Czytaj książkę: «197»

Часть 1. Орбита

Зима в тот год выдалась суровой и непривычно длинной. Такие зимы стали чаще на нашей планете. Снег лежал плотным панцирем месяцами, сковывая реки и пряча под собой землю. Но наконец пришла оттепель. Тёплый весенний ветер согревал и обволакивал, принося запах талой воды и пробуждающейся хвои. Май радовал своими деньками, которые мы так долго ждали, считая каждый солнечный час. Солнце стояло высоко, заливая лес золотым светом. Яркая зелёная листва, проносящаяся мимо, иногда хлестала по рукам, которые крепко держали руль велосипеда. Ветер свистел в ушах, заглушая всё лишнее. Вика удалялась от преследующего её человека, чувствуя азарт игры. Сердце билось часто-часто, отбивая ритм педалей. Поворот за поворотом по узкой лесной тропе, проносясь по лужам, оставшимся после ночного дождя, она оставляла за собой брызги и смех.

«Аккуратно, не спеши!» — говорил преследующий её тревожный голос.

Веселясь и озираясь, она только ещё сильнее давила на педали, оставляя за собой пыль. Такие моменты были редкими, и она брала от них все эмоции и выкладывалась по полной. Вдали виднелся туннель из наклонившихся деревьев, создавая естественную зелёную арку. Заезжая на песчаный участок тропы, развалившийся перед въездом в зелёный туннель, колесо велосипеда утонуло, выскребая песок из песочной ямы, и девочка завалилась на бок. Звонок велосипеда тренькнул и…

Знакомый из детства звон разбудил меня в жарком, тесном костюме. Я привыкла к нему за годы тренировок — к его тяжести, к его сковывающему объятию. Но сейчас он был моей единственной защитой. И моей клеткой. В автономном режиме скафандр держит жизнь несколько суток. А если бы он был подключён к системам корабля — можно было бы спать сотни лет. Но корабля больше нет. И кислород уходит.

Мёртвую тишину и стук сердца периодически разрезал сигнал, указывающий на малое количество оставшегося кислорода в скафандре. Его писк становился надоедливым и впивался в мозг. Несколько минут пытаюсь вспомнить, кто я и что здесь делаю. Тревога, осознание — и острое желание вернуться в тот сон, чтобы он никогда не заканчивался. Тяжесть рук и всего тела была невыносимой вместе с частым дыханием, которое тратило запасы кислорода. Требовалось много усилий, чтобы согнуть руку в локте, преодолевая сопротивление скафандра. За время гиперсна мышцы отвыкают работать как надо, им требуется время на то, чтобы «вспомнить», хоть они и стимулировались во время полёта. Быстро и резко двигаться никак не получается, хоть в голове у меня и паника. Со стороны это выглядит как медленное барахтанье в невесомости при полном отчаянии. Перестав бороться со скафандром и постепенно восстанавливая медленное и размеренное дыхание, я осматриваюсь по сторонам. Паника — самый зловещий враг, которого надо усмирить. Я это знала.

Находясь в открытом космосе, пристегнутая, как поводком, к уцелевшей части корабля, я лихорадочно обдумывала, что делать дальше. Мне надо попасть на основной корабль «Альтаир» или на то, что от него осталось. Он был тёмным и безжизненным, словно его проткнули огромным копьём. Пробоина в корпусе смялась воронкой внутрь. Вероятно, после удара меня, вместе со скафандром, в котором я спала, выкинуло из моей ячейки гибернации через отверстие прямо в открытый космос. Вокруг его корпуса в плавном движении летали разной величины осколки и выпотрошенные внутренности корабля.

Та часть корабля, где находилась капсула, была не тронута. Вероятность мала, но на ней, возможно, я смогу безопасно приземлиться на планету X56, которая была нашей очередной целью космической экспедиции, к которой мы двигались. Я нахожусь в конечной точке полётного задания по поиску любых форм жизни. Наш корабль был на подлёте к орбите этой неизученной планеты вместе с остальными членами экипажа, пока не произошла трагедия, унёсшая жизни людей, так и непроснувшихся в своих скафандрах. Вся команда, вся надежда на положительный исход экспедиции улетучилась вместе с куском камня, болтавшегося на орбите и уничтожившего корабль.

Мне повезло…

Или нет.

Я одна. Пути назад нет. Капсула.

«Должно получиться», — шепчу я сама себе. Цепляясь слабыми пальцами в толстых перчатках и натягивая трос. Стараюсь не наращивать скорость, ведь мне ещё придётся как-то тормозить при подлёте к пробоине. Одиночество — главный страх. Сжимает сердце. Но о нём нельзя думать. Я нахожусь в теневой стороне планеты и краем глаза замечаю тонкую голубую полоску, очерчивающую поверхность планеты.

«Рассвет», — шепчу я себе. Такой рассвет я видела много раз на орбите Земли. Этот ничем не отличался. Скоро звезда озарит всё вокруг, и станет теплее… на душе.

Космос всегда меня тяготил своим необъятным размером. Своей тишиной и незабываемым видом, когда ты на орбите Земли смотришь в иллюминатор в дальний космос на бесконечное количество звёзд и галактик и задаёшь себе вопрос: «Что там дальше?» Вглядываясь вдаль, могу зависнуть на несколько минут в своих мечтаниях и рассуждениях. Но эта планета не Земля.

Постепенно приближаюсь к корпусу корабля, экономя воздух в скафандре, стараюсь дышать реже. Вокруг парил мусор, и приходилось, проплывать сквозь него. Я заметила перчатку от скафандра — она ударилась о мой шлем и отплыла в сторону. Я замерла, ком в горле не даёт нормально глотнуть, ведь эта перчатка принадлежала кому-то из экипажа. Внешние конструкции и солнечные панели были деформированы и вытянуты, явно указывая на отверстие, оставленное после катастрофы. Повреждения такие, что объект, его проткнувший, даже не заметил препятствия на своём пути. Корабль был мёртв. Ни одного источника света. Я начала вспоминать, где располагается капсула. Уцелела ли она? И что делать, если она всё-таки повреждена?