Czytaj książkę: «Новгородец-2»

Глава 1

– Ты, надеюсь, помнишь, о чем мы говорили с Мстиславом? – идущая рядом жрица окинула взглядом окрестности, затем посмотрела на меня и вопросительно приподняла бровь.

– Ты о том, что эти парни не должны повернуть в Новгород? – я вдохнул сухой прохладный воздух Межмирья и скосил взгляд на спутницу. – Только с чего бы им возвращаться назад? Отец же отправил их в помощь своему брату в Псков?

– Эти воины из Новгородского городского полка, – хмуро пояснила мне Велеслава. – Князь Юрий отправил их после решения вече. К Пскову они пошли до того, как князь Ярослав проиграл битву и закрылся в Изборске. Сейчас обстоятельства изменились, и их командир – Волот – вправе вернуться за дальнейшими указаниями. Вот только совершенно не факт, что вече снова решит кого-то отправить. У Новгорода войны с латинянами пока еще нет, и некоторые купцы будут оттягивать ее столько, сколько это возможно. – Волхва снова посмотрела на меня. – Ты же говорил, что хорошо разбираешься в наших реалиях?

Ну да… Грёбаная средневековая демократия! В Новгороде и Пскове, как и на Земле, вечевая система правления. Князей в эти города приглашают на княжение, ну и изгоняют, когда тот нарушает ряд – договор, который с ним заключают. Чтобы правитель особо не хулиганил, городской полк в таких городах всегда больше дружины. Распоряжаться им и пешим городским ополчением князь может только после решения вече. Ну или в критических ситуациях, обговоренных в ряде княжения.

– Разбираюсь, да… – я вздохнул. – Когда городом управляет голос толпы¹, добра ждать не приходится.

– Зря ты так, – жрица отвела взгляд. – Голосом свободных людей говорят боги.

– Конечно, – я усмехнулся. – В Новгороде же есть церковь Терны? Что будет, когда у новой веры появится много последователей? Какие они решения примут? Или ты забыла, что произошло в Пскове?

– Давай поговорим об этом потом? – жрица нахмурилась. – Сейчас совсем не до этого.

– Хорошо, – я кивнул. – Но тогда объясни: что у нас в планах? Ведь вряд ли двух сотен бойцов хватит для того, чтобы отбить Псков.

– Нет, не хватит, – Велеслава покачала головой. – Но как только мы их освободим, в Новгород отправится гонец, и через пять дней в Солец прибудет князь Юрий с дружиной. Не знаю, скольких он с собой приведет, но, думаю, еще две сотни как минимум. Ну и в осажденном Изборске не меньше трех сотен воинов.

– Отлично, – я поправил ножны и скосил взгляд на спутницу. – А почему я узнаю это только сейчас?

– А что бы от этого изменилось? – жрица удивленно вскинула брови. – Ты, может быть, забыл, что рассказал тебе домовой?

– Что за сборищем кто-то следит?

– Именно, – Велеслава кивнула и обвела взглядом окрестности. – Здесь же нас вряд ли кто-то подслушает. Незачем врагам знать то, что задумал наш князь.

Местность, по которой мы шли, напоминала серую тундру. Коричневый мох покрывал сухую песчаную почву и небольшие холмы неровными пятнами. В некоторых местах сквозь него пробивались кустики белесой, безжизненной с виду растительности и чахлые деревца с искривленными корявыми ветками. Тут и там из земли торчали скальные обломки самых разных размеров и форм. Иногда на пути попадались здоровенные гладкие камни с выбитыми на них округлыми символами, чем-то похожими на буквы греческого алфавита.

Небо над головой серое, без солнца, без туч, без движения. Теней нет, воздух неподвижный, но дышится на удивление легко. Над землей, насколько хватает глаз, висит невесомая дымка. Мох под ногами пружинит, и из-за этого кажется, что мы идем по грязному облаку.

Уже часов пять как идем… Прогулка слегка затянулась.

Броню колдуна я надел на себя без проблем. Весила она чуть больше оставленной кольчуги и немного позвякивала при ходьбе, но это совсем не мешало. Один из фиксирующих ремней на доспехе был надорван, и его придется сменить вместе с пряжкой. Сейчас этим заниматься некому, поэтому хожу пока так.

Кошель я тоже забрал. На его месте оставил свой, который мне выдали в Сольце бонусом за седло. По итогу этого обмена мы стали богаче примерно на полторы гривны серебра и небольшую золотую печатку. Трофейный кошелек, по словам Велеславы, тоже стоил немало, но после обретения меча меня все эти богатства волновали в последнюю очередь.

Пока занимался обменом, рассказал спутницам о том, что происходило со мной в видении. Подробно описал то странное помещение, иконы и тётку, с которой мы так мило там пообщались. Под конец рассказа жрица потребовала еще раз показать ей мой меч. Я вытащил его из ножен и слегка подвис, увидев на клинке небольшую ветвистую молнию.

Тонкие сине-черные прожилки расходились от гарды вдоль лезвия, похожие на древесные корни. На ощупь – обычный металл, но при наклоне на узоре появлялось слабое красно-фиолетовое свечение. По цвету того разряда, который прилетел в клинок из окна. Не знаю, что оно означает, но наверняка это какое-то усиление. Не просто же так мой меч перерубил оружие колдуна?

Закончив с обменом, я достал из сумки ветку черной ольхи, и та указала нам нужное направление. Зайдя в стену тумана, которая окружала площадку, мы прошли в ней пару минут, и в какой-то момент нас перекинуло на вторую ступень Межмирья.

Ни я, ни Велеслава при этом ничего не почувствовали. Туман просто развеялся, мост с рекой пропали, и мы оказались в этой вот тундре. Странное на самом деле место. За все время пути мы не увидели тут ничего интересного. Только холмы, камни, скалы и этот грёбаный мох.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я рассказал спутницам о Земле. В подробности не вдавался, научные достижения не описывал – сказал только главное. Там, откуда я пришёл, татаро-монгольское нашествие уже состоялось. Степняки сожгли города и убили десятки тысяч славян. Боги привели меня сюда, чтобы этого не случилось и здесь.

Нет, что-то рассказать все же пришлось. Зима с Велеславой забросали меня вопросами, на которые я старался отвечать так, чтобы не вдаваться в дополнительные пояснения.

Сложнее всего было рассказывать о мироустройстве – о том, что на Земле одна только Явь, а боги и магия есть только в книгах и фильмах. Придумывать и изворачиваться я не стал и просто рассказал все как есть, чем вызвал очередную кучу вопросов. Отвечал бы на них до сих пор, но пять минут назад Зима сказала, что мы приближаемся к цели, и Велеслава переключилась на текущее задание.

В целом задача понятна. Эти двести парней должны усилить войско отца в походе на Псков, и им ни в коем случае нельзя возвращаться в Новгород. Казалось бы, всё просто – достаточно поговорить с боярином Волотом и объяснить ему ситуацию. Но проблема в том, что сами воины отцу напрямую не подчиняются.

Мстислав тогда сказал, что они принесли клятву князю – и в этом была доля правды: вече дало санкцию на поход и передало командование отцу. Значит, формально они уже в его войске. Моя задача – сделать так, чтобы они в нём остались.

Это ещё не всё. Боеспособность этого отряда сейчас под огромным вопросом. Люди уже почти месяц сидят в лесу, и непонятно в каком они состоянии. Велеслава уверена, что потерь пока нет, но парни застряли там со своими конями. Одному животному в день нужно съедать не меньше тридцати килограммов свежей травы. Лошадей в отряде было не меньше трехсот, вместе с запасными и вьючными. Если кони погибли, то никакого похода не состоится. Впрочем, не стоит загоняться заранее. Нервы лучше поберечь. Сейчас вот дойдем и узнаем.

– Это там! – молчавшая до этого Зима указала на лежащий впереди камень из тех, на которых были выбиты символы.

Кокс тут же побежал вперед, и в этот момент я почувствовал себя хреново. Вдруг стало трудно дышать, закружилась голова и перед глазами заплясали прозрачные мушки.

– Все в порядке, – почувствовав мое состояние, успокоила берегиня. – Еще немного и оно закончится.

– Что закончится? – я оторвал взгляд от камня и перевел его на летящую рядом девушку.

– Изменение сущности, – Зима на лету пожала плечами. – Я отвела боль, но момент завершения ты должен пережить самостоятельно. Терпи!

Одновременно с этими ее словами по моему телу прокатилась волна противного жара. Реальность перед глазами пошла волной, уши заложило, дыхание сбилось.

Кое-как устояв на ногах, я остановился и, тяжело дыша, снова посмотрел на подругу. В этот миг перед глазами появился горящий топор, и рядом с ним символ меча со знакомой рукоятью и навершием в виде головы птицы. При этом меч выглядел так, словно его выковали из куска голубого льда. Прозрачный и с виду хрупкий, он был похож на незавершенный рисунок. Именно это подумалось в первую очередь.

Мгновение – и оба символа растаяли. Реальность тут же перестала кружиться, дыхание восстановилось, и я, набрав в грудь воздуха, высказал все, что думаю о подобных подставах.

– Как же повезло, что у тебя есть она, – ничуть не смущенная моими высказываниями, Велеслава посмотрела на Зиму. – Я в первый раз три дня провела в бреду. Думала, сдохну…

– Может быть, мне кто-нибудь объяснить, что это было? – возмущенно выдохнул я, переведя взгляд со жрицы на Зиму. – Почему ты не предупредила заранее?

– Потому что нельзя, – спокойно ответила девушка. – Мы и так прошли по самому краю. Предупреди я заранее, и не смогла бы отвести боль. Лежал бы сейчас без сознания, а мы бы сидели рядом и плакали…

М-да… Подруга уже настолько подстроилась под меня, что при разговоре с ней, кажется, что говоришь со своей современницей. Местные так не общаются. Ни одна девушка не станет подкалывать воина, но я привык немного к другому. Подруга это чувствует, и спасибо ей за это огромное…

– Плакали бы, ага, – я с сомнением посмотрел на девушку. – Но ты так и не объяснила…

– Да все тебе говорили! – Зима возмущенно свела брови. – Ты пообщался с Лилит, потом увидел своего бога, и через твою сущность прошел целый поток Силы. Потом еще колдуна убил не последнего… Ты думаешь, такое проходит бесследно? Если бы я не вмешалась, ты бы сейчас там и лежал. А так дошли до места, и только в конце немного покачало…

– Спасибо, – я улыбнулся подруге, затем поднес ладони к лицу и поинтересовался: – И что теперь? Что во мне изменилось?

– Сущность твоя изменилась, – Зима закатила глаза и возмущенно добавила: – Ты стал сильнее, быстрее и тебя окончательно принял твой меч…

– Это поэтому он появился перед глазами? – я вытащил оружие из ножен, провел ладонью по клинку и посмотрел на подругу. – А почему он не был похож на себя? Это какое-то новое заклинание?

– Нет не заклинание, – Зима покачала головой. – Это знак, что он тебя принял.

– Ясно, – я убрал меч и посмотрел в сторону камня, до которого оставалось еще полсотни шагов. – Тогда идем?

– Погоди! – Велеслава остановила меня жестом и тоже посмотрела на камень. – Хотела сказать… Боярин Волот не простой человек. Сама я не могу говорить с ним на равных и требовать исполнения ряда. Мы думали, разговаривать будет Мстислав, но его с нами нет и делать это придется тебе.

– Ну мы же это уже обсудили… Зачем повторять?

– Да, обсудили, – жрица кивнула и посмотрела на берегиню. – Но я могла бы подсказывать… Если Зима будет передавать тебе мои слова…

– Мне не надо ничего передавать, – девушка усмехнулась. – Сущность Олега изменилась. Сейчас он может слышать твою мыслеречь, когда я нахожусь рядом.

– Тогда пошли, – мысленно произнесла волхва и направилась к камню.

Я пожал плечами и направился следом.

Этот камень выглядел так же, как и все остальные, встреченные по дороге, за исключением одного: символ на булыжнике был грязно-желтого цвета. Небольшая спираль, похожая на солнышко из детской книжки, находилась примерно по центру обращенной к нам стороны, и от нее в разные стороны расходились небольшие лучики-трещинки.

Кокс при нашем приближении вскочил на ноги, махнул хвостом и отбежал в сторону, освобождая дорогу. Велеслава остановилась в десяти метрах от камня, указала рукой на спираль и пояснила:

– Нужно разрушить эту печать. Только близко не подходи. Не знаю, что произойдет, когда преграда исчезнет.

Я ничего не ответил. Остановился рядом с волхвой, вскинул руку и потянулся к символу топора.

Зима оказалась права – силы у меня прибавилось. Сорвавшееся с руки заклинание было темно-красного цвета и выглядело как тонкая струя настоящего пламени. В тот момент, когда огонь угодил в запирающую печать, от нее по камню разошлись глубокие трещины, и из-под глыбы во все стороны повалил густой белый дым.

– Пошли! – скомандовала Велеслава и побежала вперед.

Я выругался от неожиданности, позвал Кокса и следом за волхвой забежал в белое облако.

Переход совершился, когда жрица подбежала к булыжнику. Туман перед глазами развеялся, в лицо дохнуло одуряющим запахом леса, откуда-то издали донеслось лошадиное ржание.

Мы оказались на небольшой поляне, окруженной густыми кустами. Трава тут была выедена подчистую, но ни лошадей, ни людей поблизости не наблюдалось. Откуда-то спереди доносился стук топора, и лагерь, скорее всего, где-то там. Метрах в трехстах от нас или чуть дальше.

– До последнего не верила, что получится, – устало произнесла волхва и, обернувшись ко мне, улыбнулась.

В кожаной куртке, мужских штанах, сапогах, и налобной повязке, она была похожа на подругу ведьмака из известной франшизы. Красивая и опасная… И как же жаль, что я такой юный…

– Чего это не верила? – я улыбнулся волхве, скосил взгляд на Кокса и с надеждой посмотрел на подругу.

– Все в порядке, – тут же доложила мне Зима. – Людей много, лошадей еще больше. Зря вы переживали…

– Неужели, – я облегченно выдохнул и посмотрел на жрицу. – Не представляю, как они сохранили коней.

– Туман отгородил большой кусок леса, – Велеслава пожала плечами. – Повезло…

– Так и есть, – подтвердила сказанное подруга. – Примерно три на три версты. Воды хватает, но мы пришли сюда вовремя. Людям плохо…. И травы для коней тут уже почти не осталось.

– Вот и отлично, что вовремя, – я улыбнулся и кивнул в сторону доносящихся звуков. – Тогда пошли?

– Сейчас, – Велеслава улыбнулась в ответ, а затем сложила ладони рупором и проорала кустам: – Эй! На стороже! Вы совсем там оглохли?!

– Двое мужей за кустами в восемнадцати саженях² от нас, – в ответ на мой взгляд пояснила подруга. – Они услышали. Идут сюда.

Секунд через десять кусты раздвинулись и на поляну вышел воин в кольчуге и шлеме. По его внешнему виду было заметно, что парням тут живется несладко. Лет примерно тридцати пяти с сединой в бороде и глубокими морщинами на лбу. Кольчуга не промаслена, на штанах и сапогах – пятна грязи. Лицо осунувшееся, под глазами круги, борода давно не стрижена, взгляд безразличный. Зима права – они тут все на пределе. Но ничего… Мы пришли, и значит все будет в порядке.

– Какого лешего… – произнес мужик, выходя из кустов, но увидел меня и осекся.

Остановился, всмотрелся, нахмурился, затем перевел взгляд на волхву, и брови его взлетели.

– Здравствуй, Богдан, – кивнув, поздоровалась Велеслава и указала на меня рукой. – Это Олег – сын князя Юрия. Наконец-то мы с ним вас нашли.

– Знакомый? – мысленно уточнил я, и тоже кивнул воину.

– Приятель моего погибшего мужа, – тут же пояснила волхва. – Хороший человек. Правильный.

Вышедший из кустов воин неверяще потряс головой, в его взгляде плеснулась надежда. Обуздав накатившие чувства, он шагнул в нашу сторону, вытянул левую руку и дрогнувшим голосом произнес:

– Любава?! Ты мне не снишься?

– Когда ты уже запомнишь, что меня зовут по-другому? – Велеслава улыбнулась и покачала головой. – Нет, не снюсь. Мы пришли за вами.

– Да помню я, – Богдан улыбнулся ей в ответ, затем перевел взгляд на меня и кивнул. – Здрав будь, Олег, сын Юрия. С выздоровлением тебя! Сейчас сообщим о вас сотнику Фёдору.

– Сотнику? – я непонимающе нахмурился. – А с боярином что?

– Да ничего с ним, – воин пожал плечами, в глазах его мелькнула досада. – Волот кручинится. Две декады уж как. И второй сотник с ним… Если б не Федор, мы бы уже сгинули. – Богдан отвел взгляд, затем обернулся к кустам и крикнул: – Все слышал, Сава? Дуй к сотнику. Скажи Велеслава здесь, и сын князя Юрия. Да только не болтай ни с кем по дороге. Только Федору скажи. Он сам решит, кому и что говорить.

– Нам лучше подождать? – вопросительно подняла брови волхва и, поправив лямки заплечного мешка, направилась к воину.

Зима хмыкнула и улетела в лес на разведку. Я успокоил беззлобно рычащего пса и пошел следом за жрицей.

Судя по словам новгородца, у боярина Волота слега поехала крыша. Ну или не «слегка», но это, наверное, не самый плохой вариант из возможных? Один из сотников вполне вменяемый, и парни за это ему благодарны. Сейчас он как раз сюда подойдет.

– Да, лучше подождать. Вы уж простите, – Богдан хмуро кивнул. – Боярин сильно расстроился, что завел нас непонятно куда, и с ним сейчас тяжело разговаривать. Сначала вам лучше поговорить с сотником.

– Хорошо, – не стала спорить волхва. – Ты тогда расскажи, что сейчас происходит?

– Что происходит… – воин вздохнул и отвел взгляд. – Все пока живы, но некоторые уже еле ходят. Дневную норму снизили втрое. Завтра думали начать резать лошадей. Травы уже почти не осталось. Настроения… сама понимаешь…

– Представляю, – Велеслава покивала. – А Волот, выходит, отошел от командования?

– Ну не то чтобы отошел, – Богдан пожал плечами. – Федор каждый день ходит к нему на доклад. В остальное время боярин словно бы спит. Сидит со своими ближниками и смотрит на лес. Сотник Емельян почти всегда с ним. Хорошо, десятники во второй сотне опытные воины… Иначе б…

– А как вы попали в этот морок? – Велеслава обвела взглядом лес и вопросительно посмотрела на воина. – Кого-то встретили на дороге?

– Нет, никого не встречали, – Богдан покачал головой. – Перебрались через Ситю, проехали верст пять и увидели, что над дорогой впереди висит серый дым. Гарью не воняло, и непонятно, откуда оно там взялось. Прохор, который у нас чары умел читать, сказал, что это просто туман, но боярин решил не рисковать и приказал объезжать. Потом хотели снова выбраться на дорогу, да уже не смогли. И Прохор куда-то пропал…

– А что народ говорит? – жрица подняла брови. – Что ты сам думаешь?

– Да много что говорят, – воин вздохнул. – Только я так думаю… Не станет хозяин леса губить две сотни душ. Тут не обошлось без кощеева племени…

В этот момент кусты раздвинулись и на поляну вышел высокий черноволосый воин, в кольчуге со стальными пластинами и коническом шлеме с наносником. Следом из кустов появились еще два воина и совсем молодой парень – по виду, мой ровесник. Очевидно, тот самый Сава, которого отправляли за сотником.

При виде нас с Велеславой во взглядах мужчин появилась надежда. Один из них выругался. Негромко зарычал у ноги Кокс. Сотник на мгновение облегченно прикрыл глаза, остановил жестом спутников и подошел к нам.

– Приветствую, знающая, – склонив голову, пробасил он, затем перевёл взгляд на меня и кивнул: – Здравствуй и ты.

– Олег, – подсказал ему я. – Сын князя Юрия Новгородского.

– Да, Сава сказал, – Федор с сомнением посмотрел мне в глаза. – Но, насколько я помню, третьего сына князя звали Нежданом?

– Так и ее когда-то звали Любавой, – я кивнул на волхву. – Неждан был пустым. Боги вернули мне душу и имя.

– Так и есть, – Велеслава посмотрела на меня и вздохнула. – Найти вас оказалось непросто. Если бы не Олег, мы бы сюда не прошли.

– Хорошо, что пришли, – сотник кивнул и перевел взгляд на жрицу. – А отсюда-то как выбираться?

– Я нашла узел! – доложила прилетевшая Зима. – Тут верста всего, с небольшим.

– Мы выведем вас отсюда, – объявил я и мысленно поблагодарил свою маленькую помощницу. – Потом пойдете в Солец. Пять дней отдохнете, дождетесь дружину отца и с ней пойдете на Псков.

– Это скажешь боярину – он у нас командир, – хмуро произнес Федор, а затем посмотрел на меня и уточнил: – А что хоть сейчас в Пскове?

– В Пскове сейчас латиняне, – со вздохом пояснил я. – Князь Ярослав ранен. Он с дружиной сейчас в осажденном Изборске. Войском командует его сын – Святослав.

– Ясно, – сотник кивнул, снова посмотрел на жрицу и улыбнулся. – Спасибо вам, что пришли и дали надежду. Мы уже и не верили…

– Тогда идем говорить с боярином? – волхва подняла на него взгляд.

– Да! – Федор кивнул и, обернувшись, нашел взглядом Саву. – Все слышал? Давай к Волоту. Расскажи ему все и передай, что мы сейчас подойдем.

– А нашим-то можно сказать? – с надеждой в голосе спросил паренек.

– Сначала к боярину, а потом хоть лошадям рассказывай, – сотник усмехнулся и, сделав нам знак следовать за собой, направился в сторону лагеря.

Глава 2

Лагерь отряда стоял на просторной луговой поляне у изгиба небольшой речки – метров тридцати в поперечнике. Вода в ней была темная, берега пологие, в большинстве мест вытоптанные до земли. Травы не было и на поляне: ее, очевидно, скормили лошадям. Самих коней нигде не видно. По словам сотника, их сейчас пасли на одной из дальних полян.

Лагерь был похож на поселок заготовщиков древесины, и мои опасения не оправдались. Люди тут не одичали и не свихнулись. Местные в лесу чувствуют себя намного комфортнее моих соотечественников с Земли. И это сейчас я видел воочию.

Четыре десятка добротных шалашей стояли рядами с раскопанными канавами для водостока и площадками с небольшими навесами для костров. Деревья вокруг поляны были вырублены метров на сто. На краю были организованы отхожие места – бревенчатые, добротные и чем-то напомнившие туалеты на дачах. Вдоль реки в ряд стояло пять бань, возле которых были сложены большие поленницы.

Спрашивается: на хрена им все это понадобилось? Ответ прост… Людей занимали работой. У бойцов, занимающихся обустройством лагеря, нет времени на ненужные мысли. Работа успокаивает и спасает от беспросветной тоски.

Людей в лагере находилось не больше сотни, и праздношатающихся я не заметил. Кто-то чинил кольчуги, кто-то точил оружие, кто-то кашеварил у костров. Все эти парни выглядели изможденными: бороды давно не стрижены, лица осунулись под глазами залегли круги. Впрочем, несмотря ни на что, сотни не потеряли боеспособность. Немного отдохнут, отъедятся, дождутся подхода дружины и продолжат начатый поход. Главное, договориться с боярином.

– Здесь не все, – заметив мой взгляд, пояснил идущий чуть впереди сотник. – Три десятка с конями, кто-то на новой вырубке, а остальные сейчас ловят рыбу. С рекой нам очень повезло. Не будь ее, не знаю, как бы оно обернулось.

– А дожди тут часто бывали? – кинув взгляд на воду, уточнила волхва. – У нас там последний прошел дней десять назад.

– Здесь так же, – ответил один из идущих с нами бойцов. – Два дня подряд лил, а потом как отрезало. Но с водой проблем нет. Родников тут хватает. Даже небольшое озерцо есть. Трава вот только заканчивается…

– В Сольце овса полно. Лошадям до весны не сожрать, – заверила его Велеслава. – И продуктов там тоже хватает.

Нас заметили издали. Люди бросили работу, повскакивали со своих мест, и когда мы подходили к лагерю, у входа уже встречала толпа человек в двадцать.

– А я вам что говорил?! – рявкнул сотник, оглядев встречающий народ. – Князь Юрий Всеволодович отправил за нами знающую и своего сына! Они выведут нас из этого леса!

Ну да… Предки у меня знаменитые. Дедушку на Земле звали Всеволод Большое Гнездо. Здесь прозвище другое, но суть от этого не меняется. Отец тоже не последний человек в российской истории. Великим князем Владимирским был как-никак… Вот только вся моя семья, кроме сестры, погибла в 1238 году во время нашествия монголов³. Здесь этого не случится. Потому что я не допущу!

Услышав слова командира, народ обрадованно загудел. Кто-то заорал, извещая приятелей в лагере, у некоторых заблестели глаза.

– Так это ж Пустой! – закричал кто-то из толпы. – Видел его в святилище Громовержца!

– Уже не пустой, – произнёс я так, чтобы услышали все. – Меня зовут Олег! Боги вернули мне душу и имя!

Народ расступился, пропуская, и мы направились к шатру сотника, который стоял в западной части лагеря на небольшой возвышенности.

Боярина я узнал сразу по дорогой расшитой серебряной нитью рубахе. Волот сидел на бревне в окружении ближников и спокойно смотрел в нашу сторону. Савы рядом с ним не было, и значит, боярину уже объяснили, кто пожаловал в гости.

На вид – лет около сорока. Скуластый, широкоплечий со стриженными «под горшок» волосами и кривым шрамом на правой щеке. При этом никакого безумия я во взгляде его не увидел, и это слегка обнадеживало. Немного напрягло другое. На бревнах у навеса с боярином сидело еще три человека, и никто при нашем приближении и не подумал подняться.

Нет, я понимаю, незаконнорожденный сын князя фигура здесь невеликая, но служительницу Велеса могли бы встретить и поприветливее. Мы же не на прием пришли выпрашивать для себя привилегий. Впрочем, плевать. Пусть хоть на головы встанут. Мне с ними детей не крестить.

«Он злится, – мысленно подсказала мне Велеслава. – Завел людей, а вывести не смог. А теперь мы с тобой пришли, как спасители. Ты первый говори, а я за тобой».

«Хорошо», – мысленно ответил ей я и, посмотрев на Волота, произнёс:

– Здрав будь, боярин! Я Олег, сын Юрия Новгородского. Отец отправил меня за вами.

Не кивал, и тем более не кланялся. Боярин навстречу не встал, вот и я не буду расшаркиваться. Мы просто поговорим. Предстоящий разговор продуман до мелочей, и мне даже не понадобятся советы волхвы. Боярин не откажется от похода на Псков. У него просто нет других вариантов.

– Какой такой сын? – не приветствуя меня, хмуро пробасил Волот. – Тот безродный дурак, что сопли пускал в святилище Громовержца?

После этих его слов мне стало немного грустно. Разумного объяснения такому его поведению не было. Нет, он меня не оскорбил. Я ведь и правда не так давно был дураком, пускающим сопли. Но как, скажите, на такое приветствие должен отреагировать семнадцатилетний мальчишка? А он ведь знает прекрасно, сколько мне лет…

Впрочем, никто тут оскорбляться и не подумал. Я на секунду замешкался, прикидывая варианты ответа, но тут в разговор вступила волхва. Шагнув вперед, она обвела взглядом сидящих и картинно-участливо произнесла:

– Сначала не поверила… но вы тут и правда умом тронулись. Еще ослепли и задницы к бревнам прилипли… Так вы встречаете тех, кто пришел исправлять ваш позор?!

При этих ее словах лицо боярина перекосилось от злости. Он подался вперед и, глядя на волхву, проревел:

– Позора бы не случилось, если бы хозяин леса не запер нас в этой дыре! Кому он служит?! Не напомнишь?! Не твоему ли богу случайно?! И после этого я должен тебя привечать?

– Вы с Емельяном должны были с людьми быть, над которыми вас поставило вече, – Велеслава перевела взгляд на сидящего рядом с боярином мужика. – Делом должны были их занять, а не замыкаться в своих обидах. Все что происходит с нами – испытания. Вы свои испытания не прошли.

– Тебя забыли спросить, – сотник презрительно усмехнулся. – За что оно, испытание? Мы лесу вредили? Порядок не соблюли?

– А почему вы решили, что оказались здесь по воле хозяина леса? – Велеслава вскинула брови. – Кто вам такое сказал?

– Ты издеваешься? – проревел боярин. – А кто кроме него мог это сделать?

– Например, Кощей, – спокойно произнес я. – Его слуга подчинил разум хозяина леса и отправил вас сюда, запечатав вход на второй ступени Граничного мира.

– Олег снял чары с хозяина, и тот подсказал, где вас нужно искать, – добавила к сказанному жрица. – Сам он вас вызволить не мог, но без его наставлений мы бы сюда не пришли. Так что вы благодарить должны его, а не хаять…

Собравшийся за нашими спинами народ загудел. Боярин хотел что-то сказать, но осекся. Переглянулся с сотником и, опустив взгляд, с силой провел ладонями по лицу. Просидев так секунд тридцать, он поднял взгляд и устало посмотрел на жрицу.

– Ты ведь не обманываешь?

– А какой смысл был нам сюда приходить? – Велеслава пожала плечами. – Обида застила тебе глаза боярин…

– Не только глаза, но и разум, – Волот вздохнул, поднялся на ноги и, коснувшись груди, поклонился жрице. – Здрава будь, знающая! Спасибо что пришла и вразумила. – Он перевел взгляд на меня и кивнул: – Здравствуй и ты Олег! Не держи на меня зла…

Было видно, что слова давались боярину с трудом, но оно и понятно. Признавать ошибки непросто. Особенно так – стоя перед толпой. Сотник и два ближника боярина тоже поднялись и поприветствовали нас с Велеславой. Обстановка разрядилась, и я решил, что пора говорить о делах. Сейчас Волот чувствует себя виноватым. Нужно ковать железо пока оно горячо.

– Все поправимо, боярин, – пожав плечами, произнес я. – Сходите с отцом к Пскову, и никто этот лес даже не вспомнит.

– А что сейчас в Пскове? – Волот посмотрел на меня. – Как ты понимаешь новости до нас не доходили.

– Псков захватили латиняне, – ответил я и кратко описал сложившуюся ситуацию.

Боярин слушал мой рассказ и хмуро кивал. Когда я закончил говорить, он замолчал на пару минут, а затем посмотрел на меня и произнес:

– Ситуация изменилась. Нам проще вернуться в Новгород и выступить с князем оттуда. Мои люди устали, им нужно повидаться с родными…

«Твои люди, ага», – мысленно хмыкнул я, а вслух произнес:

– Отец отправил вас в помощь своему брату. Князь Ярослав жив. Так что ситуация не изменилась. Вы не можете вернуться в Новгород. Вы должны идти к Пскову. Ну а отдохнете в Сольце. Пять дней у вас будет.

– Хорошо говоришь, – Волот усмехнулся. – Но мы же можем сразу пойти на Псков? Не дожидаясь князя с дружиной.

Ну да… А там он оценит силы меченосцев и со спокойной душой повернет назад. В бой-то им вступать не обязательно. По прибытию доложит, что прорваться к князю не представлялось возможным, и никакое вече его не осудит. Завел людей в ловушку и вел себя как последний мудак? Да кого это, блин, волнует? Через пару лет все забудется. Все так, но хрен ему на воротник. Я не вече, и со мной такая херня не прокатит.

– Можете, – я кивнул боярину и улыбнулся. – Если вас туда отправит отец.

– А зачем нам его дожидаться?

– Потому что я хочу, чтобы вы его дождались, – не убирая улыбки, пояснил я. – Мы сейчас уйдем, и вернемся, когда подойдет дружина. За пять дней с вами ничего не случится…

За себя и Велеславу я не опасался. Не посмеет он нас задержать. Слишком большими это чревато проблемами. Да и новгородцы не позволят ему нам навредить. Мы для них – единственный шанс.

Ну а будет упираться – уйдем отсюда, отправим в Новгород весточку, дождемся подхода дружины и еще раз прогуляемся до печати. Ну а Волот пусть потом разговаривает с отцом. Сам я никого тут упрашивать не собираюсь.

Толпа за спиной притихла. В воздухе повисло напряжение, но никто нас задерживать не подумал. Волот обвел взглядом замолчавший народ, посмотрел на меня и… улыбнулся.

– Вот теперь я верю, что ты сын князя, Олег, – произнес он и во всеуслышание объявил: – Слушайте мое слово! Выйдя из морока, мы отправимся в Солец и будем ждать там семь дней! Ежели князь Юрий с дружиной за это время не подойдет – сами пойдем к Пскову и на месте будем решать, как поступить. Я, Волот, сказал! – Произнеся это, он посмотрел на меня и уточнил: – Моего слова достаточно?

– Вполне, – я кивнул. – Тогда мы пошли убирать морок?

– Не так быстро, – боярин остановил меня жестом. – Нам нужно собраться. Никто ведь не знает, что может ждать на выходе. – Он еще раз оглядел шумящую толпу, нашел взглядом сотника Федора и приказал: – Собирай людей и коней. Всем надеть брони и шеломы. Доложишь по готовности, а мы пока прогуляемся с Олегом и Велеславой к озеру. Покажу им то дерево с огнями.

– Да, боярин! – сотник ударил себя кулаком в грудь, обернулся к толпе и рявкнул: – Десятники ко мне, остальные – расходимся и ждем указаний!

– Как-то гладко оно у нас получилось, – глядя на людей, мысленно произнесла волхва. – Что-то мне, Олег, неспокойно…

– А что может случиться? Думаешь, на выходе кто-то будет нас ждать?

– Не знаю, – с досадой ответила Велеслава. – Думала на боярине чары, но он чистый…

– Чар нет, – тут же подтвердила подруга. – Я это тоже проверила.

– Так хорошо же, что нет, – я мысленно хмыкнул и уточнил у боярина: – А что за дерево ты хочешь нам показать?

– Странное оно, – Волот нахмурился и посмотрел на волхву. – Ночью на ветках огни загораются. Мы думали там выход из морока. Дежурили каждую ночь, ждали, что проход откроется, но без толку. Может быть, ты подскажешь, что это за дерево?

– Мне нужно посмотреть, – жрица пожала плечами.

– Спасибо! Сейчас тогда, соберемся и проводим.

Произнеся это, он обернулся и направился к своему шалашу. Емельян и двое ближников пошли следом за ним.

– Ты говоришь, хорошо, – глядя им вслед негромко произнесла Велеслава. – А чего ж он тогда о людях своих забыл? Только сейчас очнулся…

– Да тебе не все равно? – я почесал за ухом подошедшего пса. – Наше дело – их вытащить. А боярин пусть отчитывается перед вече.

Собирались недолго. Боярин, надел на себя кольчугу, опоясался и сделал знак следовать за собой. К дереву отправились вшестером, это если не считать Зиму и Кокса. Лагерь к этому времени уже гудел. Новость распространилась мгновенно, и обрадованный личный состав начал собираться в дорогу. Двести человек с конями – это очень немало, и сборы могут продлиться до вечера. Так что боярин прав – торопиться не стоило. Мы пять раз успеем прогуляться до любого дерева в этом лесу.

Озеро находилось примерно в полутора верстах от лагеря, и к нему вела широкая утоптанная тропа. Боярин со своими приятелями шли впереди, и по дороге никто не разговаривал. Зима летала вокруг, по привычке разглядывая деревья, Кокс бежал рядом и обнюхивал каждую кочку, Велеслава о чем-то думала, а я ловил дежавю.

Этот лес был очень похож на тот, по которому мы гуляли с Андрюхой. Сухая тропа, желто-красные кроны деревьев и одуряющий запах смолы. Настроение отличное, как и в тот день, а впереди ждет какая-то интересная штука. Дерево со светящимися ветвями, конечно, не языческий идол, но не просто же так боярин решил его нам показать? Все проблемы вроде решили, душа ни за что не болит и можно сходить на экскурсию. Главное, чтобы оно закончилось позитивно. А не как в тот день на Земле…

Дерево, к которому нас привел Волот, оказалось черной ольхой. Метров тридцати в высоту, с тремя стволами и густой пирамидальной кроной. Она росла на берегу небольшого темного озерца, метрах в тридцати от воды, отдельно от остальных деревьев. С виду – обычная ольха с красно-желтой, осенней листвой. Раньше бы я не отличил ее от осины или ясеня, но Зима меня просветила.

Остановившись метрах в тридцати от дерева, боярин сделал знак своим отойти, дождался нас и, кивнув на ольху, произнес:

– Вот оно… Парни рыбу ловили в озере ночью, и увидели, что на нем светятся нижние ветки. Доложили мне и потом гуляли тут дней десять, но ничего не дождались.

– А как именно они светились? – уточнила волхва, с сомнением глядя на дерево.

– Россыпь бледно-желтых огней, – Волот пожал плечами, – но видно было только издалека. Примерно с этого места и дальше. Если подойти ближе – свечение пропадало.

– А почему вы посчитали, что это проход?

– Свет от этих огней струился на землю, и под кроной появлялось большое пятно, – боярин посмотрел в сторону дерева. – Трава, как ты видишь, там не растет. Кто-то из ребят предположил, что это проход. Что он откроется, когда придет время. Мы же тут во что угодно готовы были поверить…

– И, что? – Велеслава непонимающе поморщилась. – Проход не открылся. Что ты от меня-то хочешь? Чтобы я посмотрела? Ты за этим нас сюда привел?

– Ты до сих пор не поняла? – Волот усмехнулся. – Я вот ни в какие проходы не верил…

– Что я должна понять? – жрица озадаченно посмотрела на дерево, затем снова на боярина и уточнила: – Думаешь там закладной клад?

– Или заговоренный, – боярин кивнул. – Сам я заговор не сниму и с духом закладного покойника договориться не смогу. Тебе же это труда не составит.

– Хм-м, – Велеслава с сомнением тронула подбородок и снова посмотрела на дерево. – Ладно, сейчас схожу – посмотрю.

– Ряд заключим, если что-то найдешь, – Волот кивнул и обратился к одному из ближников. – Лука, иди со знающей. Покажи ей знаки на коре.

Мужик кивнул и направился к дереву следом за Велеславой. Зима полетела за ними.

«М-да… Вон оно, значит, как, – думал я, глядя им вслед. – Заговоренный клад откроется тому, кто скажет правильные слова, а закладной – это тот, вместе с которым закопали ритуальную жертву. Дух убитого при этом становится стражем сокровищ и отдаст их только хозяину или носителям его крови. Того, кто попытается выкопать клад, он убьет и при этом освободится, а убитый займет его место. Это все, что я помню из рассказов препода и прочитанных книжек. Кто же знал, что оно пригодится? М-да…

Ну а боярин – парень не промах. Разобрался, что к чему, и решил воспользоваться ситуацией. Велеславе с ее опытом, наверное, не составит труда прогнать духа-стража или подобрать правильные слова? А я еще думал, на хрена мы сюда попёрлись? Вот при каких обстоятельствах светящееся дерево может заинтересовать того, кто стоит над двумя сотнями воинов? Настолько заинтересовать, что он решит показать его сыну князя и жрице скотьего бога. Как сказал кто-то умный: когда не знаешь причину происходящего, ищи деньги или чью-нибудь юбку. Из женщин тут только Велеслава, но она юбки не носит, а деньги вот вроде нашлись. Вернее, еще не нашлись, но найдутся».

Наблюдая за идущими, Волот вытащил из-за пояса нож и подкинул его на ладони. Казалось бы, что тут такого, но при виде этого ножа мне стало слегка неуютно. Клинок у него был костяной и странно видеть такое в руках у боярина. Впрочем, какая мне разница? Убивать нас из-за клада не станут. Таким ведь ножом еще попробуй убей. Гораздо сподручнее это сделать мечом.

– Не подходи к нему! – резкий окрик Зимы заставил меня вздрогнуть. Девушка облетела Велеславу и, указав на дерево пояснила: – Это Кощеево дерево! Якорь из Нави!

– Вот же дерьмо! – мысленно выругалась волхва и, остановившись в десяти метрах от дерева, внимательно оглядела землю вокруг.

– Что-то нашла? – поинтересовался боярин, и в его голосе послышалось легкое напряжение.

Не понимая, что происходит, я на всякий случай собрался и отшагнул назад, так, чтобы видеть сотника и второго пришедшего с нами воина.

– Пока не понятно, – волхва, не оборачиваясь, сделала жест рукой и быстро мысленно заговорила: – Олег, они могут оказаться предателями. Сейчас я тебя подзову. Долго объяснять. Не удивляйся…

– Хорошо…

Я мысленно выругался, но уточняющих вопросов задавать не стал. Положил ладонь на рукоять меча и начал прикидывать все возможные варианты развития ситуации. В этот момент жрица обернулась, нашла взглядом боярина и пожала плечами.

– Странное место… Похоже, на то, что тут и правда кого-то закопали. Сейчас буду разбираться. Олег, подойди! Мне нужен тот порошок, который у тебя в сумке.

Эта хитрость не прокатила. Боярин как-то понял, что волхва догадалась. Не знаю, о чем, но реакция последовала мгновенно.

– Бей! – прорычал он и, повернувшись ко мне, выбросил левую руку.

Одновременно с этим ушедший со жрицей Лука и сотник рванули из ножен мечи. Стоящий перед Емельяном урод снял с пояса топор. Глухо заревел Кокс.

Боярин был одного роста со мной, и чуть пошире в плечах. Атаковав меня заклинанием, он шагнул вперёд и ударил ножом в незащищённое горло. Думал, чары меня вырубят, но просчитался.

Знакомая и уже родная боль прокатилась от метки до локтя. В лицо дохнуло жженой полынью. На броню брызнули капли отраженного заклинания, и я резко отшагнул вправо. Меч вытащить не успевал, но он пока и не нужен. Когда ты готов к чему-то подобному, от ножа уйти не составит труда. Особенно с моей возросшей реакцией.

Поймав запястье боярина, я основанием ладони ударил по кисти, сжимающей нож, и на подшаге пробил стопой в колено опорной ноги. Схема, проверенная в бою на Удохе, с гарантированным результатом.

Костяной нож улетел в сторону озера, громко хрустнула кость, Волот хэкнул и начал заваливаться на траву. Впереди у дерева дико заорал атаковавший жрицу урод. Мужик поймал рожей какое-то неприятное заклинание и его зашатало как пьяного. Второй урод бросился на меня с топором, но по дороге споткнулся и, взмахнув руками, рухнул на траву. В следующую секунду на него бросился Кокс, и картинка на миг словно застыла.

Поляна, дерево, озеро, крик умирающего и яростный рев пса… Бегущая к нам Велеслава, лежащий у ног боярин, охреневший сотник с мечом в руке, и Кокс, вцепившийся в глотку упавшего воина. Емельян находился метрах в пяти, и пара секунд у меня в запасе была. Не теряя драгоценного времени, я выхватил меч, шагнул к боярину и ударил.

– Тва-арь! – проревел Волот и попытался закрыться рукой, но это его не спасло.

Перед глазами на миг появился прозрачный образ меча, метка кольнула плечо, и клинок с глухим звуком перерубил боярину руку. Обрубок упал предателю на грудь, фонтаном брызнула кровь и упавший меч скрежетнул по звеньям кольчуги. Волот выругался, и попытался подняться, но я уже на него не смотрел. С отрубленной рукой и сломанным коленом он уже не опасен. Обернувшись, я нашел взглядом сотника и в этот миг произошло страшное.

Этот урод, вместо того чтобы атаковать меня, подбежал к Коксу и загнал меч ему в бок. Рев захлебнулся, пес захрипел, но зубов не разжал. Мне же словно плеснули в душу азота. Похолодев от накатившего ужаса, я рванулся и нанес прямой рубящий. Вложив в этот удар всю свою ненависть. Заметив меня, Емельян выдернул меч из собачьего бока, но среагировать не успел.

Ублюдка спасла броня. Лезвие меча гулко ударило в шлем и соскользнуло ему на плечо. Сотник отшатнулся, нанес колющий мне в грудь, шагнул назад и запнулся о лежащий на земле труп. Не обратив внимания на пропущенный удар, я рванулся вперед и плечом сбил урода на землю. Лязгнуло, сотник рухнул на траву и сразу откатился вбок, но это не сильно ему помогло.

– Да сейчас! – прорычал я и, подбежав, атаковал его ничем не защищенную ногу.

Лезвие меча разрубило бедро и с треском врубилось в кость. Емельян заорал от боли и слепо ткнул в меня своим мечом, но опять попал в пластины брони. Вырвав оружие из бедра, я ударом ноги перевернул орущего урода на спину и загнал острие ему в рот. Сотник захрипел, задергал руками и сдох через пару секунд.

Выдернув меч, я вытер его о штанину покойника, обернулся и пошел к своему псу. Моего участия больше не требовалось. Волхва уже стояла возле боярина – тот лежал с закрытыми глазами, но еще пока что дышал. Встретившись со мной взглядами, Велеслава облегченно выдохнула и, кивнув на Кокса, произнесла:

– Зима обещала помочь.

Кокс уже бросил убитого и устало опустился рядом на траву, орошая ее своей кровью. Берегиня сидела у него на загривке, положив ладони на шерсть и зажмурив глаза. Почувствовав мое приближение, подруга повернула голову и пояснила:

– Плохая рана… но он не умрет! Сейчас я его заберу!

– Куда заберешь? – я поморщился, опустился на колено и погладил своего четвероногого друга.

Кокс поднял на меня взгляд, хрипло вздохнул и едва заметно шевельнул хвостом.

– В лес! – строго произнесла Зима. – Мне одной его не вытащить. Не мешай. Иди к Велеславе!

Я покивал, поднялся и, не убирая меча, направился к жрице.

Волот лежал на спине, откинув в сторону уцелевшую руку. Лицо покрыто испариной, губы побелели, уголок рта искривлен. Кольчуга и штаны боярина были залиты кровью, левая нога неестественно вывернута, обрубок руки лежал на траве рядом. Самым странным было то, что кровь из раны уже не текла, словно ее чем-то прижгли.

– Я остановила кровь, – заметив мой взгляд, пояснила волхва. – Ему еще нужно немного пожить…

– Пёсья дочь… – не открывая глаз, прошептал Волот. – Подохнете все…

– Обязательно, – Велеслава недобро усмехнулась. – Только после тебя…

– Скалься, тварь… – Волот открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на меня. – Княжий ублюдок… Нужно было кончать тебя еще там…

– Так, бери его за здоровую ногу и тащи к дереву, – посмотрев на меня, потребовала волхва. – А я послежу, чтобы он до поры не подох.

Спрашивать я ничего не стал. Просто сделал то, о чем она попросила. Тащить такую тушу по земле было не очень удобно, но никакого особого напряжения я не испытывал. Боярин с броней весил хорошо так за сто килограммов, и на Земле мне бы пришлось попотеть. Здесь же в семнадцать лет я заметно сильнее себя тридцатилетнего там. И это в нетренированном теле…

– Положи к стволам, но сам дерева не касайся, это важно, – пояснила Велеслава в ответ на мой вопросительный взгляд. – Положишь и быстро уходи.

Дождавшись, когда я выполню требуемое и выйду из-под кроны, жрица кинула на тело обрубок руки. Затем она ударила посохом по земле и, прикрыв глаза, что-то неслышное зашептала. Дальше начался Голливуд. От стволов ольхи к телу потянулись серые ленты. Раненого окутало грязное облако, которое на глазах потемнело. Волот пару раз конвульсивно дернулся, захрипел и затих. Чернота тут же втянулась в стволы и дерево пронзительно затрещало.

– Все, пошли отсюда! – Велеслава дернула меня за край поддоспешника. – Броню пусть они сами с него снимают. Потом, когда все закончится.

«Ну да, броня этих уродов – собственность Новгорода, и вещами убитых будет распоряжаться новый командир», – подумал я, а вслух поинтересовался:

– Что закончится?

– Пойдем! – волхва потянула меня от ольхи. – Сейчас увидишь.

Мысленно выматерившись от непрекращающихся непоняток, я пошел за Велеславой от дерева, обогнул труп Луки и тут заметил, что Зима с Коксом исчезли. Подруга унесла раненого пса в реальность.

Треск за спиной нарастал. Я шел, не оборачиваясь, поскольку мне было глубоко плевать, что там происходит. Достало оно все уже, и меня сейчас больше всего волновала судьба моего четвероногого друга.

Когда мы отошли метров на сорок от дерева, землю под ногами ощутимо тряхнуло. Раздался гулкий хлопок, и треск за спиной прекратился. Я обернулся и выругался. Удивляться уже не было сил. Дерево исчезло. На его месте осталось пятно голой земли, диаметром метров двадцать и два лежащих в нем трупа: Волот – в центре и Лука – у ближнего края.

– Вот чего ты злишься? – прекрасно прочитав мое состояние, уточнила волхва. – Когда бы я тебе все объяснила? Сама поняла в последнюю очередь. Если бы не твоя Зима, ни нас, ни тех парней уже не было бы в живых.

– Ну сейчас-то рассказать можешь?

– Конечно, – Велеслава кивнула, уселась на землю, положила на колени посох и пояснила: – Под этим деревом когда-то живьем закопали сильного колдуна. Когда такое случается душа жертвы не может уйти в Навь нормальным путём. Она застревает между мирами, превращая место смерти в дыру. Черная ольха – граничное дерево. Она впитала эту застрявшую душу – и стала проводником между мирами.

– Проводником – это как? – усевшись рядом, уточнил я.

– Это так, что на его месте мог появиться разрыв, – жрица пожала плечами. – Волот пытался это устроить. Он передавал дереву свою Силу и поэтому не мог командовать людьми. Ты же помнишь, что говорил Федор?

– То есть он собирался устроить тут разрыв?

– Да, – Велеслава кивнула. – Морок в этом месте создали не просто так. Слуга Кощея хорошо все продумал. Случись разрыв в нормальной реальности – ничего бы страшного не произошло. Хранительницы его бы захлопнули, но здесь пространство закрытое. Выплеснувшаяся Навь убила бы всех людей, а Волот со своими сбежал бы. Не знаю как, но сейчас это уже не важно.

– То есть для того, чтобы устроить разрыв, ему просто не хватило Силы и времени? – посмотрев на труп боярина, уточнил я.

– Думаю, через пару дней здесь бы уже никого не осталось, но тут появились мы… – жрица вздохнула и обвела взглядом трупы. – Обычная жертва ничего бы ему не дала, но, если убить носителя Силы, проклятое дерево впитает ее целиком. Я никогда ни с чем таким не встречалась, а этот хитрый ублюдок сбил меня с толку этим закладным кладом. Старого покойника я почувствовала, но…

– Но все уже позади, – я усмехнулся и кивнул на пятно. – Лучше объясни, на хрена я его таскал под дерево, и куда оно потом подевалось?

– Подобное лечится подобным, – ответила жрица. – Дерево его узнало и забрало остаток Силы вместе с жизнью. Жертвующий стал жертвой. Я произнесла нужные слова и связь разорвалась. Это как пустить один огонь навстречу другому.

– Ну, значит, мы молодцы? Все удачно закончилось…

При этих моих словах, Велеслава подняла на меня взгляд, покачала головой и устало улыбнулась.

– Ты даже не представляешь, Олег, сколько в тебе удачи…

– Один бы я, конечно, справился…

– Так ты ее делишь со всеми, кто рядом, – женщина пожала плечами. – А мы теперь рядом надолго…

Словно бы вторя ее словам, воздух впереди заискрился, и в этом облаке появилась подруга. В нормальном человеческом облике, как в нашу первую встречу. Окинув взглядом поляну, Зима подошла, села рядом и пояснила:

– Он сейчас у сестер. Жив и не умрет, но увидишь ты его нескоро…

– Настолько серьезная рана?

– Обычный пес бы погиб, но дело не в ране… – девушка замялась. – Вернее в ней, но…

– Да говори уже, что с ним! – буквально прорычал я.

– Сущность Кокса после ранения стала меняться, – Зима подняла на меня взгляд. – Он превращается в волка…

– И… что? – я непонимающе поморщился. – Он меня забудет и убежит в лес?

– Чего это ему тебе забывать? – Зима вскинула брови. – Его судьба связана с твоей так же, как и моя…

– Тогда пусть хоть в чау-чау превращается, – я улыбнулся, – а когда его можно будет забрать?

– Зачем его забирать? – девушка снова вскинула брови. – Он сам тебя найдет, когда завершит превращение.

– Спасибо тебе… – я прикрыл глаза и почувствовал, что меня наконец отпустило.

Весь этот день с его встречами, откровениями, обретениями и путешествием по серой пустыне. Боярин-предатель, поганое дерево и эшелон непоняток… Все это словно слилось в унитаз. Мы живы и сделали даже больше, чем собирались. Очередной этап позади, и нужно идти дальше…

– Тогда пошли? – я поднялся на ноги, повел плечами, поправляя броню, и обвел взглядом трупы. – А то, чувствую, нам еще полдня с этим дерьмом разбираться.

– Это да, – Велеслава кивнула, подхватила посох и, легко поднявшись на ноги, направилась в сторону лагеря.

– А кто такой чау-чау? – превратившись в фею, уточнила подруга. – Какой-то зверь?

– Типа того, – я поправил ножны на поясе и пошел следом за жрицей. – Догоняй! Потом я тебе его покажу…

Глава 3

В лагерь нам идти не пришлось. Когда подходили к лесу, увидели идущего навстречу Богдана – приятеля мужа волхвы, которого сотник отправил к боярину с каким-то там поручением. Подробно описав ситуацию, Велеслава показала ему трупы и, мужик⁴, охреневший от новостей, убежал в лагерь с докладом. Вскоре к озеру заявилась целая делегация во главе с сотником.

Новгородцы очень шумный народ, и даже не представляю, что творится у них на вече. Впрочем, Велеслава знала, как с ними общаться, и быстро привела всех в чувства. Запретив приближаться к озеру, она с помощью сотника отобрала десяток самых авторитетных товарищей и повела их осматривать трупы, параллельно доводя до людей все подробности.

Я в этом дознании не участвовал. Сидел в стороне на траве и показывал подруге картинки. Дозированно, и ничего такого, что вызвало бы кучу вопросов, на которые ответов не знал. Особенно Зиму интересовало все, что касалось медицины и леса. Рассказывая, я спрашивал подругу о том, как обстоят дела здесь, и был немало удивлен тем, что узнал. Как выяснилось люди, в этом мире практически победили детскую смертность. Да, она выше, чем на Земле, но несравнима с той, что была в Древней Руси. С продолжительностью жизни здесь тоже полный порядок и сорок-пятьдесят лет для человека совсем не предел. Лечебная магия воистину творит чудеса. Да, все это с большими оговорками, но в целом жизнь людей здесь намного приятнее, чем это было в моем мире в XIII веке.

Осмотр трупов длился не меньше пары часов, и по его итогу все, что говорила волхва, подтвердилось. У всех четверых убитых обнаружились символы Терны, а на теле боярина были выбиты какие-то жуткие колдунские татуировки.

Вообще, тут любой человек в какой-то мере является носителем Силы. Её источник у каждого свой, и условный объем тоже. Предав своего бога и присягнув другому, ты меняешь этот источник, но сама Сила никуда не девается. Татуировки Волота свидетельствовали о том, что он служил Кощею и его нанимательнице. Других доказательств не требовалось.

Одновременно с этим народ начал вспоминать обстоятельства попадания в морок и выяснилось, что боярин с сотником Емельяном первыми поехали разведывать путь и взяли с собой Прохора – десятника, который умел читать чары. Вернулись они только вдвоем, и сказали, что Прохор ждет впереди. Собственно десятника никто больше не видел.

Трупы раздели и похоронили лицом вниз без обряда. Велеслава забрала костяной нож, амулет и какие-то порошки из личных вещей боярина, а от серебра убитых мы отказались в пользу отряда. Сыну князя не нужны деньги предателя, а волхвы силой своей не торгуют – они принимают дары. В общем, по итогу расследования наш авторитет в отряде поднялся до небывалых высот, и это не могло не радовать. Никто ведь больше не помышлял о возвращении в Новгород.

Воеводой стал Федор. Он сразу же назначил двух сотников и погнал народ заканчивать сборы, а сам вместе с нами прогулялся до узла, который обнаружила Зима. Вернее, проехался, поскольку нам с волхвой выдали двух коней из резерва. Узел находился примерно в версте от озера и являл собой большой яйцеобразный валун. Сам бы я его не нашел, а Велеслава почувствовала, только когда подошла вплотную.

В лесу тем временем уже наступил вечер, и можно было подождать с разрушением узла до утра, но никто этого делать, понятно, не стал. Как только из лагеря приехал вездесущий Богдан с сообщением, что люди готовы, я использовал на валуне заклинание, и тут нарисовалась проблема. Камень покрылся трещинами и начал медленно рассыпаться, но морок не исчез. Зима сказала, что он пропадет, когда узел разрушится окончательно. Долбить камень она запретила, но никто этого делать и так не собирался. Мы вернулись в лагерь, объяснили людям ситуацию, поговорили о предстоящих делах и завалились спать.

Ночью мне приснилась мама. Лица ее я не видел, но сразу понял, что это она. Хельга сидела на камне, лежащем на краю обрыва, и безотрывно смотрела на звезды. Скала, на которой мы находились, нависала над морем, тянущимся вдаль, насколько хватало глаз.

На ней была надета кожаная куртка и штаны с сапогами, украшенными узором. Посадка прямая, голова чуть откинута. Волосы заплетены в косы и зафиксированы костяным гребнем, на поясе висели ножны с кинжалом.

Еще на плече у мамы сидел большой черный ворон, а рядом с камнем лежал здоровенный волчара. Этот зверь чем-то неуловимо напоминал Кокса, при этом я знал, что это точно не он. С вороном непонятно. В них я особо не разбираюсь, а того, что прилетал к мосту, видел только один раз.

Тело я не чувствовал, говорить не мог – просто смотрел. Понимал, что сплю и догадывался, что этот сон пришел ко мне не случайно. В магическом мире такие реальные сны просто так не приходят.

Это продолжалось недолго. Секунд десять, по ощущениям, я слушал шум бьющихся о камни волн, а затем у меня в голове прозвучал незнакомый и одновременно родной голос:

– Я рада, что ты жив, сын…

И все… Я попытался ей ответить, но не смог и испытал чувство дикой досады. Очередная загадка? Послание? Она точно моя мать, или мне это внушили? Что?! Что я должен понять?! Куча вопросов, и все, как всегда, без ответа.

Едва только отзвучали слова, волк повернул ко мне голову и приветливо оскалился. Одновременно с этим ворон на плече хлопнул крыльями и, задрав голову, пронзительно каркнул. В следующий миг со стороны моря накатила чудовищная волна черноты, и перед глазами стало темно.

– Да проснись ты уже! – прозвучало у меня в голове, я открыл глаза и увидел перед собой Зиму.

Подруга висела в полуметре от лица, скрестив на груди руки, и по ее виду было ясно, что у нас появились проблемы.

Над спящим лагерем стояла глубокая осенняя ночь. Звёзды ярко горели на открытом небе, а тонкий серп луны освещал ряды шалашей тусклым серебристым светом. Воздух был прохладным и пах дымом, сыростью и смолой. Шумели на ветру дремлющие деревья, плескалась в реке рыба, со всех сторон доносился храп спящих бойцов.

Две сотни воинов спать бесшумно не могут, если они, конечно, не эльфы. Впрочем, в этом гуле усталого сна было и обнадеживающее: люди выжили, все закончилось и скоро наступит новое утро.

В ночной темноте Зима выглядела очень прикольно. Маленькая прозрачная славянская девушка с колышущимися за спиной крыльями. Красивая и серьезная…

– Доброе утро, – сбрасывая остатки сна, со вздохом произнес я и принял сидячее положение. – Тебе тоже не спится?

– Очень смешно, – девушка фыркнула. – Духи леса не спят! А ты давай уже – просыпайся. А то глаза как у молодого телка.

– Да говори уже, что случилось? – с досадой произнес я. – Разбудила посреди ночи…

– Латиняне случились, много, – хмуро доложила подруга. – Большой отряд стоит у Сольца, полсотни в вашем сборище, и со стороны Пскова идет обоз. Там еще примерно полсотни.

– Твою ж мать… – похолодев, выдохнул я. – А что с нашими?!

– Живы, – тут же пояснила подруга. – Они все в Сольце вместе с конями.

– Ясно, – я облегченно выдохнул и сделал останавливающий жест. – Сейчас, погоди. Пойду разбужу Велеславу.

Жрица спала неподалеку от меня на земле, и будить ее не пришлось. Различив приближающиеся шаги и как-то отделив их от доносящегося со всех сторон храпа, Велеслава проснулась, подхватила лежащий под рукой посох и приняла сидячее положение. При этом ни капли сна в ее глазах я не увидел. Такому чутью только завидовать. Возможно, когда-нибудь и я так научусь.

Заметив меня, женщина удивленно вскинула брови, затем нахмурилась и спросила:

– Что произошло?

– Полагаю, мы уже в Яви, – я уселся рядом и кивнул на подлетевшую берегиню. – Остальное расскажет она.

Сон прошел уже полностью, но информация еще не уложилась в голове. Какое-то бесконечное дерьмо со скачками по волнам, без малейшей возможности остановиться, выдохнуть и спокойно подумать. Разобрались с предателями, вытащили людей, и вот откуда-то приползли меченосцы. Даже на поспать времени нет… Сука! Когда-нибудь это закончится?!

– Тогда все по порядку, – Зима спикировала ко мне на колено, уселась на него и пояснила: – Узел разрушился, морок пропал, но здесь, в Яви, прошло несколько дней. Перенос к Калинову мосту, проход по нему и путь по второй ступени заняли больше времени, чем мы почувствовали. Вы же помните, что мы уходили из леса днем, у реки были вечером, а когда добрались до морока, там был уже день?

– Я о чем-то таком слышала, – Велеслава кивнула. – Но ты же не это хотела сказать?

– Олег уже знает, – Зима подняла на меня взгляд и пояснила: – Как только морок пропал, я послушала лес и почувствовала врагов. В десяти верстах отсюда на дороге ночует обоз из двадцати телег с полусотней сопровождающих. Сколько там воинов не скажу – нужно лететь и смотреть. В сборище на Сите еще полсотни латинян, но там все воины – это я посмотрела.

– А что с мужами и Ладой?!

Велеслава спросила спокойно. Слишком спокойно, чтобы понять, что она при этом почувствовала. Взгляд жрицы заледенел, губы слегка приоткрылись…

– С нашими все в порядке, – ответил я за подругу. – Они все перебрались в Солец и забрали коней.

– Ну хоть одна хорошая новость, – жрица выдохнула и опустила взгляд. – Видимо, они как-то узнали, что из Пскова идут латиняне.

– Нет, вряд ли, – Зима покачала головой. – В сборище четверо убитых: сборщик и трое мужей, что были с ним. Я ведь специально летала туда, чтобы посмотреть, кого убили враги. Если бы кто-то знал об их приближении – ушли бы все…

Еще одна непонятка. Мстислав почему-то решил все бросить и перебазироваться в Солец. И это при том, что там уже был управляющий князя. Скорее всего, отец зачем-то отозвал Добрыню в Новгород, а мечником назначил Мстислава. Других объяснений нет. Это назначение спасло жизни парням и нашей лекарке. По крайней мере, еще сколько-то они проживут. У Сольца сейчас находится большой отряд латинян. Не знаю, какое их там количество, но, думаю, городок взят в осаду. Теперь все зависит от наших правильных действий.

– Это, как я понимаю, еще не все? – Велеслава посмотрела на девушку. – Полусотне не нужен обоз. Ведь то, что находилось в сборище, они могли увезти на себе.

– Так и есть, – Зима кивнула. – Основные силы латинян сейчас у Сольца. Не знаю сколько их. По моим ощущениям – больше ста, но вроде бы меньше двухсот. Я сейчас могу только приблизительно сосчитать тех людей, что находятся рядом с городом.

– Вот же хитрые твари… – жрица посмотрела на меня и покачала головой. – Они специально закрыли реку, выпустив туда демона. Знали, что большая часть бежавших из Пскова соберется в Сольце. Оттуда же даже дань не вывозили. Ждали морозов.

– Странно, что они так растянулись по дороге, – вздохнул я, пытаясь уложить в голове происходящее и понять, как нам лучше поступить в сложившейся ситуации.

На самом деле все складывается очень даже неплохо. Две сотни новгородцев появились в лесу как чертик из табакерки, и о нас сейчас пока не знает никто. Другой вопрос, что тут ни хрена не игра, где можно обвести мышкой юнитов и отправить их в бой. Люди истощены физически и морально. Бой с равным по численности отрядом, скорее всего, закончится поражением, но силы врага растянуты, и этим нужно попытаться воспользоваться.

– Ничего странного, – Велеслава пожала плечами. – Большой отряд сразу пошел к Сольцу, а полусотня с обозом прогулялись по сборищам. Все, что уже награблено, отправили в Псков, а двадцать телег – это остатки.

– Ты про ту полусотню, которая сейчас в нашем сборище?

– Да, – жрица кивнула. – Вряд ли остатки обоза сопровождает больше двух десятков бойцов. Там просто больше не нужно.

– Ясно, – я кивнул, перевел взгляд на Зиму и попросил: – Тогда лети к этому обозу. Нам нужно знать, где они конкретно находятся и сколько человек его охраняет. Вернешься, расскажешь и слетай тогда до Сольца. Нужно понимать, что там происходит. Ты нам этим очень поможешь…

– Сделаю! – девушка кивнула, взмыла с колена вверх и зеленоватым росчерком исчезла в лесу.

Я посмотрел ей вслед, поднялся и протянул руку жрице, со словами:

– Пошли будить воеводу.

– И? – Велеслава подхватила посох, и без моей помощи поднялась на ноги. – Ты уже что-то решил?

– Решать будет Федор, – я пожал плечами и направился к изгибу реки, где стоял шалаш бывшего сотника.

– Без тебя он ничего не решит, – догнав меня, возразила волхва. – Сотник не дурак, и к твоему мнению он прислушается. Они же знают, кто ты, и помнят сколько в тебе удачи.

– Что-то вы перед тем сборищем особо со мной не советовались, – я усмехнулся и кивнул сидящему у костра бойцу. – Стой сзади и под ногами не путайся…

– Не передергивай! Ты же так вроде бы говоришь? – жрица возмущенно фыркнула. – Я говорила тебе: кровь подскажет, что делать, и она подсказала! Да так, что у тебя теперь в спутницах берегиня. А тогда о чем с тобой было советоваться? Ты же был валенок валенком.

– А сейчас что-то прям изменилось…

– Хватит уже морочить мне голову, – Велеслава нахмурилась. – Говори, что думаешь делать. Может быть, я что-нибудь посоветую.

– Да чего там думать? Все же очевидно… – я пожал плечами. – Нужно разгромить обоз и отряд, что сейчас находится в сборище, а потом уже помочь нашим в Сольце.

– Вроде складно, – Велеслава, задумчиво покивала. – Главное, чтобы они не пошли на приступ до подхода той полусотни.

– А зачем им это? – скосив на нее взгляд, произнес я. – В Сольце сейчас пятнадцать дружинников с Мстиславом и человек сорок корабельной охраны. Даже если латинян там две сотни, им проще подождать подкреплений. Из городка все равно никто не уйдет. Разве только попробует уплыть, но я почему-то уверен, что демон уже, где-то рядом.

Да, я прекрасно помнил, что в Сольце как минимум двести пятьдесят взрослых мужчин. Но проблема в том, что без брони и с топорами в руках они могут воевать только в прикольной и тупой рекламе давно закрытого банка⁵. Если захватчикам удастся сломать частокол, и они ворвутся на территорию городка, все закончится достаточно быстро.

Воевода проснулся мгновенно. Сполоснув лицо из стоящего возле шалаша корыта, Федор узнал, зачем его разбудили, выругался и отправил двух ближников будить командный состав отряда.

– Сейчас расскажете это всем, – попросил он и, сделав знак следовать за собой, отправился на берег реки.

У воды на утрамбованной глине была организована переговорная: круг из бревен, груда дров и тлеющий в центре костер. Пока командиры собирались на совещание, Зима прилетела из разведки и доложила:

– В обозе двадцать телег. Ночуют на поляне у спуска к броду на реке. Не знаю, как она у вас называется. Всего сорок пять человек. В броне – восемнадцать.

– Помнишь, о чем мы с тобой тогда говорили? – тут же спросил я у девушки. – Ты же у нас разведчица…

Зима – уникальный юнит в нашей команде, и ее мне во всех смыслах послало Мироздание. Умения подруги нужно использовать по максимуму, и я, понимая это, научил подругу проводить разведку на местности, объяснив, на что именно она должна смотреть в первую очередь. Память у Зимы абсолютная, соображает она лучше меня, информацию впитывает как губка, поэтому весь процесс обучения занял не больше часа. Собственно, вот оно и пригодилось.

– Так точно! – Зима изобразила в воздухе стойку смирно и добавила к сказанному: – Кольчуги только на семерых, остальные в кожаных бронях со стальными пластинами. Меч только у командира, остальные вооружены топорами и копьями. Обозники – крестьяне и судя по одежде из местных.

– А река там широкая?

– Саженей пятнадцать – не больше, – Зима пожала плечами. – Дорога – на две телеги, спуск к воде пологий и после брода подъем. Саженей десять под горку, и потом столько же в горку. На реке ниже по течению есть еще один брод, но на телеге там не проехать. Там тропа и большой белый камень на берегу.

– И далеко до этого брода? – тут же уточнил я. – От той переправы, где эти…

– Всего двести саженей, – пояснила девушка: – Там вода шумит и если переходить, то в обозе вряд ли услышат.

– А до них сейчас…

– Меньше десяти верст по дороге – Зима указала рукой на деревья вдалеке. – Она там, примерно в версте от этого места.

– Спасибо, – я улыбнулся подруге. – Ты даже не представляешь, как помогла.

– Зубы не заговаривай, – Зима картинно нахмурилась. – С тебя мультфильм. Тот – большой про девочку в море…

– Да я бы тебе и так его показал…

– Тогда два, – Зима дурашливо пожала плечами. – Все я полетела к Сольцу, а на обратной дороге залечу в сборище и все разведаю там.

Девушка подмигнула и, не давая мне опомниться, росчерком унеслась в сторону городка. Я посмотрел ей вслед, хмыкнул и задумчиво почесал правую щеку.

– Когда это ты успел ее научить? – Велеслава посмотрела на меня с подозрением. – И как она все это запомнила?

– Зима замечает все и ничего не забывает. Она в подробностях может описать одежду всех, кто находится в том обозе, – пояснил я, наблюдая, как рассаживаются на бревнах десятники. – Когда мы шли к переходу на мост, я объяснил ей, о чем нужно рассказывать в первую очередь и почему.

– Умно, – жрица кивнула. – Только ты, когда разговариваешь с ней, улыбайся так, чтобы другие не видели. Даже у меня от твоей улыбки мурашки по спине пробегают. Я же помню, как ты улыбался всего декаду назад, а они, – жрица кивнула на воинов, – не знают, что рядом с тобой кто-то есть.

– Постараюсь, – со вздохом произнес я и следом за Велеславой направился к одному из лежащих у костра бревен.

Как только народ собрался, Федор коротко рассказал подчиненным о причине ночного сбора и передал слово мне.

Кивнув, я поприветствовал всех прибывших и рассказал о том, что происходит в лесу. Меня слушали молча, вопросов не задавали – ждали, когда закончу говорить. Вообще, в подобной ситуации семнадцатилетний пацан обязан хоть немного смущаться. Когда тебя внимательно слушает два десятка опытных воинов, половина из которых годится в отцы, это нехило так давит на психику. Рядовой ли ты дружинник или сын князя – не важно, но мне играть в пацана не хотелось. Слишком мало у нас времени, чтобы думать еще и об этом.

Мой рассказ длился не больше пяти минут. Под конец я обвел взглядом собравшихся и произнес.

– … О нас никому из них пока не известно, и этим обязательно нужно воспользоваться. Если есть вопросы – задавайте.

Народ тут же загудел, обсуждая услышанное. Федор подождал пару минут, давая десятникам наговориться, затем сделал останавливающий жест и потребовал:

– Спрашивайте!

– Да тут пока только один вопрос, – на меня посмотрел бородатый мужик, с пересекающим глаз шрамом. – Откуда ты все это вызнал? Ты ж в лагере был все время…

– Тебя как звать? – глядя на него уточнил я.

– Фомой кличут, Косым, – представился воин. – Второй десяток первой сотни… Которая была Федоровой…

– Меня зовут Олег, если кто-то забыл, – на всякий случай напомнил я и посмотрел на спросившего. – Так вот, Фома… Для того, чтобы вас вызволить, мне пришлось избавить от злых чар хозяина этого леса. Сделать это оказалось непросто, но мне помогала одна из хранительниц. Она и рассказала мне о врагах. Сам я этого леса не знаю…

– Ого, – десятник неверяще усмехнулся и перевел взгляд на сидящую рядом со мной волхву.

– Так и есть, – кивнув, подтвердила мои слова Велеслава. – Я слышала их разговор.

– Тише! – Федор остановил начинающиеся разговоры и, посмотрев на меня, поинтересовался: – А ты сам-то, Олег, что думаешь по этому поводу?

– Думаю, что это награда от Мироздания. – Я пожал плечами и обвел взглядом лица десятников. – Вы достаточно натерпелись в мороке и заслужили… Две сотни латинян сами пришли в ваши руки. Вы же понимаете, сколько там славы и серебра?

Он должен был это спросить, и я, конечно же, подготовился. Давить на патриотизм, или напоминать о договоре с отцом было бы глупо. Нет, возможно, они бы послушали, но зачем попусту сотрясать воздух? Лучше сразу зайти с козырей.

После моих слов, народ ожидаемо зашумел, а один из десятников весело выкрикнул:

– Хорошо сказал! Вот только эти псы за просто так серебром не поделятся.

– Ну не зря же я вам все подробно расписывал, – я дождался, когда шум стихнет и спокойно продолжил: – На реке хватит полусотни бойцов. Два или три десятка перейдут по второму броду и зайдут со стороны Пскова. Как телеги заедут в реку – тут вы и атакуете.

Идиотская на самом деле ситуация. Семнадцатилетний мальчишка объясняет опытным воинам, как и когда им лучше атаковать врага. Забавно, да, но все именно так и было задумано.

В Новгородском полку спорные решения принимаются на собраниях командиров. Нет, в большинстве случаев, воевода может принять решение сам, и никто его не оспорит, но тогда вся ответственность за это решение целиком ляжет на него. Ну а Федор совсем не дурак. Он сам и все здесь сидящие лучше меня знают, что нужно делать в сложившейся ситуации. Только воевода молчит. Ждет, когда я уговорю командиров, и они попросят его вести людей в бой. С меня – бывшего дурака – какой спрос? А Федор снимет с себя часть ответственности, и в случае неудачи никто из здесь присутствующих не скажет, что во всем виноват он. Все-таки в вечевом правлении есть определенные плюсы, и я примерно представлял, как оно обернется. Сейчас вот он обязательно спросит…

– Ну, допустим, – воевода сложил руки перед грудью и, чуть склонив голову, посмотрел на меня. – И что дальше?

– Не дальше, а одновременно, – я пожал плечами. – Оставшиеся полторы сотни пойдут к сборищу на Сите. Там речка… Если подойти с трех сторон никто из латинян не уйдет. О том, что происходит возле Сольца и в сборище, мне скоро расскажут в подробностях. Часовых… в смысле тех, кто стоит на стороже, мы со знающей уберем без проблем. Разгромим полусотню в сборище, дождемся тех, что уйдут на реку и пойдем к Сольцу. Уверен, латиняне не пойдут на приступ до подхода той полусотни…

Федор хотел что-то возразить, но его опередила волхва. Поднявшись со своего места, Велеслава обвела взглядом притихших десятников и, кивнув на меня произнесла:

– Олега привели боги! Вы же все помните мальчишку в святилище Громовержца, который не мог связать пары слов? Того мальчишки больше нет… Олега признала отцовская кровь. Ему хватило удачи добыть себе меч и победить чудовище, в которое слуга Кощея превратил хозяина леса. Ему хватило удачи убить пятерых колдунов и найти вас на второй ступени Межмирья. Сам Велес… – жрица продемонстрировала висящий на груди амулет, – приказал мне идти за ним следом! А вы еще сомневаетесь?! Думаете, его удачи не хватит на этих вторгшихся псов?!

М-да… Велеслава просто чудесная женщина. Просчитала ситуацию и выступила в самый нужный момент. Велес не просто так связал наши с ней судьбы. И спасибо ему за это огромное!

После слов волхвы над поляной секунд десять висела мертвая тишина, нарушаемая лишь плеском воды, а потом все разом проснулись.

– Да никто и не сомневался, – Фома щербато улыбнулся, перевел взгляд на воеводу и, кивнув на жрицу, объявил: – Знающая дело говорит. Боги к нам и впрямь благосклонны!

– Моих можно к Черной реке, – подняв руку, произнес один из десятников. – Я хорошо знаю те места, и по второму броду тоже приходилось переходить через реку…

– Значит, так тому и быть! – кивнув, твердо произнес воевода. – А раз решено – давайте говорить. Времени до утра осталось немного.

Разговаривали недолго. Федор определил пять десятков, которые пойдут на обоз. Затем довел до всех свои мысли по уничтожению ночующей на сборище полусотни. Выслушал возражения, подкорректировал планы и отправил командиров будить личный состав. Когда все уже расходились, он подошел ко мне и потребовал:

– Как только что-то узнаешь, сразу ко мне! Тогда и обговорим по стороже…

– Конечно, – я кивнул. – Думаю, уже скоро…

Сотник кивнул в ответ и пошел к своему шалашу. Я посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на волхву, вздохнул и озабоченно произнес:

– Вот как тут не улыбаться… Хотя, после твоих слов они знают, что дурака больше нет, и не испугаются. Ты тоже не бойся, да…

– Иногда ты кажешься взрослым… – Велеслава покачала головой, закатила глаза и пошла к лошадям.

Я пожал плечами, сдержал улыбку и направился следом.

Глава 4

В последний момент чудин что-то почувствовал. Вздрогнул, замер, прислушиваясь, и посмотрел в сторону второго часового, чем сильно облегчил мне задачу. Шагнув вправо, я резким ударом загнал клинок ему в горло и рванул рукоять на себя.

Он умер мгновенно. Из разрезанной трахеи вырвался хрип, который тут же перешел в негромкое бульканье. Кровь выплеснулась на траву, и я, подхватив мертвого часового, осторожно уложил его на землю. Одновременно с этим из-за кустов справа послышался негромкий лязг упавшего тела, хрустнула ветка, и в голове раздался спокойный голос волхвы:

– Все в порядке?

– Да, – ответил я и, взяв убитого за ноги, потащил его тело в кусты. – Ждем тех двоих…

Спрашивать, как дела у нее, я не стал, поскольку хорошо слышал шум упавшего тела. И не нужно быть яйцеголовым, чтобы понять, что второй часовой тоже отправился за реку.

После нашего похода во вторую ступень Межмирья Силы у Велеславы прибавилось, и ее не нужно экономить, как в том памятном бою на Удохе. По словам жрицы, она способна убивать сейчас по человеку за каждые семь сотен ударов сердца, а дозорные сюда подойдут как раз минут через десять. То есть времени у нас с запасом.

Латиняне по-прежнему в сборище, и в ближайший час они его не покинут. Зима туда периодически наведывается и докладывает мне обстановку. Большая часть новгородцев сейчас за дорогой, примерно в трехстах шагах позади нас, дожидается сигнала к атаке. Еще два десятка пойдут с юга и севера уже после начала боя, и им часовые до лампочки.

Несмотря на то, что основные силы латинян осадили Солец, командир полусотни выставил аж три поста стражи. Между ними бродят двое дозорных, и все это составляло бы немаленькую проблему, если бы у нас не было Зимы и Велеславы. Без них новгородцам пришлось бы атаковать готового к бою противника, а это чревато лишними потерями.

Да, численный перевес все равно решил бы исход боя в нашу пользу, но это лишь отговорка. Победа должна быть быстрой и максимально бескровной для нас. Тогда у парней будет хорошее настроение, и они с большей охотой пойдут громить основные силы противника. При этом никто не должен сбежать. Уроды, осадившие городок, должны оставаться в неведении.

Зима вернулась, когда мы выезжали к сборищу, и принесла довольно неоднозначные новости. В том смысле, что были и хорошие, и плохие. Как выяснилось, подруга ошиблась с количеством осаждающих. Дело в том, что в основном отряде латинян есть два сильных колдуна, которые как-то прикрывают своих людей, и на расстоянии Зима не могла их нормально сосчитать.

Сейчас известно, что у Сольца находится двести пятьдесят с небольшим захватчиков, полторы сотни из которых являются членами ордена. Наша с подругой способность работает в обе стороны, и Зима показала мне меченосцев. В момент просмотра коротенькой мыслезаписи я испытал научный восторг, поскольку эти уроды были похожи на тех, которых в 1242 году разгромил князь Александр.

Натуральные рыцари в кольчугах и светлых плащах, с красными эмблемами, как на отобранном у колдуна амулете. При этом самих рыцарей там всего пара десятков, остальные – их боевые товарищи, которые лишь немногим уступают своим старшим братьям в экипировке. Помимо этой сотни, из орденских вояк есть еще пятьдесят полу-братьев – латгальцев⁶, как по моему описанию определила этих типов волхва. Полу-братья экипированы хуже, но не намного. На всех кольчуги и кольчужные капюшоны, вооружены копьями, мечами и самострелами. Остальную часть войска составляют наемники: ливы⁷, эсты, чудины. Эти экипированы по большей части в кожаную броню, вооружены копьями и топорами, как те уроды, что подохли в сборище на Удохе.

На приступ никто пока не идет. Захватчики блокировали обе дороги, расставили шатры и ждут, когда наемники соорудят таран. Еще с полсотни уродов раскатывают по округе, грабя деревеньки заготовщиков. Местные, привычные к подобным вещам, ушли в лес, но все они унести не могли. Латиняне чувствуют себя свободно, но командир захватившей сборище полусотни, решил обложиться со всех сторон часовыми. Впрочем, это ему не поможет.

Были и хорошие новости. Как выяснилось, князь прислал в Солец полсотни дружинников, и сейчас ими командует Мстислав. Не знаю… Возможно, кто-то предупредил отца о готовящемся нашествии, но стала понятна причина, по которой боярин изменил место своей дислокации. Таким образом в Сольце сейчас больше сотни подготовленных воинов, и быстро латиняне его взять не смогут. Можно так же предположить, что боярин открыл склады и вооружил всех, кто имеет хоть какой-нибудь боевой опыт. Собственно, так бы поступил на его месте любой.

Помимо всего прочего на подступах к городку валяется с десяток трупов захватчиков, а у частокола лежат обломки четырех штурмовых лестниц. Латиняне, очевидно, решили взять городок с марша, но получили отпор и теперь вот строят таран. Быстро они его не построят, поэтому сегодня штурма можно не ждать.

Командовал этой сворой высокий рыцарь с изъеденной оспой физиономией. Комтур или, быть может, магистр – не знаю, но оно мне и не надо. Важно то, что этот урод и был одним из двух колдунов. Второй – невысокий щуплый тип в черной рясе с железным венцом на цепи. На капеллана⁸ он вроде бы не похож. Скорее всего, какой-нибудь монах или диакон, которого епископ отправил присматривать за вояками.

Оба этих типа находились в самом большом шатре, и подлетевшую Зиму они не почувствовали. Подруга хотела послушать их разговор, но командир с монахом молчали, а ждать, пока они разродятся на беседу, у нее не было времени.

Облетев вражеский лагерь, Зима отправилась в Солец и там навестила Мышонка. То, что мой конь жив и здоров, было второй хорошей новостью. Судя по расчесанной гриве и чистым бокам, за конем регулярно ухаживают. И я даже догадываюсь, кто этим занимается. Нужно попросить подругу, чтобы она подарила этому «кому-то» еще один светлоцвет. Ну или слетала на болото за той волшебной травой. С нее не убудет, а Ладе будет приятно.

Еще нужно будет отправить Зиму к Мстиславу с докладом. Боярин все равно ведь про нее узнает, а так это произойдет с большой пользой для дела. Вот разберемся с полусотней латинян, дождемся вестей от парней, ушедших громить обоз, и сразу отправлю. Сейчас в этом просто нет смысла.

С ночи погода испортилась. Туман над рекой уже начал редеть, небо посветлело, и с востока подбиралась темная туча. Воздух сгустился, ветер усилился и теперь нес с собой запах мокрой земли и гнилой листвы. Птицы замолкли, только ветки поскрипывали под порывами. Дождь начнется с минуты на минуту, но нам он не помешает – скорее наоборот. Ведь чем больше отвлекающих факторов, тем легче будет атаковать неподготовленную полусотню.

С часовыми и дозорными тоже хватает проблем. Хорошо и беззвучно они убиваются только в фильмах и играх. Зажал рот, потом свернул шею, перерезал горло или ударил в спину ножом. Вариантов на самом деле много, но рот все равно придется зажать. Вот только как это сделать, если враг в шлеме с нащечниками, а открыто у него только небольшая часть горла? Собственно вариант только один, во всех остальных часовой заорет, и о внезапном нападении можно уже не мечтать. Ведь крик эти уроды услышат.

Со стороны сборища доносился лязг железа и грубые голоса. Латиняне просыпались. Кони фыркали, кто-то громко ругался, слышалось бряцание котлов. Разговаривали они на чужом, но понятном мне языке. Не знаю уж сам ли я такой полиглот, или это благодаря Зиме, которая с полпинка может заговорить на китайском, но в общении с пленными у меня проблем не возникнет.

Подруга сейчас улетела вперед и предупредит, когда появятся дозорные. Вообще, она бы могла никуда не летать, поскольку почувствует их и так. Но бонусом к очеловечиванию моей берегине выдали шило, засунув его в известное место, и теперь ей постоянно нужен какой-нибудь драйв.

– Туда, – мысленно произнесла вышедшая из-за кустов Велеслава и указала на группу из трех деревьев. – Они пройдут мимо них.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался я, направляясь следом за напарницей.

– Потому что приметное место, – не оборачиваясь, пояснила волхва. – Оглянись по сторонам и попробуй найти что-то приметнее этих деревьев. Они же по таким меткам и ходят. Даже если сами об этом не задумываются.

– Интересно, – я оглядел окружающие деревья и сокрушенно вздохнул. – Мне что с метками, что без меток – один хрен в трех соснах заблужусь.

– С берегиней ты заблудишься, ага, – отстраненно произнесла напарница и, сделав останавливающий жест, потребовала: – Стой здесь, я сейчас.

Пройдя шагов на пятнадцать по диагонали от трех приметных деревьев, жрица наклонилась и бросила что-то белое на траву. Придирчиво осмотрела и вернулась ко мне, по дороге шепча какие-то заклинания.

– Это же кости? – уточнил у нее я. – Думаешь, они их заметят?

– Надеюсь, – Велеслава вздохнула. – Два птичьих черепа штука приметная. Если дозорные сойдутся, наша задача серьезно облегчится.

– А если нет – действуем, как договаривались?

– Да, – женщина кивнула. – Ты убиваешь того, что идет впереди, а я второго.

Ждать пришлось недолго.

– Идут! – объявила прилетевшая Зима, и примерно через полминуты за деревьями показались фигуры дозорных.

Лет по тридцать на вид. В кожаных бронях и шлемах, похожих на романские. Первый вооружен копьем, у второго – в руках снаряженный лук и ножны с коротким мечом на поясе. Щиты у обоих – за спинами. Они шли один за другим на расстоянии семи метров. Не торопясь и не издавая при этом звуков. Опытные парни и, скорее всего, из местных. Эсты или чудины – за шлемами не разобрать.

Велеслава оказалась права. Дозорные шли на деревья, возле которых мы с ней стояли, и, судя по всему, пройдут от нас метрах в трех. Кинжал я достал из ножен заранее. Внутренне настроился, собираясь повторить то, что сделал десять минут назад, но оружие мне не понадобилось.

Идущий впереди дозорный заметил лежащие в траве черепа и, остановившись, принялся их разглядывать.

– Что там, Аасу, – остановившись, негромко спросил второй. – Опять медвежье дерьмо?

– Нет… – воин покачал головой. – Птичьи кости… В прошлый раз их тут не было.

– И что? – второй покачал головой, подошел к первому и, с сомнением оглядев черепа, произнес: – Трава вокруг не примята. Куница обронила или…

Продолжить он не успел, поскольку Велеслава выбросила перед собой раскрытую ладонь и, по-змеиному зашипев, указала на дозорных навершием посоха.

Одновременно с этим с навершия выстрелила прозрачная серая лента с заметным утолщением на конце. Угодив в плечо одного из вояк, заклинание мгновенно расплылось облаком черного дыма, который окутал головы обоих дозорных.

Все закончилось мгновенно. Тот, что с луком, вздрогнул и стал заваливаться ничком, копейщик дернулся в сторону, но ему это не помогло. Пройдя два шага с жутко перекошенной рожей, мужик конвульсивно дернулся, выронил копье и рухнул на траву.

– Все! Забирай меч и оттащи обоих в кусты, а я побежала за нашими, – кивнув на трупы быстро проговорила волхва. – Жду тебя на дороге!

Произнеся это, жрица тронула мое плечо и скрылась в кустах за спиной.

– Яволь, босс, – со вздохом произнес я и, подмигнув Зиме, направился к трупам.

Оттащив тела убитых в кусты, я снял пояса лучника ножны с мечом и, чуть поколебавшись, забрал у копейщика его щит. Каплевидный и с виду новый, с чистой рабочей поверхностью. Дело в том, что мой щит приказал долго жить, и я оставил его в обозе у новгородцев. Парни выдали мне запасной, с потрескавшимся цветным полем⁹, но этот вот выглядел поновее. К тому же трофей мне никому возвращать не придется. Да и на чистом поле можно будет нарисовать что-то свое. Куплю краску и тогда сразу…

Собрав с убитых кошельки, я до кучи забрал лук и пошел к своим. Мародерка штука приятная, но меру знать нужно, и как же хорошо, что у первого убитого ничего интересного не нашлось.

Заметив впереди силуэты идущих к сборищу новгородцев, я остановился посреди небольшой поляны и помахал рукой. Обычная предосторожность – ничего больше. Парни сейчас на взводе, и не хватало поймать стрелу. В лесу ведь сразу не разберешь: где свои, где чужие.

Меня заметили и узнали. Серьезные лица бойцов немного разгладились. Кто-то улыбнулся, а идущий первым Фома подмигнул и прошептал мне:

– Спасибо!

Вот так просто… но меня накрыло знакомое теплое чувство, которое часто посещало в прошедшие годы. Когда вокруг только свои, и тебе хорошо только от одного этого факта. Жаль только, что в бой меня не возьмут. Федор сказал, что парни привыкли драться в своих десятках, и я буду только мешать. Сказал оно это, понятно, помягче, но смысл от этого не меняется. Возможно, так и есть, но, как по мне, воевода просто решил не рисковать жизнью младшего сына князя. Убрать часовых – без проблем, там я был под присмотром волхвы, а в массовой драке хватает случайностей.

У семнадцатилетнего пацана по умолчанию отсутствуют тормоза, а уважаемым людям за его смерть потом прилетит так, что мало никому не покажется. В общем, ну его от греха, и в целом я с воеводой согласен. Сам бы на его месте поступил точно так же, поэтому и не подумал возмущаться. К тому же мне совсем не горит. Этот бой не последний. Еще успею навоеваться.

Велеслава стояла у края дороги за разросшимися кустами. Заметив идущего меня, она с сомнением оглядела трофеи и, усевшись на кочку, задумчиво посмотрела в сторону сборища.

– Чего хмуришься? – поинтересовался я, складывая лук со щитом на траву. – Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – волхва покачала головой. – Просто увидела у тебя в руках лук и подумала, что как-то оно странно все получается…

– Ты о чем? – уточнил я и, передав волхве кошельки, уселся рядом с ней на траву.

В этот момент со стороны сборища донесся нарастающий крик, а спустя пару секунд там загремело железо. Глухо и совершенно обыденно. По крайней мере мне так показалось.

Что там орали было не разобрать, но, судя по всему, полусотню застали врасплох. Как бы то ни было, бой начался, и теперь осталось только дождаться, когда эти звуки утихнут. Главное, чтобы все там сложилось нормально.

– Все там в порядке, – очевидно, прочитав мое состояние, заверила берегиня. – Уже одиннадцать убитых и ни одного нашего. Я всех запомнила, поэтому знаю.

Ну да… Подруга отличает людей не по внешности. Это людям нужны зрительные отличия: форма, одежда, цвета плащей. Новгородцы перед боем дополнительно повязали на шеи красные тряпки, вроде пионерских галстуков, о которых часто вспоминал мой отец. Зима же запоминает людей и зверей по каким-то там жизненным токам, и она почувствует, если они оборвутся. Маленький крылатый компьютер с видеокамерой и внешностью диснеевской феи. Будь у меня на Земле такая подруга, и, возможно, все бы сложилось иначе. Несколько хороших парней были бы живы. Да вот только сюда бы я уже не попал…

– Их чуть больше трехсот. Вместе с обозом и этими… – кивнув в сторону сборища, спокойно произнесла Велеслава. – В Сольце же больше сотни воинов, не уступающим братьям Ордена, и еще как минимум сотня мужей, способных держать оружие. Мы говорили, что Мстислав откроет хранилища и вооружит всех, кого можно.

– И что? – я посмотрел на напарницу.

– А то, что никто не собирается выходить в поле, – волхва встретилась со мной взглядами. – И даже собрав все доступные силы, Солец меченосцы могут взять только очень большой кровью. Уверена, что они прекрасно знают, сколько воинов сейчас в городке.

– Ты думаешь, эта полусотня врагов не последняя? – кивнув в сторону сборища, уточнил я. – Из Пскова придут еще?

– Не знаю, – Велеслава покачала головой и тяжело вздохнула. – Возможно, мы что-то не учли…

– В лесу между нами и Псковом нет крупных отрядов, – посмотрев на запад, доложила подруга. – Только обоз, но они по-прежнему на реке.

– И что там, в обозе? – я поднял на девушку взгляд.

– Около сотни живых, – Зима пожала плечами. – Ты же знаешь, я так далеко не могу различать кто там кто. Если хочешь – слетаю.

– Давай попозже? Когда здесь все закончится…

– Хорошо, – Зима кивнула, посмотрела в сторону реки и воскликнула: – Там двое латинян! В полутора сотнях саженей. Идут сюда. На них сильный отвод глаз…

– Ну вот и на нашей улице опрокинулась телега с медовыми сотами, – хмыкнул я, вглядываясь в просветы между деревьями. – Подождем их здесь?

– Если они идут на нас, то да… – Велеслава выругалась, подобрала посох и поднялась на ноги. – Только я пока никого не чувствую. Странно…

– Ну нас-то они тоже не чувствуют, – я встал следом за жрицей и вытащил из ножен клинок. – Делаем, как говорили. Я иду первый, ты за мной, а дальше уже как пойдет.

Велеслава неплохо защищена от вражеской магии, но ее щиты все равно не идут ни в какое сравнение с моей меткой, поэтому в бою я всегда впереди. Сквозь меня ни одно заклинание не пройдет, и от физики у меня защита получше. С обычными противниками этим можно особо не заморачиваться, но те двое прикрыты отведением глаз, поэтому лучше уж перебдеть.

Глава 5

Секунд через тридцать впереди показались два силуэта. Сначала оба идущих выглядели как размытые пятна, но потом метка убрала наведенный морок, и я озадаченно хмыкнул.

Первым шёл монах. Высокий, под метр восемьдесят и лет тридцати на вид. Лицо узкое, с острым носом и впалыми щеками. На голове выбритая тонзура¹⁰. Одет в потёртую серую тунику под кожаным жилетом. На груди – вышитый терновый венец, на шее болтался железный круг на цепи. Впрочем, удивил меня не он…

Следом за монахом шел молодой цыган. Ну или молдаванин – я не очень умею их отличать. Среднего роста. Смуглый, чернявый, с курчавыми волосами, собранными в «конский хвост». Синяя туника на нем промокла и была покрыта пятнами грязи, на надменной физиономии застыла маска досады, и со стороны это выглядело забавно.

На поясе парня висели два плоских кожаных футляра с застежками, из которых торчали края пергаментных свитков. Через плечо была перекинута сумка, на груди поблескивала отполированная медная бляха с выгравированной совой, а рядом на цепи висела натуральная лупа. Этот непонятный тип был похож на ученого, и убивать его совсем не хотелось. Священника, впрочем, тоже.

Оба выглядели совсем не опасными. На поясе каждого висели ножны с кинжалами. У монаха в руках – короткая палка с фигурным навершием, цыган опирается на суковатую ветку. Эти двое, скорее всего, ночевали в стороне от остальных и в момент атаки сразу свалили. Похоже, поняли, что шансов выжить у них нет.

– Давай возьмем их живыми? – предложил я, встав на пути идущих. – Выглядят вроде бы безобидными.

– Тебе голову напекло? – серьезно поинтересовалась волхва. – Этот пес впереди, по-твоему, безобидный? А боевым жезлом он, думаешь, в заднице у себя ковыряет?

– Ну так отберем жезл и предметно поговорим, – пожал плечами я. – Он-то наверняка знает немало. Ты же сама переживала, что кругом непонятки.

– Хорошо, – мгновение поколебавшись, нехотя согласилась напарница. – Только глуши его сразу. Если он не потеряет сознание, у нас возникнут проблемы. Насчет второго не знаю…

– У второго Силы хватает, – пояснила вылетевшая вперед Зима. – Но она не от Лилит. Скорее всего, от кого-то из Древних…

– Ого, – мысленно хмыкнула волхва. – Думала, таких уже не осталось.

– Древние – это…

– Старые боги ромеев, – пояснила жрица, не отрывая взгляда от приближающихся беглецов. – Лилит отправила их в забвение, но Сила в мире осталась.

Произнеся это, Велеслава взяла меня за запястье, и от её прикосновения по спине пробежала волна противных колючих мурашек. Перед глазами появились прозрачные пятна, но через пару секунд зрение восстановилось.

– Какая-то защита? – уточнил я, скосив на нее взгляд.

– Да, – жрица кивнула и отступила мне за спину. – Метка меткой, но мне так будет спокойнее…

– Спасибо, – я кивнул и уже собирался убрать в ножны меч, когда произошло непредвиденное.

С приближающимся монахом нас разделяло метров пятнадцать, и этот урод как-то меня заметил. Реакции мужика можно было завидовать. Мгновенно сориентировавшись, он вскинул жезл и, прорычав: «Твар-рь!», швырнул в меня заклинание.

Это было похоже на вспышку прожектора. Ослепительный свет резанул глаза, а следом кожу лица обдало порывом раскаленного ветра. Одновременно с этим у меня заледенело плечо, уши заложило, а в ноздри ударило тяжелой смесью ладана и аммиака.

Разрядившись и полагая, что цель ослеплена, монах сунул за пояс жезл и обратным движением выхватил нож. Криво оскалившись, он побежал ко мне, занося для удара кинжал, и… напоролся на меч.

Никакого фатального вреда его заклинание мне не нанесло – спасибо метке и щиту Велеславы. Рожу обожгло, и я едва не задохнулся от вони, но от такого не умирают. Зрение восстановилось мгновенно. Перед глазами плавали светлые пятна, но они не помешали шагнуть вперед и ударить. Ублюдок такого поворота не ожидал и увернуться не смог. Клинок с треском зашел ему под ключицу и легко пробил тело насквозь. Серая рубаха мгновенно потемнела от крови. Глаза монаха удивленно расширились, изо рта вырвалось утробное хэканье, и он подох, не успев даже выругаться.

Продолжая движение, я оттолкнул повисший на мече труп, вырвал оружие и шагнул ко второму. Цыган, до которого еще только начало доходить произошедшее, выронил палку, попятился и запнулся о появившийся под ногой корень. Каким-то непонятным образом устояв на ногах, он затравленно посмотрел на висящую над моим плечом Зиму, выставил перед собой ладони и прокричал:

– Стойте! Я не воин! Я никого не убил!

Говорил он на чистом старославянском, выглядел испуганным, но, судя по взгляду, уже успел оценить ситуацию. Заметил Зиму и понял, что бежать бесполезно? Хм-м…

– Ложись мордой в землю. Быстро, – направляясь к парню, приказал я. – Дернешься – умрешь.

– Да… Только не убивай, – цыган покивал и улегся на траву.

Я подошел, пинком развел в стороны ноги. Затем снял с парня сумку и, поймав брошенный Велеславой ремень, быстро связал ему руки. Жрица за это время успела обыскать труп монаха и, подойдя, с сомнением посмотрела на пленника. Очевидно, не придя ни к каким выводам, она дождалась, когда я его поставлю на ноги, и, смерив взглядом, спросила:

– От кого твоя Сила?

– От Минервы¹¹, – скосив взгляд на Зиму, хмуро ответил пленник. – Я Марк из Никеи, ученый…

– А что ромей забыл в нашем лесу? – подкинув на ладони трофейный кинжал, невинно поинтересовалась напарница. – Грибы собирал, или ягоды?

– Я здесь по приглашению Альберта фон Буксгевдена, – пленник пожал плечами и опустил взгляд. – Domine¹² епископу понадобилась карта этих земель. За работу мне обещали труд Птолемея, который хранится в библиотеке Риги. Я астролог и картограф…

Пока пленник говорил, я снял с него пояс, достал один из свитков, развернул и внимательно рассмотрел. Марк не соврал – это действительно был набросок карты. Недорисованный, но довольно подробный. С пометками и обозначениями. Не знаю уж, насколько он верно составлен, но у парня определенно талант.

Ну да… А еще он ромей, ни хрена не цыган… Впрочем, какая разница: румын он или болгарин? Парень определенно очень полезный, и хорошо, что мы его не убили.

Физиономия все еще горела так, словно мне в нее плеснули кипятком, перед глазами мелькали мелкие мошки, но в целом самочувствие было нормальное. Вообще, произошедшее немало так напрягало. Велеслава рассказывала мне, что Лилит наделила своих последователей заклинаниями Света. Оно и понятно… Свет воспринимается людьми как благо. В любом другом варианте проявления Силы Терна не стала бы такой массовой.

Мне почему-то казалось, что метка защитит меня от Света так же, как и от Силы Кощея, но, как выяснилось, это не так. Нет, она, конечно, меня защитила – плечо вон до сих пор зудит после ее проявления, а броня заляпана темными каплями частично отраженного заклинания. Однако не будь на мне щита волхвы, и я бы ослеп на пару-тройку секунд. Монаху хватило бы времени подбежать, и все могло закончиться очень печально. Еще не нужно забывать, что этот тип был не самым сильным заклинателем Света, и кто-то другой, возможно, меня бы убил.

Да, все так, но переживать никто тут не собирается. История не имеет сослагательного наклонения. Монах подох, я жив, выводы сделаны. Нужно будет подумать о защите от этой дряни. Может быть, Велеслава научит делать щиты?

– А здесь ты как оказался? – голос волхвы отвлек меня от размышлений. – Какое отношение Альберт имеет к происходящему? Это он послал сюда своих псов?

– Не знаю какое, – парень устало покачал головой. – Domine Альберт послал меня в Дерпт к своему брату Герману, но тот к тому времени уже ушел со своим войском к Пскову. Я добирался сюда с отрядом комтура Бертольда. Рыцарь со своими людьми сейчас на восходе. Мы как раз шли на соединение с ним…

– А это кто? – я кивнул на убитого и передал Велеславе сумку с поясом пленного.

– Это брат Отто – капеллан отряда. Мир его душе, – Марк посмотрел в сторону трупа, вздохнул и опустил взгляд. – Когда на лагерь напали, мы с ним разговаривали в стороне у реки. Увидели, сколько пришло варваров, и поняли, что выжить вряд ли получится. Отто решил уходить. В лесу мы бы не заблудились. Ушедшая богиня одарила мой род – гινώσκω τὴν χώραν¹³, и я легко нашел бы путь к отряду комтура Бертольда.

– Но ты же не дурак, и понимаешь, что вы пришли на чужую землю? – без труда разобрав его речь, уточнил я. – Убили людей…

– Я никого не убивал, а эта земля меня интересует только как объект изучения, – Марк поднял на меня вымученный взгляд и кивнул на Велеславу, которая осматривала его сумку. – В моих вещах нет ни одной украденной у вас вещи, но я понимаю, что ты хочешь сказать, варвар. Мне жаль, что получилось так…

– Варвар, значит, хм-м, – ответ парня меня развеселил. – А ты у нас, значит, математик¹⁴? Ты же не можешь не знать арифметику и геометрию? Если карты рисуешь… Или у вас всех ученых называют философами?

– Ты слышал о таких науках? – в глазах Марка мелькнула тень удивления. – Да, я философ и математик. А ты, выходит, бывал в Византии?

– Нет, не бывал, – я покачал головой. – Но скажи мне тогда, философ, почему ты не попытался от нас сбежать. Ты же умеешь находить путь. Значит, в лесу бы не заблудился.

– Бежать от того, кто подчинил волю демона? – Марк с опаской посмотрел на порхающую возле меня Зиму. – Когда люди вынуждены выбирать из двух зол, никто, очевидно, не выберет большего, если есть возможность выбрать меньшее¹⁵…

– Ну да, – я сдержал улыбку и кивнул. – De duobus malis minus est semper eligendum¹⁶.

На предпоследнем курсе в универе у нас считалось хорошим тоном выучить пару десятков крылатых фраз на латыни. Вставляя их в разговорную речь, ты чувствуешь себя немного умнее. Да и с девушками знакомиться очень удобно. Не, ну а как еще? Ты же не абы кто, а целый студент МГУ…

Забавно, да, но мой препод сейчас бы определенно порадовался. Ведь я единственный из его студентов, которому настолько пригодилась латынь…

Услышав знакомое выражение, Марк вздрогнул, удивленно посмотрел на меня и выдохнул:

– Ты читал Аристотеля?!

Погрузиться в философскую дискуссию о проблемах выбора мы не смогли. Помешала подруга. Как только до Зимы дошел смысл сказанного, она возмущенно нахмурилась, подлетела к пленному и, уперев руки в бока, выпалила:

– Это кого это ты назвал демоном?! И с чего ты взял, что меня кто-то подчинил?!

Со стороны это выглядело забавно. Для меня, но никак не для ромея. Марк отшатнулся и побледнел, но выдержал взгляд берегини. Шагнув назад, он виновато пожал плечами и произнес:

– Извини… Я не хотел тебя обижать. Терна называет демонами всех существ, которые обитают на земле варваров. Я просто не знаю, кто ты…

– Она одна из хранительниц этого леса, – пояснил я. – Никто не подчинял ее волю. Она моя спутница и подруга, и ей тоже не нравится, когда латинские псы приходят на ее территорию.

– Интересно, – Велеслава закончила осматривать вещи, убрала пояс в сумку и, повесив ее на плечо, посмотрела на Марка. – Получается, твоя Сила от демона? Ведь так Терна называла Древних богов.

– Выходит, что так… – парень тяжело вздохнул и опустил взгляд. – Меня никто не спросил…

– Там все закончилось! – Зима решила больше не злиться, подлетела ко мне и указала рукой в сторону сборища. – Наши победили. Сотник уже отправил людей за конями. Сейчас они выйдут навстречу.

– Отлично, – я посмотрел на ромея и, кивнув на сборище, произнес: – Тебя никто не собирается убивать. Веди себя хорошо и выживешь. Надеюсь, ты меня понял?

– Да, – Марк покивал и посмотрел в сторону сборища. – Там, наверное, много раненых. Я могу помочь…

– Поспешим, – Велеслава обернулась к дороге. – Олег, забирай вещи и пойдем. Раненым нужно помочь.

– И я тоже помогу, – вызвалась Зима и посмотрела на жрицу. – Только через тебя или через него, – подруга кивнула на ромея и пояснила: – Он неплохой проводник Силы…

Возражать я не стал. Вернулся к дороге, подобрал лук со щитом, и мы пошли в сторону сборища. Вскоре навстречу показалась толпа новгородцев.

Настроение у них было приподнятое. Очевидно, больших потерь в бою не случилось, а трофеев взяли достаточно. Очень хорошая новость, если так разобраться. Ведь чем лучше будет у этих парней настроение, тем с большей охотой они пойдут снимать осаду с Сольца.

– А вы тут тоже, смотрю, не сидели без дела, – идущий навстречу Богдан смерил взглядом пленного и кивнул себе за спину. – Сотник просил вас найти, а то там у нас два десятка пораненых.

– А убитых? – сбавив шаг, поинтересовалась волхва.

– Двое всего… Очень хороший день, – воин улыбнулся. – Но ты поторопись, чтобы их больше не стало.

– Там лежат четверо, из тех, кто были в дозоре, – Велеслава остановилась и указала на лес. – И у нас за спиной, возле дороги, убитый монах.

– Хорошо, – Богдан кивнул. – Сейчас заберем коней из обоза – проеду и посмотрю. А ты все же поспеши и… спасибо вам. Тебе и Олегу.

Богдан коснулся ладонью груди и благодарно кивнул. Мы покивали ему в ответ и продолжили путь.

Сборище больше не выглядело таким родным как обычно. Воздух тут был тяжелым от запаха железа и крови. Трупы латинян лежали по всей территории, но особенно много их было возле реки. Никто их пока не трогал. Кони в загоне нервно переступали с ноги на ногу, фыркали, издавали тревожное ржание – чуяли смерть хозяев.

Своих раненых новгородцы уже унесли к дружинной избе, сложили на траву и избавляли от доспехов. Трое парней суетились рядом, смазывая легкие раны и накладывая повязки. Еще двое носили ведрами воду. Раненых врагов тоже стащили отовсюду и сложили в стороне возле бревен. Этими никто не занимался, но добивать их пока не спешили.