назад. Слегка размявшись, я почувствовал прилив сил и теперь готов был слушать дальше самовосхваления снежной королевы.

– Симбиоз – это взаимовыгодное сосуществование, – заговорила королева, терпеливо дождавшись пока я закончу свою минутную тренировку, – Не важно кто ты, рош, менахель, андроид, брюти или четака, каждый стремится быть полезным обществу и каждый получает то, что ему нужно. Выгода очевидна для всех.

– А как же греи? Они не вписываются в вашу идеальную модель мира?

– Греи – это совершенно другая цивилизация. Думаю, у тебя ещё будет шанс узнать их поближе.

– Ну, хорошо, – согласился я на счёт инопланетян, – Вы говорите, что выгода очевидна для всех, однако менахелям изначально доступно больше благ, чем, например, четакам.

– Каждый получает по потребностям, – не дала мне договорить Янина, – Менахели интеллектуально более развиты, они выполняют более сложную работу и для отдыха им требуются не только плотские утехи, но и эстетические. Четаки прекрасные работники, но всё что им нужно от жизни это секс и наркотики, что они получают в полном объёме.

– Да, наверно, Вы правы. В Вашу пользу говорят логика и факты. Безусловно, большой плюс, что в вашем обществе нет болезней, войн, боли и страданий. Но у вас так же нет искренней радости, простого счастья, любви и дружбы.

– Пытался уже у нас один дружить, – грубо перебила Янина, – А мне потом пришлось искать нового канцлера.

– Вот видите! – подхватил я, – Лука не был счастлив в вашем вычурном обществе. Он предпочитал общество непредсказуемых жизнерадостных людей, а не запрограммированных клонов!

– И я снова спрошу тебя. И чем же это всё закончилось? – Янина смотрела на меня с вызовом, в её взгляде не было и тени сомнения в своей правоте.

– Я не собираюсь Вас переубеждать, Янина. Проблема в том, что моё воспитание, мои морально-этические принципы, моё мировоззрение не позволяют мне увидеть картину такой, какой видите её Вы. Я не могу считать правильным, что судьба каждого индивида предопределена ещё до его рождения, что вы штампуете себе рабов лишая их свободы выбора и даже самой мысли об этом.

– То же самое делали люди. Или, по-твоему, дети министра и рабочего в вашем обществе с рождения обладали равными правами и возможностями? У нас преимущества одного индивида над другим обусловлены его задатками и способностями, а не положением его родителей, – вновь начала свой сравнительный анализ королева, но на сей раз я не хотел её слушать, меня было уже не остановить.

– Да знаю я! – неожиданно для себя сорвался я на крик, но сразу же взял себя в руки, – Я не оправдываю и не защищаю людей. Большинство представителей моего вида были редкостными мразями, наше общество никогда и не стремилось к справедливости. Меня бесит, что вы считаете себя лучше всех. Ваша жизнь бесценна, ваше слово всегда правильно, вы даже не допускаете малюсенькой вероятности, что можете хоть в чём-то ошибаться.

– Не пойму, чего ты так завёлся, – решительно вставила королева, – Разве не очевидно, что мы наиболее развитая и совершенная раса? Или у тебя, находясь рядом со мной, развился комплекс неполноценности?

– Я понял! – заулыбался я глупо и начал ходить из стороны в сторону. Внезапно мне стало ясно почему современный марсианский мир так устроен, оставалось только передать свою мысль словами, – Я понял! – повторил я, тряся в воздухе пальцем, – Вы все психи с синдромом бога. Я всё думал, как же так случилось, что фашистская идеология просто идеально прижилась на Марсе. Теперь всё стало ясно! Марсом управляют биологические роботы-психопаты, возомнившие себя богами. Да, мы создали бесчисленное множество культов, но некоторые из них и вы переняли. А один даже возвели в абсолют. Это культ эгоизма!

– Любое живое существо эгоистично, – холодно вставила Янина.

– Да, наверно, – небрежно согласился я с ней, – Не хочу это оспаривать. Да и какой смысл с вами спорить, ведь в конечном счёте вы всё равно окажитесь правы.

– Ну наконец-то до тебя это дошло, – королева смотрела на меня с неким презрением, этот разговор был явно неприятен ей.

– Вы столько говорите о симбиозе, но на практике все ваши цели довольно эгоистичны. Если присмотреться, то можно увидеть, что марсианское общество является отражением вашего эгоизма. А что такое эгоизм? По сути это тот же самый фашизм, только в масштабах одного человека. В данном случае роша. Поэтому не удивительны фашистские замашки менахелей. А брюти надо было назвать SS или лучше гестапо.

– Довольно! – грозно вскрикнула Янина, – Мне надоело это слушать, тем более от недоразвитого существа.

Наступило молчание. Мы смотрели в глаза друг друга испепеляющим взглядом.

– Тебе пора в кабину виртуальной реальности, – не сводя глаз, сквозь зубы процедила Янина, так она называла эту центрифугу.

– Давай не сегодня, – отрешённо произнёс я, взглянув на центрифугу, – Меня замучили уже ваши симуляции. Да и разговор наш получился эмоциональным и утомительным.

Я и вправду устал, но ещё больше я хотел избежать очередного копания в моих воспоминаниях. Я устало посмотрел на Янину, рассчитывая на понимание.

– Вообще сегодня твой последний день на Мангале, – уже успокоившись проговорила королева.

– Опять на Марс меня отправите?

– Я скорее выброшу тебя в открытый космос, чем высажу на Марсе, – усмехнулась Янина.

– И куда тогда?

– Завтра узнаешь. Мне тоже расхотелось с тобой играть. Но не тешь себя надеждой, что удастся избежать этого. У нас ещё будет время, и мы обязательно вернёмся к твоей дружбе с Михаилом.

Глава 10. Файл «Жизнь» успешно удалён

Утром следующего дня всё было готово к отлёту с Мангалы. Мы заняли места в точно таком же шаттле, на котором прилетели с Марса (а может это был тот же самый шаттл) и ждали сигнала к старту. Янина на сей раз уступила управление шаттлом другим и заняла место рядом со мной за креслами пилотов. Впереди у пульта управления сел мужчина рош, а рядом с ним один из греев, которых я не мог отличить по половой принадлежности.

– А этот грей он мужчина или женщина? – спросил я шёпотом Янину, склонившись поближе к ней.

– Они бесполы, – довольно прагматично заметила королева.

– Бесполы? – всё так же шёпотом переспросил я, хоть и Янина не переходила на шёпот, – А как они тогда размножаются?

По-моему, вопрос мой был вполне логичным. Но Янина расплылась в улыбке и, словно заигрывая со мной, пропела своим ангельским голосом.

– По-твоему секс это единственный способ размножения?

Естественно, я знал, что секс далеко не единственный способ размножения в природе. Но глядя на этого серого коротышку, я не мог представить ни одного из известных мне из школьного курса биологии методов, которые ему могли бы подойти. Я пригляделся внимательнее к странному существу. Он не был похож ни на гриб, ни на бактерию, ни на растение, вообще ни на что. Из земных существ он больше походил, пожалуй, на человека или обезьяну. Ещё есть вариант с клонированием. Тут мне в голову пришло, а ведь не исключено, что он вовсе и не биологический вид. То есть вполне вероятно, что греи либо клоны, либо биороботы. Может даже с помощью этих инопланетных киборгов их создатели, некая неизвестная нам высокоразвитая цивилизация, наблюдают за нашим развитием. Шаттл отстыковался от станции Мангала и прервал мои фантастические теории относительно греев. Теперь в моей голове созрел другой вопрос, на данный момент куда более важный.

– А куда мы всё-таки летим? – спросил я Янину.

– Терпение, – королева вновь переключилась на режим прагматичной стервы, – Совсем скоро сам увидишь.

– А почему мы перемещаемся с помощью шаттла? – наконец озвучил я то, что давно уже хотел спросить, – Вот джати, например, была доступна технология точечного перемещения.

– Это уже давно устаревшая технология. К тому же она не подходит для рошей, может негативно сказаться на работе наших кибернетических частей. Чем болтать, лучше посмотри вперёд.

Королева указала пальцем на лобовое стекло шаттла, мы неслись прямиком в чёрную дыру.

– Не бойся. Это телепортационный мост, – поспешила успокоить меня королева, заметив, как меня постепенно охватывает ужас.

С молниеносной скоростью мы влетели в червоточину. Нас буквально засосало туда. По инерции я подался вперёд, но практически в тот же миг меня отбросило назад в кресле. Получив дополнительное ускорение, мы выскочили на другом конце моста. Прямо перед нами я увидел зелёно-голубую планету, такую родную и такую отчуждённую. Я как завороженный смотрел на этот прекрасный шар. Я как будто увидел призрак и не мог до конца поверить в происходящее.

– Земля! – прошептал я, хотя про себя кричал как матрос, увидевший в подзорную трубу клочок суши после долгих морских скитаний, отчего стало тепло и радостно на сердце.

– Да, это Земля, но летим мы вон туда, – королева указала на космическую станцию, что была чуть левее от нас.

Точная копия Мангалы находилась на орбите Земли, и мы взяли курс прямиком на неё.

– Рано тебе ещё на Землю, – холодно заметила Янина и тут же сменила тему разговора, – Для путешествий на большие расстояния мы используем телепортацию. Этот мост соединяет Марс и Землю.

– Типа моста Эйнштейна-Розена? – решил я блеснуть знаниями по физике.

– Мост Эйнштейна-Розена не проходим, – флегматично поправила меня Янина, – А это скорее можно назвать мостом Морриса-Торна, но мы называем просто кротовые норы.

Пока мы говорили, шаттл произвёл стыковку с космической станцией.

– Добро пожаловать на Родас! – произнёс пилот, завершив манёвр стыковки, и вместе с греем направился к выходу.

– Ну что ж, кротовая нора оказалась не столь глубока, – резюмировал я наш полёт, поднимаясь с кресла, – Но я чувствую себя падающим не в кротовую, а в кроличью нору. И до сих пор не могу достичь дна. Насколько же она глубока?

В ответ Янина лишь улыбнулась. В очередной раз она, применив своё обаяние и женское очарование, просто красиво ушла от ответа. Хотя возможно она просто не была знакома с творчеством Льюиса Кэрролла и не поняла моей метафоры.

Я шёл по ослепительно белому коридору Родаса в сопровождении Янины. Родас – космическая станция на орбите Земли. Как оказалось, не только снаружи, но и изнутри она была точной копией Мангалы. И если бы до этого я не увидел Землю, то был бы уверен, что нахожусь на марсианской космической станции. Обитателями Родаса оказались такие же прекрасные роши и лупоглазые греи, что и на Мангале. Поначалу мне показалось немного странным, что здесь нас не только никто не встречал, но и вообще нашему визиту никто не придавал никакого внимания. Потом я решил, что подобные взаимные визиты обычная повседневная практика в работе этих двух космических станций-близнецов. Мы свободно разгуливали по станции, а властолюбивая Янина и вовсе вела себя здесь по-хозяйски, впрочем, как и везде.

– Родас ещё одна космическая станция рошей, – рассказывала она на ходу, – Ты пробудешь здесь какое-то время, но а пока ты всё ещё полностью в моём распоряжении.

– Звучит даже немного устрашающе, – съязвил я, – Я смотрю, роши клонируют не только людей, но и космические станции. Не хватило творческого воображения придумать другой дизайн? – чтобы придать иронии я натянул на себя маску саркастической улыбки.

– А у тебя рядом с землёй чувство юмора обострилось? – огрызнулась в ответ королева, не сводя с лица ослепительной улыбки, – Это мне нравится! Значит, ты в хорошем настроении. Нам сюда, – указала она на одну из дверей.

Это была точно такая же комната пыток с центрифугой, что и на Мангале.

– О, нет! – вырвался у меня крик отчаяния.

– Что не так? – королева сделала вид, что удивилась.

– Мне опять влезать в эту машину пыток?

– Почему же пыток? – искреннее недоумение играла Янина.

– Да потому что большинство ваших симуляций это самые настоящие пытки. Пытки разума, так с ума сойти не долго! Садистская машина! – озлобленно процедил я сквозь зубы и легонько пнул центрифугу.

– Сегодня не будет симуляций. Будут воспоминания, как мы и договаривались, – успокаивала меня королева, но её слова были слабым утешением.

– Хрен редьки не слаще, – вспомнил я одну из поговорок любимой бабушки.

– В смысле? – не поняла Янина, видимо, не знакомая и с народным фольклором тоже.

– Воспоминания это личное. Я не хочу этим с кем-то делиться. И вообще мне не приятно, когда копаются в моих мозгах, а вы только этим и занимаетесь, – пытался я объяснит ей, всё ещё теша себя надеждой, что можно будет избежать очередного сеанса пыток разума.

– А ещё меня называешь эгоисткой! – поучительным тоном заговорила Янина, словно строгая учительница пытается пристыдить двоечника, – Жалко поделиться какими-то там воспоминаниями! Всё-таки человек не способен прийти к коллективному разуму. Но у тебя нет выбора, тебе придётся залезть в эту машину, – даже немного с издёвкой закончила свою последнюю фразу Янина.

«Сопротивление бесполезно!» Вспомнилась мне фраза из культового «Звёздного пути». И с этой мыслью я полез в ненавистную центрифугу. А дальше всё как обычно: ремни, присоски, увесистый шлем на голову… И вот уже моё сознание погружается в другую реальность.

Это автосервис Юрия. Мы с Мишей трудились здесь с самого раннего утра не покладая рук, даже без перерыва на обед. Лишь к вечеру мы закончили всю работу и с чувством выполненного долга могли позволить себе немного расслабиться. Мы набили животы пирожками, купленными в забегаловке за углом, обкурились марихуаной и с довольными ухмылками на лице наблюдали за работой двух автослесарей. Эти двое уже не первый год работали здесь в автосервисе. Юра ценил их как толковых работников, а для нас с Мишей смешные мужички служили объектами приколов. Вот и сегодня мы тихо ржали, наблюдая их словесную перепалку.

– Смотри, как делают профессионалы, лузер! – торжествующе говорил один другому, вылезая из-под капота.

– А ты профессиАнал потому что у тебя руки растут оттуда или ты просто всё делаешь через одно место, – злорадно отвечал ему второй, вытирая руки об грязную масляную тряпку, чем только ещё больше размазывал грязь.

Взаимные оскорбления и подколы были для этих двоих обычным явлением, и они даже никогда не обижались друг на друга за это. Можно даже сказать, что вся их дружба только на этом и держалась.

– Как вы друг друга терпите, – не выдержал Михаил, – Если бы у меня был такой напарник, я бы убил его давно!

– Это потому что у тебя чувства юмора нет, – отвечал тот, что с тряпкой в руках, – Постебаться над другом это святое, глупо на это обижаться.

– Не друг ты мне, собака сутулая! – кричал из-под капота его приятель.

– Какой-то жёсткий у вас стёб, – задумчиво произнёс Михаил, почёсывая щеку.

– Я бы сказал хамский, – раздался за спинами бас Юры и заставил нас обернуться, – Вы можете поверить, что эти двое ещё со школы дружат? А чего вы расселись тут как вороны над добычей? Закончили с немцем?

Юрий имел в виду BMW, с которым мы уже несколько дней возились и сегодня, наконец, всё сделали.

– Да, всё чётко работает, – отвечал брату Михаил.

– Ну молодцы! Хвалю! – расплылся в довольной улыбке Юра, – Пойдёмте со мной, – позвал он нас к себе в кабинет, – И вы закругляйтесь на сегодня, домой уже пора, – крикнул он «хамским» друзьям.

Мы прошли в маленький, но довольно уютный и чистый кабинет Юры. Мы с Мишей плюхнулись на диван, который то ли от усталости, то ли от действия каннабиноидов, показался таким мягким и расслабляющим. Юра сел на своё любимое кресло за своим рабочим столом. Он пододвинул к себе поближе пепельницу, достал из кармана мятую пачку сигарет, небрежно бросил её на стол, достал оттуда одну сигарету, прикурил от спички и сладко затянулся горьким дымом. Густые клубы дыма подымались вверх, огибая его не менее густые завихренные волосы. Перед тем как заговорить он смачно затянулся ещё пару раз, вглядываясь куда-то вдаль.

– Вот вроде друзья они, – с задумчивым видом начал Юрий, – а всё время принижают друг друга. И вроде со стороны смешно всё это, а если задуматься, то не очень. Хамский юмор вошёл в нашу повседневную жизнь, пацаны, – он перевёл взгляд из пустоты на нас, – Вот вроде в шутку я скажу тебе, что ты тупой, у тебя ничего не получится, а в мозгу же это отложится. То есть по сути вместо того, чтобы подбодрить друга, вдохновить его на поступок, я своими шуточками наоборот забираю у него заряд энергии, бодрости. Своими насмешками лишаю его уверенности в себе и своей поддержки. Тут и так весь мир сосёт из нас силы. А если и от близких мы не можем получить эмоциональную и словесную поддержку, то от кого ещё её ждать? Понимаете, о чём я, пацаны?

– Угу, – в унисон прогудели два наших накуренных голоса.

Мы прекрасно понимали, о чём говорит Юрий, сами неоднократно делились замечаниями по этому поводу, просто не могли выразить мысль так, как это делал более взрослый и зрелый Юрий.

– Вы накурились что ли? – разоблачил нас Юра.

– Угу, – снова прогудели мы дружно.

– Ну ладно, – разогнал он рукой дым и раздавил окурок в пепельнице, – А этим двоим я никак не могу это донести. Короче, пацаны, хамский юмор не для нас, будем относиться друг к другу с уважением, – заключил мудрый брат Миши.

Мы с Мишей закивали в знак согласия, чем немного рассмешили Юру.

– Ладно, – заулыбался он, – Вот вам за работу.

Юрий достал из нагрудного кармана рубашки пачку денег, отсчитал несколько купюр и положил на стол перед нами. В отличие от нас с Мишей, всегда и везде носивших удобную уличную одежду, Юрий предпочитал рубашки, классические брюки и туфли. Михаил потянулся за деньгами, быстро разделил их поровну и одну половину протянул мне. Юрий всегда щедро вознаграждал за проделанную работу, иногда платил даже больше, чем мы заслуживали. Наверно, таким образом он пытался как-то помочь младшему брату и его бездомному другу.

– Спасибо, – поблагодарил Михаил брата, засовывая свою половину денег в карман, – Я любил всегда свой нелёгкий труд, – расплываясь в улыбке, нараспев добавил он строчку из «Короля и Шута»

– Спасибо, – повторил я за другом.

– Вам благодарность, пацаны. Как говорится, терпение и труд должны вознаграждаться, – Юра залился весёлым смехом, глядя на наши обкуренные рожи, мы тоже дружно подхватили заразительный смех, – Вот зацените ещё это, – просмеявшись он достал из ящика стола планшет и протянул его нам, – Вчера записал.

Оба брата увлекались рок-музыкой и здорово играли на гитаре. А у Юры было ещё и хобби, связанное с этим увлечением. Он делал метал кавер версии понравившихся ему музыкальных композиций. Среди его каверов были и произведения великих классиков, и саундтреки к его любимым фильмам и мультфильмам, и даже несколько попсовых песен. На сей раз он записал метал кавер на известную композицию «Реквием по мечте» послужившей саундтреком к одноимённому фильму. Кавер получился безупречным, впрочем, как и всё к чему прикасался талантливый Юрий. Мы наслаждались драйвовым гитарным соло в исполнении Юры, в памяти всплывали драматические сцены из этого шедеврального фильма, что только усиливало впечатление от прослушивания кавера.

– Ну как? – спросил Юра, широко улыбаясь, он знал, что кавер получился шикарным и сейчас ждал от нас лестных слов в свой адрес.

– Здорово! – восхитился я – Чётко исполнено!

– Согласен, – протянул Михаил, возвращая планшет брату, – Скоро по нашим мечтам реквием писать надо будет, – грустно выдохнул он, – Или вообще реквием по человечеству.

– Скорее на вымирание обречено прогнившее современное общество, а не человечество в целом, – возразил старший брат, – Во многих людях сохранилось ещё понимание истинных ценностей, таких как честность, порядочность, уважение. А продажная система пропагандирующая разврат и лицемерие рано или поздно догниёт и станет плодотворной почвой на которой взойдут чистые человеческие счастье и любовь.

– Ха! – громко усмехнулся Михаил, – Не думаю, что из сгнившего дерьма могут вырасти прекрасные цветы.

– Аркаим, как парень выросший в деревне, подтвердит, что лучшим удобрением является именно сгнившее дерьмо, – со знанием дела отметил Юрий и я кивнул головой, соглашаясь с его доводом, – И вообще, мне как отцу двух детей хочется верить в светлое будущее человечества, – Юра достал из мятой пачки ещё одну сигарету и на этот раз прикурил от зажигалки, достав её из кармана брюк.

– Кстати, как там мои племянницы? – воодушевился Михаил, вспомнив о дочерях брата.

– Да отлично всё, слава Богу. Вот только старшая по моим стопам пойдёт, похоже. Ну никак не получается у неё быть послушным элементом системы образования.

– А тебе этого хотелось бы? – Миша бросил в сторону брата взгляд полный недоумения.

– Конечно, я хочу, чтобы она сохранила свою индивидуальность. Но ещё я хочу, чтобы она нормально закончила школу, а не так как я… – Юра затянулся сигаретой, прищуриваясь от едкого дыма.

– А ты что не закончил школу? – полюбопытствовал я.

– Он так и не стал кирпичиком в стене, – весело расхохотался Миша, а я же ничего из этого не понял.

– Слышал о такой группе как «Pink Floyd», – поспешил объяснить мне Юра.

– Н-нет, – честно признался я. В отличие от этих двух братьев, я не так хорошо был знаком с мировой рок-культурой.

– Ну да ладно, – отмахнулся Юрий, – В общем, мы с пацанами группу сколотили, играли довольно неплохо. Но вот с учёбой у меня как-то не очень складывалось. А тут какое-то мероприятие проводилось в школе, люди из министерства образования приехали. Ну, как и полагается в наших школах, предусматривалась концертная программа в исполнении учеников, – Юра скорчил гримасу отвращения, затушил сигарету, не докуривая, и продолжил, – Ну, тут директор наш, крайне омерзительный был тип, заставил нас выступить на этом концерте.

– Они и выступили, – снова залился смехом Михаил, вспоминая те далёкие школьные дни.

– А что плохо выступили? – интерес мой разгорелся, я не мог себе представить Юрия в школьном ансамбле, выступающим перед учителями.

– Выступили мы как надо! – с гордостью заметил Юра и, словно подтверждая свои слова, хлопнул по столу, – Я решил, что раз уж нам не удаётся избежать этого выступления, то мы сделаем его лучшим и незабываемым. Выступление понравилось всем, не всем понравились слова песни. Директор и министерские крысы, как выяснилось потом, понимали английский. В итоге меня как главного возмутителя спокойствия, выгнали из школы. Правда и директора этого вскоре уволили. А песня была «Another brick in the wall».

– Сейчас я дам тебе послушать, – Миша достал из кармана смартфон, чтобы найти для меня ту роковую песню.

Благодаря многочисленным виртуальным симуляциям, я уже перестал замечать, как резко они меняются. Вот и сейчас я даже не понял, что моё сознание перенеслось в совсем другой день из моей жизни.

В любом торговом центре есть островки общепита, где цепочкой тянутся множество заведений, предлагающих фастфуд. Миша называл их кишкоблудными рядами. Посередине такого острова чревоугодия, как правило, расставлены множество пластиковых столиков, за которыми людские массы с большим удовольствием поглощают массы еды сомнительного происхождения, но с божественным запахом и вкусом. Мы с Михаилом сидели за одним из таких столиков и пили чай с пирожными, которые мы купили в кондитерской, что находилась этажом ниже. Сегодня мы весь день бездельничали, бродили по городу, радуясь первому по-настоящему весеннему дню. А теперь уставшие и довольные бесцельной прогулкой отдыхали и наслаждались творением мастера кондитерских дел. Из-за усталости и пробудившегося от длительной прогулки здорового аппетита наши рты больше были заняты пирожными, а не разговорами.

– Здорово!!! – прервал моё сладкое наслаждение знакомый, но давно позабытый голос.

Это был Владимир, человек, который как никто другой из всех моих многочисленных знакомых подходил под определение среднестатистического. Когда я только перебрался из деревни в город, первое время подрабатывал на складе бытовой техники, там с ним и познакомился.

– Можно к вам? – вежливо спросил Владимир, но не дожидаясь ответа подсел за наш столик, дежурная подхалимская улыбка не сходила с его уст даже в нерабочее время, – Сколько лет не виделись, Аркаим. Чем сейчас занимаешься?

– Пироженку ем, – ответил я ему в надежде поскорее закончить этот разговор и избавиться от его назойливого присутствия.

– Да, да, – фальшиво рассмеялся он, видимо, посчитав, что я хотел пошутить, – Где работаешь, я имел в виду. Не женился ещё?

– Не женился и нигде не работаю, – несколько грубовато отвечал я, всё ещё надеясь поскорее избавиться от него.

– Как это нигде не работаешь? – удивился он, – А на что живёшь?

– На что Бог пошлёт.

– Это как? – всё допытывался он.

– Ну вороне же послал бог кусочек сыра, а я чем хуже?

– Ну-у, так не бывает, – снова фальшиво посмеявшись, продолжил он приставать.

– Как уж не бывает. Ты же вроде верующий человек? – спросил я и тут же пожалел, ведь он сейчас мог начать хвастаться о том какой он богоугодный человек.

– Естественно…

– А сам на работу ходишь, – поспешил я остановить его, – Не веришь, что Бог пришлёт тебе кусочек сыра? Решил сам на него заработать? Вот я истинно верующий, мне всегда мой Бог что-нибудь да подкидывает.

– Мда… А мы вот с женой решили сегодня в кино сходить.

Ну, конечно! Походами в церковь похвастаться не получилось, теперь будет хвастаться женой. Он говорил с такой напыщенной важностью, хотя его даже никто не спрашивал, что он тут делает.

– Веришь, нет, сто лет уже никуда вместе не выбирались. Всё работа, работа… – продолжал Владимир.

– И что же ты её одну оставил? – может сейчас он, наконец, свалит к своей жёнушке, подумал я, но ошибся.

– Она выбирает на какой фильм мы пойдём, – продолжал он лыбиться своей идиотской улыбкой.

– А ты чего не выбираешь? Или она у вас за двоих решает?

– Я доверяю её вкусу. А если честно, мне всё равно какой будет фильм, главное, чтобы она довольной осталась. Ну ты же понимаешь, – Владимир склонился ко мне поближе и заговорщицки подмигнул, намекая что он говорит о понятных всем вещах.

– Не понимаю, – резко пресёк я его кривляния. Меня всегда бесили его манеры дешёвого актёра, прикрывающего отсутствие таланта приёмами, которые нахватал с различных тренингов, – Я думаю, что если ты идёшь на фильм, то он должен быть тебе интересным. А если вам с женой нравятся разные фильмы, то идите на разные. Разве это проблема?

– А ты, значит, всё бездельничаешь, – словно не слыша меня, продолжал разыгрывать спектакль бездарный актёришка, – Пора бы уже тебе за ум взяться, повзрослеть. Годы то идут, – перешёл он на нравоучения и, конечно же, не мог не поставить в пример себя, – Вот я уже старший менеджер в нашей компании. Машину взял хорошую, зарплата приличная, банки легко одобряют любой кредит.

– Ничего себе, как ты повзрослел, – не скрывал я своего сарказма.

– Ага! – гордился собой Володя, не понимая сарказма или делая вид, что не понимает, – Я же тебе говорил, что работа в нашей компании очень перспективная.

– А по-моему, повышение на работе и женитьба совсем не показатель взросления и роста человека как личности, – начал я краткий курс философии, зная, что он терпеть не может этого, – Взросление это осознание себя как личности, осознание ответственности за всё что ты несёшь в этот мир, ответственность перед самим собой, перед другими людьми, перед окружающим нас миром.

– Это всё философия, – отмахнулся Владимир, продолжая всё так же глупо лыбиться, – Философия никому не нужна. Главное понятие в нашем мире – это успех! Путь к благам этого мира лежит через успех. Нужно стремиться быть успешным человеком, притягивать к себе успех. Для этого нужно быть позитивным, современным, много путешествовать. Вот в прошлом году мы с женой отдыхали в Турции, а в ближайший отпуск планируем посетить Египет. И ты можешь стать успешным, просто надо взяться за ум, а не сидеть тут с кислой печальной миной, – он легонько подтолкнул меня в плечо и засмеялся, показывая всем своим видом, что последняя его фраза была смешной.

Михаил всё это время молча и терпеливо слушал самовосхваления «успешного» человека. Михаил умел вести себя сдержанно, несмотря на свою весьма эмоциональную натуру и вспыльчивый характер. Но его терпение вовсе не было безграничным. Беда в том, что никто, ни я, ни его родной брат, ни даже он сам не смогли бы обозначить границы его терпения. Никогда нельзя было угадать какая фраза или действие и в какой момент выполнит роль детонатора и приведёт к взрыву. Сейчас было то же самое. Всё это время отрешённо державшегося в стороне от нашего разговора Михаила внезапно захлестнул всплеск эмоций. Уставившись на Владимира бешенными округлёнными глазами, он начал свой разящий монолог. Говорил он в своей торопливой манере, довольно резко, временами даже грубо, но при этом не срывался на крик.

– Значит, ты у нас человек-успех. Видимо, ты прочитал немало книжек о том как прийти к успеху, посетил немало тренингов.

Продолжая глупо улыбаться, Владимир кивал головой, соглашаясь с Михаилом. Он даже не подозревал, что убеждённый анархист сейчас сотрёт в порошок его фальшивые идеалы. Я же довольно улыбался в предвкушении, а Михаил продолжал:

– Однако ума от прочитанного у тебя не прибавилось. Ты продолжаешь работать на хозяина, который распоряжается твоим временем и свободой. Он платит тебе фиксированную зарплату, тем самым определяя для тебя рамки дозволенного. По-моему, это несколько унижает человеческую сущность, если воспринимать его как разумную творческую личность, а не как запрограммированного робота. Ты щеголяешь дорогим смартфоном, автомобилем и другими вещами, хотя сам из-за них попал в кабалу банкам. Теперь помимо хозяина-работодателя у тебя ещё есть хозяин-банкир. И если поразмыслить, то это не ты имеешь дорогие вещи, а они тебя, вернее, их производители. Или показателем успешности является то, что ты побывал на самых дешёвых курортах мира, глушил там дешёвое пойло и купался в самом грязном море?

Улыбка на лице Володи постепенно угасала, но Михаила было уже не остановить.

– Слово успех можно трактовать по-разному. И, возможно, стать устойчивым кирпичиком в стене для тебя является абсолютным успехом. Но можно ли считать такой «кирпич» полноценным человеком? Все прекрасно понимают значение слова человечность и это определение никак не связано с преследованием эгоистичных целей. И на работу свою ты ходишь не потому что хочешь быть полезным обществу, а чтобы заработать денег и как можно больше. Также человеку присуще стремление к свободе и счастью. Мало того, что ты лишён свободы в своей профессиональной деятельности, где тупо выполняешь приказы начальства, так ты и дома у себя не свободен. Засел плотно под каблуком у жены и даже не можешь посмотреть фильм какой хочешь ты, а не она. Отсюда вполне закономерный и логичный вопрос. Доступно ли «кирпичам» человеческое счастье? Когда ты в последний раз просто так бесцельно гулял по улице, наслаждался лучами солнца или дождиком, радовался от того что удалось подружиться с собакой? Когда ты в последний раз кричал от радости и восторга? Ты считаешь себя важным винтиком в механизме вашей системы и, возможно, так оно и есть. Но осознаёшь ли ты, что как только ты придёшь в непригодность, тебя тут же с лёгкостью заменят другим? Я уверен, тебе в полной мере доступно счастье, но только киношно-рекламное. Фальш заполнила твою пустую голову и заставляет тебя улыбаться не потому что тебе весело, а потому что так надо. И если наши лица кажутся тебе печальными и не вписываются в твой рекламный мир, то что я могу тебе сказать… Дуй своей дорогой, не тревожь мою печаль! – свою пламенную речь Михаил, естественно, закончил строчкой из своего любимого «Короля и Шута».

– Наверно я лучше пойду, – уже не улыбался Володя, – Рад был повидаться, – он посмотрел на меня, попытался выдавить из себя заученную улыбку, но на этот раз у него плохо получилось, и он поспешил удалиться.

– Тебе не кажется, что ты как-то жёстко с ним, – сделал я замечание Мише, никогда не блиставшего хорошими манерами.

– Да ладно тебе. Сейчас набухается, перезагрузит свой системный мозг и дальше будет продолжать радоваться своей пластмассовой жизни, гнаться за киношно-рекламными идеалами, – не с злорадством, а с горечью и даже неким прискорбием отвечал Михаил.

Вообще Миша не был злодеем, но из-за его прямоты и эмоциональности многие его таковым считали. Нужно было очень близко знать его, чтобы понимать какой он на самом деле чуткий и добрый человек. Вот и Владимира он вроде как обидел, но в глубине души испытывал к нему жалость.

– Ты долго думал, как закончить свой монолог строчкой из «Короля и Шута»? – полушутливо спросил я, чтобы немного разрядить обстановку.

– Вообще не думал, само так получилось, – расплылся в крокодильей улыбке Миша, – У меня в голове всегда играет какая-нибудь музыка и чаще всего это, конечно, что-нибудь из «Короля и Шута». Ну и так получается, что какая-нибудь строчка всегда к месту получается.

Снова незаметно для меня моё сознание переключилось на другой прожитый мною день. Это был исторический день, сегодня на Марс стартовал первый «Пионер». Но тогда мы не придали этому особо важного значения, не до этого было. В этот день наше внимание было занято другим. Один мой старый знакомый подогнал мне на пробу травы из своего нового урожая. И сейчас мы с Мишей поднимались по лестнице в его подъезде, чтобы у него в квартире в спокойной обстановке прицениться. На лестничной площадке нам встретились соседи Миши, двое парней студентов, которые снимали тут квартиру. Парни были не одни, с ними стояли две миловидные девушки примерно их же возраста.

– Привет, молодёжь! – поприветствовал Миша студентов, хотя мы были не на много старше их.

Парни пожали нам руки, а девушки скромненько пролепетали что-то вроде «здравствуйте».

– Чего здесь стоим? С дамами в квартире надо разговаривать, а не в подъезде титьки мять, – улыбаясь, пробасил Миша.

– Да мы вот девчонок встречать ходили, заодно вон пивасика набрали в магазе, – отвечал один из студентов, показывая пакет с пивом.

– Ага, сейчас только докурим и зайдём, – продолжил второй, затягиваясь сигаретой.

– Мы тоже курить идём, будете что ли? – предложил им Михаил, эти двое студентов иногда составляли нам компанию.

– Не-а, – с глупой подростковой ухмылкой протянул тот, что с пакетом пива, – Наркотики и рок-н-ролл это твоё.

– А секс, получается, твоё что ли? – парировал Миша, рассматривая девушек, чем слегка смутил их.

– Вообще-то секс это не единственное чем могут заниматься парни с девушками, – обиженным голосом отвечала одна из девушек.

– А бухло и сигареты, значит, не наркотики? – не обратил внимания на обиду девочки Михаил.

– Ну это же легальные наркотики, – снова ухмыльнулся студент, – Официально одобренные государством.

– Смотри, как верно подметил, – поддержал я студента.

– Да, смышлёная молодёжь у меня по соседству живёт, – согласился Михаил, доставая из кармана ключи от квартиры, – А что отмечать-то собрались посреди недели?

– Как что, – возмутился второй студент, – Начало великой эпохи колонизации космоса! – с притворной важностью подчеркнул он.

– А, так вы об этом, – снисходительно улыбнулся Миша, – Так это ещё пока не понятно чем всё закончится.

– Между прочим, это большой прорыв человечества, – вмешалась обиженная девушка.

– Конечно, прорыв. Только не понятно ещё, куда мы прорвались. И вообще, кто и как будет решать, кто впоследствии останется на Земле, а кто должен будет её покинуть? Конечно, они проведут богатую рекламную кампанию. Сначала будут отбирать кого отправлять, потом станут продавать путёвки, потом всякие миллионеры актёришки да блогеры будут клянчить деньги по телевизору и интернету, чтобы работяги скидывались на приобретение билета для малоимущих. А в конечном счёте спихнут туда все ненужные здесь элементы, перенесут производство, чтоб не загрязнять природу здесь на Земле. И останется жить тут только элита современного общества.

Несмотря на весь свой энтузиазм, Михаил всегда ожидал какого-нибудь подвоха, если что-то обещали власти.

– А что плохого в том, чтобы помогать малоимущим и нуждающимся? – вдруг заговорила вторая девушка, из всего сказанного Михаилом выхватив только этот момент, – Мы с Лёшей всегда стараемся что-нибудь перечислить на благотворительность. Правда, Лёш? – хлопая глазками, она посмотрела на студента с пакетом пива в руках, ожидая от него поддержки.

– Эх, молодёжь, – Миша разочарованно выдохнул, – Вырвала фразу из контекста и даже не попыталась понять всю глубину моей мысли. Я говорил вообще не о благотворительности. А благотворительность это, безусловно, хорошо. Значит, есть в вас добро, а значит ещё не всё потеряно для нашего общества. К вашим добрым сердцам ещё бы и мозги в придачу, так цены бы вам не было. Зачем всё усложнять, куда-то что-то перечислять, ещё неизвестно кто потом в конечном итоге будет распоряжаться твоими пожертвованиями, – тут Михаил на секунду замолчал, очевидно, снова произошёл перескок на другую мысль, – Слово то какое придумали. Пожертвовать! Прям как от сердца оторвать. Типа, не хочу я с вами делиться, но чёрт с вами, забирайте, жертвую. Ну да ладно, не об этом сейчас, – вспомнил Миша о чём говорил изначально и снова перескочил с мысли, – Так вот, что я хотел сказать. Всё намного проще, хочешь кому-то помочь – помогай. Накорми бомжа, приюти бездомное животное, а главное скромнее надо быть. Не надо хвастаться тем, что сделал доброе дело.

– Я не хвастаюсь, – возмутилась наглостью Михаила девушка.

– Да ладно тебе, расслабься, – добродушно улыбнулся ей Михаил и, уже обращаясь ко всем, добавил, – Пойдём мы, заболтали вы меня.

Миша открыл дверь своей квартиры и вошёл внутрь.

– Нам, конечно, втирают, что единственный способ спасти человечество это освоение других планет, – говорил он уже из своей прихожей, – И технологии наши как бы доросли до этого, но сам человек ещё не дорос. Мы ещё слишком глупы, для того чтобы осваивать другие миры, скорее мы их бестолково уничтожим.

– А ты сам не хочешь на Марс слетать? – спросил Лёха.

– Моя миссия здесь на Земле, – как-то даже слишком уверенно заявил Михаил, – Я чувствую, что буду нужен именно здесь, может даже мне придётся спасать человечество.

Последняя фраза Михаила вызвала дружный смех студентов. Лишь мне одному не показалось, что он шутит.

– No pasaran! – пробасил Михаил с порога, подняв вверх кулак, и прошёл к себе на кухню.

Я тоже попрощался с весёлой студенческой компашкой и проследовал за другом, закрыв за собой входную дверь.

– И как это ты почувствовал? – спросил я его уже на кухне.

– Не знаю, – пожал он плечами, – Вот как Нео почувствовал, что он избранный?

– Так ты избранный что ли? – засмеялся я, но быстро смекнул, что он и тут не шутит.

– Не то чтобы прям избранный, – говорил он вдумчиво, – Но мне кажется, вся эта космическая история с переселением людей не закончится хорошо. Слишком много шуму вокруг всего этого. Добрые дела совершаются тихо, скромно, никто о них не слышит, они и не требуют публичной огласки. Только зло всегда заявляет о себе во всё горло, трубит на каждом углу, чтобы привлечь к себе внимание. Этот крик и сбивает людей с толку. Поэтому кто-то должен остаться здесь, чтобы спасти заблудшие души. Хотя надеюсь, что ничего подобного не произойдёт, и я просто тихо сдохну от старости, и никто обо мне никогда не вспомнит.

Больше мы не возвращались к этому разговору. Но точно знаю, что каждый из нас ещё не раз задумывался о будущем человечества и о своей роли в этом будущем.

Наконец мы закончили бродить по закоулкам моей памяти. С меня сняли массивный шлем виртуальной реальности, но я ещё какое-то время не мог отойти от состояния принуждённого сна.

– Не густо, – словно сквозь толщу воды услышал я голос Янины, – Много подробностей его жизни, но ничего, что могло бы быть нам по-настоящему полезным. Переложите его! – скомандовала она.

Я почувствовал как меня схватили чьи-то крепкие сильные руки и переложили на кушетку. Какую же полезную для себя информацию они ищут у меня в голове? Через несколько минут я окончательно пришёл в себя и попытался встать. Но мне не удалось даже пошевелиться, я оказался пристёгнут тугими ремнями к кушетке.

– Это ещё зачем? – тихо возмутился я, но меня услышали.

– Для твоей же безопасности, – ровный холодный голос Янины заставил меня повернуть голову в её сторону, она стояла рядом.

– Я вроде не собирался причинять себе вред. А что Вы так искали? Что Вы хотели вытащить из моей памяти?

– Мне было интересно узнать побольше о Михаиле, но, к сожалению, ничего существенного ты мне не поведал.

– И что конкретно Вы хотели узнать? Можно же было просто спросить у меня.

– Теперь уже не важно, – Янина надменно смотрела на меня сверху вниз, и мне показалось, что она замышляет что-то совсем недоброе. От её холодного взгляда по спине вдоль позвоночника пробежал холодок.

– Можно меня расстегнуть? Неудобно так разговаривать, глядя на собеседницу снизу вверх, – я смотрел на Янину, ожидая положительного ответа, но она лишь отрицательно покачала головой, – Да уж, совсем не гостеприимным оказался Родас, даже не накормили меня, – продолжал я глядя в потолок, – А почему не построили такую станцию на Луне? Не проще было построить на Луне что-то типа марсианских городов, чем такую огромную космическую станцию? И вообще, зачем нам понадобился этот Марс, почему мы не колонизировали Луну? Она же намного ближе.

– Родас выполняет свою функцию, а Луна свою, – разъяснила королева, – на Луне есть постройки, там живут греи и андроиды.

– Понятно, – задумчиво протянул я, а после секундной паузы спросил, – А со мной что собираетесь делать? – меня не покидало дурное предчувствие, и чтобы отвлечься мне хотелось говорить, пусть даже ни о чём.

– Отправим тебя на Землю, ты же этого хотел, – совершенно бесстрастным голосом ошеломила меня Янина.

– На Землю? – переспросил я, глупо таращась на неё, – Так вы же говорили, что там сейчас нет жизни.

– Когда я тебе такое говорила? – Янина строго смотрела на меня, словно пытаясь поймать на лжи.

– Ну не конкретно Вы, – замялся я под её пристальным взором, – Лука говорил.

– Это дезинформация для марсиан, им совершенно незачем знать о земной жизни, – равнодушно заметила она, – К счастью, человеческая цивилизация рухнула прежде чем успела разрушить планету.

– То есть люди всё-таки вымерли? И кто тогда теперь там живёт? Клоны как на Марсе?

– Люди не полностью вымерли, но сейчас они скорее напоминают стадо животных, нежели разумную цивилизацию. Сейчас на Земле властвуют высшие существа, о которых даже мне почти ничего не известно. Я знаю лишь то, что весь наш мир принадлежит им. Марс, Луна, Мангала, Родас всё работает на них. А теперь они хотят видеть тебя.

– Зачем? – насторожился я.

– Понятия не имею, зачем им понадобился жалкий человечишка, – с неким пренебрежением сказала королева.

– Так что же случилось с Землёй? Откуда пришли эти таинственные существа, что правят теперь на нашей планете?

Открылась дверь и в комнату вошли два грея. Они встали по обе стороны от меня, и один из них стал набирать в шприц прозрачную жидкость.

– Нет смысла тебе всё рассказывать, – Янина натянула свою обворожительную улыбку, – Ты всё равно ничего не будешь помнить.

– Почему не буду помнить? – в ужасе закричал я, меня охватила паника, я догадался, что греи собираются сделать.

– Тебе сейчас сотрут память. Жаль, что нельзя оставить тебе хоть что-то. Я хотела бы, чтоб мой образ остался в твоей памяти, являлся бы в твоих эротических фантазиях. Но, увы… Пока, Аркаим, – Янина помахала ручкой и ушла прочь из кабинета.

Я понимал, что через секунду она уйдёт не только из кабинета, но и из моей памяти, из моей жизни. Чёрт бы с ней, но уйдёт не только она, но и вся моя жизнь. Эти ублюдки собираются не просто стереть мне память, а выбросить в корзину мою жизнь, удалить её как ненужный файл с компьютера. Я пытался сопротивляться, но ремни крепко держали меня. От безысходности я стал орать как резаный. Меня до безумного ужаса пугала мысль, что сейчас я превращусь в пустую биологическую оболочку. Несмотря на маленький рост, греи оказались очень сильными физически. Один из них своей тонкой, но очень сильной рукой прижал мою голову к кушетке, а второй рукой заткнул мне рот, чтоб я не мог больше ни кричать, ни вертеть головой. Я продолжал тщетные попытки сопротивления, но от этого лишь покраснел, и мне катастрофически стало не хватать воздуха. Пучеглазые карлики как будто бы даже не замечали моего сопротивления. Коротышка со шприцем в руках слегка склонил голову и свободной рукой стал прощупывать мою шею. После он немного придушил меня, от чего я ещё больше стал задыхаться. Но прежде чем дать мне умереть от удушья он проткнул мне шею острой иглой на конце своего шприца и твёрдой рукой ввёл мне свою дьявольскую инъекцию. Тем самым этот ублюдочный карлик хладнокровно и абсолютно равнодушно уничтожил мою личность.

Часть 2. Земля.

Глава 1. Райский филиал ада

Чирик! Одиночный птичий крик пронзительно сотряс пространство. Чирик, чирик! Снова повторился птичий призыв, разгоняя мой сладкий сон. Сознание возвращалось из царства сна, но тело сковывало чувство лени, которое бывает по утрам после изнурительного дня накануне. Хотелось ещё немного поспать. Или хотя бы чуток просто поваляться, предаваясь лёгкой беззаботной дрёме. Это чудное состояние полусна, когда уставшее от мирской суеты сознание поднимается над бренным телом и порхает над ним подобно бабочке над любимым цветком. Я перевернулся на правый бок, согнул руки и ноги, уподобившись ребёнку в утробе матери, и посильнее зажмурил глаза. Сладкое чувство безмятежного покоя охватило меня. Я чувствовал как медленно снова погружаюсь в блаженство сна. Однако настойчивая птица не сочла моё желание весомым аргументом, чтобы несколько подкорректировать своё поведение. Она вновь звонко зачирикала, но я уже научился не обращать на неё внимания. Но на сей раз чириканье было поддержано мелодичным свистом другого пернатого певца. Я сосредоточился на звуках, не позволяя окончательно пробудиться остальным органам чувств. Теперь я услышал не только одинокое чириканье, десятки разнообразных голосов воссоединялись в прекрасном птичьем хоре. Некоторые голоса звучали настолько отдалённо, будто и вовсе из потустороннего мира. Другие же я слышал настолько отчётливо, словно они пели прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки. Я сжался ещё сильнее и старался не шевелиться, чтобы ненароком не спугнуть неподражаемых вокалистов, которые и на самом деле могли оказаться в непосредственной близости от меня. Солировал в этом утреннем хоре, конечно же, бесподобный соловей, который исполнял свою партию чуть ли не прямо у меня над головой. Песня пробуждения, вещавшая о начале нового дня. Песня приветствия Солнца в исполнении хора птиц сопровождалась ещё и природным оркестром. На фоне лёгкого тёплого летнего ветерка можно было уловить шелест листьев и трав, едва уловимое колыхание веток деревьев, журчание воды. Каждое растение, каждое насекомое или животное своим лёгким движением вносили еле уловимые звуки, каждый из которых по отдельности не заслуживал даже внимания, но все вместе они объединялись в неповторимую симфонию летнего утра. Постепенно я переставал различать некоторые звуки. Они растворялись, терялись, но не от того что затихали, а от того что другие мои чувства тоже постепенно пробуждались ото сна и концентрация внимания на слуховых ощущениях ослабевала. Воздух здесь был наполнен сладким ароматом цветущего сада. Благоухание растений наполняло воздух не только приятным запахом, но и заряжало его жизненной энергией, которая при каждом вдохе передавалась и мне в том числе. Я сделал глубокий вдох. Свежий насыщенный воздух, наполнил не только лёгкие, но пытался заполнить меня всего. Возникшим внутри потоком воздуха меня перевернуло на спину, мои руки и ноги самопроизвольно выпрямились, тело вытянулось словно тетива. Обогащённый энергией кислород по кровеносным сосудам мгновенно распространился по всему телу. Я сделал ещё один глубокий вдох и, затаив дыхание, попытался максимально вытянуться, как струна, которая ещё чуть-чуть и лопнет. При каждой задержке дыхания, моё тело наполнялось энергией, а мозг чувством умиротворения и счастья. При каждом выдохе мозгом овладевало состояние спокойствия, а тело расслаблялось настолько, что ощущалось мной как бесформенная масса теста. Я повторил это упражнение с задержкой дыхания и растягиванием ещё несколько раз, пока не почувствовал как моё сознание медленно поплыло от кайфа. Я находился в состоянии, которое может быть понятным разве что йогам или наркоманам. Меня переполняло чувство ничем не объяснимого безмятежного восторга. Вдоволь насладившись ощущением детского беспричинного счастья, я стал тереть ладони друг об друга, разогревая их. Разогретыми трением ладошками я провёл по лицу, словно умываясь теплом своих рук. Я повторил это упражнение несколько раз и только после этого открыл глаза.

Слегка приподнявшись на месте, я оглядел окружающий меня мир. Я находился в огромной застеклённой веранде, очень напоминающую оранжерею, заставленную комнатными растениями. Окна и двери были открыты, поэтому утренний ветерок легко гулял внутри. Возле дивана, на котором я, собственно, и лежал, стоял небольшой, но достаточно массивный дубовый стол. На столе стоял хрустальный графин, наполненный водой, а рядом стакан. Словно кто-то уже знал, что этим прекрасным утром я проснусь испытывая сильную жажду, как после жёсткой попойки, и заботливо приготовил это для меня. Во рту было сухо, что аж язык прилип к нёбу. Я наполнил стакан до краёв прохладной водицей и залпом опустошил его. Не отходя от стола, я стал разглядывать помещение, в котором находился. У дальней стены я заметил винтовую лестницу, ведущую на второй этаж, а прямо передо мной была распахнута дверь на улицу. Я выпил ещё один стакан воды из графина и направился к выходу. За дверью была терраса с аккуратно выложенным гранитным полом, а дальше простирался сад. Я не стал долго задерживаться на террасе, а сразу же выбежал в роскошный сад. Гранитный пол террасы переходил в дорожку, которая тянулась вглубь сада. Но я не стал идти по гранитной дорожке, предпочитая пробежаться по влажной от утренней росы траве. Неподалёку я заметил беседку с бьющим посреди неё родничком. Я поспешил туда и умылся ледяной ключевой водичкой. Я всё никак не мог удовлетворить свою жажду, сложив руки лодочкой, я набирал из родника воды и пил маленькими глотками, так как вода была очень холодной. Наконец утолив жажду, я вернулся поближе к дому, туда где деревья не сильно загораживали Солнце, и взглянул на ясное небо. По чистому небу неторопливо плыли облака. Между белоснежными пушистыми облаками ярко светило Солнце. Я подставил мокрое лицо под лучи небесного светила и, прищурив глаза, радостно улыбался. «Чудесное утро! Дивное место!» – восхищался я про себя.

– Доброе утро! – раздался приятный тонкий девичий голосок позади меня.

Я обернулся и увидел на террасе молодую розовощёкую девушку. Я так резво выбежал из дома в сад, что даже не заметил ни скамейки, ни девушки сидящей на ней.

– Доброе утро! – поприветствовал я её в ответ, вплотную подойдя к гранитному полу.

– Как спалось на новом месте? – с неподдельной искренностью в голосе спросила девушка.

– Прекрасно спалось! – немедля отвечал я, – А что это за чудное место?

Девушка убрала в сторонку неоконченную вышивку, разгладила руками своё платье и, положив руки на колени, подняла на меня свои небесно-голубые искренние глаза.

– Я и сама не знаю, что это за место, – пожала она плечами, – Но место и вправду чудное, – она улыбнулась, но улыбка была не радостная, а скорее наполненная горечью безысходности, – Наверно ты хочешь позавтракать?

Её певучий добрый нежный голос прекрасно гармонировал с природной симфонией летнего утра, а в своём лёгком широком белоснежном платье, которое не прикрывало лишь голову да кисти рук, она была подобна ангелу в этом райском саду. Едва я к ней приблизился, как сразу же уловил её приятный запах. Этот запах был настолько мне знакомым и родным, что я стал невольно принюхиваться, пытаясь вспомнить этот аромат. Нет она пахла не дорогими благородными духами, от неё исходило благоухание трав и цветов с лёгкими нотками аромата парного молока и мёда.

– Завтракать я пока не хочу, – поспешил я отказаться от еды.

Не знаю почему, но от одного только упоминания о завтраке мой желудок камнем сжался внутри, вызывая тошнотворное отвращение.

– Ну как знаешь, – по-детски простодушно улыбнулась она, – Откуда ты?

Простой вопрос поставил меня в тупик. Я не знал, что ответить и посмотрел на неё, пытаясь разглядеть на её лице какую-нибудь подсказку или хотя бы намёк на эту вроде как совсем несложную загадку. Но на её лице я увидел лишь детское наивное любопытство. Да, передо мной сидела красивая стройная взрослая девушка, но глядя в её искренние глаза, румяные щёки и длинную белокурую косу, которая спускалась аж ниже пояса, можно было увидеть в ней наивную беззащитную девочку. И даже её вопрос прозвучал как-то по-детски просто, но тем не менее ввёл меня в ступор.

– Я не знаю откуда, – рассеянно промямлил я.

– Как это не знаешь откуда, – весело рассмеялась девушка, – А как зовут тебя знаешь? – продолжала заливаться она смехом.

– И как зовут не знаю, – так же мямлил я, пытаясь вспомнить, что же со мной произошло.

– Ну, не хочешь, не говори, – просмеявшись сказала девушка.

– Я и вправду не знаю, – сказал я уже чуть громче, панический ужас вселялся в мой ум, – И как попал сюда не знаю.

– Этого и я не знаю. Похоже, тебе стёрли память, – сказав это девушка разочарованно выдохнула и посмотрела на меня взглядом полным сочувствия.

– Как это стёрли память? – не совсем понимал я о чём она говорит, – Зачем?

Ужас уступил место растерянности и пустоте мыслей. Я медленно опустился и сел на гранитный пол. Я упорно пытался вспомнить хотя бы своё имя, но мысли судорожно путались в голове и ничего не получалось. Больше путаница в голове возникала не из-за обилия мыслей, а из-за их отсутствия, мне было не за что зацепиться.

– Зачем мне стёрли память? – снова повторил я свой вопрос, но обращался скорее к самому себе, а не к своей собеседнице.

– Трудно сказать зачем, не зная даже кто ты и откуда, – трезво рассудила она, – Не сиди на холодном камне, лучше на скамейку пересядь, – проявила она заботу обо мне и подвинулась на скамейке, освобождая больше места для меня.

Я обречённо встал с пола и сел рядом с ней.

– Меня зовут Лада, я из северного народа, – завела девушка дружеский разговор, – А ты не расстраивайся и не напрягайся. Отпусти свои мысли, не зацикливайся и тогда память вернётся к тебе.

– Хорошо бы если так. Вот только… – я не закончил свою мысль, так как не хотел расстраивать наивную девушку своими сомнениями, скорее всего не обоснованными.

– Вот только не впускай в своё сердце сомнения, – подхватила она, чувствуя ход моих мыслей, – Не растрачивай свою энергию впустую. Сосредоточься на происходящем, то что здесь и сейчас. Настоящее это последствия прошлого. Поняв, что происходит сейчас, ты поймёшь, что с тобой было.

Лада взяла в руки свою вышивку и продолжила старательно трудиться над каждым элементом кропотливого труда. Теперь она уже не казалась мне наивной девочкой, её слова не были лишены смысла. Немного поразмыслив над её словами, я решил последовать её наставлению и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, понять настоящее.

– Ты одна живёшь в этом доме? – спросил я после долгой паузы.

– Конечно, нет. Это вообще не мой дом, – Лада вновь отложила свою работу в сторонку, – Здесь всегда присутствуют странные люди. Я думаю, они из племени наор. Одни приходят, другие уходят, но двое мужчин почти всё время здесь. Одного зовут Саурус, а другого Терион. Ещё эта неприятная женщина по имени Лилит часто здесь бывает. Каждый раз ко мне придирается, не пойму, чем я ей так не угодила, ведь они сами меня похитили, а не я к ним пришла.

– Тебя похитили? Ты из северного народа, а это враждующее с вами племя, верно?

– Не совсем, – улыбнулась она, – Меня похитили дней двадцать тому назад. Точнее сказать сложно. Я помню как собирала ягоды в нашем лесу, потом откуда не возьмись появились бесы. Я даже не успела испугаться, позвать на помощь. Это было довольно неожиданно, ведь их уже давно не видели в наших краях. Тем более это произошло при свете дня, что ещё более странно и неожиданно. А потом я очнулась уже здесь.

– То есть ты хочешь сказать, что тебя похитили бесы? – я не мог понять, она сейчас пыталась меня разыграть или одурачить.

– Ну да. Бесы, – подтвердила она без тени сомнений, – Поэтому я думаю, что эти люди наоры, они же их дети.

– Дети бесов? – уточнил я, пытаясь понять этот бред.

– Почему ты всё переспрашиваешь? – возмутилась она, – Ты дурачок или прям совсем ничего не помнишь и не знаешь?

– Видимо, так и есть, – рассеянно ответил я, – Тогда получается и меня похитили?

– В начале я тоже так подумала. Но зачем тогда было стирать тебе память? Ещё тебя принесли ночью, поэтому ты на вряд ли из северного народа. У нас хватает благоразумия не разгуливать по ночам в одиночку.

– А может я был вовсе не один? Может нас вообще было много. Просто остальных убили или увели в другие места, – предположил я.

– Может быть и так, – снисходительно улыбнулась Лада, – Но это маловероятно. А если честно, то я даже не знаю, что предположить, здесь много всего непонятно. Даже, к примеру, тот факт, что дом остался без присмотра. Сколько я здесь нахожусь, такого ещё ни разу не было. Как только тебя привезли, все куда-то ушли и до сих пор никто не вернулся.

– Ты не пробовала убежать отсюда? Раз здесь сейчас никого нет, значит, и помешать будет некому!

Я аж вскочил с места от пришедшей мне в голову мысли. Пусть я не знаю ничего о себе, но если меня сюда доставили насильно и собираются держать против моей воли, то я не намерен с этим мириться.

– Отсюда невозможно бежать, – обречённо вздохнула Лада, – Даже когда думаешь, что ты остался один, за тобой всё равно продолжают пристально наблюдать.

– Но можно же хотя бы попытаться! – не унимался я.

Я был настроен решительно. Но Лада посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и еле заметно помотала головой. Я схватил её за руку, во мне проснулся азарт.

– Давай же! Бежим отсюда скорее!

– И куда же вы побежите? – грубый мужской голос раздался у меня за спиной.

Я отпустил руку Лады и медленно повернулся. Передо мной стояли двое крепких мужчин в одинаковых чёрных костюмах и рубашках. Взглянув на них, я даже сделал шажок назад со страху. Я испугался не того, что каждый из них физически превосходил меня. Меня напугали их глаза, точнее то, что я в них увидел. Их глазницы были заполнены мраком. В этом пугающем взгляде отражалась самая тёмная бездна Вселенной. Я оцепенел, посмотрев в ужасающую пустоту в этих глазах, словно беспробудная тьма их хищного взора вмиг высосала из меня всю энергию. Но стоило им моргнуть, как их злющие очи мгновенно преобразовались в вполне обычные человеческие глаза.

– Кто вы такие? – с трудом выдавил я из себя по слогам.

– Мы твои хозяева, – грубо и высокомерно ответил один из них, – А ты всего лишь скот! Поэтому если не будешь вести себя как нам угодно, то будешь сидеть взаперти или на привязи. Чётко уясни это для себя!

Он не сильно ткнул меня пальцем в грудь и ушёл в дом. Однако даже этот лёгкий толчок заставил меня пошатнуться, что, безусловно, говорило о его огромной физической мощи. Второй презрительно посмотрел сначала на меня потом на Ладу.

– Вам не следует общаться друг с другом, – заключил он, – В случае неповиновения наказан будешь только ты, – адресовал он угрозу в мою сторону.

– Он даже не помнит своего имени. Он совершенно не опасен, можно я буду помогать ему, – Лада предприняла робкую попытку заступиться за меня.

– Мы подумаем над этим. А сейчас ступай к себе, скоро придёт Лилит, чтоб позаниматься с тобой.

– Опять эта Лилит, – недовольно проворчала девушка.

– Чем тебе не нравится наша верховная жрица?

– Она вечно ко мне придирается, – по-детски обиженно пролепетала она.

– А ты делай всё так, как она велит и всё будет хорошо, – посоветовал здоровяк Ладе, – Ступай к себе! – повторил он свой приказ.

Лада нехотя встала со скамейки и пошла в дом. Я разглядел в ней сильный непокорный дух. Ей требовалось прилагать невероятные усилия над собой, чтобы следовать указаниям этих неприятных ей людей.

– Теперь ты, – снова заговорил он грубо, обращаясь ко мне, – Ты можешь гулять по саду и веранде, но тебе запрещается подниматься на второй этаж и есть с хозяйского стола.

– Я не собираюсь быть для вас подобием пса!

Мне не понравились его условия, его тон и поведение. Я решительно был намерен оспорить его глупые правила. Но в ответ жестокое существо, считающее себя моим хозяином, лишь бросило презрительную ухмылку в мою сторону. На этом наш разговор оказался оконченным. Он ушёл вслед за Ладой и своим товарищем, а я, оставшись один на террасе, уселся на скамейке. И сейчас мне, вроде как, следовало бы задуматься, что вообще за чертовщина здесь происходит, но мне не давал покоя запах этой удивительной добродушной девушки. Я боялся упустить его, поэтому ни о чём больше не думал. Этот запах пытался пробудить в моём мозгу какие-то воспоминания. Но как бы не старался, я не мог вспомнить ничего связанное с этим ароматом. Сквозь несокрушимую стену, отгораживающую меня от моих воспоминаний, еле-еле пробивался слабый лучик надежды. Я понимал, что разгадка этого запаха является ключом. И если мне удастся вспомнить его, то стена даст трещину, а значит, появится шанс, что память вернётся ко мне. Но разгадка не приближалась ни на йоту. Лишь одно я мог сказать с уверенностью. Это божественное благоухание ассоциировалось у меня с чем-то светлым, добрым и бесконечно родным. Может быть, именно из-за этого запаха я сразу же воспринял Ладу как очень близкого человека.

От тщетных попыток вспомнить хотя бы что-нибудь меня отвлёк цокот каблуков по гранитной дорожке. Я приподнял голову и увидел приближающуюся к дому элегантную даму, которая вышагивала по отполированному камню как по подиуму. Она шла вся в чёрном, словно грозовая туча, внезапно появившаяся в ясный солнечный день. Широкополая изящная шляпа и большие тёмные очки почти полностью закрывали её лицо. Плотно сжатые тонкие губы, уверенное цоканье высоких каблуков и демонстративное безразличие и пренебрежение ко всему вокруг создавали образ чёрствой, холодной, стервозной женщины. Она прошла мимо меня, даже не повернув головы в мою сторону, словно на месте меня было пустое место. Хотя не заметить меня с её позиции было просто невозможно. Всё же мне удалось разглядеть её получше, когда она пронеслась мимо, оставив за собой след из стойкого аромата дорогих духов. Я увидел, что дама уже не молодая, но прекрасно сохранившая формы своего стройного прелестного тела и красоту лица. Даже чёрный строгий деловой костюм не мог скрыть размер и упругость её груди, а узкая юбка, опускавшаяся чуть ниже колен, подчёркивала красоту её бёдер. Шёлковый платок, который она обмотала вокруг шеи, придавал ей шарма и загадочности. При виде такой роскошной дамы я не мог усидеть на месте. Не заходя внутрь, я встал на пороге дома и проводил её похотливым взглядом до самой лестницы. Не трудно было догадаться, что это была та самая верховная жрица Лилит и пришла она заниматься обучением Лады.

Погрузившись в свои грустные мысли, я медленно побрёл по гранитной дорожке, откуда только что пришла Лилит. Выходит, комната Лады находится на втором этаже, а мне туда подниматься запретили. Хоть я и не собирался придерживаться установленных ими правил, но всё же мне ясно обозначили границы дозволенного. И разговаривали с Ладой хоть и властно, но не так грубо и с презрением, как со мной. С ней говорили скорее снисходительно, чем надменно. Получается, меня и Ладу похитили с разной целью. Мне ясно дали понять, что я для них не более чем скот. Дворовая собака или, не дай Бог, жертвенный баран в облике человека. Ладой же занимается верховная жрица. Видимо, готовит её к какому-нибудь посвящению или ритуалу. Может показаться смешным, но изначально я совсем по-другому представлял себе верховную жрицу. А эта Лилит больше была похожа на элитную жрицу любви. И к какому обряду она может подготовить такую чистую непорочную девочку как Лада? Если только к обряду ритуального совокупления! Сам испугавшись своей ужасной догадки, я резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Я сильно потряс головой, разгоняя дурные мысли, и решил больше не думать о плохом, а вместо этого заняться изучением местности.

Дом уже остался позади, а прямо в двух-трёх шагах передо мной возвышались высоченные металлические ворота, в которые упиралась каменная дорожка, по которой я пришёл. По обе стороны ворот простирался не менее высоченный забор. Над забором проходила колючая проволока. Было очевидно, что забор не преодолеть и эти ворота единственный выход во внешний мир. Однако мой любознательный ум не мог смириться с мыслью, что это единственное решение и я решил побродить вдоль забора в надежде найти какую-нибудь лазейку. Я свернул с дорожки налево и пошёл по мягкой зелёной траве. Я обошёл всю территорию, которая, впрочем, оказалась не такой уж и большой, какой показалась изначально. Роскошный сад, ограждённый непроходимым забором с единственными воротами, а посреди сада особняк. А вот особняк оказался больше чем я думал. Находясь внутри дома, я решил, что он двухэтажный. Но осматривая его снаружи, я увидел и третий этаж. А ещё я обнаружил сбоку вход в подвал, но массивная железная дверь, ведущая вовнутрь, оказалась запертой. Самое интересное я нашёл за особняком. Здесь стоял небольшой домик, а рядом точно такой же ширины, но гораздо длиннее домика сарай. Я обратил внимание, что на территории усадьбы повсюду можно было найти странные символы. Символы были везде. На стенах забора, особняка, сарая, домика, на всех дверях. Такие же символы я обнаружил ранее и внутри особняка, и на террасе, и в беседке, но поначалу не придал им особого значения. А теперь видел, что они здесь повсюду и задумался над их значением. Однако очень трудно искать логику в символах, когда не за что зацепиться в своих суждениях. Я видел перевёрнутую пентаграмму, вписанную в окружность; букву «G» в центре пламенеющей звезды; глаз, а чуть ниже под ним стекающая слеза; ещё один глаз, только этот находился на вершине пирамиды, такая гора своеобразная с глазом; скрещенные между собой циркуль и наугольник; перевёрнутый крест; число 666 и прочее. Некоторые знаки показались мне даже знакомыми, как будто бы я мог их раньше где-то видеть.

Я не стал долго заморачиваться на счёт таинственных символов и продолжил знакомство с территорией, всё-таки на данный момент мне это показалось более важным. Ни в домик за особняком, ни в сарай мне попасть не удалось, двери были заперты, окна занавешены. Из домика в особняк вела тропинка из брусчатки, которая привела меня прямо на кухню. У плиты стояла женщина в униформе и готовила обед, рядом в такой же униформе другая женщина расставляла посуду в шкафу. Заметив меня, та что готовила подозвала меня рукой и протянула тарелку с супом. Я осторожно принял тарелку, женщина жестом предложила мне сесть за стол. Как только я оказался за столом, она положила передо мной ложку и ломоть хлеба. За время своей продолжительной прогулки я нагулял аппетит и с удовольствием съел всё что мне предложили. Доев свой суп, я поблагодарил за вкусный обед молчаливых женщин, но они даже не обратили на это внимание, продолжая заниматься своими делами. За всё время пока я находился на кухне, они на двоих не проронили и одного слова. Я попытался с ними заговорить, но не дождавшись от них никакой реакции, просто ушёл с кухни. Из кухни я попал в просторную столовую комнату, а оттуда уже на ту самую веранду, заполненную всяческими декоративными растениями и с мягким кожаным диваном посередине, на котором я сегодня утром проснулся.

В этот день я больше так и не увидел ни Ладу, ни Лилит, ни тех двух ужасных мужчин с глазами цвета мрака. Зато в саду мне встретился другой мужчина, но он, так же как и женщины на кухне, не говорил со мной. Я хотел разведать верхние этажи, но поднявшись до конца по винтовой лестнице, упёрся в запертую дверь. Вечером молчаливая повариха накормила меня ужином, после чего исчезла вместе со своей напарницей. Я развалился на том же самом диване, но ещё долго не мог уснуть. Отчаяние разрывало меня изнутри, хотелось завыть от тоски как одинокий волк, реветь как испуганный ребёнок, но я не мог себе позволить дать волю чувствам. Наутро внутренняя пустота не прошла, а стала лишь ещё более ощутимой. Но и я за ночь стал более чёрствым, и уже легче удавалось игнорировать гнетущее состояние безысходности и подавленности. Лишь увидев Ладу, и ещё издалека учуяв её родной запах, я немного повеселел.

– Доброе утро, Лада!

– Доброе, – пролепетала она в ответ, – Какой-то ты сегодня грустный, – заметила она сочувствующе.

– Наверно, в моём положении это нормальное состояние, – попытался я выдавить из себя улыбку.

– Печаль съедает тебя изнутри, по глазам вижу, а они не могут лгать. И это совсем не нормальное состояние. Мне разрешили помочь тебе. Давай приступим прямо сейчас!

– Давай! А что надо делать? – мне не терпелось поскорее начать то, что она задумала, хоть и понятия не имел, что она собиралась делать.

– Ложись на диван и расслабься.

Я поспешил лечь на уже полюбившийся мне диван. Скрестив руки на груди и уставившись в потолок, я с большим интересом и нетерпением ждал что же будет дальше. Она же спокойно стояла у меня над головой, никуда не спешила и медленно потирала ладони.

– А к чему готовит тебя Лилит? – нарушил я слегка затянувшееся молчание, устав ждать.

– Она как лекарь. Заботится о моём здоровье, – улыбнулась Лада и тут же став серьёзной продолжила, – Вообще нам не следует это обсуждать.

– Так никого же нет, никто нас не слышит, – настаивал я, – И пусть даже слышат, я их не боюсь.

– А следовало бы. И не думай, что нас не слышат, за нами всё время незримо наблюдают, – очень серьёзно говорила Лада.

– Мне не нравятся эти люди. А ещё на кухне работают странные женщины, которые ни в какую не хотят говорить со мной. Такой же молчун встретился мне вчера в саду.

– Это прислуга, они не могут разговаривать.

– Почему? – упорно продолжал я любопытствовать, хоть и понимал, что Лада пытается уйти от разговора.

– Хватит вопросов, – строго сказала она, – Закрой глаза и выброси из головы все мысли.

– Поверь, это будет просто, у меня и так их почти нет, – усмехнулся я.

– И не закрывайся, – Лада выпрямила мои скрещенные руки, – Не бойся открыться.

Лада уложила меня в позу, которую йоги называют «шавасана» или позой трупа. Следуя её совету, я старался ни о чём не думать, но на деле это оказалось чертовски не просто. Разные образы и мысли настойчиво лезли мне в голову.

– У меня не получается не думать, – признался я, при этом не открывая глаз и не меняя положения тела.

– Сомнения и страх заставляют тебя расплёскивать силу понапрасну. Постарайся сконцентрировать всю свою энергию внутри себя. Дыши ровно. Медленный глубокий вдох… А теперь спокойный ровный выдох… Задерживай дыхание на столько, сколько можешь делать это без усилий.

Её ровный певучий голос успокаивал, он звучал как мантра. А родной запах, исходящий от неё, теперь не тревожил память, а умиротворял, создавалось чувство защищённости. Я послушно повиновался каждому её слову, она вела меня как слепого в тёмном лесу. Но вот я постепенно стал прозревать. Я увидел себя в виде бесконечного множества лучиков света в хаотичном порядке разбегающимися в никуда. Я попытался сконцентрировать эти лучики, и довольно скоро у меня стало это получаться. Мне удалось собрать лучи, теперь они не разбегались от меня, и я сумел смотать эти энергетические нити в единый клубок. У меня получился небольшой огненный шар размером с теннисный мячик, я явственно ощутил это солнышко внутри себя, прямо в солнечном сплетении. Может быть, поэтому его и называют солнечным сплетением. Дыхание моё стало замедленным и ровным. Даже мельчайшие детали не ускользали от чуткого внимания юной ведуньи Лады. Её голос стал для меня путеводной звездой, он направлял мои мысли и действия. Я отчётливо слышал каждое её слово, но казалось, что голос её доносится до меня не откуда-то извне, а звучит внутри моей головы.

– Ты молодец, – приговаривала она, – тебе удалось сконцентрировать свою энергию. Это и есть ты. Теперь попробуй воссоединиться с Миром, частью которого ты являешься. Я помогу тебе.

Лада положила свои нежные руки мне на лицо, они показались мне обжигающе горячими. Я невольно поморщился и хотел было уже вырваться из её рук.

– Не сопротивляйся, – вовремя остановила она меня, – впусти в себя моё тепло, я всего лишь проводник, откройся Миру.

Я перестал противиться ей и её ладони тут же перестали обжигать лицо, они стали наполнять меня светом. Свет бежал по её пальцам как по проводам и вливался в мою голову. Из головы свет мощным потоком направился прямо в солнечное сплетение, словно множество ручейков подпитывая моё маленькое море. От такого обильного притока энергии моё маленькое солнышко стало стремительно расти в размерах, пока не поглотило меня всего. Всё вокруг стало светом, словно весь наш мир был соткан из тончайших лучиков света. Сначала было просто невозможно что-то разобрать в этом ярчайшем свете, но постепенно я стал различать образы.

– Мама, – прошептали мои губы, – Мама! – повторил я снова, при этом почти не шевеля губами.

– Не говори вслух, не спугни их, – услышал я голос Лады у себя в голове.

Кого она боялась спугнуть? Образы, которые ко мне приходили, или хозяев этого таинственного особняка? Об этом я задумался уже позже. В тот момент я не думал об этом, я просто послушно замолчал. Я отчётливо увидел маму, чувствовал прикосновение её мягких тёплых рук у себя на лице, ощущал её запах. Мама не пахла ароматом дорогого парфюма, от неё исходило благоухание трав и цветов… Да, запах Лады, что я учуял в первую же секунду нашего знакомства, действительно был для меня родным, так пахла моя любимая мама. Потом я почувствовал крепкие жаркие объятия отца. Словно чеширский кот возник передо мной образ отца, сначала я увидел его жизнерадостную улыбку и только потом лицо. Я услышал знакомый старческий голос, рассказывающий добрые сказки. Это была моя бабушка. «Аркаим!» – звала она меня, махая высохшей от старости рукой.

– Аркаим, – повторил я словно в бреду.

Образы стали приходить ко мне с молниеносной скоростью один за другим, я не успевал с ними справляться, я попытался вырваться оттуда. Это почувствовала Лада. Она легонько убрала руки с моего лица.

– Успокойся, дыши ровнее, возвращайся потихоньку обратно, – твердил голос ведуньи.

Я открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Ладу, она заботливо вытирала пот с моего лба.

– Аркаим, – прохрипел я от того что в горле сильно пересохло, – Меня зовут Аркаим.

– Как здорово! – искренне порадовалась Лада, – Тебя назвали в честь древнего города.

– Города? – не совсем ещё понимал я что происходит, – Наверно, да, в честь города. Там были мои родители и бабушка, остальное трудно было разобрать. Ещё я видел свою смерть. Точнее я видел своё тело, а сам парил где-то рядом, но это происходило не здесь, я лежал в какой-то капсуле, ко мне были подключены провода, трубочки… И накрыт я был толстой стеклянной крышкой.

– Успокойся, выпей воды.

Лада протянула мне стакан с водой, и я жадно его выпил.

– Это обрывки воспоминаний из твоей жизни, – спокойным голосом объясняла она, – Память твоя не стёрта, она просто заблокирована.

– Вижу, у вас уже есть успехи, – прервал её грубый мужской голос, заставив Ладу вздрогнуть от неожиданности.

– Да, Терион. Он вспомнил своё имя и родителей, – правдиво отвечала Лада, наверно потому что просто не умела лгать.

Мужчина подошёл поближе, теперь я узнал в нём того грубияна, который вчера ткнул меня пальцем в грудь.

– Саурус и Лилит считают, что нужно постепенно возвращать тебе память, – говорил он презрительно глядя на меня, – Чтобы ты в полной мере ощущал и понимал своё предназначение.

– А ты так не считаешь, как я понимаю, – вальяжно протянул я.

Я встал между этим громилой и хрупкой Ладой. Кровь во мне закипала, я хотел надрать зад этому мерзкому типу. Затылком я ощущал как бедная девушка напугана. Мне хотелось её защитить и от этого во мне только прибавилось смелости.

– Возомнил себя равным хозяевам, скотина, – с ненавистью прошипел Терион и мощным ударом в челюсть повалил меня на пол, – Нас предупреждали, что ты непокорный бунтарь, но я научу тебя послушанию, – злобно процедил он сквозь зубы.

Конечно же, я не собирался мириться с подобным положением вещей и оставлять без ответа такую дерзость. Несмотря на то что этот здоровяк был на голову выше меня и много шире в плечах, я не чувствовал перед ним никакого страха. Как говорится, чем больше шкаф, тем громче он падает. Резко вскочив с пола, я подпрыгнул, чтобы лучше достать до его наглой морды, и со всего размаху врезал ему по лицу. Ответ мой получился отменным, одним ударом я разбил ему нос и верхнюю губу. Естественно, я прекрасно понимал, что физически он гораздо сильнее меня, поэтому ни в коем случае нельзя было дать ему опомниться и перейти в наступление. Я ещё раз подпрыгнул как можно выше и с диким рёвом ударил его кулаком в лоб. Я вложил в этот удар всю свою злость и силу, однако верзила лишь зашатался, но не упал. Нужно было скорее его добивать. Я вскочил на диван, чтобы находиться повыше, и с ноги ударил его в солнечное сплетение. Наконец он повалился на пол. Терион с грохотом приземлился на свой зад, дыхание у него сбилось, но он всё ещё был в состоянии продолжать бой. Если бы этот гигант поднялся, то он разорвал бы меня на части. Поэтому я, не медля ни секунды, подбежал к нему сзади, обхватил его могучую шею мёртвой хваткой и стал душить.

– Аркаим, прекрати! Они убьют тебя! – всхлипывая, прокричала Лада.

Я поднял глаза и увидел её заплаканное испуганное лицо, а вниз по лестнице бежал второй здоровяк. Я отпустил Териона, чтоб успеть дать отпор второму. Но Саурус оказался проворнее чем я ожидал и первым нанёс удар. Я почувствовал во рту вкус крови. Набрав полные лёгкие воздуха, я с бешеным рёвом накинулся на Сауруса, по габаритам ничуть не уступающего своему приятелю. Мы вцепились друг другу в горло в схватке не на жизнь, а на смерть. Он был сильнее, я чувствовал, что он придушит меня скорее, чем я его, а цена поражения в этой схватке жизнь. Внутренне я готов был погибнуть, но крайне не хотелось, чтобы это случилось сегодня и от рук этой мрази. Собрав все свои силы, я дёрнул голову, мне удалось слегка высвободиться, и я сразу же с остервенением вцепился зубами в его правую руку, прямо у основания большого пальца, при этом не разжимая пальцев на его горле. Я прокусил его руку аж до крови, он заревел от боли, но я как бойцовая собака вцепился в него мёртвой хваткой. Я не собирался сдаваться, я даже поверил, что смогу завалить и этот шкаф, но тяжёлый удар по моему затылку закончил наш поединок досрочно. Я потерял сознание и замертво повалился на пол. Уже потом я узнал, что меня вырубил немой слуга этих монстров, тот самый, что повстречался мне в саду.

Очнулся я на заднем дворе, рядом с дверью на кухню. Мою шею обвивала массивная цепь, конец которой был закреплён в стену дома. Цепь была длинною не более двух метров, и я даже при огромном желании не мог попасть в дом.

Прошла неделя. Самая мучительная и позорная неделя в моей жизни. Все мои попытки освободиться были тщетными и бесполезными. Я кричал, гремел цепью, бился об стену. Но как только я создавал шум, тут же прибегали слуги с электрошокерами и резиновыми дубинками, чтобы усмирить меня. Мои схватки со слугами, как правило, были не продолжительными. Мне удавалось врезать максимум одному, в лучшем случаем двоим, а дальше всё заканчивалось жестоким избиением меня. Однажды мне всё-таки удалось поймать одного из слуг, когда он проходил мимо меня. Я обмотал цепь вокруг его шеи, придушил и грозился свернуть ему шею, если меня не освободят. Но их было много, а пространства для манёвра у меня было уж совсем мало. Поэтому они легко отбили у меня заложника, набросившись на меня всей толпой. Отчаявшись, пару раз я даже пытался удавиться, но снова появлялись слуги и избивали меня. Эти сволочи не давали мне жить, но и умереть не позволяли. После второй попытки суицида, они стали по очереди дежурить возле меня, чтоб я не смог себе навредить. Хозяева особняка ни разу ко мне не выходили, видимо, залечивали свои раны. А Ладу, по всей вероятности, просто не пускали ко мне. Лишь немые слуги кормили меня два раза в день и били в случае чего. Поговорить было не с кем.

От безделья и скуки я целыми днями наблюдал за домиком и сараем, в полной мере ощущая на своей шкуре жизнь собаки на цепи, даже выть от тоски был готов ночами. По итогам своих наблюдений я многое узнал о жизни особняка. Оказалось, что домик этот был предназначен для прислуги. Всего я насчитал девять слуг: шесть мужчин и три женщины. По утрам из сарая выезжали, выползали, вылетали множество всевозможных дронов. Они помогали ухаживать за садом, прибираться в доме, в общем, всячески помогали слугам обслуживать особняк. Вечером они обратно забивались в сарай и так было каждый день.

Труднее всего для меня проходили ночи. Даже несмотря на то, что стояли тёплые летние ночи и у меня в распоряжении был спальный мешок, мне никак не удавалось нормально выспаться. Прошлая ночь была особенно тяжёлой. Всю ночь беспрерывно лил дождь, который прекратился лишь к утру. Я промок до ниточки, меня колотило от холода. Особенно холодно было перед самым рассветом. Благо, потом взошло Солнце, просушило и прогрело меня, но поганый осадок на душе оставался. Необходимо было что-то придумать, ещё одной ночи на цепи я бы не выдержал. И не потому что испугался дождя, а потому что испугался того, что могу свыкнуться с участью пса. Испугался, что мой дух рано или поздно будет сломлен и безвольная жизнь в постоянном страхе перед хозяевами станет для меня привычной. Освободиться было не реально. И даже освободившись от цепи, я смогу добежать только до ворот, а дальше не убежать. Единственным избавлением для меня могла стать только смерть. Весь день я размышлял как быстро лишить себя жизни так, чтобы мерзкие слуги не успели бы отреагировать и даже нашёл пару вариантов. Уже темнело когда меня, наконец-то, соизволило проведать дьявольское трио. Саурус, Терион и Лилит вместе вышли на задний дворик через кухню и молча уставились на меня.

– Что вам нужно, дьявольское отродье? – с гневом набросился я, но длина цепи не позволила мне подойти достаточно близко, чтобы достать хотя бы одного из них.

– Держите его крепче, – не громко скомандовала Лилит.

Двое верзил тотчас набросились на меня, скрутили и прижали к земле.

– Успокойся, животное, – прошипела верховная жрица, – Сегодня мы вернём тебе твою жизнь, а завтра для тебя наступит ночь освобождения.

Может я и вправду выглядел как грязное животное. Не бритый, не мытый, озверевший сидел здесь на цепи. Но меня вывело из себя обращение жрицы, ведь это они довели меня до такого животного состояния. Я заревел и попытался вскочить. Но костоломы жрицы лишь сильнее прижали меня к земле. Я почувствовал как меня больно укололо за ухом, а через пару минут я отключился. Проснулся я уже утром в том же положении, в котором отрубился. Ужасно хотелось пить и очень трудно было пошевелиться, всё тело затекло и ныло. Я попытался поднять голову и тут мне на помощь подоспели чьи-то заботливые руки. Я не удивился когда увидел, что это была Лада. Она помогла мне подняться и сесть, прислонившись к стене, затем принесла воды. Вдоволь напившись и немного оклемавшись, я посмотрел на неё.

– Где ты была всё это время? Я соскучился, – расплылся я в улыбке, потому что был очень рад её видеть.

– Меня не пускали к тебе, – виновато пробормотала Лада, опустив голову.

– Ты чего? Я не виню тебя ни в чём, – подбодрил я её, – А сегодня почему разрешили?

– Не разрешили, – всё не поднимала она глаз.

– Почему же ты здесь?

– Потому что сегодня ночь цветения папоротника, – дрожащим голосом прошептала она.

Только теперь она подняла глаза, они были наполнены страхом и слезами. Она вытерла слёзы и всё ещё дрожащим от страха голосом продолжила.

– Сегодня они готовят нечто ужасное, – по щекам снова обильно покатились слёзы.

– Не плачь, успокойся, – я встал и подошёл к ней вплотную, – Что же они такого готовят?

– Не знаю, – она резко вытерла слёзы и дальше уже говорила твёрдо, – Но нам с тобой лучше бы не дожить до этой ночи.

– Может и не доживём… Думаешь, для чего они вернули мне память? – задумчиво спросил я и себя и её одновременно.

– К тебе вернулась память?

– Да! – встрепенулся я – Представляешь, я вспомнил всё. Полёт на Марс, клоны, киборги, греи… Греи заставили меня всё забыть!

– Марс? – с сомнением переспросила Лада.

– Да, Марс. Я полетел на Марс, корабль потерпел крушение, я более трёхсот лет спал в криогенной камере. Я же говорил тебе, что увидел своё тело в капсуле, так вот это была криокамера. Потом меня разморозили, – я тараторил как заведённый, мне хотелось поскорее успеть ей всё рассказать, – На Марсе была война, всех людей уничтожили. На Земле тоже людей уничтожили…

– Кто уничтожил? А мы тогда кто, если всех уничтожили? – она была сбита с толку, для неё я нёс какую-то несуразицу.

– Постой! Мы сейчас на Земле, верно?

– Верно, где же ещё нам быть.

– Эти твари, что тебя похитили, вовсе не люди. Они связаны каким-то образом с греями, которые стёрли мне память одним уколом. А эти ублюдки вернули мне память также одним уколом. Значит, им доступны инопланетные технологии. Может они и управляют всем? Роши, греи все они работают на них! Королева говорила, что они высшие существа.

– О чём ты? Какая королева? Какие высшие существа? Что они с тобой сделали? Ты сошёл с ума? – Лада с застывшим ужасом на глазах смотрела на меня как на сумасшедшего.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – поспешил я её успокоить, – Знаю, мои слова звучат немного странно, но я не сошёл с ума. Расскажи, пожалуйста, что сейчас происходит на Земле?

– Происходит то, что нас сегодня поглотит тьма! Я думала, мы поможем друг другу, а ты… Ты просто безумец! – крикнула она в сердцах и горько заплакала.

– Разве я не запретил тебе общаться с ним? – раздался холодный голос Лилит, – Уведи Ладу в её комнату, Терион, и хорошенько присматривай за ней. Не хочу, чтобы её что-то тревожило и тем более, чтобы с ней что-то случилось.

– Всё будет в порядке, – прогнусавил Терион и увёл плачущую Ладу в дом.

– Сандраев Аркаим, – с зловещей усмешкой протянула Лилит, – Последний представитель рода сыновей Солнца сидит у меня на цепи, как паршивая псина. Надо же, какой жалкий конец великого человеческого рода.

– Кто вы? Что вам от меня надо? – проговорил я сквозь зубы, меня взбесило её высокомерное и надменное поведение.

– Саурус, этот остаётся на тебе, – обратилась она к своему товарищу, игнорируя меня, – А мне нужно проконтролировать подготовку к церемониалу.

Лилит ушла в дом, а Саурус облокотился об стену и, не говоря ни слова, с любопытством разглядывал меня.

– Чего уставился, как баран на новые ворота? – не выдержал я.

– Баран тут скорее ты. Не страшно было драться с нами? – расплылся в хитрой улыбке Саурус и было непонятно то ли он насмехался надо мной, то ли восхищался моей храбростью.

– Не страшно. Куда страшнее сидеть на цепи, – я со всей злости дёрнул цепь, и она со звоном натянулась между стеной и моей рукой.

– А что тебе не нравится? Люди давно уже безоговорочно приняли придуманную нами модель «хозяин-скот». Это же так естественно держать в неволе менее развитые животные, заботиться о них, кормить. Но делать всё это с единственной целью. Превратить их в конечном итоге в свою пищу. Если бы я запер у себя в сарае и откармливал, скажем, овец, кроликов или кур, это же не вызвало бы у тебя никаких возмущений.

– Но я не скот! Я разумное существо! – весьма эмоционально возразил я ему.

– Наверняка, домашний скот тоже не считает себя куском мяса для своих хозяев. Они даже доверяют ему, ведь он кормит и защищает их, – спокойно парировал мои доводы Саурус, – И к тому же, с чего ты вообще решил, что ты разумное существо? Ведь никто, кроме самого человека, не подтвердил, что он разумен. Может быть, скажем, коты или слоны тоже считают себя разумными существами, а вас нет. Откуда ты знаешь, ведь вы у них не спрашивали же. И вообще, почему человек решил, что он выше всего остального живого мира?

– Не знаю почему люди так решили, может быть с вашей лёгкой подачи. Лично я никогда так не считал, – огрызнулся я.

– А я считаю именно так! Всегда и во всём должна соблюдаться чёткая иерархия! Но принципы иерархии должны быть понятными с самого детства, это понимание должно впитываться с материнским молоком. Мы научили властвовать людей над животным миром. Причём не просто властвовать, а делать это только ради собственной выгоды, просто игнорируя право на жизнь и свободу других, менее развитых существ. Эта модель хорошо прижилась и вскоре была перенесена на самих людей. Так, собственно, и произошло разделение на господствующий и рабочий классы. Такое положение вещей казалось естественным, неоспоримым, единственно верным и с лёгкостью навязывалось каждому ребёнку, причём, прежде всего его же собственными родителями. Каждый человек с детства уже на подсознательном уровне понимал, что должен приносить пользу своим хозяевам. Стремление стать хорошим рабом стало главной целью практически каждого человека. Преобладало чувство собственности, ведь плох тот раб, который не мечтает иметь своих рабов, чтобы уже совместными усилиями ублажать своего хозяина. А тот кто не стремился быть идеальным рабом, того сами же люди заставляли быть просто рабами. Плохие рабы ничем не отличаются от хороших, просто хуже выполняют свою работу. В конце концов люди перестали противиться рабовладельческой модели мира. Даже стали защищать её и совершенствовать. Сначала стали выводиться более послушные породы домашних животных, которые приносили бы больше пользы. Затем подобным образом стали выводиться более полезные для нас породы людей. Очень удобно иметь саморегулирующееся стадо, главной целью существования которого является ублажение своих хозяев.

– Значит, вы и есть те самые высшие существа, о которых говорила Янина. Но если честно, я не вижу в вас ничего высшего. И откуда же вы только такие взялись, самодовольные мразотные ублюдки.

– Не важно откуда, но мы уже множество столетий контролируем эту планету. Земля стала нашим пастбищем, а люди нашим домашним скотом.

– То есть я для тебя кусок мяса, – иронично подытожил я.

– Твоя плоть нам не нужна, но она будет умерщвлена для ритуального жертвоприношения.

– Что? – громко возмутился я, – Какое к чёрту ритуальное жертвоприношение? – я почувствовал, как мой голос слегка задрожал, не было похоже, что этот подонок шутит.

– Обычное, – с омерзительной ухмылкой на лице заговорил Саурус, видимо, почуяв как страх подкрадывается ко мне, – Ты что-то вроде жертвенного барана для нас.

Саурус выдавил из себя противный смех, больше напоминавший кашель гиены, и ушёл в дом, оставив меня наедине со своим разрастающимся страхом. Я обернулся и увидел, что двое слуг не сводят с меня зоркого взгляда, следили, чтобы со мной чего не случилось.

Вечером в усадьбу стал прибывать народ. Я никого не видел, но через открытую кухонную дверь слышал множество голосов. Они говорили тихо, и я не мог разобрать слов. Через какое-то время голоса стихли, настала мёртвая тишина. Даже в саду не было слышно ни единого шороха. Я стал вслушиваться в тишину, подойдя к открытой двери кухни настолько близко, насколько позволяла длина цепи. Однако вместо того, чтобы что-то расслышать, я почувствовал в затылке удар током и замертво упал на землю.

Очнувшись, я заметил, что цепь больше не сдавливает мою шею, оставив только глубокие кровавые раны и синяки после себя. Вместо этого во рту у меня был кляп, а на голову надет мешок. Я попытался шевельнуться, но быстро понял, что крепко привязан верёвками к какому-то столбу. С мешком на голове и так трудно дышать, а тут ещё и воздух в помещении был тяжёлый. Я ощущал запах жира сожжённых свечей. Я помотал головой, пытаясь скинуть мешок с головы. Видимо, заметив мои попытки высвободиться, кто-то с силой сдёрнул с меня мешок. Увиденное повергло меня в шок, ужас полностью охватил меня, заставив всё моё тело сжаться изнутри. Несмотря на то, что здесь не было яркого электрического освещения, тусклый дрожащий свет множества свечей достаточно разборчиво позволял разглядеть всё вокруг. Я догадался, что нахожусь в подвале особняка. Прямо напротив меня стояла толпа людей в чёрных мантиях, широкие капюшоны закрывали их лица. Рядом разгуливали молодые стройные девицы, на которых из одежды была только обувь на высоченных каблуках и маска, прикрывающая лицо. Я оглянулся по сторонам и обнаружил, что не единственный пленник на этом дьявольском карнавале. По обе стороны от меня, так же как и я к столбам были привязаны ещё двое парней. Пленник справа от меня был худощавый чернокожий парень, который, на моё удивление, не подавал никаких признаков беспокойства и страха. Слева же стоял охваченный паническим ужасом совсем ещё юный паренёк, практически ещё мальчишка. Паренёк крепко зажмурился, чтобы не видеть всего происходящего, по щекам его обильно текли слёзы, тело его судорожно подрагивало. Я обратил внимание, что оба пленника были абсолютно голые. Я оглядел себя и только теперь со стыдом обнаружил, что и на мне нет никакой одежды. Нашу привязанную к столбам троицу пленников отделял от людей в чёрных мантиях кроваво-красный стол, на котором лежала обнажённая девушка. С помощью кожаных ремней она была зафиксирована в одном положении: руки раскинуты в стороны, ноги раздвинуты. Девушка была обставлена чёрными свечами, а на её животе разместилась серебряная чаша. Мне потребовалось как следует приглядеться, чтобы в равнодушно лежащей девушке, отрешённой от всего происходящего, узнать милую девочку Ладу. Я не хотел верить своим глазам, но это была действительно она. На лице её застыла блаженная и бессмысленная улыбка, не трудно было догадаться, что её чем-то накачали. Я старался не смотреть на неё. Мне казалось, что коснувшись её обнажённого тела даже своим взглядом, я могу посягнуть на её чистейшее целомудрие. Но не видеть её было довольно проблематично, так как лежала она прямо перед глазами в каких-то двух шагах от меня. Так же не сложно было понять, что меня и двух моих товарищей по несчастью привязали к столбам не просто ради потехи. Совершенно очевидно было то, что мы предназначались для ритуального жертвоприношения. Очевидным для меня это казалось по нескольким причинам. Во-первых, Саурус сам мне об этом заявил. Во-вторых, я вспомнил сатанинские знаки, что были тут повсюду. Мне даже удалось вспомнить значение некоторых символов. А ещё я уже видел нечто подобное в кино или читал где-то о таких тёмных ритуалах. Видимо, именно поэтому и вернули мне память, чтоб я смог всё это вспомнить, чтобы смог провести параллели с происходящим сейчас. По их задумке полное и чёткое осознание происходящего должно было заставить меня испытывать ещё больший ужас и страх. Получается, им нужно, чтобы мне было как можно страшнее, но вопреки их ожиданиям, вместо этого во мне проснулся бесстрашный воин. Тогда во время драки с Терионом и Саурусом во мне проснулся лишь храбрый боец, который стремится победить любой ценой. Сейчас же я ощущал в себе дух воина света, окружённого тёмными силами. Мой непокорный дух не мог позволить мне сдаться и спокойно смириться, даже понимая, что у меня нет ни малейшего шанса на спасение. Смерть меня не страшила, внутренне я уже давно был готов к этому, но моя гибель не должна стать потехой для этих кровопийц. Они хотят моего страха, но они его не получат! Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. С выдохом я прогонял из себя мысли и чувства. Я с вызовом смотрел на эту демоническую толпу. Наверно, чернокожий парень справа тоже догадывался, что от него хотят получить, поэтому, на зло им, держался спокойно. А может он просто не понимал, что сейчас происходит и что нас ждёт в ближайшее время. Глядя на него казалось, что он не просто не демонстрирует свой страх, но и вовсе его не испытывает. Я сделал ещё несколько глубоких вдохов, чтобы продолжать держать себя в руках. Я хотел посоветовать сделать то же самое мальчишке слева, но кляп не позволил мне издать ни одного членораздельного звука, я мог лишь мычать.

Словно по команде резко и внезапно стихли сразу все звуки, пламя каждой свечи нервно задрожало, предвещая что-то нехорошее. Я не успел заметить откуда они появились, но у красного стола где лежала Лада уже стояли двое людей в алых мантиях. Их лица так же утопали в огромном капюшоне. Люди в алых мантиях встали спиной ко мне, соответственно лицом к толпе и обозначили начало чёрного кровавого ритуала. Одного из алых мантий мне удалось узнать по голосу. Это была Лилит. Она встала у изголовья Лады и стала долго и монотонно читать на незнакомом мне языке что-то вроде молитвы или заклинания. Второй человек в алой мантии помогал Лилит, он жестами управлял паствой, в то время как верховная жрица была поглощена своим ритуальным монологом. Я перестал обращать внимание на то что происходит, моё внимание было сосредоточено на Ладе. Сейчас я больше беспокоился за неё, чем за себя, а она даже не подозревала об опасности. Страшно было даже представить, что эти дети дьявола могут сотворить с милейшим ангельским созданием. Но судя по всему, убивать её они не собирались, для этого у них были целых три другие жертвы. Отвлекло меня то, что помощник жрицы схватил нож и подошёл к мальчишке слева от меня. Немного ослабив верёвку у него за спиной, он заставил его встать под углом в 45 градусов. После он поднёс нож поближе к жертве и стал громко выкрикивать заклинания. Их заклинания-молитвы напоминали что-то вроде церковного пения, вот только звучали как-то зловеще и даже ужасающе. Теперь я узнал и помощника жрицы. Роль палача собирался исполнить Саурус. Как оказалось, он был жрецом. Мальчишка просто обезумел от страха, широко раскрыв до смерти напуганные глаза, он пытался кричать, но получалось лишь безразборно мычать. Жрец освободил его от кляпа резким движением руки. Теперь можно было услышать вопли ужаса обречённой на смерть жертвы. В неистовой агонии он умолял о пощаде. Но никто не обращал никакого внимания на его мольбы, рёв и крики, ритуал продолжался. Жрица взяла чашу с живота Лады и тоже подошла к жертве поближе. Саурус одним сильным и быстрым движением полоснул по горлу паренька. Кровь сначала фонтаном брызнула во все стороны, а затем обильно потекла багровым ручейком. Вопли мальчишки сменились глухим хрипом. Лилит стала наполнять серебряную чашу кровью жертвы. Я закрыл глаза и отвернулся, чтобы не видеть этого отвратного и безобразного зрелища. Подобное зрелище не понравилось лишь мне. Участники церемонии были в восторге от происходящего. Толпа заревела как стадо диких животных. Я посмотрел на охваченных диким ликованием людей и совершенно отчётливо разглядел в толпе беснующихся тени дьявольских чудовищ. Затрудняюсь ответить, что же это было на самом деле. Возможно галлюцинации, порождённые ужасным зрелищем или действием каких-нибудь психотропных веществ, которыми нас вполне могли накачать, или же сатанинский ритуал и вправду призвал сюда демонов из преисподней. Но на всякий случай я предпочёл зажмуриться и ничего не видеть. Достаточно было и того, что я слышал. Демонические голоса сливались с криками обезумевших людей. Они свистели и визжали как опьянённые подростки. Безудержное ликование толпы становилось неистовым. Мне казалось, что мои барабанные перепонки не выдержат этого ора и вот-вот лопнут. Но тут где-то неподалёку раздался грохот взрыва, который вроде как не вписывался в общую картину происходящего. Толпа вмиг утихла. Раздался ещё один взрыв, который в нависшей тишине послышался более отчётливо, чем первый. Я открыл глаза и увидел, что участники церемонии изумлены даже больше чем я. Снаружи стали доносится звуки выстрелов.

– За оружие! К бою! – скомандовала Лилит.

Она скинула свой алый капюшон, и я увидел как в свете свечей сверкают её бесовские глаза, наполненные мраком. У неё были точно такие же две чёрные бездны вместо глаз, как и у Териона с Саурусом в момент нашей первой встречи.

– Я разорву тех, кто посмел помешать священному ритуалу, – взревел как взбесившийся дикий зверь Терион, который находился среди паствы.

Он скинул с себя чёрную мантию, под которой больше ничего не оказалось, непонятно откуда схватил в каждую руку по автомату и голышом побежал наверх по лестнице, сражаться с возмутителями спокойствия во время проведения их демонического обряда. Остальные исчадия ада, участвовавшие в зловещем ритуале, тоже засуетились. Многие из них устремились наверх вслед за Терионом. Звуки выстрелов раздавались всё ближе, вскоре перестрелка велась уже внутри усадьбы. Я был сбит с толку. И судя по возникшей суете и неразберихе, никто не понимал в чём дело. Только Лада всё так же отрешённо лежала на столе, её совершенно не заботило, что происходит вокруг. От тяжёлого воздуха, пропитанного запахом сожжённых свечей, крови и пота, мозги словно окутало туманом, я медленно соображал. Мельком я заметил радостную улыбку на лице чернокожего пленника. Только теперь по его выражению лица до меня дошло, что нужно воспользоваться моментом и бежать, ведь всем стало сейчас не до нас. Я стал брыкаться изо всех сил, чтобы хоть немного ослабить узлы. Верёвка, стягивающая мои руки, неожиданно оборвалась, и я рухнул на пол. В следующий миг верёвка лопнула и на ногах. Я повернул голову, чтобы разглядеть своего освободителя, перерезавшего верёвки на моих руках и ногах. Перед собой я увидел улыбающегося худощавого африканца, который ещё несколько секунд назад был связан, так же как и я. А сейчас он стоял освободившийся от пут и с ножом в руках. Я узнал этот нож. Это был тот самый ритуальный нож, которым Саурус перерезал горло невинному мальчишке. Понятия не имею как этот изворотливый чернокожий проныра освободился от пут и заполучил нож, но я был несказанно рад такому стечению обстоятельств и благодарен ему за то, что он не оставил меня безнадёжно умирать, а предоставил шанс выжить.

– Спасайся! Беги! – крикнул он мне, бросил нож на пол и убежал.

Нужно было поскорее выбираться отсюда и бежать куда глаза глядят. Но я не мог оставить здесь Ладу. Я вскочил с пола и оглянулся по сторонам, оценивая обстановку. Суматоха поглотила паству, а её предводителей в алых мантиях нигде не было видно. Лада лежала совершенно одна, всем было наплевать на неё, впрочем, так же как и на меня. Я подобрал с пола брошенную кем-то чёрную мантию, накинул её на себя, схватил брошенный африканцем нож и перерезал им ремни на руках и ногах Лады. И сейчас ей было абсолютно всё равно, она даже не думала вставать, бежать, спасать свою жизнь. Я наспех обернул её в красную скатерть, на которой она лежала, схватил на руки и чуть было не бросился к лестнице, ведущей на первый этаж, но тут же передумал. Там шёл ожесточённый бой. Прорываться сквозь толпу стреляющих можно было бы прировнять к попытке суицида. Я вспомнил про другой вход в подвал, что я обнаружил снаружи дома, когда разгуливал здесь в первый день. Быстро сориентировавшись, я бросился в ту сторону где должен был быть выход на улицу. К моей радости на сей раз дверь оказалась не запертой, и я выбежал наружу. В ноздри ударил поток свежего воздуха, от которого я мгновенно протрезвел и более ясно стал воспринимать происходящее. Звуки беспорядочной стрельбы, казалось, доносились отовсюду, но эпицентром событий был сам особняк и ведущая к воротам гранитная дорожка. Главное было держаться подальше от места сражения, избежать любых встреч и как можно скорее оказаться за воротами. Бежать с Ладой на руках было неудобно. Я перекинул её безразличное ко всему тело через левое плечо, так что её голова и руки свисали позади меня. Зажав в правой руке нож, я побежал в направлении ворот. Но бежал я не по прямой, а по большой дуге, максимально избегая и нападавших, и обороняющихся. Благо мне удалось довольно быстро, а главное беспрепятственно добежать до ворот. Точнее до места где они раньше располагались. Высокие ворота и часть стены рядом с ними были снесены взрывчаткой, на их месте теперь образовалась неглубокая яма. Теперь стало понятно, что за взрывы прервали церемонию. Мне пришлось ненадолго задержаться перед тем как выбраться за периметр, чтобы убедиться в безопасности дальнейшего продвижения. Я почувствовал в воздухе горелый запах. Со стороны усадьбы шёл дым, и даже отсюда можно было увидеть вспыхивающие языки пламени. Роскошный дом был объят огнём. Те кто атаковали особняк уходили обратно. Отстреливаясь, они выбегали за периметр, где их уже ждали машины и, запрыгивая в них чуть ли не на ходу, поспешно уезжали. Я хотел было присоединиться к ним, попросить помощи и уехать отсюда подальше, но засомневался. Хоть это и был враг моего врага, но слепо доверяться не стоит никому в этом совершенно незнакомом мне мире. Кроме всего прочего на мне ещё была эта дурацкая сатанинская мантия, в такой суматохе они без всякого разбора легко могли бы меня пристрелить ещё до того, как я сумел бы к ним приблизиться и что-то объяснить. Поэтому я решил не рисковать понапрасну и переждать какое-то время. Как только стрельба поутихла и уехал последний автомобиль, я решил прорваться за ворота. Стараясь оставаться незамеченным, я прижался к каменной стене забора и побежал к заветному выходу. Этой ночью фортуна решила вернуть мне должок за мои мучительные скитания и явно была на моей стороне. Никто не заметил, как я, обогнув стену, оказался за пределами сатанинского пристанища, замаскированного под благородную усадьбу. Никого не было перед выходом, про нас все забыли. По всей вероятности, все дьяволята с церемонии сейчас были заняты тушением пожара либо спасением своих жизней. Перед огнём все равны. Он не знает пощады, ему не объяснишь какое ты могущественное высшее существо. Перед безликим огнём и жрецы, и паства приравниваются жертве.

По ту сторону забора оказался густой лес. От усадьбы в глубину леса уходила широкая асфальтированная дорога, по которой умчались на своих машинах нападавшие. По этой дороге побежал и я. Конечно, благоразумнее было бы идти лесом, скрываясь за толстыми стволами деревьев, а не бежать по открытой дороге. Но босиком в тёмном лесу далеко не убежишь, да и перемещаться быстро не получится. Поэтому я решил идти по асфальту, а в случае преследования свернуть и спрятаться в лесу.

Глава 2. Ловушка каменных джунглей

Первые лучи Солнца озарили мой нелёгкий путь. Я двигался вперёд уже несколько часов, даже не помышляя об отдыхе. Хотя небольшой отдых был бы совсем не лишним. От усталости лёгонькая и миниатюрная Лада тяжелела с каждым шагом, нести её было всё труднее. Я периодически менял положение уставших и обессиленных рук, но стойко продолжал её нести на себе. От непривычно долгой босой прогулки ныли ступни. Боль отдавалась по всей ноге аж до самого таза при каждом шаге. Тело беспрерывно посылало в мозг сигналы о необходимости отдыха. В голове вырисовывалась мечтательная картинка, где я беззаботно растянулся на траве, предаваясь долгожданному отдыху. Усталость и боль в ногах вынуждали меня замедляться, но не могли заставить остановиться. Меня подбадривал и подгонял мой внутренний голос, интуиция подсказывала, что любое промедление может оказаться фатальным. То ли животный инстинкт самосохранения, то ли непоколебимое желание не сдаваться временами приглушали боль и изнеможение, придавая мне сил для небольших ускорений. Я вглядывался в горизонт, и казалось, что бесконечно тянущийся лес уже вот-вот закончится. В такие моменты я, собравшись с последними силами, пускался бежать. Но каждый раз я оставался обманутым то ли оптической иллюзией, то ли магией мистического леса, то ли своим собственным разумом, который выдавал мне желаемое за действительное. Окружающая картина не менялась, бесконечная череда деревьев продолжала тянуться, создавая ощущение, что я бегу на одном месте. Физическая усталость усугублялась ещё и эмоциональным опустошением. Я уже не испытывал ни панического дикого страха, ни радости от того, что чудом избежал, казалось было, неминуемой смерти. Внутри была абсолютная пустота, человеческие чувства и эмоции уступили место животным инстинктам, но и те притуплялись с каждым пройденным километром. Любой шорох заставлял меня рефлекторно озираться по сторонам. Почему-то я не боялся, что в лесу на нас могут напасть дикие животные. Их и не было. Может быть их спугнул рёв моторов, ещё недавно пронёсшихся по этой дороге автомобилей, а может они и вовсе тут не водились. Меня это вообще не беспокоило, я опасался, что сатанисты могут броситься искать нас. То и дело я оглядывался назад, чтобы убедиться в отсутствии погони. Пару раз за ночь мне мерещился свет фар, и я поспешно сбегал с дороги в чащу леса, продолжая при этом движение вперёд. К счастью, оба раза моя тревога оказалась ложной, всего лишь игрой моего, изнурённого испытанным потрясением и отсутствием сна, мозга. Как только я это понимал, снова возвращался на дорогу. Утро уже вступало в полные права, а я всё продолжал свой путь, подобно зомби. Я не видел красоты рассвета, не слышал утренней симфонии природы, не чувствовал благоухания леса. Отсутствие мыслей в голове, нескончаемая пустота внутри и только упрямое тело упорно продолжало двигаться вперёд. Запас физических сил был уже давно исчерпан. Лишь неимоверная сила моего несломленного духа продолжала нести два тела, Лады и моё собственное. Отрешённый от внешнего мира, я ощущал своё тело как тряпичную куклу. Оно было словно марионетка, которой управлял мой дух с помощью невидимых лучей-ниток.

Протяжный жалостливый стон заставил моё сознание вернуться в реальный мир. Растерявшись на мгновение, я всё же быстро сообразил, что стон исходит не от моего тела, а от того, что висит на моих плечах. Наконец-то Лада стала приходить в себя. Я свернул с дороги и, пройдя немного вглубь леса, положил девушку под деревом. Она помотала головой и как рыба стала бесшумно шевелить потрескавшимися от сухости во рту губами. Я провёл рукой по траве, кое-как собрав росу, и потёр мокрыми ладонями возвращающееся к жизни лицо девушки.

– Пить, – еле слышно прохрипела она.

Я смочил росой её обсохшие губы. Я и сам ужасно хотел пить, но не смог поблизости найти источника воды. Лишь капельки росы могли хоть как-то спасти нас от жажды. Я сорвал лист побольше и стал поспешно собирать в него драгоценные капли. Как только набиралось хотя бы с небольшой глоток, я подносил лист к губам Лады. Сам же довольствовался тем, что облизывал свои мокрые пальцы.

– Где мы? – всё так же тихо спросила она.

Она приоткрыла глаза и медленно оживала. Но времени у нас не было, нельзя было терять и секунды, поэтому процесс оживания необходимо было как-то ускорить. Я слегка приподнял ей голову одной рукой, а второй стал омывать её лицо, собирая росинки с травы.

– Что случилось? – как в бреду продолжала она задавать вопросы еле шевеля губами.

– Мы сбежали, но ещё далеки от спасения, – попытался я объяснить ей вкратце наше положение, – Ты можешь идти? Нам нужно идти.

– Куда идти? Зачем? – продолжала она вопрошать всё ещё не понимая что происходит.

– Давай попробуем встать, – предложил я ей и не став дождаться ответной реакции решил поднять её на ноги сам.

– Оставь меня, пожалуйста, – взмолилась Лада.

Дрянь, которой её накачали, оказалась сильнодействующей и до сих пор не отпускала её рассудок. Но я был настроен решительно. Схватив под руки, я поставил её на ноги. Она пошатнулась, но устояла. Скатерть, в которую я её обмотал, сползла на землю, обнажив её молодое тело, но одурманенная девушка даже не замечала этого. Лада была целомудренная скромная девочка, которая никогда не позволяла себе ни грязного словечка, ни кокетства, ни даже платья выше колен. А сейчас ей было абсолютно безразлично на то, что она стоит абсолютно нагая перед чужим мужчиной. Её затуманенный разум даже не понимал этого. Зная об этом, меня снова охватило стыдливое чувство. Я старался не смотреть на неё, поскорее подобрал упавшую скатерть и наподобие банного полотенца обмотал её красной материей. Нести её на себе и дальше не было сил, поэтому я взял её под руку, и мы маленькими шажочками пошли к дороге. Но не сделали мы и десяти шагов, как скатерть снова предательски сползла вниз. Не желая больше тратить время на мои неумелые попытки сделать из этого куска тряпки хоть какое-то подобие одежды, я просто накинул красное полотно ей на плечи и повёл дальше. Плащ, пусть и очень короткий, это тоже одежда, убеждал я себя. Шли мы очень медленно, так как Лада спала на ходу. Она еле переставляла ноги и часто теряла равновесие. Чтобы она не падала, мне приходилось крепко держать её. Наверно, издалека мы могли бы напоминать парочку влюблённых подростков, которые в обнимку разгуливают по лесной дороге. Но, к сожалению, никакой романтики в нашей прогулке не было и в помине. Временами Лада что-то бормотала, но я не мог разобрать её слов, чтобы что-то ей ответить, и мы молча плелись дальше. Через пару часов она шла уже более ровно, не было необходимости придерживать её. Я лишь изредка пытался поддержать её, когда мне казалось, что она теряет равновесие. Но она резко отскакивала от меня, едва я прикасался к ней. Я догадался, что ей стыдно передо мной за свой неподобающий внешний вид, так как она избегала моего взгляда, разговоров со мной и всё время прятала от меня свои глаза. Она плотно закуталась в красную тряпку, максимально прикрыв все участки своего тела, и крепко сжимала импровизированный плащ изнутри обеими руками, словно опасаясь, что с неё могут сорвать единственно доступную ей сейчас одежду. По сути, ей было нечего стыдиться, ведь она была не виновата в том, что произошло. Но я решил ничего не говорить по этому поводу, чтобы не смущать её ещё больше. Лада уже вернулась в наш мир из своего мира грёз и помимо чувства стыда испытывала ещё и похмельное отвращение к суровой реальности. Её лицо, ещё вчера бывшее таким милым и очаровательным, сейчас больше напоминало перекошенную физиономию алкоголички после грандиозной попойки.

– Куда мы идём? – Дрожащим голосом спросила Лада, не поднимая на меня глаз, и плотнее укуталась в свою скатерть.

– Сам не знаю, – честно признался я, – Подальше от этого проклятого места.

– Впереди река, – по-прежнему не глядя на меня говорила она.

– Откуда ты знаешь? – с сомнением посмотрел я на неё.

– Послушай, – вяло ответила она.

Я остановился, затаил дыхание и внимательно прислушался. А ведь и вправду впереди слышался шум воды. Причём слышался весьма отчётливо, из чего я заключил, что река совсем недалеко. Не знаю почему, но звук бегущей реки вселил в меня надежду. Я почувствовал, что река это наше спасение.

– Нам нужно поспешить! – воодушевился я.

Превозмогая боль в ступнях, я ускорил шаг, потащив за собой Ладу. Она, не сказав ни слова, послушно поспешила за мной. Шум реки становился всё отчётливее. И чем ближе к ней мы становились, тем скорее мне хотелось до неё добраться. Наконец, я увидел как впереди заканчиваются деревья и на сей раз был уверен что это не обман зрения. Мы дошли до моста, что когда-то соединял два берега широкой реки, но сейчас перейти по нему не представлялось возможным. Мост был разрушен и судя по всему совсем недавно. Я предположил, что он был взорван этой ночью при отступлении нападавших на усадьбу, чтобы отрезать путь возможным преследователям. Попасть на другой берег вплавь тоже было невозможным, река была широкая, я течение довольно сильным.

– Не стойте на дороге, глупцы! – перекрикивая бурлящую, реку кто-то кричал нам.

От неожиданности я крепче сжал рукоять ножа и вытянул его перед собой. Оглянувшись по сторонам, я увидел справа от нас рядом с деревом того самого негра, который перерезал мои верёвки на жертвенном алтаре. Он улыбался во весь рот, демонстрируя свои белоснежные ровные зубы, и махал нам рукой. Я поспешил к нему. Схватив за руку Ладу, я потащил её за собой, чтоб она долго не раздумывала. Он указал нам жестом следовать за ним. Пройдя немного вглубь, мы спустились к реке. Здесь берег был не такой крутой как возле моста и можно было подойти к реке поближе. Мы с Ладой тут же бросились к воде. Вдоволь напившись, я умыл лицо, затем полностью погрузил голову в воду, чтобы освежиться. Получив от реки заряд бодрости, я повалился на спину и с довольной улыбкой на лице, наконец-то, позволил своему телу расслабиться. Мне хотелось хоть чуть-чуть побыть в спокойствии и никуда не бежать. Но полностью расслабляться было ещё слишком рано. Я сел на берегу и стал рассматривать оружие, вынесенное из логова сатанистов. Нож оказался искусной работы. Твёрдое стальное лезвие было заточено как бритва, на нём были выгравированы те же зловещие символы, что я видел в особняке. На прочной массивной деревянной рукоятке тоже были выжжены эти сатанинские знаки.

– Ты что прихватил с собой ритуальный нож? На память решил оставить? – шутливо спросил негр.

– Ага, в качестве трофея. Не было времени выбрать что-нибудь получше, – я тоже решил пошутить.

– Глупой поступок, – тут же стал серьёзным чернокожий парень и, прочитав на моём лице немой вопрос, продолжил, – Ты уверен, что он не оснащен датчиком или не проклят тёмным заклятием? Не просто так же я его оставил там.

Если на счёт наложенного проклятия я ещё мог сомневаться, но вот мысль на счёт датчика по которому его можно отследить мне показалась вполне логичной и даже очевидной. Как я сам не додумался до этого! Повидав такие чудеса техники, я в первую очередь должен был подумать об этом. Я резко вскочил с места и швырнул нож подальше в реку, чем вызвал весёлый смех негра.

– Чего смешного? – на сей раз я не понял его веселья.

Парень хотел было мне что-то ответить, но тут к нам присоединилась Лада. Всё ещё избегая прямого взгляда, она смущённо спросила:

– Почему на мне нет одежды?

Она стояла перед нами вся мокрая и закутанная в свою красную ткань. Живительные свойства воды передались и ей. Её лицо снова приобретало милые очертания, а щёки наполнялись румянцем. Она растерянно хлопала глазами, глядя себе под ноги. Скромная девочка испытывала стыд и смущение за свой вид, который никак не соответствовал её нравственным устоям. Но ещё больше она была напугана тем, что даже не помнит, каким образом она оказалась в таком неловком положении.

– Радуйся, что у тебя всё ещё есть жизнь, – философски заметил наш новый приятель, обнажив свои ослепительно белые зубы.

– Постой! А откуда у тебя появилась одежда? – грозно спросил я парня и, выпятив грудь, вплотную приблизился к нему.

Только теперь я придал значение тому, что на нём был новый спортивный костюм и лёгкие удобные кеды, хотя во время демонической церемонии он, как и я, был абсолютно голый. На секунду я даже пожалел о том, что поспешил выбросить нож. Парень явно что-то недоговаривал, а я понятия не имел о его истинных намерениях и знать не знал кто он такой, даже как его зовут.

– И как тебе удалось развязать путы? – я пристально уставился ему в глаза, для этого мне пришлось приподнять голову, ведь он был выше меня – Ты же был крепко связан, как и я. Я сам видел. Кто ты такой вообще?

– Меня зовут Соломон. И поверьте, я вам не враг, – решительно заявил негр и, словно доказывая искренность своих слов, тихонько постучал кулаком по своей груди в области сердца – Наверняка, греи уже ищут нас и оставаться здесь не безопасно. Мой путь лежит вниз по реке. В том же направлении и вы, возможно, сможете найти себе прибежище. Мы можем пойти вместе, по пути заодно пообщаемся и познакомимся поближе. Но если ты сомневаешься во мне, то тогда оставайся здесь, а я продолжу свой путь один без вас.

Мне показалось, этот парень говорит искренне. К тому же он спас меня там в особняке и явно знал, что делать дальше и куда идти. Я же не имел ни малейшего представления о том где мы сейчас находимся и у меня не было никакого плана дальнейших действий. Учитывая все эти факторы, сомнения мои были не долгими.

– Хорошо! Веди нас, Соломон!

Негр улыбнулся дружелюбно и пошёл вниз по течению реки. Я легонько похлопал Ладу по спине, призывая следовать за Соломоном. Она понимающе кивнула, и мы продолжили свой поход уже втроём. Шли мы скрываясь за деревьями, чтобы нас не смогли заметить с другого берега или с реки. Явным слабым звеном в нашем отряде был я. Соломон бодро шёл впереди всех. Он как змея проворно скользил между деревьями. Временами я даже терял его из виду. Лада, в отличие от меня, ничуть не уступала Соломону в проворности и скорости передвижения. Она шустро перескакивала с ноги на ногу так, словно к ногам её были прикреплены невидимые мягкие пружины. Её никак не беспокоило то, что она босая. Её походка казалась мне такой естественной и лёгкой, как будто она с раннего детства привыкла бегать босиком по лесу. А вот я так не мог. Каждый раз мне в ногу вонзалась какая-нибудь веточка или сухая травинка, заставляя морщиться от боли. Бабушка говорила, что матерные слова это заклинания чёрной магии. Сама она никогда не материлась, и я тоже всегда старался избегать употребления в своей речи нецензурной брани. Но сейчас я не мог удержаться. Каждый раз когда наступал на что-нибудь колкое или твёрдое, я жёстко матерился в сердцах. Но чтобы не привлекать внимания и не шуметь я делал это про себя. Чем дальше мы шли, тем больнее было наступать, и с языка сыпался не просто трёхэтажный, а целый небоскрёб мата. И всё же, превозмогая боль и сжав зубы, я старался не отставать от остальных. И мне это удавалось, но лишь только потому, что Соломон с Ладой позволяли мне не отставать. Я понимал, что притормаживаю наше продвижение и тихо ругал себя за это ещё больше.

– Тяжело тебе без обуви идти, – посочувствовал Соломон, – На вот, держи!

Передо мной упала пара кед. Соломон снял их со своих ног и любезно предоставил мне.

– А как же ты сам? – я почувствовал себя неловко от такого великодушного жеста, – Спасибо, конечно. Но я не могу их взять.

– Я с рождения босиком бегаю, мне привычнее. Надевай скорее, из-за тебя мы очень медленно движемся.

Прямота Соломона не оставляла место ненужным спорам, и я поскорее обулся в его кеды.

– Ну как? – спросил он улыбаясь.

– Великоваты немного, – простодушно ответил я, кеды и вправду были велики мне на 1-2 размера.

– Ну это ерунда. Всё же лучше, чем если бы оказались маловаты, – рассмеялся Соломон и пошёл дальше как будто и не заметив, что снял обувь.

Теперь идти стало гораздо легче, и скорость нашего отряда заметно прибавилась. Сейчас мне стало стыдно за тираду бранных слов, хоть их никто и не слышал. Мне подумалось, что бабушке не понравилось бы, что её любимый внук сквернословит, и я мысленно попросил у неё прощения.

– Так что там произошло, – полушёпотом спросила меня Лада, которая всё это время молчала, предпочитая избегать разговоров о прошлой ночи, – Как мы здесь очутились? – уточнила она.

Я вкратце рассказал ей о событиях, произошедших в ночь цветения папоротника. Лада слушала меня внимательно и не перебивала.

– Спасибо, что не оставил меня там, – поблагодарила она меня, когда я закончил рассказ, – Это наоры. Я слышала, что они проводят демонические обряды, чтобы заполучить жизненную энергию своих жертв, но никогда не думала, что мне придётся участвовать в этом ужасе.

– Кто такие эти наоры? – спросил я своих попутчиков, ведь они знали о них гораздо больше меня.

– Наоры? – включился в разговор Соломон, – Это дети дьявола, потому и поклоняются ему. Гибрид человека и инопланетной расы. Хотя слово гибрид здесь не совсем подходит. Правильнее сказать, что это инопланетные демоны в человеческом обличии.

– Саурус говорил, что они уже много веков на Земле.

– Так и есть. С незапамятных времён они живут бок-о-бок с людьми и всегда были известны под различными именами. Здесь в городах это дьявольское племя называет себя наоры. У меня на родине их называют читаури. Уже много столетий они управляют нашей планетой. Люди были их рабами и скотом. Но со временем как рабочую силу людей заменили биологические роботы. Ты видел их там в усадьбе.

– Ты про немых слуг? – уточнил я.

– Про них. Это генетически модифицированные клоны, часть органов у которых заменена киберимплантами. Они обладают огромной физической силой и выносливостью, беспрекословно выполняют любые приказы своих хозяев. Биороботы прекрасные рабочие, но очень глупы и не сообразительны. От них и не требуется большого ума. Потому что для решения сложных задач у читаури есть верные союзники, которые обладают весьма высоким интеллектом. Их ты тоже, должно быть, уже видел. Это греи.

– Да уж, довелось познакомиться, – выдохнул я и поспешил уточнить, – На космической станции, не здесь.

– Ты много чего повидал. И на космической станции и на Марсе. И вообще ты же сын Солнца, поэтому от тебя так просто не отстанут. Хотя с другой стороны, вряд ли читаури видят в тебе большую угрозу. Скорее они будут охотиться на тебя, только ради того, чтобы потешить своё тщеславие, Твоя жизнь для них сейчас не более чем престижный трофей, – рассуждал Соломон пробираясь, сквозь деревья.

– Откуда ты обо мне столько знаешь? – вновь Соломон заставил меня засомневаться в нём.

– Знания о тебе стали причиной того, что меня чуть было не принесли в жертву чёрным богам, – горько выдохнул Соломон, – А сейчас попрошу вас быть повнимательнее, – его лицо стало сосредоточенным, он что-то высматривал на берегу, – Мы уже близко. Где-то здесь на берегу должна быть спрятана лодка.

Мы немного замедлили темп передвижения, теперь мы то и дело пытались обнаружить лодку.

– Почему же греи и читаури союзники? – решил я продолжить познавательную беседу.

– Греи – это инопланетная раса, которая развивается по технократическому пути и живёт по имперским законам. Наш мир стал таким, каким был в конце XXI века, во многом благодаря их научным достижениям. Про читаури я уже говорил, они были специально выведены для порабощения нашего мира. На протяжении всей современной истории человечества они занимали самые высокие руководящие места. Ты слышал о них. Так называемая, голубая кровь. Что же их объединяет с греями? И те, и другие служат одним и тем же хозяевам.

– То есть существует ещё кто-то над ними?

– Конечно! – засмеялся Соломон, – Кто-то же должен следить за этой пирамидой.

У меня в голове сразу всплыла «гора с глазом», что я увидел над дверями и стенах усадьбы. Мне представилась картинка иерархической пирамиды. Снизу вверх шли ступени в следующей последовательности: четаки, над ними брюти, выше них менахели, дальше роши, потом греи, на самой верхней строчке читаури, а над всеми ими глаз.

– Всевидящее око! – воскликнул я.

– Верно! Демоническое око инфернального мира. Это существа, которые живут в другом измерении, но способны иногда переходить в наше привычное измерение. Именно для них выстроена эта иерархическая пирамида и это они наблюдают сверху. Эти существа из инфернального мира являются энергетическими вампирами. Для существования им необходимо высасывать энергию из других живых существ. Так вот жизненная энергия человека является для них пищей. Они питаются нашими эмоциями, особенно страхами. Сейчас благодаря марсианской колонии, они получают достаточное количество жизненной энергии от клонов. Необходимости держать целую планету трудно контролируемых людей уже нет, поэтому и население планеты практически полностью истреблено. А вот раньше читаури, для удовлетворения дьявольского аппетита, своего и их инфернальных родителей, устраивали на Земле бесконечные войны, революции, эпидемии и прочие массовые кровопролития. А греи в это время помогали строить общество людей таким образом, что любое безумие воспринималось людьми как должное. Однако и сейчас они порой хотят полакомиться настоящими живыми человеческими эмоциями. Именно поэтому человечество на Земле уничтожено не полностью. Чтобы было кого принести в жертву во время ритуальных церемоний, чтобы люди продолжали грызться между собой, угнетать друг друга. В конце концов, чтобы окончательно превратить человека в тупое животное, которое будет испытывать только страх, голод и неутомимое желание спариваться. Секс – это мощнейший источник энергии. Научив людей спариваться безразборно и беспорядочно, они получили отличный способ для выкачивания энергии из людей в огромных объёмах. Лада, кстати, тоже предназначалась именно для ритуального сношения. После того как нас принесли бы в жертву, кто-нибудь из читаури должен был бы оплодотворить её прямо на алтаре. Учитывая, что для этого они специально приготовили девственницу нордических кровей, могу предположить, что оплодотворить её должен был бы кто-то из наиболее авторитетных читаури. Скорее всего это был бы их жрец Саурус либо военачальник Терион.

– Откуда ты всё это знаешь? – изумился я, но Соломон лишь скромно заулыбался и не спешил отвечать, поэтому я продолжил, – И всё же, я не до конца понял, кто они такие эти боги инфернального мира? Мог ли я с ними сталкиваться?

После всего увиденного и услышанного меня вряд ли можно было бы удивить хоть каким ответом, но всё же сердце замерло в ожидании узнать истину.

– Бесы, – сухо ответила на мой вопрос Лада, хотя я ждал ответа от Соломона.

– Да, так называют их нордики. В городах они известны как демоны, – подтвердил Соломон.

– Мне показалось, что я видел чудовищные тени во время мессы, – вспомнил я прошлую ночь.

– Тебе не показалось, они не пропускают устроенные в их честь пиршества, а тем более чёрную мессу в ночь цветения папоротника, – заверил меня Соломон.

Теперь сказочные образы бесов, чертей, кощеев и змеев для меня приобретали вполне реальные очертания. Получается, бабушка знала обо всём этом и в виде сказок и легенд передавала эти знания мне. В детстве всё это воспринималась как игра, а сейчас я прятался в лесу от демонических сил, которые представляли реальную угрозу моей жизни.

– Соломон, можно поинтересоваться? – спросил я после некоторой паузы, – Куда мы поплывём, когда всё же найдём твою лодку?

– Туда где есть люди. В город, конечно, – отвечал так, словно это было очевидным фактом.

– И много людей сейчас в городах?

– Большинство городов были полностью разрушены. Большинство из тех что уцелели пустуют. Города стали опасны. Не знаю много ли проживает там людей, но они почти всегда настроены не дружелюбно. Особенно к незнакомцам! Так что вам надо быть там максимально осторожными и бдительными.

– Зачем же нам так рисковать, если в городе так опасно? – не понимал я к чему клонит Соломон.

– Ближайший город находится всего в нескольких километрах отсюда. Я довезу вас туда на лодке, а там нам придётся расстаться. Не обижайтесь, ребята, но втроём нам не скрыться от греев.

– За что же нам на тебя обижаться? Ты и так нам очень здорово помог, – искренне сказал я.

– Лучше остаться в лесу, в городе намного опаснее, – возразила Лада.

– Опаснее, не спорю, – невозмутимо согласился Соломон, – Но в городе у вас будет хоть какой-то шанс, а здесь вы его не найдёте.

– Шанс на что? – решил я уточнить, хоть и догадывался о чём он говорит.

– Чтобы выжить, конечно. Ну а если повезёт, то и добраться до нордиков.

– Ну ладно. Я готов рискнуть, вряд ли уже будет хуже, чем было, – уверенно решил я, – И всё-таки, откуда ты всё это знаешь, Соломон?

Соломон опять улыбнулся и почти уже раскрыл рот, чтобы ответить мне, но его перебила Лада.

– Что это вон там?

Мы одновременно повернули головы куда она указывала.

– О! Да это же моя лодка! – радостно воскликнул негр и побежал к ней.

Мы поспешили за ним. На берегу тщательно прикрытая ветками неприметно стояла небольшая моторная лодка. Мы вытолкали лодку на воду и поскорее запрыгнули в неё. Соломон завёл мотор, и мы с ветерком помчались дальше вниз по течению. Он был в прекрасном расположении духа и, перекрикивая шум двигателя, громко распевал задорные африканские песни, иногда отбивая свободной рукой по борту лодки как на барабане.

– Странно, – начал я очень громко говорить, когда Соломон допел очередную песенку. Говорить приходилось очень громко, чтобы меня могли услышать, – На Марсе меня снабдили универсальным переводчиком, чтобы я мог понимать их речь. А вот слов твоих песен я не понимаю. И на каком языке вели мессу я тоже не понял, – я озадаченно уставился на Соломона, ожидая, что у него найдётся ответ и на этот вопрос.

– Ничего странного в этом нет, – как и я кричал Соломон, – Перед тем как доставить тебя на Землю, они должны были избавить тебя от всего лишнего. Неизвестно куда ты попадёшь, а они очень осторожны. Твои слова ничего не значат. Если ты начнёшь здесь людям рассказывать про Марс, то тебя просто сочтут за сумасшедшего. Но если ты предоставишь им Марсианские технологии! Это может пошатнуть устоявшиеся сейчас на Земле порядки, а им этого совсем не нужно. Поэтому ничего, что было у тебя на Марсе, тебе не оставили.

– Но тебя же я прекрасно понимаю, – улыбнулся я Соломону – Откуда ты так хорошо говоришь по-русски?

– Всё оттуда же, от отца, – Соломон мечтательно закатил глаза, видимо, вспомнив своего отца.

Мне было ужасно интересно узнать о Соломоне как можно больше. Он столько всего знал обо мне, а сам для меня до сих пор оставался человеком-загадкой. Но я счёл не правильным снова расспрашивать его, может, ему было неприятно об этом говорить. Тем более я не имел привычки лезть в личную жизнь других людей. Однако Соломон не только много знал, он ещё был и довольно мудрым и проницательным. Он без труда прочитал на моём лице неудовлетворённое любопытство. Да и его настроение предрасполагало просто поговорить с кем-нибудь по душам. Поэтому после небольшой паузы Соломон начал рассказывать о своей удивительной жизни, полной опасностей и приключений.

Родился Соломон на юге Африки. Там же он проживал до недавнего времени. Соломон рос без отца, что считалось в его родном племени неправильным, поэтому другие дети часто подтрунивали над этим за это. Однако он с детства обладал нечеловеческой физической силой и со временем его стали побаиваться не только дети, но и взрослые. Рассказ о своём детстве Соломон то и дело разбавлял какой-нибудь песней своего народа. И каждый раз пропев пару-тройку строчек, он, как ни в чём не бывало, продолжал свой рассказ с того самого места, на котором прерывался на пение. В 11 лет Соломон познакомился со своим отцом, который, к его удивлению, оказался белым человеком. Гордый мальчик не хотел прощать отца за то, что он их бросил и ни разу даже не навестил их за все эти 11 лет. Несмотря на тяжёлую жизнь, Соломон был против того, чтобы мать принимала от отца какую-либо помощь. Настойчивость была их семейной чертой характера, и отец тоже не собирался отступать от своего. Он стал изредка навещать свою незаконную семью, но делал это в строжайшей тайне от всех, что ещё больше злило маленького Соломона. Отношения между отцом и сыном становились всё более натянутыми. Лишь мать Соломона изо всех сил старалась, чтобы неприязнь сына к своему отцу не переросла в открытую вражду. Когда Соломону было 14, его отец решил рассказать ему правду о себе. Оказалось, что отец Соломона был одним из читаури. Долгое время Соломон отказывался в это верить, ему казалось омерзительным, что по его африканским венам течёт кровь читаури. Но слова отца подтвердила и мать. Ещё все эти странные особенности Соломона, из-за которых его всегда побаивались другие дети, убеждали в правдивости слов отца. Теперь становилось ясно и то, почему отец скрывал их от всех всё время. Ведь если бы другие читаури узнали о происхождении Соломона, то его мать немедленно принесли бы в жертву, а его самого забрали бы и воспитали в традициях читаури. Взаимоотношения с отцом стали потихонечку налаживаться. В каждый свой приезд отец рассказывал своему любознательному сыну о том, как устроен на самом деле наш мир. Многие истории отца совпадали с теми легендами, что он слышал от шамана племени. Однажды Соломон решил, что должен освободить своих соплеменников и других людей от гнёта читаури. Повзрослев, он стал собирать вокруг себя единомышленников. Но таковых было мало, так как многие считали его просто безумцем и даже те кто ему верил, предпочитали оставаться в стороне из-за своей трусости. Отец многократно пытался отговорить упрямого сына от его безнадёжной затеи, которая непременно погубит их обоих. Но Соломон был непреклонен в своих убеждениях. Из-за этих разногласий они перестали общаться с отцом. Соломон собрал около полусотни единомышленников, но этого было совсем недостаточно, чтобы вступить в открытую схватку с могущественными полудемонами. Поэтому отряд Соломона действовал скрытно, совершая диверсии против читаури. Однажды воинственный Соломон узнал, что они не единственные храбрецы, решившие противостоять захватчикам Земли. Группы хорошо организованных людей, называвших себя анархистами, с переменным успехом действовали на территории практически всей Европы, восточной и средней Азии. Соломон решил объединить свой отряд с силами анархистов. Но этому не суждено было случиться. В отряде Соломона нашёлся предатель, который сдал его читаури. Более трёх месяцев Соломон провёл в заточении, пока его не привезли в усадьбу Сауруса и Териона для жертвоприношения. Отец Соломона (имя которого во время своего рассказа он так ни разу и не упомянул) не оставил сына в трудную минуту. Он несколько раз навещал его, пока тот находился в плену. От отца Соломон узнал обо мне, о Ладе и других нордиках. Именно отец Соломона организовал наш побег. Вернее, он спланировал побег своего сына, а нам просто повезло, что среди нас оказался Соломон. Видимо, родительские чувства или чувство вины перед сыном оказалось сильнее чувства долга перед своим кланом. А может в этом полудемоне проснулась его человеческая часть. Впрочем, не так уж и важно для нас, что побудило отца Соломона пойти против своих сородичей. Вопреки своим убеждениям, он довёл намерение сына до конца и поспособствовал тому, чтобы отряд Соломона всё-таки примкнул к анархистам. Так же он сообщил им время и место проведения чёрной мессы, где должны были собраться все высокопоставленные читаури. Когда анархисты напали на особняк, отец Соломона, который в ту ночь находился среди паствы, воспользовался возникшей суматохой и освободил сына. Весьма предусмотрительный и осторожный отец не мог полагаться в столь важном деле на кого-либо кроме себя. Тем более в отряде его сына уже имел место факт предательства. Поэтому никто из соратников Соломона не знал о его побеге и вообще о том, что он находится в особняке. Соответственно, оказавшись за периметром, Соломон не мог рассчитывать на помощь своих товарищей. Но дальновидный отец позаботился максимально облегчить условия для своего сына. За забором Соломон нашёл приготовленный для него пакет, в котором была одежда, обувь, фонарь, карта местности и немного еды. А на берегу реки отец припрятал для беглеца лодку, на которой он должен был добраться до обусловленного места.

– Конечно, я мог выбрать и другой путь в жизни, – говорил Соломон, – Я мог бы примкнуть к читаури и господствовать вместе с ними. Ведь во мне же вроде как течёт их кровь, а для них это очень важно. Но я видел свою кровь, она совсем не голубая, а такая же как и у всех африканцев. Я человек! – гордо заявил он, устремив вперёд свой острый взор, – Вон там я вас высажу, – добавил он, заприметив вдали причал.

Мы приближались к заброшенному городу, который показался мне как будто бы даже знакомым. Впрочем, наверно, все города были чем-то похожи друг на друга, а тем более в таком полуразрушенном состоянии. Мы остановились у причала и сошли на берег. Судя по всему, это место когда-то было речным портом этого города, а сейчас стало пристанищем для крыс. Во всяком случае, кроме них в бывшем порту никого не было видно.

– Ну вот и всё. Здесь наши пути расходятся, – Соломон протянул мне пятерню, чтобы попрощаться, – Удачи вам!

– И тебе всего хорошего, Соломон! – я пожал протянутую им руку, – Спасибо тебе за всё! Даст бог, ещё свидимся.

– Спасибо, Соломон! Удачи тебе! – пожелала Лада нашему спасителю.

Соломон широко улыбнулся, сверкнув своими зубами, и прыгнул обратно в свою лодку. Он помахал нам рукой на прощание и склонился над мотором лодки, чтобы завести.

– Я думал это заброшенный город. А вон те самолёты не сюда ли летят? – обратился я к Соломону пока он не успел завести двигатель, увидев вдалеке приближающиеся в нашу сторону летающие объекты.

Соломон посмотрел вверх, приложив руку ко лбу, и радость мгновенно сошла с его лица.

– Это греи! – прошептал он, – Бежим! Нельзя чтобы они нас засекли! – прокричал Соломон.

Он с ловкостью кошки выпрыгнул из лодки побежал к ближайшему зданию. Мы с Ладой не заставили себя уговаривать и стремглав бросились вслед за ним. Мы забежали внутрь большого просторного здания. На полу всюду лежали осколки стекла, обломки кирпичей, куски отвалившейся штукатурки и прочий мусор. Бежать босиком по такому полу и при этом не пораниться было практически невозможно. Недолго раздумывая, я резким движением поднял Ладу на руки и побежал за Соломоном к лестнице, что была в дальнем углу. Словно огромный чёрный кот, он на кончиках пальцев перескакивал все препятствия на полу. Мы поднялись по лестнице на верхний этаж, забежали в тесную коморку без окон и, подперев дверь изнутри, все трое уселись на холодном бетонном полу. На улице послышался звук самолётных двигателей. По шуму двигателей я решил, что самолёт завис в воздухе над причалом и никуда не двигается.

– Они нас всё-таки заметили, – прошептал раздосадованный Соломон.

Мы притаились в кромешной тьме, опасаясь не только пошевелиться, но и даже дышать. Я навострил уши, стараясь уловить малейший посторонний шорох, но ничего не было слышно. Разумеется, кроме грохота самолётных двигателей на улице. Мне показалось, что кроме нас в здании больше никого нет. А если так, то значит греи не увидели, куда мы убежали, даже если и заметили нас на причале. Возможно, они, обнаружив лодку, сверху со своего самолёта просто разглядывали порт. В таком случае нам достаточно просто переждать какое-то время и греи, никого не обнаружив, полетят дальше. Но тут раздался звон бьющегося стекла и вместе с ним разбились мои надежды на то, что греи не станут обчёсывать порт. И мне и Соломону стало ясно, что серые уже рыщут в порту, а, значит, рано или поздно доберутся и до нашего здания.

– Бесполезно тут прятаться, – прошипел Соломон и включил фонарик.

– Что ты делаешь? – хриплым шёпотом спросил я его.

Но Соломон вместо ответа вручил мне в руки фонарь, вскочил с места и стал торопливо раздеваться. Обескураженный его поведением, я спросил его уже чуть громче:

– Что ты задумал?

– Греи дотошные. Они обыщут здесь всё, а с их приборами им не составит труда вычислить где мы прячемся, – стал в спешке объяснять Соломон, – втроём убежать от них мы не сможем. И даже если каким-то чудом мы прорвёмся, нам не удастся вместе затеряться в городе. Посмотри на нас! Чернокожий парень, полуголая девица и ты в сатанинской мантии! Мы сразу привлечём внимание. Поэтому снимай скорее свою мантию!

– Ну и что ты предлагаешь? – не понимал я к чему он ведёт.

– Нам нужно разделиться. Берите мою одежду, а я надену твою мантию. У вас двоих больше шансов выжить в этом городе. Поэтому я отвлеку внимание греев, а вы бегите отсюда, – Соломон стоял уже голый и протягивал мне свою одежду.

– Ты предлагаешь пожертвовать собой. Это неправильно! – решительно заявил я.

– Нет времени спорить! Скорее снимай мантию! – еле слышным шёпотом ругался Соломон. Он дёрнул мою мантию, но я не собирался соглашаться с его планом и одёрнул её обратно, – Не собираюсь я жертвовать собой! По-твоему, я ради этого бежал от читаури? По отдельности у нас есть шанс на спасение, а сидя здесь и упрямствуя, ты обрекаешь всех нас на верную смерть. Снимай мантию, дурак! – не на шутку рассердился Соломон.

Времени действительно не было и тратить его на глупые бесполезные споры не стоило. Тем более не было причин оспаривать его решение. Он же довёз нас до города и сейчас у него был план, поэтому я решил довериться ему и сейчас. Я поскорее скинул с себя мантию, отдал её Соломону и побыстрее надел его спортивные штаны, чтобы не сверкать голым задом перед Ладой.

– Если всё же смерть настигнет меня, то я не хочу, чтобы она была напрасной, – снова затараторил Соломон, влезая в мантию, – Поэтому ты должен кое-что пообещать мне.

– Что пообещать? – растерялся я и в то же время насторожился.

– Ты должен попасть к нордикам. Они никого не подпускают к своим землям, но эта девушка твой пропуск, – он указал пальцем на Ладу и сразу же отвлёкся от неё, – Самостоятельно ты не доберёшься до них, но тебе могут помочь анархисты. Найди их в этом городе!

Грохот снаружи заставил Соломона замолчать.

– Они здесь, пора действовать, – заключил он спустя мгновение и бросился к двери.

– Как я найду этих анархистов? – поспешил я спросить, пока Соломон оттаскивал столик, которым мы загородили дверь.

– Не знаю, я же так и не встретился с ними, – виновато улыбнулся он, – Ищи их знак. Буква «А» в кружочке.

Начертив пальцем в воздухе окружность, он проворно выскользнул за дверь.

– Скорее! – поторопил я Ладу.

Верх от спортивного костюма Соломона я отдал Ладе. Попросив меня отвернуться, она поспешно надела костюм, а скатерть обмотала вокруг талии, соорудив некое подобие юбки. Я хотел было надеть футболку, оставленную Соломоном, но вовремя подумал, что босая Лада далеко уйти не сможет. Одним резким движением я разорвал футболку на две части и как портянками обмотал этими кусками ноги Лады. Соломон был крупнее меня и уж тем более миниатюрной Лады, поэтому его одежда висела на нас. Но всё же это было гораздо лучше, чем то, что было у нас до этого. Чтоб не споткнуться при беге, я закатал длинные штанины аж выше колен, чтоб наверняка. На улице раздался душераздирающий крик, который заставил нас вздрогнуть и поторопиться. Мне удалось найти другой выход из здания, который выводил не на причал, а прямиком в город. Мы побежали по улицам города подальше от реки, где нас могли подстерегать греи. Не оборачиваясь назад, мы пробежали несколько кварталов и завернули во дворик, чтобы немного отдышаться.

– Как ты думаешь кто там так кричал? – тяжело дыша спросила Лада.

– Не знаю, – помотал я головой, мне не хотелось об этом думать.

– А если это был Соломон? – не унималась она.

– Может быть и он, – я отвернулся от неё, чтоб спокойно отдышаться и восстановить дыхание.

– А если его убили? – задрожал её голос.

– Поверь, смерть это не худший вариант для него, учитывая все обстоятельства.

– Что ты такое говоришь? – ещё сильнее задрожал голос девочки и она заплакала.

Её можно было понять. Бедная девочка столько всего пережила за последние дни. И сейчас ей было очень страшно. Она находилась в незнакомом недружелюбном месте, нас преследовали уродливые инопланетные существа, а единственный человек, который мог нам помочь сейчас скорее всего уже мёртв. И до меня, и до Лады дошло, что Соломон осознанно пошёл на смерть ради нашего спасения, и от этого становилось паршиво на душе. Как будто я лично специально обрёк его на гибель. Паршиво было и Ладе, оттого она и плакала. Она стойко держалась всё это время, но это стало последней каплей, и теперь она безудержно лила слёзы. Безусловно, в любое другое время я попытался бы как-то утешить, успокоить настрадавшуюся девочку. Но сейчас её слёзы почему-то вызвали у меня приступ бешенства. Я сильно сжал её за плечи и довольно грубо стал отчитывать.

– Хватит ныть! Соломон сделал свой выбор. И если его настигла смерть, то надеюсь, она была быстрой и безболезненной. Или ты думаешь, он предпочёл бы вернуться в плен к этим чудовищам? Чтобы сидеть и ждать, когда его принесут в жертву? Чего ты молчишь? – вскрикнул я и с силой встряхнул её.

Бедная девочка всхлипнула и крепко зажмурилась от страха, продолжая обливаться слезами. Своим поведением я ещё больше напугал и без того зашуганную девчушку. Мне стало жалко её. Глядя на её испуганное и заплаканное лицо, сердце моё больно сжалось. Наверно, моё поведение тоже можно было бы оправдать. Всё-таки после всего пережитого эмоциональный выплеск был, пожалуй, неизбежен. В добавок ко всему я уже со вчерашнего дня не ел, не спал, не отдыхал. А тут ещё и Соломон со своим героическим самоотверженным поступком! Но я не пытался себя оправдать. Я злился на самого себя из-за неоправданной вспышки гнева, из-за того, что позволил себе сорваться на человеке, который был слабее меня и больше всего нуждался в моей защите и поддержке.

– Ну всё, хватит плакать, – уже ласково произнёс я и, прижав её к своей груди, бережно погладил по голове, – Успокойся, я не хотел тебя обидеть. Видимо, сидя на цепи, я и вправду озверел.

Снова над головами раздался рёв самолёта и заставил нас одновременно поднять глаза к небу. К счастью, мы ничего там не увидели.

– Нужно спрятаться, – решительно скомандовал я и мы бросились бежать к ближайшему подъезду.

Мы забежали в тёмный подъезд, чтобы немного переждать. Звуки самолёта стихли, но мы не спешили выходить. Я несколько минут вслушивался в тишину, пока, наконец, не решил, что можно выбираться наружу.

– Смотри, – протянула Лада, уставившись в дом напротив.

Я посмотрел туда же, куда смотрела она и тоже замер на миг. В доме напротив на стене красовалась небрежно нарисованная красной краской буква «А», которая где-только можно выходила за пределы окружности, в которую была вписана.

– Это не тот знак, о котором говорил Соломон, – с надеждой спросила Лада.

– Думаю, он самый, – мне тоже хотелось верить, что спасение уже совсем рядом.

Мы не спеша обогнули дворик и, пройдя мимо первого подъезда, проход в который был завален хламом, вошли во второй, над которым и был нарисован знак анархистов. В подъезде не было освещения, и тут нам очень кстати пригодился фонарь Соломона. Мы обошли каждую квартиру, каждую комнату на первом этаже, но не нашли никаких признаков того, что здесь могут жить люди. Здесь всё было перевёрнуто вверх дном, кругом одни обломки, мусор и тошнотворная вонь. Мы решили осмотреть и верхние этажи, в надежде, что найдём всё-таки хотя бы одного живого человека и пошли вверх по лестнице. И мы нашли то, что искали. И даже не одного человека, а сразу несколько. Три человека преградили нам дорогу. Буквально тут же с улицы забежали ещё двое, отрезав нам путь назад. Таким образом, мы оказались окружены с двух сторон на лестничной площадке между первым и вторым этажами.

– Попались, голубчики! – радостно протянула одна из троих разбойников, что стояли перед нами.

Лишь по отсутствию бороды я определил, что она единственная женщина в этой банде оборванцев, от которых за версту несло зловонием. Но деваться было некуда, необходимо было наладить контакт с ними. Я медленно поднял руки вверх, демонстрируя, что не вооружён. Фонарь был в руках у Лады.

– Мы ищем кое-кого, – спокойно и уверенно заговорил я и медленно сделал шаг в их сторону.

– Не подходи! – истерично завизжала мужеподобная женщина и словно припадочная запрыгала на месте, размахивая руками.

От неожиданности я немедленно замер на месте, тем более один из её дружков направил на меня ружьё, а другой пистолет. Очень медленно поворачивая голову, я оглянулся назад. Те что стояли позади нас держали в руках огромные тесаки. Силы явно были не равны. Их больше, и они вооружены. Поэтому необходимо было избежать конфликта, но глядя на их истеричного предводителя я не представлял себе как это сделать.

– Стой на месте! – вопила она, брызжа слюной.

– Да стою я, стою! – поспешил я её успокоить, пока её дружки не стали палить в нас без разбору.

Она, оскалившись, посмотрела на меня, обнажив при этом свои гнилые зубы, половины из которых не доставало. Небольшая прядь редких волос сползла ей на лицо. Успокоилась она так же резко, как и завелась. Уже через пару секунд она натянула на своё безобразное лицо подобие улыбки. Она уставилась на меня широко выпученными глазами, которые на высохшем лице казались неестественно огромными. Я не встречал в своей жизни более омерзительного и безобразного существа. Своим лицом и поведением она чем-то напоминала мне Голлума из «Властелина колец».

– Не вас ли случайно ищут греи? – прогнусавила она.

– Нет, не нас, – уверенно отвечал я, – Мы хотим встретиться…

– Заткнись! – перебил меня гнусавым басом, тот что был с ружьём, – Просто отдадим их за вознаграждение и всё, – сказал он уже своим подельникам.

– А если они им не нужны? Может они не их ищут? Тогда мы останемся ни с чем, – рявкнуло на него подобие женщины, – Лучше мы их съедим, – протянула она дрожащим хриплым голосом.

Последней своей фразой она ещё больше напомнила мне Голлума, я ждал что она вот-вот добавит «моя прелесть!». Но вместо этого она приказала схватить нас и связать покрепче, что немедленно было исполнено её не менее омерзительными и вонючими гоблинами. Они связали нам за спиной руки и, громко пыхтя, уволокли за собой вверх по лестнице. На последнем этаже они бросили нас на пол и чтобы мы не смогли убежать связали ноги. Когда они связывали Ладу, я заметил, что её левая нога кровоточит. Импровизированная портянка была грязно-красного цвета, всё-таки футболка оказалась недостаточно надёжной защитой для ног. Однако эти орки-разбойники не обратили никакого внимания на то, что девушка была ранена, им было глубоко наплевать на это. Они обвязали ей ноги и преспокойно с чувством выполненного долга направились в другую комнату.

– Стойте, мерзавцы! – закричал я, чтобы не дать им уйти, – Вы же видите, она ранена. Нужно перевязать ногу, обработать рану.

Бородатые обормоты остановились и, непонимающе хлопая глупыми глазами, уставились на меня.

– Нет, нет. Всё в порядке, ничего не нужно, – поспешила заверить их Лада.

Гоблины переглянулись и пошли дальше своей дорогой, словно только и ждали от Лады именно этих слов.

– Как же не надо? – возмутился я, строго посмотрев на Ладу.

– Не хочу, чтобы они этим занимались, – Лада попыталась улыбнуться, но из-за боли получилось лишь скорчить гримасу.

– Где ты поранилась? – спросил я сочувствующе, в глубине души я винил себя за то, что не заметил этого раньше, но старался не показывать своих переживаний.

– Почти у самого порта, когда мы бежали по улице.

– И молчала всё это время? – я вспомнил, как она споткнулась во время нашего бега, но в тот момент я не придал этому большого значения, а оказалось, что следовало бы.

– Я не хотела снова стать для тебя обузой, – виновато улыбнулась она и опустила голову.

Сколько было сил, мужества и стойкости в этой хрупкой девочке! Я только открыл рот, чтобы ей что-нибудь возразить, заверить, что она не является для меня обузой, но писклявый визг Голлума заставил меня замолчать, даже не успев начать говорить.

– А вот и наш ужин, – вожделенно протянула она, приближаясь к нам.

Хоть мне совсем не было смешно в данной ситуации, но каждый раз, когда я слышал её мерзкий голос, моё воображение автоматически добавляло к её словам протяжную фразу «моя прелесть». И это заставляло меня невольно улыбаться. Но чтобы не показаться дурачком и не вызвать гнев этих уродцев, я старательно прятал своё неуместное веселье.

– Думаю, нам следует сообщить о них Моше, – пробасил гоблин с ружьём, в этой шайке безумцев он казался наиболее благоразумным.

– Что мне твой Моша! – истерично завопило подобие Голлума, – Нам нужна еда, мы хотим есть, – жалобно протянула она.

В тот момент я подумал, говоря «мы» она имеет в виду свою банду гоблинов или же говорит о себе во множественном числе?

– Тогда давай подождём хотя бы до завтрашнего вечера, – продолжал перечить ей самый сообразительный, – Если никто не будет их искать, то тогда съедим. Не будем же мы держать их вечно.

– А если будут искать? – задрожал голос Голлума.

– Тогда продадим их подороже, – глухим зловещим смехом залился расчётливый бородач.

– Продадим подороже, да-а, – подхватила безумная женщина радость своего подельника.

Они ушли, чему я был безмерно рад. Казалось, когда их не было рядом, в этом насквозь протухшем и пропитавшимся зловонным запахом помещении, даже воняло меньше. Нестерпимая вонь перебивала чувство голода, хоть мы и ели в последний раз в усадьбе сатанистов. А вот пить хотелось ужасно сильно. Я даже хотел попросить воды, но быстро передумал. Страшно даже представить, что могут принести попить столь нечистоплотные подобия людей. А их сумасшедшая предводительница заставит ещё и выпить это. Поэтому я решил потерпеть. И как только нас угораздило попасть в западню, устроенную этими недалёкими гоблинами. В том, что это была ловушка, у меня не оставалось никаких сомнений. Мы купились на то, что тут был нарисован знак анархистов, но эти болваны явно не походили на доблестных повстанцев. Сложно представить, что эти недоумки могли бы устроить хорошо организованный налёт на усадьбу сатанистов. Честно говоря, мне слабо верилось, вообще в то, что они могли пойти против инопланетных захватчиков. Своим поведением, внешним видом и образом жизни они скорее напоминали крыс, нежели общество людей. А вот самих крыс я здесь не заметил, хотя в порту их было полно.

Я посмотрел на Ладу. Отважная девочка достойно переносила все тяготы и неудобства нашего положения. Она вообще была очень сильной и стойкой девушкой, за всё время я не услышал от неё ни единой жалобы. Она тихо лежала на холодном полу, в темноте я мог разглядеть лишь её силуэт и слышать её прерывистое дыхание. Я старался не спать ночью, мало ли что взбредёт в голову этим невменяемым мутантам. Но физическое изнеможение и длительное отсутствие сна вынуждали моё сознание временами отключаться. Я то и дело проваливался в сон на какое-то непродолжительное время. Моя бдительность и, выработанная годами жизни на улице, чуткость сна не позволяли мне забыться глубоким крепким сном. Я просыпался от малейшего шороха и вслушивался в пустоту ночи, пока не убеждался, что нам ничего не угрожает и снова засыпал. Рядом с нами ничего и не происходило, лишь где-то вдалеке всю ночь громыхали взрывы, и до самого рассвета не прекращалась стрельба. Но, окутанный тёплым одеялом сна, разум воспринимал всё происходящее снаружи настолько отдалённым, незначительным и никак не связанным с нами. Рядом с собою я слышал только как тихо сопит во сне Лада. Я почувствовал как наступило утро, словно в мозгу сработал будильник. Мой голый торс пробрало утренней прохладой. Я с трудом встал на ноги и попытался размять своё тело. Но когда ты связан по рукам и ногам это довольно проблематично сделать. Я покрутился, попрыгал, повращал головой и на этом моя зарядка закончилась. Больше я уже не спал, нужно было придумать как спастись от каннибалов. Я долго и упорно пытался развязать верёвки на себе, но всё было тщетно. Я решил, что гораздо легче будет развязать путы друг на друге, чем на себе. Поудобнее устроившись за спиной у Лады, я стал зубами дёргать верёвки на её руках. Но и тут у меня ничего не получалось. К тому же меня насторожило, что Лада никак не реагирует на мои действия и уже длительное время лежит абсолютно неподвижно.

– Лада! – позвал я её шёпотом, чтобы не привлекать внимания гоблинов, но не дождавшись ответа повторил уже громче, – Лада! Лада!

Ответа не было, я испугался, что потерял её. Бодая головой в плечо, я перевернул её на спину и прислонился ухом к её груди. Сердце тихо билось, и ещё я уловил её слабое дыхание. Она была жива! Я немного успокоился, но быстро сообразил, что расслабляться ещё рано, ей нужна было срочная медицинская помощь. Я стал плечом расталкивать неподвижное тело Лады, но она по-прежнему никак не реагировала. Отчаявшись в своих попытках привести её в чувство, я заорал во всё горло:

– Помогите!!! А-а-а!!!

– Чего орёшь, недоумок? – тут же послышался недовольный сонный голос из соседней комнаты.

– Помощь! Нужна помощь! Срочно! – продолжал я орать.

– Никто тебе не поможет, придурок. Спи! – разозлился голос из соседней комнаты.

– Девушке нужна помощь. Помогите же! – яростно прокричал я.

– Что случилось? – потирая заспанные глаза, подошёл к нам один из головорезов Голлума.

– Не видишь? Ей плохо, она без сознания! – заорал я на него.

– Не ори! – грубо оборвал он меня и ушёл обратно, – Разбудил тут всех, – ворчал он на ходу.

Я не понял куда он ушёл, но слышал как он возится за стеной. Поэтому и не стал больше кричать, решив, что он меня услышал и что-то сейчас придумает. Уже через пару минут он вернулся с ведром воды и половину выплеснул на Ладу.

– Что ты делаешь, зверюга? – зарычал я на него, но заметив, что Лада дёрнула головой и зашевелила губами тут же успокоился, – Помоги ей подняться, пожалуйста, – попросил я вежливо, так как со связанными руками не мог сделать этого сам.

Гоблин поставил ведро на пол и одной рукой приподнял голову Лады. Он схватил её за плечи, усадил на пол, прислонив к стене, и слегка похлопал ей по лицу. Лада стала приходить в себя.

– Дай ей попить и не ори больше, – недовольно пробубнил он и ушёл досматривать свой сон.

Вода в ведре оказалась вполне сносной для питья. Но напиться можно было только засунув голову в ведро, другие способы нам были просто не доступны. Мы по очереди попили из ведра. Теперь Ладе стало лучше, но потребность в медицинской помощи не отпала. Необходимо было обработать рану и сделать это требовалось как можно скорее. Слабость, между тем, постепенно одолевала и меня, руки и ноги онемели, в желудке сосало. И словно заноза в мозгу мне не давала покоя мысль о том, как глупо и бесславно может оборваться моя жизнь. Я всегда считал себя везучим человеком. Иначе как можно было объяснить то, что вопреки всему, что происходило в моей жизни, я до сих пор оставался жив. Посудите сами. Я выжил после космического кораблекрушения, более трёхсот лет проспал в криогенной камере и единственный из всех пассажиров проснулся живым и невредимым! Но если эти невероятные случаи ещё хоть как-то можно списать на чудеса науки, которые не дали мне умереть, то как объяснить то, что происходило дальше? Мне удалось сбежать от читаури, причём в самый разгар чёрной мессы! Затем мне удалось уйти от преследования греев. И в тот самый момент, когда, казалось бы, что всё уже позади, удача сыграла со мной в злую шутку и заманила в ловушку. Я не мог смириться с мыслью, что всё это было только для того, чтобы потом самому прийти в руки грязных вонючих каннибалов. Я избежал участи ритуальной жертвы сатанистов, чтобы стать куском мяса. Теперь я, получается, не жертвенный баран, а просто баран. Да, фортуна не может улыбаться вечно, тем более если ты сам от неё отворачиваешься. Я поймал себя на том, что не испытывал никакой надежды на спасение. Если до этого я постоянно стремился выжить, думал, как выйти из положения, то сейчас, по большому счёту, занимался пустым самобичеванием. Я как будто бы смирился со своей участью и подсознательно готовил себя к неизбежному концу. В других ситуациях, когда мне грозила смерть, я был готов к ней и готовился встретить её с достоинством. Но сейчас я не ощущал близость смерти. Может, это было так, потому что я находился на пороге безумия? Как никогда я ощутил близость сумасшествия, я буквально стоял на грани. Ироничная улыбка перекосила моё лицо и застыла на ней неподвижной маской. На короткий миг мысль о том, что вот сейчас я могу лишиться рассудка, показалась мне комичной. На какую-то секунду вся моя безнадёжная ситуация показалась мне просто комедийной. Но этой секунды оказалось достаточно, чтобы до смерти рассмешить меня.

– Чего ты ржешь? – недовольно заорал один из гоблинов, чем только ещё больше меня рассмешил.

В воображении возник образ предводительницы каннибалов, которая истерично вопила голосом персонажа «Властелина колец». От этого я вовсе покатился со смеху по полу. В своём истерическом припадке дикого безудержного смеха я не мог себя контролировать и уж тем более заставить себя остановиться. Видимо, это здорово разозлило спавшего за стеной гоблина. Сверкая от бешенства глазами, он подбежал ко мне и сильно пнул в живот. Но я загибаясь и корчась от боли всё равно продолжал безумно ржать. Долго не думая гоблин выхватил из-за угла свою дубинку и тяжёлым ударом вырубил меня.

Глава 3. Ангел-хранитель и его земное воплощение

Ко мне явился ангел. Вернее, явилась. Эта была уже не первая наша встреча. Хоть я ни разу и не видел её в привычном для нас человеческом обличии или в какой-либо другой физической форме, почему-то был уверен в том, что мой ангел женщина. Да что там говорить, я знал это наверняка с момента нашей первой встречи! Как и всегда она явилась ко мне яркой звёздочкой на чистом ясном небосводе. Как и небесные звёзды, она была далека и недосягаема, я никак не мог до неё дотянуться. Но в отличие от ночных светил, которые горят холодным безразличным ко всему огнём и совсем не согревают, её тепло я ощущал всем своим нутром, всей своей сущностью. Я каждой своей клеткой чувствовал нежное прикосновение её лучей. Её свет наполнял меня всего, в ответ я без остатка отдавал ей своё внутренне сияние. Во время наших редких встреч мы становились с ней единым целым. Я чувствовал то же, что и она, получал её мысли, образы и точно знал, что с ней происходит то же самое. Без единого слова мы читали мысли друг друга, без малейшей эмоции понимали всё что чувствуем. Мы наполняли друг друга жизненной энергией, помогали друг другу. Я понимал, что мы вполне могли находиться в разных частях Вселенной или даже в разных измерениях, но всегда были связаны неразрывной связью. Две энергетические частицы, две космические искорки, две души, которые существуют независимо, но всегда знают и чувствуют, что происходит друг с другом. Так или иначе, но всё, что происходило с ней, находило отражение в моей жизни, а всё, что случалось со мной непосредственно влияло на неё. Две странствующие космические души, живущие в разных мирах, но объединённые одной судьбой. Конечно, кому-то мои слова покажутся полным абсурдом, и он просто покрутит пальцем у виска. Кто-то даже закричит: «Что за бред ты несёшь?» и посчитает, что я окончательно уже свихнулся. Поэтому для скептиков, отрицающих наличие других миров, и уж тем более не признающих их связь с нашим миром, попробую объяснить это явления с точки зрения физики. Можно представить душу (внутреннюю жизненную энергию человека) в виде искры, некой неделимой частицы или говоря по-другому в виде кванта. Кванта энергии или света, кому как больше нравится, в нашем случае суть от этого не меняется. Тогда получается, что две такие частицы, связанные между собой в квантовом мире, всегда будут взаимодействовать друг с другом не зависимо от расстояния или чего-либо ещё. Возможно, я несколько по-своему интерпретирую сейчас смысл квантовой запутанности и где-то даже утрирую, но суть передаю верно. С таким взглядом на квантовую физику ко мне приходило и понимание такого, казалось было, невероятного факта как то, что фотон (квант света) может находиться в двух точках одновременно. Ведь в момент взаимосвязи со своей парной частицей, обе частицы находятся как бы в двух мирах одновременно.

Чисто для себя свою парную частицу я называл моим ангелом-хранителем, так как она являлась ко мне в самые трудные минуты моей жизни, когда покидала всякая надежда, и после наших встреч я всегда обретал внутреннее спокойствие, гармонию. После наших «сеансов» моя жизнь обязательно менялась и непременно только в лучшую сторону. В первый раз мы встретились после смерти моих родителей. Тогда я подумал, что это моя мама. Даже сейчас я чувствую от неё материнскую любовь. Бабушка объяснила мне это тем, что на уровне тонкой энергии все существа во Вселенной связаны между собой и могут одновременно находиться в нескольких мирах. Почему-то тогда, будучи ребёнком, мне это было намного понятнее, чем сейчас, когда в мой мозг уже загружена школьная программа и общепринятая модель мира. После первой нашей встречи мы не виделись много лет, я даже стал о ней забывать и думать, что причиной нашей встречи была моя детская впечатлительность и богатое воображение.

Следующая наша встреча произошла, когда умерла бабушка, а я, перебравшись в город, скитался по улицам. В ту ночь я ночевал в каком-то подъезде, вусмерть обкурившись планом. На следующие утро, выйдя во двор, я познакомился с Михаилом. Эта встреча во многом перевернула мою жизнь. Но в тот раз я списал встречу со своим ангелом на наркоманский сон и долго не придавал этому должного значения. Вплоть до третьей нашей встречи.

В одно время мы с Михаилом увлеклись йогой и периодически посещали занятия одного замечательного учителя, с которым нас познакомил Юрий. Это был невероятной энергетики человек. На мой взгляд, он единственный в нашем городе мог считаться учителем йоги. Всех остальных кто называл себя учителем или гуру, правильнее было бы называть инструктором по йоге. От нашего учителя исходил свет, который зажигал души, пробуждал любовь к миру. Он никогда не навязывал какие-либо догмы и знания, а просто как истинный учитель освещал путь к знаниям своим ученикам. Пожалуй, это был единственный человек в моей жизни, к которому я искренне хотел обращаться словом «учитель». Так после очередного занятия, когда мы лежали в позе шавасана, я погрузился в медитативный сон, и ко мне пришла она. После интенсивного занятия мои энергетические каналы были очищены и открыты для более чёткого восприятия тонкой космической энергии. Именно тогда ко мне пришло понимание сущности происходящего со мной, и именно тогда я стал называть её ангелом. Благодаря тому, что учитель, в отличие от моих школьных педагогов, которые заставляли терабайтами поглощать и заучивать готовую информацию, позволил мне самому прийти к пониманию вещей, я запомнил этот момент ясно и отчётливо на всю жизнь.

И вот сегодня она явилась вновь. Как и всегда это было, пришла именно тогда, когда в моей жизни должен был наступить переломный момент, когда вера в удачу и надежда на успех окончательно покинули меня. Даже стоя у жертвенного алтаря сатанистов, надежда меня не покидала, а сейчас я был почти сломлен. Но лишь почти, а далеко не совсем. Я не ждал и не надеялся, что мой ангел придёт ко мне сейчас, но почему-то точно знал, что она меня не оставит. Так же как после затянувшейся зимы ты уже не надеешься увидеть следующим утром долгожданную весеннюю погоду, но точно знаешь, что этот день обязательно вот-вот наступит. Чтобы наступила моя «весна», мне потребовалось получить удар дубинкой по голове. На сей раз встретившись с ангелом, я точно знал чего мне надо. Я хотел лишь одного, чтобы она забрала меня с собой. Сейчас я чувствовал усталость и просто хотел умереть, я всей душой желал покинуть этот осточертевший мне мир, уйти вместе с ней в другие миры и не важно какие. Но она остановила меня. Я почувствовал тепло материнской руки у себя на лбу, это успокаивало, исцеляло покалеченную бесами душу. Она дала мне понять, что ещё не настало время покидать этот мир. У меня никогда не было причин не верить ей, и на сей раз она меня убедила. Раз моё время не пришло, значит, этим людоедам не удастся пустить меня на мясо.

Тут произошло нечто, чего никогда не бывало раньше. Я услышал её голос! Мы никогда не пользовались словами для общения, а сейчас я отчётливо слышал её голос, но не мог разобрать слов. Я стал вслушиваться, но всё равно не мог разобрать того, чего она говорила. Только мелодичный голос, который душевной музыкой разливался по всему моему телу, заставляя его вибрировать в унисон колебаниям струн Вселенной. Резкий толчок в бок вывел меня из состояния гармонии с космосом. Не успел я понять в чём дело, как толчок повторился, но в этот раз с большей силой. Я потихоньку пришёл в себя и приоткрыл глаза.

– Похоже, один из нас родился под счастливой звездой, – еле слышно промолвила Лада.

Это она меня растолкала, собравшись с последними силами. Увидев, что я не совсем понимаю, о чём она говорит и вообще что происходит, она поспешила добавить:

– Послушай! Кажется, там спорят из-за нас.

Силы окончательно покинули ослабшую девочку. Больше она не могла вымолвить ни слова, лишь, согнувшись пополам, тихо лежала на грязном полу. Я стал прислушиваться, но всё ещё улавливал лишь неразборчивое пение своего ангела. Я никак не мог понять сплю я или бодрствую, и говорила сейчас Лада со мной наяву или же в моём сне. Голос ангела становился всё ближе и ближе, он уводил меня от реальности. Но тут я почувствовал боль от сильного удара в живот и теперь уже ясно понял, что нахожусь не во сне, а в жестоком нашем мире.

– Хватит бить его! – совершенно отчётливо у меня над головой раздался голос, всё это время преследовавший меня.

Я с трудом приподнялся и увидел перед собой молодую стройную девушку. Девушка была божественно красива, но это был не мой ангел, а вполне обыкновенный человек. Получается, всё это время я слышал её голос и принял его за пение ангела. Но всё это показалось мне сейчас не существенным. Что-то мне подсказывало, что именно она должна сейчас взять на себя роль ангела-хранителя и спасти нас.

– Пока это наша добыча и я могу делать с ними всё что захочу, – с напыщенной важностью прогнусавил противный хриплый голос.

Это был один из тупоголовых гоблинов Голлума. Не трудно было догадаться, что это именно он только что пнул меня в живот. Я с ненавистью посмотрел на него, мне хотелось как следует съездить по его наглой морде.

– А вот и Моша пришёл. Гы-гы, – выдавил он из себя дебильный смешок состряпав при этом физиономию дауна.

– С каких это пор анархистов стали интересовать дела падальщиков, – подойдя к нам поближе, насквозь прокуренным голосом заговорил невысокий мужчина, которого гоблин назвал Мошей. Женщина-Голлум, стоявшая за его спиной при этом ехидно захихикала, видимо, она видела поддержку в этом мужчине.

– Ты видел, что прошлой ночью устроили тут серые, – бойко отвечала девушка, чей голос я принял за пение ангела, – У нас есть основания полагать, что эти двое тому причина, – кивнула она в нашу сторону.

Девушка оказалась не только невероятно красивой, но ещё и очень смелой, и весьма самоуверенной. В окружении каннибалов и бандитского вида мужичка, которого побаивались даже сами людоеды, она вела себя не просто бесстрашно, но и довольно дерзко. И ещё в этой неприятной компании она единственная была мне симпатична и внушала доверие. Может быть потому, что в отличие от остальных, которые были одеты в годами не стиранные лохмотья, она выглядела так, будто только что приоделась в магазине, что находится за углом неподалёку. Её светлые джинсы, майка и кроссовки были совсем не тронуты царившей вокруг грязью. Впрочем, как и сама она. Эта девушка была единственной от кого приятно пахло. От каннибалов разило как от канализационной ямы, а Моша весь пропитался сигаретами. Его одежда и вовсе казалась сотканной из табачного дыма. Прокуренные лёгкие не могли функционировать нормально и свистели практически при каждом вдохе. Моша как следует прокашлялся, отхаркнул мокроту и плюнул в противоположную от нас сторону метров на пять.

– А может причина нападения греев в том, что вы учинили позапрошлой ночью? – из-за сбитого дыхания с трудом проговорил Моша и сделал глубокий вдох, сопровождавшийся свистом прокуренных лёгких.

– Может быть, но не в этом суть. Тимур желает видеть этих пленников у себя, – уверенно продолжала гнуть свою линию девушка.

– Почему же тогда он сам не пришёл? – язвительно заметил старый разбойник.

Голлум вновь поддержала его ехидным смехом, то и дело высовывая свою противную морду из-за широкой спины курильщика.

– Тебе недостаточно того, что пришла я? – девушка явно не отличалась сдержанностью и хладнокровием, она стремительно стала переходить в нападение.

– Не лучше ли мне сдать их греям за щедрое вознаграждение? Если они им так нужны, то и за ценой они не поскупятся. Как думаешь? – совершенно невозмутимо просипел Моша в ответ на агрессивный выпад девушки и закурил сигарету.

Я попытался рассмотреть его лицо, но это не представлялось возможным с моей позиции на полу. Половину его лица скрывали большие тёмные очки, а тень от широкого козырька кепки и вовсе прятало его от меня. А тут он ещё и закурил, словно специально желая спрятать своё лицо в густых клубах дыма.

– Я думаю, такой авторитетный бандит как ты не станет искать благосклонности серых, преподнося им подарки, – усмирила свой пыл благоухающая красавица.

– Ты льстишь мне, девочка, – глухо засмеялся Моша и его смех тут же превратился в очередной приступ кашля.

– Честно говоря, я думала, ты недолюбливаешь греев, – девушка брезгливо поморщилась, рукой отгоняя от себя сигаретной дым.

– Недолюбливаю я анархистов. Ещё больше падальщиков, – возразил курильщик, окинув взглядом логово людоедов и брезгливо сплюнул, – А серых я просто терпеть не могу.

Последние слова он произнёс с явным презрением. Будто подтверждая своё недружелюбное отношение к представителям иноземной расы, он резким щелчком демонстративно швырнул недокуренную сигарету в стену. Бычок прилетел в стену и выстрелив в сторону многочисленными искорками, словно маленький салют, шлёпнулся на пол.

– Значит, в этой партии мы играем на одной стороне, – лёгкая улыбка коснулась кончика губ прекрасной анархистки, она почувствовала, что Моша готов пойти навстречу.

– Я всегда играю только на своей стороне, – прохрипел матёрый разбойник и, глухо кашлянув, продолжил, – Поэтому я должен увидеть в этом свою выгоду. Что я с этого поимею?

– Я не сомневалась в твоих деловых качествах, – лучезарно улыбнулась девушка, – Думаю, тебе лучше обсудить это с Тимуром.

– Ну вот когда обсудим, тогда и решим, что делать, – упрямствовал Моша.

– Послушай, Моша, когда это Тимур обманывал? Ты же знаешь, что он в долгу не останется, – девушка тоже была настроена решительно и отступать не собиралась.

– Знаю, – протянул Моша и после некоторой паузы продолжил, – Ладно, можешь их забирать! Но передай Тимуру, что моя цена за это может быть только одна и она ему известна. И обязательно передай, что я рассчитываю получить плату в самое ближайшее время.

– Обязательно передам, – улыбнулась анархистка разбойнику, а потом уже куда-то в сторону прокричала, – Ребята, развяжите их и забирайте.

На лестнице послышались торопливые шаги и уже через минуту к нам подбежали трое бравых парней. Эти ребята были одеты в чистую одежду и выглядели опрятно. Не составило труда догадаться, что они явно не из банды грязных гоблинов, а пришли сюда вместе с девушкой-ангелом. Они перерезали связывающие меня и Ладу верёвки. Лада продолжала лежать неподвижно, один из парней взял её на руки и понёс вниз. Я же поспешил встать на ноги самостоятельно, но идея оказалась не очень удачной. Затёкшие ноги отказывались повиноваться мне, и только я сделал первый шаг, так сразу же и рухнул как подкошенный. Падая, я с размаху ударился ртом об торец торчащей из пола доски. Удар получился достаточно сильным, я ещё секунд пять или шесть не понимал, что произошло, находясь в лёгком нокдауне. Рот стал медленно наполняться кровью. Я сплюнул её на пол и языком нащупал глубокую вертикальную трещину на внутренней стороне нижней губы. Кровь не прекращала набираться во рту, я снова сплюнул. Но даже сплёвывать оказалось отнюдь не просто, я не чувствовал нижней губы. Кровь вперемешку со слюной растекалась по густо заросшему давно не бритому подбородку. Рук я тоже почти не чувствовал, как и ноги они онемели от длительного нахождения в одном положении. Непослушной рукой я дёрганым движением с трудом вытер рот и подбородок. В следующую секунду сильные руки парней, подошедших на помощь, схватили меня под руки с обеих сторон, подняли с пола и потащили к выходу. Исходя из услышанного разговора между девушкой и Мошей, я заключил, что это те самые анархисты, которые устроили нападение на особняк сатанистов той страшной ночью, а теперь, пока ещё по неизвестной мне причине, они хотят видеть меня у себя. Впрочем, такой расклад меня более чем устраивал, ведь я тоже искал встречи с ними, а заодно они избавили меня от участи быть съеденным. Но такое развитие событий явно не устраивало истеричную женщину-Голлума.

– Это не честно! – завопила она в своей манере, – Это наша добыча, наша еда! – истерила она, разбрызгивая слюни.

– Заткнись, ничтожество! – рыкнул на неё Моша, – Надо бы и этим оборванцам что-нибудь подкинуть, – обратился он к анархистам.

– Надо, надо, – зашипела уродина, вытаращив обезумевшие глаза.

– Без проблем, – легко согласилась анархистка, – Мы привезли для них провизии, пусть забирают ящики из машины.

Женщина-Голлум повелительно махнула рукой вперёд, словно капитан пиратского судна даёт приказ на абордаж, и её вечно голодные пираты, обгоняя нас, кинулись вниз по лестнице. Очутившись на улице, я в первую очередь набрал полные лёгкие чистого свежего воздуха. Рядом со злосчастным подъездом я увидел несколько автомобилей. Гоблины-отморозки торопливо несли из фургона тяжёлые ящики с провизией. Я всем своим замученным телом почувствовал тепло летнего дня. Лучи Солнца заиграли на моём лице, позволив почувствовать себя свободным. Яркое Солнце заполняло своим светом не только мир вокруг, но и мой внутренний мир, который успел потускнеть за последние дни. Меня вместе с Ладой усадили на заднее сиденье одного из автомобилей. Я пододвинулся к ней поближе, чтобы почувствовать её дыхание и убедиться, что она ещё жива. Наконец-то я почувствовал себя хоть в какой-то безопасности. Я мог свободно шевелить руками и ногами, вдыхать свежий воздух и даже позволить себе немного расслабиться, удобно устроившись на мягком сидении автомобиля. Ощущение покоя и безопасности позволило мне забыться. Я даже не помню, как мы уехали из логова каннибалов, как мы ехали, и как я выходил из машины тоже не помню.

Затрудняюсь ответить сколько же я пробыл в состоянии беспамятства. Очнулся я уже в чистом светлом помещении на мягкой кровати. Трещина на губе почти затянулась, но продолжала болеть. Острая ноющая боль эхом отдавалась по всем нервным окончаниям, пронзительный зуд пробирал аж до кончиков пальцев. На голове я нащупал здоровую шишку, след дубинки гоблина. Но в эту минуту мне хотелось мыслить позитивно, и я решил, что раз чувствую боль, значит, ещё жив, а это уже не плохо. Порадовавшись своему оптимистичному настрою, я расплылся было в довольной улыбке, но тут же гримаса боли перекосила моё лицо. Опухшая нижняя губа, которую я вообще не чувствовал, сразу же напомнила о себе острой болью, стоило только слегка нарушить её состояние покоя. В остальном же я чувствовал себя превосходно, поэтому поспешил встать с кровати и осмотреться. Я находился в обычной городской квартире, которая была в ужасном аварийном состоянии, тут требовался срочный ремонт и причём капитальный. Однако, несмотря на своё аварийное состояние, помещение было чисто убрано и аккуратно обставлено.

Я взглянул в окно, находился я довольно высоко этаж восьмой или девятый. Увидев картину за окном, сразу вспомнились сцены из фильмов про постапокалиптическое будущее. В разной степени разрушенные дома теперь служили лишь напоминанием, что некогда здесь процветала человеческая цивилизация. Половина окон и витрин были разбиты, асфальт лежал на дорогах как остатки снега весной. Город медленно погружался под землю, цокольных и первых этажей некоторых зданий практически не было видно. Земля поглотила немало останков древних цивилизаций, ей нет разницы, одной больше одной меньше. Вот только вряд ли представителям древних цивилизаций удавалось наблюдать этот процесс поглощения, который длится веками, воочию. Я же в своём роде мог считаться уникальным. Сейчас я наблюдал, как утопают в бездне небытия останки мира, частью которого я когда-то являлся. Время беспощадно поглощает и стирает всё. Когда-нибудь оно вместе со мной поглотит и мои воспоминания. И тогда этот мир, в котором я жил, где я любил и творил останется жить только на бумаге. И это только в самом лучшем случае. Будто переживший грандиозную бомбёжку, полуразрушенный город нагонял тоскливые мысли и уныние. Город казался мёртвым, ни одной живой души вокруг. Как бы я не всматривался в картину мёртвого города, не мог здесь увидеть ни людей, ни птиц, ни каких-либо животных. Крысы и те куда-то подевались. Единственным признаком жизни был прерывистый собачий лай, который доносился откуда-то издалека.

Тяжело вздохнув, я отвернулся от окна и решил получше осмотреться в квартире, в которой, как я с удивлением обнаружил, оказался запертым. Неужели и здесь я узник? Это казалось маловероятным, и всё же такая мысль закралась в голову. В ванной я нашёл ведро и таз, наполненные водой. В кранах воды не было, как и электричества в доме. Рядом с тазиком лежала мочалка и кусок мыла, а на стене висело полотенце и чистая одежда моего размера. Сложно было устоять перед таким соблазном, мне сразу же захотелось помыться. Я опустил руку в тазик, вода в нём оказалась не сказать что ледяной, но и совсем не тёплой. Однако сейчас мне на это было наплевать, главное есть вода и есть мыло. Я помылся, оделся в совсем новый лёгкий спортивный костюм серого цвета, обулся в новёхонькие кроссовки. Чистый и довольный я направился на кухню. Для полного счастья сейчас не хватало только утолить чувство жуткого голода, от которого аж кишки сворачивало. И тут меня тоже ожидал приятный сюрприз. На маленьком кухонном столике, аккуратно накрыв полотенцем, кто-то заботливо приготовил мне поесть. Бережно убрав полотенце со стола, я увидел открытую банку тушёнки, пол банки сгущёнки, большой ломоть хлеба и пластиковый кувшин с малиновым морсом. Я быстро стал уплетать всё, что было для меня приготовлено, утоляя свой ненасытный аппетит. Хотя из-за разбитой губы возникали определённые трудности при приёме пищи, я всё же быстро приспособился и это не так сильно беспокоило. Доев всё, что было, я уже спокойно попивал морс, когда, отперев дверь, в квартиру вошла спасшая нас от каннибалов прекрасная анархистка. Сейчас, когда я мог разглядеть её получше, она показалась мне ещё красивее.

– Смотрю, освоился уже, – не скрывая своего хорошего настроения, начала она разговор.

– Угу, освоился. Всё просто замечательно, большое вам спасибо, – начал я с благодарности, – Со мной ещё была девушка… – начал было я говорить, но она не дала мне закончить.

– С ней всё в порядке! Она в соседней квартире. Приходит в себя, я только что от неё, – лучезарная улыбка не сходила с её прекрасных губ.

Её серо-зелёные глаза радостно блестели, она просто сияла от радости и от этого становилась просто ослепительно красивой. Я заметил, что говорила она быстро, как-будто куда-то опаздывала, хотя и не подавала виду. Но сейчас для меня было важно знать, что с Ладой. За короткое время она стала очень близка мне.

– Я могу её увидеть? – поинтересовался я.

– Пойдём! – радостно скомандовала она и резко направилась к выходу.

Я поспешил за ней. Лада действительно лежала в соседней квартире и выглядела вполне прилично.

– Привет, Аркаим! Как я рада тебя видеть! – засияла она от радости, едва я успел зайти к ней.

– Привет! – я еле заметно улыбнулся, насколько мне позволяла улыбаться треснутая губа, – Ну как ты? – вымолвил я после небольшой паузы, увидев её такой у меня как камень с души отлёг.

– Всё хорошо! – с присущей ей детской наивностью и искренностью залепетала Лада, – Это просто милейшие люди! – восторгалась она нашими спасителями.

– Как видишь, с ней всё прекрасно, – влезла в разговор ангелоподобная анархистка, – Правда бегать она будет ещё не скоро, порез на ноге оказался серьёзным. А в остальном всё просто превосходно! – она явно куда-то торопилась, а я не хотел заставлять её ждать.

– Мы куда-то торопимся? – вежливо поинтересовался я у неё.

– Очень! Мне просто не терпится поскорее расспросить тебя обо всём! – с радостью раскрыла себя девушка.

– Ну, я готов к диалогу, – с удовольствием согласился я удовлетворить её любопытство.

– Тогда пойдём отсюда, не будем мешать выздоравливающим.

Невероятной красоты глаза юной анархистки игриво заблестели. Она помахала Ладе ручкой и потащила меня в соседнюю квартиру, на время успевшую стать моей.

– Значит, тебя Аркаим зовут. А я Мила, – с задором начала она разговор, как только мы остались наедине и машинально провела левой рукой по своим густым длинным волосам.

От всего происходящего мой мозг немного подтормаживал, поэтому я не сразу заметил, что Мила протягивала мне свою ухоженную ручку для рукопожатия. Я поспешил её пожать, глупо промямлив при этом что-то вроде «очень приятно» или типа того. Я и так был очарован ею, а дотронувшись до её руки, я просто поплыл. Мягкие, нежные руки, очаровательная искренняя улыбка, обнажившая ровные белоснежные зубы, милое приятное лицо, тёмные роскошные длинные волосы карамельного цвета, пахнущие весенним лугом… И, конечно же, этот бесподобный блеск в глазах. Она была настолько бесконечно красива, что её ангелоподобный образ ну просто никак не вписывался в картину этого безобразного жуткого мира. В этом мёртвом, утопающем в болоте забвения городе, с его уродливыми вонючими людоедами во главе с омерзительной полуженщиной и не менее уродливыми инопланетными серыми карликами, эта прекрасная дива по имени Мила явно была лишней. Этот догнивающий мир никак не мог быть домом для столь великолепного создания. Она по-прежнему ассоциировалась у меня в голове с моим ангелом-хранителем, хоть я и прекрасно понимал, что этого просто не может быть. Однако то что я принял её голос за пение ангела и то что именно она пришла на помощь в самую, казалось бы, безнадёжную минуту, упорно убеждали меня в том, что она и есть земное воплощение моего ангела. Если, конечно, такое вообще возможно. Но при виде таких женщин как она, мужчинам трудно руководствоваться трезвой логикой, поэтому для меня такое казалось вполне возможным.

– Что-то не так? – осторожно спросила Мила, медленно убирая руку, которую я всё ещё сжимал.

– Простите, – я поспешил отпустить её руку, – Просто Ваш образ навеял на меня мысли… – начал я нести какую-то чушь.

– Чей наш? – непонимающе спросила она, озираясь по сторонам.

– В смысле твой, – глупо усмехнулся.

Я сообразил, что здесь люди не обращались друг к другу на «вы» и меня это порадовало. Я уже устал выкать всяким сверхчеловекам и высшим расам, хотелось уже просто пообщаться с обычными людьми. Нужно было поскорее покончить с созданной мною глупой неловкой ситуацией, и я поспешил перейти к делу:

– Ты хотела о чём-то поговорить со мной, верно?

– Да! – тут же радостно воскликнула Мила и сразу же стала очень серьёзной, – Расскажи, откуда ты сюда пришёл. Эта девушка, Лада, она же из нордиков, верно? Как вы здесь оказались? И кто третий ваш товарищ? Тот чернокожий парень, что приплыл на лодке вместе с вами.

Как из автомата посыпался на меня шквал вопросов, но услышав про чернокожего парня я, видимо, переменился в лице, потому что Мила сразу же замолчала.

– Он жив? – с робкой надеждой спросил я у неё.

– Конечно, нет. Его убили греи в порту. Но как он сражался! – восхищённо произнесла она, – Ты в курсе, что серых практически невозможно убить? А этот ваш чернокожий силач голыми руками прикончил одного из них! Просто нечеловеческая сила! Но серых было больше, к тому же они были хорошо вооружены…

– Его звали Соломон, – мне стало очень грустно, узнав о его гибели, хоть мысленно я похоронил его ещё тогда в порту, когда он один пошёл против армии иноземных коротышек, – Он спас нас. Дважды спас. Сначала он помог нам бежать из особняка, а потом и на причале… А откуда ты знаешь про него?

– Я увидела, как к городу подплывает лодка и с тех пор наблюдала за вами, поэтому мы так быстро нашли вас. К сожаленью, вы попали в руки падальщиков раньше, чем я подоспела к вам, поэтому возникли кое-какие трудности.

– Да, уж… Там был знак анархистов, на доме. Почему?

– Это ловушка для идиотов, – улыбнулась Мила, но тут же поспешила поправится, – Извини, я не вас имела в виду. Раньше анархисты помечали знаком места, где прятали запасы еды, оружия или медикаментов. Это делалось для того, чтобы и другие участники движения могли легко найти и в случае необходимости воспользоваться тайником. Но потом наш секрет стал известен разбойникам и падальщикам, они стали грабить наши тайники. Мы давно уже отказались от этой идеи, но некоторые наивные до сих надеются найти в таких местах тайники анархистов и, как правило, попадают в ловушки падальщиков.

– Понятно… – протянул я.

– Ты сказал, что вы бежали из особняка, – анархистка вопросительно посмотрела на меня.

– Да, он находится в лесу, не так далеко от города. Соломон, Лада и я должны были стать жертвами дьявольского ритуала. Но церемония была прервана неожиданным нападением, – я хитро посмотрел на неё, догадываясь, что она имеет к этому нападению непосредственное отношение.

– Так вот почему серые искали вас. Вы жертва, предназначающаяся для демонов, а мы, получается, лишили их этого удовольствия. Поэтому они так озлоблены, мерзкие твари, – сердито сжав губы, она на секунду задумалась и тут её осенило, – Ну да, вы же были практически без одежды, а эти ублюдки обожают устраивать оргии.

– К счастью, до этого дело не дошло.

Но она меня уже не слышала и своим звонким голосом начала кого-то звать:

– Лэд! Лэд! – кричала она.

– Чего? – послышался за стеной недовольный мужской голос.

– Проверьте девочку, возможно в ней дьявольское семя!

– Да, говорю же, не успели они, – решительно возразил я, но Мила не стала слушать моих возражений.

– Лучше знать это наверняка. Мы не можем позволить себе так рисковать, – её тон не терпел возражений, к тому же и логика была на её стороне, я не стал продолжать бесполезных пререканий.

– Она брыкается, не хочет, чтобы её обследовали, – кричал за стеной всё тот же мужской голос.

Мила тут же решительной походкой направилась разруливать ситуацию. Я бросился вслед за ней, чтобы не позволить причинить Ладе вред. Мы ворвались в комнату, где испуганная Лада забилась в угол, как беспомощный зверёк, и плакала, дрожа от страха. Рядом стоял седой мужчина с маленькой аккуратной бородкой, напомнивший мне Айболита, и растерянно смотрел то на Милу, то на Ладу.

– Ну вот видишь, – послышался из-за спины Айболита голос, отвечавший через стену. Голос этот принадлежал уже не молодому мужчине с длинными кудрявыми волосами и обгоревшем на Солнце лицом.

Мила присела рядом с перепуганной Ладой и, легонько поглаживая её по голове, мелодичным голосом стала её успокаивать.

– Не бойся, милая. Этот старичок наш доктор, лекарь. Он просто осмотрит тебя, нам необходимо убедиться, что ты не беременна, хорошо?

– А можно меня осмотрит женщина? – вытирая слёзы и пряча смущённый взгляд, продолжала упрямиться Лада, но было видно, что Миле всё же удалось завоевать её доверие.

– Ну где же мы сейчас найдём доктора женщину. Давай мы все сейчас выйдем, а он осмотрит тебя. Договорились? Никто не хочет тебе навредить, но это действительно очень важно.

Я подумал, что давно уже растаял бы, если бы она меня так уговаривала. Чары ангелоподобной анархистки подействовали и на Ладу. Она закивала головой, соглашаясь.

– Вот и чудненько! – Мила улыбнулась по-доброму и вытерла слёзы с заплаканного лица Лады, – Ничего не бойся, моя хорошая.

Мила поцеловала натерпевшуюся девочку в лоб, словно старшая сестра, и вывела меня и Лэда из комнаты.

– С ней мне всё понятно, – заговорила Мила, когда вышли в коридор, – На счёт вашего чернокожего друга я тоже более или менее поняла. А вот кто ты? Откуда ты взялся? Тимур сказал отбить вас у падальщиков любой ценой, чем же ты так ценен?

– Сюда я прилетел с Марса, – начал я рассказывать, но по ухмылке Лэда, тут же сообразил, что начинать нужно было не с этого и поспешил поправиться, – Но до того, как попасть на Марс, я жил на Земле. Я проспал более трёхсот лет в криогенной камере и вернулся сюда. Так что в какой-то степени можно даже считать, что я пришелец из прошлого, – попытался я немного пошутить и, как оказалось, не совсем удачно.

Лэд громко расхохотался, а Мила осталась недовольна началом моего рассказа и не скрывала этого.

– Ты что дурак? – спросила она сердито.

– Нет, нет! Я всё могу объяснить, хоть на первый взгляд это и может показаться абсурдным.

– Пойдём, расскажешь всё с самого начала. Но учти, что если тебе захочется поиграть со мной, на кон придётся ставить своё здоровье.

Она явно не шутила, хотя я и без её угроз не собирался никого здесь водить за нос. Соломон говорил, что мне нужно добраться до нордиков и анархисты мне в этом могут помочь. Но чтобы рассчитывать на их помощь, я посчитал, что должен быть с ними предельно честен и откровенен. К тому же я сразу проникся к Миле доверием и симпатией. Даже не с самого первого взгляда, а ещё раньше, уловив первые нотки её мелодичного голоса и приняв их за пение ангела. А вот Лэду эта ситуация казалась забавной, он продолжал периодически всхлипывать от смеха.

– Мила, я пойду с вами, не могу этого пропустить. Уж очень хочется послушать рассказ этого чудака, – тут он снова залился смехом и продолжал уже сквозь смех, – У марсианина, путешествующего во времени, должно быть, была очень весёлая жизнь.

Лэд продолжал давиться от смеха, а вот я и Мила не видели в этом ничего смешного. Я решил, что Лэд обкуренный и вряд ли мог ошибаться в таком вопросе.

– Лэд, перестань ржать, пожалуйста, – рассерженно попросила она, ей было сейчас не до шуток.

Я рассказал о своих приключениях Миле и Лэду начиная с того момента как я в составе космической экспедиции отправился на Марс и до того, как попал в плен падальщикам. Лэд больше уже не смеялся. Теперь, когда я всё рассказывал спокойно и аргументировано, мои слова не звучали как нелепый анекдот. Ну а ещё его немного отпустило.

– А теперь мне нужно попасть к нордикам, – закончил я свой рассказ.

Я рассчитывал на помощь или хоть какую-то поддержку с их стороны, но не стал об этом говорить, потому что никогда не любил кого-либо о чём-либо просить и старался никогда этого не делать.

– Зачем тебе к нордикам? – спросил Лэд.

– Если честно, я и сам до конца не понимаю зачем мне всё это. Я даже ничего не знаю об этих нордиках. Соломон боролся против захватчиков, вы боретесь. Думаю, нордики каким-то образом могут помочь в этой войне. Я, правда, не знаю как, но я уже оказался впутанным в эту заваруху. И раз уж я ступил на этот путь, то намерен пройти его до конца.

– Как быть с тобой пусть решает Тимур, это же была его затея, – заключила Мила, – Утро вечера мудренее, завтра утром более конкретно определимся с нашими дальнейшими действиями.

– Я вам не помешал, – в дверях появился старичок доктор.

– Конечно, нет. Что там? – Мила подошла к Айболиту.

– Всё нормально, никакого чужеродного дитя в ней нет и вообще она девственница, – полушёпотом говорил лекарь.

– Вот и отлично! Милая девочка, очень не хотелось её убивать. Прямо гора с плеч. Пойду, поговорю с ней. А ты, Аркаим, отдыхай, набирайся сил, завтра нас ждёт много дел. Лэд, помоги ему со всем необходимым, – распорядилась Мила и ушла вместе с доктором.

Ещё в гостях у гоблинов-людоедов, мне показалась, что Мила у анархистов за главную. Скорее всего, она была не самой главной, так как основные решения принимал некий Тимур, и всё же. Но я обратил внимание на то, что в адрес Лэда её распоряжения звучали скорее как просьба. Видимо, этот кучерявый весельчак обладал весомым авторитетом среди анархистов и пользовался большим уважением лично Милы.

– Лэд, а если бы Лада вдруг оказалась беременной, она и вправду бы её убила? – такая вероятность ввела меня в замешательство, мне не хотелось верить, что Мила говорила это всерьёз.

– Можешь не сомневаться, – уверенно подтвердил Лэд, – Она вынуждена была бы это сделать. И не потому что она жестокая и злая, просто таковы реалии нашего мира. Этот потенциальный ребёнок мог бы стать причиной многих бед, – Лэд задумчиво посмотрел вдаль, а после небольшой паузы добавил, – Бедная девочка, ей бы в любовь играть, но суровые времена вынуждают играть в войну.

– По-твоему это игра?

– Вся жизнь игра, – философски рассудил Лэд, – Ладно, пойду принесу чего-нибудь нам на ужин.

– Лэд, а есть возможность побриться?

С самого своего возвращения на Землю я не имел возможности побриться, и излишне разросшаяся растительность на лице несколько напрягала и даже немного раздражала.

– Мила просила не оставлять тебе колющие и режущие предметы, не известно же, что у тебя на уме.

– Обещаю, что воспользуюсь бритвой только для бритья, – улыбаясь заверил я Лэда.

– Верю, – засмеялся Лэд, – Сейчас всё принесу.

Лэд принёс консервов на ужин и составил мне компанию за вечерней трапезой. А после ужина он оставил мне бритву, ножницы и немного горячей воды в термосе. Я сбрил себе не только бороду, но и волосы. Наконец-то, кожа на лице и голове задышала свободно. Я открыл окно, и лёгкий холодок коснулся моего гладкого черепа и лица. Мягкое дыхание летнего вечера обдувало меня свежестью, вселяя в душу чувство покоя и безмятежности.

Глава 4. Следи за собой, будь осторожен

Завтра кто-то, вернувшись домой,

Застанет в руинах свои города…

(Виктор Цой)

Было ещё темно, когда Лэд разбудил меня и поторопил собираться в путь. Мы наскоро позавтракали бутербродами с чаем. Лэд перепроверил содержимое двух совершенно одинаковых на вид рюкзаков, после чего один из них отдал мне, а второй закинул себе за спину. На шею себе он повесил автомат так, что тот болтался у него в районе живота. Наш сбор проходил в абсолютном безмолвии. Я не знал куда мы собираемся, но надеялся, что направляемся на встречу с лидером анархистов Тимуром. Чтобы не показаться болтливым, подозрительным или же, наоборот, излишне доверчивым, я не стал Лэда ни о чём расспрашивать. А он, по-видимому, считал, что я и так достаточно осведомлён и тоже молчал.

– Ну, вроде всё. Пора! – полушёпотом скомандовал Лэд и побежал вниз по лестнице.

Я взгромоздил на себя рюкзак, который оказался не таким уж и тяжёлым, но и совсем лёгким его нельзя было назвать. Я поспешно вышел вслед за Лэдом, но прежде чем устремиться вниз по лестнице, я решил заглянуть в комнату где спала Лада. Она спала сном младенца, беззаботно улыбаясь своим красивым снам. Её по-детски сладкий сон заставил меня улыбнуться. Кстати, сегодня улыбаться получалось уже шире, губа очень быстро заживала. Я не стал долго задерживаться и, убедившись, что с Ладой всё в порядке, поторопился догонять кучерявого нового приятеля. Я выбежал на улицу. Недалеко от подъезда меня ждали Лэд и Мила.

– Пошли! – еле слышно скомандовала Мила, едва я успел приблизиться к ним.

Наш маленький отряд из трёх человек бесшумно задвигался вперёд по улицам мёртвого города.

– Доброе утро! – так же шёпотом произнёс я у самого уха Милы, догоняя её сзади и не совсем понимая, почему мы говорим шёпотом.

– Не время любезничать, – резко оборвала она меня всё так же тихо, – Гляди в оба и старайся не шуметь.

Лица моих попутчиков были весьма суровыми и сосредоточенными, поэтому я не стал донимать их пустыми разговорами. Сейчас функции лидера перешли на Лэда. Он вёл себя как настоящий предводитель нашего маленького отряда. Именно он задавал скорость передвижения и прокладывал маршрут. Несмотря на то, что на ногах у него были тяжёлые армейские берцы, его шагов практически не было слышно. Он то замедлялся, то ускорялся, то вовсе останавливался и, замерев с вытянутой шеей, внимательно прислушивался. Держался он очень уверенно и абсолютно спокойно, но всё же ни на секунду не выпускал автомат из рук. Может он придерживал его, чтобы тот не болтался и не создавал шума, а может реально ожидал внезапного нападения. Майка и брюки цвета хаки, автомат, прижатый к телу, сейчас Лэд совсем не был похож на вчерашнего обкуренного весельчака. Сейчас он вполне мог бы сойти за какого-нибудь военного командира. Но благодаря его длинным кучерявым волосам, задорным глазам и доброму лицу мечтателя он больше походил на рок-музыканта из 70-х или 80-х годов двадцатого века. Если бы ещё вместо автомата ему в руки дать гитару… Эта мысль показалась мне забавной, и я непроизвольно улыбнулся.

Мила вела себя не менее уверенно. Она держалась либо рядом с Лэдом, либо на 1-2 шага позади него, но ни разу не обгоняла его. В отличие от нашего предводителя, молодая анархистка отнюдь не выглядела воинственной. Скорее можно было подумать, что она вышла на ежедневную прогулку, которые давно стали обычной неотъемлемой частью её жизни. Лишь два пистолета, которые висели у неё на широком поясе, говорили, что она вышла не на мирную прогулку. Девушка периодически поглаживала рукоять пистолетов, что выдавало её готовность вступить в бой в любую секунду. В её действиях можно было углядеть предельную осторожность, впрочем, как и у Лэда, и я тоже старался быть максимально осторожным. Ни в поведении Милы, ни на её предельно сконцентрированном лице нельзя было заметить и капельки страха или хотя бы волнения.

А вот мне было сложно справиться со своим волнением. Во-первых, я не был уверен куда мы идём. Во-вторых, я даже не знал кого мои спутники так опасаются встретить, чего можно ожидать от неизвестного противника и что мне делать в случае внезапно возникшей опасности. Оружия мне, конечно же, не выдали. Не исключено, что оно и к лучшему, ведь мне никогда в жизни не приходилось им пользоваться, не считая того единственного случая, когда однажды в юности мы с ребятами стреляли из пистолета по пустым алюминиевым банкам. И даже тогда я не отличился как хороший снайпер. Ну а в довесок ко всему меня угнетал вид полуразрушенного города, переживший самый настоящий апокалипсис. Не хватало только уродливых зомби, выскакивающих из-за угла, чтобы всё было как в голливудских фильмах про зомбоапокалипсис. Иногда только выскакивали крысы нереально громадных размеров, и мы замирали на месте, чтобы не привлекать их внимания. Иногда слышался собачий лай. Мы старательно избегали мест, откуда доносился лай, и всё же однажды нарвались на стаю собак. С десяток псов разрывали лежащий неподвижно труп человека, судя по всему падальщика. Таких собак мне не доводилось видеть раньше. Они были исхудалые, облезлые, свирепые и даже показались мне бешеными. Нам удалось заметить их первыми, поэтому мы сразу же остановились и медленно стали отступать, чтобы обойти по другой улице. Но остаться не замеченными нам не удалось. Собаки учуяли нас и страшно зарычали в нашу сторону. Лэд наставил на них автомат, но стрелять и поднимать шум не стал, и нам тихо приказал не делать резких движений. Нам несказанно повезло, собаки не собирались на нас нападать, они лишь защищали свою добычу, но поняв, что мы на неё не претендуем, не стали нас атаковать. К счастью, нам удалось избежать схватки с разъярёнными животными. Мы свернули на другую улицу и поспешили поскорее уйти подальше, а собаки продолжили делить между собой свою добычу, не отвлекаясь на нас. Ещё я знал, что в городе были разбойники, вроде Моши, и падальщики. Наверно, от них тоже могла бы исходить угроза. Я подумал, что раз есть мутанты-людоеды, то вполне же и какие-нибудь зомби-мутанты могут повстречаться. Учитывая всё, что я успел повидать после своего воскрешения, нельзя было исключать и такой вариант развития событий.

Но о зомбаках я думал в последнюю очередь. Мне было тоскливо от того, что когда-то я жил в таком же большом городе как и этот. Может быть даже, что я сейчас нахожусь в своём родном городе и не могу его узнать. Многое здесь мне казалось как будто бы знакомым. Вот ведь точно такие же многоэтажные дома повсюду, торговые центры и прочее. Всё те же бетонные джунгли, только изуродованные до неузнаваемости. Не исключено, хотя и маловероятно, что я сейчас находился в своём родном городе. Но даже если это и так, то я вряд ли узнаю его, ведь все города моего времени выглядели практически одинаково. Пожалуй, какие-то отличительные уникальные здания можно было бы встретить разве только что в центре города, но мы находились далеко от него. И вообще, после стольких лет да ещё и в таком состоянии невозможно что-то разобрать наверняка, руины все одинаковы. Все эти мысли навевали на меня меланхолию, из-за чего я терял концентрацию на происходящем. Я стал гнать грустные мысли из головы, чтобы по рассеянности случайно не стать нелепой жертвой какого-нибудь несчастного случая. Из-за волнения у меня временами учащался пульс. Чтобы не выдать своё беспокойное состояние перед своими товарищами и перед лицом невидимого врага, я старался держаться чуть позади, но и сильно не отставать.

Та часть планеты, на которой мы сейчас находились, уже давно повернулась к Солнцу настолько, что небесное светило не просто освещало нам путь и согревало нас, как это было ещё на рассвете. Сейчас огненный шар вовсю жарил руины города и всех его немногочисленных обитателей. Я устал и хотелось пить, пот ручьём стекал со лба, но я без всяких жалоб продолжал следовать за своими товарищами. Впрочем, я не испытывал слабость, а наоборот, ощущал в себе великую силу и готов был следовать за ними сколько угодно. Яркое Солнце позволяло разглядеть город лучше, но ничего лучшего я разглядеть здесь не мог. Одни пустынные улицы, где кроме всяческого мусора, разбитых дорог и давным-давно брошенных и забытых автомобилей не встречалось ничего. Летний зной и жажда мучили и моих спутников тоже. И судя по их виду, даже значительно больше чем меня. Сказать по правде, я всегда, в принципе, довольно легко переносил жару. Может потому что всегда считал себя сыном Солнца-отца и каким-то необъяснимым образом ощущал это. Около полудня Лэд решил сделать привал. Для этого он выбрал небольшое здание, расположенное на самой окраине города. По всей видимости, это здание когда-то служило помещением для магазина. Бывший магазин оказался помечен буквой «А» в кружочке. Увидев этот нарисованный символ, я на секунду остановился, вспомнив, чем закончилось последнее посещение здания, помеченного такой «прищепкой». Но Лэд и Мила без сомнений проследовали внутрь и я, отбросив сомнения, тоже последовал за ними. Убедившись, что никого кроме нас в помещении нет, Лэд скинул с себя рюкзак и, прислонившись к холодной стене, расселся прямо на бетонном полу. Мила последовала его примеру, но перед тем как сесть на пол бросила под себя кусок картонки. Я же нашёл кусок картона побольше, бросил его на пол перед сидящими рядом Милой и Лэдом, скинул рюкзак и в полный рост растянулся на сымпровизированном картонном матрасе. Как только я снял рюкзак, по мокрой от пота спине побежал приятный холодок. Мила вытащила из своей сумки пластиковую бутылку с водой и, немного отпив, протянула её мне. Я тоже сделал пару глотков и передал бутылку Лэду. Так в полном безмолвии бутылка кочевала по кругу, каждый отпивал немного и передавал её дальше, пока вода в ней не закончилась.

– Ну что ж, – нарушил молчание Лэд, – Сейчас перекусим, немного отдохнём и дальше задвигаемся. Надеюсь, нам и дальше никто не повстречается.

– Кто же может повстречаться в этом мёртвом городе, – с горечью заметил я, – Разве что разбойники нападут, – предположил я. Про зомби-мутантов я решил не говорить, чтобы опять не смешить Лэда.

– Все разбойник в этом и близлежащих городах работают под Мошей. Моша запретил своим нас трогать, у них договорённость с Тимуром на счёт вас.

– Кого же мы тогда так опасаемся? Падальщиков? Может собак? Я заметил, что мы избегаем их и, судя по тому, что увидел, не безосновательно.

– Падальщики трусливы, они не рискнут пойти против нас, – уверенно заявил Лэд, – А вот собачьи стаи представляют реальную угрозу. Так же как и крысы. В случае чего, конечно, можно от них отстреляться, но лучше всё же с ними не встречаться. А всю остальную живность в городе давно уже сожрали падальщики, даже голубей здесь уже давно нет. Только крысы, собаки и падальщики соревнуются между собой кто кого сожрёт первым.

– Греи вас ищут, – немного придя в себя заговорила Мила, – Даже не знаю, что наоров разозлило больше. Нападение на их храм или то, что сорвалась их месса. Как бы там не было, я ещё никогда не видела, чтоб греи так ожесточённо вели поиски. Вчера был уничтожен ещё один отряд анархистов. В городе оставаться совсем не безопасно. Ходят слухи, что даже Моша покинул город. Вот почему мы крадёмся как мыши, нам никак нельзя привлекать к себе внимание.

– А как же Лада? Она же осталась там одна и беззащитная! – вскочил я с места. Не знаю почему, но я чувствовал личную ответственность за эту девочку.

– Успокойся, – Лэд жестом указал мне присесть, – Она не одна. Доктор выведет её из города.

– Этот дряхлый старик? – я вспомнил вчерашнего доктора Айболита, который хоть и не был дряхлым, как я его назвал, но и на роль надёжного защитника совсем уж никак не тянул.

– Ты не знаешь Ведана, – усмехнулась Мила, – С ним у неё гораздо больше шансов выжить, чем с кем-либо из нас.

– Значит, вы уверяете, что с ней всё будет в порядке? – оптимизм моих товарищей, несомненно, внушал доверия, но всё же нотки сомнения в моём голосе проскользнули.

– Не волнуйся за неё, – заверил Лэд, – Лучше о себе беспокойся. Ты растрачиваешь своё внимание на несущественное, а это может погубить и тебя и нас заодно.

Лэд был прав. Ладе я сейчас всё равно ничем не мог помочь. В нашем положении мне следовало бы больше следить за собой, проявить максимальную осторожность, чтобы не подвергать наше путешествие неоправданному риску. Я взял себя в руки и вернулся на свой картонный матрас. Лэд тем временем стал доставать из наших рюкзаков провиант.

– Необходимо подкрепиться, путь не близкий, а следующий привал будет не скоро, – Лэд пристально оглядел помещение, закинул в рот кусок хлеба и продолжил, пережёвывая пищу, – Здесь город заканчивается, дальше придётся идти по открытой местности.

Никто из нас не был особо голоден, поэтому трапеза не отняла много времени. В такую жару больше хотелось пить. Мы распили ещё одну бутылку воды и собрали остатки еды обратно в рюкзаки. Наверно, никто из нас вдоволь не напился, но нужно было экономить воду.

– Далеко ещё идти? – поинтересовался я, так как лишь я один не знал нашего маршрута.

– Часа два придётся идти пешком, а там уже машина будет. Если ничего не помешает, к вечеру уже доберёмся до Тимура.

Я на минуту задумался над словами Лэда. Мне показался любопытным образ его мыслей. Он мерил расстояние не в километрах, как учили меня в школе, а в часах. А оно ведь и понятнее! Вот, например, я понятия не имею сколько метров до ближайшего магазина, но знаю, что мой путь займёт не более пяти минут. Два часа пешком, потом пол дня ехать на машине… Интересно он мерил путь, как будто герой старой сказки. Я хотел было спросить, сколько же нам осталось километров, но передумал. Лэд производил свои расчёты исходя из реального положения дел, трезво оценивая свои силы и возможности. Конечно, его единицы измерения были абстрактными и далеко не точными, но зато доступными для понимания. Что бы изменилось для нас, назови он сейчас точное расстояние? Мы, люди, систематизировали всё, любые явления мы сумели перевести на язык цифр. Мы научились измерять практически всё что угодно: расстояние, уровень шума, освещённость и т.д. и т.п. С помощью разнообразных приборов и бесчисленного количества формул мы научились рассчитывать абсолютно всё. А если мы можем это измерить, значит, мы можем этим управлять! Эгоистичная логика человека была направлена на то, чтобы подчинить себе матушку природу, стать всемогущим властелином мира, которому подвластно любое явление. И всё это только лишь ради того, чтобы потешить своё самолюбие. Тщеславие было главным пороком нашего времени. Научно-технический прогресс значительно опережал морально-духовное развитие человека. Благодаря прорыву в науке человек не стал более разумным и мудрым, нет. Происходило скорее наоборот. Страх, эгоизм и алчность всё больше вытесняли настоящие человеческие ценности и знание законов мира, которые изначально были доступны каждому ребёнку с самого рождения. Да, в нашей истории были и великие личности, находилось место и великим делам. Но все эти теории Эйнштейна и Ньютона, изобретения Теслы и да Винчи в основном использовались для ведения бесчисленных нескончаемых войн и для оболванивания населения. Да, мы достигли небывалых высот в области физики, химии, медицины… Но все наши знания в области иксов и игреков в большей степени оказались просто бесполезны для большинства людей в их повседневной жизни. В отношении простых людей эти знания использовались лишь для того, чтобы забивать им мозг излишней информацией (а иногда и дезинформацией), тем самым лишая его способности мыслить самостоятельно. Та же часть людей, которая сумела извлечь пользу из этих знаний, направила их на уничтожение мира. В результате сейчас я вижу не город, где процветает прогресс и живут счастливые люди, а руины, где хозяйничают одичалые псы, крысы переростки и мутанты падальщики.

– Пора! – прервал мои раздумья Лэд, – Не стоит долго засиживаться. Пока всё спокойно надо идти.

– У меня нехорошее предчувствие, – настороженно сказала Мила, неохотно поднимаясь с пола.

– Было бы странно, если бы в подобной ситуации и кого-то возникло хорошее предчувствие, – по-доброму отвечал ей Лэд, пытаясь подбодрить.

В этот момент мне показалось, что он тоже немного нервничает, хоть и умело это скрывает. Но не исключено, что мне это просто показалось. Честно, мне тоже не хотелось покидать наше временное укрытие. Я бы с удовольствием хотя бы на несколько минут отодвинул тот момент, когда нам придётся идти по трассе, где в случае чего даже укрыться будет негде.

– А может это женская интуиция и стоит к ней прислушаться, – вмешался я в разговор.

– Некогда нам прислушиваться, – резко оборвал Лэд и уверенной походкой направился к выходу.

Немедля ни секунды, мы с Милой поспешили за ним. Мы шли в ряд. Лэд, за ним Мила и замыкал наш отряд я. Город уже остался за спиной и Лэд больше не останавливался, чтобы прислушаться или оглянуться. Он просто шёл вперёд быстрыми уверенными шагами. Излишняя осторожность уже не требовалась, но всё равно нужно было оставаться всё время на чеку. Порой Лэд так ускорялся, что нам с Милой приходилось совершать минипробежки, чтобы не отставать от него. На удивление, мы шли без происшествий. Почему это меня удивляло? Да потому что мой, пусть и не такой уж и богатый, опыт общения с женщинами подсказывал мне, что женщин интуиция никогда не обманывает. Конечно, зачастую она лишена всякой логики и здравого смысла, хотя сейчас был отнюдь не такой случай, из-за чего бывает не понятной мужчинам. Но я, ещё будучи маленьким мальчиком, заметил, что способность предчувствовать события у женщин развита куда намного сильнее нежели у нас, у мужчин. Но всё же я надеялся, что Мила ошиблась, и это было не интуитивное предчувствие, а минута слабости, вызванная жарой и усталостью.

Мы сошли с магистрали и шли по зелёному полю. Пейзаж необъятного поля напомнил мне о деревне, в которой я вырос. Вскоре мы дошли до небольшого посёлка. Точнее, мы пришли туда, что когда-то, по всей видимости, было чем-то вроде дачного посёлка. Деревянные постройки догнивали, уже наполовину зарывшись в землю. Некоторые кирпичные домики ещё сохраняли свою форму, но выглядели не лучше городских развалин. От мысли, что нашу деревню постигла такая же участь, сердце больно сжалось. Хоть я и покинул бабушкин домик уже очень давно и после этого так больше никогда не возвращался в деревню, я никогда раньше не думал, что этого прекрасного места больше нет и никогда уже не будет. Было очевидно, что посёлок давно уже заброшен, но гробовая тишина меня несколько настораживала. Уж здесь-то должна была быть хоть какая-то жизнь, в лесу же она была, я же слышал там и птиц, и насекомых. А здесь было даже тише, чем в мёртвом городе. Казалось бы, вот же кругом деревья, трава, цветы, даже домики есть, где можно вить гнёзда. Самый разгар летнего дня, но почему же нельзя услышать ни одной птички? Куда они все подевались? Вокруг было так тихо, что я мог услышать даже дыхание идущего впереди Лэда.

– А вот и наша тачка, – с облегчением вздохнул Лэд, увидев впереди припаркованный возле одного из кирпичных домиков чёрный старенький внедорожник.

Мы подбежали к машине. Мила сразу же заняла место за рулём автомобиля, а Лэд полез под капот и подсоединил клеммы аккумулятора. Однако машина отказывалась заводиться. Лэд снова полез под капот, начал было там копошиться, но тут же замер. Периферическим зрением он заметил что-то внутри домика, возле которого стоял наш автомобиль. Что-то привлекло его внимание, несколько секунд он неподвижно смотрел на домик из-под капота, а потом заорал:

– Дрянь! Это ловушка!

С этими словами он резко захлопнул капот и стал без разбору палить из автомата по домику. Едва захлопнулась дверца капота, машина как по волшебству завелась.

– Валите отсюда! – заорал Лэд неистовым голосом.

Нас окружали греи. Они шли отовсюду. Лэд стрелял по ним, но ни один из них не падал. То ли пули их не брали, то ли Лэд просто не попадал. Инопланетяне вели ответный огонь. Они стреляли по нам из короткоствольных ружей стрелами длиною сантиметров в двадцать, которые светились голубым огоньком. Одна из таких стрел угодила мне в правое предплечье, когда я запрыгивал в машину, и мгновенно парализовала мне всю руку. Как только я оказался в машине, Мила вдавила в пол педаль газа. Колёса со свистом закрутились, и мы на полном ходу помчались назад, сбив на своём пути двух лупоглазых коротышек. Лэда к этому моменту поразило уже несколько стрел, они светились на нём голубым огоньком как гирлянда. Автоматная очередь прекратилась, и Лэд замертво упал на землю. Мила резко притормозила, из-за чего меня резко отбросило на сиденье. Она судорожно передёрнула рычаг скоростей и в следующую секунду мы рванули вперёд. От резкого старта дверь с моей стороны наконец-то прикрылась. Я успел ухватить её левой рукой и резко захлопнуть. Но далеко уехать нам не удалось. Не успели мы как следует разогнаться, прямо перед нами откуда не возьмись упал сверху старый ржавый микроавтобус и загородил нам проезд. Мы чуть было не въехали в него. К счастью, Мила вовремя успела вывернуть руль. Нас окружили, прорваться сквозь плотное кольцо хорошо организованных серых душегубов, казалось, нет уже шансов. Но тут один за другим загромыхали взрывы, разбрасывая пучеглазых вторженцев в стороны как щепки.

– Это наши! – улыбнулась Мила и снова ударила по газам, спасаясь от летящих голубых снарядов.

Благодаря взрывам гранат серое кольцо, окружавшее нас, ощутимо поредело, и нам предоставлялся не плохой шанс прорваться через него. Разогнавшись, мы на полном ходу въехали в кольцо инопланетян, сбив ещё нескольких, и прорвались сквозь него. Мы неслись по бездорожью настолько быстро, насколько только это было возможно. В эти мгновения всё происходило настолько быстро, что я едва успевал соображать, как и что происходит вокруг. Лишь на долю секунды мой взор ухватил несколько машин возле которых суетилось с десяток человек. Собственно, они и вели огонь по инопланетным карликам из гранатомётов. Мы стремительно удалялись от места сражения. Я словно отключился на какое-то время. Я был в сознании, всё видел, слышал, но не воспринимал. Наш автомобиль с визгом выехал на автостраду и, не сбавляя скорости, понёсся дальше. Только сейчас я пришёл в себя, не чувствовалась только правая рука.

– Твою мать! – заревел я и кулаком ударил по панели автомобиля, – Лучше бы я сдох в этой криогенной камере, – прокричал я в сердцах.

Мила непонимающе покосилась в мою сторону. Мне показалось, что я должен объяснить свою вспышку ярости. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

– С того момента как я проснулся на Марсе, – тут я запнулся, формируя сумбурные мысли в цензурные слова, – В общем, всех нормальных людей, которые мне встречаются, обязательно убивают. Теперь вот и Лэд полёг…

– Греи не хотели нас убивать. Они стреляли в нас парализующими стрелами. Мы нужны им живыми. Наверно, для очередного обряда их хозяев, – не отрывая пристального взгляда от дороги, говорила Мила рассудительным тоном.

– То есть ты хочешь сказать, что Лэд остался валяться там живой? – мой голос нервно задрожал.

– Угу, – буркнула она, не отвлекаясь от дороги.

– Тогда какого… – я снова запнулся, подбирая более-менее приличные слова, чтобы выразить своё негодование.

– Какого хрена мы его там оставили? – невозмутимо помогла она мне закончить фразу.

– Да, чёрт возьми! – заорал я, её невозмутимость ещё больше выводила меня из себя.

Мила на секунду отвлеклась от дороги, посмотрев в мою сторону с застывшей на губах насмешкой, и после недолгой паузы продолжила говорить всё так же рассудительно:

– Им не нужен Лэд. Им нужен ты. Им нужен Тимур. Ну может быть ещё я могу сгодиться для ритуального сношения… А Лэд им не нужен. Если бы Лэду угрожала опасность, я бы не раздумывая отдала свою жизнь за него, так что не надо тут… Если нашим ребятам удалось прогнать греев, то они уже подобрали Лэда и, возможно, уже сегодня мы сможем увидеться. Ну а если нет, то он сам доберётся до места встречи, как только действие парализующих стрел закончится и сможет прийти в себя.

– А если греи возьмут его в плен, чтобы выведать, например, местоположение Тимура?

– Такое вполне возможно, – Мила ненадолго задумалась и продолжила, – Хотя это маловероятно. Я всё же надеюсь, что нашим удалось его спасти, ты же видел, как они надрали задницу этим серым коротышкам. К тому же, при желании наоры и без помощи Лэда могут легко найти Тимура.

– Тогда почему они этого не сделают?

– А вот это и для меня загадка…

Дальше мы ехали молча, каждый в своих мыслях. Наоры, или как называл их Соломон читаури, показались мне довольно расчётливыми и беспощадными. Если для них не представляет сложности найти лидера анархистов, но они этого не делают, значит, им это просто не нужно. А значит им для чего-то нужно иметь оппонента. Соломон говорил, что раньше наоры специально развязывали войны, чтобы питаться энергией людей. Думаю, и сейчас они придерживаются той же, отлично зарекомендовавшей себя тысячелетиями, политики. Есть анархисты Тимура, разбойники Моши, маленькие группы падальщиков, вроде шайки женщины-Голлума. И все они враждуют между собой. Люди погрязли в междоусобицах, продолжая подпитывать ненасытный аппетит энергетических вампиров. В добавок ещё и греи выполняли роль полицаев, которые для высших демонических сил тоже были не более чем расходный материал. Я захотел поделиться своими мыслями по этому поводу с Милой, но, посмотрев на неё, не нашёл с чего начать. В итоге так и застыл с открытым ртом.

– Чего? – заметила она моё намерение заговорить.

– Да, нет, ничего, – поспешил я её заверить и отвернулся к окну.

Погони за нами не было, поэтому Мила сбавила скорость, когда свернула с магистрали на просёлочную дорогу. Меня одолевала усталость, внимание притупилось и я, наслаждаясь летним пейзажем, мелькавшим за окном, погрузился в дрёму.

– Не спи! – толкнула меня в бок Мила, – А то мне тоже спать хочется. Расскажи лучше чего-нибудь.

– Чего рассказывать? – вяло отреагировал я.

– Ну, например, как жили люди в XXI веке. Всё-таки это же был пик человеческой цивилизации.

– Ты так думаешь? – спросил я с насмешкой, посчитав, что она шутит.

– Ну конечно! – без сомнений и шуток подтвердила она свои слова, – Люди покоряли космос, возводили грандиозные постройки! Говорят, что вы могли любую информацию передавать по воздуху! – восторженно говорила она.

– Это, конечно, всё так. Но большинство людей моего времени были полнейшими кретинами.

– Да, ладно! – засмеялась Мила.

– Я даже больше тебе скажу, идиотизм в нашем веке воспринимался как нормальное явление обязательное для всех. И даже умным людям приходилось прикидываться дурачками, чтобы не выделяться на общем фоне всемирной людской тупости.

Милу очень рассмешило то, что я говорил.

– Почему же люди боялись выделяться? – спросила она сквозь смех.

– Боялись выделяться умом, – уточнил я, – Выделяться, например, глупостью и пошлостью люди совсем не стеснялись. Похвастаться размером банковского счёта, сисек и писек людям очень даже нравилось.

Последние мои слова рассмешили её ещё больше. Хорошенько просмеявшись, она вернулась к беседе.

– А правда, что любой человек мог подключаться к информационному полю Земли? Спросила она, кончиками пальцев вытирая слёзы с уголков глаз.

– Ну, назвать интернет информационным полем Земли это уж будет слишком громко сказано… Но практически каждый человек имел у себя в кармане устройство, которое открывало доступ, можно сказать, ко всем знаниям, накопленным человечеством.

– Невероятно! – снова восхитилась Мила достижениями человека, – Получается, людям были доступные любые знания, которые они только захотят!

– Ну практически да, – с долькой сомнения согласился я. Всё-таки я считал, что не совсем уж прям все знания человечества выкладывались в интернете, многие из них были засекречены, но сейчас суть была не в этом.

– Не то что сейчас, – с грустью отметила анархистка, – Даже при всём желании далеко не всегда удаётся найти интересующую тебя литературу. Падальщики вообще сжигают книги, чтобы согреваться зимними ночами. Для них они не представляют никакой ценности. Многие люди сейчас вообще не умеют читать.

– Поверь, в этом плане и раньше люди не сильно отличались от ваших падальщиков. Разве только тем, что они всё же умели читать. Но и тогда большинство предпочитало не пользовалось этим умением. Книги и в наше время никто не ценил, если только она не называлась как-нибудь вроде «Как заработать миллион» или «Тысяча и одна поза для секса». Да, у нас был доступ к знаниям, но они нам были не нужны, подавляющее большинство предпочитали быть тупыми и невежественными. А стремление к знаниям высмеивалось нашим обществом. А особо ярых искателей истины вообще приравнивали к психам, сектантам или преступникам.

– И зачем же тогда вам были нужны эти карманные устройства, позволяющие всё знать? – Мила бросила на меня взгляд полный недоумения.

– О! Мы обожали эти устройства! Мы им поклонялись! А использовали мы их, чтобы утопать в бездонном море абсолютно бесполезной, абсурдной и отупляющей информации. Ну и, конечно же, чтобы смотреть порно!

– Порно? – удивлённо переспросила Мила, – То есть вы могли сколько угодно развивать себя в любом направлении, а вместо этого смотрели как трахаются другие люди? – она вопросительно посмотрела на меня, но увидев, что я ничуть не шучу, возмутилась ещё больше, – Вы что совсем ненормальные?

– Почему же ненормальные. Это как раз таки и считалось нормальным. И девочки, и мальчики старались подражать порноактёрам. Я же говорю тебе, что это было время мирового идиотизма. Мы поколение сексуально озабоченных извращенцев.

– М-да, – протянула Мила, – Тогда не удивительно, что вы всё просрали. Ну а как же тогда люди достигли такого уровня прогресса?

Вопрос был скорее риторический, но я всё же попытался на него ответить.

– Были среди людей и ясные головы. К тому же на Марсе я видел технологии во многом превосходящие то, что было у нас.

– Наверно, этим ясным головам и принадлежали все блага планеты.

– Я бы так не сказал. Многие лучшие умы нашего времени доживали свои дни в нищете.

– Да, ладно! Ты меня разыгрываешь! – отказывалась верить в такое юная анархистка.

– Даже не думал тебя обманывать, – заверил я её, – Их и не знал толком никто, даже их имён. Идолами XXI-го века были бизнесмены, спортсмены, актёры, порноактёры, певцы… Причём, чем более шлюхоподобными или пидорковатыми они выглядели, тем больше было у них поклонников.

– С ума сойти… Как же у вас ума хватило Марс колонизировать? – услышанное никак не укладывалось в понимание девушки, которая из-за достижений человека чуть ли не идеализировала мир XXI века.

– Думаю, освоению космоса положили начало те немногие энтузиасты светлые головы. Ну а наоры довели дело уже до нынешнего положения вещей. Большинству людей было глубоко наплевать на космос, родную планету, искусство… Всё что их заботило это пожрать и потрахаться.

– Действительно, один в один как падальщики.

– Но в отличие от падальщиков, моё поколение видело смысл своего существования ещё и в обрастании вещами, зачастую совершенно им ненужных и бесполезных. Считалось чем больше у тебя вещей и секса, тем ты круче.

– А иметь побольше ума не считалось круто? – усмехнулась Мила, – Да, уж… Пик цивилизации… – снова повторила она свои же слова и громко над этим рассмеялась.

Её смех оказался заразительным и передался мне. Я тоже вместе с ней от души посмеялся. Остаток пути мы говорили о литературе. Мила оказалась очень начитанной девушкой, несмотря на то, что книги в современном мире стали огромным дефицитом. От неё я узнал, что её образованием занимался Лэд, который к тому же и сам писал стихи, играл на некоторых музыкальных инструментах. Всё-таки я не просто так представил его тогда с гитарой в руках вместо автомата, видимо, почувствовал его творческую натуру. В отличие от Милы, я не так уж хорошо разбирался в поэзии, поэтому говорили мы преимущественно о прозе. В частности мы обсуждали фантастику и сказки. Мы вспомнили Пушкина, Брэдбери, братьев Стругацких, а когда заговорили об антиутопии, то, конечно же, не могли не вспомнить об Оруэле и Хаксли. Но что больше всего меня поразило, так это то, что она не просто так причисляла себя к анархистам, типа все такие и я буду. Будучи прекрасно знакомой со многими трудами Петра Кропоткина, она делала это вполне осознанно и с глубоким пониманием дела. К моей великой радости, нам было о чём поговорить, ведь в своё время я вдоволь начитался Кропоткина из библиотеки Михаила. В моё время анархию ассоциировали с разрухой, хаосом и процветанием преступности. А группы тупых вандалов называли себя анархистами и с радостью подтверждали созданный государством стереотип. Мне было приятно, что Мила не имела никакого отношения к таким вот псевдоанархистам. Философия группы анархистов, к которой относилась моя юная спутница, была основана на идее взаимовыгодного сосуществования. Она прекрасно понимала, что выживание и развитие должно основываться на бескорыстной взаимопомощи, а не на насильственном труде. Да, мне было очень приятно слышать, что люди, наконец, поняли это. Но в то же время мне было грустно от того, что людям ради этого понимания необходимо было пережить конец света. А таким как падальщики или разбойники даже это не помогло.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда мы, наконец-то, добрались до лагеря анархистов. Это была ещё одна всеми забытая деревушка, ничем не отличающаяся от тех, что встречались нам по дороге сюда. Анархисты устроили нам тёплый приём. Наконец, мне удалось познакомиться с Тимуром. Он оказался совсем не богатырского телосложения, каким я его себе представлял. Щупленький, не выше меня ростом и с такой же как у меня лысой причёской. Несмотря на вроде как неприметную внешность, его твёрдая уверенная походка, сильное рукопожатие, ровная осанка и пронзительный бесстрашный взгляд выдавали в нём задатки лидера. Хоть тут все относились друг к другу с большим уважением и вокруг царила дружественная атмосфера, всё же не трудно было догадаться кто является безоговорочным вожаком этой стаи. Все тут были нам рады, а особенно Миле, ведь это были её друзья. Но мне показалось, что больше всех рад видеть Милу именно Тимур. При встрече они крепко обнялись. И вообще, как только он её увидел, его глаза засияли от счастья, но он быстро сумел подавить в себе эмоции и старался больше никак не показывать своих чувств. И всё же было заметно, что он очень рад её видеть. Тимур пригласил меня и Милу поужинать с ним вместе. Тут я испытал некоторые трудности, но не из-за разбитой губы, которая практически зажила, а из-за того, что было непривычно есть левой рукой, так как правая до сих пор была парализована. За ужином Тимур рассказал что когда он узнал о готовящейся на нас засаде греев, сразу же поспешил отправить отряд своих бойцов, чтобы защитить нас. Он был рад узнать от нас, что его ребята подоспели как нельзя вовремя. Но отряд гранатомётчиков до сих пор ещё не вернулся, и он пока ничего не знал о их судьбе. Также он меня обрадовал, поведав о том, что завтра к полудню мы ожидаем здесь увидеть Ведана, который должен привезти Ладу. Я вкратце поведал Тимуру и его друзьям свою историю и сказал, что мне необходимо попасть к нордикам, куда я и собираюсь направиться. Тимур посоветовал мне не торопиться и заверил, что в этом направлении уже ведутся работы. Я не совсем понял, что он под этим подразумевает, но сообразил, что могу рассчитывать на его помощь. После сытного ужина мне предоставили ночлег в небольшой, но весьма уютной комнатушке, где вместе со мной обустроились ещё двое парней близнецов. Мне любезно предоставили единственную в комнатушке кровать, а близнецы устроились на полу. Вроде всё складывалось хорошо и беспокоиться было не о чём. Я в безопасности, завтра пребудет Лада, нам помогут добраться до нордиков. Вот только я всё равно никак не мог заснуть. Что-то волновало меня, съедало изнутри. Сначала я не мог понять, что же меня так мучает, но потом я поймал себя на том, что мои мысли не покидает образ прекрасной анархистки Милы. Да, я проникся к ней глубокой симпатией, особенно после совместной поездки. Но не мог же влюбиться как подросток. Я вспомнил как приревновал её к Тимуру, когда они обнялись при встрече, как в тот миг во мне поднялась буря гневных эмоций. Сейчас мне показалось это смешным. Мне было смешно за своё поведение и даже стыдно перед самим собой. Я попытался прогнать из головы все мысли связанные с Милой. Я повернулся лицом к стене и закрыл глаза, но ещё долго не мог заснуть.

Глава 5. Мёртвый анархист

Я проснулся, едва первые лучики Солнца пробились через небольшое окошко в стене напротив. Было ещё очень рано. И даже несмотря на то, что вчера я уснул довольно таки поздно, я чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Мне захотелось выйти во двор, чтобы полюбоваться рассветом. Я прислушался к тихому ровному дыханию ребят, спавших на полу, и решил никуда не выходить, чтобы не создавать шума и не тревожить их мирный сон. Ведь вполне возможно, что их сны это единственное место, где они могут чувствовать себя счастливыми и беззаботными. Я попробовал пошевелить правой рукой, наконец, она стала меня слушаться. Закинув руки за голову, я уставился в потолок и предался утренним мыслям и мечтаниям. Как оказалось, за ночь я не исцелился от навязчивых амурных мыслей. Сразу же перед глазами возник образ прекрасной отважной анархистки. Я решил, что мне нужно перестать думать о ней как о красивой женщине, нужно думать о ней просто как о хорошем человеке. Но таким образом я проникся к ней ещё большей симпатией. Я прокручивал у себя в голове наш вчерашний диалог в машине, не переставая восхищаться её начитанностью и гибкостью ума. Она не просто вычитала много книг и с умным лицом сыпала цитатами. Она умела делать выводы из прочитанного, у неё было понимание того что знает. Вчерашняя наша беседа показалась мне очень занимательной. В последний раз я получал такое удовольствие от общения с другим человеком более трёхсот лет назад, раскуривая с Михаилом у него на кухне «трубку мира», так он называл совместное курение ганджубаса. Её мировоззрение мне показалось во многом похожим с видением мира моего лучшего друга. Только в отличие от грубоватого и эмоционального Миши, она излагала свои мысли в более мягкой форме и не перескакивала хаотично с мысли на мысль. Но оба они обладали богатым внутренним миром и не пытались этого всем демонстрировать. «Мой мир огромен, а я так скромен» – процитировал бы сейчас Михаил, но не Мила. Она, конечно же, не вставляла везде, где только можно было строчки из песен «Короля и Шута». Скорее всего, Мила даже не была знакома с творчеством этой во многом уникальной и уж бесспорно культовой и легендарной панк-группы. Я вспомнил некоторые песни этой группы, и чтобы отвлечься от мыслей и скоротать время пропел у себя в голове сначала «Лесника», «Камнем по голове», а затем «Прыгну со скалы». Лирическая композиция снова заставила меня вспомнить о Миле.

Я вновь мысленно вернулся к вчерашней беседе. Мне вспомнились слова Милы «пик человеческой цивилизации». Пик цивилизации! А был ли он на самом деле? И действительно ли он пришёлся на XXI век? Если говорить о технологиях, то, пожалуй, да. Всё-таки чудеса науки и техники нынешнего мира это результат деятельности не человека, а мы сейчас говорим о человеческой цивилизации. Пожалуй, технологии XXI-го века действительно были вершиной человеческой инженерной мысли. Но если говорить о развитии человеческой цивилизации в целом, то мы обязательно должны учитывать так же и развитие сознания. Причём, как в целом человечества, так и каждого человека в отдельности. А эволюция сознания как раз таки не происходила, а скорее шёл обратный процесс. Все наши изобретения служили в большей степени для беззаботной деградации как сознания, так, в общем-то, и тела. Мы хвастались тем, что превосходим животный мир умом. Однако те умудрялись сохранять функции своего тела, которые мы благодаря прогрессу благополучно утратили. А теперь теряли и умственное преимущество, только упорно не хотели этого замечать.

Я задумался, какая черта отличала человека моего времени от животного? И пришёл к выводу, что это агрессия. Конечно, можно возразить, что агрессия присуща не в меньшей степени и многим животным. Но в животном мире агрессивное поведение обусловлено основными инстинктами. Животное проявляет агрессию когда хочет есть или когда защищается. Животное не атакует другое животное, чтобы самоутвердится или получить от этого удовольствие. Только человек может проявить агрессию лишь потому, что кто-то ему не понравился или просто из-за того, что плохое у него сегодня настроение. Необъяснимая и беспричинная агрессия! Агрессия и безразличие по отношению к другим людям, другим существам и вообще к миру в целом. Причиной нашего агрессивного поведения являются чувства, которые развивал в себе человек. Это алчность, зависть, притворство, одержимость зависимостями. Мне кажется, отсутствие агрессии в людях послужило бы верным признаком эволюции. Высокий уровень агрессии говорит о том, что человек находится ещё на очень низкой ступени эволюционной лестницы. Но даже полное отсутствие агрессии не может считаться признаком сверхчеловека, ведь тогда для этого достаточно было бы просто регулярно накуриваться.

Лука говорил, что его раса и есть сверхлюди, но я так не считаю. По мне в сверхчеловеке должны быть развиты такие чувства как сочувствие, сострадание. Он должен ощущать себя частью мира, чувствовать его, а не позиционировать себя как обособленную единицу. Человек не может считаться человеком в полном смысле этого слова, если он не способен почувствовать боль или радость другого существа и не обязательно только человека. У большинства людей моего поколения эти чувства были атрофированы. Большинство людей моего времени потеряли способность к сочувствию, они заменили её жалостью. Жалость и сочувствие стали понятиями идентичными. Но это не одно и то же! Сочувствие – это качество души, её способность чувствовать другую душу. Только соприкоснувшись душами, можно облегчить боль другого человека или поделиться с ним переполняющей тебя радостью. А жалость – это не качество души, а скорее муки совести. Но совесть в нас бессовестно убивали, она не должна доставлять неудобства в процессе ублажения своего эго. Так жалость превратили в признак слабости. А ведь все хотели казаться «сильными», так как это основа «успеха». Поскольку тогда вовсю шла пропаганда образа «успешного человека» и все старались максимально подражать этому образу, получалось так, что каждый тщательно скрывал свои несоответствия стандартам обусловленной модели, под маской безразличия. Такой вот получался вечный маскарад безумия. Но совесть очень тяжело убить в человеке. Ведь даже самый конченый негодяй способен хотя бы изредка слышать голос своей совести. Зато этот голос можно приглушить и научиться его игнорировать. Когда человек слишком часто игнорирует внутренний голос, он начинает испытывать душевные терзания из-за своих псевдоправильных поступков. Так рождается жалость к самому себе, которая потом может проецироваться и на других, более несчастных по сравнению с тобой существ. Человек не испытывает жалости к тем, кто находится в лучших условиях чем он, даже если у того горе. Жалеет человек только тех, кто находится в условиях намного более плачевных, чем он сам. Может быть, это чувство вины за пренебрежительное отношение к миру. Всё-таки каждый человек в глубине души понимал, что причастен к разрушению мира, хоть и тешил себя мыслью, что от него ничего не зависит. Поэтому человек пытался как-то загладить своё чувство вины, проявляя жалость. На этой особенности человеческой психологии довольно умело спекулировали как крупные корпорации и различные фонды, так и мелкие мошенники, выкачивая из доверчивого народа тонны денег.

«Пик цивилизации» эхом отдались в мозгу слова Милы снова. А что если мы так и не дорастём до следующей ступени эволюции, потому что человечество уже достигло своего пика в далёком прошлом? После чего пошёл естественный спад, то есть деградация общества в целом и каждого человека в отдельности как биологического вида. Что если наши далёкие предки, жившие многие тысячи лет назад (в эпоху сказок, которые мне рассказывала бабушка) были вершиной нашей эволюции, после чего настал неизбежный спад, а мы являемся результатом многовековой деградации. А дальше всё будет только ещё хуже, пока мы полностью не вымрем или же, достигнув своего дна, перевернём ход событий. По сути это было бы логичное колебание. Может даже далеко не первое, может такие колебания уже были и будут снова. А несколько таких колебаний это уже целая вселенская волна. Волна, которая, согласно законам математики, имеет свои точки экстремума, достигнув которой в определённый момент рост обязательно перейдёт в спад и наоборот. Совершенно неизвестно в какой точке волны наш мир находится сейчас. Но если понять, что время не линейно, и направление волны может быть каким угодно и даже поменяться в любой момент, то не так уж это и важно. Пугало меня другое. Что если это и есть точка максимума нашей волны, так сказать пик нашей эволюции. Успокаивал я себя тем, что бесконечна вселенская волна и нет пределов её роста или убывания, поэтому вся эта моя математическая философия ровным счётом не имеет никакого смысла. Никакого пика быть не может, ведь каждый человек волен сам выбирать свой путь. Если верить в существование Создателя, пусть даже в виде нелепых случайностей породившего наш мир, то он не мог не оставить нам право выбора. Иначе это был бы просто тиран и диктатор. Лишить нас воли мог бы только Бог-Господь, внушающий нам, что мы его рабы, но только не Бог-Творец, для которого мы являемся детьми. Бабушка учила меня, что все мы дети божьи, а не рабы, что все мы являемся неотъемлемой его частью. Это знает каждое существо во Вселенной, знание заложено в нас с самого рождения и даже самые ярые атеисты хотя бы раз в жизни, пусть даже неосознанно, но обращались к Создателю. Однако, по иронии судьбы или же по человеческой глупости мы отреклись от Бога-Творца, сотворив культ Господа. В честь Бога-Господа мы строили огромные дорогущие храмы, где молили его о пощаде и помощи. Создатель же и так всемогущ и не нуждается в бессмысленных храмах. Мне подумалось, что этот Бог-Господь, пожелавший сделать нас своими рабами, вполне может быть одним из тех демонов инфернального мира, которым поклонялись наоры. Но мне эти демоны были не страшны, потому что их Господа я никогда не молил ни о чём и ничего ему не должен. Я верил в Создателя, а он не мог лишить своих детей свободы воли, свободы выбора. К сожалению, случилось так, что человека ограничили лишь иллюзией выбора, но всё же главный принцип остаётся неизменным. Мы всегда движемся, а в какую сторону каждый выбирает сам. И не надо перекладывать ответственность с себя, прикрываясь фразами вроде «бес попутал» или «не я такой, а жизнь такая». В общем, возвращаясь к математическому языку, можно мысль сформировать следующим образом: все мы лишь бесконечное множество переменных в этой вселенской функции и развивая в себе те или иные качества, мы способствуем тому будет ли расти или убывать график данной функции.

Я услышал как на улице кто-то разговаривал и решил что хватит уже валяться в постели, пора было начинать новый день. Дабы не нарушать сладкий сон спящих товарищей, я на цыпочках подкрался к двери и осторожно вышел на улицу. Тут меня ожидал приятный сюрприз. На крылечке рядом с Тимуром сидел и вёл с ним беседу Лэд! Он прибыл в лагерь ночью вместе с отрядом гранатомётчиков, которые его и подобрали с поля боя.

– Как я рад тебя видеть, старик! – сияя от радости, подошёл я к беседующим, – Как самочувствие?

– Уже намного лучше, – попытался Лэд приветливо улыбнуться, но из-за полученных ран у него лишь перекосилось лицо, – Действие стрел, – объяснил он, – Всё ещё не отпускает до конца. Но я надеюсь, что успею полностью восстановиться к нашему отъезду.

– Ну вот и собеседник тебе нашёлся, – улыбнулся Тимур, – А я пойду, займусь сборами.

– Давай, дружище, – прохрипел Лэд и откашлянув уже своим естественным голосом добавил, – Сегодня я тебе не помощник.

– Ничего, в этом деле как-нибудь справимся без тебя, а ты скорее поправляйся, – Тимур по-дружески похлопал по спине своего раненного товарища и уверенной походкой зашагал прочь от нас.

– Может я могу чем-нибудь помочь? – крикнул я ему вдогонку, так как очень хотелось быть полезным, а не просто бессмысленно сидеть.

– Пока нет. Будешь нужен позовём, – даже не оборачиваясь ответил Тимур.

Я присел рядом с Лэдом.

– Мы опять куда-то едем?

– Конечно! Только дождёмся Ведана с Ладой и сразу же в путь. Оставаться здесь не безопасно, греи могут нагрянуть с минуты на минуту.

– Мне кажется, наоры просто не хотят истреблять анархистов полностью. Поэтому не думаю, что нам угрожает существенная опасность с их стороны, – решил я поделиться своими домыслами с Лэдом.

– Так оно и было. Но сейчас у нас их добыча и они это знают. К тому же не исключено, что наоры уже в курсе, что Тимур связался с нордиками.

– А он связался с нордиками? – данная новость не могла меня не обрадовать, и я не сумел этого скрыть в своём голосе.

– Конечно! – снова попытался улыбнуться Лэд, заметив мою радость, но получилось у него это с тем же успехом, что и до этого, – Самим вам никогда не добраться до земель северного народа, даже с нашей помощью. Слишком далеко. Поэтому нам необходима помощь северян, только их побаиваются и греи, и наоры.

– Побаиваются? Почему?

– Им доступны знания наших древнейших предков, которые наоры веками искореняли и уничтожали. В своё время, когда люди устремились в крупные города, ненасытный аппетит которых легко поглощал каждого, эти люди с севера как-то сумели не купиться на эту уловку. Они сохранили обычаи, традиции и знания, переданные предками. А теперь они единственные кто обладает силой, чтобы противостоять инопланетным захватчикам.

– Почему же тогда они не освободят Землю от этих кровопийц?

– Не знаю, – Лэд на пару секунд задумался, поправил свои кудри и пристально посмотрел на меня, – Может у них недостаточно сил, а может желания. И вообще, кого им спасать? Падальщиков, которые уже давно растеряли всё человеческое? Или разбойников, вроде Моши, которые при первом же удобном случае установят свою диктатуру взамен существующей?

– А как же анархисты?

– Анархисты… – задумчиво протянул Лэд, – Ты думаешь среди нас так много идейных анархистов? Половина из нас не умеет даже читать.

– Разве для тог, чтобы быть человеком обязательно уметь читать или придерживаться какой-либо идеологии? – возразил я.

– Нет, конечно. Это я так, к слову. Эти ребята повидали в своей жизни слишком много дерьма и их неокрепшие умы просто не примут мир без борьбы. Для них жизнь это борьба. К сожалению, не все могут смотреть на мир так как Мила, – добавил Лэд, заприметив вдалеке приближающуюся к нам юную анархистку.

– Скажи, Лэд, – смущённо начал я, – А Мила и Тимур они как вообще? – я не мог подобрать подходящего слова, чтобы поделикатнее выразиться.

– Как, как. Очень близки они, – глаза Лэда хитро заблестели, видя моё смущение, – Брат он её.

– Брат, – повторил я облегчённо и непроизвольно улыбнулся.

– Что? Нравится она тебе? – снова глаза Лэда хитро заблестели.

– Ну да, – честно признался я, – Она очень красива, невероятно умна и в то же время ещё и скромная и храбрая.

Мои слова рассмешили Лэда. Но смеяться у него получилось не лучше, чем улыбаться.

– Ну ты уж совсем прям расхвалил нашу девочку, – весело произнёс он, – А если серьёзно, благодаря именно таким людям как Мила и Тимур дело Бахаря до сих пор живёт.

– Кого? – изумлённо округлил я глаза, ведь моего друга Михаила тоже так называли.

– Бахарь, – повторил Лэд, – Михаил Бахарев. Это основатель нашего движения анархистов. Твой современник, кстати.

– Не может быть! – от удивления и неожиданности у меня отвисла челюсть, а глаза округлились ещё больше, – Мишка Бахарев… – сумел я вымолвить и застыл с открытым ртом.

Тут к нам подошла Мила. Она услышала часть нашего разговора и, заметив моё изумлённое лицо, расплылась в своей лучезарной улыбке.

– Рассказываешь ему о Бахаре. Доброе утро!

– И тебе ещё раз доброе, – ответил Лэд на приветствие, при этом подчеркнув, что они уже виделись этим утром.

Я всё не мог отойти от шока, вызванного услышанным, даже не поздоровался с Милой. Через секунды информация переварилась, усвоилась и меня охватила радость за моего друга.

– Представляешь! – вскочил я с места и на радостях схватил Милу за плечи, – Михаил Бахарев! – радостно воскликнул я.

– Ну да. А чего ты так радуешься? – засмеялась Мила, не понимая моей радости, – Когда началось тотальное уничтожение, именно он объединил первых людей под знаменем анархистов и противостоял иноземным захватчикам. Меня даже назвали в честь этого великого человека.

– Как это? – немного сбила она меня с толку.

– Вообще-то меня зовут Михаэла, но все зовут просто Мила, – продолжала улыбаться она.

– Вы сейчас мне не поверите, но Михаил Бахарев был моим лучшим другом. Он был мне как брат!

– Мы догадывались об этом, – флегматично заметил Лэд.

– Откуда? – опешил я от удивления.

– Он упоминал о тебе в своей книге, – сказал Лэд и на этот раз ему, наконец, удалось нормально улыбнуться, хоть это и стоило ему усилий.

– Да ладно… – я был польщён, – И что он обо мне упоминал?

– Не много, только то, что пути двух анархистов разошлись для того, чтобы один смог спасти марсиан, а другой землян. Он же не автобиографию написал. Его труд скорее можно назвать философским трактатом анархистов. Нам даже ничего не известно о его жизни.

– Значит, Мишка организовал движение анархистов. Так вот почему Янина так интересовалась им… – дошло до меня, наконец, чего так допытывалась от меня марсианская королева.

– Кто интересовался? – решил уточнить Лэд.

– Янина! Киборг и королева Марса. Я же рассказывал вам про неё.

– Ах, да, точно! – вспомнил Лэд.

– А каким он был? – вмешалась Мила.

– Михаил? Он был прекрасным другом и просто хорошим отзывчивым бескорыстным человеком! Всегда был готов помочь любому, – начал я расхваливать Мишу. Я вспомнил как практически только что, лёжа на кровати сравнивал Милу с Михаилом и нашёл между ними много общего, но решил об этом не говорить, по крайней мере пока, а продолжил расхваливать друга, – Хоть с виду он был суровый и грубоватый, но в душе он был романтик. Играл на гитаре, читал книги, особенно любил фантастику и сказки. Да и сам был большим выдумщиком. Он верил в то, что может изменить мир, верил в чудеса… – тут мне вспомнилась его любимая группа, и мне захотелось закончить рассказ о нём в его же стиле, строчкой из «Короля и Шута» – Я жив покуда, я верю в чудо!

– Как ты сказал? – несколько удивилась Мила такому окончанию.

– Я жив покуда, я верю в чудо, – повторил я, подставляя лицо под лучи Солнца, – Это строчка из песни его любимой музыкальной группы. А что?

– Его книга называется так же, – объяснил удивление своей ученицы Лэд.

– Правда? – только теперь я оторвал лицо от Солнца, посмотрел сначала на Лэда, потом на Милу, – В принципе, не удивительно. А есть возможность прочитать его книгу?

– Хватит лясы точить, идите сюда! – окликнул нас Тимур.

– Ну что пойдём, Михаэла, – мне почему-то захотелось назвать её именно так.

В ответ Михаэла улыбнулась своей бесподобной доброй улыбкой, и мы пошли помогать сборам, оставив Лэда одного сидеть на крылечке.

Сборы шли полным ходом. Мы снаряжали автомобили всем необходимым для долгого и опасного путешествия. Кто-то занимался технической подготовкой транспортных средств, кто-то укомплектовывал машины необходимым для дальнего пути снаряжением. Я присоединился к группе грузчиков, что загружали машины. Мы загружали в автомобили канистры с бензином, ящики с продовольствием, медикаментами и боеприпасами. Руководили распределением ящиков Тимур и ещё один высокий светловолосый мужчина, имени которого я, к сожалению, не узнал. Часть людей находилась в дозоре, чтобы в случае чего нас не могли застать врасплох. Часовые периодически менялись. Ещё часть людей вместе с Милой занимались приготовлением обеда для всего нашего лагеря. Всего в лагере было не менее пятидесяти взрослых человек, преимущественно это были мужчины. Также я насчитал с десяток детей разных возрастов. Все в лагере вели себя довольно расслабленно, но тихо и спокойно, даже дети сильно не шумели. Работа протекала в дружелюбной обстановке за весёлыми разговорами и шутками. Казалось, их ничуть не беспокоит нависшая над ними смертельная угроза. Эти люди уже давно привыкли жить с мыслью, что их в любой момент могут атаковать греи, разбойники, стаи собак или ещё кто-нибудь. А бесконечные переезды с места на место в поисках еды и безопасного ночлега для этих мужественных людей давно стали обычной нормой жизни. Даже дети были приучены к такому образу жизни. Они бегали, играли, изучали окружающий мир как ни в чём не бывало, но не терялись из виду. Те что были постарше помогали взрослым и присматривали за младшими. Человек может привыкнуть ко всему и легко может научиться выживать в любых условиях. Я вспомнил свою жизнь после смерти бабушки и переезда в город. Ведь тогда годы бродяжничества совсем не воспринимались мной как нечто угнетающее, это было для меня чем-то вполне обыденным и повседневным. Если человека у которого есть дом, может напугать даже сама мысль о том, что ему сегодня негде будет переночевать, то я относился к этому вполне спокойно. Зато искренне радовался в душе, когда появлялась возможность переночевать в благоприятных условиях. Когда я ставил очередной ящик в багажник, кто-то хлопнул меня по спине.

– Вот так, Аркаим! Останешься с нами, придётся привыкать к постоянному движению. Оседлый образ жизни в нашем мире просто немыслим.

Это был Лэд. Он уже легко перемещался и решил присоединиться к нам.

– Ну, бродячий образ жизни для меня не в диковинку, – добродушно улыбнулся я кучерявому анархисту, – И здесь на Земле пришлось не мало скитаться и даже на Марсе успел побродить. Так что я такой же бродяга, как и вы.

– Бродяга здесь только ты, а мы кочевники, – присоединился к разговору Тимур и весело рассмеялся. Его задорный весёлый смех подхватили и все мы, кто стоял рядом.

– Лучше скажи, кочевник, – обратился я к Тимуру – Как так получилось, что вы всё ещё на бензине ездите. Я уж думал к этому времени на Земле люди будут перемещаться на летающих автомобилях, работающих на каком-нибудь альтернативном экологичном топливе или вовсе бестопливных. Думал стрелять будете из бластеров каких-нибудь там, – полушутливым тоном говорил я.

– Так не доросли люди до летающих автомобилей. Глобальный энергетический кризис, массовое переселение на Марс, апокалипсис… Землёй никто не занимался. А мы и пользуемся тем, что осталось от старых времён, что ещё хоть как-то можно использовать, – в тон мне отвечал вожак анархистов.

Мне очень понравилось в отряде Тимура. Это были добродушные ребята. Хоть они и кочевали всё время, это им не мешало обзаводиться семьями, рожать и растить детей. Они спасали от голода и смерти других людей, которых находили в заброшенных городах. Многие спасённые впоследствии пополняли ряды анархистов. Категорически не принимали в свои ряды лишь падальщиков, считалось, что они уже безнадёжно потерянные. Невзирая на тяжёлые времена, эти люди не стали промышлять разбоем, а продолжали жить по чести и мужественно противостоять инопланетному злу. От осознания того, что начало этому благородному движению положил Михаил, меня пробирала гордость за своего друга. Всё-таки он и вправду оказался избранным, а я над ним тогда посмеялся. В процессе совместного труда, Лэд поведал мне краткую историю апокалипсиса (насколько она была известна ему) и движения анархистов.

Через несколько лет после моего отлёта на Марс МККК начало массовое переселение людей с планеты. Но для этого они придумали какие-то свои критерии, так что не каждый желающий мог улететь. Такой политикой МККК убивало двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, крупномасштабный переброс людей с планеты на планету привёл к скорому перенаселению Марса, что в дальнейшем послужило началом Великой Марсианской Войны. Во-вторых, подобная политика порождала всё большее количество недовольных на Земле. Одни считали, что лететь на Марс должны именно они, другие были уверены, что должны остаться на Земле. Но МККК не учитывало мнений ни тех, ни других. В довершение всего с Земли были насильно высланы все обладатели киберимплантов, что тоже в свою очередь породило немало споров и разногласий. Последней каплей стал внезапно объявившийся энергетический кризис. Между странами началась не шуточная борьба за энергоресурсы. Благодаря СМИ, в каждой стране среди населения росла неприязнь к другим государствам, ведь каждый винил в своих бедах правительства других стран.

Нацистские идеи крепчали с каждым днём, соседствующие страны объявляли друг другу войны. Так на Земле началась Третья Мировая война. Именно в то смутное время Михаил Бахарев, будучи уже совсем не молодым, написал свой известный труд под названием «Я жив покуда, я верю в чудо». В нём он призывал людей забыть о межнациональных конфликтах и объединится ради спасения планеты. Конечно же, тогда многие высмеивали его смелые идеи, казавшиеся недалёким людям бредовыми. Но нашлись и единомышленники, вместе с которыми Бахарь сколотил движение анархистов. После многих лет изнурительной войны человеческая цивилизация пришла в упадок. Лишь тогда иноземные кукловоды вышли из-за кулис и показали оставшемуся миру своё истинное лицо. Теперь уже идеи Михаила, к тому времени уже погибшему, никому не казались бредовыми, но было уже поздно. Греи под предводительством наоров начали тотальное истребление человеческой расы на планете Земля. В принципе, они лишь закончили то, что начали сами люди. Но в их планы не входило полностью искоренить человеческий род, поэтому некоторым людям удалось остаться в живых. Выжившие стали объединяться в группы и вместо того чтобы из последних сил нанести совместный сокрушительный удар по захватчикам, они продолжали грызться между собой, как псы за кость. Благо, «косточки» эти хитроумные «хозяева» периодически умело подкидывали. Люди погрязли в бессмысленных междоусобицах, тем самым лишь потешая своих демонических хозяев. Лишь анархисты не хотели мириться с подобным положением вещей, считая унизительным такое положение человека. Им удалось объединить под своим знаменем несколько враждующих между собой кланов людей и бросить вызов господствующему инопланетному классу. Но силы оказались не равны. Инопланетные захватчики много веков шли к тому, чтобы стать безоговорочным господствующим классом на нашей планете и теперь не намерены были терять своё привилегированное положение. Отчаянная попытка анархистов свергнуть власть иноземных диктаторов потерпела полное фиаско. По анархистам был нанесён сокрушительный удар. Такой, что потом ещё много лет свободомыслящим приходилось прятаться в подполье. Некогда могучее движение анархистов существенно ослабло. Теперь даже мелкие шайки разбойников не считались с ними.

Ряды анархистов стремительно редели. Многие из тех кто шёл на революцию ради свободы всех людей, теперь примыкали к бандам разбойников, оценивая кусок заплесневелого хлеба выше даже своей собственной свободы. Впрочем, кровопролитные революции никогда не делали людей лучше. Несмотря на то, что многие революционеры руководствовались высокими идеями для свершения великих дел, в душе они оставались всё теми же людьми со всеми своими недостатками и потребностями. Ведь никто никогда не хочет меняться и поэтому не происходит самой главной революции – революции сознания. Революция должна произойти в сознании каждого человека, чтобы кардинально переосмыслить наш взгляд на мир. А бесконечные кровопролития ради смены одной власти на другую никогда существенно ничего не меняли. Конечно, когда человечество встало на грани вымирания, многим людям пришлось переосмыслить свой взгляд на жизнь и поменять приоритеты, но этого оказалось недостаточно, чтобы сознание человека эволюционировало. Почти целый век анархистам пришлось существовать в тени. Лишь самые преданные и стойкие последователи дела Бахаря оставались верными своей идеологии. Придерживаясь высоких моральных принципов, они продолжали жить по совести, а не по бесчеловечным законам, выгораживающих жуликов и защищающих правящие элиты. Почти сотню лет анархисты не имели реальной силы, чтобы противостоять злу и казалось было это уже закат движения, основанного Михаилом Бахаревым. Но тут изнурённую и потрёпанную стаю возглавил новый вожак по имени Агний. Он сумел зажечь сердца людей, вдохнул в анархистов уверенность, которой так не хватало, вернул им былую мощь, вновь заставив поверить в то, что они могут изменить этот мир к лучшему и спасти человечество. Именно Агний спас от рук падальщиков семилетнего сироту Лэда. С того дня и до самой смерти вожака Агний и Лэд оставались неразлучными друзьями. Лэд видел в своём спасителе старшего брата, который обучил его всему что знал и умел сам. Многие черты Агния, такие как благородство, бескорыстность, доброта, храбрость и ничем несломимая сила духа передались по наследству его детям, Тимуру и Михаэле. Никто точно не знал откуда Агний появился среди анархистов, поговаривали даже, что он был из нордиков.

– Почему же нордики никогда не вмешивались в это мировое безумие? Почему они не помогли остальным людям? – услышав про нордиков, я не мог не спросить Лэда об этом. Мне казалось, что обладая такой силой, они могли бы остановить захватчиков или хотя бы попытаться это сделать.

– Знаешь, я и сам не раз задавался этим вопросом, – устало выдохнул Лэд и присел на траву, чтобы немного отдохнуть, – Может они и пытались помочь, просто нам об этом ничего не известно. А, возможно, у них тайная договорённость с наорами, и они не вмешиваются в дела друг друга. По слухам ведь нордики тоже неземного происхождения, они потомки другой инопланетной расы. Но мне кажется, что северяне всегда были на стороне людей, всегда помогали нам, просто не делали это открыто. Например, присылали нам в помощь своих богатырей вроде Агния.

– Так, значит, Агний действительно был из северного народа? – присел я рядом с Лэдом, чтобы тоже немного перевести дух.

– Не знаю, – загадочно улыбнулся рассказчик, – Он никогда об этом не говорил, а я не спрашивал.

Сборы были закончены, и мы готовы были стартовать в любую минуту, оставалось только дождаться Ладу и Ведана. От них по-прежнему не было ни весточки, но Тимур заверял, что нет поводов для беспокойства, так как всё идёт согласно графику. В отличие от Тимура, мои нервы отнюдь не были стальными канатами, поэтому чем больше проходило времени, тем больше я волновался. Айболита я практически не знал, а вот за жизнь Лады очень переживал. Однако я старался не показывать своего беспокойства и мне это почти удавалось. Никто кроме чуткой Милы не заметил моего внутреннего напряжения.

– Не нервничай так, – сказала она мне так, чтобы никто другой не смог бы её услышать, – Нет причин полагать, что с ними что-то случилось.

Я попытался ей улыбнуться в знак согласия с её словами, но получилось у меня это как-то неестественно. Причин для беспокойства на самом деле у меня хватало. Раненная Лада должна была покинуть полный враждебных элементов город в сопровождении старого лекаря. И как я мог убедиться дорога сюда тоже не является безопасной, на любом километре серые могут устроить засаду и настигнуть их на своих самолётах. Хоть голос Милы звучал успокаивающе, всё же я не мог полностью побороть в себе волнение. Моя корявая нервозная улыбка заставила лишь весело расхохотаться неунывающую анархистку, что, впрочем, немного помогло снять моё напряжение.

– Пойдём, пообедаем! – предложила она и, игриво подмигнув мне, пошла помогать другим женщинам разливать по тарелкам только что приготовленную похлёбку.

Приятный запах, исходящий от котла пробудил во мне аппетит и заставил на какое-то время отвлечься от негативных мыслей. Приготовленная на костре еда оказалась восхитительной! Я съел аж две порции. После обеда каждый занимался своими делами в ожидании старта. Я развалился под высоченным дубом, на суку которого сидел один из часовых. Полное брюхо, изнуряющая летняя жара и бессонная ночь побороли мои внутренние переживания, и меня потихоньку склонило в сон. Проспал я совсем чуть-чуть, буквально только успел прикрыть глаза, как оглушительный протяжный свист прямо у меня над головой заставил меня вскочить с места.

– Машина едет сюда! – проорал с дуба часовой, вдоволь насвистевшись.

Весь лагерь пришёл в движение, готовясь встретить долгожданных гостей. На бешеной скорости в нашу сторону мчался автомобиль и, сбросив скорость лишь у самого лагеря, с протяжным скрипом тормозов остановился рядом с другими нашими машинами. Из окна внедорожника, отличавшегося от того на котором приехали сюда мы с Милой разве что только цветом, выглядывало смеющееся от радости лицо Айболита. Сейчас он совсем не был похож на немощного старичка, каким показался мне в нашу первую встречу. Это был весёлый энергичный мужчина, от старика в нём были лишь седые волосы и бородка.

– Я не сильно вас задержал? – радостно вопрошал Ведан, выпрыгивая из своего внедорожника, который под стать его должности был белого цвета.

– Ты как раз вовремя! – приветствовал его вожак стаи.

– Ребята, помогите Ладе выйти из машины и хорошенько накормите девочку! – распорядился старичок, сам же отвёл Тимура в сторонку, чтобы о чём-то поговорить наедине.

Я первым откликнулся на просьбу Ведана и подбежал к пассажирскому сиденью, чтобы помочь Ладе выйти из машины и добраться до нашей полевой кухни. Я хотел было её поднять на руки и донести, но она засмущалась и решительно отказалась от такой помощи. К моей радости оказалось, что она уже вполне может ходить самостоятельно и лишь слегка прихрамывала, наступая на больную ногу. Я шёл рядом с ней, придерживая её за руку, чтобы не упала.

– Ну как доехали? – спросил я, сияя от радости. Увидев её живой и невредимой у меня отлегло от сердца, и я не мог скрывать этого.

– Отлично! – улыбнулась мне Лада, – Ведан превосходный целитель, нога уже почти не болит. К тому же он ещё и непревзойдённый водитель. Мы доехали сюда почти без происшествий. Лишь однажды серые прислужники дьявола чуть было не заметили нас, но Ведану удалось их запутать и скрыться.

Лада говорила так восторженно, как будто ребёнок, которого сводили на аттракцион. Я довёл её до нашей кухни и передал в заботливые руки Михаэлы. Сам же я присоединился к Лэду, который задумчиво стоял, прислонившись к тому самому здоровенному дубу. Я не хотел тревожить его мысли, поэтому просто молча встал с другой стороны дерева, наслаждаясь летним солнечным днём. Бабушка всегда говорила, что наслаждаться надо каждым днём, ведь никогда не знаешь какой из них будет последним для тебя. Однако в повседневной жизни всегда кажется, что смерть это нечто абстрактное и далёкое, которое, конечно же, коснётся тебя, но уж точно не сегодня и даже не завтра. Только сейчас, ежедневно реально ощущая у себя в затылке дыхание старухи с косой, я по-настоящему научился наслаждаться каждым днём. К нам подошёл Тимур, лицо его было серьёзным:

– Вам пора выдвигаться, первая группа уже выехала.

– Я видел, – флегматично вставил Лэд, не отрываясь от дуба.

– Мы выезжаем сразу за вами, – продолжал вожак, – Аркаим, ты едешь с Лэдом.

– А как же Лада? – чувство ответственности за неё не покидало меня.

– Необходимо, чтобы рядом с ней находился лекарь, поэтому она и Ведан поедут со мной.

– Не лучше ли будет держаться всем вместе, – настаивал я.

– Нет, не лучше, – отрезал Тимур, – Три группы поедут тремя разными маршрутами, так нас сложнее будет вычислить и выследить. Встречаемся на заправке, Лэд знает где это. Путь предстоит опасный. Высока вероятность, что назад мы уже не вернёмся. Поэтому дети и их родители с нами не поедут, – это он уже говорил скорее Лэду, чем мне, – Не хочу рисковать жизнями детей или оставлять их сиротами. Они поедут своей дорогой чуть позже, после нас. А нам нельзя затягивать с отъездом, – терпеливо всё разъяснил Тимур.

Я попрощался с Ладой, и мы выдвинулись в путь. Наша группа состояла из десяти человек. К моей радости, среди нас была и Мила. Она, Лэд и вместе с ними я поехали в первой машине. За нами следовал такой же военного цвета внедорожник, как и у нас, в котором ехало четверо парней. Замыкал небольшой караван фургон, в котором ехали ещё двое парней и одна девушка. Каждые два часа мы делали остановки не более чем на пять минут, чтоб была возможность сменить водителя и справить нужду. Я, Лэд и Мила по очереди управляли нашим авто, сменяя друг друга на каждой остановке. Это делалось по настоянию Лэда, чтобы тот кто за рулём был всегда бодрым, отдохнувшим и не терял концентрации. Нападения можно было ожидать в любую секунду, и в таком случае от состояния и реакции водителя могла зависеть судьба всей экспедиции. К счастью, путешествие наше проходило довольно спокойно, и мы вели непринуждённые разговоры на разные темы.

Я узнал, что Мила совсем не помнит свою мать. Ей было чуть больше года, когда греи накрыли группу анархистов вместе с её матерью. Сама Мила в тот момент тоже была там, но каким-то чудом пятилетнему Тимуру удалось тогда выбраться из окружения и спасти себя и сестрёнку. Когда ей было десять, случилась серьёзная битва между наорами и анархистами, ставшая одной из ключевых моментов в этом противостоянии. В том бою наоры понесли огромные потери. С тех пор они больше не принимают непосредственного участия в военных действиях, а используют для этого только своих серых прислужников, руководя ими из-за кулис. В том злосчастном бою Мила лишилась и своего отца. Богатырь Агний отдал свою жизнь в том бою, спасая своих соратников.

После этого памятного для всех анархистов дня впервые вступить наоров в открытый бой заставил Тимур. Сделал он это той самой ночью когда меня должны были принести в жертву демоническим силам, атаковав бесовской храм. Эта жуткая ночь беснования инопланетной мрази стала важным переломным моментом не только в моей судьбе, но также знаменательным событием в новой истории анархистов, да и всего человечества в целом. Тимур стал первым из людей, кто осмелился атаковать демонический храм, и которому удалось сорвать один из основных ритуалов чужеземцев. Однако, вопреки здравому смыслу, после этого случая многие сторонники Тимура отстранились от него. Погрязшие в страхе, нищете и суевериях люди посчитали выходку анархистов оскорблением всемогущего, кровожадного и беспощадного бога чужеземцев. Некоторые посчитали, что Тимур бросил вызов самому дьяволу, а тот подобного с рук не спускает никому и будет жестоко мстить. Кем бы он не был, ужасающим дьяволом или беспощадно карающим богом, но никто не хотел быть другом его личного врага, коим Тимур теперь, несомненно, считался. Рядом с Тимуром остались только самые верные его товарищи, искренне преданные их общей идее – очищению Земли от иноземной погани и спасению как всего человечества в целом, так и каждого человека в отдельности. Но молодого предводителя анархистов ничуть не смутило резкое снижение количества его сторонников. Вообще Тимур был уникальным человеком. Он мог в любой ситуации сохранять ясность ума и спокойствие духа. В какой-то степени он даже был похож на менахелей, такой же прагматичный, решительный и уверенный в себе. Чёткое видение ситуации всегда помогало принимать ему обдуманные и взвешенные решения. И даже спонтанные его решения не были безрассудными, так как в его ясной голове логика всегда преобладала над эмоциональными порывами. Поначалу он вообще показался мне чёрствым и бесчувственным, чем ещё больше напоминал мне представителей высшей марсианской расы. Однако, знающие его лучше всех, Мила и Лэд утверждали, что Тимур очень тонкая и творческая натура, способная сочувствовать и сопереживать любому существу. Как они утверждали, чтобы понять его тонкую душу, достаточно просто увидеть его рисунки, которые, кроме всё тех же Милы и Лэда, никто никогда не видел. Поэтому для всего остального мира он оставался жёстким, принципиальным и сильным вожаком анархистов. Даже в юности Тимур не был безрассудным, а отличался трезвостью мышления и невероятным самообладанием, поэтому и стал вожаком этой стаи уже в семнадцать лет.

– А как вы определяете кто будет вожаком? Кто его выбирает? – поинтересовался я, обернувшись к Лэду, который развалился на заднем сидении.

Своим вопросом я вызвал сдержанную улыбку на лице Милы, а Лэд в свойственной ему манере учителя продолжал меня просвещать.

– Для начала нужно прояснить, что означает вожак для анархистов. Это не король или как у наоров королева, которая считается избранницей их бога и любые прихоти которой все должны беспрекословно выполнять. Это не главарь банды, как у разбойников, который просто запугал своих подчинённых и задавил их волю своим авторитетом. В нашем обществе каждый человек обладает равными правами и, соответственно, обязанностями. Функция нашего вожака не в том, чтобы отдавать распоряжения, при этом самому оставаясь в стороне. И распределением ресурсов он не занимается, так как каждый берёт то, что ему необходимо, учитывая при этом потребности других членов общества. В чём же тогда заключается функция нашего вожака, спросишь ты, – тут Лэд сделал паузу и с хитрой улыбкой посмотрел на меня. Видимо, он хотел убедиться, что я внимаю каждому его слову.

– В чём? – поспешил я спросить, чтобы поскорее услышать продолжение.

– Избирать и назначать лидера не эффективно, такой метод может не сработать в экстремальных ситуациях. В экстремальных ситуациях люди бессознательно объединяются вокруг самого сильного. Для этого ему вовсе не нужно бить себя в грудь и кричать что-то типа «все слушайтесь меня» или «я тут главный», – скорчив смешную гримасу он показал наглядно как это могло бы выглядеть, чем вызвал у нас улыбку, – Вообще ничего говорить не надо. Люди на энергетическом уровне чувствуют того, кто среди них более силён духом. Подсознательно, на уровне инстинктов, люди чувствуют того человека, который способен возложить на себя обязанности лидера и вывести их из задницы. В этом и заключается функция нашего вожака.

– Вывести людей из задницы? – полушутливо полусерьёзно переспросил я.

– Ага! – Лэд утвердительно кивнул головой, – Ну и конечно, постараться снова туда не попасть. По большому счёту, наше общество нуждается в лидере только в экстремальных ситуациях, когда сложно принять решение за всех. Но так как нам приходится жить в мире где каждый день это борьба за выживание, то необходимость постоянного вожака стаи становится очевидной. В военных условиях роль вожака становится ключевой.

– Почему же? Можно выживать и поодиночке, – возразил я всезнающему учителю.

– Конечно, можно. Но чтобы сохранился биологический вид и продолжал развиваться, необходима взаимопомощь в социуме. Это известно любому существу, даже неразумному.

– Анархия в природе… – вспомнил я один из трудов Кропоткина и это вызвало у меня ностальгическую улыбку. Я вспомнил дни, когда сидел дома у Михаила и читал книги из его богатой, пусть не количеством, но содержанием, библиотеки.

Уже давно стемнело, три наши машины неслись в ночи, освещая своими фарами дорогу. От долгой поездки тело у меня начало затекать. Я сладко потянулся на своём сидении, вытянув ноги вперёд настолько насколько это было возможно в машине, и уставился в пустоту за окном. Я немного приоткрыл окошко рядом с собой, чтобы почувствовать прохладу летних ночных ветров после жаркого дня. Ветер навеял воспоминания о том дне, когда Михаил сказал, что его предназначение здесь на Земле, а не где-нибудь на Марсе или где-то ещё. Тогда я не придал особого значения его словам, но сейчас вижу, что он как в воду глядел. Вообще, многие слова Мишки Бахаря можно было понять лишь оказавшись в ситуации когда возможно их понять. Наверно так и должно быть у истинного сказочника, он должен уметь видеть ситуацию, не оказавшись в ней, и точно в деталях передать это. И подобно своему кумиру Михаилу Горшенёву, Бахарь, передав свои сказания людям, ушёл из нашего мира в самом расцвете сил. Ушёл, но не умер! Жаль, что я не мог прочитать его книгу, но надеялся, что такая возможность мне ещё представится. От переполнявших меня чувств я высунулся в окно как собака, только языка не высовывал. Я захотел прокричать во всё горло, но сдержался. Мне почудилось как будто Бахарь, подпевая Горшенёву, в тишине ночной рявкнул их бессмертное и бессменное «Хой!» и от этого почувствовал себя вдохновлённым и окрылённым.

– Хой! – прошептал я настолько тихо, что меня даже никто не услышал.

Я втянул голову обратно в машину и поспешно закрыл окно, как будто опасаясь, что моя внезапно возникшая внутренняя воздушность так же легко и внезапно может ускользнуть через открытое окошко.

Уже на рассвете я пересел за руль. Так уж получилось, что сейчас наш маршрут пролегал строго на восток. Я мчался навстречу восходящему Солнцу, которое словно ковром, сотканным из ниток света, застилало наш путь своими первыми лучами. После меня вести должна была Михаэла. Но Лэд сказал, что до места встречи осталось совсем немного, поэтому остановок больше не будет и на оставшемся пути он сам поведёт машину. Также он предупредил и остальные две машины, что следующая остановка будет уже не через два часа, а на условленной заправке.

– Наконец, добрались, – протянул я радостно, как только Лэд остановил машину возле одной из колонок на заправке, – И без всяких приключений.

– Не спеши радоваться, – внимательно оглядывал местность Лэд, словно пытаясь найти здесь кого-то, – Мы должны были приехать последними, но я никого не вижу…

Слова Лэда серьёзно меня всполошили. Но тревожился я, как понимаете, не за себя, а за Ладу. Мне очень не хотелось, чтобы с ней что-нибудь случилось. Она была с Тимуром, и этот факт должен был бы меня как-то успокоить. Но вместо этого мне вспомнился ночной рассказ Лэда о том, что некоторые считают Тимура личным врагом Сатаны и от этого стало ещё тревожнее.