Czytaj książkę: «Сбой системы»

Глава 1. Девушка в красном

Полночь. Мужчина стоит и курит, выпуская клубы дыма изо рта. Луна полная и светит ярко, освещая при этом весь сад. Он замечает движение с правой стороны и видит, как бежит девушка в красном, развивающемся пеньюаре. От этого он аж, задерживает дым во рту и чуть не давится им.

Её силуэт, выхваченный лунным светом, казался нереальным, словно призрак из старинной легенды. Красный цвет её ночной сорочки был настолько ярким на фоне ночной зелени, что казалось, будто она несёт в себе частичку заката, застывшего в этой тишине. Мужчина не мог отвести глаз. Сердце билось быстрее, не от страха, а от какого-то странного, необъяснимого волнения. Он точно знал, кто она. Это Вера, падчерица его старшего брата. Он женился на её матери несколько лет назад.

Почему она появилась в саду так поздно? Её бег был стремительным, но в, то, же время грациозным, словно она парила над землёй. Сейчас девушка двигалась вглубь сада, туда, где была оборудована зона отдыха. Там стоял большой каменный стол, а вокруг него – невысокие лавочки. Он наблюдал за ней, пытаясь понять, что могло вызвать такую спешку. Её движения были почти отчаянными, что совсем не свойственно спокойной и рассудительной Вере. Может быть, она что-то потеряла, или, наоборот, пытается от кого-то скрыться?

Лунный свет пробивавшийся сквозь листву деревьев, освещал её фигуру, когда она приближалась к знакомому месту. Каменный стол, всегда прохладный даже в самый жаркий день, кажется, что ждал именно её сейчас.

Стоя на возвышенности, мужчина продолжал наблюдать за ней. Как она ложится на каменный стол! Поджав ноги, она начинает водить ими по прохладной каменной столешнице, словно рисуя. В этом движении есть какая-то завораживающая простота, естественность, которая приковывает его взгляд. Кажется, будто она находит в этом простом действии какое-то особое удовольствие, некую форму самовыражения, которую он может только наблюдать со стороны. Её тело такое, расслабленное и одновременно собранное, создаёт картину умиротворения, даже если за этим скрывается что-то иное.

Он сделал ещё одну затяжку, пытаясь успокоить дыхание, но дым казался теперь горьким, а мысли – спутанными, бросив окурок себе под ноги, он отправился к ней. Вера будто сама звала и так сильно притягивала и манила его.

Когда он подошёл ближе, то увидел, как она выгибала свою спину энергично, словно это был танец на каменной поверхности. Каждый её изгиб, каждое движение было наполнено какой-то дикой силой, пробуждающейся ото сна. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву деревьев, ложились на её кожу причудливыми узорами, подчёркивая каждый мускул, каждую линию. Казалось, сама природа замерла, наблюдая за этим завораживающим зрелищем. Воздух был наполнен ароматом цветущих роз и влажной земли, создавая атмосферу тайны. Девушка не замечала его присутствия, полностью погружённая в свой импровизированный танец. Её спина, изогнутая в дугу, напоминала лук, готовый выпустить стрелу, полную жизни и страсти в ночное небо.

Он смотрел на неё, и в его голосе звучало недоумение, когда он всё же обратился к ней: «Вера, что происходит?»

Девушка медленно приподнялась, её взгляд был полон желания, словно в нём плескался сам огонь.

Единственное, что она произнесла в ответ, было: «Ты пришёл!»

И её руки потянулись к нему, маня и завлекая, прикосновения пальцев коснулись его рук, и были словно электрическим разрядом, пробуждающим что-то глубоко внутри мужчины.

Он чувствовал, как напряжение, скопившееся в воздухе, начало рассеиваться, уступая место другому, более мощному чувству. Её глаза, ещё недавно затуманенные, теперь смотрели на него с такой страстью, что он не мог отвести взгляд, будто был пойман в ловушку их притяжения. И он чувствовал, что больше не может сопротивляться, его влекло к ней очень сильно.

Мужчина пытался понять, что всё-таки происходит, но не мог найти логического объяснения. Их ведь ничего не связывает, правда? Раньше он видел её на свадьбе брата, пару раз на других семейных встречах, но и на этом, пожалуй, всё. Никаких общих воспоминаний, никаких общих переживаний. И вдруг она начинает его так сильно привлекать и манить, будто между ними есть какая-то связь.

Откуда тогда это чувство, если объективно ничего нет?

И прежде чем он успевает что-то осознать, Вера оказывается уже вплотную близко к нему, и её губы находят его. Поцелуй был стремительным, страстным, и с каждой секундой углублялся всё больше. Её напор был настолько мощным, что у него просто не было сил сопротивляться. И, если быть до конца честным, он и не испытывал никакого желания это делать. Её дыхание смешивалось с его, жаркое, обжигающее, и в этом вихре страсти он терял себя, растворяясь в ней полностью. Ему, казалось, что они сливаются воедино. Он чувствовал, как её руки обвивают его шею, притягивая ещё сильнее, и каждый её вздох, каждый стон, вырывающийся из её груди, отзывался в нём волной желания. Пробуждая физическое влечение, которое проникало в самые потаённые уголки его души, пробуждая давно забытые чувства.

Он отвечал на её поцелуй с той же страстью, с той же силой, отдаваясь этому моменту без остатка, позволяя ей вести его, увлекая за собой в неведомые глубины наслаждения. В этот момент не существовало ничего, кроме их двоих, кроме этого всепоглощающего огня, который горел между ними, сжигая всё преграды, все сомнения, оставляя лишь первозданное чувство.

Девушка вела их сама, и он полностью подчинялся. Её нежные руки ласкали его сильные плечи, пальцы зарывались в волосы на голове, она была невероятно страстная. Ему не хватало дыхания от их поцелуя. Этот момент был вечностью, застывшей в одном вздохе, в одном прикосновении. Мир сузился до её глаз, до тепла её губ, до пульсации крови в его висках.

Мужчина чувствовал, как растворяется в ней, как границы его «я» стираются под натиском лишь её желания. Сейчас он был готов следовать за ней куда угодно, потеряться в этом вихре чувств, отдаться этой силе, которая так властно завладела им. Каждый её жест, каждое движение говорило о её полной власти над ситуацией, и эта власть была для него самым желанным дурманом. Он чувствовал себя живым, как никогда прежде здесь и сейчас.

Когда тело Веры вновь коснулось каменной поверхности, это было явным сигналом, что теперь его очередь взять инициативу в свои руки. Он подтянул её за бёдра чуть ближе к краю столешницы, ощущая, как её внутренняя часть касается его паха, и она не могла не почувствовать его нарастающее возбуждение в штанах.

Воздух вокруг них, загустел, наполнившись желаниями и предвкушением. Её дыхание стало прерывистым, отражая его собственный нарастающий пульс. Он чувствовал, как её тело откликается на его прикосновение, как каждая клеточка её кожи пробуждается под его горячим взглядом, под его напором. Его пальцы заскользили по нежной коже внутренней стороны её бёдер, поднимаясь выше, к мягкому изгибу живота. Он нежно касался её груди, ощущая тепло и податливость её форм, проводил и сжимал пальцами её твёрдые соски.

Каждый его жест вызывал у неё тихие стоны, наполненные наслаждением. Затем одним резким движением он разорвал её пеньюар, освобождая тело от ткани. Шелковистая материя, словно пойманная ветром, рассыпалась на каменной столешнице, оставляя её обнажённой под его взглядом. Её кожа, нежная и гладкая, светится в полумраке, притягивая его взгляд, как мотылька к пламени. Каждый её изгиб, каждая линия тела теперь открыты, беззащитны и одновременно полны силы. Он чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с её дыханием, как их тела тянутся друг к другу, словно магниты, подчиняясь древнему, неумолимому закону притяжения.

Он вводит в её разгорячённое лоно два пальца, проверяя, насколько она готова и от этого его движения Вера выгибается. Он жадно ловит её стоны своими губами, одновременно терзая её страстными движениями пальцев. Она стонет, извивается под ним, её тело дрожит от нахлынувшего удовольствия, глаза закрываются, отражая всю глубину удовольствия, которое они разделяют вместе.

Кожа под его пальцами горит, словно раскалённый шёлк. Он чувствует, как её пульс учащается, как дыхание становится прерывистым, горячим. Влажный шёпот срывается с её губ, неразборчивый, но понятный без слов. Он углубляет поцелуй, позволяя языку исследовать её рот, вторя движениям его пальцев. Каждый её вздох становится подтверждение того, что они на верном пути, что они приближаемся к той точке, где время перестаёт существовать.

Мужчина чувствовал, как её руки обвиваются вокруг его шеи, притягивая ещё ближе, словно боясь, что он исчезнет, но он не хотел исчезать. Он хотел остаться здесь, в этом моменте, навсегда с ней. Он вынул из неё свои пальцы, спустил, вниз пижамные штаны и одним движением члена погрузился в её влажную глубину до самого конца от чего Вера протяжно, стонет. В этом вихре ощущений, он чувствовал, как её тело отзывается на каждое его движение.

Сад, ещё недавно казавшийся таким просторным и открытым, теперь стал их уединённым миром, где звуки природы – шелест листьев, стрекот цикад, лишь усиливают интимность момента. Их стоны, сливаясь в единый, страстный хор, словно рисуют невидимые узоры в воздухе, наполняя его взаимной жаждой. Мысль о том, что кто-то может нарушить эту идиллию, казалась абсурдной, и невозможной. В этот миг существовала только лишь эта связь, эта всепоглощающая страсть, которая стирает все грани и условности между ними. Каждый вздох, каждый толчок, каждое прикосновение – всё это часть единого, мощного потока, который уносит их всё дальше и дальше от реальности.

Он приподнял её, меняя их позу, и она легко устроилась в его руках, теперь он крепко держал её за ягодицы, а она смотрела прямо в его глаза. Руки Веры обвились вокруг его шеи и плеч, а тихие стоны, полные нежности, ласкали мужской слух. Её дыхание было прерывистым, касающимся его щеки, и он ощутил, как её тело охватила дрожь, она стала податливой, и в этот миг он понял, что она достигла своего пика наслаждения. И следуя за ней, он, почти рыча от переполнявших его чувств, отдался этому моменту вместе с ней. Мужчина чувствовал, как её тело расслабляется под его руками, как напряжение уходит, оставляя после себя лишь нежное тепло и тихую дрожь. В этот миг не существовало прошлого или будущего, только настоящее, наполненное до краёв нежностью и страстью, сплетёнными в единое целое. И когда волна отступила, оставив после себя лишь тихий шёпот и лёгкое покачивание, он знал, что этот момент навсегда останется в его памяти, как символ истинной близости и глубокого понимания.

Он осторожно провёл рукой по её щеке, убирая непослушные пряди волос, что прилипли к коже. Вера открыла глаза. В них мелькнуло удивление, словно она только сейчас по-настоящему увидела его, сфокусировав на нём свой взгляд.

А потом прозвучал вопрос, который заставил его замереть, совершенно ошарашенного: «Почему ты?» – прошептала она, и в её голосе слышался неподдельный страх.

Секунда и она уже бежала, прочь из сада, в сторону дома. Он при этом стоял со спущенными штанами, не в силах даже пошевелиться, лишь провожая её взглядом, всё ещё пытаясь осознать произошедшее сейчас.

Глава 2. А поутру, они проснулись

Девушка бежала из сада, чувствуя, как жар стыда обжигает её изнутри. Разорванный пеньюар едва прикрывал её обнажённое тело, а по бёдрам стекала его сперма, напоминая о произошедшем. Она влетела в дом, словно преследуемая хищником птица, и бросилась на второй этаж, в свою комнату.

Эти лохмотья, свидетели её слабости, тут же отправились в мусорное ведро. А сама она, дрожа, юркнула под душ, пытаясь смыть с себя ту страсть, что захлестнула её с головою всего несколько минут назад.

Вода обжигала кожу, но девушка не обращала на это внимания. Каждый поток, должен был смыть не только физическое ощущение чужого прикосновения, но и въевшийся в душу стыд. Она тёрла кожу мочалкой докрасна, до боли, словно пытаясь стереть саму себя, ту, что позволила этому случиться. Но чем сильнее она тёрла, тем ярче всплывали в памяти обрывки произошедшего: шёпот, горячие руки, томный взгляд

Она зажмурилась, стараясь вытеснить эти образы, но они, словно назойливые пчёлы, возвращались снова и снова. Когда она вышла из душа, кожа её горела, а внутри была пустота. Вера закуталась в махровый халат, чувствуя себя одновременно уязвимой и отвратительной. В зеркале отражалась незнакомая девушка: бледная, с покрасневшими глазами, с растрёпанными волосами. Кто это? Неужели это она? Та, что всегда гордилась своей сдержанностью, и своим контролем?

Она присела на край кровати, чувствуя, как дрожат колени. В голове роились мысли, перебивая друг друга, и не давая ни на чём сосредоточиться. Нужно что-то делать. Нельзя просто сидеть и жалеть себя. Но что? Куда бежать? От себя не убежишь. И от воспоминаний тоже. Они будут преследовать её, пока она не найдёт способ с ними справиться. Но как? Как забыть теперь эту ночь?

И с этими мыслями Вера плюхнулась на кровать и прикрыла глаза. Ну и дела! Эта ведьма со своим любовным заклинанием явно перепутала адреса. Она целилась в сына своего «нового» отчима, а получила его сорокалетнего дядю. Девушка чуть не взвыла от такой нелепицы, укутываясь в халат, и переваривая эту «удачную» магию. Эта ошибка была не просто досадной, а сплошной неудачей.

Она желала привлечь юношескую страсть, искру, которая могла бы разжечь что-то новое в её жизни, в этом новом, странном семейном укладе. А получила... мужчину, который, вероятно, помнил времена, когда её отчим ещё сам был мальчишкой. Его брат. Сорокалетний дядя. Это было как удар под дых, как насмешка судьбы, или, скорее, насмешка этой горе-ведьмы.

Она чувствовала себя сейчас такой глупой и обманутой. Все надежды и фантазии, которые она так тщательно лелеяла, рассыпались в прах, как пепел от сгоревшей свечи. Она представляла себе Дениса, его молодость, его энергию, его азарт. А получила взрослого мужчину, который видел её ранее только в контексте родного брата. И это было невыносимо.

Халат сейчас был единственным убежищем, единственной защитой от этого абсурдного мира, который так жестоко сыграл с ней. Его мягкая ткань обнимала её, словно пытаясь утешить, но даже она не могла заглушить этот внутренний вой, эту обиду, это чувство полного краха. Вера закрыла глаза, пытаясь забыть, пытаясь стереть из памяти эту ошибку. Но она была слишком яркой, слишком реальной. И сон, который должен был принести забвение, лишь усугублял её состояние, и она проваливалась всё глубже в бездну разочарования.

Утро. Совершенно не хотелось просыпаться и вставать. Стоило ей открыть глаза, как стало ясно: стыд никуда не испарился, а давил ещё сильнее. Нехотя пришлось тащиться в ванную комнату, чтобы хоть как-то привести себя в приличный вид, ведь сегодня начиналась её преддипломная практика, и место было, мягко говоря, «интересное» – это фирма её отчима. Специализация у неё была «бухгалтерский учёт, анализ и аудит». А вся прелесть ситуации заключалась в том, что её вчерашний любовник занимал там кресло Финансового директора. Бинго! Одним словом.

Холодная вода, плеснувшаяся на её лицо, не принесла никакого облегчения. Зеркало отразило бледное лицо с тёмными кругами под глазами – явное свидетельство бессонной ночи, наполненной не столько сожалениями, сколько отчаянными попытками осмыслить произошедшее. Как она вообще могла допустить эту близость, зная, что завтрашний день принесёт ей именно это столкновение?

Отчим, человек, которого она уважала и который, относился к ней с отеческой заботой, даже не подозревал теперь о её связи с его братом.

Вера натянула на себя строгий деловой костюм, пытаясь спрятать под ним не только физическую усталость, но и внутреннюю дрожь. Каждый шов, каждая пуговица казались частью брони, в которую она должна была облачиться, чтобы пережить этот день. В голове прокручивались возможные сценарии: неловкие взгляды, молчание, или, что ещё хуже, попытки сохранить видимость нормальных рабочих отношений, которые будут пропитаны скрытым напряжением. Она не знала, как он себя теперь поведёт. Будет ли он избегать меня, или, наоборот, попытается использовать эту ситуацию в своих целях? Мысль об этом вызывала новый приступ стыда, смешанного с тревогой.

Спускаясь по лестнице, девушка старалась дышать ровно, убеждая себя, что это всего лишь работа, всего лишь практика. Но где-то глубоко внутри она знала, что это всё гораздо больше. Это проверка на прочность, испытание её способности контролировать эмоции и отделять личное от профессионального. И она боялась, что провалится. Боялась, что её вчерашний грех будет висеть между ней и всеми в этой фирме, особенно между ней и отчимом, чьё доверие она, возможно, уже подорвала, даже если он об этом ещё и не знает.

В общей столовой, завтрак уже был в самом разгаре. За столом сидели её мать, отчим, его сын от первого брака и её «сорокалетний любовник». Вера тихо поздоровалась, пожелав всем доброго утра, и заняла место рядом с матерью. Аппетита не было ни грамма, девушка просто уставилась в свою тарелку. Вокруг царила оживлённая беседа, но её мысли были где-то далеко, совершенно не связанные с этим утренним собранием. Она машинально ковыряла вилкой в тарелке, совершенно не прикасаясь к еде.

В этот момент раздался голос Дениса: «А почему наш колокольчик сегодня молчит?»

Вера подняла свой взгляд и обнаружила, что все четыре пары глаз устремлены на неё, словно ожидая какого-то объяснения. Она почувствовала, как её щёки тут же заливает краска.

«Колокольчик» – это ведь про неё сейчас.

Её молчание, её отрешённость, её неспособность влиться в это утро, которое, судя по всему, должно было быть наполнено смехом и оживлёнными разговорами, выдавали девушку с потрохами.

Денис был старше её на несколько лет, и его присутствие сейчас заставляло чувствовать её немного неуклюже и даже неловко. Она попыталась выдавить из себя улыбку, но, кажется, получилось что-то похожее на гримасу.

«Я просто чувствую себя с утра что-то неважно», - сказала она, вновь опуская взгляд в тарелку и делая глоток чистой воды.

Но этот глоток, не принёс никакого облегчения, лишь подчеркнул сухость во рту и общую вялость, которая окутала её с самого пробуждения. Солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, был слишком ярким, слишком навязчивым, а звуки за окном – утренний щебет птиц, отдалённый шум машин – звучали как-то приглушённо, словно доносились издалека, из другого мира. Девушка не могла сосредоточиться ни на чём, мысли путались, словно клубок ниток, который никак не удавалось распутать.

С самого утра Вера была непривычно тихой и замкнутой. Вся вчерашняя страсть, испарилась без следа, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Контраст был разительным. Когда он услышал о её недомогании, первая мысль, которая у него возникла, что это он перестарался. И его вчерашний напор, который захлестнул с головой, наверняка измотал, её юное тело. Она избегала взглядов за столом, а его и вовсе старалась не замечать. Но мужчина не мог оставить всё как есть. Ему нужно было поговорить с ней обо всём, что произошло между ними ночью.

Раздался голос его брата, вырывая резко из собственных мыслей.

«Макс, подвези Дэна и Веру на фирму, у них сегодня двоих ответственный первый рабочий день», – обратился он к нему.

Мужчина лишь кивнул в знак согласия. Вера сказала, что сейчас возьмёт свою сумочку, и они могут ехать. Затем она встала, и Максим обратил внимание, что завтрак в её тарелке так и не был съеден.

То, что они ехали вместе, было неплохо, но присутствие Дениса рядом вызывало у мужчины некоторое раздражение, словно он был помехой. Эта неприязнь была не новой, она тлела где-то глубоко, под поверхностью вежливого общения, и каждый раз, когда их пути пересекались так тесно, она вспыхивала с новой силой. Максим старался не показывать этого, но внутренне уже готовился к долгой дороге, полной неловких пауз и его попыток найти хоть какую-то тему для разговора, которая не касалась бы Дениса. Возможно, он преувеличивал, но присутствие племянника всегда ощущалось как нечто лишнее, как чужеродный элемент в его личном пространстве, и это странно потому что он его, родная кровь.

Вера села сзади, а рядом с ней присел Денис, он шутил, но по мнению Максима его уровень интеллекта был равен зубочистке. Девушка смеялась над его шутками, и смотрела в противоположную сторону окна, на мужчину почти не глядя. Каждый его неуклюжий каламбур, вызывал у неё приступ истерического веселья, которое, впрочем, не могло скрыть её лёгкого раздражения. Или, возможно, это было его собственное восприятие, искажённое ощущением собственной отстранённости.

Дэн же, с его бесконечным потоком банальностей, был как шум воды, который лишь подчёркивал тишину внутреннего мира Максима. Он сосредоточился на дороге, двигались плавно в потоке машин в сторону Центра. Его задача была проста: держать руль, следить за дорогой и довезти их до места назначения.

Спустя время. Он припарковал автомобиль возле бизнес-центра, в котором они арендовали офис на 24 этаже, что создавало благоприятную атмосферу для продуктивной работы, и прекрасный вид на город, вдохновляя на новые идеи и решения. Они выбирали это место с братом не случайно, ведь оно отражает их стремление к развитию и успеху, а также обеспечивать комфортные условия для их сотрудников и партнеров.

Они все одновременно покинули машину и, пройдя через стеклянные двери, оказались внутри, затем направились к посту охраны, где получили свои ключ-карты, и двинулись к лифтам, которые работали в режиме «муравейник», высаживая пассажиров на каждом этаже.

Денис не упускал возможности пошутить и тут. Иногда Максим всерьёз задумывался, не ошибся ли, его брат с выбором для него карьеры может, ему стоило стать стендап-артистом, а не руководить отделом АСУ ТП (Автоматизированная система управления технологическим процессом) в их фирме?

Но вот лифт остановился на нужном этаже, и они вышли в просторный холл. Светлые тона, минималистичный дизайн, панорамные окна с видом на город – всё говорило о солидности и успехе. За административной стойкой находилась секретарь, миловидная девушка с безупречной укладкой на голове, и в деловым бежевом костюме.

«Елизавета, доброе утро! Прошу вас провести новых сотрудников к их рабочим местам и представить всему коллективу. Это важный этап адаптации, который поможет им быстрее почувствовать себя частью нашей команды. Убедитесь, что у них есть всё необходимое для начала работы. Также, пожалуйста, принесите мне всю утреннюю корреспонденцию в кабинет. Я хочу ознакомиться с ней как можно скорее, чтобы оперативно реагировать на поступающую информацию и принимать необходимые решения» - произнёс я.

И она приветливо кивнула финансовому директору в ответ.

«В добрый путь молодежь!» - сказал он, стараясь звучать бодро, но его взгляд невольно задержался на Вере.

Она оставалась холодна, и между нами с каждой секундой росла ледяная стена. Проводив их своим взглядом, он направился к себе в кабинет.

Вошёл, снял пиджак и аккуратно повесил его на плечики и убрал в шкаф. Запустил кофемашину, наслаждаясь знакомым звуком дробящихся зёрен. Пока готовился кофе, он снова и снова мысленно возвращался к образу девушки. Вопросы роились в его голове, не давая покоя. Запах свежесваренного кофе наполнил кабинет, но даже его аромат не мог развеять туман сомнений, окутавший его. Он взял чашку, обжигающую пальцы, и подошёл к окну. За стеклом простирался город, залитый утренним солнцем, но для него он казался серым и безрадостным. Вера... Он сделал глоток кофе, горький и крепкий, как и его мысли. Теперь между ними пропасть. Мужчина поставил чашку на стол, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он должен прояснить ситуацию, чтобы понять, есть ли ещё шанс вернуть ту близость, которая их вчера связала. Но как подойти к ней, когда она так явно демонстрирует своё нежелание идти на контакт? Этот вопрос оставался пока без ответа, повисая в воздухе вместе с ароматом кофе.

Елизавета, милая и улыбчивая, как и положено хорошему секретарю, провела Веру по всей организации, познакомив со всеми сотрудниками, включая даже системного администратора Пашу. Затем девушка отправилась в свой отдел, там её встретила Анна Ивановна, главный бухгалтер. Она была женщиной в годах, но сразу чувствовалось, что это настоящий профессионал своего дела, человек, который, скорее всего, начинал вести бухгалтерский учёт ещё со счётами в руках.

Под её началом работали ещё три девушки, а теперь к ним присоединилась и Вера, пришедшая на практику в качестве бухгалтера-материалиста.

Анна Ивановна, несмотря на свой строгий вид, оказалась на удивление доброжелательной. Она внимательно выслушала её, кивнула и указала на свободное место за столом.

«Вот твоё рабочее место», - сказала она, - здесь ты будешь осваивать азы материального учёта. Не бойся задавать вопросы, если что-то не понятно, потому что мы все когда-то начинали с чего-то.

Её слова прозвучали как успокаивающий бальзам на взволнованную душу девушки. Вера присела, огляделась. Стол был завален бумагами, калькуляторами и папками с документами. Воздух был пропитан запахом типографской краски и лёгкой пыли. Девушки, её коллеги, подняли на неё свои взгляды, в которых читалось любопытство, не враждебность.

Главбух вручила ей несколько листов, объяснив, что это акты сверки с контрагентами. Она попросила внимательно всё проверить, сказав, что это будет её первым шагом в освоении рабочих процессов. Вера взяла эти документы, чувствуя лёгкое волнение и одновременно предвкушение. Стопка бумаг казалась одновременно и объёмной, и незначительной - ведь это всего лишь начало. Она понимала, что за каждым актом стоит реальная финансовая операция, договор, обязательство. Её же задача - убедиться, что цифры сходятся, что нет расхождений, которые могли бы привести к недоразумениям или, что хуже, к финансовым потерям.

Одна из коллег, молодая и энергичная девушка, представилась как Катя, и тут же предложила помочь её разобраться с первой же задачей. Вера почувствовала, что, несмотря на всю новизну и некоторую робость, этот новый этап её жизни обещает быть интересным и познавательным.

Она устроилась поудобнее за своим новым рабочим столом, разложила листы и начала всматриваться в строки. Первые несколько актов прошли относительно гладко, цифры совпадали, всё выглядело в порядке. Но с каждым следующим документом она чувствовала, как её внимание становится всё более острым. Она сравнивала суммы, даты, наименования товаров или услуг, номера договоров. Это было похоже на детективное расследование, где каждая цифра – это улика, а её задача – собрать их воедино и убедиться в их правдивости.

Вера начала замечать мелкие детали: небольшие расхождения в копейках, которые могли быть просто ошибкой ввода, или же более существенные суммы, требующие более тщательного анализа. В такие моменты она вспоминала слова Анны Ивановны о «плавном погружении». Это не просто механическая проверка, это процесс понимания того, как устроена финансовая деятельность, как фирма взаимодействует с партнёрами.

Каждый акт сверки – это маленькая история деловых отношений, и её роль – убедиться, что эта история написана без ошибок.

Девушка стала делать пометки карандашом, выделять строки, которые вызывали вопросы. Иногда приходилось возвращаться к предыдущим документам, чтобы найти контекст. Это требовало усидчивости и концентрации, но она чувствовала, как её навыки постепенно оттачиваются. И Вера уже не просто смотрела на цифры, а начала их понимать, и видеть за ними суть операций.

Спустя некоторое время Максим связался с главным бухгалтером, чтобы узнать, как идут дела у Веры. Анна Ивановна сообщила, что она прекрасно справляется со своими обязанностями. Более того, она отпустила её вместе с коллегами на короткий перерыв, чтобы выпить кофе в зоне отдыха. Это стало для него отличным поводом подойти и поговорить с ней сейчас. Мужчина решил не терять время. Быстро поднявшись из-за своего стола, он направился к зоне отдыха, стараясь выглядеть непринужденно. Сердце слегка подпрыгивало от предвкушения – он желал поговорить с ней.

Подойдя к столику, где сидели девушки, финансовый директор улыбнулся.

«Доброго утра коллеги! Надеюсь, не помешал?» – сказал он, обращаясь скорее к Вере, чем к остальным.

Девушки ответили приветливыми кивками и улыбками, а Вера же стала ещё более задумчивой. Они как раз допили свой кофе и уже собирались уходить, когда он решил обратиться напрямую к Вере с вопросом о её впечатлениях от работы в фирме.

Оставшись наедине, мужчина подошёл к ней, чтобы поговорить серьёзно, как взрослые люди. Воздух между нами стал плотнее, наполняясь невысказанными ожиданиями. Он видел, как её спина упёрлась в прохладную стену, и это ощущение, возможно, добавляло некоторой напряжённости в их беседу, но для него это было необходимо, чтобы донести всю важность момента. Ему хотелось, чтобы она почувствовала всю серьёзность его намерений, чтобы она поняла, что это не просто мимолётный разговор, а попытка разобраться в чём-то действительно важном, что касается «их» будущего и будущего совместной работы.

Максим видел, как её пальцы слегка сжимаются, и это было свидетельством того, что она тоже ощущает эту особую атмосферу, которая возникла между нами. Он попытался заговорить о том, что произошло между ними ночью, и в тот же миг почувствовал, как в глазах Веры мелькнуло разочарование. Эта эмоция его глубоко огорчила, ведь он совсем не этого ожидал от неё.

И тут она сказала: «Я бы хотела, чтобы этого больше не повторялось никогда».

Для него это прозвучало как настоящий удар, как пощёчина.

Максим замер, слова Веры повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Он ожидал чего угодно – смущения, может быть, даже лёгкой обиды, но не этого холодного, решительного отказа. Разочарование в её глазах, которое он так отчётливо увидел, теперь казалось предвестником бури. Он хотел понять, что именно вызвало такую реакцию, что он сделал не так?

Но её слова перекрыли все его попытки разобраться. «Никогда». Это слово звучало как приговор, как стена, выросшая между ними в одно мгновение. Максим чувствовал, как внутри него что-то обрывается, как рушатся его представления о том, что произошло, о том, что могло бы быть дальше. Это было не просто огорчение, это было ощущение полного краха, непонимания и, что самое страшное, одиночества. Он смотрел на неё, пытаясь уловить хоть малейший намёк на то, что можно исправить, что можно вернуть. Но её лицо было непроницаемо, а в глазах отражалась лишь пустота.

Мужчина не знал, что сказать, как переступить через этот гром, который оглушил его и оставил наедине с тишиной, полной невысказанных вопросов и горького осознания.

«Ты уверена в своих словах?» – произнёс он твёрдо.

Вера, прислонившись спиной к стене, ощущала тепло солнечных лучей, пробивающихся сквозь стекло. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но в тот, же миг, словно теряя всякую силу, начала оседать. Он успел, почти инстинктивно, перехватить её за талию, поднять и прижать к себе так крепко, как только мог. Её голова безвольно склонилась на его плечо, дыхание стало прерывистым, а кожа – прохладной. Мужчина чувствовал, как дрожь пробежала и по её телу, и понял, что это не просто слабость. Это было что-то более глубокое, что-то, что выбило из неё всю жизнь в одно мгновение. Он осторожно опустил её на пол, стараясь не причинить боли, и присел рядом, продолжая держать её в своих объятиях.

Солнечные лучи, которые ещё секунду назад казались ласковыми, теперь были безжалостными, освещая её бледное лицо. Максим смотрел на неё, пытаясь понять, что произошло, и чувствовал, как внутри него нарастает тревога. Губы девушки были приоткрыты. Он провёл пальцами по её щеке, ощущая её гладкость и холод. В этот момент мир, будто замер до её фигуры, до её тихого дыхания, до его собственного учащённого пульса.

Он знал точно, что не оставит её. И будет рядом, пока она не придёт в себя. Максим прижал её ещё крепче, словно пытаясь передать ей свою силу, свою решимость. В её глазах, которые были полуприкрыты, он видел отражение неба, такое же безмятежное, как и её нынешнее состояние. Но он знал, что за этой безмятежностью скрывается что-то другое, что-то, что он должен был понять.

Глава 3. Рабочая рутина

Воздух в комнате отдыха стал просто удушающим. Максим тут же взял Веру на руки и понёс в свой кабинет. Уложил на диванчик и, чтобы быстрее ей стало легче дышать, включил кондиционер на полную мощность. Потом он отправился к холодильнику за бутылкой чистой воды. Вернувшись, осторожно поднёс её к губам Веры, надеясь, что вода поможет ей быстрее прийти в сознание.

Наблюдал за её лицом, пытаясь уловить малейшие признаки улучшения. Её веки слегка дрогнули, и он почувствовал, как она медленно начала реагировать на прохладу и воду. Мужчина продолжал осторожно поить, шепча успокаивающие слова, хотя и не был уверен, слышит ли она его сейчас. Каждый глоток воды казался маленькой победой, шагом к возвращению Веры к жизни. Он чувствовал, как напряжение, сковавшее его, постепенно отступает, уступая место облегчению. Он не мог позволить себе растеряться, ведь сейчас она нуждалась в нём больше всего.

Придвинул стул поближе к дивану, чтобы быть рядом, он продолжал следить за её дыханием, за каждым изменением в её состоянии. В тишине кабинета, нарушаемой лишь тихим гулом кондиционера, время замедлилось. И Вера, наконец, открыла глаза и посмотрела, увидев его, она чуть дёрнулась и вода с бутылки пролилась ей на блузку, сразу проявляя и просвечивая её грудь и нижнее бельё.

Этот внезапный, интимный момент повис в воздухе между ними. Её взгляд, ещё затуманенный, теперь был полон удивления и, возможно, лёгкого смущения. Максим видел, как по её щекам пробежал румянец, а пальцы непроизвольно попытались прикрыть мокрое пятно на ткани, но это было уже бесполезно. Вода, словно незваный гость, обнажила то, что обычно скрыто, и теперь между ними не осталось никаких преград, кроме этой тонкой, промокшей ткани.

«Хорошо, что ты очнулась», – сказал он, чувствуя, как напряжение окончательно спадает. – «Я переживал за тебя».

Максим тут же поднялся, чтобы принести салфетку, протянул ей, чтобы она могла привести себя в порядок. Её глаза медленно сфокусировались на нём, и в них читалось замешательство, смешанное с облегчением. Девушка взяла салфетку дрожащими пальцами, и он заметил, как её плечи расслабились, когда она начала вытирать мокрое пятно на своей блузе. Мужчина наблюдал за ней, стараясь не вторгаться в её личное пространство, но его присутствие, было для неё необходимо сейчас. Этот короткий промежуток времени, когда она была без сознания, стал для него настоящим испытанием, заставившим осознать, насколько она хрупка. Теперь, когда девушка снова была здесь, в сознании, он чувствовал себя так, будто вернулся к жизни сам.

«Вера, нам нужно серьёзно поговорить. Меня не смущает интим между нами, меня больше волнует твоя реакция после. Почему ты сбежала? И теперь отмалчиваешься? И максимально закрываешься от меня? Я не понимаю, что происходит, и это меня действительно беспокоит. Я чувствую, что между нами образовалась какая-то стена, и я не знаю, как её преодолеть. Твоё полное молчание и отстранённость приводит меня в замешательство» – сказал он, гладя на неё пристально.

«Как же я устала от этого всего», – произнесла она, кинув салфетку на диван. – «Неужели ты никогда не имел секса просто так, без всяких последствий и обязательств?»

Конечно, девушка решила не говорить Максиму о заклинании и ведьме. Это её собственная ошибка, которую ещё предстоит пройти и понять. Ему пока знать об этом не стоит.

Он посмотрел на неё более внимательно: – «Вера, мне уже не 16, чтобы я вёлся на такие вот доводы. И дело не в том, что я стал циником. Просто я научился видеть дальше поверхности, замечать скрытые мотивы, анализировать информацию. Я научился доверять своим инстинктам, своему опыту, своей интуиции. И сейчас, глядя на тебя, я чувствую фальшь. Я чувствую, что за твоими словами скрывается что-то ещё, что ты не договариваешь, что ты пытаешься меня обмануть. И мне это не нравится. Мне не нравится, когда меня считают дураком, когда пытаются мной манипулировать. Поэтому, не нужно придумывать сложные схемы и плести интриги. Я готов выслушать тебя, готов помочь, если это в моих силах. Но я не готов быть пешкой в твоей игре».

«Мне ничего от тебя не нужно», – сказала она, поднимаясь с дивана. «Спасибо, что помог мне прийти в себя. А теперь мне пора работать».

С этими словами она вышла из его кабинета. Мужчина проводил её взглядом, ощущая опустошение и одновременно удовлетворение. Её решимость, проявившаяся так внезапно, была заразительна. Ещё несколько минут назад она казалась потерянной, словно заблудившийся котёнок, а теперь – воплощением целеустремленности.

Он тоже вернулся к своему рабочему столу, чувствуя, как в воздухе повисла тишина, наполненная отголосками её голоса и отпечатком её присутствия. Теперь и ему предстояло вернуться к своим рабочим делам, но с новым, более ясным пониманием того, что иногда самое важное – это дать человеку возможность найти свой собственный путь, даже если для этого нужно просто помочь ему встать на ноги.

Вера вернулась в свой отдел. К счастью, Анны Ивановны не было на месте, и коллеги, скорее всего, не заметили её долгого отсутствия. Она снова быстро погрузилась в работу над актами сверок, стараясь ни на что не отвлекаться до самого обеда. Мысли, конечно, ещё витали где-то на периферии сознания, но необходимость сосредоточиться на цифрах и документах оказалась сильнее. Каждый акт сверки требовал внимания к деталям, выверки каждой строки, чтобы избежать малейшей ошибки. Это была своего рода медитация, погружение в мир строгой логики и порядка, который так контрастировал с недавним хаосом. Девушка чувствовала, как напряжение постепенно спадает, уступая место рабочей рутине. Время шло незаметно, и вот уже за окном стало заметно ярче, предвещая скорый обеденный перерыв. Она сделала глубокий вдох, чувствуя удовлетворение от того, что смогла вернуться к своим обязанностям и не дать внешним обстоятельствам выбить её из колеи.

И только Вера отложила крайний лист, как раздался звонок стационарного телефона. Это был внутренний вызов. Кто-то из коллег, скорее всего, из соседнего отдела, кому понадобилась какая-то информация, которую она могла предоставить. Или, возможно, кто-то хотел обсудить детали по отчётности. В любом случае, это был не тот звонок, который мог бы заставить её нервничать. Девушка сняла трубку, уже готовясь к стандартному приветствию и деловому разговору. Но внезапно раздался голос Максима.

– Через пять минут жду у лифта, – услышала она. – «Пора на бизнес-ланч. Хватит голодать и терять сознание на работе. Без возражений!»

На эти слова, её живот тут же отозвался предательским урчанием.

«Хорошо, Макс Петрович, иду», – ответила Вера и положила трубку телефона первая.

Улыбка сама собой появилась на её лице от собственной наглости. Объявив коллегам, что идёт на обед, взяла свою сумочку, положила в неё смартфон и направилась к лифту. Там уже ждал он, а вокруг него начинала собираться офисная толпа, явно нуждающаяся в передышке. Девушка подошла и встала за его спиной. В этот момент двери лифта распахнулись, и их почти впечатало внутрь, прижав к металлическим стенкам. Двери закрылись с тихим шипением, и кабинка начала медленно ползти вниз. Вера стояла спиной к нему, и едва улавливала запах его парфюма, смешанный с ароматом кофе. Сердце забилось чуть быстрее, и она постаралась не выдавать своего волнения, уставившись на мерцающие цифры над дверью. Каждый этаж казался вечностью, а тишина, нарушаемая лишь гулом лифта и приглушёнными вздохами окружающих их людей, становилась всё более напряжённой. Через несколько пролётов, двери лифта распахнулись, впуская новую волну людей. Девушка отступила, и тут же парень с рюкзаком, оказавшийся впереди, прижал её к Максиму, чуть двигаясь назад.

Она ощутила всем телом Максима, от плеч до... ниже пояса. Краска залила её лицо. Финансовый директор тут же выставил руку вперёд, придерживая рюкзак парня, чтобы он не тёрся и не задевал её. В то же время, другая рука Макса нежно легла ей на живот. Его пальцы, лёгкие и ласковые, касались её, и она чувствовала, как по всему телу разливается жар. Тяжело дыша, девушка прикрыла глаза.

Наконец-то первый этаж! И Вера чуть ли не самая первая выпорхнула из лифта и, приложив ключ-карту, прошла через охрану. В голове кипели слова, хотелось высказать ему всё, что накопилось у неё за это время. Но сейчас не место для скандала на глазах посторонних.

Девушка быстрым шагом направилась к центральным дверям бизнес-центра. Вырвавшись на улицу, она вдохнула полной грудью свежий воздух и двинулась в сторону машины на парковке.

Оглядевшись по сторонам и убедившись в уединении, она твёрдо встретила взгляд Максима и произнесла: «Позвольте узнать Макс Петрович, что это было? Ваши руки живут своей жизнью, не подчиняясь мозгу? Может, хватит уже касаться меня, где вам только вздумается?»

В его глазах мелькнуло, то ли удивление, то ли растерянность, но ни тени раскаяния. Это было хуже всего. Словно её слова были для него лишь досадным недоразумением, помехой в каком-то его собственном, неведомом ей сценарии. Вера ждала ответа, но он молчал, и эта тишина давила сильнее, чем любое его прикосновение. Воздух вокруг них сгустился, и стал вязким. Она чувствовала, как дрожат её пальцы, но старалась держать себя в руках, не давая ему увидеть, насколько сильно его поведение задело. Это было не просто нарушение личных границ, это было вторжение, которое оставляло после себя неприятный осадок, ощущение собственной уязвимости, которое она так старательно пыталась скрыть.

Но его ответ спустя секунду выбил из неё весь воздух. Просто вышиб.

«Я-то, думал, что после страстной ночи, после всего, что между нами произошло, мне теперь можно... всё» - уверенно произнёс Максим.

И, нажав на брелок ключей, он разблокировал двери. Слова, сказанные им, эхом отдавались в моей голове. Вера, молча села в машину, на переднее пассажирское сиденье, пристегнулась и уставилась в стекло. Мир за ним казался размытым и нереальным. Мужчина сел за руль, завёл двигатель и плавно выехал с парковки. В салоне повисла тяжёлая тишина, которую никто из них не решался нарушить.

Спустя мгновение, они уже вливались в плотный поток машин, а из радиостанции доносилась заводная музыка, что ей захотелось добавить перчинки в их общее время. Девушка чуть раздвинула свои ноги, и когда Максим переключал передачу, его рука случайно коснулась её колена.

«Аккуратнее, Макс Петрович», – протянула она, бросая на него лукавый взгляд.

«Я не хотел», – ответил он.

И Вере показалось, что она сумела всё же его смутить. Затем она небрежно потянулась в кресле, словно разминая затёкшую спину, и украдкой бросила свой взгляд в отражение стекла авто. Она видела, как он следит за ней в пути. Это было почти осязаемо, его внимание, прикованное к ней, словно магнит. Она чувствовала его взгляд на себе, даже когда он был направлен в сторону дороги, и это ощущение было одновременно и тревожным, и пьянящим. В его словах, в этой короткой фразе, было что-то, что заставило её почувствовать себя более уверенной. Она наслаждалась этим моментом, этой немой игрой, где каждое её движение, каждый взгляд в зеркало становился частью их диалога, который они вели между собой без слов. Вера чувствовала, что он наблюдает, и это чувство придавало ей сил, заставляло двигаться с большей грацией, с большей осознанностью. Она была актрисой на его невидимой сцене, и он был её единственным зрителем сейчас.

Спустя время их, как и ещё несколько машин, внезапно остановили дорожные патрульные, и Максим припарковался у бордюра. Девушка решила воспользоваться моментом и накрасить губы, достав блеск из сумочки. Но тут, как назло за стеклом, пронеслась какая-то птица! Рука её непроизвольно дёрнулась, и тюбик с блеском полетел и упал прямо между ног мужчины. Он чуть шевельнулся, и блеск продолжил своё путешествие на сиденье дальше.

Девушка же, не теряясь, ни сколько отстегнула свой ремень, и повернулась в его сторону, чуть подавшись вперёд, запустила свою руку, между креслом и ногами Максима пытаясь достать блеск для губ, при этом она смотрела ему в глаза абсолютно невинным взглядом, словно это было проще простого.

В его же взгляде мелькнуло что-то неуловимое – смесь удивления и, возможно, замешательства. Он не отводил глаз, словно заворожённый, наблюдая за ней. вера чувствовала, как с каждым сантиметром, который проходила её рука, Максим, дышал всё реже, почти незаметно. Воздух вокруг них сгущался. И вот, когда напряжение достигло пика, в стекло постучали. И мужчина, словно по инерции, опустил окно, нажимая на кнопку.

Перед ними стоял Андрей, бывший одноклассник Веры, в форме патрульного инспектора. Его глаза, не отрываясь, смотрели на её руку, которая находилась в опасной близости от ширинки брюк мужчины.

В этот самый момент, она с чувством некоего вызова, извлекла блеск для губ и, с улыбкой, произнесла: «Привет, Андрей! Как дела?»

Он, не успев толком поздороваться, выпалил: «Нормально. Я вот стажируюсь».

Девушка, стараясь выглядеть непринуждённо, улыбнулась, и ответила: «Я тоже сейчас на практике, вот учусь».

И пока она это произносила начала подкрашивать губы, чувствуя, как её щёки заливает краска от неловкости. Стажёр попросил показать документы и права, Максим что-то сказал ему в ответ, а затем достал какие-то бумаги и протянул их ему. Вера же, чтобы хоть как-то справиться с этим моментом, уткнулась в свой смартфон, делая вид, что полностью поглощена лентой новостей в нём.

Андрей спустя время вернул документы и сказал: «Можете ехать. Счастливого пути».

Она, улыбаясь во все свои 32 зуба и махая ему рукой, крикнула: «Пока, Андрей!»

И как только они отъехали от патрульных, девушка, почти воя, протянула: «Бли-и-и-и-и-н!»

Она была уверена, что он теперь растреплет всем одноклассникам в социальных сетях про этот случай. И на эмоциях швырнула блеск для губ себе под ноги, находясь сейчас в полном отчаянии. Её игры играли с ней ровно 50/50 от удовольствия до разочарования ровно был один шаг.

Максим, ловко маневрируя в потоке машин, сказал: «Не стоит заморачиваться, что скажет или подумает этот мальчишка. Главное, что я знаю, что мы делали это вместе».

От его слов она покраснела ещё сильнее. И вот, спустя мгновение, машина плавно замерла возле ресторана.

Вера вышла и, оглядываясь по сторонам, с иронией спросила: «И что, каждый день ты тут обедаешь?»

Максим подставил ей свой локоть, приглашая следовать за ним, и ответил с полуулыбкой: «Как есть желание, то всегда тут».

И они вошли внутрь. Приветливая хостесс одарила их лучезарной улыбкой, а подоспевший официант с именем на бейдже Максим проводил в VIP-зону. И там, словно по волшебству, плотные шторы мгновенно отрезали их от шумного зала, создавая атмосферу таинственности. Занавес из бархата, глубокого, как ночное небо, опустился, и мир за его пределами перестал существовать. Только приглушённый гул голосов и звон бокалов доносился откуда-то издалека, словно отголоски другой жизни. Она огляделась, оценивая обстановку. Мягкий свет, льющийся из скрытых источников, окутывал тёплым, обволакивающим сиянием. Стол, сервированный с безупречным вкусом, манил к себе, обещая гастрономические открытия.

«Здесь действительно хорошо», – заметила девушка, присаживаясь на удобный стул.

Максим кивнул, его взгляд скользнул по её лицу, словно пытаясь угадать мысли и сказал: - «Именно поэтому я и выбираю это место. Иногда хочется сбежать от суеты, от постоянного шума, от необходимости быть на виду. Здесь можно просто быть собой, никого не изображая».

Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что она не смогла пока расшифровать.

«А как ты думаешь, часто ли тебе приходится «изображать» кого-то, кроме себя?» - спросил Максим.

Его вопрос застал девушку врасплох. Она задумалась, перебирая в памяти моменты, когда ей приходилось надевать маску, когда искренность уступала место расчёту или необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям.

«Думаю, у каждого есть свои моменты, когда приходится играть роль», – ответила она, стараясь говорить спокойно, но чувствуя, как внутри зарождается волнение. «Но я стараюсь, чтобы эти моменты были исключением, а не правилом».

Официант, появившийся, бесшумно положил перед ними меню. Его движения были отточены и грациозны, как у балетного танцора. Молодой человек, был примерно ровестником Веры, весьма приятной наружности и в хорошей физической форме, рельефные мышцы отчётливо выделялись, через рубашку. Он тут же принялся рекомендовать блюда, и она не могла не заметить, как Петрович бросает на них ревнивые взгляды.

Как только официант удалился на кухню с заказом, она перевела взгляд на него и прямо спросила, глядя в глаза: «Что ты так на меня смотришь?»

«Я заметил, что ты, где бы ни появлялась, сразу же оказываешься в центре мужского внимания. То Денис, то Андрей, а теперь вот и официант» - ответил он.

Его реакция её слегка позабавила, и она, сделав глоток чистой воды из бокала, произнесла: «Успокойся, Максим просто выполняет свою работу». Затем добавила, - «Ты, что меня ревнуешь?» и сама удивилась своей смелости от сказанного.

«Да, ревную», – он ответил открыто.

От чего она почувствовала, как внутри всё сжалось. Вера была совершенно обескуражена и не готова к такому откровению. Слова застряли в горле. К счастью, в этот момент появился официант с салатами. Его приветливая улыбка и пожелание приятного аппетита дали ей передышку.

«Спасибо», – ответила она ему, и, погрузившись в трапезу, постаралась не думать больше ни о чём.

Но едва девушка успела насладиться салатом, как на столе появилось горячее блюдо. Оно было настолько вкусным и аппетитным, что она, наверное, сияла от удовольствия. Когда первый голод был утолён, она с блаженной улыбкой откинулась на спинку стула, чувствуя полное насыщение.

И тут, в самый неподходящий момент, раздался голос Петровича: «Ну вот, когда мы сыты и довольны, давай обсудим, что произошло ночью».

И её настроение, словно по синусоидной рухнуло в одно мгновение.

«Не хочу», – сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – «Нечего обсуждать. Переспали и забыли. Забудь и живи дальше своей красивой жизнью. Я же не первая у тебя, чтобы ты так переживал и заморачивался по этому поводу?»

Слова вылетали из неё, как колючки, царапая воздух. Девушка чувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, смешанная с усталостью от этих вечных его «желаний» поговорить, от попыток понять, разобраться, найти хоть какой-то смысл в том, что, по сути, было просто удовольствием, которое они разделили.

Максим, наверное, ждал чего-то другого. Может быть, признаний, обещаний, каких-то обязательств. Но она не собиралась ему ничего обещать. Не сейчас, не после этого. Она не хотела усложнять. Не хотела превращать ночь в бесконечный сериал с непредсказуемым сюжетом. Хотела просто забыть. Вычеркнуть из памяти это, как удаляют ненужный файл и отправляют его в корзину.

Взгляд Максима, устремлённый на неё, был полон разочарования. Вера видела это, но не могла ничего с собой поделать. Не хотела видеть. Не хотела чувствовать. Желала, чтобы он просто отстал. Чтобы оставил в покое с её сытостью и довольством, и с её желанием просто жить дальше.

Но его молчание было красноречивее любых слов. Она чувствовала, что сейчас он будет думать, анализировать, пытаться понять, что же пошло не так. Но ей было всё равно. Она просто хотела, чтобы завтра, проснувшись, смогла бы забыть обо всём этом, как о страшном сне.

«Ты ведёшь себя как ребёнок Вера. Тебе сколько, двадцать два?» – спросил он, с ноткой раздражения.

«А тебе, сколько под сорок два? Может, хватит уже анализировать и лезть не в своё дело?» – ответила девушка, стараясь не показывать, что его слова её задели.

Но их снова прервали, когда принесли десерт с чаем, сменив основное блюдо.

И Вера с лёгкой улыбкой, произнесла, глядя на официанта: «Спасибо, Макс, ты просто душка!»

Парень ей подмигнул, и она почувствовала, как другой Максим это заметил.

Как только официант вышел, мужчина почти властно сказал: «Веди себя прилично!»

А она, решив подыграть, заявила: «А то что? Отшлёпаешь меня за плохое поведение?»

«А ты бы этого хотела?» – задал он вопрос, и в его голосе прозвучала явная провокация.

Девушка не удержалась и заливисто рассмеялась.

«Уйми свою бурную фантазию, Макс Петрович. С меня хватит я сыта полностью!»

И кинув салфетку на стол, решительно двинувшись в сторону дамской комнаты.

Вера, как всегда, умело подливала масла в огонь, провоцируя его и выводя на эмоции, и как только она скрылась из виду, мужчина вложил наличные в папку, расплачиваясь за их обед, и двинулся за ней следом.

Девушка услышала щелчок закрывающейся двери, когда Максим вошёл следом за ней.