Czytaj książkę: «ВОСЕМЬ КВАДРАТНЫХ МЕТРОВ»

I. Тепло

Тепло шло снизу и никогда не кончалось. Так было всегда — настолько всегда, насколько вообще что-либо бывает.

Мир состоял из трёх вещей. Из тепла, которое поднималось из глубин камня, ровного, как само дно. Из мрака, который начинался там, где кончалась вода. И из камней: они были дном и стенами, полками и сводом. По камням текли зелёные нити — тёплые, скользкие, вечно колышущиеся, — и на нитях жили крошечные существа, которых он ел, не разглядывая и не называя.

Он не знал слова «вода». Вода была не вещью, а способом быть: она держала его со всех сторон, не требуя усилия, пахла серой и камнем и всегда имела одну температуру — горячую. Не как у вспышек. Не как у мрака. Горячая, как он сам. Он и вода были одной породы.

Его вселенная была полка на скале: от края до края — столько длин его тела, сколько он никогда не умел сосчитать. Если бы сюда когда-нибудь пришло существо с линейкой, оно назвало бы это восемью квадратными метрами. Но линейку пронесли мимо лишь однажды, много тысяч вспышек назад, и она никого не заинтересовала. Для него вселенная была просто его вселенная, а её центр — круглый камень, гладкий, как яйцо, — был его домом, его столом и его троном.

Каждую смену темноты он счищал с камня налипшие нити. Не потому, что знал слово «чистить», — потому что нити на гладком камне значили чужого. А потом повисал над камнем, дышал, покачивался в тёплой толще и ждал.

Ждал он еды. Еда никогда не приходила заранее. Еда была событием — как вспышка.

Сосед жил за восточным краем полки. Он был крупнее, старше и наглее, и его вселенная кончалась там же, где начиналась его: посреди гряды низких камней, наискось, синим — по-старому, по-настоящему, как дрожащая нитка живого света.

Зажигать искру было дорого. После искры наступала ночь внутри ночи: зрение уходило, мышцы горели, и надо было висеть неподвижно, пока мир не вернётся на место. Поэтому искры зажигали по делу — при чужом, при угрозе, при ней самой, которая приходила без искр, бледная и круглая.