Czytaj książkę: «Нонаме»

Посвящается моей жене Анне.

05.08.2020

1

После очередной бурной ночи в баре «Закат» и выпитых в нем трех, а то и четырех бокалов односолодового виски с переменным чередованием темным пивом, Арчи Пинтен лежал, как ему казалось, на лужайке своего дома и пытался прийти в себя.

Он поворачивался то влево, то вправо, пытался лежать на животе, но рвотный рефлекс заставлял его переворачиваться обратно на спину. В какие-то моменты его снова уносило в сон, но ослепляющие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, не давали ему покоя. Сморщив лицо, он то и дело старался открыть глаза и прийти в себя.

В это утро 5 августа 2020 года ему было настолько плохо, что даже утренний стояк, вызванный перенапряжением мочевого пузыря, не заставлял его подняться. Он был готов испражниться себе в штаны.

По его синим ранее, а теперь немного зеленым из-за травы джинсам начинали ползать насекомые. Белая футболка в различных местах была измазана то ли грязью, то ли дерьмом соседских собак. Ботинок вовсе не было на его ногах.

Спустя примерно полчаса в полусне Арчи почувствовал, как кто-то или что-то ползает по его лбу. Скорее даже не ползает, а ходит и подпрыгивает, слегка царапая кожу.

Он считал, что все это ерунда, пока сущность на его лице с силой не клюнула ему в закрытый правый глаз. Боль была настолько сильной, что он тут же вскочил и заорал во все горло:

– Ах ты ж, сука! Иди на хер отсюда, пока я тебе шею не свернул!

Он осмотрелся и никого не увидел, кроме единственного воробья, который смотрел на него своими стеклянными глазенками. Воробей еще попрыгал по траве, взмахнул крылышками и упархал на ближайшую ветку одной из сосен.

Арчи постоял, огляделся, приходя в чувство, и понял, насколько сильно порой может доставить боль и ужас такое крохотное создание. Во всяком случае нужно отдать ему должное – если бы не этот воробей, одному богу известно, сколько он бы тут еще провалялся.

Окончательно проснувшись и придя в себя, он понял, что находится далеко не на лужайке своего деревянного двухэтажного дома, что он даже не на лужайке своего вечно бубнящего соседа.

– Да это же гребаный лес. Гребаный, мать его, лес! – пробубнил Арчи себе под нос. – И что за юморист доставил меня сюда?

На этот вопрос он ответа не знал, как и не знал, где были его новые кроссовки «Nike» красного цвета, купленные неделю назад за 300$.

«Хорошо хоть трусы на месте и жопная дырка не болит» – подумал он и расхохотался.

– Эй! Посмеялись и хватит! Пора заканчивать эту хрень!

На его крики никто не отозвался. Он посмотрел на свою грязную одежду, попробовал оттереть зелень от джинсов и отколупнуть шлепки грязи (если это была грязь) с футболки и краем глаза заметил свои ступни. Его поразила их непорочная чистота.

«Значит все-таки я пришел сюда в обуви. Но тогда какому идиоту пришло в голову украсть у меня ее? Почему тогда не обчистили с ног до головы? – подумал Арчи, похлопал по заднему карману джинсов и нащупал свой бумажник. Достал его и пересчитал деньги. – Пятьдесят восемь долларов. Жить можно. На кружку пива хватит».

С этой счастливой мыслью он пошел искать выход из леса. В паре десятков метров от его импровизированной спальни он разглядел непримечательную тропинку, с обеих сторон которой были заросли крапивы как раз ему по пояс и гигантского борщевика. Он даже немного обрадовался, что не угодил этой ночью в этот травяной ад, ведь скорее всего утро было бы еще хуже, чем являлось. Если бы оно вообще для него было.

В детстве его бабушка Табби не один раз рассказывала ему историю о борщевике. «Он опасен и при отсутствии внимания, Арчи, можно наделать глупостей». Так, например, в 1950-м, когда ей было лет десять-одиннадцать, небольшая компания ребят играли в поле недалеко от их городка Слобтауна. Те ребята сразу заметили заросли этого проклятого растения и решили не подходить к нему, но, как всегда бывает, нашелся один тупорылый смельчак-переросток, которому обязательно нужно было казаться круче остальных. Тот парень получил смертельные ожоги и умер на глазах у своих беспомощных друзей.

Арчи всегда будоражило от той истории, в которой оставалось множество загадок. Но сейчас ему требовалось решить загадку посложнее: как он появился в этом лесу и как ему из него выбираться? Он ведь не Беар Гриллс, способный из трех веток и завалявшейся в кармане мелочи сделать навигатор, ну или, на худой конец, компас.

« А нахрена мне компас, если я не знаю, где я нахожусь и тем более не знаю в какой стороне от меня Слобтаун? Правильно, он мне не нужен, а вот телефон…», – с этой мыслью Арчи вновь обшарил карманы джинсов в поисках своего мобильника. Он судорожно похлопал себя по ногам, попе и груди, как это делают полицейские при досмотре. Телефона нигде не было.

Он побежал обратно к месту своего пробуждения с великой надеждой, что телефон именно там, что он лежит себе спокойно на травке и ждет, пока его заберет законный хозяин. Через минуту Арчи шуршал по поляне. В голове только и были мысли о том, как он найдет свой старенький, но дорогой сердцу смартфон, нажмет заветную кнопку включения дисплея, введет код разблокирования «5858» и осветит свое лицо голубым светом пятидюймового дисплея.

Он до сих пор помнил, как ему его подарили его друзья на день рождения 23 декабря в прошлом году.

Как и любой день рождения, тот он отпраздновал в баре «Закат» вместе с Ником Барлоу и Крисом Верзи, попивая виски и пялясь на обвисшие сиськи официанток.

– Вискарь тут настолько противный, насколько противна собственная блевотина на своих ногах после пьянки, – сказал было Крис.

– Ага. Но зато вон та жопастая официантка Мэри, – Ник указал рукой на девушку с подносом у соседнего столика, – готова провести ночь за пару бокалов этого самого вискаря, а если ей понравится, то она поделится с тобой своим номером телефона, но я не советую.

Компашка расхохоталась, что даже местные алкоголики косо на них посмотрели.

– Да ну! Я бы не стал, – дал знать Арчи, – да и телефона у меня нет, вы же знаете. Я же рассказывал эту историю с унитазом этого бара.

– Именно поэтому мы дарим тебе это, – в один голос произнесли его друзья и достали из-под стола белую коробочку с телефоном. – А теперь иди и угости Мэри двумя бокалами виски!

Снова все засмеялись, а Ник от смеха даже начал бить кулаком по столу, что повалил кружку пива себе на колени.

Арчи хорошо помнил тот день, и он торжественно вошел в историю его жизни и всегда приносил только ясные, добрые воспоминания, после которых хотелось жить вечно и переживать тот день вновь и вновь. Таких дней не так уж и много, но у каждого он есть, а, может, и не один. Кто-то, например, возвращается в дни своего детства, когда родители дарят велосипед, другие – как их повышают в должности. Воспоминания у всех разные, но они есть и спорить с эти бесполезно и ни к чему.

Поиски не заставили себя долго ждать. Как только солнце пробралось сквозь листву непреклонных деревьев, Арчи в глаза бросился яркий пучок света, отброшенный от зеркального экрана смартфона, словно дар Божий, посланный мученику, дабы скрасить его горькое существование и помочь найти выход из сложившейся ситуации.

Он поднял телефон и тщательно протер его о штанину. От нижнего края экрана брала свое начало тонкая трещина, а ближе к центру образовывала целую паутину. Вероятно, телефон выпал из кармана Арчи на одинокий камешек, лежащий посреди пустыни, как это обычно бывает – закон подлости еще никто не отменял.

Тем не менее Арчи надавил большим пальцем правой руки на боковую кнопку включения телефона. Он уже был готов к тому, что телефон не включится, а если и включится, то экран обязательно будет показывать только половину стартовой страницы. От такого телефона проку мало.

К большом удивлению, телефон не только начал включаться, но и экран работал на все сто процентов, хоть и был поврежден. «Не зря меня заставили купить это дурацкое защитное стекло, – подумал в ту минуту Арчи, – от него и вправду есть толк».

Его пальцы забегали по сенсорному экрану, словно кисть художника экспрессиониста по холсту, нажали на зеленую иконку с изображенной на ней белой телефонной трубкой, ввели номер «991» и нажали «Вызов».

Арчи поднес телефон к уху, готовый в ту же секунду продиктовать диспетчеру экстренной службы спасения свое имя, причину звонка, а также ответить на все сопутствующие вопросы, если таковые появятся. В тот момент он готов был даже назвать номер своей кредитной карты и дату своего первого секса, которую он помнил наизусть, как таблицу умножения, лишь бы это хоть как-то помогло его спасению.

Ответа не было – на экране высветилась надпись «Нет сети». Та самая надпись, которую он меньше всего ожидал увидеть и к которой не был готов. «А скольким еще не удалось спастись благодаря этой роковой надпись? Десяткам или десяткам тысяч, а может, и того больше? Почему так устроено, что пока ты сидишь в туалете, тебе обязательно позвонят из какого-нибудь колл-центра, навязать ту или иную услугу. А эти непрекращающиеся СМС с различным спамом? Почему, когда ты хочешь уединиться, тебя достанут хоть из-под земли, а когда ты пытаешься найти помощь, «Нет сети» не позволяет этого сделать?» – размышлял Арчи. С этими мыслями в голове он понял, что спасать придется себя самому, а этот опыт у него развился лучше некуда. Как заблудившаяся собака может найти обратную дорогу по запаху, так и Арчи мог найти дорогу домой после бара, правда не всегда мог найти в себе на это силы.

Деваться ему было некуда, единственная дорога, которая была у него в запасе – тропинка через крапиву и борщевик, обросшая вокруг еще и непросветными деревьями-великанами, с виду которым было не меньше ста лет. У редкого туриста, проходившего по этой тропе могло складываться впечатление, что за ним наблюдают со всех сторон, и это действительно было так: сотни белок смотрели на заблудшего человека с веток, как камеры видеонаблюдения в супермаркетах, охраняющие свою территорию и отслеживающие перемещение. Одну из таких белок заметил Арчи и хотел было прикормить ее, но в карманах ничего съедобного не было, да и белка с непревзойденной грацией прыгнула на ветку другого дерева и попросту скрылась из виду.

«Какое удивительное создание, – подумал Арчи с восторгом и сожалением. – Будь у меня возможность так эффектно передвигаться по веткам, я бы запрыгал по веткам замой большой елки, как по спиральной лестнице Статуи Свободы и, добравшись до макушки, осмотрел местность и дозвонился бы до службы спасения. Одно радует – есть тропинка, а значит, здесь бывают люди… или бывали. Но для чего? Плевать! Смогу ли я дойти по ней хоть до кого-нибудь? А здесь водятся хищники?»

Испугавшись собственных мыслей, Арчи как с цепи сорвался и побежал так быстро, как не бегал в свои лучшие годы, когда еще его девственный рот не познал горького вкуса табачного дыма, от которого он все же смог отказаться относительно просто, чего не скажешь о спиртном.

Он бежал, боясь оглянуться, боясь увидеть за собой мчащегося за ним медведя или волка, высунувшего язык и оскалившего свои острые, как пики, клыки. В какой-то момент он даже услышал стремительный, нагоняющий его топот, или шорох, или еще чего. Он уже был уверен, что за ним что-то гонится, какое-то чудище из страшных снов и рассказов, которыми пугали его в детстве.

Заросли крапивы остались позади, а впереди сквозь редеющие деревья был виден еле различимый просвет, манящий к себе, как оазис.

Арчи решил, что это выход из леса и ускорился, а вместе с ним и ускорилось чудище, нагоняя свою очередную жертву. Ему даже вспомнилась та тварь Стрыга из сериала про волосатого блондина, пьющую человеческую кровь и ужасную настолько, что, увидев ее один раз, лишишься дара речи навсегда.

Выбегая из леса, он все-таки поддался искушению обернуться назад и посмотреть этой твари в лицо, ну или в морду, будто это было последнее желание приговоренного к смертной казни, но никого и ничего не обнаружил.

«Пронесло», – подумал он и в этот самый момент запнулся о корень, торчавший из земли, и полетел головой вперед, попутно прощаясь с жизнью и желая приятного аппетита спрятавшейся в тени листвы твари.

2

Проснулся Арчи спустя несколько минут после своего сокрушительного падения примерно в пяти метрах от корня, из-за которого болело все тело. Особенно сильно болела левая ступня, вызывая приступы шока. Ступня прямо горела.

Арчи подумал, что переломал все пальцы и теперь ему придется ползти навстречу своему спасению или же смерти. Он лежал и никак не мог решиться посмотреть на больную ногу, вдруг чудище отгрызло ее и сейчас сидит за деревом, смотрит на свою жертву и причмокивает, жуя большой палец и выплевывая косточки и ногти, как шелуху от семечек?

Никакого чудища и в помине не было. Точнее оно было, но только в голове и разыгравшейся фантазии Арчи. Он сам пошел навстречу собственным фобиям и дал им возможность нарастить и преумножить силу страха, все сильнее и сильнее сводящего с ума своего владельца.

Взяв себе в руки и переборов те самые страхи, он заставил себя взглянуть на больную ногу. Она была в крови, но никаких признаков переломов не было, все пальцы с легкостью шевелились, правда на мизинце был задран ноготь. Теперь он понял, чем была вызвана жгучая боль.

Арчи встал, отряхнулся и позабыл о все своих травмах – он увидел невероятной красоты природу, которую раньше видел только на картинках школьных учебников и по телевизору, но увиденные пейзажи казались ему знакомыми до глубины души.

Песчаный пляж шириной около восьмидесяти метров, расстилающийся на несколько километров вверх и вниз по течению от небольшой, но не менее красивой речушки. Песок, переливающийся на солнце всеми цветами радуги, грел босые ноги, желающие зарыться в него по колено. В речке плескалась рыба, на которую вели охоту местные чайки, взлетающие, пикирующие, производящие всплеск воды и довольно улетающие со своей добычей в клюве. Некоторые рыбешки выпадали из клювов и, изгибаясь, летели обратно в воду, но так и не долетали, поскольку их тут же на лету подхватывали другие чайки прямо перед водной гладью. В какой-то момент пара птиц не поделила улов, и завязалась драка. Из реки поднялся столп воды, а крик чаек донесся до горизонта.

На другой стороне реки виднелся крутой обрывистый берег высотою в два человеческих роста, усеянный маленькими круглыми отверстиями – гнездами, из которых вылетали и залетали обратно береговые ласточки.

На самом берегу росли мелкие елки, через которые отчетливо просматривался зеленый луг, заросший одуванчиками, ромашками, клевером и другими луговыми цветами. Заканчивался луг высокими пологими холмами, сплошь заросшими деревьями, сквозь листву которых с трудом можно было рассмотреть какие-то постройки и домики с блестящими металлическими крышами.

Мизинец напомнил Арчи о себе легкой пульсацией покалывающей боли. Арчи, похрамывая, добрался до воды и смочил одну ногу. Поняв, что вода теплая, он закатал джинсы по колено и зашел в реку обеими ногами. Промыл рану от прилипшего песка и засохшей крови, стараясь все время сохранить равновесие, и решил, что обязательно искупается, после того, как перевяжет палец куском своей футболки.

Вдоволь набултыхавшись ногами в этой чистой, теплой воде, он тщательно умыл лицо, ополоснул шею и по привычке влажной рукой поправил свои пепельно-русые волосы, зачесав челку назад и в бок. Так он хоть немного стал походить на человека, а не на забулдыгу, проснувшегося возле придорожного бара возле уличного сортира.

Он вышел из воды и сел на песок, приготовился оторвать рукав, но пожалел футболку. Вывернул карман джинсов и потянул за мягкую тряпичную материю. Швы с треском разошлись и карман оторвался. Он надел его на больной мизинец, как капюшон на голову, обкрутил спиралью оставшуюся ткань и, еще раз надорвав, завязал в узел.

«Хоть я не пластический хирург и даже не медбрат, но операцию провел успешней некуда», – порадовался он за себя, поднял обе руки, согнул их в локтях и продемонстрировал, как бодибилдер, свои бицепсы. Он даже хотел поцеловать один из них, ну увидел вдали нечто, похожее на лодку, плывущую по реке в его сторону, и в ней кто-то сидел (если это была не наваленная груда земли).

Лодка медленно плыла по течению, покачиваясь на небольших волнах и не нарушая прекрасной тишины этой местности. Гармония с природой – не иначе.

Приближаясь ближе к Арчи, силуэт находящегося внутри ее мужчины становился все отчетливее. Он сидел, укрывшись темно-зеленой накидкой, больше похожей на мешковину, немного сгорбившись, что не было видно лица. Рядом с мужчиной лежали черные мусорные пакеты, наполненные до такой степени, что напоминали собой гигантские шары для боулинга, готовые взорваться при малейшей нагрузке.

– Эй! Помогите! – прокричал Арчи, когда обшарпанная деревянная лодка проплывала совсем близко к нему, что он мог видеть, как потрескавшаяся краска отваливается от борта. – Мужчина!

Лодка проплывала мимо, поддавшись течению, а мужчина либо не видел Арчи и не слышал его криков о помощи, либо ему не было до этого никакого дела, а может, и то и другое вместе взятое.

Не понимая, что делает, и крича о помощи, Арчи схватил первую попавшуюся корягу, отдыхающую на пляже, швырнул ее в сторону лодки и, к сожалению, не докинул до нее. Та плюхнулась в воду и наградила мужчину немногочисленными прозрачными брызгами.

Мужчина шевельнулся и издал какой-то звук, и Арчи подумал, что тот, скорее всего, спит, и решился повторить попытку. Он уже подбежал к другой коряге, выброшенной на берег, схватил ее и замахнулся, но бросать не стал, услышав голос.

– Не обижай старика, юнец, – прохрипел мужчина из лодки, сбросил с себя накидку, поднял голову и чуть выпрямился.

Арчи сумел разглядеть покрытое глубокими морщинами лицо с седой щетиной. Густые седые брови наступали на, и без того, узкие щелки глаз и, казалось, вот-вот на них обрушатся. Все также седые, короткие, взлохмаченные волосы на голове слегка колыхались на ветру. Арчи подумал, что это и впрямь старик. Старик стариков, которому не меньше восьмидесяти лет.

– Помогите, пожалуйста. Я не собирался вам делать ничего плохого, – пробормотал Арчи.

– А? Чего? – медленно и громко произнес старик. – Я не слышу.

– Помогите мне! – прокричал он во все горло.

– Помочь? Как? У меня не хватит сил. – Он с трудом поднял деревянные весла, будто они весили по тонне каждое и очень медленно подплыл к берегу. Арчи помог затащить лодку на песок, чтобы та не уплыла. Старик отблагодарил его добрым взглядом. – Что ты тут делаешь, сынок? Рыбачишь? Отдыхаешь? Где твоя лодка?

Арчи стоял, как вкопанный, уставившись на старика и его чистой доброты глаза. Он не знал, что ему ответить. Сказать правду о том, что он не знал, как здесь очутился из-за своей любви к спиртным напиткам, и упасть в глазах этого старца, прожившего столько лет и, по его мнению, никогда не попадавшего в такие передряги за всю свою жизнь? Или выдумать историю о том, что он действительно занимался ловлей рыбы и никому не мешал, как вдруг в его лодку что-то ударило и пробило дно, та затонула, а сам он успел выпрыгнуть и доплыл до берега, оставив продукты и другие вещи?

Он уже хотел поддаться соблазну и соврать, но почему-то ему нисколько не хотелось обманывать старика, да и старик мог раскусить его ложь, а это намного позорнее и неуважительнее и к нему и к самому себе. И хоть эти места казались Арчи чертовски знакомыми, он все же не знал, в какой стороне находился Слобтаун, но предполагал, что выше по течению.

Помявшись на месте, Арчи рассказал всю правду, пытаясь вспомнить мельчайшие подробности.

– Да-а, – протянул старик и улыбнулся, – я ведь тоже когда-то был молодым и тоже занимался черт те чем, и всегда все заканчивалось по-разному. И просыпался в незнакомых местах с незнакомыми людьми. Вспоминать и тошно и приятно, другого не дано. Было в те времена что-то чарующее… когда ты уже не мальчишка, бегающий по крышам гаражей, и еще не дряхлый хрыч, то и дело пердящий от минимальной нагрузки, оборачивая к себе случайных прохожих.

Он почесал свои редкие волосы, посмотрел Арчи в глаза и поднес указательный палец к виску, заставляя его задуматься над его словами.

– Если ты не выдумал это, а я верю, что это чистая правда, то как, по-твоему, ты все-таки тут оказался? Есть какие-нибудь предположения?

– Кончено, у меня было время над этим подумать, – произнес он. – Во-первых, мне кажется, и, скорее всего, так оно и есть, я немного заблудился, когда шел из бара и ковылял, куда глаза глядят, а глядят они обычно не туда, куда нужно: то на задницы городских красавиц, то на витрины бакалейных магазинов. – Он позволил себе посмеяться, и старик оценил его шутку, в которой правды было по горло.

– А во-вторых?

– А во-вторых это может быть неудачной шуткой моих друзей или кого-то еще, которые привезли меня сюда, а теперь наблюдают за мной с экранов своих ноутбуков через расставленные всюду скрытые камеры, а то и вовсе транслируют происходящее в YouTube или по ТВ в передаче про розыгрыши. – Арчи пожал плечами и развел руки, показав, что это всего лишь его догадка, не имеющая доказательств.

Старик спокойно сидел не сиденье своей ветхой лодки, словно мудрец на вершине горы, погрузившийся в раздумья. Он повернулся в ту сторону, откуда приплыл и загадочно всмотрелся в одну точку, не шевеля глазами. Затем снова почесал голову и повернулся к Арчи.

– Вот, что я думаю, сынок. Видишь на том берегу выше по течению большое зеленое пятно, выделяющееся среди других зеленых пятнышек?

– Если вы имеете ввиду тот куст или дерево, или что-то такое, то вижу.

– Да, да, все верно. Это кусты-ы-ы, – протяжно произнес старик, – они всегда там были, сколько я себя помню, и, скорее всего, являются ровесником моему отцу, может и деду. В моем детстве их называли толи «кричащими», то ли «орущими» кустами, и не думаю, что с тех пор что-то изменилось, хотя всякое может быть. Время меняет все, даже то, что, казалось бы, изменить невозможно. При этом само время остается неизменным, и секунда длятся ровно секунду. Понимаешь, о чем я?

Арчи подумал, что старика самого несет против течения его мыслей, но, учитывая его возраст, решил, что это нормально, и мотнул головой, не улавливая значения слов.

– Хех, – улыбнулся старик, – дело в том, что до тех кустов примерно полтора километра. За ними я приматываю лодку вот этой цепью к торчащему из берега ржавому тросу и закрываю на замок. – Старик показал Арчи свое имущество. – От них я плыл минут двадцать, не помогая веслами, просто доверившись скорости течения. Как думаешь, мог ли ты в беспамятстве приплыть с того берега на этот, затем по непонятной причине уйти с пляжа, пройти по тропке сквозь борщевик и уснуть на траве?

– Вероятно, не мог, да и одежда была бы сырой. Вряд ли она могла высохнуть за ночь. И телефон, кстати, работает. Но ведь я не обязательно мог сюда приплыть? Я же мог пройти через мост?

– Конечно, мог, но есть одно «но» – до ближайшего моста отсюда километров этак десять, а старая грунтовая дорога, по которой раньше ездили жители ныне заброшенных деревень по эту сторону реки, сейчас функционирует. В последний раз я ее видел сплошь заросшей кустарниками, а колеи на ней были почти по пояс, что не каждый трактор проедет. Поэтому версия, что тебя сюда привезли и бросили на произвол судьбы, отметается так же легко, как и та, что ты сам сюда пришел. Хотя время меняет все, как я тебе и говорил.

– Но может… – Арчи задумался, глядя на ясное, чистое небо. – Может…

– Может-может! – перебил его старик. – Делу догадками не поможешь, согласен?

– Согласен, – произнес Арчи, опустил голову и посмотрел на свои босые ноги.

– Не расстраивайся. Обуви твоего размера у меня нет, но я с радостью доставлю тебя на другой берег, а там ты уже сам быстренько дойдешь до окраины. Идет?

– Очень идет! – с удовольствием ответил Арчи и начал толкать лодку с берега. Когда он был по колено в воде, с грацией кошки запрыгнул за борт и сел на соседнее комфортабельное кресло из доски, потрескавшейся, как и вся лодка. – Только я не понимаю, куда мне идти. В какой стороне город?

Старик без раздумий и без сомнений в голосе с топографической точность стал указывать дальнейший маршрут Арчи. Сказал, что как только они доплывут до противоположного обрывистого берега, ему следует найти место, где он сможет на него забраться, не подумав о том, что в своем возрасте Арчи с легкость заберется на берег в любом месте, в котором только пожелает. Затем выйти на тропинку, которую он сразу увидит, и следовать по ней, никуда не сворачивая, в сторону «орущих кустов», и обходя стороной неглубокие ямы, на дне которых после весеннего половодья могла находиться вода.

Они подплыли к берегу. Старик посмотрел на своего спутника с отцовской любовью.

– Ты и сам не заметишь, как добежишь до этих кустов, наслаждаясь невероятной прелестью лугов: бабочки, птички, стрекозы…м-м-м, загляденье, что душа радуется, – мечтательно произнес старик, – а за кустами ты увидишь то самое место, где я оставляю лодку. Там есть и другие, но они все разломались и гниют теперь потопленные в воде. Так вот там тебе и предстоит свернуть первый раз точно перпендикулярно руслу реки, получается – налево, в сторону заброшенных домов, в которых лет десять назад еще жили лесорубы со своими семьями, пока их промысел окончательно не сошел на нет. Сразу ты их не увидишь, ведь природа в купе со временем скрыла их густой растительность, но уже через пару минут все станет иначе. Ты увидишь полуразрушенные деревянные домики с редкими поваленными заборами, которые можно проломить пальцем, а ведь раньше они стояли непреклонно и их даже красили, кто на что горазд. Соседи как бы соревновались у кого красивее получиться. Кто-то даже нанимал ребятишек для этого дела, но то время ушло, забрав с собой всех жителей. – Глаза старика заблестели и показалось, что он вот-вот обронит слезу, горячо вспоминая те дни. – Пройдя по той заросшей старой дороге, ты непременно должен увидеть справа от себя вкопанные наполовину автомобильные покрышки (так бывший хозяин дома украшал свой участок и прилегающую территорию). – Старик улыбнулся и подмигнул Арчи, и получил взаимную непринужденную улыбку. – Если увидишь их, знай, что ты идешь в верном направлении, и все, что тебе остается – дойти до небольшого озера, мы его называем Малым озером. Если тебе повезет, ты встретишь там местных ребятишек, плавающих на плоту и толкающимися палкой о дно. Дальше дорогу ты сможешь спросить у них. Но если никого не повстречаешь, то придется обойти озеро по часовой стрелке до противоположной стороны и там ты увидишь подножие холма, в котором люди прорыли дорогу, уходящую по диагонали вверх. Если бы склон был выше, то дорога, однозначно, была бы серпантином. Запоминаешь? – Арчи неуверенно кивнул. От кучи информации и палящего солнца у него пересохло в горле и заболела голова. – Поднимешься по ней, и тебя сразу встретит первая на твоем пути асфальтированная улочка, уходящая еще выше и обрамленная с обеих сторон домиками, машинами, оградками, фонарными столбами с тянущимися по ним проводами. В общем всем тем, к чему привыкло твое поколение асфальта, смартфонов и антурнета.

– Интернета, – весело поправил Арчи.

– Ин-тер-не-та. – по слогам медленно повторил старик, пытаясь запомнить это непонятное слово. – А дальше ты уж и сам разберешься.

– Думаю, справлюсь. – Арчи протянул и крепко пожал руку старику. – Но без вас точно не смог бы. Спасибо вам огромное. К сожалению, мне нечем вас отблагодарить, дедушка, а очень хочется.

– Простого и искреннего человеческого «спасибо» вполне достаточно, – душевно произнес он. – Делать добро всегда приятно, особенно, когда его по достоинству оценивают.

Арчи хотел было что-то ответить старику, но сухость во рту не дала ему этого сделать. Он зачерпнул ладонью воду из реки и поднес ко рту. Когда он хотел отхлебнуть, воды в ладони уже не было. Старику не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы разглядеть жажду. Он достал из-под тяжелого мусорного пакета коричневую пластиковую бутыль и отвернул крышку. Бутылка прошипела, а из горлышка поднялась пена. Арчи принял бутылку от старика и без раздумий отпил половину.

– Это пиво? Ячмень, пшено? Какой-то странный вкус… Освежающий…

– Квас…

Арчи никогда не слышал такого названия пива и не стал забивать себе этим голову.

– Вы мне очень помогли. Я ценю это и никогда не забуду. – Он поднялся с сиденья, сунул обе ноги в реку и спрыгнул. Не забыв оттолкнуть судно старика подальше от берега, он вышел из воды. – Спасибо, еще раз.

Через пару минут он уже взобрался на берег и с удовольствием смотрел на удаляющуюся лодку. Он помахал старику рукой и, получив в ответ то же самое, развернулся и огляделся по сторонам. Он с легкостью рассмотрел тропинку в высокой траве, извивающуюся вдоль берега до «кричащих кустов» и скрывающуюся за ними. Подумал: «Что за странное название дали этому выделяющемуся на берегу растению? Таких кустов и деревьев миллионы, а прозвище получил только этот. Этакая знаменитость – достояние Слобтауна».

– Сыно-о-ок! – послышался знакомый протяжный голос, доносящийся из удалившейся лодки и преодолевающий расстояние, отталкиваясь от речной глади точно так же, как солнечный луч отражается от зеркала. – Сыно-о-ок! Как тебя зовут, родной?!

– Арчи! Меня зовут Арчи! А вас?!

Старик ничего не ответил. Он лишь плыл и смотрел в его сторону, как заколдованный. Возможно, он не услышал ни ответа на свой вопрос, ни встречного вопроса. А ведь за это короткое время, проведенное вместе, они стали почти что друзьями и так и не узнали имен друг друга, о чем Арчи горячо жалел. Он прокручивал в голове внешность старика, его усыпанное от старости морщинами лицо, его седые волосы и густые брови, нависающие над узкими, добрыми глазами. Он вспоминал его накидку, которой он укрывался от ветра и жары, черные мусорные пакеты, набитые до отказа. Что находилось в пакетах, Арчи не узнал. Он пытался вспомнить, спрашивал ли, куда тот направляется. «Может быть, рыбачить?» Но в голове отчетливо виднелась картина лодки с дедушкой в накидке и с пакетами и никакого намека на удочку, и никакого намека на рыболовную сеть. «В лодке больше ничего не было.»

Арчи еще раз оглянулся посмотреть на дедушку, но тот уже скрывался за поворотом, уходящим за лес, реки.

3

Преодолев большую часть расстояния от места высадки на берег до уже известных ему кустов, служащих первым ориентиром на его пути, Арчи увидел первые признаки цивилизации. Точнее не цивилизации, а деградации людей, находившихся в этих краях до него и оставивших неизгладимый след на оголенной натуре почти заповедного места, тем самым плюнув в душу редкому наблюдателю.

Сначала ему в глаза бросились окурки сигарет, устилавшие почву, словно островки еще не растаявшего снега после зимы. Он и сам помнил, как зажимал остаток (когда еще курил) сигареты между большим и средним пальцами, сгибал руку в локте, а затем выстреливал окурком вдаль, выпрямляя руку, как толкатель ядра на соревнованиях. И все ради того, чтобы показать, насколько круто и как далеко он может швырнуть окурок этим незатейливым движением. Те времена прошли, как и прошло увлечение к сигаретам вместе с гадкой привычкой срать там, где живешь. Арчи передернуло от нахлынувших воспоминаний.

Тут и там хаотично были разбросаны выжженные кострища, контрастно лежащие на зеленой лужайке, усыпанные все теми же окурками, ржавыми консервными банками, стеклянными и пластиковыми бутылками, полиэтиленовыми пакетами и другими отходами. Особенно Арчи удивило количество мангалов. Какие-то стояли почти новые, какие-то погнувшиеся валялись, стараясь как можно скорее сгнить и не осквернять флору, чего не могли сделать бывшие хозяева. Такие мангалы Арчи видел почти в каждом уважающем себя маркете, и стоили они не дороже пяти баксов.

Он не верил свои глазам. Чем меньше становилось расстояние до кустов, тем больше и больше он не хотел к ним подходить. Он боялся увидеть эпицентр заражения. Он впервые жалел, что не умер в ночном лесу, что его глаза не выклевали вороны, что он вообще сюда добрался. И все же с подкошенными ногами он подошел к этому анти-оазису и обомлел.

Огромный зеленый шар (именно так подумал про «кричащие кусты» Арчи), заросший листвой так, что невозможно было увидеть сквозь него его стенки, то, что было внутри его, если внутри вообще хоть что-то было. Сквозь него не было видно ни единого просвета, намекающего на то, что это все-таки деревья, а не железобетонная конструкция, поросшая мхом и травой. Будто воздушный шар накрыли маскировочной армейской сеткой и оставили на берегу реки томиться под жарким летним солнцем.

Арчи окаменел, челюсть его отвисла от увиденной картины, в широко открытый рот так и норовили залететь прибрежные мошки, летающие в прохладной тени непоколебимых деревьев, а выпученные глаза, казалось, готовы были вывалиться из орбит и покатиться своей дорогой. Его переполняли чувства, которых он раньше никогда не испытывал. С одной стороны – любовь к сотворению природой нечто необычного и невозможного, так редко попадающего на глаза, хотя одному только Богу известно, сколько еще тайн скрыто в недосягаемых уголках планеты, с надеждой сохраняющих свой первозданный вид и зачаровывающих редких зрителей своей притягательностью. С другой – его раздирало от неприязни и злобы за то, что здесь натворили безмозглые существа того же вида, что и он. За их вечное вмешательство, куда не следует, за вечный вандализм и непрерываемое загрязнение окружающей среды. Он готов был сорваться с цепи и побить первого попавшегося здесь отдыхающего, будь то мужчина или женщина, дабы научить уму разуму, если получится. Но, как назло, это место сейчас не тянуло на общественное, и всю свою ненависть он преобразовал в душераздирающий монотонный крик: «Ааааааааа!!!»

Арчи покраснел и стал напоминать обгоревшего на солнце туриста, уснувшего во время отдыха на пляже. На его лбу выступили надувшиеся вены, точно пожарные рукава под давлением. Ему было стыдно и за себя самого, поскольку и он неоднократно надругался (если можно так сказать) над девственной чистотой природы.

Только находясь в этом поистине контрастном месте, он подумал о чудесах света, не доживших до наших дней, благодаря вездесущим людишкам, желающим все и всюду переменить. Он чуть-было не расплакался, а ему действительно хотелось пустить скупую мужскую слезу, с тяжестью падающую сначала на щетину, потом – на землю.

Остановило его только легкое шуршание, с трудом пробивающееся из центра кустов и не дающее уже покоя любопытству и внутреннему исследователю, сидевшего в нем. Он понятия не имел, что за звуки он слышал, и ему непременно нужно было это разузнать, особенно когда этого самого не было видно сквозь непросветную стену из листьев. Ему показалось, что такие звуки он уже где-то слышал и был в этом уверен на все сто процентов. Что-то похожее на звук мнущейся и, возможно, рвущейся газеты, отправляющейся в мусорную корзину легким и точным броском. Параллельно с этим тишину нарушали непонятного происхождения щелчки, напоминающие удар хлыстом, только в разы тише, будто орудовал им не опытный всадник, а ребенок, ударяющий им по ламинированному полу своей детской комнаты.

Симфония неопознанных, но очень привычных звуков заставила ноги Арчи работать по назначению и повела его ближе к источнику звука, чего он сам сразу и не заметил.

Подойдя вплотную к этим, уже казавшимися святыми, кустам, Арчи раздвинул листву, чтобы хоть что-то рассмотреть, но так ничего и не добился, уткнувшись носом в темноту.

Он начал обходить кусты по часовой, двигаясь влево (иначе он бы уперся в обрывистый берег реки) и смотря под ноги, чтобы случайно не наступить на осколок битого стекла и не повредить и без того больные ноги.

На противоположной стороне зеленого сооружения его удивил будто прорубленный дверной проем с ведущей к нему протоптанной много десятилетий назад тропой, идущей от песчаной дороги, о которой рассказывал ему менее часа назад его лодочный друг. Отсюда же он и увидел трос, торчащий из земли и к которому, скорее всего, прицеплял свою лодку старик. Некоторые лодки у берега волочились по дну и ждали своей участи.

Арчи думал продолжить свой путь, чтобы скорее дойти до города и вызвать такси, если ему позволит это сделать его телефон, но не смог устоять перед искушением заглянуть во внутренности кустов.

Там его встретили завсегдатаи того заведения – серые крысы, копошащиеся в груде мусора. Одна из них как раз теребила своей мордочкой комок использованной туалетной бумаги. Похоже, для нее это был изысканный деликатес, заказанный ею в этом ресторане совсем недавно. Другие постояльцы совали свои носы в пустые стеклянные бутылки, слизывали мутную субстанцию с множества использованных презервативов, разбросанных по всему периметру.

На ветках, выпущенных из пяти стволов в обе стороны и сплетающихся между собой, мертвой хваткой образуя круглую стену, висели обрывки какой-то материи. Где-то Арчи даже смог узнать рваные женские трусы, впрочем, это было не так уж и важно, поскольку они гармонично вписывались в это арт-пространство, смердящее дерьмом, мочой и другими неприятными запахами.

От увиденного у него забурлило в желудке, и вчерашние напитки с едой не заставили себя долго ждать, вырвавшись напором изо рта густой струей блевотины, тем самым внеся свое дизайнерское решение в чудесный интерьер.

Когда извержение закончилось, Арчи протер мокрые губы рукавом футболки, оставив на белой ткани неприятного цвета пятно, и поспешил покинуть это гадкое место.

В последний раз он посмотрел на реку и на прекрасный снаружи шарообразный куст и отправился своей дорогой.

4

Он шел по улице, ведущей от реки, заросшей с обеих сторон непроходимыми зарослями. Он вспоминал слова старика и думал, отчего же то место называли «орущими» или «кричащими» кустами. От того, что местные жители постоянно там пили, ели, срали, а потом в пьяном угаре устраивали шумные оргии, срывая с себя одежду и нежнее белье, и трахались, как в последний раз, нанося себе увечья? Или потому, что растение, действительно, кричало, испытывая тот ужас, который там творился, переживая боль и унижение, доставленные этими звероподобными людьми? Оно как бы молило о пощаде?

Арчи вдруг снова вспомнил образ старика и мусорные пакеты, наваленные по краям хрупкой лодки. Он понял, что они были наполнены тем самым хламом, который он только что видел на берегу, оскверняющий тихое местечко. Он представил старика в образе святого, тянувшего на своей спине эту неподъемную ношу, искупая грешные деяния за все человечество и, возможно, выступая спасителем всего и вся от неминуемой погибели, возникшей от перенасыщения воздуха людским смрадом. К сожалению, тот старик – всего лишь еле различимая точка среди триллионов галактик, точно неспособная изменить мир в лучшую сторону в одиночестве, без хотя бы маленькой и незначительной помощи, но все же помощи.

Арчи вспомнил своих родителей. Они неоднократно говорили ему: «Великое начинается с малого, Арчи. Будь то великая победа или великое поражение. Не забывай об этом». Его глаза покраснели и начали наливаться слезами. Он понятия не имел, от чего в этот день он стал гиперчувствительным, а отчего его эмоции льются рекой, подавно, не знал. Словно все перевернулось с ног на голову, лишь бы он почувствовал себя слабым, беззащитным, жалким человечишкой.

Арчи не был таким. Он был молод и силен, был способен помочь безымянному старику в ответ на его помощь, да не додумался до этого, а может, и ему не было до этого дела, может, потому, что он в первую очередь думал о себе, а не о других, как, в принципе, обычно бывало. Раньше ему было плевать на это с высокой колокольни. Но то было раньше, а сейчас был новый день, и вместе с ним взял свое начало новый человек, озлобленный на себя до глубины души.

Эти мысли крепко засели и укрепились в голове Арчи, и с этими мыслями он незаметно для себя подошел к вкопанным у обочины автомобильным колесам, служившим ему очередным ориентиром. Значило ли это, что он идет в нужном направлении по правильному маршруту, продиктованному ему стариком?

Изгородь из колес обозначала край дороги, по которой раньше ездили редкие в этих краях автомобили. Для Арчи это было неестественно и некрасиво, это нарушало гармонию экологически чистого места, но, когда он подошел поближе и присмотрелся, увидел едва видимый след зеленой краски, которая чудом сохранилась на лысой резине. «Другое дело!» – подумал Арчи и улыбнулся. Он прикинул, что колес не меньше двадцати штук и ради интереса и хоть какого-то развлечения проверил свою гипотезу точным подсчетом. На двадцать седьмом колесе изгородь прекратилась на небольшое расстояние, занятое лужайкой с невысокой травой (не такой, как везде). За ней как будто ухаживали и постригали ее, или просто слишком часто ходили по ней, отчего трава была примятой и только казалась облагороженным газоном.

Заканчивалась лужайка полуразрушенным редким забором, наклоненным в сторону дороги. Трухлявая, покрытая мхом прямоугольная дверь калитки была слегка открыта от наклона и один из ее углов упирался в землю, предотвращая полное ее открытие. Казалось, что вся конструкция вот-вот рухнет от собственного веса или от веса воробья, прилетевшего с ближайшего дерева, севшего на забор и глядящего на незваного гостя, как стражник заброшенного королевства, готовый пойти, точнее, полететь в атаку, созывая своих соратников птичьим пением, и совершить пикирующие удары по глазам, рту, носу, ушам и темечку врага, не забыв и про больной мизинец.

Арчи передернуло от размышлений, от которых он не мог не улыбаться. Какие еще сказки ему лезут в голову, он не понимал, но знал одно четко и уверенно, что ему во что бы то ни стало хотелось заглянуть в таинственную щель калитки и посмотреть на постройку, крышу которой он видел за забором.

Раньше это была двускатная крыша с кирпичной дымовой трубой, из которой, несомненно, пыхая, вылетал густой серый дым. Сейчас она вся прогнила и один скат ее обрушился, как и обрушилась труба, и некоторые ее кирпичики лежали прямо на крыше.

Медленно и уверенно он направился к двери, стараясь не нарушать природной тишины и боясь вспугнуть воробья-стражника. Он подошел ближе, и когда смог разглядеть на заборе паутину с плетущим ее пауком, воробей вспорхнул и с гремящим свистом пролетел возле его правого уха. Еще бы чуть ближе и без царапины было бы не обойтись. Арчи это не остановило. Взглянув на дверь с расстояния вытянутой руки, он подумал, что смог бы проломить ее одним лишь указательным пальцем (о чем и говорил ему старик), настолько она была трухлявой и держалась на честном слове или на молитвах бывших хозяев.

Арчи попытался заглянуть в щель. Та была намного уже, чем казалась раньше, что голова не пролезла в нее. Недолго думая, он потянул край двери. Она, упершись в землю, не открывалась, а вот доска с треском отломилась без каких-либо усилий, глухо упала на землю и примяла невысокую траву. Он прошмыгнул в рукотворно-увеличенный проход, не задев ни двери, ни забора. Как коты и кошки пролазят в такие маленькие отверстия, так и Арчи пролез между трухлявых досок. Сначала он даже порадовался за себя и похвалил за грацию, подобной кошачьей, потом его штанина за что-то зацепилась.

Он с усилием дернул ногой взад-вперед, что забор с калиткой закачались и заскрипели от нагрузки. Арчи запаниковал.

Всему виной был гвоздь в соседней доске. Кто бы мог подумать, что кривой коричневый гвоздь может наделать столько шума, доводя до ужаса взрослого парня, попавшего в не лучшую ситуацию и час за часом находившего новые приключения на свою задницу. Арчи судорожно задергал ногой, а потом потянул изо всех сил и услышал, как рвутся его джинсы, но плевать он на них хотел, сейчас он был не на модном показе, на котором он в принципе ни разу и не был хотя бы в роли зрителя.

Он осмотрел ногу. Гвоздь порвал только штанину, не добравшись до плоти, хотя ему показалось, что из ноги течет теплая струйка крови. Это лишь причудилось ему, видимо, от страха, а может быть, от усталости, которую он испытывал с самого утра. С гадкого, не вселяющего надежду утра.

5

За забором находился покосившийся бревенчатый дом. Стены его были завалены в бок, отчего лицевая сторона здания имела форму параллелограмма. На ней находились два окна, и что удивило Арчи больше всего: в них были вставлены стекла, да такие чистые, будто их регулярно мыли и протирали, хотя обычно в таких же ветхих домах стекол либо давным-давно не было, либо они были грязными до безобразия. Похожий дом он видел в парке своей школы, когда еще учился в ней. В том доме жил какой-то бомж, и Арчи с одноклассниками ходили к нему в гости и приносили продовольствие и сигареты, купленные на карманные деньги. Взамен от него они получали интересные истории и место, где они курили, не опасаясь быть замеченными. В последствии тот дом снесли, на его месте построили супермаркет, а о судьбе проживавшего в нем человека ходило много догадок, ничем и никем не подтвержденных.

Слева от окон располагалась массивная плоская дверь, обитая фанерой. С самого низа и до замочной скважины (то есть почти до середины) она обгорела, при чем создавалось такое ощущение, что дверь уже была установлена сюда такой, поскольку больше нигде за пределами дверной коробки не было замечено следов пожара.

Осмотрев неприметный разваливающийся дом, коих миллионы по всему миру, Арчи развернулся в сторону дороги и, прежде чем уйти, решил справить малую нужду в безлюдном месте, пока была такая возможность. Он расстегнул пуговицу, легким движением руки проделал то же самое с металлической молнией на своих джинсах и перед тем, как достать из трусов, по его мнению, и мнению некоторых его бывших половых партнеров, огромный член (по факту он был просто чуть больше среднего), он машинально оглянулся по сторонам, словно находился в центре города, а не среди развалин, и краем глаза увидел, как что-то промелькнуло в одном из окон.

Может, это был солнечный блик или отражение пролетевшей птицы, а может, это было воображение, снова одурачившее его. Арчи пристальнее присмотрелся и заметил, что занавеска на окне немного отодвинута, чего изначально, вроде как, не было.

Он закончил свое мокрое дело и застегнул ширинку.

– Эй! Кто здесь? – шепотом крикнул Арчи в надежде, что к нему в очередной раз выйдет на помощь добродушный старичок-спасатель. – Я вас видел. Помогите мне, пожалуйста!

Не дождавшись ни ответа, ни намека на ответ, он пошел к дому. В этот момент он даже не осознавал, что ведет себя точно так же глупо, как ведут себя герои фильмов ужасов, которых Арчи неоднократно осуждал за их стремление попасть, например, в темную комнату, дабы узнать тайну загадочных звуков, вместо скоропостижного отступления куда подальше.

Он медленно приближался к дому и с каждым шагом был уверен в том, что в доме кто-то есть, и этот кто-то действительно трогал занавеску. Даже сейчас она шевелилась от воздушных потоков, вызванных дыханием стоящего за ней человека.

У Арчи сложилось впечатление, что за ним наблюдают, отчего интерес свалить оттуда поскорее начал зарождаться в его голове так же быстро, как быстро его ноги вели к дому.

В окне виднелись очертания крупного человека. Шторка зашевелилась интенсивнее, а через долю секунды резко отодвинулась, и в окне показалось улыбающееся лицо взрослого. Арчи не успел рассмотреть его и от резко поселившегося в нем ужаса с криком, не оглядываясь, побежал прочь.

Он слышал глухой топот позади себя, но что происходило за его спиной проверять не стал, дабы не упасть в обморок от увиденного. И только когда добежал до калитки, через которую попал туда, обернулся и увидел оскаленную черную морду летящей после прыжка на него собаки с вытянутыми вперед лапами. Она ударила его по спине, он потерял равновесие и повалился на калитку, расшиб трухлявую дверь своей головой и потерял сознание.

6

С Ником и Крисом Арчи встретился на центральной площади в двенадцать по полудню, как и договаривались, чтобы отпраздновать со многими жителями день города. На площади стояла сцена, на которой местные таланты пели песни, танцевали и читали стихи.

– Каждый год одно и то же: никаких изменений ни в лучшую, ни в худшую сторону, – с упреком произнес Ник.

– Ага, меняется только возраст участников и количество выпитого пойла, – подтвердил с улыбкой Крис.

– Помните, лет пятнадцать назад, какой был грандиозный праздник, устроенный в честь семисотлетия города? – спросил Арчи. – Тогда еще впервые вместо местных артистов пригласили каких-то рок-музыкантов, популярных у старшего поколения.

– Вроде бы, группа называлась «Зеленое полено».

– Ахаха! – просмеялся Крис и поправил Ника: – «Зеленая долина». Сейчас о них толком ничего не слышно, но тогда они пользовались дикой популярностью и зарабатывали неизвестно сколько. Одна только композиция «Срань» доносилась из каждого утюга и кружилась по радио с утра до ночи.

Возле них прошла мамаша и прикрыла уши своему ребенку, который от внезапного испуга чуть не выпустил в небо свой голубой воздушный шарик.

– Ребят, не могли бы вы так громко не ругаться, кругом же люди и дети?

– А не могли бы вы не подслушивать и не мешать разговору молодых джентльменов? – резко вставил Ник Барлоу. – Это, между прочим, тоже задевает наши права и чувства.

– Ой-ой! Ты только посмотри на этих неженок, Дэмиен. Они сейчас расплачутся, – с иронией сказала мамаша семилетнему сыну и поспешила уйти, не оглядываясь, от греха подальше.

Друзья переглянулись между собой, с улыбками посмотрели вслед уходящей матери с ребенком и продолжили разговор, когда ведущий на сцене пригласил танцевальную группу средней школы, а после загремели аплодисменты и зазвучала энергичная музыка.

– Ну так вы помните, что творилось в тот мега-день? – продолжил Арчи. – Полгорода столпилось на площади и еще полгорода заняли ее окрестности и крыши домов? Люди веселились, как только могли, будто делали это в последний раз, и им было совершенно неважно, со знакомой компанией они отдыхали или нет. Все были единым целым и двигались в унисон. Вот это я понимаю! Праздник так праздник!

– Это да. Вот только ты с Ником, возможно, не в курсе, чем тогда все закончилось, – все еще улыбаясь, ответил Крис. – Когда вы оба ушли, началось нечто. Организаторы, конечно, постарались тогда на славу, пригласив популярную музыкальную группу и проплатив городским производителям продуктов и пивоваренной компании половину стоимости их товаров, отчего отдыхающие могли купить все, что угодно, в их лавках за полцены, чему все были весьма благодарны. Но была допущена одна ошибка, из-за которой площадь потом обнесли металлическим двухметровым забором, за которым целую неделю раздавались звуки спецтехники.

– Что за ошибка? – в один голос спросили Арчи и Ник.

– Никто из организаторов даже подумать не мог о том, насколько долго жители будут веселиться, ведь обычно все заканчивалось за пару часов, и в семь-восемь вечера все уже сидели дома и смотрели вечерние шоу по телевизору. В тот день, в связи с невиданной щедростью и гигантской экономией, жители в считанные минуты переполняли редкие мусорные баки бутылками из-под бухла, а их переполненные мочевые пузыри и кишечники тут же переполняли ту жалкую пару биотуалетов, стоявших вон там. – Крис указал на лавку с сувенирами и трущимися возле нее зеваками. – Так вот, поначалу жители ходили испражняться за сцену и вообще в любое укромное, темное местечко (я и сам туда ходил не раз), но потом все те места скоропостижно заговнились, отчего отдыхающие начали ссать, срать и блевать прямо на площадь. Некоторые сначала стеснялись, но, когда уже не могли терпеть, придавались общей идее и ни в чем себе не отказывали. Девушки с голыми жопами пускали ручьи по асфальту, парни с надувшимися членами били мочой, как из гидрантов. А весь этот мусор и без того…

– Перестань, а то я сейчас сам блевану, и у тебя от этого явно не встанет, – проворчал Ник, высунул язык и поднес два пальца ко рту.

– А я бы посмотрел на все это представление, – вмешался Арчи и с горящими глазами хотел попросить у Криса продолжения истории, – жалко, что мы тогда так рано ушли. Это был бы лучший день в моей жизни. А если бы я это заснял на телефон, то сейчас, небось, был бы миллионером.

– Не был бы ты миллионером. Не разбогател бы на этом видео, – огорчил его Крис.

– Это еще почему? Сейчас люди готовы платить за качественный контент.

– Да потому, что я не такой дурак, как ты, возможно, думаешь про меня. Я снимал происходящее на свой мобильник. И скажу тебе даже больше: то видео у меня до сих пор есть и хранится в облачном хранилище, и ничто ему не угрожает. Фишка в том, что… ты помнишь, какое качество видеосъемки было на тогдашних телефонах?

– Да, вроде как, нормальное или около того.

– Далеко не около. На том видео, кроме серого прямоугольник, едва ли можно рассмотреть человеческую фигуру, а чем она занимается – точно не получится. Не забывай, что уже были сумерки, а вспышки на телефоне не было.

Ник все-таки не смог совладеть свои желудком, как бы он ни старался, и его утренний завтрак, приготовленный его родителями, целиком и полностью выплеснулся на ногу Арчи, пропитав его кроссовку яично-фасолевой жижей, отчего тот почувствовал приятную теплоту, протекающую сначала по всей ступне, потом передающейся в мизинец. Он хотел было снять обувь и наорать на Ника, но что-то его сковывало, и он не мог понять, что именно. Раньше он такого никогда не ощущал и после нескольких попыток невнятных движений посмотрел на своих друзей и развел руками, показывая, что все нормально.

06.08.2020

1

Арчи приоткрыл глаза и понял, что ему приснился довольно странный сон. Очень реалистичный и, вроде бы, цветной сон. В голову пришла идея: встать с кровати и позвонить Крису, чтобы узнать о его таинственном видео, о котором он рассказывал. Но все пошло не по плану, когда, глядя в потолок из бревен, он не узнал своей комнаты. Это, определенно, была не его комната в доме на Отем-стрит и даже ни какая-либо другая знакомая ему комната. Бревенчатые стены давили на глаза. На одной висела икона и изображенный на ней святой смотрел на него. На полу лежал круглый цветной коврик, связанный из старых тряпок.

Арчи не помнил и не знал, как туда попал. Он развернулся на свет к окну, в котором рассмотрел знакомый пейзаж: лужайка с примятой травой, трухлявый забор с калиткой и заросли. К нему вернулась память, страх и боль в голове. Мизинец обдало влажным теплом, как будто кто-то лизнул его. Арчи одернул ногу и, укутавшись одеялом, прижался к стенке. Боясь пошевелиться и не проронив ни слова, он терпеливо ждал появления зверя, притаившегося под кроватью, готового атаковать в любой момент.

Он думал о побеге через окно, но очень уж сильно он боялся дергаться, поскольку не мог представить, к какой опасности могло привести это действие. Стекла могли разбиться и порезать его уже израненное тело, а впоследствии он мог истечь кровью, как раненный зверь.

«Но попытка – не пытка. Лучше что-то предпринять, чем смиренно ждать своей участи. Нахрена я полез в этот чертов дом? – подумал Арчи. – Сейчас бы спокойно лежал у себя на диване и попивал пивко, перематывая ролики на YouTube.

Собравшись с мыслями, он со скрипом вскочил с кровати и ударил кулаком по стеклу. Стекло не разбилось, а кулак отскочил ему почти что в лоб. Тогда он замахнулся еще раз и заметил уже знакомого ему монстра, смотрящего на него из-под кровати. Маленькие томные глаза терпеливо наблюдали за его движениями и будто бы говорили ему успокоиться и не переживать. «Тебе ничего не угрожает. О тебе, наоборот, заботятся», – говорили они. То были глаза маленькой черной дворняги, не имеющей на своем теле ни единого светлого пятнышка.

Собачонка выбежала и, виляя хвостом, встала перед ним на задние лапы, и уперлась передними ему на ноги. Арчи приласкал ее и погладил по голове, думая, как же сильно она его напугала до этого, и с какой тяжестью ее лапы ударили его по спине перед тем, как он очнулся в этой комнатушке.

– Как тебя зовут, милота? – Арчи знал, что она не ответит, но не мог не спросить. – Малышка, Пятнышко, Темнушка? Как же ты меня сильно напугала. Как? Молчишь? А может ты ответишь мне, что, черт возьми, я здесь делаю?

Ответа, конечно же, не было. Собачка лишь помахала хвостиком и сунула свою мордашку поближе к руке Арчи, чтобы тот ее снова погладил.

– Луна, – раздался мужской голос из-за медленно открывающейся двери, – ее зовут Луна. Я ее так назвал, и ей, похоже, очень нравится это имя.

В комнату вошел крупный мужчина. По мнению Арчи, рост у него был почти два метра, а масса, несомненно, больше ста килограммов. Красная, в клеточку, потрепанная рубашка с длинным рукавом с трудом скрывала большой надутый живот, а черные трикотажные штаны были слегка протерты и растянуты в коленях.

Мужчина прошел в середину комнаты и, уперев руки в тучные бока, осмотрел Арчи с ног до головы, поправил редкую прямую челку, упирающуюся в брови, и улыбнулся самой добродушной улыбкой в мире. На его щеках выступили ямочки и оттопырились уши. Арчи показалось, что это глупое выражение лица он уже где-то видел, но ничего не сказал и отодвинулся подальше от хозяина.

– Что вам от меня нужно? – заикаясь, спросил Арчи.

– Мне? Ничего. Я лишь хочу тебе помочь, – смиренно ответил тот и почесал полоску усов и кончик носа. – Вчера ты вошел на мой участок, сломал калитку и хотел нагадить. Потом пошел к моему дому, и я испугался, что и его ты начнешь ломать. Вот мне и пришлось натравить на тебя Луну. Я совсем не думал, что ты упадешь и потеряешь сознание. Я хотел только вспугнуть тебя, чтоб ты убирался с моей территории.

– Почему вы сами не вышли и не попросили меня уйти? Я бы спорить не стал и ушел с чистой совестью. Я даже не представлял, что здесь мог кто-то жить.

– В этом и дело. Я не хотел разоблачать свое жилище и до сих пор у меня это получалось. Дом оставался нежилым для всех, кто сюда заглядывал, и Луна точно так же помогала мне в этом, отпугивая ребятню, прогуливающих школу в этих местах. Детей постоянно манит в старые разрушенные здания, словно там медом намазано, чего нельзя сказать о взрослых. Только ты – исключение из правил, свалившееся мне на голову. – Мужчина покачал головой. – Я заметил у тебя рану на пальце и, пока ты спал, наложил тебя лекарство собственного изготовления… перетертый подорожник – средство от всех болезней. Рецепт моей бабули.

Арчи посмотрел на ногу: позеленевший бинт был аккуратно намотан на больной палец. И похоже, средство точно было чудодейственным – боли он совсем не чувствовал.

– Спасибо, мистер… эм… как вас зовут?

Мужчина замешкался, раздумывая над вопросом, снова почесал усики и кончик носа.

– Когда я родился, родители не смогли прийти к общему решению по поводу моего имени, и всю жизнь мама называла меня Александром, потому что хотела Александра, а папа – Олегом, потому что хотел Олега. Всю жизнь я отзываюсь на эти два имени.

– То есть вам абсолютно без разницы и нет предпочтения к тому или иному имени?

– Да. Мне все равно. Это мои имена, подаренные мне родителями.

– И в паспорте у вас тоже два имени или как? Не понимаю. – Арчи поднял плечи и развел руки. Он искренне заинтересовался этим вопросом.

– По паспорту я Олегсандр, и это мне уже не нравится. Звучит незнакомо и непривычно, поэтому я прошу так меня не называть.

– Хорошо, Олег, то есть Александр, то есть… – Арчи замялся, не зная, как себя вести в таком случае, но для себя решил, что будет называть его Александром.

– Можно просто Алекс, так тоже годится. Теперь, когда ты выяснил, как меня зовут, я хочу узнать, кто ты такой и что привело тебя сюда и, если можно, вкратце – у меня еще полно незаконченных дел… например, починка двери, которую ты разбил.

– Извините, Алекс. Я правда не хотел и очень виноват. – Арчи помедлил. – Я с радостью помог бы вам.

Олегсандр указательным пальцем нарисовал несколько колец в воздухе (если бы вращал быстрее, то вызвал бы смерч), поторапливая Арчи с его историей.

– Я Арчи, Арчи Пинтен. Мне двадцать девять и всю свою жизнь я прожил здесь в Слобтауне на Отем-стрит. Последние несколько лет работаю на радио «Перспектива» ведущим городских новостей по будням, а на выходных иногда подрабатываю в музыкальных программах. – На этом с биографией он закончил и продолжил рассказ уже знакомой историии, начавшейся вчерашним утром, которую он рассказывал старику в лодке.

Алекс внимательно слушал, закатывал глаза и загибал пальцы, делая заметки в истории Арчи, стараясь запомнить самое важное и интересное. Он много раз хотел перебить рассказчика, но всегда останавливал себя на мысли, что это невежливо и некрасиво. Спустя пятнадцать минут, когда Арчи закончил, он предложил ему пройти на кухню и выпить чаю, сказав, что у него сложилось много вопросов и что обсудить их лучше, сидя за столом.

Арчи не отказался от этого предложения и сказал, что проголодался и не прочь перекусить, хотя и чая было бы достаточно.

Они вышли из комнаты, прошли по темному узкому коридору, аккуратно перешагивая дыры в полу в сломанных досках, и вышли в светлую кухню, с двух сторон которой были окна, а прямо перед ними – та самая обгоревшая дверь, ведущая прямиком на улицу. Посреди комнаты стоял коричневый квадратный столик, предназначенный явно для одного человека, под который были задвинуты две подкосившиеся табуретки с красными облупившимися круглыми сиденьями, выпиленными из фанеры. Не исключено, что они были самодельными. Рядом на полу лежала металлическая миска с собачьей едой, к которой тут же подбежала Луна и уткнулась в нее мордой. Арчи ей позавидовал. На стене возле окна была прибита маленькая полка, на которой снова стояли две иконы в рамках и небольшая фотография с четырьмя довольно улыбающимися людьми. Это была семья Олегсандра: жена и двое совершеннолетних детей: девушка и молодой человек, похожие друг на друга, как две капли воды. Арчи подумал, что они двойняшки или близняшки. Он никогда не знал разницы.

Больше на кухне ничего не было. Никакой-либо кухонной мебели, ни электрических приборов. В принципе, электричества тоже не было, о чем свидетельствовали оборванные, резко прекращающиеся оголенные провода на стене. Из освещения были только свечи, расставленные на подоконниках в стеклянных банках.

Арчи присел на табуретку, медленно пододвинулся к столу, чтобы и там случайно не повредить что-нибудь, а Олегсандр принес с улицы почерневшее от костра ведро кипятка с поднимающимися над ним облачками густого пара и поставил его на пол. Снова вышел на улицу и уже через минуту вернулся с двумя железными желтыми кружками, с ковшом и прозрачным пакетиком, в котором зеленела измельченная сухая заварка.

Он поставил кружки на стол, аккуратно насыпал в них содержимое пакетика и, зачерпнув ковшом кипяток, наполнил их до краев. Кухня в один миг наполнилась ароматным запахом чая, очень сильно похожим на запах свежескошенной травы, а вода в кружках приняла темно-зеленый оттенок, которого Арчи не видывал ни у одного чая: ни у черного, ни у зеленого, ни у какого-либо другого. Его глаза наполнились чередой вопросов, но Алекс тут же их увидел и поспешил ответить:

– Не удивляйся. Это обычный чай с сушеным подорожником – рецепт моей бабули. Между прочим, очень полезно для мужчин. – Он подмигнул Арчи, поднял кружку и отпил.

Недолго думая, Арчи последовал его примеру и, прищуривая от исходящего пара глаза, сделал глоток. После глотнул еще и потом, не отрывая губ от кружки и не обращая внимания на кипяток, выпил все до последней капли, признавая невиданной сладости вкус напитка. Чай был настолько прекрасен, что он попросил подлить еще, и его кружка незамедлительно наполнилась.

– Обалденный чай, – с удовольствием сказал Арчи, вытирая губы рукой. – Ваша бабушка знала толк в травах на сто процентов.

– Что есть, то есть. – Олегсандр отпил кипятка. – Давай ближе к делу. Ты сказал, что живешь в Слобтауне на Отем-стрит, так? – Арчи кивнул. – А где это?

– Недалеко от бара «Закат». Там еще рядом участок полиции. Вы знаете, где это?

– Пожалуй, я знаю, где находился раньше этот бар, но прошло уже много лет, как я уехал из города жить сюда. Поближе к природе и подальше от пыльных улиц. И, скорее всего, там ничего не изменилось, но ты назвал Слобург Слобтауном. Это отголоски молодежного лексикона или когда-то сменилось название города?

– В смысле? – Арчи озадаченно посмотрел на Алекса, как на умственно отсталого. – Слобтаун был и остается Слобтауном. Округ Мидлсекс, штат Массачусетс.

– Брр… Какой округ, какой штат? Ты, вообще, о чем?

– Да ты что, с луны свалился? – Луна, услышав свое имя, подскочила к Арчи и завиляла хвостом. Он погладил ее. – Слобтаун, округ Мидлсекс, штат Массачусетс Соединенных Штатов А-ме-ри-ки. Алекс, ты понимаешь меня?

– Я тебя понимаю, – терпеливо ответил он и все так же терпеливо продолжил: – Дело в том (если мне не изменяет память), что мы с тобой сейчас далеко не в США – на противоположной стороне земного шара, а точнее – в России. – Он взял со стола кружку и допил оставшийся в ней чай.

Арчи хотел было рассмеяться над тупой шуткой Олегсандра, но решил, что тот все-таки не шутил, а говорил правду, в которую сам безукоризненно верил. Сейчас Арчи доверял другим сильнее, чем себе самому, ведь это именно он очутился в незнакомом лесу, не помня предыдущих событий, которые завели его так далеко. Его только смущал тот факт, что (если они действительно в России) Алекс и старик в лодке так хорошо знали английский язык, что могли с ним общаться совершенно на равных и без каких-либо лингвистических барьеров. Гадать было бессмысленно, поэтому он прямо спросил об этом:

– Олег. – Арчи так и не определился, как обращаться к хозяину дома, поэтому предпочел чередовать имена. – Давно в России все так хорошо говорят на английском?

Олегсандр, не понимая сути вопроса, с удивлением посмотрел на Арчи, на иконы и перекрестился.

– Какой английский? На кой он нам сдался? Нам и русского за глаза хватает, учитывая все прелести матерных слов, имеющих миллион различных значений. – Он улыбнулся и на его щеках показались ямочки. – А все американцы знают русский так же хорошо, как ты? С твоим-то произношением ты мог бы преподавать в наших школах или работать на нашем радио. Погоди-ка… То есть ты думаешь, что мы сейчас с тобой общаемся на английском? – Он посмотрел на Арчи и, когда тот кивнул, продолжил: – Тогда ответь мне: Do you speak English?

– Yes. I speak English very well. What a stupid question? – И тут глаза Арчи широко раскрылись и заметались из стороны в сторону, не находя себе места. Рука задрожала, а остатки чая начали выплескиваться из кружки. Он поставил ее на стол, и возле кружки образовалось влажное пятно. Лицо его покраснело, а в голове то и дело витали мысли о том, что он сходит с ума. – Невозможно! Так не бывает! Человек не в силах выучить другой язык за одну ночь и овладеть им настолько хорошо. Я даже не знал, что мы говорили на Русском, пока ты не спросил меня на Английском. О Господи!

Олегсандр поднял кружку Арчи, передал ее ему и краем рубахи протер сырое пятно на столе. Арчи послушно принял напиток, дрожащими руками поднес его ко рту и сделал глоток. Вроде бы, полегчало.

– Не суетись и приди в себя. Возможно, ты что-то путаешь, но есть безукоризненная правда – бар «Закат» и радио «Перспектива» действительно есть в Слобурге. В этом я уверен и готов поклясться, положив руку на сердце. Это совпадение или что-то из разряда невозможного, как думаешь?

– Я уже ни о чем не думаю и не в чем не уверен. Герои фильмов на моем месте щипают себя, будучи уверенными, что спят. Я уже два раза как просыпался, да и ты мне скажешь, что не являешься сновидением.

– Это так. Но послушай меня, Арчи. Из всего того, что ты мне рассказал, я был уверен, что ты точно живешь в Слобурге. В твоих описаниях я видел давно покинутые мною места. Но твой Слобтаун и мой Слобург – это один и тот же город или сильно похожие друг на друга точки из противоположных мест планеты. Есть лишь одна возможность проверить это – выйти в город. Мне, конечно, очень не хочется туда возвращаться, но я чувствую, что должен тебе помочь, и считаю, что судьбы не просто так привела тебя сюда.

– Наверное, ты прав, да и у меня попросту нет другого выхода. Почему ты покинул Слобта… Слобург и так сильно избегал встречи с ним? Что у тебя там случилось? – позабыв про свое несчастье, спросил Арчи у Олегсандра, допил чай и поставил кружку обратно.

– Долгая история, но я тебе ее расскажу, пока мы будем добираться до окраины. А теперь будь любезен, помой кружки на улице, там стоит бочка с дождевой водой. Я пока найду тебе обувь. Где-то у меня лежала подходящая пара кроссовок, я их нашел на помойке, помыл и подшил. Не возражаешь? Или тебе босиком удобнее?

– Конечно, не возражаю. – Арчи взял обе кружки и отправился на улицу.

2

Буквально через пару минут, к тому моменту, когда Арчи поставил чистые кружки на деревянную лавочку и вытирал сырые руки о футболку, Алекс вышел из дома весь в пыли. Не удосужившись отряхнуться, он с самодовольной ухмылкой взглянул на Арчи и протянул ему старые синие кеды с белыми шнурками на тонкой подошве.

Арчи с великодушием принял раритетную обувь и подумал, что (если бы это были его кеды) он выкинул бы их годом раньше. Но лучше хоть что-то, чем совсем ничего.

Он надел их на свои босые ноги и, к его удивлению, кеды идеально подошли ему и сели, как литые, словно они ему и принадлежали.

– Подошли? – улыбаясь, спросил Олегсандр, потянулся, чтобы снять напряжение после нагибания под кровать за обувью. В спине что-то щелкнуло, а на лице просияла гримаса облегчения.

– Сели, как родные. Теперь уж я тебе их не отдам! – Арчи потоптал землю, изображая марширующего солдата, подпрыгнул и сомкнул ноги в пятках. Такое движение он видел как-то раз по телевизору то ли в танцевальной передаче, то ли в рекламе спортивной обуви. Ему было без разницы, и он не стал забивать этим голову. – Тогда пошли? Время не ждет.

– Пошли, – ответил Олегсандр, – только пойдем не той дорогой, о которой тебе говорил старик. Там сейчас очень грязно и ты быстро угробишь свою обувь. Солнца сквозь листву совсем не попадает, а после недавних дождей почва совсем не высохла. Ты же не против? – Не дожидаясь ответа, продолжил: – Хотя тебе деваться все равно некуда, пойдешь, куда будет велено – Он улыбнулся своей доброй улыбкой и посмотрел Арчи в глаза, надел на голову бейсболку с прямым козырьком и стал выглядеть еще глупее и смешнее, чем раньше.

3

Они обошли вокруг дома и оказались на заднем дворе. Дворик был неплохо так облагорожен. Трава была кошена совсем недавно. Слева находилось кострище, на котором Алекс готовил себе пищу и подорожниковый чай и от которого до сих пор исходило приятное, еле осязаемое тепло, и ввысь уносилась тонкая струйка дыма. С правой стороны была сложена небольшая поленница дров, которые раньше были соседними заборами, постройками и домами, брошенными прежними хозяевами. Сейчас они лежали и смиренно ждали своего нового предназначения, укрытые от дождя ржавым гнутым листом, напоминающим дно одной из лодок, затонувшей на берегу. Рядом с поленницей на двух вбитых в стену дома гвоздях висела ржавая коса с блестящим лезвием. Блеск этот доказывал тот факт, что ей все еще пользовались и она висела там далеко не без дела. Впереди находилась небольшая зеленая, свежевыкрашенная конура с плоской крышей и круглым отверстием для входа, возле которого была прибита маленькая табличка с именем собаки.

Олегсандр, заметив пристальный взгляд Арчи, объяснил:

– Не архитектурный памятник, конечно, но для Луны, я считаю, самое то. Хотя жить она там отказывается и предпочитает жить в доме, а я и не возражаю. Друзей не выселяют. Понятно, что ей тут скучно одной, да и мне в доме тоже скучно. Я, когда построил конуру, по ее наполнившимся грустью глазам сразу понял, что жить она в ней не будет. Тем не менее, я хотел, чтоб она оценила мое творение. Одним вечером я выпустил ее из дома и закрыл за ней дверь. Всю ночь она скулила под окном и скреблась в дверь, видать, ждала, пока я ее впущу обратно. Но я лишь покрепче прижимал ладони к ушам и пытался заснуть. У меня получилось. – От воспоминаний у Алекса покраснели глаза, и наворачивались слезы. – Утром я проснулся и первым делом вышел на улицу с проверкой, чем же занимается Луна. На переднем дворе ее не было. Я сразу отправился на задний. Когда и там ее не обнаружил, обрадовался тому, что она все-таки облюбовала свою новую конуру. Я подходил ближе и выкрикивал ее имя: «Луна! Луна!» Заранее наклонился (как всегда это делаю), чтобы погладить ее, когда она подбежит, виляя хвостиком, но так ее и не дождался. И тогда я понял, что ее нигде нет, но продолжал звать ее и умолял вернуться. Потом мои силы иссякли, я смирился с потерей друга по своей же вине и разрыдался. – Он тяжело вздохнул и сплюнул слюну.

– Где ты ее нашел?

– Я три дня ходил по близлежащим окрестностям и заглядывал в каждый укромный уголок. Обошел все заброшенные дома и сараи. Поднимал каждую густую ветку в надежде увидеть ее печальные глазки, обнять ее и никогда больше не выпускать из своих объятий. Поиски были тщетны. Неделю я лил слезы и пытался запить горе подорожниковым чаем, давясь им изо дня в день. Я молился Богу, чтобы она была жива и вернулась домой. Я ставил миски с едой на берегу и на дороге рядом с домом на случай, если она проголодалась. Раз за разом я менял испорченную еду. – Луна подбежала к нему и прыгнула на ногу. Он ее погладил. – Каким-то утром я в очередной раз вышел из дома с пакетом куриных косточек. Я хотел разложить их в тех местах, в которых предположительно их могла бы найти и покушать Луна, как та выскочила из-за угла дома и бросилась ко мне. Я отбросил пакет и повалился на траву обниматься с ней. Она облизывала мое лицо, и мне это нравилось. Я чувствовал себя самым счастливым человеком во всей вселенной, если, конечно, еще есть где-то люди помимо Земли. Тогда я впервые плакал от счастья. Я взял Луну на руки и почувствовал, как же сильно она исхудала. Ребра так и просились наружу через короткую шерстку, а брюшко втянулось и прилипло к позвоночнику. Все тело ее было в царапинах и ссадинах, а на мордочке, – Олегсандр провел пальцем по лицу от ноздри до глаза, – вот такенная кровяная рана длиной сантиметров в десять. Я не знал, в какую передрягу она из-за меня попала, и знать не хотел. Я наложил ей заживляющую повязку из подорожника, как у тебя на пальце, и накормил. Потом я хотел как можно скорее избавиться от этой треклятой конуры, принесшей Луне и мне столько боли, но со временем все как-то само собой позабылось, и вот она до сих пор тут стоит с прошлого года. Не знаю только, зачем я ее покрасил. Сожгу ее сегодня, – он гневно взглянул на конуру и пнул по ее крыше, отчего та задралась кверху и чуть не отпала, – как только вернусь. Луна! Миленькая! Пошли проводим доброго человека до окраины.

– Теперь она от тебя ни на шаг!

– Теперь мы – не разлей вода. Всегда рядом. Только в туалет ходим отдельно.

Олегсандр открыл дверь калитки и протянутой рукой предложил Арчи и Луне выйти первыми и вышел следом за ними.

4

За забором среди непроходимых зарослей брала свое начало тропинка, поверх которой лежали две доски на ширине плеч для удобного перемещения по заболоченной местности. Иногда доски заканчивались и сменялись автомобильными покрышками и разным строительным мусором.

– Олег… Алекс, это ты проложил этот путь к своему дому? – спросил Арчи. Он переступал с одного колеса на другое и держался руками за ветки, но это не помоглj ему не оступиться и не угодить в жидкую грязь, и на половину запачкать одну кеду.

– Если бы… Это все бывшие хозяева. Многие жители строили здесь такие подходы к своим домам по сократительным путям, ведь по дороге получался длинный крюк, а кому нравится идти больше, когда можно сэкономить уйму времени. Ты потерпи, нам осталось совсем чуть-чуть.

– Почему, когда все покинули свои дома, ты заселился здесь? У тебя что-то случилось? Ты лишился жилья в городе?

– Да мать его побери, – взбесился Алекс, – этот гнилой, точнее пока только еще загнивающий город! Но все идет к одному! Ты и сам все поймешь, если не с первой минуты, то в первый месяц жизни в нем – точно. Большинство жителей только рады покинуть его да поскорее. Только есть проблема: город не хочет отпускать людей, вцепившись зубами и когтями в их жизни, подпитываясь их силами и высасывая из них все соки.

– Не понимаю тебя.

– Что ж тут непонятного? Еще каких-то десять-двадцать лет назад Слобург считался промышленным центром Кировской области. В нем было сполна градообразующих предприятий. Я, например, всю жизнь проработал на мебельной фабрике, чья продукция отправлялась по всей России. Я устроился туда сразу после школы, чему был несказанно рад. Тогда все пацаны хотели работать на станках или просто в производственных цехах, как работали их отцы и деды, передавая ремесло из поколения к поколению. Так бывает, сам знаешь. Каждый хочет видеть себя в своем чаде. – Олегсандр вздохнул. – Я исправно трудился, зарабатывал деньги и медленно, но верно двигался по карьерной лестнице и к лету две тысячи десятого, когда мои дети Света и Коля перешли в восьмой класс, а жена открыла свой салон красоты, уже был начальником цеха. С того времени и начались сплошные проблемы. С массовым появление интернета все больше и больше ребят не хотели работать руками, предпочитая работать головой, либо не работать вообще, отчего на фабрике был дефицит специалистов, и это на каждом предприятии города. Впрочем, и спрос на качественную продукцию упал в угоду продукции низкого сорта и такой же низкой цены.

– Это бизнес, чего ты хотел? Нужно идти в ногу со временем, иначе и жизни не будет. – Арчи не понимал возмущений Олегсандра.

– Я не спорю, но ты постарайся дослушать меня до конца, раз спросил, или уже не интересно? – обиженно произнес он и, не сбавляя шага, перепрыгнул с колеса на доски. Луна тем временем обнюхала рваный резиновый сапог, торчащий из грязи, и подняла заднюю лапу в известных целях.

– Что ты, что ты… продолжай, конечно. Постараюсь не перебивать.

– Хорошо. – Алекс хлопком убил комара и размазал его по шее. – Какой наглец. Атакует средь бела дня. Так, о чем это я? Ах да! К две тысячи четырнадцатому фабрика, где я работал, полностью прекратила свое существование, открывая мне и оставшимся рабочим двери в новые профессии, которых в городе становилось все меньше. Какое-то время я работал у жены сторожем, водителем, грузчиком – в общем, кем придется.

– Как зовут ее, твою жену?

– Просил же не перебивать. Лучше бы ты не спрашивал имени этой твари, теперь ее зовут только трахаться. – Алекс хотел продолжить оскорбительную речь, но при виде удивленных глаз и открытого рта Арчи передумал и проскрипел зубами. – Извини, но все так и есть. В этом и кроется причина, отчего я покинул город и выбрался в это тихое местечко. В общем сколько-то мы держались на плаву отчасти от того, что после школы дети не захотели получать дальнейшего образования и на вопрос: «Кем вы хотите стать и чем заниматься?» отвечали без раздумий: «Популярными блогерами». И так отвечали и до сих пор отвечают все без исключения дети, не только мои. Да даже пожарник сейчас в первую очередь блогер и, прежде чем тушить очаг возгорания, включает видеокамеру и ведет прямой эфир.

Арчи понимающе кивнул. Он и сам вел свои мини-блоги, которые смотрели в основном его друзья, коллеги со студии и некоторые случайные гости его странички. По его прикидкам, он был немного старше детей Алекса, возможно, лет на пять-шесть, не больше.

– Так почти все жители города начали пытаться снимать видеоролики о своей жизни. Смотрите, как я живу! Смотрите, как я ем! А вот я иду по дороге, а здесь я какаю и смотрю свое видео. Ты понимаешь? Вот и жена продала все свое оборудование из салона, а на вырученные деньги купила камеры и сделала студию для съемок. Сначала у нее не получалось, и я хотел ей помочь (заняться мне все равно было нечем), но она любезно попросила меня не вмешиваться в ее дела. Я настаивать не стал, да и через некоторое время дела у нее пошли в гору. Это было заметно по заработанным ею деньгам. – Алекс жестом показал шуршание купюр, потерев большим пальцем руки средний и указательный.

Арчи отодвинул последнюю свисающую на их пути пушистую, немного влажную ветку, и они вышли прямиком к крутому, заросшему деревьями и сорняками склону высотой с трехэтажный дом. От самого его начала и до верха простилалась железная лестница с перилами, уходя то влево, то вправо по склону. По ее состоянию было видно, что она доживала свой век. Где-то перила были отогнуты, где-то болтались на металлической полосе, приваренной к одному краю.

У подножия лестницы Арчи заметил недостающие ступени. Ему явно не хотелось взбираться по этой не внушающей доверия конструкции, готовой обрушиться в любой момент от незначительной нагрузки. Он и представить не мог, что по ней хоть кто-то поднимался за последние сто лет. Он задрал голову, осмотрел самый верх лестницы (там, где она заканчивалась), и голова закружилась.

– Надеюсь, нам не туда, – с трепетом произнес он и снова посмотрел снизу вверх.

– Надейся, – отозвался Алекс и ступил на первую ступень. – Даже Луна не боится, а ты, взрослый дядька, переживаешь. Тебе надо домой или нет?

– Надо, – пробубнил Арчи. – Что было дальше с творческими начинаниями твоей жены?

5

Они поднимались. Впереди шел Олегсандр, тяжело занося ноги и перешагивая со ступени на ступень и указывая Арчи уязвимые места конструкции, которые лучше было не проверять на прочность. Он велел ему идти точь-в-точь по его маршруту и соблюдать правила безопасности, чтобы избежать лишние проблемы.

Арчи подчиненно соблюдал указания и изредка поглядывал назад, не отставала ли от них Луна, и не провалилась ли она в одну из оставшихся позади дыр. Та как ни в чем ни бывало тихонько попрыгивала за ними, обнюхивая веточки и травинки с разных сторон.

– Не так уж и страшно, да? – спросил Олегсандр, видя, как тот переживает и с трудом передвигает отяжелевшие ноги.

– Нормуль. Полпути уже пройдено, так что я как-нибудь справлюсь. Луна подтолкнет.

– Что верно, то верно. Ну так вот… Жена, значит, каждый вечер уезжала в студию, а приезжала глубокой ночью, а то и вовсе под утро. Я начал подозревать ее в проституции. Однажды проследил за ней до самого входа в студию и не спускал с него глаз. К ней так никто и не пришел. Я успокоился, но все равно винил себя за недоверие, она же старалась во благо семьи. Что же касалось семьи: мы с детьми сидели на плечах у их матери и не работали, но они сильно хотели ей помогать и, возможно, тоже стать медийными личностями, как она. В этом ничего плохого нет, если душа лежит к делу. И вот однажды она взяла их с собой на съемки, и их не было целые сутки. Я, конечно, подумал, что они учились, поэтому-то их так долго и не было дома. Он и вернулись-то измученными, правда очень довольными. Потом они все реже и реже стали появляться дома и только заходили наведать меня и принести продуктов. Типа, заботились об отце. А что в этом плохого, если детки нашли себя и свое дело?.. Все казалось прекрасным, словно покрытый розовой пеленой дар спустился к нам за терпения наши. Казалось до поры до времени, пока один мой знакомый не сказал мне, когда я выносил мусор: «А твоя Настюшка хороша. Я часто ее смотрю и иногда даже перевожу ей деньги, но теперь, когда она привела Светку с Коляном, я буду смотреть их гораздо чаще, а донатить буду больше. Молодцы они у тебя!» Я спросил у него значение слова «донатить», и он объяснил мне в доступной форме. Тебе, наверное, объяснять не нужно?

– Жертвовать, дарить.

– Именно! Тогда я попросил знакомого показать мне хоть один видеоролик с участием моих близких, потому как сам ни разу не спрашивал и не пытался найти, чтобы не сглазить их. Я, как сейчас, помню бушующий ураган ненависти к жене (хорошо, что уже к бывшей). Как ей пришло в голову сниматься в этих мерзких сценах и выкладывать их в интернет на всеобщее обозрение?

Алекс остановился на последней площадке и оперся руками на изогнутый поручень. Там лестница поворачивала налево, и до ее конца оставалась всего пара десятков ступеней. Он тяжело дышал, из груди доносился хрип. Арчи не понимал, чем было вызвано это состояние: от его избыточного веса и физической нагрузки, от вредных привычек, которые, вероятнее всего, не обошли его стороной и отдаются громким эхом в его организме, или от горьких воспоминаний его прежней жизни, которую он переживал и каждую страничку которой переворачивал в своей голове.

Ноги Алекса подкосились, и он повалился на пол площадки, все еще придерживаясь за поручень. Это оказалось для него сложной задачей. Его пальцы рук разжались, и он со звоном рухнул, что вся лестница загремела и задребезжала, сотрясая воздух на далекие расстояния.

Арчи успел подхватить его тяжелое, обмякшее тело, и Олегсандр чудом не ударился головой об угол. В этом явно не было необходимости. Ни Олегсандру, ни Арчи это сейчас совершенно не было нужно.

Арчи положил голову Олегсандра на ступень, подложил под нее мягкой травы, до которой смог дотянуться и сорвать. Он и сам чуть не упал, пока тянулся за травой. Что делать дальше, он не знал.

Думал сделать искусственное дыхание, но по поднимающейся и опускающейся груди понял, что в этом не было необходимости. Тогда он стал звать на помощь, да только крик его отражался от склона и улетал в сторону реки, в сторону дома Олегсандра.

Луна подбежала откуда-то снизу, увидела своего хозяина лежащим на площадке, не сбавляя скорости, прыгнула к его лицу и облизнула его. Сначала провела языком по его правой щеке, потом по лбу и зализала его прямую челку к верху. Она оббежала его вокруг и лизнула руку. У Алекса едва пошевелился палец.

Арчи стоял, как вкопанный, не в силах что-либо предпринять, и лишь тоскливый и жалобный взгляд Луны вернул его в чувства. Он вспомнил про телефон, лежащий мертвым грузом в его кармане, и достал его, надеясь дозвониться до все той же службы спасения. Нажимая на кнопку включения, он думал, работает ли в России (или где он там находился) номер 911, и сможет ли он вообще что-нибудь объяснить. Телефон, как всегда, его предал – дисплей так и не загорелся. «Хренов аккумулятор сел», – подумал Арчи и до того разозлился, что с яростью выбросил его куда подальше. Телефон со вистом пролетел до сухой ветки, ударился об нее и, развалившись на несколько частей, приземлился деталями где-то в траве внизу.

На мгновение Арчи пожалел о содеянном, но былого уже не вернуть. Он развернулся к Олегсандру, сел возле него на корточки и потерялся в раздумьях, как ему помочь и что делать.

– Олег, Олег, Олег. Очнись, Олег, – тараторил без передышки он и тряс его за плечи. – Алекс, ты меня слышишь? Алекс! А-лекс! А-а-а-ле-е-е-кс! Олегсандр, ради семьи…ради Луны! Олег!

Алекс, вроде, едва заметно дернул закрытыми глазами, но Арчи этого не заметил и продолжал его трясти. Зато Луна прекрасно это видела и принялась усерднее лизать любимого хозяина.

Глаза Алекса приоткрылись, а на лице появились первые признаки улыбки. Он набрал полную грудь воздуха и что есть мочи выдохнул, крепко-накрепко обнял Луну и подставил ей свое лицо. Луна восторженно гавкнула.

– Что, миленькая, испугалась? А ты не смей называть меня Олегсандром, я же говорил, что мне это не нравится. – Алекс сурово посмотрел на Арчи, отчего тому вдруг стало не по себе, а потом громко рассмеялся. – Что стоишь, как пень? Осталось немного, но твой путь еще не закончен, а я, как видишь, жив здоров. Такое со мной порой случается. Не знаю, почему. Мне плевать.

– Извини, что вынудил тебя рассказывать от своей жизни. Я не хотел, чтоб все так произошло, не хотел, чтоб ты переживал. – Арчи вдруг невыносимо захотелось выпить стакан хорошего виски и уйти от этих странных, окружающих его событий хоть на толику.

6

Они стояли, облокотившись на поручни, глядя то друг другу в глаза, то в зеленую даль бескрайних лесов и полей, не обронив при этом ни единого слова. Они просто прокручивали в головах только что случившееся.

Тихий шелест листвы, шуршание травы и пение птиц создавали умиротворенное состояние. Весь этот зеленый мир жил своей беззаботной жизнью. Арчи присмотрелся и увидел далеко внизу дерево с недорубленным стволом, а рядом точно такое же, но уже поваленное в небольшое озерцо, более напоминающее большую лужу. Арчи подумал, что это было дело рук местных ребятишек, жгущих костры где-нибудь у реки, а деревья не смогли донести до места отдыха. Но потом, приглядевшись, он увидел еще одно такое дерево, и еще, и еще, а возле следующего – бобра, грызущего ствол. А рядом еще одного бобра с веткой в зубах, тащащего ее к своей плотине, плавно передвигающегося по затопленному лугу.

Удивлению Арчи не было предела. Он был в восторге. Он начал понимать Алекса, его стремление уйти из города и придаться природе.

– Раньше бобры тут не водились. Они поселились здесь год или два назад, когда река весной вышла из берегов и затопила луга. Здесь еще обычно плавают утки, но сейчас их почему-то нет, – прокомментировал Олегсандр, заметив заинтересованность Арчи. – А теперь пошли.

Арчи молча начал подниматься дальше, все так же пристально смотря под ноги. Он и не заметил, как они добрались до конца лестницы и вершины склона.

Впервые за два дня он вышел на жилую улицу, уходящую в обе стороны вдоль обрыва. На противоположной стороне дороги располагались деревянные дома, отличавшиеся от дома Алекса только состоянием. Все они были выкрашены в белый цвет, а их были окна украшены резными голубыми наличниками.

Он будто попал в деревню, а не на окраину города, поскольку даже в Слобтауне окраина выглядела совсем иначе: асфальтированные дороги, километры свисающих со столбов проводов, вечно сигналящие автомобили и орущие из их окон водители, не пойми куда спешащие.

Улочка притягивала его. Он сел на лавку возле дома, который находился сразу у выхода с лестницы, и навалился спиной на забор. Олегсандр присел рядом с ним, а Луна запрыгнула ему на колени.

– Думается мне, что я начинаю тебе завидовать, – поделился Арчи.

– Чему тут завидовать?

– Тому миру и окружению, в котором ты живешь.

– Послушай, Арчи, ты много не знаешь и о многом даже не догадываешься о моей жизни. Поверь мне, мальчик, окажись ты на моем месте, я бы тебе не позавидовал.

– От части я соглашусь с тобой. Я видел условия, в которых ты проживаешь: без электричества, без телевидения, без интернета, дом твой вот-вот рухнет. Но, как мне кажется, ты кайфуешь, находясь здесь, а единственная твоя проблема – прокормить себя и Луну. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Олегсандр обдумывал слова Арчи, поглаживая Луну от головы до хвоста плавными и мягкими движениями, а та снова и снова подставляла свою мордашку к его руке, не давая ему остановиться.

Подул теплый летний ветерок, сгоняющий пот со лбов отдыхающих на лавке мужчин, и исчез так же быстро и незаметно, как появился. Арчи мечтал, чтобы он задул снова – слишком уж сильно расслабляли его тело и освежали разум прикосновения проносящихся воздушных потоков. Он провел ладонью по сырому лбу, зачесал волосы в бок и замахал кистью как веером, обдувая лицо.

– Эти места и весь этот поганый город не такой, каким он представляется с первого взгляда. Возьмем в пример эту с виду тихую, прекрасную улочку. С уютных домиков и огороженными заборами участков глаз не оторвать. А растения, что садят тут люди: цветы, ягоды, фруктовые деревья, овощи. Ух!

– Ага. – Арчи открыл рот.

– Ага, – передразнил его Алекс. – Садоводство хоть как-то отвлекает их от дел, которыми они занимаются, да и лишний провиант со своего огорода никогда не помешает. Но (выражаясь твоими словами) фиха в том, что если пройти чуть дальше по улице и свернуть за тот дом, – Алекс указал на последний домик, скрывающийся за поворотом и нависающими на него веток тополя, – то перед твоими глазами предстанет совсем другая картина, похожую на ту, что ты видел у Кричащих кустов. От того, что мусорный контейнер находится выше – на улице, идущей вокруг большого холма, до которого подниматься отсюда в лучшем случае пятнадцать минут, все жители организовали там свалку мусора и валят свои отходы прямо вниз по склону, не заморачиваясь, что с ним станет потом. А с ним ничего не станет, это я тебе скажу точно. Он как лежал там, так и лежит. Изменяется только размер кучи, которая вот-вот дотянется до реки, а та в свою очередь начнет подхватывать весь этот хлам и уносить течением своих вод до Кирова и дальше.

– Ты говоришь правду? – с негодованием спросил Арчи, не поверив своим ушам.

– Не веришь? Спроси у Луны, если знаешь собачий язык. – Олегсандр позволил себе улыбнуться, но, когда увидел серьезный взгляд Арчи, улыбка сползла с его лица. – Я часто хожу на ту свалку с тележкой, что стоит у меня во дворе. Может, ты видел ее, а может, нет. Суть не в этом. Порой там можно найти реально нужные вещи, примером тому служат кеды на твоих ногах.

Арчи посмотрел на ноги и ему стало не по себе. Ему захотелось снять их и выкинуть обратно на свалку, но повременил с этим, босиком он идти не хотел и постарался не думать о них.

– В тот день (это было перед прошлой зимой, вроде бы, в конце ноября) снег уже падал на еще зеленую траву, а лужи покрывались тонкой коркой льда. Я пошел в магазин, чтобы на вырученные деньги купить себе немного еды. И, как обычно, решил прогуляться вдоль берега. Как раз возле свалки. Там много чего было навалено, и в первую очередь мой взгляд упал на доску, усыпанную вбитыми в нее гвоздями. Наверное, кто-то разбирал сарай. Ну я и подумал, что гвозди мне пригодятся, а доску всегда можно использовать как дрова, и положил ее на тележку. Тележку я тоже подобрал на свалке, и она служит мне верой и правдой, можно сказать, обрела новую жизнь, как и все остальное, что я забирал оттуда. Там есть много всего, поверь мне. – Алекс перевел дыхание. – Положил я, значит, эту загнившую доску на телегу и услышал то ли писк, то ли скул, доносившийся неподалеку. Мне вдруг представилось, что это плакал ребенок…новорожденный, которого выбросили родители. Такое уже случалось и о таком часто показывали по телевизору, когда я его еще смотрел.

Он посмотрел на Арчи, тот понимающе кивнул, протянул руку к Луне и погладил ее. Олегсандр не был против, да и Луна не отказалась и уткнулась носом в его ладонь.

– Да-а… Я такое тоже видел по телику и сам не раз рассказывал о похожем в сводке новостей радиоэфира, поднося слушателям историю о горе-мамаше, оставившей своего ребенка в аэропорту или в подъезде жилого дома, – сказал Арчи и провел по гладкой шерстке Луны рукой. – Потом матери (в основном – одинокие), брошенные своими мужчинами, плакали в зале суда и просили простить их за содеянное, мол, находились на грани нервного срыва в тяжелой, по их мнению, ситуации. С одной стороны, их можно понять, с другой – невозможно простить.

– Тем не менее, забегая вперед, скажу, что ребенка я не нашел… человеческого ребенка. Я осторожно перешагивал с одной груды мусора на другую и пытался понять, откуда доносились те душераздирающие звуки. Я поднимал газетные листья, разбросанные по всему периметру свалки, боясь увидеть то, о чем все сильнее начинал думать, и в какой-то момент хотел все бросить и уйти, как это делают большинство из нас, якобы не замечая. Какая-то часть меня заставила продолжить поиски, и я наткнулся на черный мусорный пакет, – Арчи вздрогнул, вспомнив лодку старика, – который слегка шевелился, хотя ветра давно уже не было. Я подошел к пакету и уставился на него, не решаясь открыть. Пакет больше не двигался. Я развернулся и пошел, как вдруг всхлипы начали усиливаться, и я, позабыв обо всем, подбежал к нему и разорвал. – Алекс опустил глаза, переживая тот день, и ждал, пока Арчи задаст тот самый вопрос, который задал бы любой заинтересованный человек.

– Что было в пакете? – не пришлось долго ждать Арчи. – Не томи! Ты, как режиссер кино, заставляешь переживать несчастного зрителя.

Арчи не знал, сколько они просидели на лавочке. Время как будто остановилось и одновременно с этим мчалось, разрывая пространство. Солнце скрывалось за холмом, а деревья укрывали их спасительной тенью листвы. За то время, что они там провели, не прошло ни единого пешехода и не проехало ни одной машины. «Куда делись жители, наполняющие улицы жизнью и гулом своих вечных разговоров?» Он не понимал, отчего никто не выходил из дома хотя бы на свои участки проветриться или поиграть в бейсбол с детьми. «Или эти дома тоже не жилые?»

Он оглянулся посмотреть в окно дома позади него и увидел очень важного кота, восседающего на подоконнике и наблюдающего за ними с величественной гордостью по ту сторону стекла. Коту было совершенно не интересно их пребывание там, и создавалось впечатление, что он – пуп земли, вокруг которого вращался мир. Увидев подозрительные лица, кот спрыгнул с подоконника и затерялся в темноте здания. Возможно, его позвал хозяин, насыпавший в тарелку горку кошачьего корма, а может ему наскучило смотреть в окно. В любом случае Арчи рассчитывал, что дома не пустуют.

– Если бы ты слушал меня внимательно, то смог бы догадаться, что находилось в пакете, – сказал Олегсандр.

– Я понял, что не ребенок. – Арчи почесал затылок, вспоминая все, что говорил ему Алекс. Его лицо заметно переменилось, и он жалостно посмотрел на Луну, которая спрыгнула с колен хозяина и побежала вдоль улицы. – Там была она? В пакете ты обнаружил Луну?

– К сожалению, да. Или к счастью? В общем, я разорвал пакет и увидел двух обессиливших щенков: полностью черного и черного с белыми лапками. Оба лежали неподвижно и только шевелили глазами, и отчаянно смотрели на меня. Полностью черный еще немного поскуливал. Я снял куртку и положил ее на телегу, потом поднял щенят и почувствовал их дрожащие тела. Я положил их на куртку, завернул поплотнее от ветра и побежал в дом, катя перед собой тележку. Там, где были большие кочки, я сбавлял темп, чтоб малышей не так сильно трясло, но все равно добрался до дома очень быстро. – Арчи не отрывал глаз от Луны. – В доме я развернул куртку, положил щенков на кровать и укрыл одеялом. На всякий случай затопил печь, хоть в доме и было тепло. Тепло для меня, для окоченевших малышей – мало вероятно.

– Извини, что перебиваю, – осмелился произнести Арчи, – можешь без подробностей, а то я расплачусь. Где щенок с белыми лапками?

– Он умер, – с тоской ответил Алекс. – Они пролежали под одеялом весь оставшийся день и всю ночь, а я поил их из бутылочки водой. На следующий день Луна стала оживленнее, а другой все еще боролся за свою жизнь. Я молил Бога, чтобы он дал ему сил, но увы. Щенок умер, глядя на свою сестричку, и, клянусь, в его остекленевших глазках виднелась радость за нее. Я похоронил его в картонной коробке недалеко от дома со всеми почестями. Чувства, знаешь ли, не из лучших. Я к ним сильно привязался за такой короткий срок и, хороня щеночка, мне казалось, что я хороню сына. – Алекс опустил глаза.

Луна увидела грустный взгляд хозяина и подбежала к нему. Она знала, что всегда приносила ему радость, заставляя появляться на его лице искреннюю улыбку.

Арчи еще раз убедился, что они привязаны друг к другу настолько сильно, насколько не мог себе представить. Ему вспомнился фильм про пса, ждущего на остановке до конца своих дней своего умершего хозяина. Тоскливая история. Что будет с Олегсандром и Луной, он думать не хотел.

7

Они еще немного посидели, не нарушая тишину и вслушиваясь в звуки природы, глядя на Луну, и Алекс предложил пройтись вдоль домов, а затем подняться по улице, уводящей вверх. Арчи не отказался.

Напротив некоторых домов стояли деревянные постройки с воротами, напоминающие гаражи для легковых автомобилей. Также встречались маленькие баньки на краю склона со сложенными возле них поленницами дров. В нескольких окнах разных домов Арчи видел скрывающиеся за занавесками силуэты людей, несомненно, наблюдающими за ними и их передвижениями. Чего боялись и от чего скрывались все эти люди, Арчи не понимал.

Они дошли до поворота и свернули на крутую, размытую дождями, всю в выбоинах и ухабах дорогу с редкими участками асфальта, будто по ней регулярно проезжало несколько гусеничных тракторов с опущенным плугом.

Несмотря на разбитую до невозможности дорогу здесь у домов на обочине стали появляться легковые автомобили. Если ни чудом, то только с помощью телепорта водители могли припарковать их там. Это очень удивило Арчи.

Вдалеке стоял автомобиль с открытым капотом, и возле него крутился мужик с черными по локоть руками. Мужик что-то ремонтировал, но, когда поднял голову и увидел приближающуюся к нему парочку с собакой, развернулся и ушел в дом, не забыв захлопнуть крышку капота.

Арчи было плевать на того мужика. Он лишь продолжил разговор с Олегсандром.

– Боюсь спросить, где сейчас твоя бывшая жена и дети? Они тебя навещают? Помогают тебе?

– Если бы, Арчи. Все совсем наоборот: я помогаю детям, а на жену мне все равно, пускай и дальше записывает свое мерзкое видео.

– О каком формате видео ты говоришь? Имеет ли это, вообще, какое-то значение, если приносит доход?

– Мерзкое видео. Мерзкий формат. Жена, как я и говорил, может заниматься, чем только захочет, но впутывать в это детей… Я, честно говоря, тоже не далеко ушел от жены и подписал сделку с дьяволом, и это меня не красит. Как бы меня это ни угнетало, я пошел на самую стремную работу своей жизни, чтобы уберечь своих детей.

– Все равно не понимаю тебя. – Арчи развел руками.

– Есть человек, который предложил мне работенку. Работа не трудная и не пыльная, но морально утомляет – записывать видео, – Олегсандр виновато посмотрел на Арчи, подозревая, что зря винил жену, – на телефон.

– И что же ты снимаешь?

– Ты же был в Кричащих кустах? Заходил вовнутрь?

– Ну да.

– Не завидую я тебе. Даже представить страшно, что тебе снилось этой ночью.

– О чем ты?

– Да брось. У каждого, кто посещает те кусты, обязательно снится дурной сон: грязь, похоть, скверность и паскудность человеческой натуры. Во сне так или иначе могут присутствовать, извини за слова, какашки, моча, блевотина и все такое. Или ты особенный, Арчи Пинтен?

Арчи вспомнил странный короткий сон с его друзьями и помотал головой.

– У половины жителей Слобурга хотя бы раз были такие сны. И чем хуже ты ведешь себя в Кричащих кустах, тем ужаснее и дольше сны. Они могут продолжаться не одну ночь.

– Шутка?

– Я похож на юмориста? Каждую ночь я хожу к тем кустам и снимаю на телефон все, что там происходит. Обычно туда приезжает пьяная молодежь потусить на берегу с разожженным костром и упаковкой крепкого пойла. В большинстве случаев все заканчивается громкой оргией, в редких – быстрым перепихом, при чем совершенно не важен пол отдыхающих, будь то: мужчина с женщиной, мужчина с мужчиной или женщина с женщиной. – Олег подмигнул Арчи. – Видео я пересылаю тому человеку, а он мне – деньги, которые я в свою очередь отправляю детишкам, чтоб они могли не работать.

– Да-а-а…– протянул Арчи. – Гнусное занятие, но я тебя не сужу. Ты занимаешься этим из лучших побуждений.

– Это оставляет неизгладимый отпечаток на моей психике. Однажды то место посетил одинокий молодой человек и после трех опустошенных бутылок водки достал из сумки куриную тушку…

– Меня сейчас вывернет наизнанку. Прекрати, – взмолился Арчи.

– Стремно? А ты представь, каково мне.

Арчи почти не слышал слов Алекса, он пропускал их мимо ушей. Картина Кричащих кустов и их посетителей в его голове вызывала рвоту. Ему хотелось понять, что тянуло туда отдыхающих и по какой причине им нравилось заниматься непристойностями именно там. Возможно, они находили там уединение, думая, что их никто не видит, а может, знали, что их снимают, и их это заводило. Это осталось для Арчи неразгаданной загадкой. Он поклялся себе, что больше и близко не подойдет к кустам, даже если там будут раздавать миллионы долларов. Хотя, подумав о деньгах, он засомневался в своей силе воли и понадеялся, что такого не произойдет.

– И ты говоришь, что половина жителей посещали кусты?

– Естественно! Почти все, что уж таить. Многие дети были зачаты именно там своими родителями, а те – своими, и так далее.

– И так каждую ночь? А-хе-реть!

– Бывает, что пару раз в месяц никто не появляется.

– А ты там каждую ночь…дежуришь?

– Да.

– А прошлой ночью, после которой я очнулся в лесу на том берегу реки, ты не видел меня в тех кустах?

– Тебя там точно не было, это я гарантирую. Там были две молоденькие девчонки, возможно, чуть младше тебя.

– Фу-х! – выдохнул Арчи. Он даже похорошел, когда узнал, что его там не было.

8

Дорога стала ровнее, и вместо разворошенной земли ее укрывал толстый слой щебня, который, вероятно, утрамбовывали и досыпали по несколько раз в месяц. Кроме того, она стала раза в два шире, и на ней с легкостью могли уместиться три полосы движения.

Дома по обе стороны тоже не остались неизменными: количество их уменьшилось, а вот размер увеличился. Это были минимум двухэтажные особняки в разных архитектурных стилях. Было ясно, что в них жили семьи с высоким достатком, а начищенные до блеска внедорожники на обочинах подтверждали состоятельность их владельцев.

Больше всего Арчи впечатлил участок, тянущийся до конца улицы. Он был огорожен высоким кованым забором с незамысловатыми элементами в виде извивающихся стеблей с листьями и цветами, разделенным на одинаковые секции кирпичными столбами песочного цвета. За забором стоял трехэтажный коттедж с четырьмя позолоченными колоннами перед входом, держащими на себе балкон с бетонными перилами и здоровенными вазами с цветами. Слева от коттеджа деревянные постройки выглядели лилипутами рядом с бетонным гигантом. Со слов Олегсандра, это были гостевые домики и баня с сауной, в которой так же легко могли проживать две семьи. Справа – яблоневый сад, по рядам которого тянулась и переплеталась паутина тропинок, вымощенных гранитной плиткой. На свободных площадях располагались островки желтых цветов, которые поливали два садовника в синих комбинезонах и красных бейсболках.

По всей видимости, садовники о чем-то общались, поскольку один из них оживленно жестикулировал свободной рукой для придания значимости свои словам, а второй внимательно на него смотрел, не забывая поворачивать поливочный шланг. В какой-то момент слушателю что-то не понравилось, и, увеличив напор, он направил на него струю воды, отчего собеседник повалился на землю. Оба громко захохотали.

Переглянувшись, Алекс с Арчи поддержали их.

– Я бы не отказался от освежающего душа, слишком уж жарко, – произнес Арчи, продолжая смотреть на водную войну садовников.

– А я бы искупался в реке, это намного лучше. Плаванье укрепляет организм. Луне, кстати, тоже нравится плавать, особенно нравится плавать за брошенной мною веткой и приносить ее обратно. – Олегсандр присвистнул Луне, она подбежала к его руке и придалась его ласкам. – Арчи, я не придавал этому значения, но та ночь…она…эм…

– Что она?

– Ну…она…не показалась тебе странной?

– Смеешься!? Ночь, о которой я нихрена не помню и после которой я проснулся в каком-то лесу, да еще и в другой стране, недалеко от города с созвучным названием и, по словам других, похожим на мой…странная? Дай-ка подумать! – Арчи повысил голос и чуть не кричал. – Ничего странного! Вполне обычная стандартная, мать ее, ночь!

– Я не то имел ввиду. Извини. Выслушаешь меня?

– Постараюсь!

– Когда ты проснулся, был ли ты сырым? Или было ли в лесу сыро, как после дождя?

– Вроде бы, нет. Я был сухим, да и в лесу было не сыро, разве что утренняя роса. А что?

Олегсандр на секунду задумался, вспоминая ту ночь и что именно его смутило в ней.

– Той ночью я как обычно пошел заниматься своей работой. Небо было затянуто тучами, что звезд совсем не было видно. Ветер бушевал так, что трещали ветви деревьев. Я даже побоялся, что одна из них обязательно упадет на меня и придавит. По всем ощущениям, должен был начаться дождь, поскольку даже Луна не пошла со мной, она всегда чувствует приближение осадков и не выходит из дома.

– Думаешь, что не начавшийся дождь – это странность? Даже синоптики постоянно ошибаются.

– Вовсе нет! Может, это никак к делу и не относится, но в какой-то период времени (наверное, ближе к полуночи) я отчетливо видел сияющие несколько раз молнии.

– Вот так чудо! – Арчи не выдержал и нервно рассмеялся, скалясь белыми зубами.

– Тебе не интересно?

– Извини, нервы сдают. Я устал от загадок и непонятных явлений.

– Может, я и не синоптик, но точно знаю, что после удара молнии должны слышаться раскаты грома. Разве не так?

– По идее, да. Обычно я тоже слышу гром, хоть и тихий. Какой-никакой, но гром, – ответил Арчи, так и не понимая, к чему клонил Олегсандр.

– Вот и я слышу, да не в тот раз. Кроме ярких вспышек и уходящих с неба в землю светящихся линий ничего не было. Ни единого намека на гром.

– Они были далеко от тебя, вот ты ничего и не слышал, – предположил Арчи.

– Хотелось бы мне в это верить. Когда молнии ударяют почти десять раз за три секунды, мерцая, как стробоскоп, это заставляет задуматься. И все-таки расстояние было небольшим. На таком расстоянии громыхает так, что в ушах звенит.

– Возможно, ты…

– Самое необычное в том, что молнии не хаотично били по земле, а точно в одни и те же места. Одна за одной, раз за разом (если глаза меня не обманывали и у меня не поехала крыша).

– Куда именно они били? – задал риторический вопрос Арчи. Он и сам предположительно знал на него ответ. Глаза его заполнялись ужасом, но он сдерживал себя. Он не хотел вспугнуть Олегсандра. Он не хотел, чтобы тот утаил от него всю правду, огораживая его от приступа паники.

– Вижу, ты сам догадываешься, куда они били, – без колебаний ответил тот. Он положил руки на плечи Арчи и придержал его на случай, если тот лишится рассудка и повалится на землю. Но Арчи стоял как ни в чем ни бывало, и только зрачки его расширялись и бегали из стороны в сторону. Арчи не мог поверить в происходящее и надеялся, что попал в дурацкий сон, из которого ему срочно нужно было выкарабкиваться. – Думаю, большинство из них били именно туда, где ты проснулся, Арчи.

Арчи напрягся, мышцы его сокращались в бешеном ритме, отчего по всему телу разрослись пульсирующий надутые вены. Самая большая брала свое начало от уха, проходила по шее и скрывалась на груди под футболкой. Его кулаки сжались, а ногти оставили на ладонях кровяные бороздки. Он весь был переполнен звериной яростью и с трудом сдерживал себя. Он не хотел выплескивать необъятную злость на ни в чем невинного Алекса, который только и делал, что пытался помочь ему.

Арчи на мгновение открыл рот – он хотел закричать во все горло, выпустить пар, сотрясая воздух, но увидел, что за ними уже наблюдают из-за забора те два человека в униформе с поливочными шлангами в руках. Ему совершенно не хотелось привлекать лишнего внимания, и он нашел успокоение в бездонных глазах Олегсандра, гипнотизирующих его. Олегсандр что-то говорил ему и, судя по всему, демонстрировал метод дыхания, способный добавить ясности в голову, но Арчи ничего не слышал и кроме его глаз ничего не видел.

Когда Олегсандр посчитал, что Арчи стало чуточку лучше, он опустил руки и похлопал его по плечу. Он сказал ему, что им нужно двигаться дальше, а не тратить силы впустую. В ту же секунду Арчи упал на колени и принялся молотить кулаками пыльные угловатые камни на дороге, разбивая холки до крови, и громко, почти крича, завопил:

– Нет! Нет! Нет! Это чушь собачья! Нет! Нет! Нет!

– Эй! – в один голос крикнули садовники, наблюдавшие за ними. Они явно заметили это представление весьма забавным и не хотели прерывать его, да только не могли не вмешаться. – У вас все нормуль?

– Все хорошо! Спасибо! Другу стало не по себе! Наверное, солнечный удар! – Алекс со спины подошел к Арчи и попытался приподнять его за подмышки. – Ну же, парень, вставай. Нам нужно идти. Тебе нужно идти. Все будет хорошо.

Разум Арчи наконец-то прояснился, и он услышал голос Олегсандра. Он чувствовал, что тот безуспешно пытался его поднять, поэтому помог ему с этой задачей и поднялся на ноги.

– Все в порядке! – крикнул Арчи и помахал рукой садовникам. – Разрешаю вам работать дальше!

Садовники ничего не ответили и продолжили поливать цветы.

– Арчи, я знаю, что тебя переполняют неведомые мне эмоции. Постарайся держаться. Паника и психоз ни к чему хорошему не приведут.

– Да знаю я! Знаю! – сначала заорал Арчи, потом голос его стал спокойнее и намного тише. – Я не маленький ребенок, но все равно ни хрена не понимаю, что, мать его, происходит. Какие, к чертям, молнии? Какой еще Слобург? Что все это значит?

– Хотел бы и я это знать.

– Да что ты вообще знаешь? Что ты еще не рассказал мне о той ночи? Что ты скрываешь от меня?

– Я ничего не скрываю, Арчи. Я тебе все рассказал, все, что видел. Хотя… – Алекс задумался, – кое-что мне известно.

– Что?

– Что ты говоришь правду.

– Вот спасибо! Низкий тебе поклон! – Арчи поклонился, рассекая рукой воздух от головы до пят. – Скажите Аллилуйя!

Луне не понравилось поведение Арчи, она тявкнула на него и побежала дальше заниматься своими собачьими делами. Дел, к слову, у нее было выше крыши.

Арчи перегибал палку и ничего не мог с этим поделать. Он окончательно пришел в чувства, когда боль добралась от разбитых кулаков до его мозга короткими импульсами. Он посмотрел на содранные холки, пошевелил пальцами и не обнаружил явных признаков перелома.

– Какой же я кретин, – торжественно заявил он, – усугубляющий и без того критическую ситуевину.

– Все образуется. Не сразу, но образуется, – обнадежил его Алекс. Он подошел к обочине, где по траве бегала Луна и ловила муху, подпрыгивая за ней. Он наклонился, внимательно осмотрел периметр и сорвал листочек, после чего вернулся к Арчи. – Подорожник – лекарство от всех недугов. Приложи его к ране.

Арчи был не в курсе, действительно ли тот маленький зеленый листик может излечить все болезни, опережая по своим лечебным свойствам все средства современной медицины. «Отчего ученые до сих пор не сделали вакцину из этого чудодейственного растения?» – подумал он. Это казалось ему каким-то уж очень смешным издевательством, но почему-то он верил Олегсандру, как самому себе, как тот в, свою очередь, верил ему.

Он разорвал подорожник на несколько частей и приложил их к ссадинам. Кровь еще на засохла, и кусочки листа с легкостью прилипли и прекрасно держались на ранах.

Кивком Алекс подтвердил правильность действий Арчи и предложил ему двигаться дальше.

– Олег… Алекс, мое появление здесь как-то связано с теми молниями, как думаешь? Или с какими-то потусторонними силами, до сих пор неизвестными человечеству?

– Будь то НЛО или телепортация?

– Ага. Или как трансгрессия, с помощью которой перемещались Альбус и Гарри. – Арчи засмеялся, услышав собственные слова.

– Это из фильма про волшебников?

– И из книг.

– Но те персонажи вымышлены, а их мир – сказка, вышедшая из-под пера писателя.

– Или режиссера.

– Или режиссера, – согласился Алекс, – если мы говорим о фантастических фильмах. Но мы, Арчи, живем не в сказке, а в реальном мире. Наш мир реален на столько, на сколько реальна засохшая кровь на твоих кулаках.

– Ты не веришь в сверхъестественное?

– Так же, как не верю в экстрасенсов и прочую брехню, раздутую лишь для того, чтобы скрасить нашу обыденную, скучную жизнь.

– Но, если ты в это не веришь, это не значит, что такого не может быть.

– Как и твоя вера не доказывает обратного.

– Вообще-то, я тоже не верю. – Арчи скрестил на груди руки и насупился. – Просто я не вижу этому никакого логического объяснения. Будто я сам сейчас персонаж какой-нибудь вымышленной истории.

– Зачем тогда настаивать на вмешательстве немыслимых сил? Я более чем уверен, что ты попал сюда с помощью человеческих действий.

– В смысле?

– Объясню. Что ты видишь, когда начинающий или уже профессиональный фокусник запихивает монетку в руку и через секунду показывает зрителям пустую ладонь, а потом монетка (о, чудо) оказывается или в другой руке, или за ухом впечатлительного свидетеля магии? – Алекс постучал указательным пальцем по своему виску, не отрывая глаз от Арчи. – Видишь ли ты магию в его действиях?

– Нет, конечно. Обычная ловкость рук. Только дети видят эти перемещения магическими. Я лишь восхищаюсь талантом и сноровкой фокусника.

– Именно! Не кажется ли тебе, мой друг, что над тобой провернули тот самый фокус, от которого и взрослые бы зааплодировали? – с иронией спросил Алекс.

– А молнии были бутафорией для отвода глаз?

– Скажите Аллилуйя! – спародировал Алекс Арчи.

– Кому это могло понадобиться?

– Вот бы знать. Как-никак, это всегда может быть совпадением, которым не стоит забивать голову, но отложить в памяти эту загвоздку можно.

9

Они проходили возле двух длинных рядов кирпичных гаражей, расположенных перпендикулярно дороге, словно крылья самолета. На металлических воротах каждого гаража был нанесен порядковый номер белой краской в правом верхнем углу. Дорога разделяла двадцатый и двадцать первый гараж.

В начале ряда, примерно у четвертого или пятого гаража собралась компания молодых людей: несколько парней и одна девушка в ярко-зеленых джинсах и короткой серой майке с цветным рисунком, скрывающем прелесть ее худенького живота. Парни на ее фоне выглядели деревенщиной, и, похоже, им было плевать на ее сексуальную внешность. Куда как важнее им был старенький голубой мотоцикл, на котором сидел один из парней. Они стояли вокруг него, передавали коричневую бутылку из рук в руки, похожую на ту, в которой был квас старика, и пили из нее.

Самый высокий из них достал из кармана потрепанных брюк пачку сигарет и закурил, с удовольствием выпуская клубы сизого дыма. Он предложил закурить и своим друзьям, протягивая им открытую пачку, и те потянулись к ней, но, увидев Олегсандра и Арчи, передумали. Бутылку они сразу поставили на землю и спрятали за мотоциклом. Позже они закатили мотоцикл в гараж и сами зашли в него, на полную включили музыку и закрыли двери.

В их поведении Арчи разглядел опасность быть пойманными за руку в плохих занятиях, которыми им запрещали заниматься их родители ввиду их возраста. На вид им было лет по четырнадцать, поэтому-то они и боялись курить на людях, не говоря о езде на мотоцикле. Но девушка… Ей было явно больше, чем всем остальным. Чем влекла ее компания прыщавых парнишек, у которых только начинал появляться пушок на мошонке?

«Может, она старшая сестра мальчугана, которая охраняет своего младшего брата от более опасных дел, происходящих в этом городе? – в раздумьях предположил Арчи. – Если, конечно, Алекс не преувеличивает.»

Во втором ряду, прямо у дороги, но уже с другой стороны, возле гаража с номером шестьдесят один женщина, уляпанная краской с ног до головы, подкрашивала ворота, сдувая волосы со своего потного лба, пока ее муж с гордым лицом делал вид, что чем-то занимается, перекладывая свой инструмент с места на место.

Когда он закончил со своей работой, вышел из гаража и показал жене пропущенное ею ржавое пятно и с все тем же гордым лицом и с гордой походкой удалился заниматься делами государственной важности.

Женщина недовольно окунула кисть в банку с краской и шлепнула ей в то место, куда указывал муж, отчего снова измазалась, а по воротам потекли густые черные ручейки и стали скапывать на землю, пропитанную машинным маслом. Она не обратила на это внимания, словно так и задумывала, но по ее лицу было понятно, что вместо ворот она представляла самодовольное лицо мужа, а вместо кисти с краской – что-то тяжелее и тверже.

Арчи хотелось проделать всю грязную работу за бедную женщину и поставить на место ее супруга, но он был не в праве вмешиваться в чужую семейную жизнь, тем более он не знал их отношений, и на чем они строились. Поэтому предпочел пройти мимо, склонив голову и устремив взгляд себе в ноги. Он пнул первый попавшийся камень.

Женщина их даже не заметила и обратила на них внимание только тогда, когда услышала бренчание катящегося по дороге камня, а те уже скрылись за соседним гаражом.

От раздумий о женщине в краске и о банде молодых ребят с мотоциклом и потрясающей девушкой Арчи отвлек сгоревший двухэтажный дом, из окон которого высовывались обгоревшие доски, а на уже обвалившейся крыше росли маленькие деревья и трава со мхом. Тот дом сгорел минимум десять лет назад, и Арчи недоумевал, отчего его до сих пор не снесли.

– Я уже раньше видел, как на домах растут деревья и трава, но никогда не знал, почему так получается. Мог бы, конечно, посмотреть в интернете, да все времени не находилось.

– Тоже не знаю. Интересный факт. Можно было бы посмотреть, если бы я не оставил телефон в хижине, а свой ты не выкинул с лестницы. О чем ты только думал? – Олегсандр сорвал стебелек травы и зажал его в зубах. – Не перестаю удивляться, сколь много нас окружает обыденных мелочей, встречающихся в нашей жизни, о происхождении которых мы даже не догадываемся.

– Возможно… – Арчи обвел взглядом дом, вглядываясь в темные, обуглившиеся проемы окон и кроме обгоревших черных стен ничего не увидел. Он думал о погибших во время пожара (если таковые были). Где сейчас пострадавшие и как они справились со своей утратой? Смогли ли они начать жизнь с нуля?

Арчи не догадывался, что это далеко не единственный сгоревший многосемейный дом на окраине Слобурга, а Олегсандр утаил от него, что, как минимум, каждый десятый дом на Кольцевой улице, тянущейся вокруг холма и на которой была завязана почти вся инфраструктура окраины, был подожжен. Со слов полиции, их поджигал пьяница, который мстил жильцам за то, что те не давали ему в долг деньги на алкоголь.

Пьяницу-поджигателя поймали, когда он шел на очередное дело с канистрой бензина в одной руке и с бутылкой водки в другой. Поджоги прекратились, но дома продолжали гореть от неосторожности жильцов, не соблюдавших безопасности при топке отопительных печей, или от природных явлений. А может, полиция взяла не того человека, обвинив в содеянном бродягу, как это зачастую бывает в детективных сериалах.

Арчи пытался вспомнить хоть один сгоревший дом Слобтауна, но так и не смог, потому как редкие пострадавшие дома его города сносили в первые полгода после происшествия, а уже через год строили новые, точно такие же, как прежде. Здесь же просто оставляли головешки лежать тяжелым уродливым грузом на этих пока еще красивых улочках. Все во благо детишкам, сующим свой нос в опасные радости.

10

Они поднялись до Кольцевой. Арчи впервые за два дня услышал настоящий шум хоть и небольшого, но города. Окраины города.

Мимо них медленно проезжали автомобили и автобусы, плавно виляющие из стороны в сторону, объезжающие глубокие выбоины в асфальте, которого и асфальтом нельзя было назвать. Словно по дорожному полотну был произведен минометный обстрел.

На противоположной стороне дороги за низким забором находился детский сад. На его территории носилась малышня, и их детские крики иногда приглушали звуки двигателей машин. Одни детки сидели в миниатюрных деревянных домиках (ни один взрослый в них бы точно не поместился), другие качались на качелях, усердно размахивая ножками. Кто-то играл в песочнице: наваливал кучу песка и рыл траншею совочком. Остальные носились туда-сюда и радовались жаркому летнему дню.

Две воспитательницы ответственно наблюдали за каждым их шагом и действием и изредка поигрывали с ними.

– Знаешь, почему меня переполняют эмоции, когда я прохожу возле садика? – спросил Олегсандр.

– Знаю, – в шутку ответил Арчи.

Алекс выпучил на него глаза, не ожидая такого ответа.

– Откуда?

– От верблюда. Слыхал о таком? Верблюд-ясновидящий – специальная разработка наших ученых. – Арчи хохотнул. – Он мне все рассказал, когда прочитал твои мысли.

– Правда?

– Само собой.

– Тогда ладно. – Энтузиазм угас в глазах Олегсандра, и он с грустью опустил голову.

Они перешли дорогу и пошли по тротуару у детского сада. Из визга детей послышался торжественный крик: «Собачка!» Сначала один малыш, а потом почти вся толпа маленьких гномов подбежала к забору и начала рассматривать Луну. Луна тоже подбежала к забору, повиливая хвостиком, и просунула мордочку промеж досок. Дети наглаживали ее, пока этого не заметили их воспитатели и не отругали их.

– Не бойтесь, она не кусается, – обратился к женщинам Алекс и хлопком ладонью по ноге подозвал Луну к себе.

– Мы знаем, но таковы правила, – отозвались воспитатели. – Саша, Сережа, Лиза, Кирюша, Света! Отойдите, пожалуйста, от забора. Ай-ай-ай!

– Извините, мы уже уходим, – внес свою лепту Арчи и обратился к Алексу: – И ты меня извини, Алекс. Я пошутил и думал, что мы вместе посмеемся. Хотел разрядить обстановку и поднять себе… нам настроение. Расскажи, что хотел рассказать.

Олегсандр был больше похож на мальчишку, перелезшего через забор детского сада, а не на взрослого мужчину, старшего Арчи на пару десятков лет. Сначала он надул щеки и обиженно посмотрел на него, будто у него отобрали любимую игрушку, потом, когда Арчи извинился перед ним, лицо его заиграло яркими красками, и он улыбнулся.

– С начала или вкратце?

– Ну-у-у, – протянул Арчи, – поскольку я уже задержался в Слобурге на два дня и вышел за рамки дозволенного времени, торопиться мне уже некуда.

– Раньше в этой части города было два детских садика и одна школа. Один детский сад закрылся, а его здание отдали на проживание погорельцам, которые по неизвестной причине съехали оттуда. Теперь он стоит с выбитыми окнами и ломаными стенами. Все металлическое оттуда стащили и теперь в нем играют в войнушки взрослые дядьки, разодетые, как настоящие солдаты с настоящим, на вид, оружием. Кто бы мог подумать? – Арчи подумал о страйкболе и о том, что поиграл бы с теми дядьками. – Школа тоже лет десять назад закрылась. Школьникам окраины приходится ездить по часу в день на автобусе в одну сторону до других школ, хотя раньше они могли дойти до своей пешком минут за двадцать из любой части окраины. Хорошо еще, что старую школу не разгромили, как садик. Кто знает, что будет дальше? Кто знает? Придет время, и от окраины останутся только обломки. И я не знаю сколько еще просуществует этот детский сад и мне горько думать об этом. Мне кажется, что это единственное место, пропитанное канонами моей жизни. Только здесь женщины занимаются действительно важной и ответственной работой, которая все меньше и меньше ценится. Готов заявить под присягой, что они отважные женщины, следующие своим принципам. Только здесь дети радуются и улыбаются искренней улыбкой. Только в этом возрасте они еще мечтают стать врачами и космонавтами, а слово «блогер» для них – непонятный термин, не имеющий никакого смысла. Я рад за них. Очень рад. Я очень сильно хочу, чтобы они никогда не забыли это время, эту беззаботную жизнь. Чтобы их детские мечты (именно мечты) этого возраста стали реальностью. Я, на самом деле, восторгаюсь этим местом, и, отдаляясь от него, мне становится очень больно. Шаг за шагом я отдаляюсь от места своей мечты и попадаю в угнетающую меня реальность.

По мере их отдаления от детского сада симфония ликующих детских голосов сходила на нет, а лицо Олегсандра наполнялось страданием и сожалением.

Арчи представил малышей с точно такими же лицами, которых уводили воспитательницы от забора, чтобы те не совали нос не в свои дела. Когда он обернулся проверить предположения, увидел довольных улыбающихся детей, молчаливо провожавших их взглядом.

Он постарался вернуться в свое детство, вспомнить все яркие воспоминания и прокрутить их в своей голове. Картинки прокручивались перед его глазами с частотой тысяча кадров в секунду, может, больше.

Он ухватился за ту, в которой приматывал к своим запястьям фломастеры, из которых выстреливала паутина, как у Человека-Паука, которой он обездвиживал своих друзей по садику. Он, как и все мальчишки, хотел тогда стать супергероем. Сколько лет ему тогда было? Пять? Шесть? Он не помнил. Он помнил очень хорошо, как ошпарил одного мальчика из своей детской группы, вылив ему на живот кружку горячего какао за то, что тот обозвал его. Мальчишке наложили бинты. Родители Арчи потом рассказывали ему, что говорили его воспитательницы после того происшествия: «Арчи у вас настырный, как бык. Он готов пробежать сто кругов вокруг детского сада, лишь бы догнать обидчика и наказать его за свои заслуги.»

– Олегсандр… – Арчи случайно назвал полное имя своего нового знакомого и тут же поправился: – То есть Алекс, извини. Можешь ты себе представить, что в детстве я мечтал стать супергероем, а иногда даже – супер-злодеем?

– Конечно, могу. – Олегсандр не понимал, как Арчи мог задать такой глупый вопрос. По его мнению, все мальчики мечтали обладать супер-способностями и даже некоторые девочки, что не хотели быть принцессами с длинной косой, высунутой из окна высокой башни замка. – Я и сам иногда мечтаю об этом, хоть и знаю, что это невозможно.

– Потом, когда я уже несколько лет учился в школе, мои родители навязали мне, что я буду директором и ни кем иным, и я уже не мечтал, я знал, что буду директором, хотя и понятия не имел директором чего, какой фирмы или организации. Но я уже мечтал возглавлять какую-нибудь организацию.

– Что-то подобное было и у меня, – сказал Алекс, не переводя взгляда на Арчи и продолжая идти вперед по улице, проходя очередной двухэтажный белый, предназначенный на несколько семей кирпичный дом. На протяжении всей улицы стояли такие дома по обе ее стороны. Алекс рассказал Арчи, что в тех домах по восемь квартир: четыре на первом, четыре на втором этаже. Все эти дома построила фабрика, дымящие трубы которой были видны с любой точки окраины, и поселила в них рабочих, нуждающихся в жилье. Рабочие же были вынуждены работать на фабрике до самой пенсии, чтобы квартиры стали их собственностью. Многие давно уже умерли, а в квартирах живут их наследники, не имеющие с фабрикой никаких взаимоотношений.

– Ближе к выпуску из школы, когда я уже чуточку возмужал, я хотел быть… – Арчи устремил взгляд на Луну, та загребала задними лапами землю и посматривала на своего хозяина.

– Кем ты хотел быть?

Арчи все еще наблюдал за Луной, потом устремил свой взгляд куда-то вдаль, думая над тем, стоит ли рассказывать Алексу о его юношеских фантазиях, но решил-таки раскрепоститься и продолжил без колебаний:

– Я мечтал стать актером… фильмов для взрослых. Если говорить прямо – сниматься в порнушке. Всегда завидовал парням, член которых изгибался и наливался венами от натуги рядом с голой девушкой. – Арчи покраснел от стыда, боясь услышать обвинения Олегсандра, который мог отругать его, как его отец.

– Чего? – протянул Олегсандр. Его глаза так и стремились выпасть из орбит от удивления. Он не стал отчитывать и выносить приговор Арчи, а только широко улыбнулся, показав слегка желтоватые зубы. – Я в шоке! У меня тоже в молодости были такие мечты, но они скоропостижно покинули мою голову. Я даже уверен, что бо́льшая часть молодых людей если не мечтали, то обязательно думали об этом.

Теперь уже Арчи еле держался на ногах. Его поразило высказывание Алекса и его искренность. Сколько они вместе провели времени, Арчи не знал, но ему казалось, что они сдружились настолько сильно, что между ними не было никаких границ и рамок несмотря на разницу в возрасте.

– Сейчас, правда, я даже думать не могу о порнофильмах, а просматривать их – подавно, – закончил Олегсандр.

– Я к этому и веду. Основываясь на своем опыте, я хочу сказать, что мечты иногда остаются мечтами, так и не превратившись в реальность. Каждая следующая мечта сменяется новой. Так, например, еще несколько лет назад я даже не думал, что буду работать на радио и, можно сказать, охотился за этой работой. Я до сих пор счастлив, что занимаюсь тем, чем занимаюсь, но с каждым новым днем меня питают иллюзии о работе на ТВ. Понимаешь?

– То есть ты говоришь, что когда-то все вернется к исходному?

– К исходному точно ничего и никогда не вернется, а вот изменится на столько же быстро, на сколько быстро движется время. Со скоростью ровно один час в час. В любом случае нравы людей и их взгляды на жизнь не останутся прежними, я про это.

Олегсандру на душе стало весомо легче. Ему захотелось обнять Арчи за его обнадеживающие слова, которым он не мог не верить. Он расправил руки и сблизился с Арчи, но в нерешительности замешкался и остановился. Тогда Арчи без какого-либо стеснения и стыда крепко обнял его. Луна тоже не осталась стоять в стороне: навалилась передними лапами на ногу хозяина и вытянулась во весь свой рост. Ее хвостик продолжал крутиться и разгонять теплый вечерний воздух.

Обнимаясь, они простояли с пару минут и простояли бы еще больше, если бы Арчи не обратил внимания на парковку магазина, на краю которой они стояли и из одинаковых автомобилей которой на них с упреком смотрели редкие лица. Большинству же было плевать на них, и они просто перекладывали продукты из тележек в багажники.

– Эй, пидоры! – прервал их идиллию грубый мужской голос, перетекающий в гогот.

Арчи решил, что это мог крикнуть только неодаренный малолетка из окна какого-нибудь автомобиля, выехавшего с парковки и удаляющегося по улице, но, когда понял, что все еще слышит тупорылый смех, принялся искать источник шума. Он переводил взгляд с одного автомобиля на другой, всматривался в каждое окно, выискивая в них шутников.

Алекс же, напротив, сразу определил их местоположение и молча смотрел в их сторону, похлопывая глазами и не зная, что делать. Он показал Арчи на трех парней, сидевших на крыльце магазина и пьющих пиво.

Те трое были просто созданы друг для друга: все в черных носках, натянутых чуть-ли не до колена, в таких же черных шлепанцах, клетчатых шортах, напоминающих обрезанные на скорую руку штаны. У двоих футболки висели на плече, а у одного – намотана на голову как бандана, отчего тот напоминал террориста. На груди у каждого виднелась неразборчивая татуировка, больше похожая на зеленое пятно или на коровью лепешку.

– Чо вылупились, пидоры гнойные? – крикнул парень в головном уборе, встал и рыгнул во все горло. Друзья его вновь загоготали.

– Красава! Четко! – одобрил первый.

– В натуре ржака! – подхватил второй и попытался рыгнуть, но ничего не вышло.

– Извините, мы уже уходим, – протараторил Олегсандр и двинулся вперед, подхватывая Арчи за руку. – Пошли скорее.

Арчи прирос, как столб к земле.

Олегсандр потянул его чуть сильнее, с опаской поглядывая на выпивох у магазина.

Арчи словно погрузился в другой мир. Он ничего не замечал. В его голове прокручивались варианты событий, и он не мог сделать правильный выбор: остаться и продолжить разговор с незнакомцами, либо поддержать Алекса и уйти поскорее от греха подальше. Даже Луна робко тянула его за штанину, ухватившись за нее зубами. Она указывала ему верный путь – путь отступления.

Никто не хотел попасть в передрягу с тремя недружелюбно настроенными ребятами, и Арчи, несомненно, поддался мольбам своих новых друзей и, не обращая внимания на продолжающийся у магазина смех и брань в их сторону, начал отходить.

– В штаны наложил, модник? А выглядел таким храбрецом! Я было подумал, что ты начнешь защищать своего пухлого дружка. Небось, берешь у него в рот по два раза на дню, петушок?

Собутыльники подпрыгнули, согнули руки в локтях, замахали ими, как крыльями, и закудахтали.

Злость все-таки взяла верх над Арчи, и он почти бегом направился через парковку к гадкой троице. Олегсандр хотел удержать его, но не смог. Расстояние между ними сокращалось, и через несколько секунд Арчи уже стоял лицом к лицу с парнем в бандане. Он сжал кулаки и был готов нанести первый удар.

– Где вы, ублюдки, были, когда я в кровь разбивал холки об камни!?

– Ха! – рассмеялся их предводитель и дернул головой в попытке напугать Арчи.

Арчи даже не шелохнулся.

– Цыплят своих кудахтающих пугай.

– Пошел ты! – завопили те двое.

– Серега, Леха, посмотрите, какой герой, – Они переглянулись и скривили в ухмылках свои рожи, – цыплятами вас назвал. Вы, небось, понравились этому педику. Что вы об этом думаете?

– Цыплята в детском саду, от которого вы, пидорги, пришли и начали тут сосаться! Слышите, они вас до сих пор зовут обратно, педофилы вонючие, – сказали Серега и Леха.

Арчи было все равно, кто есть кто. Он обернулся назад: там Олегсандр, пригнувшись, медленно пробирался по парковке с Луной на руках. «Это хорошо. Вместе мы, может, справимся с ними», – подумал он и повернулся обратно.

– Во-первых, меня зовут Арчи, а их – Алекс и Луна. Во-вторых, мы не гомосексуалисты, и – хоть я равнодушен к однополым бракам, – я требую от вас извинений.

– Вё-пёрьвих, вё-вьтёрих, – прошепелявил гнусным голосом безымянный главарь банды и получил бурные овации от Сереги и Лехи, – а вё-вь-тьрётих будет, голубок ты наш обидчивый? Плак-плак.

Олегсандр подошел так близко, что мог рассмотреть беззубые улыбки этих чокнутых. Так же хорошо он видел синяки на их руках и ногах, а у одного даже ожог на шее. Их лица, небритые и помятые, показались ему довольно знакомыми, и он решил, что часто видел их здесь на крылечке. Потом он подумал, что они могли быть детьми его старых знакомых, так сильно похожих на них, с которыми он очень давно не виделся.

– Вё-вь-тьрётих, я против насилия, но с каждым твоим словом я все больше хочу переступить эту черту и надрать тебе зад.

– Слышали, что несет этот черт? – обратился банданоносец к своим подопечным. Те кивнули. – Да он, мать его, рехнулся! Ха-ха!

– М-м-может, м-мы п-п-пойд-д-дем? – дрожа всем телом спросил Алекс у Арчи и у банды одновременно.

– Не сейчас. – Арчи сжал кулаки сильнее.

– Вы пойдете, когда мы посчитаем нужным. Уяснили? – пригрозил им безымянный и повернулся к собутыльнику по левую руку от него. – Серега, дай мне сигу. Мне нужно обдумать, что с ними делать.

Серега протянул ему пачку сигарет и зажигалку и предложил:

– Чего тут думать, Семен? Давай вломим им как следует, чтоб больше не устраивали здесь гей-парад!

«Отлично, – подумал Арчи, – Леха, Серега и Семен. Придурков не могло звать иначе.»

– Семен значит? Какое важное имя. Очень подходит такому тормозу, как ты. Жаль, что твоих друзей назвали иначе. Или они тоже Семены?

– Ты че, урод пидорский, смеяться надо мной вздумал!?

Семен схватил Арчи за шкирку, замахнулся, чтобы нанести, вероятно, сокрушительный удар, но, как назло, из магазина вышел мужчина с большим пакетом продуктов, и у него громко зазвонил телефон. Семен отвлекся, и в этот момент Арчи заломил его левую руку, завел ее ему за спину и потянул к шее. Семен наклонился от боли и чуть не клюнул носом в землю, запыхтел и попытался что-то произнести.

Серега тут же поднял пустую бутылку из-под пива, разбил ее себе об голову и рассмешил Арчи, когда упал и схватился за ушибленную голову. Ему еще повезло, что он не порезался.

– Моя голова! Помогите мне! Мои мозги выливаются!

– Не бойся, тебе посчастливилось родиться без них. – Арчи рассмеялся.

Семен почувствовал слабину в его хватке и попытался выскользнуть из нее. У него ничего не вышло, Арчи только сильнее сжал пальцами его руку и заломил ее. Боль в плечевом суставе Семена усилилась.

– Отпусти меня, жалкий недомерок, и я позволю тебе уйти, как только ты расплатишься за потраченное на тебя время ящиком пива!

– Вот спасибо! Я даже не ожидал услышать такого щедрого предложения! Очень выгодно, да Алекс?

– Ага, – кивнул тот, не поняв сарказма.

– Он согласился, ты слышал? Семен, мы согласны на твое предложение.

– Так чего ты ждешь? Отпускай меня!

– Не получается. Я пытаюсь разжать пальцы, но, похоже, они не доверяют твоим словам, – продолжал острить Арчи, предвкушая и почти празднуя победу над выпивохами в этой маленькой войне.

Он совсем позабыл о Лехе, копошащемся тем временем в своем рюкзаке, свисающем с перил крыльца магазина. Леха погрузился в него с головой и уже обшаривал внутренние его карманы один за другим. Олегсандр наблюдал за ним с самого начала и думал, что он там потерял.

– Арчи, пойдем, – настаивал Алекс. – Нам с Луной тут не нравится.

Леха нерасторопно что-то доставал из рюкзака. То ли руки не слушались его, то ли он сам не понимал, что ему нужно. Спустя минуту из рюкзака показалось что-то похожее на упаковку чипсов. Он вытянул ее в руке, показывая свою безобидность.

– Это собачий корм, – вежливо вымолвил Леха, обращаясь к Алексу.

Алекс вопросительно посмотрел на него, перевел взгляд на Арчи, затем на Луну, которая узнала любимое лакомство и с трудом сдерживала себя от пробежки к незнакомому человеку. Она прижалась к ногам хозяина и высунула язык.

– Ты проголодался и спрашиваешь у нас разрешения на обед? – гнул свое Арчи, не выпуская Семена из захвата. Тот уже молчал и даже не пытался выбраться. Семен и сам не знал, что собирался делать его друг с этим кормом для собак.

– Я могу накормить ее. Как вы ее называете? Луна? Верно? – Лицо Лехи стало очень уж доброжелательным, что он сам на себя не был похож, словно только что переродился в нормального человека. – Только немного. Я это купил Каре – собачке моей бабули. Она тоже дворняжка и очень похожа на Луну, только лапки белые и на мордочке пятно.

– Отчего такая щедрость? – спросил Арчи, вспоминая второго щенка из истории Алекса – братика Луны. Он почувствовал подвох, но какого подвоха можно ожидать от человека, один друг которого сам себе расшиб лоб и лежал в беспамятстве, а второй угодил в свою же ловушку?

– Это не щедрость, а, так сказать, дань уважения…знак примирения, – Он поправил упаковку корма. Арчи заметил, что он держал ее как-то не так, будто ему не удобно было ее держать, будто ему что-то мешало. Он продолжал гипнотизировать Луну собачьим лакомством, – с нормальными пацанами. Мы не на тех нарвались, поэтому я хочу извиниться за всех нас и угостить вашу собачку. Я бы и вам предложил, например, пропустить по кружечке пивка, да только оно закончилось, а налика нет.

– А ведь ты чертовски прав, Леха.

– Ну так что?

– Не знаю, вот что. – Арчи посмотрел на Олегсандра в надежде уловить хоть какой-нибудь намек на дальнейшие действия, но тот лишь наклонился над Луной и поглаживал ее. Луна пыталась вырваться из объятий Олегсандра и устремиться к угощению, а он держал ее, как только мог, и нашептывал: «Девочка моя, я понимаю, что ты очень любишь сухой корм, но я боюсь, что ты к нему привыкнешь и станешь питаться моей стряпней, а он мне не по карману.» На лице Олегсандра читалась ненависть и злоба к самому себе. – Алекс, что скажешь на его предложение?

– А? Что? – Олегсандр от неожиданности дернулся, глаза его забегали. Он увидел Арчи и сообразил, что к чему. – Не стоит искать выгоды. Мы с Луной считаем, что конфликт исчерпан, а парни получили по заслугам за свои выходки. Ты на них только посмотри.

– Исчерпан, – просипел Семен, пытаясь хоть немного выпрямить уставшую спину. – Я не чувствую ни руки, ни боли в ней.

– Не переживай, – подбодрил его Арчи, сильнее загнул руку, и Семен заорал, как ненормальный.

На парковку, медленно объезжая дыры в асфальте, въехал красный седан с явно неисправной выхлопной системой, и рев автомобиля заглушил вопли Семена, оглушив при этом всех участников заварушки. Автомобиль остановился близко с ними, но из-за тонированных стекол не было видно, кто в нем находился. Все кроме Семена, который смотрел себе под ноги и не мог выпрямиться, повернули головы на автомобиль, но из него так никто и не вышел.

Арчи предположил, что водитель не рискует вмешиваться не в свое дело, а потом подумал, что он попросту наблюдает за мероприятием из безопасного салона. Возможно у него даже заготовлен попкорн, а для пущего погружения в происходящее он не выключил фары, освещая их, как актеров на сцене театра.

Так или иначе, все продолжали заниматься своими делами: Олегсандр возился с Луной, Леха на вытянутой руке держал упаковку собачьего корма, Семен искривлялся, а Арчи так и держал его в болевом захвате.

– Алекс с Луной считают, что конфликт исчерпан, – обратился Арчи к Лехе, – но сдается мне, что Алекс ошибается по поводу Луны. Ты только посмотри, как она рвется к корму.

– Рвется, – Леха хлопнул глазами.

– А знаешь, что думаю я?

– Чо?

– Ты отдашь нам всю упаковку, и мы никому не скажем какие вы кретины.

– Пошел ты… – начал было Леха с той же грубостью, что и раньше, но, посмотрев на изгибающегося от боли Семена, отбросил попытки нахамить. – Я не могу. Это для бабушки, точнее для Кары.

– Арчи, нам ничего не надо, – промолвил Олегсандр.

– Вот парадокс. Ты жалеешь этих мерзавцев и не жалеешь Луну.

– Я просто хочу уйти.

– Куда же?

– Просто уйти и закончить начатое.

– Я тебя понял. Давай и вправду немного порадуем Луну, тем более Леха не против поделиться. Нам не нужна вся упаковка, я это так сказал…просто так.

– Я могу насыпать сюда. – Свободной рукой Леха показал куда-то на асфальт возле себя.

Олегсандр еще немного посомневался, но решил, что проще будет отпустить Луну, чтобы быстрее закончить эту церемонию примирения. Он убрал руку с ошейника, и Луна радостно запрыгала возле него.

– Ути-пути, миленькая моя. Побегай, родная, только много не ешь.

Луна как будто поняла слова хозяина и осторожно побежала к Лехе. Арчи не мог ею налюбоваться. Ему казалось, что сейчас она была самой счастливой собакой на Земле. Она довольно подбиралась к своей маленькой собачьей радости несмотря на то, что совсем недавно ее любимый и любящий хозяин и его новый друг решали проблемы совсем другим способом и до сих пор не решили их. Она грациозно перешагнула осколки битого стекла, оставленные Серегой, который уже похрапывал, завалившись на бок. Сереге было проще всех, и он даже выглядел счастливее Луны.

Когда до заветной цели Луне оставалось пара метров, Леха начал наклоняться и опускать руку с кормом. В этот момент Арчи за упаковкой сумел разглядеть какой-то темный предмет. Ему вдруг стало ясно, отчего Леха так не естественно держал корм вытянутой рукой, показывая только то, что находилось спереди и так тщательно скрывая то, что находилась за упаковкой. Что там? Или Арчи только показалось? Тени, отбрасываемые от света фар красного седаны играли с его разумом?

Что бы там ни было, на Арчи навалилось чувство надвигающегося ужаса. Он заметил переменившиеся, озверевшие глаза Лехи, не внушающие более никакого доверия. Он перевел взгляд на Олегсандра и не увидел на его лице никакой паники, только доброжелательную глупую улыбку. Он не имел ничего против этой глупой улыбки, поскольку Олегсандр был единственным искренним, отзывчивым человеком, повстречавшимся за всю его жизнь.

– Луна-а-а-а! – что есть мочи заорал Арчи. – Наза-а-а-ад!

Луна обернулась на его крик, Леха схватил ее за шею и прижал к коленям. От страха и боли она заскулила, наводя панику на Алекса и Арчи. Даже Семен напрягся от ее писка, хоть и не видел, что там произошло. А произошло все настолько быстро, что, когда он сумел поднять голову и посмотреть на своего собутыльника, тот уже приставлял к голове Луны двадцатисантиметровый гвоздь.

Половина гвоздя была обмотана черной изолентой и служила его рукояткой, за которую крепко держался Леха и направлял острый конец к уху Луны.

Олегсандр до сих пор не верил в происходящее. Его остекленевшие глаза только-только начинали дергаться с Луны на Леху, с Лехи на Арчи и так по кругу. В его голову стремительно заползали мерзкие мысли о скоропостижной смерти его мохнатой спутницы, с которой он провел, возможно, лучшие годы своей жизни. Ему не давал покоя бешеный взгляд Лехи – взгляд сорвавшегося с цепи безумного одичавшего зверя, готового разорвать в клочья первого встречного, не оставив надежды на пощаду.

Теперь Олегсандр точно знал, что уже где-то видел эти озлобленные, полные жгучим ядом глаза и их хозяина. Он пытался найти и ухватиться за любую единственную малейшую подсказку в своей голове, с помощью которой он смог бы распознать Леху и хоть как-то овладеть ситуацией. Мозг отказывался ему помогать, и Олегсандр смог точно вспомнить только день их знакомства с Луной. Сейчас Луна выглядела именно так, как и тогда на свалке: беспомощная, измученная и повизгивающая.

Это взвалилось на плечи Олегсандра, и все, что он мог сделать – произнести пару слов:

– Не надо.

– Ха! – усмехнулся Леха и прижал оружие к брюшку Луны. – Как тебе такое, зоофил проклятый? Я уже вижу, как по асфальту течет ручей из твоей штанины!

– Брось свой гвоздик, иначе я заставлю тебя сесть на него, – вмешался Арчи, не теряя самообладания, – хотя тебе это может понравиться.

– Остроумный, да? Тогда подскажи мне, веселый педик, с чего начать: проколоть шавке пузо или сунуть длинного ей в ухо и поковыряться в мозгу? Или лопнуть ей глазик?

– Н-не н-надо, – заикался Олегсандр, – не-н-н-н-на-д-до!

Он встал на колени и взмолился Господу, дабы бес покинул тело и душу Лехи, и вернулся здравый смысл.

Даже Семен пытался вразумить своего обезумевшего друга, чтоб тот не делал глупостей, чем сильно удивил Арчи.

– Не делай этого, иначе я выверну Семену руку так, что даже ты услышишь хруст его ломающихся костей, а после дерну с такой силой, что его трехосная продолговатая мышца предплечья вывернется в обратную сторону и обе его руки станут правыми, – Арчи знал, что несет полнейшую ахинею, перебирая все термины, которые где-то когда-то слышал, и рассчитывал тем самым запугать, в первую очередь, Семена, – а мелкая моторика его пальцев нарушиться, что он не в состоянии будет потеребить шкурку.

– Леха, отпусти ее! – взвыл Семен.

Фары автомобиля несколько раз моргнули, и прозвучал длинный, громкий звуковой сигнал. На секунду всем показалось, что это не что иное, как призыв к здравомыслию, которого так не хватало участникам и особенно Лехе, как требование прекратить весь этот беспорядок. Прозвучало еще несколько коротких звуковых сигналов, водительская дверь красного седана открылась, и из нее вывалился здоровенный, накаченный лысый мужчина. На нем была черная майка на два размера меньше, отчего тот выглядел настоящим гигантом. Короткие джинсовые шортики оголяли его гладковыбритые ноги и придавали им каплю женственности. В руке мужчина держал телефон, и Арчи подумал, что (если здоровяк не сможет их разнять) он позвонит в полицию.

Надежда о звонке в полицию улетучилась, как только мужчина поднял телефон, направил камеру на Леху с Луной и заговорил: «Привет, подписчики и гости моего канала «Мышцы просто». Я веду прямую трансляцию с парковки продуктового магазина…»

Дальнейших слов не было слышно, поскольку зеваки, которых до этого нигде не было, увидев человека с телефоном, снимающего видео, скорее подходили к месту съемок и совали свои носы. Они все подходили и подходили, и каждый общался со своими подписчиками, обозревая убийство Луны, загиб руки Семена и молитву Алекса как какую-то комедию. Никому и в голову не приходило им помочь.

Через несколько минут вокруг них собралось больше десятка человек. Фарам помогали освещать улицу вспышки телефонов.

«Это гнилой город и люди в нем гнилые», – вспомнил Арчи слова Олегсандра.

– Сто лайков, и парень выбросит гвоздь, – обещала подписчикам девчушка лет одиннадцати в розовом сарафане и белой панамке.

– Ребятушки, если хотите увидеть реально крутой контент, то прожимайте лукасы. Когда их наберется тысяча, блондин оторвет руку тому парню. – Худощавый парень в очках и с длинной косой навел камеру на Арчи и Семена.

И так по кругу от человека к человеку передавались одни и те же слова с одной лишь целью – стать популярным блогером.

Все это ошеломило Арчи. Некоторые снимали того, кто уже снимал того, кто снимал их. «Что за бред?»

Сквозь бурлящую гнусными лицами толпу к Арчи залетела потрясающая мысль, способная остановить Леху, которую он тут же озвучил:

– Ты же не сделаешь этого на глазах у всех под многочисленными объективами камер?

– Ты чертовски ошибаешься.

Он поднес гвоздь к носику Луны и уколол. Луна взвизгнула и попыталась укусить его, но Леха успел зажать ей пасть. Публика зааплодировала и засвистела. Запись качественного контента шла на ура.

Арчи впал в ступор. Он потерялся в своем сознании и совсем уходил из реальности. Все переместилось на задний план. Все его понятия о жизни и нравах людей с хлопком улетучились в небо, как пробка бутылки из-под шампанского, открытая алкашем-неумехой. Все эти восторженные взгляды детей и взрослых никак не увязывались в его представлении разумных существ. Он с каждой секундой все больше понимал Алекса и его размышления по поводу переменчивости мира. «Куда движется мир? Неужели, это верное направление?»

Пока Арчи утопал в своих эмоциях, Олегсандр продолжал вести раскопки в памяти. Он прорыл яму глубиной в несколько лет и нашел в ней ответ. Он вспомнил, что видел Семена, Серегу и Леху через экран своего мобильного телефона и неоднократно. Он поднялся с колен и поднял безоружные руки.

– Куда направился, жирдяй?

– Леха, пожалуйста, успокойся, прошу тебя. – Олегсандр медленно подходил к нему и не отводил глаз от Луны. Руки его покачивались, и он старался держать их на виду, как это проделывал Леха с пачкой сухого корма.

– Сядь на место, пока я не продырявил твою подружку! – нервно протараторил Леха.

Олегсандр остановился.

– Леха, всего один вопрос…

– Ты дурак!? По-твоему, это телевикторина!?

– И все же, – продолжил Олегсандр, невзирая на возражения Лехи. Он осмотрел толпу, окружающую их, и увидел завороженные, полные экстаза лица наблюдающих. Он заинтересовал их. Девчушка в розовом сарафане даже не заметила, что стояла с открытым ртом больше минуты, а когда опомнилась, сделала селфи, которым когда-нибудь поделится с подружками в соцсетях. – Леха, тебе нравится курица?

Зеваки переглянулись. Они спрашивали друг у друга, о чем это Алекс, какое это имело дело. Кому, черт возьми, не нравится курица? Никто не понимал, что происходит, и только Леха вновь переменился, его пыл угас, и он внимательно посмотрел на Олегсандра.

– Знаю, что нравится, можешь не отвечать, – ехидно произнес Олегсандр и продолжил двигаться к Луне с вытянутыми руками.

– Замолчи, педрила уродливая!

– Ты предпочитаешь замороженную или охлажденную?

– Молча-а-а-ть! – Леха упер гвоздь в горло Луны. – Молчи, или я прибью ее!

– О чем он, Леха? – прошипел Семен.

– Педик попросту бредит! – ответил ему тот

– Педик, а до этого зоофил и еще куча оскорблений, помноженных на два? – отозвался Олегсандр.

– Именно! Ты и твой дружок – два грязных членососа!

Зрителям понравилась их словесная перепалка, и они ждали зрелища. Единицы, убравшие телефоны и уходившие со скучной тусовки, услышав радостные возгласы толпы, возвращались обратно. Из кучи народа доносились крики: «Убей! Сломай! Скажи! Не тормози!» – и другие мотивирующие лозунги.

– Твой друг рассказывал тебе, откуда у него красное пятно на шее? – Алекс имел в виду Серегу, который только-только начинал приходить в себя и открывал мутные глаза.

– Он поранился! – не знал зачем, но ответил Леха.

– Понятно… они тебе не рассказали, – Олегсандр предполагал, что Леха был не в курсе, но не был в этом уверен, – ну вы и друзья.

– Леха, – снова отозвался Семен, – отпусти Луну, пока все не зашло слишком далеко. Мужик что-то знает.

– Но… я… это… бр-р… ничего не понимаю.

– Леха, просто отпусти эту вшивую собаку, – с трудом закончил Семен и ахнул, когда Арчи напомнил ему о себе загибом руки.

– Просто так взять и отпустить?

– Просто возьми и отпусти, иначе публика узнает кое-какие ваши тайны. – Олегсандр развел руки в стороны, сделал полный оборот вокруг себя и заглянул во все объективы, давящие на них своими круглыми зрачками, остановился на накаченном мужике и произнес: – Вы же хотите узнать их тайны?

Аплодисменты. Олегсандр увидел ликующие лица блогеров. «Давай! Говори! Быстрее!» – доносилось отовсюду. Многие прислоняли ладони ко рту, чтобы их вопли, как им казалось, были более различимы во всем этом хаосе звуков. Один молодой человек снял бейсболку и подкинул ее в воздух, чем вызвал цепную реакцию. В воздух полетели не только бейсболки, но и другие головные уборы: фуражка, несколько панамок и соломенная шляпа с полями. Остальные, кому нечего было подбрасывать, размахивали кто чем мог: футболками, сумками, руками – словно хотели взлететь и наблюдать за ними с высоты.

«Тайны! Тайну! Больше контента! Давай!» – безудержно скандировала разгоряченная публика. У них срывало крышу. Если бы у них были цветы, то все они давно бы уже лежали у ног действующих лиц спектакля у крыльца магазина. Хорошо еще, что у них не было ни яиц, ни помидоров, а ведь многие из них недавно вышли из магазина.

Соломенная шляпа неоднократно взлетела и приземлилась в руки тучной женщины. Когда та снова подкинула ее, теплый ветерок пронесся над головами чуть сильнее, и шляпа плавно, как фрисби, выпущенная рукой профессионала, приземлилась к ногам Олегсандра и перевернулась.

Увидев это, гениальный подросток мигом подбежал к шляпе и кинул в нее бумажную купюру, предназначенную точно не для пожертвования. До того, как стадо вновь не начало подражать примеру этого барана, Арчи сумел разглядеть на купюре число 100 и разинул рот, подумав о долларах. Он забыл, что находился не в Слобтауне, а в Слобурге, где события бросали его из крайности в крайность. Буквально через пару минут шляпа наполнилась бумажками и монетами до краев, а деньги уже валялись россыпью прямо на асфальте.

Раньше Арчи еще не видел ниодного уличного артиста, заработавшего за столь короткий срок такую кучу денег. Он помнил безбашенного гитариста-виртуоза, которого частенько встречал на Берр-стрит, неподалеку от страхового агентства. Даже у того он не видел таких деньжищ, а ведь он, бывало, наслаждался его игрой почти по часу.

Арчи вспомнил и то, как он сам пытался заработать на карманные расходы, когда еще учился в школе. Он рассказывал стихи и отрывки известных произведений и за целый день мог заработать только на шоколадный батончик и на банку газированного напитка. Этого ему тогда вполне хватало, и он был рад своему вознаграждению. Именно с тех выступлений на городской площади в нем зародилась любовь к ораторскому искусству как к профессии.

– Ущипни меня, – сказал Арчи Семену.

– Чего? – отозвался он.

– Ущипни меня, чтоб я скорее проснулся.

– Отпусти меня и тебя не только ущипну, но и вмажу тебе по самые не балуйся, если захочешь.

– Да ты оптимист и еще какой! Ты хоть веришь тому, что говоришь?

– Хочешь проверить? Если бы не гандон с телефоном, что отвлек меня, ты бы отстирывал свое дерьмо от своих штанин.

– Да, да, да! Именно так все бы и было, никак иначе. А может… – Арчи хотел сказать что-то еще, но его прервал тихий, доносящийся откуда-то издалека мелодичный звук полицейской сирены.

Зрители засуетились. Кто-то даже убрал телефон и медленно отходил от места столпотворения, большинство же продолжали вести эфир. Арчи решил, что они не знают, чего хотят: записывать видео или свидетельствовать правонарушение в зале суда. Кто знает, не притянут ли их за уши как подельников?

«Какой дурак вызвал полицию?» – возмущались в толпе разочарованные блогеры.

С каждой минутой звук сирены становился все разборчивее, и по мере его приближения огорченные зрители в суматохе расходились кто куда: в свои автомобили, в магазин и за него. Некоторые садились на скамейки с края парковки у тротуара, а остальные просто уходили как ни в чем ни бывало по тому тротуару, будто ничего и не было.

Из всего скопления людей осталась только маленькая девочка в розовом платье и панаме, которая уже отходила от импровизированной сцены, уткнувшись носом в свой телефон. Она обернулась и посмотрела с грустью на Алекса, словно ждала, что он позовет ее обратно. В конце концов она обратила на себя внимание.

– Дяденьки!

– Да, принцесса? – ласково отозвался Олегсандр.

– Вообще, я шла в магазин. Родители мне дали деньги, чтобы я купила хлеб, – Она посмотрела на шляпу возле ног Олегсандра и вся в печали опустила голову, – но я кинула вам пять рублей и теперь мне не хватает. Можно мне их забрать?

– Кончено, принцесса, ты могла даже не спрашивать. Это не наши деньги, и мы их не заслужили.

– Спасибо вам. – Девчонка подбежала к россыпи блестящих монет, наклонилась и подняла одну.

– Как тебя зовут, девочка? – поспешно спросил Олегсандр, пока та не убежала.

– Катя.

– Катя, ты знаешь, чья это шляпка?

– Наверное. Вроде, тетя Валя ее подбрасывала, она живет через дорогу от моего дома.

– Ты сможешь ей вернуть ее?

– Конечно!

– Тогда собирай все денежки и убегай отсюда, пока сюда не приехала полиция и не забрала их вместе со всеми нами. Успеешь?

– Да! – Катя на одном дыхании собрала разбросанные по парковке деньги.

– Деньги забери себе, а шляпу отдай тете Вале. Договорились?

– Постой-ка, дядя! – вмешался Леха. Он, по всей видимости, обрел второе дыхание и уже не боялся, что Олегсандр расскажет его тайну, поскольку рассказывать ее было уже некому. – С хера ли ты, гнида, отдаешь ей мои деньги?

Девочка хотела было положить последнюю монетку в шляпу, но от слов Лехи испугалась, ее рука дрогнула, а монетка выпала и покатилась по разбитому асфальту парковки.

Одновременно с этим Арчи разборчиво услышал голос полицейского, пропущенный через громкоговоритель, с просьбой освободить полосу движения для служебного транспорта. Арчи прикинул, что полиция прибудет не позднее, чем через минуту, и что ехать им оставалось не больше одного квартала.

Звуки сирены стремительно приближались, и вместе с ними нарастало напряжение между участниками конфликта. Олегсандр хмуро ждал, что Леха не выдержит нервотрепки и отпустит Луну, чтобы ни себе, ни своим закадычным дружкам не пришлось потом скрываться от служителей закона. Лехе, похоже, было все равно, им двигала месть. Самая натуральная и кровожадная месть Олегсандру за то, что он чуть не раскрыл его сущность на глазах у кучи народа и собирался отдать все деньги маленькой девочке.

– Оставь деньги, мелкая манда! – заорал Леха.

– Дяденька сказал… – Катя показала пальцем на Алекса и чуть не заплакала.

– Катенька, побегай скорее, мы с ними разберемся, не бойся! – пообещал ей Арчи.

Когда девочка в платье послушно покинула парковку под угрожающие вопли Лехи, Арчи со злости загнул руку Семена, что послышался тихий хруст, напоминающий треск сухих веток. Семен проревел нечеловеческим голосом, а Арчи почувствовал, как обмякла его рука и больше не подавала признаков сопротивления. Тогда он с силой приложился ногой Семену в зад, и тот, не сумев удержаться на ногах от пронизывающей мозг и тело боли, пробороздил лицом по асфальту и оставил на нем темно-красный шлейф с кусочками кожи.

Серега уже мог полностью открыть глаза, но никак не мог подняться. Он увидел крутое пике своего напарника по бутылке и дернулся, собираясь помочь ему. В таком виде он был больше похож на извивающегося на асфальте дождевого червя, чем на спасателя.

– Ах, вы суки! – провопил Леха и занес оружие над головой. Он собирался нанести удар острием гвоздя.

В тот же миг Арчи с Олегсандром побежали к Лехе, выкрикивая: «Нет! Луна! Нет!» – но Леха будто бы и не слышал их, как не слышал воя полицейской сирены, с которой служебный автомобиль, должно быть, уже въезжал на парковку. Он решительно ударил Луну двадцатисантиметровым гвоздем и от ярости и экстаза заорал. Луна взвыла, закружилась и завертелась в его оковах, затем каким-то чудом изогнулась и укусила его за вторую руку, которой он держал ее, а после выскочила, побежала навстречу своему хозяину и прыгнула на него.

Олегсандр подхватил ее, резко развернулся и побежал в сторону проезжей части, подальше от Лехи.

– Арчи, бежим!

Арчи не стал задавать лишних вопросов и последовал примеру Олегсандра. Уже через несколько секунд они подбегали к дороге.

– Бегите, шавки, но знайте: мы достанем вас из-под земли! – кричал им вслед Леха. – Жалкие членососы!

11

И они бежали. Посмотрев по сторонам, они перебрались через проезжую часть, обогнули белый двухэтажный дом с палисадником, пробежали по узкой тропинке между полуразрушенных, завалившихся на бок, почерневших и покрывшихся от старости мхом сарайчиков. За сараями Арчи успел заметить небольшой огородик с грядками и занимающуюся на нем земледелием бабулю, согнувшуюся в спине и с лопатой в руках.

Шум сирены затих, но, когда они по помостку пересекли небольшой ручей, в котором детвора играла в рыбалку, и выбежали на параллельную Кольцовой улицу с точно такими же домами и таким же разбитым дорожным покрытием, их оглушила новая волна звуковых сигналов и скрежещущего через громкоговоритель мужского голоса:

– Остановитесь.

– Бежим, Арчи, не отставай!

– Бегу, – впопыхах ответил Арчи и обернулся назад, чтобы узнать, далеко ли от них слуги закона, но не увидел ни одного полицейского автомобиля, только потрепанные временем развалюхи, трясущиеся на кочках. – Ты не устал? Давай я понесу Луну?

– Нет! Сам справлюсь! Не отставай! Нужно оказать ей первую помощь! Я не могу ее потерять!

Они свернули на детскую площадку с качелями и песочницей, находящуюся между двух одинаковых домов. Мальчишка с совком в руках увидел их и просиял:

– Собачка!

– Привет, малыш. – Олегсандр перепрыгнул низкое ограждение детской площадки и выбежал к зеленому полю, усаженному картофелем, со стоящим неподалеку старым трактором.

Арчи перепрыгнул ограждение вслед за Олегсандром. Когда услышал, что сирена смолкла, он обернулся и увидел паркующийся возле детской площадки автомобиль. Седан без каких-либо опознавательных признаков на вряд ли мог быть полицейским автомобилем даже в Слобурге.

Водитель неторопливо открыл дверь и медленным шагом направился в их сторону, набирая на мобильнике чей-то номер.

– Алекс, куда мы бежим?

– Мы близко. Луна, держись, родимая моя. – Алекс поцеловал Луну. Пробежав по заросшей травой земле до картофельных посадок, положил ее поудобнее и начал осмотр растительности.

Он метался из стороны в сторону, не находя себе места. Он то сидел на коленях и перебирал пальцами маленькие зеленые листочки, то ложился на живот и принюхивался к растениям, что-то бормоча себе под нос. Он был похож на великого колдуна и травника, собирающего ингредиенты целебного отвара. Каждый сантиметр почвы под ним был тщательно просканирован его пристальным взглядом, но по его лицу было видно, что он не нашел того, что искал. Он суетливо обрывал траву и отбрасывал ее в сторону. Он снова молитвами взывал на помощь Господа Бога.

– Олег… Олег… – звал его Арчи, но он был занят своим делом и совсем не слышал или не хотел слышать чужого голоса.

Олегсандр продолжал драть траву, изрезая ее острыми стеблями свои ладони.

Луна совершенно не хотела смиренно лежать на траве и не казалась совсем уж измученной. Она то и дело пыталась подняться на лапы, но Арчи успевал ее остановить и клал обратно, поглаживая ее по головке, боясь доставить ей дополнительную боль. Однако он отважился осмотреть предположительное место ранения, дабы узнать степень поражения от колющего удара гвоздем. Когда Луна в очередной раз вскочила на лапки, его ошеломило отсутствие крови как на траве, так и на самом ее тельце. Даже рубашка Олегсандра была абсолютно чистой, если не обращать внимания на зеленые от травы пятна. Тогда Арчи подумал, что гвоздь до сих пор плотно сидит в плоти Луны и действует как пробка в бочке с вином, не давая вылиться содержимому наружу. Эту глупую мысль он отмел, когда Луна без каких-либо проблем попрыгала к своему хозяину.

Но ведь он видел, как Леха без капли сожаления, бесцеремонно пронзил ее своим холодным оружием в район грудной клетки, и слышал, как та взвыла от боли. Или что это тогда все было?

Когда Луна уткнулась носом в спину Олегсандра, тот обернулся и уложил ее на траву, косо поглядывая на Арчи за то, что тот позволил ей подняться.

– Луна, деточка, ложись, тебе нельзя бегать, – произнес Олегсандр. Краем глаза он заметил приближающийся к ним силуэт, но посмотрел не на него, а на Арчи. – Что же ты не удержал ее?

– Олег… Алекс… я… она… – Арчи не мог сформулировать предложение о том, что Луна, вроде как, в порядке.

– Я не нашел подорожник, его здесь нет! Теперь мне не спасти ее, она умирает и не понимает этого. У нее шок. Тот козел проткнул ей внутренние органы-ы-ы, – протянул Алекс, вытер рукавом тяжелую густую слезу и растянулся на траве в обнимку с Луной.

Среднего роста молодой человек со средним же телосложением неторопливо приближался к ним со спины. Его светлые, как у Арчи, волосы колыхались на вечернем ветру. В руках он держал мобильник и светил ярким дисплеем себе под ноги, чтобы случайно не ступить в грязь и не запачкать свои белые, слегка пожелтевшие кроссовки. Он докурил сигарету и из поясной сумочки достал вторую. Вновь закурил.

– Алекс, успокойся, – сказал он Олегсандру, – с Луной все в порядке. Я думаю, что на отделалась легким испугом… максимум – небольшим ушибом, чего не скажешь о тебе.

– Замолчи, замолчи, замолчи! – Олегсандр погладил Луну и повернулся с ней на другой бок, так и не поняв, что с ним общался не Арчи. – Зачем ты вообще связался с этими чокнутыми? Нам просто нужно было пройти мимо.

Арчи ничего не ответил. Он посмотрел на только что прибывшего парня, и тот, приставив указательный палец к своим губам, дал понять, что сам поговорит с Олегсандром, и выпустил пару колец густого сигаретного дыма.

Парень предложил Арчи сигарету, и хоть Арчи давно как завязал с этой пагубной привычкой, в данной ситуации не смог отказаться от спасительной порции никотина, равномерно прожигающей горло непередаваемым горьким вкусом. Арчи затянулся и с непривычки громко раскашлялся, а парень подошел к Олександру, присел рядом с ним и положил руку ему на плечо.

– Алекс, успокойся. Это я – Макс.

Олегсандр обернулся и не поверил своим глазам. До этого он был уверен, что к нему прикоснулся или Арчи, или полицейский, силуэт которого он видел.

Арчи затянулся еще один раз, наблюдая за этими двумя, снова раскашлялся, в миг затушил сигарету о подошву кед и зажал окурок в ладони.

– А полиция? – спросил Алекс.

– Я и есть полиция, чувак. Не переживай за Луну, она в порядке, поверь мне на слово.

– Я не понимаю тебя, Макс.

– Давай поднимайся. Пойдем в тачку, я все расскажу. Тебе и твоему другу.

– Но Луна… она не может… у нее травма!

– Чувак, ты присмотрись получше и отгони злые мысли в сторону. Она здоровее здорового и уже отошла от шока. Отпусти ее, и сам все увидишь.

Олегсандр с трудом заставил себя тщательно осмотреть Луну. На ее теле он не обнаружил ни одной царапины, широко раскрыл глаза и охнул.

Макс помог ему подняться, Арчи встал без чьей-либо помощи, и они молча отправились к автомобилю в сгущающихся сумерках. Луна бежала впереди всех и радостно повиливала хвостиком, не забывая оборачиваться и проверять, все ли в порядке с ее грустным хозяином.

Обшарпанный серый седан стоял на обочине, возле детской площадки с открытыми настежь окнами, из которых звучала мелодичная музыка. Его чуть помятый багажник почти что касался асфальта, и, скорее всего, на кочках во время тряски из-под него вылетали искры. Казалось, он был наполнен не инструментами, а полностью залит бетоном и вот-вот отвалится.

Макс открыл переднюю пассажирскую дверь и предложил Олегсандру сесть в автомобиль, но Олегсандр отказался и предпочел сесть назад вместе с Луной. Переднее он сиденье предоставил Арчи.

Арчи плюхнулся на потертое и в некоторых местах порванное кресло и позволил себе расслабиться. Он протянул ноги на сколько это было возможно, правую руку высунул по локоть в окно и заклевал носом. Если бы не громкое тарахтение двигателя после поворота ключа в замке зажигания, он так бы и уснул беспамятным сном под убаюкивающую мелодию из динамиков.

– Куда едем, чуваки? – Макс посмотрел в зеркало заднего вида.

– Ну… – опешил Олегсандр, – пока не знаю… мы не знаем. Чуть не забыл: Макс, это Арчи, Арчи, это Макс.

Когда их представили друг другу, они протянули руки и обменялись рукопожатием.

– Куда гоним, Арчи? – спросил Макс.

– Типа, хотелось бы домой, но не думаю, что ты в силах это исполнить. Спроси у Алекса.

Макс посмотрел на Алекса, и тот ему ответил:

– Я бы тоже хотел домой, но нужно помочь Арчи. Не знаю, как.

– Как помочь? Что случилось, чел? – Макс перевел взгляд на Арчи.

– Эм… Я заблудился. Можно сказать, что заблудился. Может, полиция мне поможет? Может, они разберутся что к чему?

– Заблудился? – Макс нахмурил брови, закурил сигарету и вывернул руль, чтобы начать движение. – А ты сам откуда?

Арчи побоялся ответить правду и посмотрел на Олегсандра в поисках ответа. Олегсандр кивнул, чем показал, что Максу можно доверять.

– Из Слобтауна. Округ Мидлсекс, штат Массачусетс.

– Пфф! – Макса чуть не разорвало на части. – США?

– США, – коротко ответил Арчи и опустил глаза.

– Серьезно? – спросил Макс и растянул улыбку, глядя на Арчи, как на глупца.

– Серьезно, – уверенно подтвердил Олегсандр и погладил Луну. Та уже мирно дремала и посапывала у него на коленях.

– «Охереть!» – сказал бы я, если бы это было правдой! – Макс резко дернул руль в сторону и объехал выбоину на дороге. В багажнике что-то загремело. – А если это правда, то в полицию лучше не соваться. Поверь мне, чел.

– Знаю, что похоже на бред сивой кобылы, но это так и есть, Макс. Хотя мне самому тоже во все это верится с трудом.

– А я ему искренне верю! – вмешался Олександр. – Если бы ты только знал, что с ним случилось…

– С радостью выслушаю твою историю, чувак, но только после кружки холодненького пивка и выкуренной сигареты у меня дома. Как ты на это смотришь, Арчи?

– Пожалуй, я за, только курения мне сегодня хватило. – Арчи посмотрел на заведение у дороги с вывеской «Блины да Пироги», рядом с которым они проезжали и в панорамных окнах которого он увидел сидящих за столиками мужиков, набивающих свои желудки. Арчи сглотнул слюну. – Ты далеко живешь, а то на меня нахлынуло чувство голода, что аж зубы сводит. Может, зайдем в «Блины да Пироги»?

– Через пару минут приедем, Алекс не даст соврать. А в этой отрыгаловке кормят в лучшем случае помоями. Настоятельно рекомендую тебе потерпеть, чувак.

– Хорошо. – В животе Арчи заурчало.

– Однажды я решил там позавтракать, так уже минут через сорок обосрал дома весь унитаз!

– Давай без этих подробностей, Макс, – прервал его Олегсандр. – Знаем мы такие случаи и без тебя.

На первом перекрестке без светофора и каких-либо дорожных знаков Макс повернул налево, пересек ручей, что протекал под проезжей частью в дренажной трубе и который ранее перебегали по помостку Арчи и Алекс с Луной на руках.

Они проехали пару кварталов, и по обе стороны от дороги Арчи наблюдал все те же одинаковые белые двухэтажные дома с одним подъездом. Напротив каждого дома находился ряд деревянных сарайчиков. Возле одного сарая несколько загорелых мужиков мастерили каркас деревянной лодки, не забывая разливать содержимое из прозрачной стеклянной бутылки в свои стаканы. Возле другого похожие мужики рубили дрова и складывали их в поленницы.

– Чего глаза вытаращил? Дров не видал? Или мужиков? – спросил Макс.

– Нет, просто интересно, – ответил Арчи.

Через минуту они снова повернули налево, проехали один дом и припарковались у второго.

Сидя на переднем кресле автомобиля, Арчи легко узнал уже знакомую улицу, только холм, поросший деревьями, располагался справа. Вдали виднелась парковка магазина, к которой они подходили с другой стороны улицы.

– Приехали! – Макс бесцеремонны открыл дверь. – Выходим.

– Погоди, – суматошно пробормотал Арчи и схватил Макса за запястье. Когда Макс закрыл дверь и с удивлением посмотрел на него, Арчи извинился за излишнюю дерзость. – Почему нельзя обратиться в полицию? Ты ведь сам из полиции.

– Чувак, ты мне не доверяешь? Алекс, скажи ему.

– Честно говоря, я и сам тебя не понял. – Олегсандр отвел в сторону глаза и уставился на трещину в дороге. – Ты сказал, что ты полицейский и пообещал объясниться в машине, но так ничего и не объяснил. Как давно ты в их рядах?

– Чувак, ты гонишь? – Макс с презрением посмотрел на него, потом убавил громкость музыки на магнитоле. – Это же я – Бумажный Макс. Чтоб я работал на этих кретинов? Это смешно!

– Извини, Макс. Я помню, как по счастливой случайности встретил тебя в первый же день, как перебрался на окраину. И не менее хорошо помню, как ты помог мне найти жилье, в котором я, кстати, до сих пор живу. Спасибо тебе за это, но, будь любезен, объясни свои слова. – Олегсандр ни в коем случае не хотел обидеть своего давнего друга.

– Я не говорил вам, что я полицейский. Я сказал, что я и есть полиция, которую вы, видимо, так сильно ждали. Это разные вещи.

Макс несколько раз надавил на разные кнопки магнитолы, пока на экране не появились цифры 019, означающие порядковый номер композиции. Тогда он нажал на «Play», и из динамиков послышалась полицейская сирена. Он переключил сирену на другой трек с номером 020, и сирена сменилась записью голоса полицейского, требующего освободить проезжую часть. Похоже, эту запись Макс вырезал из отрывка какого-то фильма, в котором полицейские гнались или за подозреваемым, или на место происшествия.

Когда голос полицейского из динамиков затих, Макс указал на синюю круглую кнопку, расположенную на подлокотнике между креслами, и объяснил, что она включает мощную акустическую систему, расположенную в багажнике, под тяжестью которой тот провисает чуть ли не до самой земли. Для убедительности он включил ритмичный трек и медленно начал прибавлять громкость. Затем надавил на синюю кнопку, и вся машина завибрировала в такт музыке, а двери, окна, крышка капота и багажника почти открылись.

В салоне стало невыносимо громко, Арчи попросил Макса убавить громкость, но не услышал собственного голоса. Он посмотрел на приборную панель и увидел стрелку спидометра, жившую своей жизнью: она то подпрыгивала до 40 км/ч, то опускалась до 0. Арчи кричал, и когда Макс все-таки обратил на него внимание, жестом руки показал, что громкость стоит убавить, и лучше вовсе прекратить весь этот грохот.

– Что все то значит? – спросил Арчи, когда музыка стихла.

– Это значит, что вы должны сказать мне спасибо и хвалить Господа, что это я к вам приехал под звуки сирены из динамиков, а не полиция. – Макс вышел из автомобиля и направился к единственному подъезду двухэтажного дома, в котором жил. – Так и будете сидеть в тачке или зайдете в гости? Хотя оставайтесь и ждите своих фанатов, может, они попросят у вас автограф. Сегодня вы стали популярными.

12

Им меньше всего хотелось снова оказаться перед публикой, особенно им не хотелось попасться на глаза мерзкой шайке выпивох у магазина, поскольку до их прошлого места встречи было совсем ничего, каких-то пару минут пешком.

Они поспешно выскочили из автомобиля и подошли к Максу. Он ждал их у плоской металлической двери подъезда с врезанным в нее кодовым замком с двумя рядами круглых кнопок от 0 до 9. Макс одновременно зажал 1,6 и 7. Замок щелкнул, и дверь открылась.

Макс пропустил их вперед, и они оказались в узком коридоре с салатовыми стенами и белой полосой на уровне плеч. Справа висели четыре почтовых ящика. На одном, на котором была выдавлена цифра 2, черным маркером было выведено МАКСА, и наклеен стикер с изображением персонажа из японского мультфильма с желтыми, торчащими во все стороны волосами и белой повязкой на лбу.

Макс опередил гостей, поднялся по трем ступеням до площадки первого этажа с двумя дверьми, достал ключ и открыл вторую дверь. Затем он снова пропустил Арчи, Луну и Алекса вперед себя и сказал, чтобы те не снимали обувь, если не хотят испачкать носки или ступни. Он зашел за ними, захлопнул дверь и посмотрел в глазок, когда услышал, как кто-то спускался со второго этажа.

В квартире было не то что бы грязно, но уже в прихожей можно было заметить, что Макс давно не делал уборку. На полу по разным углам были раскиданы несколько пар обуви: черные ботинки, начищенные до блеска, но покрытые пылью, беговые кроссовки, резиновые сапоги с засохшей грязью толщиной в один сантиметр и даже валенки, которые, несомненно, валялись с зимы.

Сразу слева у входа синяя дверь была выкрашена в цвет прихожей и вела в санузел. Далее по коридору располагалась такая же дверь, ведущая на кухню. На стене, между этими двумя дверьми висела верхняя одежда на вбитых гвоздях. С правой стороны коридора тоже была вбита куча гвоздей, но верхней одежды на них не было – по ним тянулся и провисал под своей тяжестью толстенный канат из проводов, стянутый разноцветными пластиковыми хомутами и разветвляющийся в разных местах отдельными отростками. Эта кипа проводов тянулась из единственной комнаты, расположенной справа по коридору, напротив кухни, отчего дверь не закрывалась, оставляя щель шириною с ладонь.

Макс пригласил гостей в ту самую комнату и предложил им присесть на диван. Луна в два прыжка очутилась на мягком диване, и Олегсандр отругал ее за это. Макс заверил, что нет никаких проблем, пускай отдыхает в свое удовольствие.

Помимо дивана в комнате с закрытыми плотными шторами окнами на столе стоял большой телевизор, напротив которого (как догадался Арчи) было организовано рабочее место: стол с клавиатурой и мышью на нем и стул, развернутый задом на перед и с отломанной спинкой. В углу разместился старый шкаф, из покосившихся дверей которого торчали вездесущие провода и какие-то инструменты. Остальное пространство занимали множество мониторов, развешенных по стенам, и коробки со всяким электронным барахлом на полу. Между коробок виднелись натянутые паутины, а на полу – чистый прямоугольный след, не тронутый пылью, казалось, одну из коробок Макс передвинул совсем недавно.

Макс подошел к клавиатуре и набрал бесконечную комбинацию клавиш. Все мониторы и телевизор одновременно включились, и в комнате сразу стало светлее, чем от ламп дневного света, которых в комнате даже не было. В комнате вообще не было никаких осветительных приборов.

Арчи присел на диван рядом с Луной и уставился на один из экранов, там шла телепередача, до боли похожая на шоу с Джимми Киммелом, только ведущим был незнакомый ему мужчина с бородкой, в классическом приталенном темном костюме с красным галстуком.

На других мониторах были открыты различные компьютерные программы, о целях которых Арчи даже не догадывался (тем более Олегсандр), а на большом телевизоре была заставка с целеными цифровыми часами на черном фоне. Часы показывали 21:02.

– Ну, типа, добро пожаловать, – сказал Макс, когда все его гости уселись на диван. – Чаек, кофеек, пивасик?

– Чай без сахара, – не замедлил Олегсандр.

– А мне пиво без пены, – сострил Арчи, – ведро картошки фри и дюжину гамбургеров.

– Сорян, чувак, этого нет, но я могу сварить пельмендеров. Ок?

– Пельмендеров?

– Пельмени, чел, будешь?

– Пельмени?.. – Арчи задумался. – Слышал о таком. Это те, что похожи на сингапурские дамплинги, что встречаются в азиатских ресторанах?

– Может быть. Мы, знаешь ли, по ресторанам не ходим и не в курсе об этих твоих трамплингах. Кроме пельменей сейчас ничего предложить не могу.

– Готов съесть все что угодно. Долго они готовятся?

– Минут десять, – ответил Макс и пошел на кухню.

– Макс, – остановил его на полпути Арчи, – могу я принять у тебя душ? За два дня скитаний у меня все тело чешется, а на голове не волосы – солома.

– Чел, ты гонишь? Конечно, можно. Синяя дверь у входа. Полотенце возьмешь в тумбочке, она одна там.

– Спасибо.

Макс пошел на кухню варить пельмени, заваривать чай и разливать пиво в кружки, Арчи проследовал за ним и свернул в ванную комнату, а Алекс остался наедине с Луной смотреть телепередачу: ведущий спрашивал у лысого гостя о новых ролях и фильмах с его участием, потом оба обменялись парочкой глупых шуточек, от которых зрительный зал, несомненно, рассмеялся и зааплодировал. Алекс тоже улыбнулся, глядя на веселых зрителей шоу (он не знал, что смех и овации накладывались при монтаже).

В ванной комнате, которая одновременно являлась и туалетом, Арчи обомлел с первых секунд. В узком и коротком помещении чудом умещалась корзина грязного белья, старая пожелтевшая ванна с потрескавшейся эмалью, унитаз, стоящий впритык к ванной, и тумба с небольшим зеркальцем. Свободного места было столько, что второму человеку там просто не нашлось бы пространства.

Кое-как Арчи скинул с себя всю одежду прямиком на кафельный пол с расколотой плиткой, залез в холодную чугунную ванну и повернул вентиль горячей воды.

«Как же, сука, обалденно», – подумал он, когда ванна на половину наполнилась, а сам, задержав дыхание и закрыв глаза, погрузился под воду. Его голова опустела и очистилась от всех мыслей, и тогда он полностью смог расслабиться и лежал, лежал, лежал.

Помещение наполнилось паром, через который Арчи не сразу разглядел надписи на пластиковых флаконах, стоящих на смывном бачке унитаза: шампунь для волос против перхоти и гель для душа с ароматом горного воздуха.

– Готово! – услышал он крик Макса, доносящийся сквозь шум льющейся из крана воды. – Тебя долго ждать?

– Уже выхожу!

Арчи натер себя гелем для душа, думая о скором прошествии десяти минут, о которых заявил ему Макс. Второпях помыл голову и удивился коричневатому цвету воды (до чего грязны были его волосы). Ополоснулся под душем и, не выходя из ванны, открыл дверцу тумбочки, достал первое попавшееся полотенце и понадеялся, что оно чистое. Тщательно протерев тело от каждой капельки, он вылез из ванны, встал чистыми ногами на кеды (он посчитал, что кеды намного чище кафельного пола). С отвращением он натянул грязную одежду и собрался выходить, но остановился у запотевшего зеркальца, протер его полотенцем и посмотрел на свое отражение: то же самое лицо, та же щетина, те же самые глаза и та же самая татуировка (чтобы рассмотреть ее, ему пришлось задрать футболку) на груди с его ангелом хранителем, в левой руке который держал щит в форме капельки, а в правой – меч. Распахнутые белые крылья ангела кончиками перьев доставали до плеч Арчи. Все абсолютно знакомое и точно такое, каким и должно было быть, да только Арчи все же что-то не понравилось в своем отражении, а что именно, он понять не смог.

«Может быть, я похудел», – услышал он собственный голос и вышел из ванной комнаты.

– Неужели?! Пельмени остывают! – Макс предложил Арчи сесть за стол с клавиатурой и мышкой, а сам уселся на диван и отпил пива. – Присаживайся, не стесняйся.

Первым делом Арчи залпом выпил все содержимое кружки, громко рыгнул и сел на шатающийся стул. Съел несколько пельменей, обмакивая их в томатный кетчуп, и получил великое наслаждение от блюда. Оно оказалось намного вкуснее всех этих равиолей и дамплингов, которые он раньше считал совершенством. Позабыв, что спинка стула отсутствует, он навалился на нее и чуть не упал на пол, но вовремя схватился за край стола и чудом избежал крушения.

Олегсандр с Максом даже испугаться не успели и посмеялись над ним, а Луна гавкнула и вильнула хвостом.

Когда с пельменями было окончательно покончено, а кружка вновь наполнилась до краев пивом, в глаза Арчи бросилась клавиатура, на которую прежде он не обращал внимания. С виду обычная, но ни на одной черной клавише не было ни единого символа, точно плитка темного шоколада.

– Обалдеть! Как ты ей пользуешься? – в замешательстве спросил Арчи. – Неужели ты не можешь позволить себе новую? Эта вся стерлась. Приклей хотя бы стикеры с буквами, я так однажды делал.

– Чува-а-ак…

– Ты гонишь? – предугадал Арчи вопрос Макса.

Макс улыбнулся.

– Я специально все стер.

– Зачем? – Широко раскрытые глаза Арчи были полны удивления.

– Защита, бро. Точнее, повышенная степень защиты вводимого мною текста.

– Ничего себе! – Теперь удивился и Олегсандр.

– И ты помнишь, где какая кнопка?

– Конечно, я же Бумажный Макс.

– И? Это твоя фамилия?

– Это прозвище, мне его дали несколько лет назад. Я долгое время работал в типографии Слобурга и занимался набором текста в газеты, книги и другие бумажные носители информации, и исправно справлялся со своими обязанностями. Но с массовым появлением интернета в нашем городе, когда уже каждый ребенок имел доступ в сеть со своих мобильных устройств, я предложил сделать упор на цифровую информацию, чтоб попусту не тратить бумагу, которой в лучшем случае жители подтирают свои задницы. Тогда мои слова показались начальнику бредом, и он уволил меня, сказав, что я спятил. Такое себе основание для увольнения, знаешь ли. Остальные сотрудники типографии начали между собой называть меня Бывший Макс, Защитник бумаги и так далее, но в итоге остановились на Бумажном Максе. И вот он я собственной персоной.

– Познавательно, но как это связано с клавиатурой без символов?

– Очень просто. Все, кто профессионально занимается набором текста, могут закрытыми глазами перепечатать всю «Войну и мир» Толстого и не допустить ни единой ошибки. Поэтому она для тебя – загадка, для Алекса – черная дыра.

– Я не тупой, – обиделся Олегсандр, – я всегда могу сравнить кнопки с другой клавиатурой.

– Вот именно! – одобрил его слова Арчи.

– В дырку! – усмехнулся Бумажный Макс. – Поэтому из-за таких догадливых я переписал программный код и хаотично расставил символы по известным только мне позициям. Символы на клавиатуре имеют пять разных предустановок, которые сменяются после каждого включения. Иначе говоря, это не QWERTY клавиатура, а, например, X-F1-4-L-B-Alt.

– Как Энигма! – воскликнули оба.

– Вероятно. Если вдруг по памяти ты попробуешь написать свое имя на моей клавиатуре, то не удивляйся, когда на экране вместо «Арчи» будет написано «Жопа». – Все рассмеялись, и каждый отпил своего напитка. – А теперь, когда ты узнал обо мне, я бы хотел услышать немного о тебе. Ты утверждаешь, что заблудился? Вы оба это утверждаете?

– Почти… – начал Арчи, но Олегсандр его перебил:

– Макс, прежде чем Арчи продолжит историю, ответь, как ты узнал, что мы были у магазина?

– Хах! Просто! Это сейчас окна зашторены, а когда на улице еще светло, они открыты, и я наблюдаю через них, что происходит на улице. Вот я сижу и вижу, как людишки спешат в ту сторону. – Макс махнул рукой налево. – Чтобы не сидеть в догадках, я подключился к камерам видеонаблюдения и уже по ним добрался до парковки магазина. Там я и увидел твое знакомое лицо. Вот и все. Изи.

– С трудом, но верю, потому что знаю тебя.

– Теперь твоя история, чувак.

– Хорошо. – Арчи собрался с мыслями. Усталость дала о себе знать, и он зевнул. – Алекс, может ты, а то я совсем раскис?

– Могу, но будет лучше, если расскажешь именно ты. Вдруг вспомнишь чего нового.

Арчи встал из-за стола, подошел к дивану и сел рядом с Максом. Луна тут же запрыгнула на только что освободившийся стул и уставилась на Арчи, словно тоже хотела его послушать.

Он уже в третий раз начал рассказ с того, что выпивал в баре, а на утро проснулся на поляне в лесу. Он рассказал, как вышел к реке и встретил старика в лодке, который помог ему добраться до противоположного берега и показал дорогу до окраины. Рассказал и как дошел до Кричащих кустов, а после и до дома Алекса и провел у него следующую ночь. После мыслей о сне Арчи снова зевнул, глаза его начали слипаться, но он заставил себя продолжить. Он сообщил, как узнал от Алекса о том, что находится не в США, а в России. Также Арчи поделился своим удивлением с Максом от своего чудесного владения русским языком, которого до этого даже не слышал. Он сообщил, что эти места ему кажутся до боли знакомыми, но он никогда раньше здесь не был, но чувство дежавю не покидает его.

– Потом мы добрались с Алексом и Луной до магазина… и вот мы здесь. – Он допил пиво, смачно рыгнул, закрыл глаза и заснул сидя.

Олегсандр потормошил Арчи в попытках разбудить его, но тот лишь произнес что-то невнятное, наклонил голову, навалился ею на плечо Олегсандра и захрапел.

– Не буди его, пускай спит. – Макс встал с дивана, протянул руку Алексу и помог ему подняться.

Опоры под головой Арчи не стало, и он рухнул на диван, разгоняя в стороны клубы пыли, но так и не проснулся.

Из одной из коробок на полу Макс достал подушку и подложил ее под голову Арчи. Из соседней коробки он достал теплый коричневый плед и накрыл его. Холодно не было, но Арчи все равно автоматически укутался им и повернулся лицом к спинке дивана, чувствуя себя хозяином положения и хозяином помещения – в общем, ни в чем себе не отказывал.

– Он точно тебе не помешает?

– Алекс, чувак, все нормас.

– А ты где будешь спать? Я могу его приютить у себя.

– Эту ночь, пожалуй, я проведу за компьютером, глядишь чего и нарою на него. – Макс посмотрел на зеленые часы на экране монитора: 22:33. – Ты веришь в сказки, которые он рассказывает?

Олегсандр замешкался, перевел взгляд на Арчи и заметил высовывающиеся из-под пледа синие кеды. Он с заботой снял их и положил возле дивана.

– Моя вера в его слова двигается по синусоиде.

– Ты считаешь, что он врет?

– Нет, конечно. Я думаю, что он говорит чистейшую правду, но для себя. Его правду, которую знает только он, – ответил Олегсандр и чихнул от пыли, витавшей в комнате после падения Арчи на диван. – Но некоторые его действия заставляют меня сомневаться.

– Какие?

– Когда ты переходишь дорогу, что ты делаешь в первую очередь?

– Смотрю налево, направо и перехожу, если нет машин.

– Именно! Этому учат с детства в любой стране с правосторонним движением, с левосторонним – наоборот. В США как раз-таки левостороннее движение, но Арчи, когда мы перебегали проезжую часть, посмотрел сначала налево, потом направо, как и мы.

Без лишних слов Бумажный Макс пошевелил компьютерной мышкой, и заставка цифровых часов на экране телевизора сменилась строкой «Введите пароль». Он нажал несколько разбросанных по клавиатуре клавиш и попал на рабочий стол. Среди нескольких сотен ярлыков, занимающих все пространство экрана, он нашел узнаваемую иконку браузера и открыл его.

– Левостороннее или правостороннее движение в США? – задал он вопрос поисковой системе и меньше чем через секунду получил ответ: в США правостороннее движение, как и в России.

Макс обернулся и с улыбкой посмотрел на Алекса, тот в свою защиту только развел руками.

– Значит я ошибался всю свою сознательную жизнь. Более того: я был уверен и даже спорил с людьми, доказывая обратное. – Лицо Олегсандра покрылось краской, и он медленно направился к выходу. – Как неловко! Вот я дубина!

– Пустяки, чувак. Многие ошибочные факты мы принимаем как должное. Например, говорим, что Земля – шар, хотя она мультиварка, – на полном серьезе сообщил Макс. Алекс ополоумел от услышанного, не веря своим ушам. – Шучу! Ты куда собрался?

– Домой, куда ж еще?

– Могу подбросить тебя на тачке.

– Не стоит. Присмотри лучше за Арчи, мало ли что…

– У тебя фонарь есть? На улице хоть глаз выколи!

– Он мне ни к чему, только внимание привлечет. Дорогу я знаю, как свои пять пальцев, что даже в темноте дойду до дома с закрытыми глазами.

– Твое дело, чел, но если передумаешь…

– Не передумаю. – Алекс открыл дверь, выпустил в подъезд Луну и вышел следом за ней, крепко пожав руку Макса. – До свидания.

Макс проследил за ними через дверной глазок, пока они не вышли на улицу и не скрылись во тьме.

Он сходил на кухню, достал из холодильника запотевшую бутылку пива и вернулся в комнату. Увидев прячущегося под пледом Арчи от яркого освещения мониторов, он поспешил выключить каждый, оставив только телевизор, за которым планировал провести всю ночь. Без лишнего шума Макс открыл бутылку, наполнил кружку до краев, развернул стул сломанной спинкой к столу и, широко раздвинув ноги, сел на него, и погрузился в просторы всемирной паутины.

Курсор носился из одного угла в другой, открывая все новые и новые странички и закрывая старые. За десять минут поисков Бумажный Макс ничего не добился, только выпил очередную кружку пива и налил следующую.

Арчи все это время подергивался и что-то бубнил.

13

Пробираясь по узкому коридору и огибая многочисленные скопления посетителей и врачей, несущихся на всех парах с пациентами на каталках в операционные, Арчи добрался до лифта и поднялся на пятый этаж. Когда двери лифта открылись, его встретила надпись большими печатными буквами на стене «Отделение реанимации и интенсивной терапии», а под ней на стенде, рядом с остальной информацией – красный лист с белой надписью «Не входить без ранее выданного пропуска с разрешением на посещение».

Арчи нарушил правило, переступил порог лифта и оказался в таком же длинном, но уже пустом коридоре со светлыми стенами. Ему казалось, что у коридора не было ни конца, ни края, и он бесконечно удалялся от него, смыкаясь в точку вдали.

По обе стороны от Арчи находились двери палат, возле которых стояли пустые скамьи и ждали первых посетителей.

Он шел по коридору и заглядывал в каждую прозрачную дверь, дабы утолить свое любопытство. Кроме пустых заправленных кушеток и не известных ему медицинских приборов с мониторами и проводами в палатах ничего не было. Когда он подошел к первому пересечению своего маршрута с таким же бескрайним коридором, уводящим влево и вправо на бескрайние расстояния, перед ним открылась дверь и он увидел человека в белом халате, выходящего из палаты.

Арчи забеспокоился о таинстве своего неузаконенного посещения пятого этажа, свернул по коридору, спрятался за угол и затаил дыхание, надеясь, что его не заметят. Он полностью перестал дышать и в кромешной тишине расслышал размеренные шаги, приближающиеся к нему все ближе и ближе.

Спрятаться было негде, да и бежать было некуда: пустое длинное пространство с гладкими стенами и потолками. На этой линии не было ни скамеек, ни дверей – только мерцающие лампы дневного света, давящие на нервы.

Арчи высунул голову и краем глаза заметил мужчину, целенаправленно идущего в его сторону и не думающего сворачивать. «Черт, черт, черт!» – прозвучали мысли в его голове. От беспомощности Арчи проскользил спиной по гладкой стене, сел на пол и схватился за голову, теребя волосы.

«Сэр, я не… сэр…» – пытался он придумать оправдание, но голову не посещала никакая разумная идея. Он продолжал трепать волосы и мечтал, что доктор его не заметит. Когда шаги приблизились так близко, что Арчи уже приготовился увидеть первый ботинок, выставляющийся из-за угла, он поджал руками колени к своей груди и опустил к ним голову. Сгруппировавшись, он просидел не дольше пяти минут. За это время шаги, которые сначала стремительно приближались и оглушали разносящимся по коридору эхом, резко прекратились. Боясь поднять голову и посмотреть, Арчи как мышка прижался к стене и сжал себя еще крепче от страха быть замеченным.

Послышалось жужжание на пару с приятной мелодией, затем хлопки и шуршание материи. Любопытство снова взяло над ним верх, он медленно приподнял голову с колен и через наседающие на глаза волосы увидел в метре от себя мужчину в белом халате, пытающегося найти свой звенящий мобильный телефон, похлопывая по карманам. Его попытки все же увенчались успехом, он провел пальцем по дисплею и поднес телефон к уху.

– Алло. Да, это Цемиш, – ответил на звонок доктор, прошел рядом с Арчи, даже не взглянув на него, и открыл только что появившуюся в коридоре дверь. – Он очнулся. Сейчас с ним наша медсестра и его мать. Хорошо. И вам того же, до свидания.

Как только врач зашел в помещение и закрыл за собой дверь, Арчи вскочил и побежал дальше по коридору, по которому шел ранее. Его ноги не чувствовали ни себя, ни пол. Они проскальзывали по гладкой поверхности, будто в больнице на время отключили гравитацию. Он как можно сильнее пытался оттолкнуться и ускорить свой бег, но выходило только высоко и очень медленно подпрыгивать. Тогда Арчи перешел на ходьбу, и все пошло как по маслу: никакой невесомости, только шаги и продвижение вперед.

Когда он проходил палату 588, из которой выходил мужчина в белом халате, в открытую настежь дверь увидел молодого человека на кушетке, медсестру, суматошно нажимающую разного цвета кнопки под зеленым монитором медицинского прибора, и женщину, сидящую у ног больного.

На голове пациента была надета голубая, полупрозрачная маска аппарата искусственной вентиляции легких, а к груди, рукам и ногам были подключены десятки проводов и трубок, передающих сигналы на компьютер и гоняющие лекарства по венам. Парень едва открывал узкие щелки глаз и смотрел в никуда.

– Он очнулся? С ним все будет хорошо? Он же поправится? – со всхлипами спросила женщина медсестру.

– К сожалению, только доктор Цемиш может дать вам более точную информацию.

– Я понимаю. Скажите, прошу вас, свое мнение.

– Поймите меня правильно, только врач вправе выносить какие-либо диагнозы. Я лишь следую инструкциям и его поручениям.

– Пожалуйста… – заикаясь, произнесла женщина. – Уверена, у вас со временем накопилось не мало опыта, даже больше, чем у Цемиша…

Медсестре льстили эти слова. Она расправила плечи и вся с ног до головы наполнилась невиданной важностью. Медицинский павлин в белом халате.

– К-ка-к в-вас з-зов-в-вут? – с трудом произнесла женщина, вытирая слезы носовым платком.

– Теа, Теа Виллстоун, – ответила медсестра, хотя могла просто показать ей бейджик.

– Т-теа, у в-вас есть д-дети? Ведь есть, д-да? Не дай вам Бог оказаться на м-моем м-месте, но, пож-жалуйст-та, войдите в мое положение и ответьте на е-единственный во-вопрос: он будет ж-жить?

Медсестра отсоединила один провод от руки больного, повернула рычажок на пульте управления и нажала несколько кнопок. Зеленая танцующая линия на мониторе сменилась множеством цифровых показателей с постоянно изменяющимися значениями. Теа отошла к окну больничной палаты и задумалась.

– Вы правы, – через некоторое время произнесла медсестра, – за семнадцать лет работы в Центральной Больнице Слобтауна я много чего повидала и набралась опыта. Ваш сын выглядит не так уж плохо, поэтому я считаю, что в лучшем случае он выздоровеет и продолжит заниматься прежними делами, а в худшем…

– В худшем? Что в худшем?

– В худшем случае ваш сын миссис…

– Марта Пинтен, – протараторила свое имя женщина.

Теа стала делиться с миссис Пинтен своим профессиональным мнением и рассуждать о дальнейшей судьбе ее сына и возможных исходах. Марта внимательно слушала медсестру и понимающе кивала, успевая вытирать слезы.

– Мама! – заорал Арчи, как только услышал имя своей матери и зашел из коридора в палату. Как он мог не узнать собственную мать, он не знал. – Мама! Не плачь!

Арчи подошел так близко к своей матери, что мог дотянуться до нее, но она не обернулась на его крик. Медсестра тоже не замечала его и продолжала вести беседу с Мартой Пинтен, нажимая кнопки медицинского оборудования. Арчи попытался обнять ее, но невидимый глазу барьер помешал ему это сделать, остановив его руки в паре сантиметров от нее, как силовое поле.

Он продолжал кричать, старался обратить на себя внимание, но безуспешно. Когда от безысходности он решил покинуть палату и сбежать из этого сводящего с ума места, больной на койке дернулся, тело его в судорогах затряслось, все трубки, провода и шланги отлетели в сторону и свисли до пола.

Арчи обернулся на лязгающий шум и застыл в изумлении: на больничной койке он увидел себя самого с перебинтованной головой, синяками и порезами. Он замер не в силах произнести ни единого писка, когда Арчи-2 раскрыл залитые кровью глаза и уставился прямо на него.

– Где я? – спросил больной и перевел взгляд на Марту, потом на Теу.

– Арчи, сынок! – просияла миссис Пинтен и бросилась к сыну, но вовремя подскочившая медсестра успела остановить ее.

– Марта, аккуратнее, вы можете только усугубить ситуацию, он еще совсем слабый. – Она указала на показания приборов, большинство которых показывали нули из-за отсоединенных проводов.

– Где я? – Арчи-2 осматривал незнакомое помещение.

– Ты в больнице, сынок, – Марта бережно дотронулась до его руки и почувствовала холодок его пальцев, – ты выкарабкаешься, мы выкарабкаемся.

Арчи-2 одернул руку и попытался снять с лица маску. Теа настоятельно порекомендовала ему повременить с этим.

– Кто вы?

Услышав вопрос своего сынишки, Марта разрыдалась в истерике пуще прежнего.

– Сын-нок, А-а-Арчи, м-м-м-м-ммил-л-л-ленький! – Ее носовой платок стал полностью сырым и уже не справлялся с поставленной задачей. Марта принялась вытирать слезы рукавами своего пиджака. Теа взяла с подоконника чистое белое полотенце и подала ей.

– Миссис Пинтен, не волнуйтесь. Скорее всего, эта кратковременная потеря памяти вызвана сотрясением черепно-мозговой коробки в совокупности с выходом из-под наркоза.

– В-вы ув-верены?

– Может, не сегодня и не завтра, и не через неделю, но он придет в норму. – Теа подала Марте стакан воды. – Вам крупно повезло, что он не потерял речевые функции.

– Поэтому-то я и могу заявить, что память не терял, – сообщил Арчи-2. – Вы не за того меня приняли, женщины.

– О Арчи! Сыночек! – простонала Марта.

– Вы ошибаетесь. Я не Арчи и уж тем более не ваш сын. Я понятия не имею, что я здесь делаю в прекрасном физическом состоянии и здравом смысле. Я требую дать мне ответы. И вообще я сейчас уйду, вы не вправе меня удерживать.

Он поднялся, стянул с себя маску искусственной вентиляции, отцепил оставшиеся проводки и трубки с иглами из рук, встал на ноги и направился к выходу.

– Арчи, посмотри на меня, это же я – твоя мама. Арчи! – Она залезла в сумочку, достала из нее бумажник и извлекла из него семейную фотографию, на которой Марта, Арчи и Брэд Пинтены стояли со счастливыми лицами на заднем дворе своего дома и жарили сосиски на барбекю.

Арчи, наблюдавший за всей этой вакханалией, хорошо помнил, когда был сделан этот снимок. Это был двадцать пятый день его рождения, и они отмечали его в кругу своей семьи без лишнего шума и пафоса. Тогда родители подарили ему билеты на самолет до Мексики, на пляжах которой он провел незабываемую, полную эмоций неделю. Правда тогда он почти не спал и отрывался по полной программе, регулярно заливаясь спиртным, которого не знал сколько выпил, поскольку сбился со счета уже на вторые сутки. «Прекрасное время», – мечтательно подумал он.

Арчи-2 взял фото из рук матери Арчи-1, осмотрел его со всех сторон, вплотную поднес к глазам и швырнул в сторону. Снимок полетел к окну, развернулся, как бумеранг, и чуть не угодил прямо в нос Тее.

– Херня галимая! – выругался Арчи-2. – Подделка! Компьютерная графика! Ни вас, ни мужика на фотке я не знаю и знать не хочу!

– Арчи, тот мужик – твой отец! – В голосе Марты чувствовалось переживание за душевное состояние ее сына.

– Я не Арчи! Я не Арчи! Я вас не знаю! Я никого не знаю! Отстаньте от меня!

От шокирующих слов Марта Пинтен не смогла удержаться на ногах, ее повело в сторону, и она чудом не рухнула на пол, приземлившись на больничную койку.

У Арчи-1 глаза наполнились слезами, он подбежал к своей матери, но невидимый барьер до сих пор не давал ему до нее дотронуться. Он сел на колени и заколошматил по скрытой глазу, но осязаемой стене.

– Мама, мама, мама! Я тут! Я Арчи! – кричал он, но Марта так и не слышала, и не видела его, как и остальных присутствующих в палате. – Я знаю тебя! Я Арчи! Я твой сын! Мама! Я знаю!

07.08.2020

1

– … знаю… Арчи… я… мама… – Арчи сначала мычал себе под нос, а потом вдруг прокричал: – Я знаю! Я Арчи!

Макс, который до этого спал за столом с кружкой пива в руке, уткнувшись лицом в клавиатуру и сладко похрапывая, вихрем взлетел над своей постелью и ошарашенными глазами уставился на него.

– Ты чего? – спросил он. – Я чуть ноги не протянул!

Арчи в холодном поту молча сидел на диване, не понимая куда его в этот раз занесло, но буквально через пару секунд осознал, где находится, и попросил Бумажного Макса принести ему воды. Когда он увидел его сонное лицо, усыпанное алыми квадратными вмятинами (словно тот уснул на раскаленной вафельнице), извинился перед ним и сам, пошатываясь, пошел на кухню. Там он попил холодной воды из-под крана, умылся и окончательно проснулся.

Когда вернулся, Бумажный Макс во всю ширь раздвинул плотные шторы и нараспашку открыл окно. Яркие солнечные лучи осветили всю комнату, а потоки воздуха обдули мокрое тело Арчи, сгоняя прочь переживания и поднимая настроение.

– Кошмар. Раньше я никогда во сне не говорил.

– Ты и сейчас не говорил, – усмехнулся Макс, – ты орал.

– Я не хотел.

– Ничего страшного, всякое бывает. Но я действительно чуть в штаны на навалил, а если бы навалил, то они бы порвались от натуги.

Арчи оценил шутку, и они расхохотались, разгоняя облачка пыли по комнате.

Макс сел на подоконник и закурил.

– Нет ничего лучше первой утренней сигареты, вдаривающей по шарам, да еще в такую погоду.

– Непередаваемые ощущения, – подтвердил Арчи. Он хорошо помнил те ощущения.

– Будешь? – Макс протянул ему пачку.

– Нет, спасибо. Я давно бросил и не хочу снова попасться на этот крючок.

– Твоя правда, чувак. Чай, кофе или чего покрепче?

– Пожалуй, сначала кофе, а уж потом придумаем. – Арчи улыбнулся. – Одну ложку кофе, одну – сахара и чуток молока для цвета.

– Будет сделано!

Макс затушил сигарету в пепельнице из консервной банки, спрыгнул с подоконника и по пути нажал кнопку запуска компьютера.

Арчи подошел к окну и чуть не ослеп от яркого солнца, которое только-только поднималось над холмом, величественно берущего свое начало прямо за дорогой и одинаковыми домами. Из-за холма Арчи увидел конец производственной трубы, из которого этим ранним утром уже во всю валил очень странный, темно-зеленый дым.

По дороге с черепашьей скоростью проезжали развалюхи, которые и автомобилями нельзя было назвать, в основном с мужчинами внутри. Женщин Арчи совсем не видел, ну, может, одну или двух из двадцати человек. Большая часть людей была одета в синюю спецодежду с белыми рукавами. Все они ехали в одну сторону, противоположную магазину с парковкой. А вот в сторону магазина автомобили совсем не ехали, да и пешеходов прошло всего пара человек: два молодых паренька с рюкзаками и удочками в руках. Арчи решил, что они шли к реке, именно туда, где находятся Кричащие кусты и лодки. Возможно, он ошибался, но это походило на правду. Один парень увидел открытое окно и хотел было помахать Арчи, но, когда увидел незнакомца, сделал вид, что хотел почесать голову, и почесал ее. Парень явно не ожидал увидеть Арчи на месте Бумажного Макса.

Компьютер издал продолжительное пищание, и на телевизоре Арчи увидел уже знакомые ему цифровые часы: 8:55. Арчи подошел к столу и пошевелил мышкой, заставка сменилась полем для ввода пароля. Арчи пораскинул мозгами над паролем, который мог бы задать Бумажный Макс, но в голову ему ничего не пришло, кроме мыслей о родителях, навеянных ему во сне.

Он много времени провел в мессенджерах, сидя за своим ноутбуком, поэтому почти наизусть знал расположение всех символов на клавиатуре, ну или примерное их расположение. В поле для ввода пароля он ввел комбинацию PASSWORD насколько это было возможным и кликнул курсором по кнопке «OK» на экране. Ничего не произошло, и звездочки в поле для ввода исчезли. Тогда Арчи хаотично, закрытыми глазами пробежался пальцами по кнопкам с верой в то, что ему обязательно повезет, что он сорвет куш. Когда компьютер после каждого нажатия клавиши начал издавать звук об ошибке, а строка для ввода пароля полностью заполнилась двадцатью звездочками, он снова навел курсор на «OK» и щелкнул левой кнопкой мыши.

Системный блок зашумел, а из колонок механический голос произнес: «Привет. Готов к работе». На рабочем столе появились иконки, в которых Арчи заблудился с первых секунд. Еще и эйфория, вызванная его первым хакерским взломом чужого ПК, не давала покоя. Он будто вновь получал удовольствие, в несколько тысяч раз большее его первого скоропостижного секса.

Наконец среди кучи иконок он нашел иконку браузера и открыл его. Компьютер снова загудел, и на экране стала загружаться стартовая страница. Шкала с процентами от одного до ста заполнилась за долю секунды, и на белом фоне большими черными буквами появилась надпись «ПОШЕЛ В ЖОПУ». От неожиданности Арчи даже отпрянул от экрана, но потом приблизился и попробовал открыть другой браузер, решив, что этот неисправен.

Он клацнул курсором по ярлыку с изображением разноцветного кружочка, и перед ним появилась строка для поиска.

«Хоть этот работает», – подумал Арчи и ввел свое имя в строку, боясь ошибиться в выборе нужных кнопок на клавиатуре. Вместо процентной шкалы там заполнялась по часовой стрелке окружность, и после полной загрузки страницы на весь экран растянулась мужская задница со стрелкой, указывающей на анальное отверстие, и подписью «ВАМ СЮДА».

Позади Арчи Бумажного Макса прорвало истерическим смехом. Все это время он наблюдал за ним из коридора с кружкой кофе в руках.

– Как тебе это нравится, юный хакер?

– Я только ввел пароль, и он оказался верным. Я не собирался тебя взламывать, я лишь хотел проверить твою защиту. – Арчи поднял руки, как при задержании.

– Ты и не взломал, чувак. – Макс подал ему кофе. – Это обман, иллюзия, заставляющая поверить хакеров в себя. Если бы ты открыл еще что-нибудь, то познавательная картинка и текст указали бы тебе еще один вероятный маршрут твоего путешествия по моему компьютеру. Типа, издевательство, чувак.

– Понял тебя. Я и сам чуть не кончил, когда подумал, что взломал твой комп. – Арчи улыбнулся, отпил кофе, приготовленный именно так, как он и хотел. – Я хотел написать своим родителям, что со мной все в порядке, что я в… России.

– Боюсь, это невозможно, бро.

– Почему? – Арчи подавился горячим напитком и с трудом предотвратил извержение лавы цвета кофе с молоком изо рта на клавиатуру.

– Твою мать зовут Марта?

– Откуда ты знаешь? – спросил Арчи, откашливаясь.

– Это не сложно и заняло у меня не больше получаса. Все, что было нужно – вбить критерии поиска человека в международных соцсетях. В городе проживания я указал Слобтаун, нашлось сто пятьдесят тысяч пользователей. После указал женский пол и возраст от сорока лет, список сузился до семи тысяч. Ввел твою фамилию, надеясь, что она зарегистрирована именно с ней. Таким образом, после всех манипуляций мне оставалось проверить всего восемьдесят пять женщин подходящих всем критериям. В профиле одной из них я нашел фотографию со знакомым человеком – с тобой. До этого, правда, я пытался найти твоего отца, но ни на одной из двадцати семи страничек профилей я не нашел никаких зацепок. Вот и все.

Для наглядности Бумажный Макс проделал перечисленные им действия и открыл профиль Марты Пинтен с фотографией, где она в красном платье и Статуей Свободы за плечами. Арчи рассказал, что ту фотографию сделал как раз-таки его отец, когда они с мамой отдыхали в Нью-Йорке на тридцатилетнюю годовщину их совместной жизни.

– Почему невозможно ей написать?

– Вот этого я не знаю. Попробуй сам, если хочешь.

Арчи наклонился над столом, направил курсор на кнопку «Отправить сообщение» и нажал на нее. Вместо диалогового окна вышла ошибка. Он обновил страницу и попробовал еще несколько раз. Безуспешно.

– Это ее цифры? – Макс указал на номер мобильного телефона, указанный в контактной информации Марты.

– Да! – просиял Арчи. – Макс, ты гений! Дашь свой телефон, а то мой, сам знаешь, погиб смертью храбрых?

Макс без колебаний достал из кармана телефон, разблокировал его и протянул Арчи. Тот молниеносно набрал номер, который помнил наизусть, как таблицу умножения, и поднес телефон к уху. Прозвучал один гудок, и записанный голос женщины сообщил на русском языке: «Звонок невозможен», – потом был продублирован на английском. Арчи набрал номер отца и услышал те же самые слова, после чего отдал мобильник Максу и присел на диван.

– Такое чувство, что стоит какая-то серверная защита (ну или блокировка), не позволяющая общаться с гражданами другой страны, – сообщил Макс, – и, к сожалению, я никак не смог ее обойти.

– Макс, я ни хрена в этом не понимаю! Я не понимаю, как я здесь оказался! Я не понимаю, что мне делать! Ни! Хре! На!

Макс достал из пачки сигарету и предложил ее Арчи, но, когда получил отказ, закурил ее сам и ушел на кухню за порцией холодного пива.

От пива Арчи отказываться не стал, опустошил кружку в два глотка и, вроде как, расслабился.

– Лучше?

– Еще бы, но с алкоголем лучше не перебарщивать. Нужно трезво оценивать ситуацию, – ответил Арчи. – А где Алекс?

– Ушел домой, после того, как ты вырубился. Мы решили тебя не будить и дать отдохнуть. Все равно тебе некуда было идти.

– Извини, что занял твой диван и не дал нормально поспать.

– Чувак, все норм. Хочешь, я позвоню Алексу?

– Позже. Пускай отдыхает, он же в ночи добирался до дома. Он славный мужик, но со своими тараканами в голове.

– С какими? – попросил уточнить Макс.

– Старого склада ума. Он не желает идти в ногу со временем. Ненавидит блогеров. Типа того…

Макс задумался, засмотревшись в окно на проезжающую детвору на велосипедах, радостно кричащую между собой писклявыми голосами и звенящую звоночками на рулях. В ребятишках он увидел себя и своих давних друзей в детстве, наматывающих круги вокруг квартала целыми днями. Велосипедисты проехали, а Макс из воспоминаний вернулся в реальность.

– А что ты хотел от человека, лишившегося физического труда с появлением интернета и других новомодных штучек? Его жена лишилась работы и выбрала самый легкий путь – стала сниматься в порнушке, еще и детей за собой подтянула. Как бы ты себя вел, не дай Бог, конечно, оказавшись на его месте?

Арчи словно громом поразило. Он словно пережил все эмоциональные состояния Олегсандра, вызванные такими, несомненно, шокирующими известиями. Он сидел с открытым ртом и думал, как бы действительно повел себя на его месте. Ему стало ясно, отчего Олегсандр пошел вопреки своим принципам, лишь бы отгородить своих детей от сомнительного занятия, приносящего, по его мнению, неплохие деньги. Арчи взял со стола бутылку пива и отхлебнул из пластикового горлышка.

– Упс… Кажется, я проговорился. Алекс тебе об этом не рассказывал?

– Рассказывал, но не с такими подробностями, – ответил Арчи.

– Я тебе этого не говорил, – Макс застегнул молнию на губах, – не затрагивай при нем эту тему, договорились?

Арчи кивнул.

– Тебе станет комфортнее, если я тебе сообщу, что Алекс такой не единственный?

– В каком смысле?

– Большинство женщин Слобурга занимаются таким родом деятельности. Многие мужчины: мужья, отцы, братья, деды даже не догадываются об этом и спокойно живут своей жизнью. Оставшиеся (те, кто в курсе) не обращают на это никакого внимание, поскольку деньги меняют и материальное положение, и людей, и их взгляды. Но не все люди корыстные. Наверняка, существуют такие же, как наш Алекс, убитые горем мужчины.

– Да… – протянул Арчи, – ну и городок. Хотя я не знаю, что творится в Слобтауне.

– Это еще не все, – перебил его Макс.

Он интенсивно принялся перемещать курсор и открывать одну за одной папку. В каждой папке было множество других папок, не помещающихся на большом экране телевизора. Макс сообщил Арчи, что перед ним сохраненный архив информационного портала «Цифроньюз», созданного им после увольнения из типографии и приносящего доход по сей день.

Он зашел в папку «2019», в ней в папку «Апрель», выбрал нужный файл и открыл его. На экране телевизора отобразилась публикация новости из сохраненной веб-страницы.

ВЕСЕНЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ

1 апреля 2019 г. Ранним утром по адресу: г.Слобург, ул.Кирпичная, 109 – внутри гаража, возле частного дома был обнаружен труп девушки.

В ходе мероприятий по установлению личности пострадавшей выяснилось, что это была 27-летняя хозяйка дома Коршунова Ксения.

Труп обнаружил курьер по доставке продуктов питания. Когда он шел на свой первый в тот день адрес, проходя возле места преступления, он увидел клубы едкого дыма, валящих из приоткрытых дверей гаража. После увиденного он вызвал полицию и продолжил работу.

Бумажный Макс

Под текстом были прикреплены фотографии с места преступления. Для пущего эффекта Макс развернул одну из них на весь экран.

Обнаженная девушка с длинными светлыми волосами, забранными в хвост, лежала грудью на бетонном полу. Затылком она упиралась в задний бампер своего автомобиля, в ее рот была вставлена выхлопная труба, к которой тонкой медной проволокой были примотаны ее черные от копоти губы. Лицо и плечи тоже были покрыты сажей.

– Зачем ты мне это показал? Как это связанно с Алексом? – с крайним недовольством спросил Арчи, прикрывая глаза ладонями и оставляя щелки для просмотра.

– Не торопись. Я только покажу тебе еще кое-что и тогда объясню. – Макс открыл другую папку, а в ней – файл и сразу перемотал новостной текст до прикрепленной фотографии. Ее он тоже растянул на весь экран.

Мертвый, полностью голый мужчина сидел в кресле возле включенного телевизора с открытыми глазами. На шее виднелись следы от удушения железной цепью, а вокруг сосков – следы от человеческих зубов. Пенис его был натянут до пупка и пристрелен мебельным степлером к животу десятком скоб, а мошонка опущена в стеклянную банку из-под солений и залита бетоном.

Арчи не мог больше смотреть на снимок даже через щелки между пальцев и отвернулся к окну. Он с трудом сдерживал подходящую рвоту и, прижимая ладони к губам, пробубнил:

– Где ты все это взял? В обычных газетах такого не печатают, да и в интернете такое не особо публикуют.

– Так сказать, есть источники. Пойми, Арчи, этот информационный портал – моя собственность и мой хлеб. Если бы не шокирующие подробности, я бы пошел по миру.

– И тебя ни разу не блокировали?

– Пока что мне везло. На каждого представителя закона, сующего свой нос в мои дела, у меня находился противозаконный компромат. – Макс подмигнул Арчи, закрыл файл и продвинулся к другому. – Все мы не без греха.

– Жесть…

– Не то слово. Все фотографии, что я тебе показываю, связаны не только с Алексом, но и с тобой, так что, будь добр, посмотри на экран.

– Со мной? – Удивляясь, Арчи со злобой в глазах повернулся к Бумажном Максу. – На что ты намекаешь?

– Просто посмотри. Это из последнего. Новость за второе августа. – Макс не удостоил Арчи даже взгляда и уткнулся в фотографию. – Ее звали Ласкутина Наталья, ей было двадцать три года от роду. Ее обнаружили в одной лишь футболке, как видишь, лежащую звездой на баскетбольной площадке возле Школы №5 с разрезанной брюшной полостью и мячом внутри. Сначала все решили, что он беременна.

– Я в шоке.

– Ага, я тоже, чувак, – согласился с ним Макс. – Видишь едва различимый смайлик, выложенный беленькими точками на асфальте между ее ног? Это ее зубы. Все до единого.

– Вот дерьмо! Полиция уже нашла шизика, который натворил это?

– Вот сейчас и пришло рассказать тебе об этих жертвах и как они с тобой и Алексом связаны. Сразу скажу, что жертв не три, а, скорее, тридцать три, если не больше. Стабильно раз в месяц в Слобурге кого-то убивают. Я лишь показал тебе самые жуткие снимки. – Макс закурил и попросил Арчи слушать его внимательно. – Все эти жертвы не случайны, как кажется многим и особенно полиции. Их кое-что объединяет.

– Что же? – озадаченно спросил Арчи и растянулся на диване.

– Все они так или иначе засветились в порнографии. Я не говорю, что все без исключения убийства в Слобурге связаны между собой. Вовсе нет! Только девяносто девять процентов, не меньше. – Макс улыбнулся, но, решив, что улыбка неуместна, состроил серьезную гримасу и выпустил струйку дыма. – Теперь ты понимаешь обеспокоенность Алекса за своих детей и, может быть, за бывшую жену?

– Обалдеть! – Арчи поправил подушку под головой. – И давно он об этом знает?

– Я когда-то рассказал ему, узнав, чем занимались его дети.

– Ну дела! Полиция не поймала маньяка, раз жертвы до сих пор появляются?

Макс сощурил глаза от солнечного луча, отразившегося от оконного стекла ему в лицо, встал со стула и задвинул шторы.

В комнате стало темно, лишь телевизор освещал помещение. Макс принялся искать что-то на компьютере и через минуту открыл документ с полностью заполненной текстом страницей, в каждой строке которого была записана дата и через слеш – имена и фамилии двух людей.

– Полиция? Поймала? Напротив каждой даты указаны имя жертвы и человека, которого обвинили в содеянном. Я это не выдумал, чел, это официальные заявления полиции. Так, например, девушку с первого фото убил некий Ложкарев Филипп, мужчину со второго – Рогачев Николай, а кто убил девушку на баскетбольной площадке, пока не обнаружили. Получается, что на каждое убийство был найден виновный, и, по заявлению полиции, все они отбывают сроки в местах заключения. Ну кроме, конечно, последнего.

– Хорошо, что этих тварей поймали!

– Рано радоваться, чувак, – пресек его Бумажный Макс. – Фиха в том, что имена всех этих якобы преступников в Слобурге никто не знает, ни одна душа, уж поверь мне. Отсюда вытекают два варианта: либо имена преступников вымышлены, любы все эти обвиненные не являются жителями Слобурга и его окрестностей. Первый вариант можно сразу отмести в сторону, поскольку лица преступников показывали по телику. Записей у меня, к сожалению, не сохранилось. Я проводил собственное расследование над каждым осужденным и знаешь, что я нарыл? Нет? То, что все они – жители разных городов России: Астрахань, Москва, Новосибирск и другие. Все они были проездом в нашем городе, судя по их постам и фотографиям в соцсетях. Кто-то из них путешествовал, а кто-то был в командировке. Понимаешь?

– То есть ты думаешь, что полиция ошиблась и взяла не тех?

– Я в этом уверен, чувак. Дело в том, что они отрицают взаимосвязь между жертвами, потому что (как обычно у нас бывает) не захотели капнуть чуть глубже. Такое чувство, что они до сих пор работают на печатных машинках и калькуляторах, иначе с легкостью бы нарыли в интернете нужную им информацию. – Макс докурил сигарету и метким броском отправил окурок в пепельницу на подоконнике. – В итоге они безосновательно сажают за решетку людей, волей случая оказавшихся в ненужное время в ненужном месте, до которых никому нет дела в пределах нашего городка. Все ради спокойствия местных жителей, чтобы они чувствовали себя под защитой.

– Теперь я понял, почему ты не рекомендовал мне обращаться в полицию за помощью, – сказал Арчи. – Во-первых, ты считаешь, что у них не хватит ни ресурсов, ни желания мне помочь…

– Во-вторых, они с удовольствием повесят на тебя последнее убийство и торжественно объявят прессе о поимке преступника. И не видать тебе больше ни родителей, ни Слобтауна, чел.

От услышанного голова у Арчи закружилась. Ему показалось, что темные стены комнат вот-вот сдавят его, не оставляя путей отступления. Ему вдруг как можно скорее захотелось покинуть квартиру Бумажного Макса, в которой он узнал горькую правду Слобурга, в которой подтвердились слова Олегсандра о гнилом городе с гнилыми жителями. Не все таковыми являлись, только большая часть.

Может, он зря ушел с поляны в лесу? Может, зря пересек реку? Зря поперся на окраину Слобурга? А если ему только и нужно было вновь уснуть на той поляне в тени крон деревьев на влажной утренней траве?

Такие мысли только загоняли его в тупик и удручали и без того плачевное положение.

Арчи хотелось выпрыгнуть в распахнутое за шторами окно и бежать, куда глаза глядят. Но куда бежать в до боли знакомых и до боли чуждых ему краях? Он словно уже бродил по этим улочкам, но тогда их окружала другая архитектура. Будто он совершил скачек во времени, но даже на экране телевизора Макса подтверждалось обратное. Или это сон во сне?

– Чувак, тебе поплохело? Можешь прогуляться и подышать свежим воздухом. Главное не уходи далеко, а то заблудишься и не вернешься обратно…если, кончено, ты вообще захочешь вернуться. Я не в праве тебя тут удерживать.

– Нет, Макс, я никуда не пойду. Мне некуда и не к кому идти… Кроме тебя и Алекса.

– Все-таки тебе стоит проветриться, а то у меня тут накурено, я и сам это знаю, – настаивал Бумажный Макс. – Глоток свежего воздуха тебя явно не помешает. Тут недалеко есть хорошее заведение в здании общественных бань. Еда там не плохая и пиво не моча. А можешь просто прогуляться и осмотреться, вдруг чего навеет?

– По идее, можно, но как быть с полицией?

– Не думаю, что ты встретишь хоть одного чувака в погонах. Не сообщай никому своего настоящего имени, а представляйся, например, Егором…Плотниковым, двоюродным братом Бумажного Макса, то есть меня. Говори, что приехал ко мне в гости и все. Акцента у тебя нет, поэтому ты вполне сойдешь за местного. Не думаю, что у тебя вообще должны возникнуть какие-то проблемы. Ну ты понял?

– Да. – Арчи направился к выходу и остановился на полпути. – Вроде бы, я проболтался тем троим придуркам у магазина.

– В таком случае будь аккуратен и не попадайся им на глаза, – приободрил его Макс. – Объяснить на пальцах, как дойти до бань?

– Сам разберусь. Спасибо.

2

На улице оказалась не так прекрасно, как казалось через окно, а даже лучше. Абсолютную тишину нарушали изредка проезжающие автомобили, шумно трясущиеся на волнообразном полотне асфальта, да разговоры прохожих, общающихся почти шепотом. Некоторые останавливались в просветах между домами на противоположной стороне дороги и смотрели на вершину холма, с которого доносилось пение утренних птиц и вой гуляющего между высоких хвойных деревьев ветра. Нерукотворная симфония погружала в транс и заставляла забыть о людской рутине и тленности бытия, присущих жителям Слобурга.

Пересечь проезжую часть Арчи не составило никакого труда. Неудобство доставило только легкое жжение в ступнях, проникающее через тонкие подошвы кед от раскаленного асфальта, на котором, пожалуй, через пару часов можно было зажарить яичницу. Спасение ногам он нашел на тротуаре в тени деревьев.

Арчи вспоминал название этой улицы, а ни на одном доме, как назло, не было табличек даже с номером, только десять квадратных окон – по пять на этаж. Стены домов были исписаны хулиганами баллончиками с краской: «МАРИНА Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ», «МИША ГУСЕВ – ГУСЬ» и подобное.

Из-за спины послышалось бабаханье, похожее на хаотичные удары десяти человек по барабанной установке, преодолевающее расстояние без каких-либо проблем, отражаясь от плоских стен домов, и попадающее в уши. Арчи подумал, что кто-то заводит свой драндулет на парковке магазина, но, когда обернулся, увидел тех же самых ребят на велосипедиках, которые нарезали очередной круг. Когда они проезжали рядом с ним, он заметил, чем был вызван грохот: у каждого велогонщика к заднему колесу велосипеда была примотана изолентой пустая пластиковая бутылка, которая ударялась о спицы и напоминала звуки выхлопной трубы мопеда. Похоже, у детишек проходило соревнование за титул чемпиона и за невиданной величины приз, отчего они неслись по дороге, собирая на своем пути все выбоины. Отставала от всех единственная девочка в черных сандалиях, белых шортиках и футболке, косынке в цветочек и громоздим рюкзаком на спине. Проигрывала она не из-за физической подготовки и спортивных характеристик своего велосипеда, а от того, что ехала аккуратнее своих оппонентов и одной рукой держала руль, а другой – ломоть белого хлеба.

«Лишь бы ты не свалилась, юная экстрималка».

При взгляде на ее белоснежный кусок хлеба у Арчи заурчало в животе, да так громко, что идущие ему навстречу мужики точно бы это услышали, если бы не грохот велосипедиков.

Он пожалел, что не узнал у Макса дорогу до общественных бань с каким-то хорошим заведением в его стенах. Он пожалел, что обманул его, сказав, что не голоден. Тогда его преследовала другая цель. Тогда он хотел разобраться, знает ли он эти места и бывал ли тут раньше, или ему это кажется и навеяно черт знает чем. Сможет ли он сам найти нужную ему улочку, дом или заведение. А вдруг он увидит какого-нибудь своего знакомого, скрывающегося от него за заборами, за деревьями и за углами домов? Что, если все эти люди, окружающие его за прошедшие два дня – хорошо подготовленные актеры, играющие свою роль по заранее прописанным вариантам сценария? Олегсандр, Бумажный Макс, ублюдки у магазина, блогеры и маленькая девочка – реальны ли они? Что, если он – персонаж реалити-шоу, как в фильме «Шоу Трумана» Питера Уира с Джимом Керри в главной роли?

Тогда здравый смысл Арчи мечтал разобраться со всем этим бредом как можно скорее, сейчас же инстинкт самосохранения требовал сию секунду набить желудок хоть чем-то, хоть кожаным ремнем. Теперь ему казалось, что все издевались над ним. Даже собака, выпрыгнувшая из ржавого мусорного бака на обочине, с усмешкой смотрела на него и довольно держала в зубах обглоданную кость.

Он посмотрел на нее, на мусорный бак, на песчаный двор с островками зеленой травы, на кучи наваленных дров. В памяти Арчи вспыхнула эта знакомая картина и послужила ориентиром в его путешествии. Он каким-то образом знал, что чуть дальше мусорных баков, не доходя до следующего перекрестка, с левой стороны от него будет расположен минимаркет «К4В», в котором он и купит себе перекусить в отделе фастфуда. Арчи сунул руку в карман и пришел в ужас – он лишился не только телефона, который выкинул, но и денег, которые у него когда-то были. Он второпях, пока еще не лишился рассудка, обшарил другие карманы. Когда в левом заднем он нащупал приятно шелестящие бумажки, паника покинула его, возвращая на прежние места спокойствие и хладнокровие.

Он ускорил шаг, обогнал идущих перед ним мужиков, а потом побежал, глядя по сторонам, дабы не упустить из виду минимаркет, да так увлекся, что чуть не врезался в фонарный столб, выросший посреди тротуара, который можно было обойти только по проезжей части. Это Арчи и сделал, и тут же услышал сигнал автомобиля, медленно подкатывающего к нему. «Что сигналишь, козел? Тебе еще полгода до меня ехать», – про себя произнес Арчи, хотя губы его шевелились. Он запрыгнул на тротуар и побежал дальше. Вскоре он догнал мамашу, вальяжно шагающую и покачивающую коляску. Она пела колыбельную ребенку. Арчи заглянул в коляску и не увидел в ней ребенка. Внутри лежала кудрявая куколка с одним глазом. Мамаше не понравился этот жест, она вильнула своей широченной попой, с трудом умещающейся в полупрозрачные от натуги лосины, и зацепила ею Арчи. Его повело в сторону, и он чудом не вылетел на дорогу под колеса все той же «несущейся» кучи ржавчины. Водитель уже не сигналил, а орал в окно адресованную Арчи брань.

– Урод! – на пару с водителем прокричала вслед толстозадая тетка с коляской.

– Лечись, ненорма… – взбунтовал было Арчи, но вовремя вспомнил наказание Макса: не лезть на рожон и вести себя незаметно, – … простите, миледи.

Женщина самодовольно отвернулась, предварительно показав ему средний палец, и полезла в коляску успокаивать пластиковую дочурку.

«Боже, когда же это закончится?»

После столкновения со столбом и этой женщиной ему совершенно не хотелось подвергать себя еще какой-либо опасности, что вместо бега он предпочел размеренный шаг. Действительно, куда ему торопиться? Минимаркет же не закроется раньше обеда?

Между делом он и сам не заметил, как жилые дома по левую руку закончились, и начался серый бетонный забор с натянутой по верху колючей проволокой. Забор огораживал территорию предприятия с трубами. Раньше на его месте находились дома, но их снесли. Арчи это откуда-то знал. Так же он знал по воспоминаниям, пришедшим из ниоткуда, что он давно уже должен был быть у «К4В», а забора не должно было быть в помине. Он знал одно и знал другое, но то и то противоречили друг другу.

Разочаровавшись в собственных прогнозах по знанию Слобурга, Арчи хотел было развернуться и от отчаяния вернуться к Бумажному Максу, как внезапно в нескольких метрах от него, посреди забора открылась стеклянная дверь с бумажной табличкой посередине. Из нее вышел хромой на обе ноги белобрысый парень того же роста, что и Арчи. Он заметил Арчи и пошел в его сторону с дурацкой улыбкой на лице. Хромота его словно пропала, но вот походка стала очень странной и неестественной – что-то среднее между походкой цапли и аквалангиста в ластах.

Он шел по тротуару, высоко поднимая колени и опуская плашмя стопы на асфальт. Из-под его ног вылетали щелчки, словно он шел в ботинках с металлическими набойками на подошвах. Приближаясь к Арчи, незнакомец поднял высоко руку с мобильным телефоном розового цвета и поднес его к уху, когда тот заиграл мелодией.

– Алло! Я слушаю. По времени, примерно, восемьдесят рабочих часов, по деньгам, где-то, тыщ девяносто. – он выдержал короткую паузу, вслушиваясь в слова своего собеседника, и закивал головой. – Да. Девять тонн. Согласны? Договор. До связи.

Хромой нажал кнопку завершения вызова, и телефон издал звук «бам-бабам-бам».

Когда между ним и Арчи расстояние сократилось до пары метров, он протянул Арчи руку. Арчи хотел не заметить этого и пройти дальше, увернувшись от рукопожатия, но хромой насильно сунул ладонь в ладонь.

– Хай!

Он положил телефон в карман, и из него донеслись еще какие-то неразборчивые пищащие мелодии.

– П-привет, – смутился Арчи.

Такая неловкая ситуация случалась с ним и прежде. К нему не раз подходили незнакомые люди и, приняв его за своего друга, протягивали руку. В такие моменты Арчи всегда задумывался: «Это они ошиблись, или я их не помню?» – но всегда делал вид, что всех узнавал. Вот и сейчас Арчи любезно поздоровался и хотел было пройти дальше, но незнакомец его не отпустил.

– Чо как оно?

– Что? – Арчи ослабил хват и дернул рукой, чтоб тот перестал ее сжимать.

– Как дела, говорю? Давно не виделись!

– Ааа… ну да… круто! – ответил Арчи, лишь бы тот от него, наконец, отвязался. Но, к своему удивлению, задал встречный вопрос: – А ты как?

– Ваще круть! – ответил тот и, словно услышав внутренний голос Арчи и его мольбы, отпустил его руку, но встал на его пути. – Только что купил в магазе мобилу для дочурки и знаешь, что?

– Нет. – Арчи все еще мечтал уйти от этого разговора, но ему было как-то неловко это сделать. Он, вроде бы, даже сделал шаг в сторону, показывая, что ему нет дела до подробностей, да и времени он тратить не хотел, но незнакомец не отступал от начатого.

– Прикинь чо! Я только нажал на одну вот эту кнопку, – он достал розовый телефончик с наклейкой вместо дисплея и показал на цифру 4. Арчи уже видел подобные товары в магазинах с игрушками для детей. Телефон был всего лишь макетом, предназначенным для детских утех, чтоб те могли почувствовать себя взрослыми, – и телефон зазвонил.

– Ну круто.

– Ага. Ваще крутизна! Я ответил на звонок. Мне предложили работу на много денег. Я не смог отказаться.

Игрушка вновь зазвонила в его руках, а потом поочередно воспроизвела аудиозаписи (похоже, тот нечаянно нажал на несколько кнопок одновременно): «Два. Восемь. Ха-ха. Слоник гудит, коровка мычит. Яблоко».

Арчи смиренно ждал, пока хромой ответит на столь важный в его жизни звонок и заключит еще один многомиллиардный контракт с каким-нибудь крупным бизнесменом, известным во всем мире. Но тот даже не удосужился посмотреть на розовый гаджет с прямоугольной наклейкой.

– Не ответишь на звонок?

– Подождут, – важно ответил незнакомец. – Реальные люди важнее. Деньги и связи не так ценятся.

– Золотые слова.

– Правильно, – довольно проворковал неизвестный и топнул ногой. Из-под подошвы вылетела искра. Арчи ее не заметил.

Возле них проехала развалюха, скрипящая старым металлом. Водитель несколько раз надавил на кнопку клаксона, оглушая редких пешеходов. Арчи думал послать его ко всем чертям, но, когда хромой поднял ладонь и произнес: «Здра-а-с-с-сь», – повторил движение и поздоровался с проезжающим.

– Кстати! – продолжил доставать Арчи незнакомец своими разговорами. – Ты говоришь о золотых словах, а мне только что предложили золотые горы. Но я тебе не расскажу о своем секрете успеха, извиняй. Бизнес есть бизнес. Ты, кстати, куда идешь?

Арчи перевалился с ноги на ногу, посмотрел по сторонам, чтобы ухватиться хоть за какую-нибудь ниточку, способную помочь ему увильнуть от ответа, но кроме бетонного ограждения с врезанной в него стеклянной дверью с одной стороны и белого двухэтажного дома с другой, ничего не увидел и сказал, что первое пришло в голову:

– В магазин.

– В этот? – Он указал пальцем на стеклянную дверь. – Что ты там забыл? Сходил бы лучше в тот, на другом конце улицы с парковкой возле. Там кондиционеры есть. Там и выбор больше и персонал лучше. Хорошо, что его там построили, так ведь?

– Угу, – только вырвалось из Арчи.

Он совершенно не понимал, что происходило, и хотел, чтобы незнакомец от него отвязался.

Узнал он Арчи или просто хотел пообщаться с первым встречным? Или он один из подчиненных, который должен был следить за ним и за его передвижениями, чтобы… для чего? Чтобы что? Какой в этом был толк? Кому от этого польза?

Пока они общались (точнее это было не общение, а монолог незнакомца, в который Арчи изредка вставлял по слову), проехал белый автобус с надписью на боку «ОКРАИНА», а из двери в бетонном заборе вышла девушка в ярко-зеленых джинсах и сначала пошла в их сторону, потом резко развернулась и поторопилась в противоположную. Та самая девушка, которую Арчи видел с малолетками у гаражей, когда они с Алексом поднимались на Кольцевую по дороге, усыпанной камнями. Арчи успел разглядеть ее круглое личико, как у одной его знакомой Рейчел, с которой он как-то переспал по пьяни. С ней же потом переспал и Ник, за что Крис прозвал его подражателем. Нику не нравилось, когда его так называли и бесился, а Крис с Арчи смеялись над ним и подстебывали.

Со спины девушка больше походила на Дженис – первую любовь Арчи, с которой он познакомился на вечеринке своих друзей. Тогда еще какой-то дурак заехал на мотоцикле в уличный бассейн и обрызгал всех отдыхающих, правда, никого это не огорчило, а только рассмешило, и все продолжили вилять бедрами в такт танцевальной музыке.

Арчи посетила гениальная идея – позвать уходящую девушку в ярко-зеленых джинсах, чтобы отвязаться от балабола с веревкой вместо языка. Но как? Рейчел? Дженис? Эй ты? Такие позывы могли только вызвать еще больше подозрений к нему, поэтому он не осмелился открыть рот.

Незнакомец осмотрел его с ног до головы, причмокнул губами, сунул указательный палец себе за щеку и резко вынул, издавая звук, с которым из бутылки шампанского вылетает пробка.

– Вот это крошка! – Незнакомец чуть не подавился слюной. – А орешек… так бы и уткнулся в него лицом! Не то, что у моей Маруськи – катер с якорем вместо лица. Но я все равно ее люблю. Даже татуировку набил для нее.

Балабол наклонился, закатал штанину над причудливым ботинком коричнево-красного цвета, покрытого трещинами и потертостями – это были старые кожаные коньки, в которых его предки катались по обледеневшей реке. Лезвия на коньках были удалены. Арчи понял, отчего незнакомец так смешно шагал и цокал по асфальту, будто лошадь в подковах. Незнакомец задрал штанину до колена и представил обозрению корявую надпись на икроножной мышце «пацылуй меня в зат».

– Я ее сегодня утром набил. Чего не сделаешь ради любимой женщины? Она точно обрадуется, когда увидит.

– Наверняка! – Арчи едва сдержал смех.

– То-то же! Она теперь не только моя жена, но и мать. Ушла, наверное, кормить дочурку.

– Думаю, она попалась мне навстречу, – предположил Арчи, вспоминая тетку с коляской и куклой внутри. – Уверен, вы подходите друг другу! Вы счастливая пара!

– Ясен пень! – просиял незнакомец и пожал Арчи руку. – Рад был повидаться. Удачи.

– И я. Счастливо, – на всякий случай ответил Арчи и помахал незнакомцу рукой.

Цоканье участилось – незнакомец побежал в ту сторону, куда ушла его женушка. Бег его, и вправду, напоминал лошадиный аллюр, но четко рассмотреть это представление не представлялось возможным, поскольку странный балабол скоропостижно скрылся из виду во дворе ближайшего дома.

«Что ж, одной проблемой меньше», – порадовался Арчи и не сдержал-таки улыбки от этой супружеской пары. Они, действительно, были созданы друг для друга. Арчи только пожалел, что не застал их вместе, но кто знает, посчастливилось бы ему узнать такие подробности их личной жизни? Скорее всего, нет. Скорее всего, он бы прошел мимо счастливой парочки, не удостоив их взглядом.

Он еще немного посмотрел в сторону удаления незнакомца, плюнул и решил закончить начатое. Он подошел к стеклянной двери, не заметив, как улица опустела: ни людей, ни машин, ни животных не было видно и слышно. Все его внимание приковал к себе белый лист бумаги на стекле, прикрепленный прозрачным скотчем по четырем углам. Он завороженно подошел к нему в надежде прочитать что-то вроде «В связи с ремонтом помещения «К4В» огорожен забором для вашей безопасности», но так и не прочитал – отвлекся. Сквозь стеклянную дверь он разглядел несколько кассовых аппаратов, а за ними заваленные продуктами полки и стеллажи. Кроме мужчины за одной и женщины за другой кассой, в магазине больше не было ни души (по крайней мере, возле выхода).

Опьяненный мыслью, что он не ошибся в месте нахождения «К4В», Арчи дернул за полукруглую, блестящую ручку двери. Дверь подалась на него, в запорном механизме что-то щелкнуло, и она заклинилась. Арчи предпринял еще пару попыток ее открыть, и прекратил, побоявшись оторвать ручку. Над правым верхним углом двери послышалось шипение из камеры видеонаблюдения со встроенной звуковой системой, и затем мужской голос:

– Отойдите от двери. Ступайте дальше.

– Я… только хотел купить еды… я не хотел… – растерялся Арчи и тоскливо посмотрел в объектив камеры, не понимая сути происходящего.

– Немедленно отпустите ручку и отойдите от двери, иначе охрана вам поможет.

Арчи поднял руки, словно на него направили пистолет, и отошел от прозрачной двери на метр. Он перевел взгляд с камеры видеонаблюдения на кассира за дверью, который вел с ним разговор, прижимая телефонную трубку с проводом к щеке. К кассиру присоединилась женщина с соседней кассы, вместе они принялись что-то обсуждать и размахивать руками. После женщина взяла у мужчины трубку, прислонила ее и уставилась на Арчи.

– Сожалеем, но таковы правила.

– Какие правила? Я ничего не нарушал.

– Пока нет и мы не позволим вам их нарушить, – более добродушным, чем у мужчины, голосом ответила женщина. – Внимательно ознакомьтесь с распоряжением на двери и не задавайте глупых вопросов.

На листе бумаги Арчи прочитал совсем не тот текст, который планировал прочитать о минимаркете «К4В». «С 5 августа 2020 года продуктовый магазин фабрики «Зеленые Технологии» прекращает обслуживание посторонних клиентов. Вход для ни также воспрещен. Ограничения не касаются сотрудников «ЗТ». Сотрудники городских служб имеют право на посещение по согласованию времени с сотрудниками магазина и по предварительной записи. Оплата товаров производится только наличными». Ниже стояла подпись директора «Зеленых Технологий» Малых А. М., закрепленная печатью, напоминающей созвездие из восьми звезд и пяти колец поверх и вокруг них.

– Извините, – произнес Арчи, когда осмыслил прочитанное. Отошел на пару шагов назад, пропадая с поля зрения камеры и кассиров, что так тщательно наблюдали за ним.

– Проваливай! – Добрый женский голос сменился грубым и противным мужским.

Арчи послушался приказу и заковылял дальше по улице. В какой-то момент он хотел поднять камень с обочины, вернуться с ним к стеклянной двери и кинуть его точно в бумажный прямоугольник с текстом, чтоб тот залетел в помещение магазинчика под переливающиеся звуки битого стекла и «охи-ахи» кассиров. Он даже наклонился за серым, пыльным снарядом размером с кулак, но камера видеонаблюдения и здравый смысл остановили его. Он только затянул шнурки потуже.

О чем только он думал, когда решил, что именно там увидит магазинчик «К4В» из Слобтауна, который даже не помнил, где именно находился? Но ведь он точно знал, что на том месте все-таки был магазин, хоть и другой. Вполне возможно, что его переименовали и построили вокруг бетонное ограждение. Вряд ли. «Что за странная надпись?»

Мимо с шумом прокатилась детвора на велосипедах, уже знакомая Арчи. Он засмотрелся на них, чтобы узнать, доела ли единственная велосипедистка в их компании свой кусок белого хлеба, но так ее и не увидел. Скорее всего, она осталась дома, когда заносила пакет с продовольствием, а может, расшибла черепную коробку, когда по невнимательности въехала в глубокую канаву и улетела в кювет на груду строительного мусора.

Арчи представил эту картину: бедная девочка с окровавленной головой, открытыми пустыми глазами, а вокруг нее толпятся прохожие с телефонами и снимают ее изуродованное тело, проткнутое арматурой через живот, с открытым переломом ноги, и ни один из них не думает вызвать скорую.

А ведь в Слобурге действительно такое могло случиться. Кому какое дело до других, когда на кону хорошее вознаграждение за качественное видео с умирающей девочкой? Такое в Слобурге уже случалось и не один раз. Последний произошел зимой.

Школьный автобус, наотказ забитый учениками младших и средних классов, мчался на полной скорости по обледенелой дороге, соединяющей окраину с центром. Среди парней постарше случилась потасовка, водитель отвлекся и не справился с оправлением. Автобус завилял по дороге и врезался в сугроб на обочине. Тогда, к счастью, обошлось без жертв, но проезжавшие в тот день водители все же выходили из своих автомобилей с едва отогревшимися окнами не для помощи, а забавы ради. Такое зрелище они пропустить никак не могли.

Водитель автобуса в черном пиджаке орал в разбитое боковое окно, зажатый искореженным металлом и рулевым колесом с порезами на лице, а дети в зимних куртках с разбитыми носами и ссадинами смотрели по сторонам и ждали хоть какой-то помощи. В конце концов один из учащихся сумел выдавить окно, служащее запасным выходом, и высвободил остальных. Зрители разъехались кто куда, а скорая подъехала только из-за поста в соцсетях о случившемся, который увидел диспетчер смены.

Если бы Арчи знал эту историю, то наверняка бы попрощался с маленькой велосипедисткой. А так он только думал и все больше верил, что она попала в беду и нуждалась в помощи равнодушных зевак с холодными сердцами, заполнивших окраину Слобурга вдоль и поперек и убивающих своей апатией красоту ее территорий, разрастаясь, как плесень на загнившем персике.

Девочка как будто прочитала его мысли и издалека, пока он еще не дошел до конца забора и не свернул на тропинку, уходящую по диагонали за следующий дом, зазвенела звоночком на руле велосипеда и ускорилась, объезжая змейкой все ямы на дороге, словно привлекая на себя внимание. Словно она неслась так быстро только для того, чтобы именно Арчи успел заметить ее и престал за нее беспокоиться. И переживания тотчас покинули его при виде милой велосипедистки, и, когда она поравнялась с ним, он подмигнул ей и улыбнулся. Девочка без эмоций посмотрела на него и въехала колесом в глубокую ямку. Она высоко подпрыгнула на сиденьи и чуть не перелетела через руль, затем интенсивнее закрутила педали и удалилась, свернув на перекрестке.

Когда Арчи проводил ее взглядом, тоже свернул, но не на перекрестке, а на тропинку между забором и углом дома, проходящей под фонарным столбом «Л»-образной формы и огибающей его одновременно. Люди, которые ходили той тропой, несомненно, делились на два лагеря: в первом считали эту конструкцию вратами ада и замыслом дьявола и обходили ее стороной, во втором были адекватные. Арчи относился к первому и тоже не стал проходить через треугольные ворота. Ему снова показалось, что он уже ходил по этой тропинке, и наверняка знал, что по ней можно срезать через дворы домов на Кольцевой и выйти к проезжей части. Он поспорил сам с собой, что как только выйдет к дороге, перед ним окажется автобусная остановка или что-то вроде того, может, вход в подземку. Спорил он на отказ от алкоголя на один месяц и от фастфуда на два.

На заднем дворе дома стояли миниатюрные футбольные ворота с драной сеткой и спущенным футбольным мячом в углу, на перекладине висели, по всей видимости, стиранные белые простыни и сохли под жарким утренним солнцем. В тени деревянных сараев, возле наваленных рядом куч дров отец с сыном ковырялись в бензопиле и пытались завести ее. Они поочередно дергали за пусковой тросик, двигатель начинал тарахтеть и тут же глох. Из единственного открытого окна дома громко звучала ритмичная музыка, похожая на диско 70-х и в то же время на танцевальные ритмы современных треков. Арчи не мог разобрать слов композиции, но иногда слышал запыхавшиеся подпевания дрыгающегося в окне силуэта. «Уно! Уно!» – то и дело выкрикивал женский голосок, да так часто, что Арчи заела эта композиция. Он подошел ближе к дому, чтобы хорошенько расслышать ее, но мужик с пилой заорал как не в себе и смутил его.

– Выключи это дерьмо, малолетняя шлюха! Ни хрена же не слышно!

Музыка не прекратилась, а вот громкость поубавилась.

– А мне нравится, – сообщил сынишка отцу и дернул пусковой тросик.

– Ты про какофонию или про Танюху? Если про эту шалаву, то попроси у нее фотографию ее бритой киски и подрочи перед сном. А если…

Мальчишка весь покраснел и так сильно дернул трос, что ни слов отца, ни мелодичных звуков из окна не стало слышно. Отец прописал ему подзатыльник, наорал на него за то, что тот чуть не оторвал трос, и выхватил пилу из его рук. Сынишка обиделся и сел на бревно, понаблюдал за отцом и убежал домой, громко хлопнув деревянной дверью подъезда.

Перед собой, как раз за канализационным люком без крышки, который огибала дворовая тропинка, через густой ряд кустов Арчи заметил что-то синее, пробивающееся сквозь листву. Он ускорил шаг к интригующей синеве, по пути заглянул в колодец, но, кроме черной пустоты, ничего не увидел и подумал, не прячется ли там какое-нибудь окраинское чудище, и не провалился ли туда какой-нибудь ребенок. Вполне возможно.

Тропинка углубилась в листву, где ветки со всех сторон стремились угодить Арчи в глаза, а едкий запах фекалий и мочи одурманивал голову. На одной пересохшей ветке была насажена использованная женская прокладка с коричневым засохшим пятном, как поджаренный над костром маршмеллоу на палочке во время пикника. Арчи посчитал, что и эти кусты в скором времени по праву могли бы называться Кричащими, если еще не имели официального названия.

Справа что-то треснуло и зашевелилось – кошка пробиралась через заросли в поисках добычи.

Рой мух, что облюбовали разодранную тушку угодившего в эти дебри голубя, встревоженно летел к Арчи, постепенно оглушая его со всех сторон жужжанием. В растерянности он стал отмахиваться от них и кружиться в узком пространстве. Он случайно ударил по ветке и чуть не проколол себе руку. Его повело вбок. Когда он наступил на неизвестный мягкий бугорок, сумел сохранить равновесие. Вонь стала невыносимой. Арчи задержал дыхание, а мухи оживились и стали садиться ему на лицо, залезая в ноздри, уши и глаза. Откуда они взялись? Они устроили засаду именно для него, или он был единственным, кто там проходил? Тогда откуда там появились продукты жизнедеятельности?

Широко шагая, Арчи поспешил сквозь кусты, стараясь больше никуда не наступать и ни за что не зацепляться. Через несколько секунд он выбрался из зарослей к дороге и яркому солнцу. Мухи предпочли остаться в тени и больше не досаждали ему.

Он обтер об придорожную траву вонючее месиво с подошв, вытер футболкой пот с лица и наклонился, упершись руками в колени, перевести дух.

– Yeah boy! – порадовался Арчи, когда увидел синее строение справа от себя – автобусную остановку со скамейками, доской объявлений и рекламными плакатами на стенах. Пассажиры укрывались в тени ее крыши. Рядом был установлен положенный дорожный знак. – Я знал.

– Откуда? – спросил он сам себя.

– Может, я был здесь совсем ребенком. Может, родители путешествовали со мной по России и не рассказывали мне об этом.

– Брехня!

Радужное настроение покинуло его, да и радоваться было нечему. Его терзали смутные сомнения по поводу просвещенности об этом городе, знаниях улочек и пешеходных маршрутов. Урчащий желудок напомнил о себе и требовал как можно скорее набить его хоть чем-нибудь. Арчи, правда, не мог думать о еде в той зловонии, но чувство голода имело преимущество над его волей. В вони, идущей из кустов, он уловил нечто прекрасное, похожее на запах жареного мяса, и слюни потекли из его рта. Он готов был вернуться и вцепиться зубами в тушку голубя на земле, которую облюбовали атакующие его мухи. Возможно, они накинулись на него с защитой за свой лакомый кусочек, которым не хотели с ним делиться.

Будто бы околдованный, он уже не только чувствовал аппетитный запах, но и видел огромный стол с кружевной скатертью и кулинарными изысками по всему периметру, которых никогда не видел и не знал названий. Ноги сами повели его обратно к кустам, как заблудившегося в пустыне странника, увидевшего затуманенными глазами мираж.

Кусты заманивали Арчи необычайной притягательностью, невидимой для всех, кроме него, а аромат, заполняющий дыхательные пути, окутывал и засасывал. Арчи шагнул, еще раз, и, извиваясь как змея сквозь паутину веток, вернулся к мертвому голубю, присел на корточки и сунул палец в кровавое желе внутренностей птицы, как в банку варенья. Палец с плотным, толстым слоем красной сладости приблизился к его рту, покапывая жижей на грязную траву. Несколько мух присели на его ладонь и, перебирая лапками, ухватились за часть своего имущества. Арчи выпрямил палец, открыл рот, чтобы утолить мольбы желудка, как вдруг одна муха села ему на зрачок и замельтешила по нему. Глаз заслезился, а Арчи заморгал. Здравомыслие и трезвость вернулись в его голову, и он осознал, что чуть не натворил. Рвота подошла к горлу, но из-за недостатка содержимого, желудок изверг только пару капель желчи, повисших на губах. Без угрызений совести он сорвал с сухой ветки-копья прокладку и стер излишки останков голубя с руки, оставляя разводы на коже. Зелеными листьями он избавился и от разводов, а для дезинфекции плюнул в ладони и растер слюну.

Когда он снова выбрался из кустов, люди на остановке уже заходили в только что прибывший автобус, поэтому не заметили Арчи. Только парень из заднего окна автобуса показал ему средний палец, когда двери закрылись, а автобус тронулся с места. В остальных случаях Арчи, как минимум, ответил бы тем же, но сейчас не мог позволить себе такой роскоши. Во-первых, он сам не желал видеть своей руки, побывавшей внутри птички, и боялся, что его снова вывернет наизнанку. Во-вторых, он все еще ясно помнил наставление Бумажного Макса.

Арчи проклинал Макса за то, что тот отпустил его одного. Понятно, что он уже не маленький мальчик, но он не был в курсе, что окраина беспощадна к заплутавшим туристам.

Он мог бы вернуться до дома Макса, это заняло бы у него не больше десяти минут. До хижины Олегсандра и Луны он добирался бы чуть дольше (около получаса), если случайно не сворачивать в ненужных направлениях. Но спортивный интерес заставлял его двигаться дальше и осматривать неизведанную, знакомую местность, изучать жизнь и поведение ее жителей. Кто знает, может, из этого мог сложиться сенсационный материал, способный продвинуть Арчи по карьерной лестнице? Он же Арчи Пинтен – восходящая звезда радиоэфиров, которую узнают по голосу, но не обращают внимания при встрече.

3

Кусты вдоль тротуара закончились и сменились парковкой с легковыми автомобилями на ней и бетонным забором – за. А уже за забором стояли полуразрушенные промышленные строения с разбитыми окнами и величественные трубы, выпускающие клубы серо-зеленого дыма, окутывающего вершину холма. Оттуда холм просматривался лучше всего, и было видно, что половина его склона была застроена зданиями и засыпана черными кучами, похожими на уголь.

После парковки находилась асфальтированная площадка со скульптурой в центре. Памятник из металла и древесины напоминал то ли человека, то ли пугало. Синяя двухсотлитровая бочка с жирными буквами «ЗТ» стояла на извивающихся корнях какого-то, по всей видимости, старинного дерева-великана, которое и трое мужчин не смогли бы обхватить за ствол. Вместо рук у пугала по обе стороны бочки алюминиевой липкой лентой были примотаны канаты с удерживающей их форму проволокой внутри. К одной канатной руке был прикреплен коробок спичек, а к другой – квадратный обрезок фанеры с вкрученным саморезом. Голову заменяла микроволновая печь с открытой дверцей, хлопающей о корпус от легкого дуновения ветра. Арчи не знал, задумано ли это автором скульптуру, или же запорный механизм попросту износился от посторонних рук любопытных зевак.

Позади статуи в бетонном заборе были встроены металлические ворота с решеткой и надписью над ними «Зеленые Технологии», возле которых располагалась небольшая проходная с главным входом для сотрудников. На здании проходной висела доска почета с фотографиями мужчин и женщин. Впрочем, женщин было гораздо меньше, чем мужчин.

Арчи прошел мимо произведения искусства с хлопающей дверцей, капающей на мозги. Ему хотелось прекратить этот стук, пронизывающийся через уши прямо в голову, но решил перетерпеть, решил не совать туда свои руки от греха подальше, да и пристальный взгляд только что севшей на микроволновку вороны напряг его. Он хотел знать, что производят в «ЗТ», и надеялся увидеть подробную информацию на клочках бумаги, прикрепленных к двери проходной. Подойдя ближе, Арчи увидел объявления о приеме на работу специалистом котельной, водителем погрузчика и менеджером по подбору персонала, а рядом – номер для связи и часы приема анкет с 11:00 до 18:00. Ниже были представлены основные требования для соискателей. Когда настенная литература была просканирована, Арчи удивился, что его все еще никто не прогнал прочь, как у дверей магазинчика «ЗТ».

На доске почета, среди многочисленных цветных фотографий сотрудников он нашел уже знакомые ему лица: охранника Семена Жогина, охранника Сергея Тихомирова и оператора дробилки Алексея Рыкова – всех этих лысых он встретил на парковке магазина, и тогда они выглядели моложе, чем на фотопортретах. Спецодежда и серьезные, трезвые физиономии прибавляли им с десяток лет, но их рожи все равно оставались глупыми.

Больше всего Арчи заинтересовала единственная среди всех черно-белая фотография пожилого мужчины, который был в то утро, когда он оказался на песчаном пляже, который помог ему перебраться на противоположный берег. Помимо отсутствия ярких красок, снимок выделяло, придавало особенности и странности отсутствие как имени, так и должности человека. Только приятное лицо старца с добрыми глазами и неотразимой, притягивающей к себе улыбкой, словно фото было сделано специально для Арчи, чтобы он еще сильнее забил свою голову очередной неразберихой.

На него снова нахлынули чувства отчаяния и грусти. Он скучал по родителям, по стряпне матери, с которой она всегда встречала своего сына. Больше всего Арчи нравился клюквенный пирог, посыпанный сахарной пудрой, и поповеры с ванильным пудингом, которыми он забивал живот до отказа. Ему не хватало отцовской поддержки и его зачастую несмешных, но порой поражающих своей остротой шуточек с щепоткой самоиронии. Недоставало Арчи и общения с Ником и Крисом во время очередной пирушки после работы в баре и обсуждения своих ублюдков-боссов и тупоголовых коллег.

Конечно, ему понравился как человек, собеседник и друг Олегсандр со своей жизнерадостной спутницей Луной. Ничего плохого Арчи не мог сказать и про Бумажного Макса, который точно так же, как и Алекс, без задних мыслей приютил его у себя и отнесся с пониманием к его проблеме. Но никто и ничто не могло заменить настоящих друзей, с которыми он дружил почти с пеленок и планировал дружить до смерти. Алекс и Макс отличные ребята, но им никогда не заменить Ника и Криса, если только Арчи сможет вернуться на родину. А если не сможет, что тогда? Тогда возможно все. Время меняет все.

Арчи развернулся, сдержал слезу, потянулся, устремив руки высоко к солнцу. В позвоночнике хрустнуло, и он пошел своей дорогой, надеясь, что интуиция и скрытые познания о Слобурге его не подведут.

На тротуаре у проезжей части он еще раз обернулся посмотреть на странный памятник «ЗТ» и на не менее странную доску почета с черно-белой фотографией и проверить, не наблюдает ли кто за ним. Никого не заметив, он со спокойной душой пошел дальше по Кольцевой, уходящей под уклон.

По обе стороны стояли маленькие частные домики, не похожих друг на друга. Какие-то были кирпичными, какие-то – деревянными. Цвет тоже был у всех разный, Арчи не сразу, но уловил закономерность окраса: была соблюдена последовательность цветов радуги, но только если идти сверху вниз, а не иначе.

Арчи так увлекся этими разнообразными, пестрыми домиками, что чуть не прошел узкий проезд между двумя на противоположной стороне улицы, ведущий к оранжевому зданию с большими, жирными красными буквами на стене: «БАНЯ». Все-таки интуиция и внутренний голос не подвели его.

Он посмотрел налево-направо, не увидел автомобилей, перебежал проезжую часть и по прямой направился к пункту назначения.

Справа послышался лай собаки, и через секунду на Арчи накинулась оскаленная овчарка, которая протиснулась в щель забора. Он пошатнулся и от неожиданности почти упал, готовый во всеоружии принять ожесточенные укусы. Псина прыгнула на него с открытой пастью, показывая ему свои острые зубы, которыми, вероятно, покусала не одного человека, и на короткое время зависла в воздухе, развернувшись к Арчи задними лапами. Было похоже, что невидимое силовое поле защищало его, когда он от беспомощности выставил перед собой руку, пытаясь оттолкнуть от себя пса. Арчи даже показалось, что его рука наделена магией, и он хотел повторить проделанное, но увидел цепь на ошейнике и все понял. Ему повезло, что прочности цепи хватило, а длины – нет, иначе укусов было бы не избежать. Почему хозяин псины до сих пор не заделал щель в своем заборе? Или хозяев не было, а пес питался чем придется: детьми и страхом взрослых?

Собака лаяла и дергалась на цепи пока не поняла, что обречена. Тогда она с поджатым хвостом прошмыгнула обратно в щель.

4

В здании бань были две двери. На первой была вывеска «ЕШЬ И ПЕЙ», на второй – «БАНЯ». Арчи зашел в первую.

Небольшое помещение с розовыми стенами по размерам чуть больше комнаты Бумажного Макса было похоже скорее на детскою спальню, нежели чем на бар и закусочную. Возле стены с длинным окном, из которого открывался вид на участок с теплицами и клумбами с цветами, стоял ряд из четырех квадратных пластиковых стола (такие зачастую устанавливали на улицах) с такими же стульями с раздвинутыми в стороны от тяжести посетителей заведения ножками. Между рядом столов и противоположной стеной, на которой висел единственный телевизор с включенным музыкальным каналом, тянулся узкий проход к барной стойке и кассе. За кассой стоял среднего роста мужчина в розовой рубашке с бейджем «Петя бармен». Кудрявые волосы извивались над его бровями, а татуировки украшали руки до кистей, выставляясь из-под розовых рукавов. На левой руке, как догадался Арчи, был изображен пейзаж окраины с возвышающимся над домами холмом, а на правой – портреты неизвестных ему людей.

За ближним к барной стойке столиком сидел, точнее лежал, уткнувшись носом в столешницу и окуная прядь длинных волос в тарелку с супом, мужчина и монотонно похрапывал под музыкальное сопровождение из динамиков телевизора.

– Вам чем-то помочь? – спросил бармен Петя, протирая сухим полотенцем длинный прозрачный стакан.

– Нет… – машинально ответил Арчи и почесал затылок, – да, я бы хотел позавтракать. Можно?

– Какие вопросы? Конечно можно! Нужно! – Петя поставил стакан к остальным. – Чего изволите?

– Может, вы что-нибудь предложите?

– Конечно! Присаживайтесь за свободный столик, официантка сейчас подойдет и расскажет вам наше меню. Вижу, вы у нас впервые. Как говорится, добро пожаловать!

– Спасибо за гостеприимство.

– Прошу меня извинить… – прошептал Петя, – не могли бы вы отнестись с пониманием к этому засоне? – Он указал на спящего в супе. – Он сын важного человека и наш постоянный клиент.

– Пускай спит на здоровье, он мне не мешает.

Арчи сел за соседний столик и уставился в телевизор, где показывали музыкальный клип, в котором симпатичная девушка и молодой парень с татуировкой на лице охали и ахали друг другу на палубе белой яхты посреди моря.

– Катя! Посетитель! – крикнул Петя в открытую дверь кухни рядом с барной стойкой, а потом улыбнулся, поднял плечи и развел руки, глядя Арчи в глаза. – Девушки, такие девушки.

– Можете ее не торопить, я подожду, – сказал Арчи, хотя ждать вовсе не собирался и не мог. Он хотел как можно скорее плотно позавтракать.

Из кухни выскочила девушка в розовом фартуке и в такого же цвета косынке. Под фартуком скрывались едкие, ярко-зеленые джинсы, по которым Арчи узнал официантку. Либо население окраины было слишком мало, что одни и те же люди попадались на глаза, либо слишком малое их количество бывало на улице, предпочитая отсиживаться дома и работать из него.

Они пересеклись взглядом, и Арчи, весь смущенный и растерянный, мигом перевел глаза и внимательно уставился в телевизор, изучая музыкальные данные исполнителей. Он занервничал, нога его задергалась, а стол и свободный возле него стул зашатались. Он готов был вскочить и убежать, словно мальчуган из школьной столовой, к которому подсела его тайная возлюбленная из старших классов.

Арчи перевел взгляд на официантку и тут же опустил глаза, вглядываясь в рельеф клетчатого рисунка на столе и бороздя по нему ногтем. Он сам не понимал, чем вызвано такое не свойственное ему поведение. Неужели, он встретил ту самую принцессу из своих снов, о которой нередко сообщал свои друзьям, изрядно перебрав спиртного, над чем Крис с Ником только посмеивались?

– Привет, – нежным голоском произнесла Катя, когда подошла к его столику, – то есть здравствуйте. Доброе утро.

Арчи нерешительно поднял глаза, поправляя волосы и осматривая сначала худенькие ножки, затем – фигуристые бедра и пышную грудь официантки. Когда он увидел ее милое круглое личико с легким румянцем и приветливой улыбкой, попытался с ней поздороваться, но в горле застрял комок. Он через силу проглотил его и откашлялся.

– Доброе утро, – вытащил он из своего рта.

– Посмотрите меню? – Катя протянула ему ламинированный лист бумаги, с обеих сторон которого были распечатаны названия блюд с цветной фотографией. – Или подсказать? Вижу, вы у нас в первый раз?

– Да, в первый, – нерешительно ответил Арчи и вновь уставился в телевизор, не зная больше, к чему же еще приковать свой взгляд.

– Летом все берут окрошку, а она, между прочим, в «Ешь и Пей» лучшая на окраине. Неделю назад, кстати, мы побили свой собственный рекорд и за день накормили около двухсот человек, приготовив при этом более шестидесяти литров окрошки. Представляете?

– Ничего себе! Круто! – Арчи не представлял, что за блюдо такое – окрошка. «Может, что-то похожее на пельмени, которыми меня накормил Макс?» – предположил он. – Я буду окрошку.

Катя черканула пометку в блокнотике, а потом посмотрела на телевизор, с которого не сводил глаз Арчи, и не обнаружила там ничего интересного и привлекательного, только кривляние под музыку смазливого мальчика с писклявым голосом.

– Если хотите, я могу принести вам пульт. Включите, что душе угодно. Все равно, кроме вас, некому его смотреть. Этот очухается только к закрытию…только место занимает, да народ распугивает. – Она мотнула головой на спящего.

– Буду признателен, – согласился на ее предложение Арчи. У него не хватало сил отказать прекрасной девушке. Он мог согласиться с чем угодно и когда угодно. Он думал и представлял, что и завтра обязательно придет в «Ешь и Пей». И послезавтра. И после послезавтра съест всю окрошку, которую только приготовят повара заведения, лишь бы чаще видеться с Катей.

«Неужели, это любовь с первого взгляда или что-то такое, о чем я даже не знаю? Может быть, я уже раньше встречался с Катей и немного знаком с ней так же, как и со Слобургом? Откуда-то из подсознания? От нечеловеческих сил, которые забросили меня сюда? Увижу ли я ее здесь завтра или проснусь утром в своем доме с гудящей от похмелья головой и с небритой щетиной? Что тогда?» – спрашивал Арчи сам себя и сам себе же не мог на них ответить.

– Я… очень… голоден, – скрывая нахлынувшую волной влюбленность и симпатию, произнес он. Впрочем, Катя быстро раскусила его взгляд, поскольку видела похожий не единожды.

– Понимаю. Что-нибудь еще? Пить что-нибудь будете?

– Да, стакан холодной воды. – Катя сделала запись в блокнотике и развернулась. – Нет. Два стакана.

Катя обернулась, с улыбкой кивнула и внесла корректировки в записи, поспешила на кухню, повиливая попой, от которой Арчи не мог оторваться. Он почувствовал, как его член невольно набух, а ладони вспотели и зачесались.

Через минуту официантка уже шла обратно к столику с прозрачным стаканом воды в одной руке и телевизионным пультом в другой. Она подошла настолько близко, что Арчи уловил аромат ее духов, похожий на запах цветущего луга и хвойного леса после дождя. Чистый, свежий, манящий к себе своей простотой запах.

– Спасибо, – робко произнес Арчи, для уверенности посмотрел на ее бейджик чуть выше груди и повторил: – Спасибо, Катя.

Катя промолчала, позволила себе только улыбнуться, и удалилась на кухню. Заигрывание с клиентами «Ешь и Пей» не входило ни в ее обязанности, ни в ее интересы. Но за этот короткий промежуток времени Арчи успел заметить искорку заинтересованности к нему, промелькнувшую в ее блестящих янтарных глазах, окончательно сводивших его с ума.

Холодной водой Арчи утолил жажду и остудил пыл, от которого пересыхало во рту, что язык едва двигался и прилипал к нёбу. Он взял пульт и принялся переключать каналы в поисках спортивных передач. Парочку таких он нашел, но на одном показывали фигурное катание, не понравившееся ему, а на другом – скучнейший в мире биллиард с не понятными ему правилами, да и утомляющий хриплый голос комментатора не внушал никакого интереса. Арчи, правда, дождался перерыва, чтобы узнать, состоится ли матч Лиги Чемпионов, запланированный на этот день, между Манчистер Сити, за которой он болел, и Мадридским Реалом. Кроме рекламы букмекерских контор и массы всевозможных лекарств ничего не транслировали.

Арчи продолжал щелкать кнопками на пульте до тех пор, пока его не заинтересовала передача по телеканалу СЛБГ, отличающегося от его СЛБТ всего на одну букву. На экране камера пролетела на высоте птичьего полета над длинными пятиэтажными домами с изредка стоящими между ними крохотными постройками и густой растительностью, опустилась у стадиончика с зеленым газоном и пустыми трибунами, поднялась над протяженной набережной и приблизилась к высокой колокольне с часами, а затем – к фонтану на площади. В конечном итоге снизу экрана появилось название «Новости Слобурга» и скрылось вверху.

Ведущий в черном костюме, скрытый по пояс за массивным дубовым столом, поприветствовал зрителей и представился Лопаткиным Андреем. Он вкратце рассказал обо всех новостях и рекомендовал ни в коем случае не переключаться, поскольку самая главная новость ждала зрителей в конце.

Кадр сменился, начался репортаж о строительстве новой окружной дороги, благодаря которой весь автомобильный трафик трассы Р-243 не будет мчаться через центр города.

Катя снова появилась в зале и принесла на подносе тарелку окрошки, два куска черного хлеба, еще один стакан воды и ложку.

– Приятного аппетита.

– Спасибо.

Арчи пододвинул тарелку и увидел перед собой странное блюдо: обычный, по его мнению, салат из огурцов, картофеля, колбасы и зелени залитый то ли пивом, то ли чаем. На внешний вид это блюдо годилось только в корм поросятам в свинарнике. Арчи подумал, что Катя таким образом подшутила над ним, но, увидев ее серьезное лицо, думать об этом перестал. Он выловил ложкой кусочек колбасы и кусочек картошки и нерешительно сунул их в рот. Ничего сверхъестественного не произошло, обычная колбаса и обычная картошка. Тогда он зачерпнул жидкость, в которой бултыхалось остальное содержимое тарелки, и отпил. К его удивлению, это было не пиво и не чай, а тот приятный освежающий напиток с хлебным вкусом, которым его напоил безымянный старик из лодки. «Вроде бы он назвал его квасом?»

Арчи не заметил, как опустошил все тарелку холодного супа, оставив на столе одинокие кусочки хлеба, к которым даже не притронулся. Чтобы не выглядеть глупо, доедать и запивать их холодной водой он не стал.

«А теперь криминальные новости, – сообщил ведущий теленовостей, – и вновь в кратчайшие сроки сотрудники полиции раскрыли преступление об убийстве Ласкутиной Натальи. Подробности прямо сейчас».

«В ходе оперативно-розыскных мероприятий по делу от второго августа две тысячи двадцатого года, – В кадре показалась женщина с погонами на плечах, – с неопровержимыми доказательствами и уликами, найденными в личных вещах подозреваемого, был задержан Быстробегдинов Марсель восемьдесят девятого года рождения, уроженец города Казань. В ходе допросов выяснилось, что преступник приехал в Слобург первого августа две тысячи двадцатого года, чтобы сбыть пятьсот граммов сильнодействующих наркотических препаратов и лишить жизни первого встречного. В данный момент правонарушитель осужден по всей строгости закона и пребывает наказание в колонии строгого режима».

– Ну конечно! – произнес Арчи. – Все именно так, как и говорил Макс. Иногородний, никому не известный мужчина был пойман полицией Слобурга. Где его фото, если он не вымышленный персонаж детективного романа?

«Скажем спасибо нашей доблестной полиции города, – продолжил ведущий, перекладывая листы бумаги на столе, – и мы продолжаем. Новость дня: убитая горем мать дозвонилась до нашей студии и сообщила о пропаже сына…»

Входная дверь «Ешь и Пей» с грохотом ударилась об стену, отчего Арчи не расслышал последующих слов ведущего новостей, а потом вообще перестал смотреть на экран, когда в заведение ввалились две краснощекие, полные барышни в банных халатах в цветочек и в намотанных на голову полотенцах. Казалось, они ошиблись дверью, но по их устремленной к барной стойке походке доказывалось обратное – они пришли именно туда, куда и планировали.

У Арчи отвисла челюсть. Такого он раньше точно не видел. Чтоб посередь дня в общественном месте появились полуголые, красные, как раки, бабищи без стыда и совести? Об этом случае он планировал обязательно рассказать своим друзьям, если, конечно, у него появится такая возможность. А он верил, что она появится.

– Петька, привет! На как обычно! – почти одновременно выкрикнули обе и продолжили что-то бурно обсуждать меду собой.

– С легким паром, красавицы!

Петя достал из-под прилавка четыре пивные кружки и медленно наполнил каждую, не допуская обильного образования пены. К тому моменту, когда последняя кружка была наполнена, тетки уже успели обсудить их нынешнее посещение бани: насколько была высока температура в парилке, какими обвисшими были сиськи женщины с крашеными волосами и с золотыми серьгами в ушах и многое другое. «Вы бы на себя сначала посмотрели, прежде чем обсуждать других, принцесски», – подумал Арчи.

Бармен вручил им заказ, а те попросили записать его на их счет и нерасторопно поперлись к выходу с напитками в обеих руках. Последним, что успел услышать Арчи из их уст, был разговор о здоровенном родимом пятне у кудрявого лобка какой-то целки.

К счастью, недовольные всеми и довольные только собою барышни вышли из заведения, а Арчи продолжил просмотр новостей и ждал, когда к нему снова подойдет Катя.

«… звоните по телефону на экранах ваших телевизоров, если у вас есть хоть какая-то информация о нем. С вами был Лопаткин Андрей. До скорых встреч», – попрощался ведущий, новости закончились, и началась реклама.

Из-за болтливых банных бабищ Арчи не узнал, кто пропал в Слобурге. Он знал лишь то, что это был чей-то сын, и уже предполагал, что он скоро найдется, но мертвым, а своевременная полиция с легкостью найдет очередного невинного преступника закона. В любом случае время покажет.

Началось семейной ток-шоу, Арчи второпях переключил канал на музыкальный, решив, что лучше будет слушать российский фольклор, чем вымысел горе-сценаристов. Удивление его было бескрайним, когда он увидел клип на композицию «Godzilla», которую исполнял его любимый исполнитель Eminem. Арчи однажды собирался сходить на одно его выступление, запланированное на апрель две тысячи двадцатого, но из-за вспышки коронавируса власти США запретили проводить общественные мероприятия, и концерт не состоялся.

Любимые мотивы и родной язык, по которому он уже успел соскучиться, вновь заставили его взгрустнуть и с обидой на фортуну подумать о своих родных, которые понятия не имели, где он есть, куда пропал, чем занимается и, вообще, жив ли. Он не мог представить каково им, сколько больниц и моргов они уже обзвонили, подобно той матери, что звонила в студию теленовостей на СЛБГ. Он подумал, что Бумажный Макс сможет узнать это в два клика, наверняка, кто-нибудь тоже заявил о его исчезновении. Конечно, Макс проверял страничку Марты Пинтен и ничего необычного не нашел, но ведь были и другие, более надежные источники и ресурсы, например, открытый сайт Департамента Полиции Слобтауна, на котором точно должна была быть информация о пропавших без вести.

Заметив, что Арчи долгое время сидит без дела и переводит взгляд с телевизора на стол и обратно, официантка Катя подошла к нему и спросила, не желает ли он чего-нибудь еще или ей можно принести счет. Арчи ответил, что ему понравилось заведение «Ешь и Пей» и окрошка, которую в нем подают, что в следующий раз он обязательно попробует что-нибудь еще, но не сейчас.

Официантка на кассе распечатала счет, положила его в книжечку, а книжечку – на стол Арчи и отошла к окну, через которое видела, как женщина в красном закрытом купальнике и солнцезащитных очках струей воды из шланга поливала клумбы.

Внутри книжки лежал счет на 215 рублей за порцию окрошки. Хлеб и вода подавались бесплатно, что Арчи весьма порадовало. Он сунул руку в карман, чтобы достать наличные, заплатить и оставить десять долларов чаевых, как вдруг осознал, что у него не было местной валюты. Он растерянно оглядел заведение на наличие информации о возможности оплаты долларами, но кроме возможности оплаты пластиковой картой ничего не увидел.

Он помахал рукой Кате, но та так увлеклась наблюдением за поливом растений, что периферийным зрением не заметила телодвижений Арчи.

– Официан… – еле слышным шепотом обратился к ней Арчи, съедая последние звуки, – … к… Катя.

– Да, что? – спросила она, не оборачиваясь. Она словно витала в облаках и думала о волшебном. Потом все же подошла к нему и взяла со стола книжечку. – Вы все?

– Ну… не знаю, поверите вы мне или нет, но у меня нет ру… – Арчи хотел сказать «рублей», но вовремя опомнился, – …денег. Думаю, я обронил свой бумажник или оставил его дома.

– Ничего страшного, – ответила она, достала из нагрудного кармана фартука визитку с банковскими реквизитами и протянула ее, – можете перевести деньги онлайн. У вас же есть приложение для перевода на телефоне?

«Конечно, есть! Точнее, было, пока телефон находился в моих руках, до того, как улетел в траву с высокой лестницы. Это, знаешь ли, милая Катя, своего рода кот Шредингера. Приложение, о котором ты спрашиваешь, и есть, и нет одновременно. Ты слышала о таком?» – хотел было выговориться Арчи, но вместо этого ответил:

– Я и телефон, похоже, не взял. Забыл.

Более дурацкой отмазки Катя никогда еще не слышала. Была, правда, похожая ситуация, когда одна из посетительниц «Ешь и Пей» была поймана за руку во время побега из заведения. Та женщина изначально не собиралась платить и желала уйти по-английски. С Арчи дело обстояло иначе – он бы с радостью расстался со своими сбережениями, если бы был уверен, что ими наверняка можно расплатиться. Их бы с лихвой хватило еще на дюжину порций окрошки и на чаевые, которые Катя не получила бы и за десять рабочих смен. Он смотрел на нее печальными глазами, пытаясь внушить доверие в свои слова и надеясь на понимание с ее стороны. Он бы с радостью отработал эти деньги, чего бы это ни стоило, лишь бы не упасть в грязь лицом перед девушкой, так глубоко запавшую ему в душу. Но он так и не решился предложить никакой альтернативы и ждал ее решения, ее слов, ее действий.

– Знаете, что, молодой человек? – начала она, изменившись в лице. – Если вы меня считаете дурочкой (как и все остальные), то так и скажите. Вы наелись? Вы сыты? Тогда проваливайте отсюда и больше никогда не приходите. Надеюсь, вам очень сильно понравилась еда, которую вы ели, потому что платить за нее придется мне! А ведь вы изначально мне понравились, с виду не такой как все, а в итоге – просто копия надсмехающихся надо мной! Можете идти!

– Прошу, поверьте мне. – Арчи покраснел сильнее женщин в банных халатах. – Я говорю вам чистую правду.

– Молодой человек, – пригрозила она указательным пальцем, – если вы не понимаете с первого раза, то специально для вас повторю. Про-ва-ли-вай-те!

– Меня зовут Ар… – чуть не назвал он своего имени, сделал вид, что поперхнулся, – …тур. Артур.

– Мне все равно! Хоть Армен! Я уже поняла, что вы за человек! Обидно, что я в вас ошиблась! – Она указала ему на выход.

Арчи покорно встал из-за стола и потопал к двери с опущенной головой под энергичную музыку, доносящуюся из динамиков телевизора. Он уже слышал ее из открытого окна дома, во дворе которого отец и сын заводили пилу. Ему хотелось посмотреть на исполнителей, но угол обзора и яркое солнце не позволили ему этого сделать.

– Я вернусь и заплачу. – Арчи открыл дверь.

– Keep in touch! – выкрикнула официантка.

– See you later, – произнес он и вышел.

5

Краснощекие тетки сидели на ступеньках, широко растопырив свои волосатые ноги и допивая вторые кружки пива, и от них шел не такой жар, какой был в «Ешь и Пей». Если бы Арчи задержался за стоиком еще на пару минут, он наверняка бы увидел их идущими к Пете за добавкой. Он молча спустился, обходя женщин, а они оценили его с ног до головы, как этакого Аполлона, способного утолить все их фантазии, и, возбудившись, присвистнули. Арчи желал послать их куда подальше, но подавленный ситуацией с Катей не смог перейти к атакующим словечкам, бьющим не в бровь, а в глаз самовлюбленным уродинам. Да, именно такими он их и видел.

Он вернулся к Кольцевой, с опаской осматривая дыру в заборе, из которой на него выскочила собака, и надеясь, что этого не повторится. Надеясь на лучшее, надеясь на снисхождение богов и на их помощь. Он возвращался к Бумажному Максу – ему осточертели никчемные путешествия, они лишь усугубляли положение и забивали его в угол начинающейся депрессии.

Из проходной «ЗТ» выходили сотрудники в спецодежде, проходили возле странного памятника и сворачивали на парковку к своим автомобильчикам. У Арчи не было часов, но, поскольку солнце находилось в зените и жарило на все катушку, он предположил, что на фабрике начался обеденный перерыв.

Вдали за сетчатыми воротами «Зеленых Технологий» Арчи заметил хромающего на левую ногу лысого мужчину, очень похожего на Леху, фамилию которого он прочел на доске почета, но благополучно забыл. Чтобы не испытывать фортуну (а она явно была не на его стороне), он ускорил шаг, дабы не пересечься с ним без надобности.

Приближаясь к кустам, он отошел от листвы на столько, на сколько позволяла ширина тротуара. Он опасался, что кусты до сих пор ведут на него охоту и излучают гипнотические волны. Срезать маршрут через них он не стал и прошел дальше через безлюдную автобусную остановку до перекрестка. Свернул направо и вышел на участок Кольцевой с магазинами и домом Бумажного Макса примерно посередине между ними.

Когда начали раздаваться первые звуки проезжающих по улице автомобилей, он уже стоял у двери подъезда и пытался подобрать код на замке. Он набирал различные комбинации, но так и не сумел открыть дверь, тогда попросту постучал в окно, которое Бумажный Макс почему-то закрыл. Тук-тук – без результатов, тук-тук – снова ничего. Арчи в третий раз занес руку над головой, чтобы постучать сильнее прежнего, и шторы за стеклом раздвинулись. Из-за них показалась черная мордочка знакомой собачки. Луна запрыгнула на подоконник и передними лапами оперлась на оконную раму, схватила зубами оконную ручку и попыталась повернуть ее. Мощные руки Олегсандра аккуратно подняли ее и спустили с подоконника, а после выглянул Макс с голым торсом и открыл окно.

– Оу, чувак, мы уж думали, что ты не вернешься! – Пользуясь случаем, Макс закурил. – Чего не заходишь?

– Я не знаю код на замке.

– Сейчас, погоди. – Макс скрылся за шторами. Через пару секунд запорный механизм щелкнул и дверь открылась. – Открыто! Заходи!

В прихожей его уже встречал Алекс и протягивал руку. После крепкого рукопожатия он не менее крепко обнял его. Луна, похоже, тоже соскучилась за ночь по Арчи и прыгнула ему на ноги, зацепляясь коготками за карманы джинсов, и облизнула его ладони, когда тот погладил ее по холодному носику. Макс выйти не удосужился и продолжил сидить в комнате, уставившись в экран телевизора.

– Как ты, Арчи? – по-отцовски спросил Олегсандр. – Ты хорошо спал? Макс тебя не обижал?

– Я его изнасиловал, – крикнул Макс, – и ему понравилось! Так что с ним все нормас!

– Точно! Ночка – то, что надо! – подтвердил Арчи, и все рассмеялись. – А так все в порядке, Алекс, спасибо за беспокойство.

Они прошли в комнату и по старой традиции уселись на диван, а Луна вместе с ними.

Макс продолжал копаться в компьютере: просматривать новые публикации в соцсетях и читать комментарии под ними. Когда ему надоело, он подключился к камерам видеонаблюдения. На всех мониторах отобразились трансляции с подписанными названиями территорий. Трансляции сменялись приблизительно раз в тридцать секунд, и на одном из мониторов Арчи успел уловить знакомый интерьер «Ешь и Пей» со спящим за столом мужчиной и Катей, обслуживающей двух барышень с мотками полотенец на головах. Они все же вернулись за добавкой и теперь спасались от палящего солнца под кондиционером заведения. Арчи не мог оторваться от монитора, от великолепной официантки, грациозно вышагивающей по залу «Ешь и Пей» с подносом в руках. На остальных мониторах трансляции уже по несколько раз сменились, а на этом была одна и та же на протяжении долгого времени – Бумажный Макс постарался, он сделал это специально для Арчи.

– Понравилась? – поинтересовался Макс.

– Ага… – мечтательно произнес Арчи, но потом спохватился. – Что понравилось? О чем ты?

– Об окрошке, – усмехнулся Макс и подмигнул ему, – и о Катюхе.

– Ты что, наблюдал за мной?

– Не наблюдал, а присматривал. Вдруг с тобой что-то случилось? Алекс мне бы этого не простил.

– Точно, – согласился Алекс.

– Раз уж ты за мной следил, то должен был видеть, что я задолжал эти ваши рубли, которых у меня нет и не было.

– Чувак, твои зеленые бумажки тоже принимаются, при чем намного охотнее. Сорян, что не сообщил.

Арчи вскочил с дивана и помчался к выходу с набычившимся лицом и обидою на Макса, сдерживая накопившийся за долю секунды гнев. Он бы разгромил всю его аппаратуру, а самого Макса взял за грудки и набил морду, если бы не был с ним знаком. Если бы Арчи только знал, что расплачиваться в Слобурге долларами так же безопасно, как и рублями, то с Катей не произошло бы той нелепой проблемы, а атмосфера их только-только формировавшихся отношений была бы благоприятнее.

– Арчи, ты куда? – встревожился Олегсандр и побежал к нему.

– Отдам долг Кате, – угрюмо ответил он.

– Бро, не торопись. Я уже перечислил ей деньги за твой обед и извинился от твоего имени. Кажется, ты назвал себя Артуром?

– Не помню. Мажет и так. Не нужно было?

– Да не, чел, вполне себе неплохое имя! Извини, чувак, что так вышло.

Макс пробежался пальцами по клавиатуре, клацнул мышкой, и на мониторах появилось изображение из «Ешь и Пей». Он отмотал запись назад до того момента, когда Арчи уже как десять минут не было в заведении, а до прихода женщин-раков оставалась одна. Макс прибавил громкость, чтобы был слышен диалог сотрудников.

– … скорее всего, обманул, – произнес бармен Петя.

– Ты так думаешь? Он, вроде бы, приличный молодой человек. Не знаю, почему или для чего он так поступил. Может быть, он и вправду все забыл дома?

– А голову он не забыл? Кать, ты точно дурочка. – Он приготовил ей коктейль утешения из клубники, мяты и тоника. – Я так даже мелким не отмазывался. Определенно, врет!

Прозвучала мелодия входящего сообщения. Катя достала из кармашка на фартуке телефон, внимательно прочитала текст и изменилась в лице, точно засияла.

– Ты, Петенька, ошибся. Похоже, он вернулся домой и оплатил счет в двойном размере. – Она прижала телефон к груди, подошла к окну и зачарованно вгляделась в него. – Эх, Артур, Артур.

Горланящие краснолицые тетки с шумом ввалились в «Ешь и Пей», не дав спокойно помечтать официантке.

Бумажный Макс остановил запись и выключил мониторы, оставив работать только телевизор.

– Так что, чел, ты ей тоже понравился, – довольно произнес Макс, когда показал Арчи свое алиби.

– Не уверен.

– А я уверен! – воскликнул Олегсандр. – Ты будто не видел, как она прижала к себе телефон, словно фотографию возлюбленного!

– А ее: «Эх, Артур», – только подтверждает ее симпатию к тебе, – не останавливался Макс. – Может быть, тебе даже повезет затащить ее в постель!

– Я об этом и не думал! – соврал Арчи. – Я бы хотел просто провести с ней вечер за чашечкой кофе. Она такая милая.

– Да, да, да, – съехидничал Макс. – Твое дело. Кстати, ты чего так долго шел от магазинчика «ЗТ» до проходной «ЗТ»?

– Ну… может, потому, что я никуда не торопился, да и местности я не знаю… почти, – предположил Арчи, – а что?

– Действительно, что такого? – требовал уточнений Олегсандр.

– Алекс, ты пришел ко мне уже поздно, поэтому успел только посмотреть со мной, как он подходил к зданию бань. Ты даже не успел застать, как его чуть не покусала псина алкашей Тугедовых, которые вечно забывают ее покормить, набухиваясь до обоссывания.

– Неужто было такое? – удивился Алекс.

– Обошлось. Она была на привязи и не достала до меня, в противном случае я мог остаться без яиц.

– Ну так вот, – продолжил Макс, – от своего дома до «Ешь и Пей» я дойду минут за пятнадцать, может, двадцать. Арчи смело можно накинуть еще полчаса как туристу. Но, чувак, с того момента, как он скрылся из обзора камеры магазинчика «ЗТ», и до того, как появился у следующей, охватывающей парковку, проходную «Зеленых Технологий» и памятник юному технику, основавшему «ЗТ», прошло больше полутора часов. Так где он заблудился на полтора часа?

– Что!? Та груда мусора – памятник основателю «Зленых Технологий»? – недоумевал Арчи.

– Говорят, та «груда мусора» – первый опытный образец, который Филипп Килов собрал в одиннадцать лет и хранил его сначала в отцовском гараже, потом – в своем.

– А жители окраины единогласно решили установить его на площадке у главных ворот, – не удержался Олегсандр.

– Филипп что ли умер? – спросил Арчи.

– Никто не знает жив он или мертв. Он бесследно исчез посередь дня во время послеобеденной прогулки по холму. Так, по крайней мере, говорят, – сообщил, что знал, Алекс.

– Он любил оторвать свою задницу от директорского кресла и прогуляться до вершины холма. Оттуда открывается невероятный вид, – перебил теперь Макс, – в ясную погоду даже видны пыхтящие трубы и огни уличного освещения Кирово-Чепецка, а до него, можешь представить, больше двадцати километров по прямой.

– А по дорогам – все семьдесят! – заметил Алекс.

Макс и Олегсандр были похожи на мальчишек, пытающихся впечатлить подружку увлекательной историей и рассказать, по их мнению, самую удивительную информацию. А если бы у них росли оленьи рога, то они непременно расшибли бы друг другу лбы, сражаясь за самку.

– Сейчас Филиппу Килову было бы лет семьдесят, – протараторил Макс.

– Или девяносто! – поправил Алекс.

– Ладно. Я понял. Я все понял. Успокойтесь уже, – утихомирил их Арчи и, когда они успокоились, продолжил: – Макс, меня не было полтора часа?

– Да, что с тобой случилось?

– Прости, но я не понимаю, о чем речь. Да, я задержался у магазинчика «ЗТ» и потрепался с каким-то странным парнем, но потом я пошел дальше. После бетонного забора срезал через дворик, пробрался через вонючие кусты и примерно через пять-десять минут был у памятника.

– Тогда посмотри на экран.

Макс открыл видеозапись с камеры магазина «ЗТ», на которой Катя вышла из двери в заборе и пошла в сторону «Ешь и Пей». На часах было 9:38. Он переключился на запись с другой камеры, на которой Катя проходила напротив памятника в 9:44, и объяснил Арчи, что весь маршрут у нее занял шесть минут. Затем Макс снова включил первую запись и отмотал ее до 9:55 – именно в это время Арчи отошел от дверей магазина и скрылся из виду. Переключился обратно на камеру от проходной «ЗТ» и с 9:50 ускорил видео. Арчи показался на экране только в 11:27, рассматривающим парковку, производственные здания, холм, монумент и доску почета.

– Быть не может! – одновременно удивились Арчи и Алекс.

– Вот и я так думаю, поэтому и интересуюсь, чем ты занимался полтора часа. Где ты был? Пойми, я тебя понимаю и хочу помочь, но мне важно знать.

– И мне, – добавил Олегсандр и согнал с дивана Луну, которая только что на него запрыгнула с пыльного пола в попытке занять укромный, мягкий уголок рядом с хозяином. Она потерлась о его ноги и потом облюбовала коробку с проводами Макса, запрыгнула на нее и свернулась калачиком, свесив до пола хвост и лапы. Максу было без разницы, куда она легла. Он разрешил бы ей лечь хоть на клавиатуру, лишь бы ей было в радость, лишь бы ей было удобно.

– Я правда срезал через двор, потом прошел тропинкой через заросли кустов, в которых воняло так, будто бы в них ссали и срали полвека подряд, и вышел к остановке. Потом пошел дальше, – растерянно пробубнил Арчи, словно был на допросе в полицейском участке. Было не понятно кто был злым, а кто добрым полицейским.

Олегсандр с Максом удивленно переглянулись, ища ответы друг у друга в глазах. Даже Луна подняла заинтересованную мордашку, чтобы поучаствовать в немой дискуссии, но зазевалась от скуки. Они ничего не произнесли и только уставились в недоумении на Арчи.

– Что, черт возьми, я такого сказал? Почему вы мне не верите?

Они вновь переглянулись и одновременно открыли рты. Макс дал право на ответ Алексу.

– Арчи, я… мы, конечно, можем ошибаться (что мало вероятно), но в том месте, которое ты так старательно описываешь, нет никаких кустов. Только тропа, ведущая через двор к остановке.

– И ссаниной там не воняет, чувак. Только выхлопами проезжающих автомобилей.

– Они там есть. Есть! Слышите вы меня? – настаивал на своем Арчи.

Ему не ответили.

Макс открыл «Яндекс.Карты», воспользовался слоем «Панорамы улиц» и добрался до остановки, рядом с которыми, по словам Арчи, должны были находиться вонючие кусты. Он повернул изображение: пустая синяя остановка с тропинкой, уводящей во двор дома, невысокая трава с высовывающейся из нее мордочкой белой кошки и ничего похожего на кусты.

– Снимки обновлены двадцать шестого июля двадцатого года – чуть больше недели назад, – уведомил Макс и увеличил дату съемок на экране. – Я там проходил вчера утром и готов заявить, что там точно нет никаких кустов, если, конечно, они не выросли за прошедшие сутки. Впрочем, мы можем прогуляться и проверить их наличие, но в этом нет необходимости. Так ведь, Алекс?

– Их там нет. – Алекс с сочувствием посмотрел Арчи в глаза.

– Они там! – возмущенно произнес Арчи. – Они там были, и когда я шел вперед, и когда я возвращался обратно. Я их еще специально обошел стороной.

Поразмыслив, они пришли к выводу, что им нужно сходить и проверить наличие кустов. Они быстренько собрались и за пять минут добрались до того места. Невозможно описать словами, насколько сильно был удивлен Арчи, увидев отсутствие какой-либо растительности, хотя бы чуть-чуть похожей на кусты, о которых он без умолку твердил.

Все обратную дорогу Арчи доказывал, что видел их. Он рассказал все до единой мелочи и клялся в своих словах, буквально показывая каждое свое движения в тех дебрях. Его спутники верили его словам, но еще сильнее они верили своим глазам: кустов не было и не должно было быть.

В конечном итоге Олегсандр предположил, что Арчи получил солнечный удар или душевное расстройство, вызванное абсурдностью его перемещения в пространстве, в связи с чем ему и померещилась та растительность. Никто не отвергал эту идею, а Арчи даже поверил в возможность ее существования и отчасти согласился с Олегсандром. Все-таки он умный мужик.

– Хрен с ним, чувак. Допустим, ты вырубился на часок и проспал на земле в траве, – уже дома заговорил Макс, закуривая сигарету. – Это не меняет сути дела, и я как верил тебе, так и верю. Не знаю, как Алекс, но я, действительно, на твоей стороне.

– Я тоже ему верю, – сказал Олегсандр.

– Алекс тоже тебе верит. Ну так вот, есть одна хорошая новость, которая разлеталась по всему интернету: задержали какого-то бедолагу за убийство Ласкутиной Натальи. Теперь, чувак, ты можешь немного расслабиться и передвигаться по окраине, не боясь, что тебя арестуют.

– Я видел этот репортаж по телику в «Ешь и Пей», – согласился Арчи и кивнул Алексу, подтверждая слова Бумажного Макса.

– Есть и новость похуже… – продолжил Макс.

– Пропал еще один житель Слобурга, – протараторил Арчи, поняв ход его мыслей, – и, скорее всего, в его исчезновении и возможном убийстве снова могут обвинить неизвестного? В данном случае – меня?

– Ну и дела… – выдохнул Алекс. – А ведь когда-нибудь у наших доблестных закончится фантазия и они нас всех пересажают, лишь бы выполнить долг перед жителями. Им нет разницы кого, главное – за что. Потом и меня могут показать по телевизору как маньяка-педофила, а зрители с радостью впитают ложную информацию, как губки воду, поскольку такое уже случалось.

6

Из прихожей донеслась короткая мелодия мобильного телефона, оповещающая о новом входящем сообщении. Все как один синхронно повернули головы на этот звук. Макс встал из-за стола и подошел к висящей на гвозде куртке, достал из нее телефон и сначала нахмурил брови, затем засиял от счастья, словно добрался до конца радуги с упаковкой пива вместо сокровищ. Задумался, набрал короткий текст, отправил сообщение, подошел обратно к компьютеру и положил телефон рядом с компьютерной мышью, дабы иметь к нему быстрый доступ.

Пока Олегсандр и Арчи общались на разные темы (общение это больше походило на интервью, в котором Арчи задавал нескончаемые вопросы Алексу), Макс подошел к коробке, на которой Луна уже засыпала, и легонько подтолкнул ее, предлагая ей найти местечко поудобнее. Луна покорно перебралась к ногам хозяина и растянулась на пыльном полу. Макс открыл коробку и начал в ней рыться. Он аккуратно достал из нее различные кабели разного цвета, формы и длины: одни были черными и плоскими, другие – красными и спиральными, у некоторых с одного конца была электрическая вилка, а с другого – пучок оголенных медных проводов. Сначала у него шло все как по маслу, и он складывал кабели возле своих ступней, сортируя их по только ему известному признаку. Вскоре в коробке остался только большой разноцветный клубок переплетенных между собой проводков, который вряд ли когда-либо получилось бы распутать. Макс небрежно достал это пластикометаллическое гнездо и швырнул его на пол, и вместе с ним полетели зеленые печатные платы, кнопки, светодиоды и прочая электроника.

Олегсандр и Арчи с интересом наблюдали за происходящим, не вмешиваясь в личное дело Макса, а Луна, наоборот, поддалась соблазну и уже грызла серый провод толщиной с палец.

Бумажный Макс сумел добраться до дна коробки и достал из нее три стареньких мобильных телефона с кнопками. Путем нехитрой манипуляции, а именно долгим нажатием на кнопку включения, он выяснил, что в рабочем состоянии находился только один мобильник. Это его вполне устроило, большего ему и не требовалось, хотя стоило было еще проверить состояние аккумуляторной батареи, установленной внутри, но он решил пренебречь.

– Думаю, тебе пригодится. – Макс подал телефон Арчи. – Не новинка, но звонить можно. Потом поменяешь, если захочешь.

– Спасибо.

– Рад помочь, чел. До Америки ты, правда, не дозвонишься, а вот до нас с Алексом – запросто. Номера я уже внес в телефонную книгу, теперь их там два. Разберешься в таком раритете?

– Конечно! У меня был такой в конце школы! Мы с Крисом передавали фотки голых баб по ИК-порту! Занятие не быстрое, но впечатляющее. – Арчи пролистал цветное меню, от качества картинки которого заболели глаза. – На нем есть голые бабы?

– Нет, но если пожелаешь немного порнушки, я могу отправить тебе свои волосатые яйца!

Комнату окатило громким мужским смехом, что Луна подпрыгнула от неожиданности, а бабуля с палочкой, как раз проходившая по дороге напротив дома Макса, начала внимательно вглядываться в окна в поисках источника шума. Когда они успокоились, Арчи позвонил Максу, и его телефон зазвонил, а от вибрации загудел стол и пол. Макс хотел было ответь на звонок, но не успел – Арчи закончил вызов.

– Проверка связи, – пояснил он.

– Понял, чел, – ответил Макс.

– А мне можешь не звонить. Мой телефон, как всегда, дома, – виновато произнес Алекс, поднимая плечи. – Но раз такое дело, буду брать его с собой. Сбрось мне, а я запишу твой номер.

– Хорошо.

Теперь, когда все всё обсудили и не находили тем для разговора, а зацепок по загадочному перемещению Арчи в Слобург до сих пор не было, в комнате настала тишина, которую нарушал только еле слышимый шум охлаждающего системный блок кулера.

Макс сидел в интернете: читал новости со всего мира и проверял посещаемость своего сайта. Он открыл «YouTube», пролистал все предложенные ему ролики и не смог выбрать ни одного для просмотра.

Олегсандр подозвал к себе Луну, и та лихо запрыгнула ему на колени. Он трогал ее лапы, гладил по голове, осматривал на наличие блох, порезов и прочих травм после вчерашней стычки. Потом он сложил на нее руки и уставился в окно.

У Арчи занятие было куда важнее: на своем новом старом телефоне он играл в давно забытую игру. Красный мячик то катился по прямой, то перепрыгивал острые углы препятствий, расставленные на протяжении всего уровня, но так и не добирался до финиша. Эх, сколько учебных часов было проведено им в этой игре. Арчи увлекся игрой из детства, но новость о пропаже молодого человека продолжала крутиться в его голове. Он задумался, ищут ли полицейские того беднягу, ищет ли хоть кто-нибудь его самого. Может, на страничке его матери и не было поста об его исчезновении, но что, если она так же, как та убитая горем мать с экрана телевизора, обратилась в Департамент Полиции Слобтауна или в местные СМИ? Арчи решил, что обязательно попросит Макса проверить эту информацию, но чуть позже, когда тот найдет видео по душе и отдохнет, а сам посчитал нужным закончить ранее начатое и не менее важное дело – довести круглого до конца уровня.

Красный мячик пересек долгожданную финишную черту, и на дисплее высветилось время прохождения уровня: 15мин. 23сек., и количество попыток: 34. Арчи все же сумел оторваться от игры и нарушил безмолвную тишину комнаты:

– Макс, а Макс?

– Да, чувак, – не отрываясь от занимательного имени, произнес он. – Чего тебе?

– Можешь как-нибудь проверить, не нахожусь ли я в розыске как пропавший без вести? Или, может быть, найдутся подобные случаи таинственного исчезновения людей, вдруг я такой не единственный? Нет, не за все время и не по всему миру, а только за начало августа и только в штате Массачусетс, ну в крайнем случае в Слобтауне.

– Связаться с родными и близкими все еще не получается? – спросил Олегсандр.

– Не получается, дружище. Я уже несколько десятков раз пытался написать Марте Пинтен, но все впустую, – ответил Бумажный Макс. – Давайте посмотрим, что я (точнее мы), сможем разузнать из открытого источника пропавших без вести.

Олегсандр сдвинул Луну с коленей на диван, отчего та проскулила во сне, но не проснулась, и вместе с Арчи подошел к Максу, наклонился, уперся руками в стол и уставился в яркий экран телевизора.

Макс открыл в браузере новую вкладку и щелкнул по поисковой строке. Когда курсор в поле для ввода текста начал мерцать, он напечатал длинную неразбериху из хаотичных символов, которых ни Олегсандр, ни Арчи раньше не видели. Макс понял, что сторонние наблюдатели не в силах понять его писанину, нажал комбинацию клавиш, и на экране отобразилась вполне читаемая надпись: «Разыскивается Арчи Пинтен». Удовлетворенные лица его старого и нового друга и кивки головами позволили ему нажать на кнопку «Enter», которая находилась не в привычном для них месте.

По этому запросу нашлось около сотни страниц, но ни в одной из них не фигурировало имени Арчи. Макс изменил запрос на «Пропал Арчи Пинтен», но и он привел к тому же самому результату, что и ранее. Поисковая система находила только «разыскивается» и «пропал», не учитывая сочетания «Арчи Пинтен».

Они еще долго вводили различные комбинации поиска, меняли расположение слов в запросе, пытались найти его имя через алфавитный указатель в общедоступной базе данных пропавших без вести, но никого с фамилией и именем Арчи Пинтена в списках не значилось. Путем предустановленных фильтров они узнали, что с 1 августа 2020 по нынешнее время во всем мире объявлены пропавшими 617 человек, в США – 29, а в штате Массачусетс, как и в Слобтауне – 0.

– Странно, – выдавил Арчи с нарастающей паникой. – Как такое возможно? Всем насрать на меня? Или все думают, что я забухал в подворотне из-за чего не возвращаюсь домой? Какого черта происходит?

– Арчи… – начал было успокаивать его Олегсандр.

– Что? Что, Арчи? Тебе легко говорить. Ты, может быть, и далеко от своего дома… я имею ввиду семейного дома, а не ту коробку из палок и гвоздей с дряхлыми стенами на берегу реки, но ты хотя бы на родине! На своей, мать его, родине и, в отличие от меня, ничто не мешает тебе свободно перемещаться по ней! Туда не ходи, у них не проси! Всюду опасность!

– Друг мой, успокойся, – с обидою продолжил Алекс. – Я лишь хочу спросить, через сколько дней полиция в США принимает заявление о пропаже человека?

– Откуда я знаю? И какая разница!?

– Успокойся, чувак. Алекс дело говорит, – вмешался Бумажный Макс. – У нас, например, заявление на розыск можно подать, даже если человек задержался после работы и не вернулся домой в течение часа, но меры по его поиску будут приняты спустя три-четыре часа после его отсутствия, и то если не будет известно его текущее местоположение. Понимаешь?

– Понимаю, но не знаю, как это обстоит у нас. Я с таким, слова Богу, не сталкивался. После пропажи детей полиция и волонтеры сразу принимаются за дело, а что касается взрослых, я не в курсе.

Пока Арчи рассуждал на тему розыска пропавших граждан США, Макс уже во всю перелистывал одну за другой страничку в поисках информации по этому вопросу. В основном поисковик выдавал ему только сайты с ответами других людей, где показания менялись со скоростью света: Надежда Петрова писала, что розыск в США начинается, как и в России, Владимир Усов заявлял, что в США полиция в течение месяца даже палец о палец не ударит, а вот Кирилл Поршнев утверждал обратное: «Поиски ведутся сразу после сообщения об исчезновении. Сам Трамп на личном вертолете облетает полстраны». Подобных ответов Макс прочитал полсотни, и все они переходили из крайности в крайность, а все потому, что никто из россиян не обладал точными сведениями и основывались только на просмотренных детективных фильмах и сериалах о полиции.

– Точно! – выкрикнул Макс и с силой ударил кулаком по столу, что из клавиатуры вывалилась одна кнопка, а мышь перевернулась и осветила через линзу красным светодиодом его лицо. – Вот мы тупицы!

Он открыл историю посещения сайтов и дал внимательного изучить список Арчи и Олегсандру. Олегсандр, впрочем, не собирался разбираться в перечне адресов, объяснив, что все равно в этом ничего не понимает, а вот Арчи навострил свой внимательный взгляд, пытаясь найти причину, по которой Макс назвал их тупицами. Вроде бы, сайты как сайты, коих полно в интернете. У большинства были схожие названия, но это не было редкостью. Что-то все-таки озадачивало его в тех адресах, но он не улавливал что именно. Арчи был уверен, что ответ плавает на поверхности.

– Что скажешь? – спросил Бумажный Макс. – Ничего не смущает?

– В целом, я ничего не заметил, разве что пропуск букв в некоторых словах. Но что-то меня настораживает, а я не могу понять, что. Может, это самовнушение?

– Я тоже ничего подозрительного не заметил! – крикнул с кухни Олександр, когда включил электрический чайник.

– Во-первых, ты же сказал, что не разбираешься! – крикнул ему Макс. – А во-вторых, для тебя, как и для меня, все эти адреса вполне нормальные. Но для него…

– Что? – спросил Арчи.

– Могу ошибаться, чувак, поэтому спрошу: чем заканчиваются адреса сайтов в Америке?

– Ну, типа, на «com» и «us», полно еще других, но в основном эти два, если ты об этом, – ответил Арчи и тут же заметил очевидную разницу. – Все адреса из списка заканчиваются на «ru» и «рф»? Почему так?

– Вижу, ты смутился, чувак, а это значит, я могу мыслить в верном направлении. Фиха, чел, в том, что это национальные домены России и большинство, возможно, и вся информация на этих сайтах на русском языке. Какова вероятность того, что твои родители указали твое имя кириллицей?

– Нулевая.

– Вот именно поэтому поисковая система не смогла найти твоего имени в сети.

Олегсандр вернулся с кухни обратно в комнату с черствым куском черного хлеба в руке, который до этого сох на батарее, Бог знает, с каких времен. Он показал его Максу и спросил, может ли он угостить им Луну. Макс не возражал, потому что и сам не догадывался о существовании этого сухаря. Тогда Олегсандр присвистнул Луне, и та моментально подбежала к нему и ухватила лакомый кусочек, который в два счета перегрызла острыми зубами.

– Слышал, вы тут что-то да раскопали? – радостно спросил Олегсандр, глядя на экран телевизора.

– Пока нет, но что-то, вроде как, наклевывается, – ответил Арчи.

– Как лучше оформить запрос на английском, чел? – спросил Макс, положив пальцы обеих рук на клавиатуру, готовый напечатать текст.

– Попробуй «Missing Archie Pinten», – Арчи медленно по одной букве повторил фразу Максу целиком, чтобы тот не допустил ошибок.

Всего через несколько секунд, когда Макс полностью ввел текст и нажал кнопку поиска, компьютер подгрузил новые результаты. На экране совершенно не было русских букв, Макс передал командование Арчи как носителю английского языка. Арчи присел на стул, взял мышку и перешел по первой в списке ссылке. Он внимательно прочитал содержимое и не нашел ничего, что могло бы дать хоть какую-то зацепку. Он перелистал еще с дюжину этих сайтов, но и те отказывались помогать ему, выдавая только имена его тезок и однофамильцев, которые пропали без вести по всем штатам.

Скрещивая пальцы левой руки, он щелкнул по последней ссылке, надеясь, что откроется что-нибудь стоящее, что в последний момент он увидит свое имя и свою фотографию, обрамленную красной рамкой. На сайте по центру экрана были объявления о пропавших животных, а по краям – реклама сайтов знакомств для утех. Это Арчи не устраивало.

– Макс, угостишь сигаретой? Похоже, что без порции никотина не обойтись. Про себя я ничего не нашел, как и про исчезновения в Слобтауне в целом, – уточнил он. – Зря мы надеялись на английский текст, интернет же, как бог – все знает и все помнит.

– Держи, – Макс подал Арчи пачку, – может, действительно поможет.

– Подорожниковый чай? – предложил Олегсандр.

– Лучше виски, да побольше. Хочется просто напиться и забыться. А там, может быть, очнусь дома и буду вспоминать вот это вот все, как страшный сон.

– Золотые слова! – воскликнул Макс и направился в сторону кухни. – Водка подойдет?

– Стакан водки, – уточнил Арчи.

Когда Макс принес обещанное, Арчи сел на подоконник и шире раскрыл окно. Он не знал, который был час, но судя по спавшей жаре, удлиняющимся теням и возвращающимся автомобилям с рабочими в синей спецодежде с белыми рукавами, предположил, что было 5 часов вечера, может, чуть больше. Тогда он спросил точное время у Макса, и тот включил заставку часов на экране. Крупные зеленые цифры показывали 17:11. «Почти угадал», – подумал Арчи, подкурил сигарету и затянулся всего три раза, между которыми выпил граненый стакан водки: два раза по половине, и даже не поморщился.

В 17:17 Макс с Олегсандром бережно уложили его одрябшее, обессилившее тело на диван, а к 17:18 Арчи окончательно вырубился.

7

Бумажный Макс принес из ванной комнаты оранжевый пластмассовый тазик, которым не пользовался уже много лет, и поставил его напротив головы Арчи, чтобы тот в случае чего не наблевал на и без того грязный пол. После он подложил подушку ему под голову и поднес мокрый палец к его носу, дабы удостовериться, что тот дышит и не помер от резкой алкогольной интоксикации.

Алекс тоже позаботился об Арчи: он принес с кухни графин холодной воды и поставил его вместе с кружкой рядом с оранжевой тарой.

– Что теперь делать с этой человеческой массой? – в недоумении спросил он и чуть не обжег руку, когда приложил ее к горячему лбу Арчи. – Такими темпами он точно сопьется, а если навсегда останется в Слобурге, вероятность стать очередным алкоголиком с поехавшей крышей возрастет тысячекратно.

– Не переживай. Этот стакан водки, который он выпил почти залпом, вобьет ему в голову неприязнь к спиртному, как только он отойдет. Как минимум к крепкому алкоголю. Проверено лично на себе и на нескольких моих знакомых, и на знакомых знакомых, – подбодрил его Макс. – Народная медицина, чувак.

– Клин клином вышибают?

– Пусть будет так. Пока есть время, я хочу с тобой кое-что выяснить.

– Какое время?

– Потом узнаешь. А сейчас расскажи мне подробнее о тех вспышках, которые ты наблюдал в ночь его появления. Действительно ли они как-то связаны с этим? Я все больше начинаю верить, что и он сам видел те вспышки, но, возможно, это всего лишь плод моего воображения.

Алекс уселся на крохотное свободное местечко на диване между ног Арчи и подлокотником, поудобнее навалился на спинку и снова рассказал Максу то, что видел и что помнил из той ночи.

Бумажный Макс облокотился на стол и, тормоша рукой волосы, вдумчиво смотрел то на связку проводов, висящих на стене, то в глаза Олегсандра, пытаясь осознать, что именно произошло в ту ночь. Затем он пошевелил мышкой, и заставка часов сменилась полем для ввода пароля. Макс ввел комбинацию и разблокировал компьютер. Он открыл карту Слобурга и приблизил территорию окраины.

– Сколько говоришь вспышек ты видел?

– Примерно, пять, может быть, больше. Конкретно те прямые молнии, или лучи, я видел три. Остальных не видел, только освещенное несколько раз небо в разных местах вдалеке.

– Ты сможешь показать на карте, где, по твоим ощущениям, они сверкали?

– Одна за рекой в лесу, где примерно проснулся Арчи, – Олегсандр ткнул пальцем в экран, и Макс нарисовал в том месте красную окружность, – вторая, примерно, у одиноко растущего дерева в поле, в сторону Кирово-Чепецка, которое видно с возвышенности.

– Ага. Это оно, – Макс обвел точку на карте, – всегда хотел там побывать, на так никогда не решался прогуляться дотуда, да и в одного такие приключения лучше не совершать. А где была третья вспышка?

– Не могу сказать точно. Это был самый близкий ко мне луч и самый широкий. Можно сказать, он охватывал всю жилую часть окраины. С той же уверенностью я могу сказать, что он мог бить как в твой дом, так и по детскому саду.

– Понял. – Макс обвел жилые улочки окраины большим жирным кольцом. – Так сойдет?

– Вполне.

– Примерное направление, где освещалось небо другими вспышками, указать можешь?

Олегсандр пожал плечами и показал на местность с противоположной стороны холма относительно его дома, в районе пруда имени Виктора Цоя и известкового карьера за железной дорогой.

– Ты тоже видел эти вспышки? – поинтересовался Алекс.

– Не совсем. Сначала я как обычно сидел всю ночь за компом и из-за духоты настежь открыл окна. Свежий воздух, знаешь ли, очень приятен, особенно ночью, да и спертый запах быстро выветривается. Я так бы и просидел с открытыми окнами до утра, если бы не фургончик «ЗТ», пронесшийся по Кольцевой и поднявший за собой столпы пыли. Мне пришлось закрыть окна и задвинуть шторы, ну чтоб мало ли… на всякий случай. Не помню уже, чем я занимался, как вдруг из щелки между штор увидел продолжительное яркое мерцание, похожее на сварку металла. Ну я сложил два плюс два и решил, что «ЗТ» проводят какие-то срочные ремонтно-технические работы, не более. И сдается мне теперь, что я мог ошибаться.

– Ма-а-а-терь Божья! – протянул Олегсандр. – Только не говори, что невозможно посмотреть историю записей с камер видеонаблюдения окраины.

– Не скажу, чувак. Ща посмотрим.

Бумажный Макс пробежался по кнопкам клавиатуры, пару раз щелкнул мышью, и больше половины мониторов, что до этого момента стояли с черными экранами, включились, и на каждом из них появилось изображение в реальном времени с подписями от «Кольцевая №1» до «Кольцевая №11». Очередь начиналась с камеры, в объектив которой попадали два сгоревших деревянных дома и склон с тропинкой между ними, ведущий к берегу реки. Олегсандр обратил внимание, что нумерация камер на Кольцевой велась по часовой стрелке, а дома Макса не было ни на одном из мониторов. Узнавая знакомые места, Алекс путем нехитрых вычислений выяснил, что дом находился в промежутке между камерой №8 на магазине «ЗТ» и камерой №9 на парковке магазина у детского сада.

Макс в один клик поменял время и дату на всех камерах на 5 августа 2020 года 00:00, вопросительно посмотрел на Алекса и, когда тот утвердительно кивнул, запустил все записи в ускоренном режиме. На мониторах ничего особенного не происходило: обычная, темная, безлюдная ночь и дорога, освещенная луной. В 2:15 с территории «Зеленых Технологий» (это было хорошо видно с камеры №6), выехал тот самый фургон, о котором рассказывал Макс, проехал по дороге до камеры №11, а на камере №1 пропал из наблюдения.

– Свернул к водокачке? – предположил Олегсандр.

Спустя 13 минут после появления на камерах фургончика в поле зрения камеры №7 попал то ли пьяный, то ли просто веселый велосипедист, виляющий по дороге из центра Слобурга навстречу камерам №6, №5, №4 и так далее.

Алекс с Максом не без интереса наблюдали за картиной: ночной велогонщик плавно переезжал из одного монитора в другой и уходил на второй и на третий круг. Они охренели от происходящего, когда спортсмен в третий раз проехал здание администрации окраины с российскими флагами на фасаде и камерой №3 и пропал с мониторов.

– Потом, чел, попробуем подключиться к камерам на других улочках и понаблюдаем за фургончиком и ночным гонщиком, если не обнаружиться других зацепок.

– Логично, – согласился Олегсандр.

Когда время на камерах поменялось на 3:00, все мониторы одновременно ярко вспыхнули белым – на улице стало светло, как в ясный день, и после короткого мерцания все вернулось к прежней темноте.

– Заметил что-нибудь? – спросил Макс.

– Нет. Можно перемотать назад и замедлить скорость воспроизведения?

– Легко.

Макс перемотал время на 2:59 и замедлил скорость в восемь раз. Долгое время, учитывая скорость воспроизведения, ничего не происходило, но затем, когда на часах стукнуло 3:00, и вспышка медленно осветила всю улицу бело-лунным светом, Макс остановил запись. Вдвоем они начали пристально разглядывать стоп-кадры на мониторах.

– Светло, будто молния ударила совсем близко. – Макс задумался и запустил запись с еще меньшей скоростью. – Как такое возможно? Каждое изображение одинаково яркое, словно у каждой камеры сияла отдельная мини-молния.

– А ты обратил внимание на это? – Олегсандр указал на тень от столба. – Во время удара молнии отбрасываемая различными предметами тень дергается из стороны в сторону и меняет направление из-за кривизны электрического разряда. Согласен? А тут тень такая четкая и ровная, как от одной яркой лампочки, включенной на долю секунды.

– Ты – мозг, Алекс! И никакого намека на раскаты грома, хотя, уверяю тебя, если бы тот велосипедист пернул во время своего марафона, мы бы это обязательно услышали!

– Как и шум двигателя фургона «ЗТ»!

Макс отмотал запись на момент, где тени от столбов были максимально четкими во время вспышки и еще не начинали тускнеть от затухания источника света. На мониторах они выглядели толстыми, жирными линиями перманентного черного маркера.

– Видишь ли ты что-нибудь, за что можно ухватиться на этих кадрах, чувак? – с интересом спросил Макс, хоть и сам заметил некую закономерность. Он хотел услышать мнение Олегсандра.

– Дай подумать. – Олегсандр изучил изображения на каждом мониторе. Он переходил от одного к другому, пытаясь увидеть скрытые взгляду объекты и разглядеть непонятной формы тени. В конечном итоге он сдался и ответил первое, что бросилось ему в глаза: – Все тени от столбов словно скопированы друг с друга. Все одинаковой ширины, одинаковой длины, да и расположены они все примерно под одинаковым, почти перпендикулярным углом к проезжей части.

– А источник света находится в аккурат за камерами видеонаблюдения и одинаково освещает столбы, и, кажется, равноудален от них. Думаю, вспышка была…

– На холме Восьми Валунов! – подхватил Алекс, а Макс кивнул с разинутым ртом, соглашаясь с ним. – Стоит подняться на него? Найдем мы там ответы на загадку Арчи?

– Может, ответов и не найдем, чувак, но вот сходить туда, определенно, стоит. Посмотрим, что там изменилось, и подумаем. Воздух там очень уж свежий, а запах кедров опьяняет.

– Так чего ждем? Пока Арчи спит, мы можем сходить туда. Луна тоже не прочь размять кости, а то лежит уже полдня.

– Не спеши. Арчи должен пойти с нами, к нему может вернуться настоящая память или что-то такое, навеянное теми пейзажами. Оттуда, чел, как ты должен знать, видны остальные места вспышек, которые ты указал на карте. Поход перенесем на утро, поскольку сейчас я кое-кого жду.

– Кого? – Олегсандр широко раскрыл глаза.

– Катю, – кратко ответил Макс.

– Ты решил устроить им свидание? – Олегсандр заулыбался, но улыбка сошла с его лица, когда он посмотрел на валяющегося в отключке Арчи. – Ты же представишь его в дурном свете.

– Не представим. Мы его разбудим и нальем твоего подорожникового отвара, Алекс.

Алекс покачал головой, соглашаясь с рассудительностью его слов, подошел к Луне, свернутой калачиком на полу, и погладил ее. Алекс нуждался в этом так же, как Макс нуждался в порции никотина. Луна для Алекса тоже была своего рода наркотиком.

Когда часы на экране телевизора показали 18:10, Макс взял телефон и настрочил СМС. Через минуту звуковой сигнал уведомил его о новом входящем сообщении, и Макс дал отмашку Олегсандру разбудить Арчи, чего бы это ни стоило, а сам ушел на кухню, включил чайник и задымил сигаретой, как паровоз.

Алекс подтолкнул Арчи и назвал его по имени, но тот не шелохнулся. Тогда он потормошил его по плечу и позвал еще громче. Арчи простонал, не открывая глаз, и провалился в сонную бездну. Олегсандр поднял его руку и отпустил. Та, как червяк, плюхнулась обратно ему на грудь. То же самое Алекс проделал с другой рукой и ногами Арчи, эффект был тем же. Не придумав ничего лучше, как скатить Арчи с дивана, он попробовал перевернуть его, ухватившись за бок. Ему показалось, что масса его спящего друга увеличилась, что гравитация на пьяного человека действовала сильнее, чем на трезвого. Приложив немало усилий, Олегсандру удалось-таки скинуть Арчи с дивана, и тот с грохотом упал на пол и левым плечом с треском раздавил оранжевый тазик, предназначенный для блевотины. Теперь оставалось только выбросить его на свалку.

Даже падение не пробудило Арчи, а лишь вызвало удивление Бумажного Макса, который прибежал на грохот.

– У вас брачные игры? – Макс засмеялся, когда увидел Алекса, обхватывающего Арчи руками и трясущего его обессиленное, вялое тело. – За яйца его! Это точно поможет!

– Разбуди его сам, юморист, – обиделся Алекс, надул щеки и отошел в сторону.

Макс удалился в ванную комнату. Когда вернулся, в его руках свисало обильно промоченное водой полотенце, с которого дождем падали капли. Он встал с полотенцем над головой Арчи и, что было сил, скрутил его. Шквал воды водопадом обрушился на лицо спящего, попадая в нос, уши и приоткрытый рот. Когда Арчи закашлялся и приоткрыл мелкую щель левого глаза, Макс заорал во все горло, оглушая себя и всех остальных, присутствующих в комнате:

– Вставай, мать твою за ногу!

Арчи полностью открыл левый глаз и уставился им на орущего над ним человека с полотенцем в руках, заносящего его над головой, чтобы ударить им по заднице. Силы покинули Арчи, и глаз закрылся. Макс все-таки хлестанул вполсилы его сырым, тяжелом полотенцем.

– Подъем! – продолжал надрываться Макс. Он повторно занес полотенце для более понятного удара, но Алекс вовремя остановил его. – Подымайся, пьянь! Сейчас сюда придет Катя, а ты лежишь тут обоссанный и воняешь на всю квартиру.

– Чего, бля? – ошеломленно вскрикнул Арчи, не понимая сути происходящего и в какой вселенной он находился. Он схватился за диван и попытался подняться, но голова была неподъемной и весила тяжелее всего тела, а боль пронизывала мозги острой иглой. Он лег обратно на тазик и захлопал глазами, пытаясь вернуться в реальность.

– Того, Арчи, – с теплотой в голосе произнес Олегсандр. – Сейчас сюда придет Катя – официантка из «Ешь и Пей». Если ты не против, думаю, Макс сможет отменить встречу. Правильно, Макс?

– Угу.

– Дайте мне десять минут, – промямлил Арчи, собрался с силами и залез на диван, навалился головой на спинку и начал глубоко дышать.

Олегсандр с Максом оставили его наедине с самим собой и ушли на кухню. Макс достал из шкафчика жестяную банку с сушеным подорожником, а Олегсандр уже заварил свой целебный чай.

– Думаешь, ей стоит приходить сюда сейчас? – взволновался Олегсандр.

– Конечно! Видишь ли, женщины, девушки… в общем все особи женского пола – сильнейший раздражитель и возбудитель, способные не только разнести твою жизнь в пух и прах, но и придать ей щепотку целостности и восполнить ее.

– Возможно, но…

– Не перебивай, чел, – продолжил Бумажный Макс, а Алекс проглотил слово, которое так и не вылетело из его уст. – Если бы я хотел помочь Арчи найти спутницу на одну ночь, я бы просто позвонил какой-нибудь шлюхе, готовой отсосать за триста рублей. Катюха, конечно, та еще штучка, но нужна она не для этого, хотя не мне решать. Я знаю ее еще со школы, она училась в параллельном классе. Все ее называли чокнутой, рехнувшейся, недалекого ума и другими гадкими словечками. Некоторые до сих пор ее так называют и считают такой. – Макс сделал паузу, чтобы услышать заинтересованный вопрос, который не пришлось долго ждать:

– Почему?

– Насколько я помню, когда ей было примерно лет пять-шесть, она каким-то образом покинула территорию детского сада и к тому времени, когда ее родители пришли забирать ее после работы, так и не вернулась. На ушах стояли все жители окраины (тогда люди еще были добрее и отзывчивее). Обыскивали закоулки, заброшенные здания, кусты и колодцы. В конце концов ее нашли недалеко от детского сада. Она сидела высоко на дереве, обхватывала ствол и дрожала от страха.

– И что дальше?

– В тот день, говорят, у нее поехала крыша. Сперва она не признала своих родителей и вообще никого из своих знакомых, потом говорила, что она не та, за кого они ее принимали.

– Потеря памяти?

– В точку, чувак. Но она пришла в себя. Думаю, она как-то сможет помочь и Арчи. Нас он слушать не будет, а вот симпатичную девушку, на которую запал…

Макс замолчал, когда на кухню, еле держась на ногах, шатаясь и опираясь на стены, ввалился Арчи.

Он прошел по скрипучему полу, наступил на проминающуюся под его весом крышку погреба и потерял равновесие, чуть не упал и не ударился лбом прямо об батарею под подоконником. Если бы не реакция Макса, без швов на лбу было бы не обойтись. Арчи поблагодарил его и подошел к старой, едва держащейся на дряхлых подпорках чугунной раковине с потрескавшейся эмалью, коричневыми подтеками и разводами от ржавчины. Он повернул единственный вентиль медного крана, и из него мощной струей хлынул поток холодной воды. Без лишних колебаний он умыл свое помятое лицо, расплескивая в стороны воду так, что брызги долетали даже до Олегсандра, который стоял от него в паре метров, а потом сунул голову под струю и полностью смочил волосы. Когда он закончил банные процедуры и обтерся полотенцем, которое ему бережно предоставил Бумажный Макс, его губы были синими, а зубы трещали, как автомат Калашникова.

Алекс подал ему кружку горячего напитка, и Арчи сразу узнал знакомый аромат и цвет содержимого, сделал маленький глоток и обжегся.

– Водка, к сожалению, не помогла, – расстроился Арчи. – Вы все еще передо мной, чтоб вас… На долго я вырубился?

– На час, бро, около того.

– Как самочувствие? – побеспокоился Олегсандр.

– Чувствую себя поносной жижей, пропущенной через мясорубку и заправленную алкоголем, – только и успел ответить Арчи, как его вывернуло наизнанку, и из его рта полетели прямиком в раковину непереваренные остатки окрошки. Теперь это блюдо не показалось ему таким аппетитным.

Арчи виновато посмотрел на друзей и не увидел в их глазах ни злорадства, ни упреков – только сочувствие и, возможно, мужскую солидарность.

– Продолжай, чувак, не стесняйся, – подбодрил его Макс.

– Станет легче, сынок, – согласился Олегсандр.

– Нет, я перетепл… – не закончил Арчи и издал звук, похожий на «вуа!», и наполнил раковину второй порцией рвоты. Третья тоже не заставила себя долго ждать, но уже вместо бывших продуктов питания наружу брызнули несколько капель желчи.

Арчи прополоскал рот, сделал три больших глотка холодной воды из-под крана и тут же выблевал ее обратно, тем самым полностью очистив свой желудок. Ему полегчало. Без рвотных рефлексов он смог сделать несколько глотков подорожникового чая.

Бумажный Макс сходил в ванную комнату за тряпкой, прочистил ей раковину и выбросил в мусорное ведро, после чего сказал:

– Жалко, что тазик не пригодился.

– Извини, я не хотел, – пробормотал Арчи, опустошил кружку и сплюнул кусочек подорожника, попавшего в рот. – Так Катя сюда придет? Зачем?

Олегсандр с Максом переглянулись, предоставляя друг другу право первого слова, одновременно раскрыли рты и так же одновременно закрыли. Тогда Макс указал на Алекса ладонью и предложил ему начать первым.

– Эм… ну… как бы… это самое… – растерялся Алекс.

– Чел, – Макс решил продолжить его слова, – у Кати тоже была потеря памяти, и она смогла выкарабкаться. Я, то есть мы думаем, что она сможет помочь тебе.

– Вы гоните? – весь обозленный возмутился Арчи. – В каком смысле «тоже»? Я же говорил вам, кто я, что я, и думал, что вы мне верите. А вы мне про амнезию. Да и Катя ваша мне не нравится, – соврал он, – а только кажется мне знакомой, словно я с ней уже встречался, как и со всей вашей окраиной! Поняли!?

– Поняли, все поняли, – пробубнил Алекс и, потирая затылок, ушел в комнату к Луне, где, наглаживая ее, успокаивал свои нервы.

– Поняли, – кивнул Макс, – ну вдруг таким образом к тебе возвращается твоя память?

– Ни хрена вы меня не поняли! – гнул свое Арчи. – Сколько можно вам повторять, что я помню все почти с рождения! Я помню родителей: Марту Пинтен и Брэда Пинтен. Я помню адрес своего дома и адрес студии, на которой я общаюсь с радиослушателями Слобтауна, точнее общался, пока не очутился здесь. Да я, мать вашу, даже точно помню сколько заплатил таксисту, довезшего меня до бара после работы, в котором мы загудели с Ником и Крисом. А вы говорите: «Тоже». Единственное, чего я не помню, да и тяжело вспомнить то, чего не знаешь – это то, как я оказался в лесу за рекой. Это да. Но это точно не потеря па-мя-ти! Усек?

– Ладно, будь по-твоему, чел. Тогда встречу с Катей отменить? Заранее скажу (хоть я с ней и знаком), общался я с ней от твоего имени.

– Ах ты ж говнюк! – Арчи набросился с кулаками на Макса, но тот вовремя увернулся и отвесил ему смачный поджопник. От резких движений и сотрясения всего тела после пинка у Арчи закружилась голова, и он, остепенившись, присел на табуретку за кухонным столиком. – Это было против правил, Макс. Ты был не вправе так поступать! Что ты ей сказал?

– Сначала я отправил ей триста рублей и написал, что это от Артура… кажется, так ты представился? В ответ она написала «OK», видать, сильно на тебя обиделась. Я видел, как ты смотрел на нее ранее, а ты, похоже, не видел, как она смотрела на тебя. Влюбленные голубки, мечтающие уединиться, сорвать друг с друга одежду и с пользой провести время, не иначе. – На левой руке Макс сомкнул указательный и большой палец, организуя кольцо, и указательным пальцем правой руки ткнул в него, изображая действие, знакомое всем. – Вот только ты на своем радио, небось, треплешь языком, как змея, разыскивающая свою добычу, а при Кате и двух слов связать не смог. «Эк-мек, я Артур, спасибо, до свидания». Однако Катьку ты сильно заинтересовал. Она постоянно выглядывала из прохода на кухню и оценивала тебя, ты этого даже не заметил, как дурак упоровшись в телевизор. Ты видел, как она шепталась с барменом после того, как повиляла задницей перед твоими глазами? Конечно, нет! Тебя же затмила ее фигура, не так ли? Тут я тебя понимаю.

– Остановись. Ты несешь полную чушь! – затыкал Арчи рот Максу, надеясь, что он все равно продолжит. Ему было важно знать о Кате все и сразу, но он не хотел придавать это всеобщему обозрению. В первую очередь он обманывал сам себя, боясь неугасимой привязанности к незнакомой девушке, с которой только-только повстречался и перекинулся парой слов. – И вообще, если бы вы оба не напугали меня своей полицией, я бы вел себя более раскрепощенно и не выдумывал никаких Артуров.

– Ага. А еще бы не сидел сейчас тут в полупьяном состоянии, а был бы обвинен, как и тот парень. Так что, чувак, ты еще легко отделался, ну а я в качестве, типа, возмещения ущерба почти организовал тебе встречу с ней. Я ведь тоже чуточку виноват, что отпустил тебя одного… Решай сам. Можем проигнорить ее, и тогда ты точно не будешь с ней иметь никаких дел – только общение клиента и официантки максимум.

На кухню вернулся Олегсандр с шагающей по пятам Луной и спросил у Макса, чем ее можно накормить. Хлебная корка ей, конечно понравилась, но от чего-либо более сытного она бы не отказалась. Луна обнюхала каждый угол на кухне, не пропустив при этом ног Макса и Арчи, и, вроде бы, что-то даже нашла в щелях между половыми досками. Никто из присутствующих так и не заметил, что она съела: то ли дохлую муху, то ли хлебную крошку.

В морозилке Бумажного Макса был свиной фарш, суповой набор и даже рибай, который он приобрел исключительно для себя самого, поэтому он открыл дверцу холодильника, достал тарелку пельменей, оставшихся со вчера, и поставил ее под кухонный стол.

Олегсандр, в общем, и сам не отказался бы от пельмешков, но как только тарелка оказалась на полу, Луна подбежала к ней и зачавкала. Хоть она и была Олегсандру дороже любого человека и роднее его детей, все же он не ел с ней из одной тарелки и не планировал нарушать эти правила.

Когда Луна расправилась с угощением, порезвилась возле ног хозяина, начала жалобно скулить, то убегая к входной двери, то прибегая обратно. У двери она подпрыгивала и хваталась за ручку, пытаясь отворить ее, как это делают люди, но у нее ничего не выходило.

– Ей надо, это самое, по-маленькому… жим-жим… ну вы поняли, – пояснил Олегсандр, – поэтому мы с ней прогуляемся, если, конечно, ты, Макс, не желаешь наступить в каждую лужу.

– Я даже готов спать на мокрой подушке, – шутливо ответил Макс, но все-таки предложил всем выйти на улицу, а Арчи еще посидеть в его машине, если тот того пожелает.

Арчи встал с табуретки, пошатываясь, проковылял за всеми по коридору, пересек приятной прохлады зону подъезда, будто там работал кондиционер, и вышел на улицу вслед за Олегсандром.

8

Снаружи погода не была такой ясной, какой казалась из окон квартиры Бумажного Макса. Солнце, правда, еще светило пуще прежнего, обжигая открытые части тела любого попадающего в его лучи прохожего, но вот надвигающиеся отовсюду бесконечные темные тучи, стремящиеся заполонить собою все небо, обещали изменить положение на корню.

Конденсационный след пролетевшего не так давно самолета прочертил четкую белую линию, разделяя единственный светлый участок почти на равные части, как пиццу, разрезанную надвое.

Арчи во что бы то ни стало захотелось ухватиться за ту прочерченную линию на небе и покинуть Слобург, но увы – летать он еще не научился, хотя нисколько бы не удивился внезапному обладанию левитацией.

Поток холодного ветра взъерошил волосы на его голове, и он весь покрылся гусиной кожей. Луну буквально сносило в сторону. Сначала она уверенно стояла на лапах, но потом ее кубарем понесло по дороге, и она впечаталась в передний бампер автомобиля Макса. Она взвизгнула, но из-за шума листвы раскачивающихся деревьев ее никто не услышал. Не было слышно ничего: ни криков и топота бегущих по другой стороне дороги от надвигающегося дождя или, может быть, снега людей, ни шелеста зеленых листьев, несущихся по асфальту и стирающихся о его шершавую поверхность, и застревающих островками в его выбоинах. Даже автомобили, которые сейчас ехали чуть быстрее обычного, казалось, не издавали ни единого звука.

У полной женщины с надутым пакетом продуктов в руках и пятнами пота в бесконечных жировых складках задуло сарафан, обнажая ее целлюлитные ноги и бежевые неизмеримые трусы. Она задрыгала руками, чтобы вернуть сарафан на место, как вдруг пакет порвался, и все содержимое тут же присоединилось к бесконечному табору волочащихся по дороге листьев. Единственное, что осталось у ее ног – размазанный по асфальту кремовый торт, с которым она планировала провести вечер перед телевизором.

– Бегом назад! – скомандовал Макс. – Ща, походу, начнется знатный ливень!

Свозь шум послышался треск, и уже через пару секунд большая ветка тополя обрушилась точно на то место, где только-что справлялась со стихией любительница вкусно и много покушать.

Алекс в два прыжка добрался до автомобиля Макса, выманил Луну из-под днища и быстро вернулся обратно.

– Арчи, не тормози! – Олегсандр дернул его за футболку в подъезд, пока ему в голову не прилетел иной неопознанный объект.

Небо стало уже почти полностью темным, но до сих пор не обронило ни капли осадков, а из единственной, идеально круглой светлой точки на нем падал тонкий, словно лазер, луч солнечного света на вершину холма Восьми Валунов и скрывался в кронах деревьев.

Арчи зашел в подъезд и с силой потянул на себя дверь, которую как парус сдувало в сторону и со звоном ударяло о кирпичную стену дома, выдалбливая ее угловатой металлической ручкой углубления.

– Закрывай, пока ее, к чертям собачьим, не оторвало! – крикнул Макс, когда Арчи выиграл схватку с ветром и через узкую щель наблюдал за стихией.

– Лишь бы там никого не прибило, – произнес Алекс и присел на первую ступеньку лестничной клетки.

– Глядишь, обойдется. – Арчи закрыл дверь.

9

В этот самый момент возле дома проехал автобус с надписью «Окраина» на борту. Из его окон глазели на бушующую природу Леха, Серега и Семен. В этот день они уже второй раз садились в тот автобус, который ездил вокруг холма по Кольцевой и останавливался на трех остановках: у «ЗТ», у сгоревшего клуба и у здания администрации. Они катались не просто так – они пытались высмотреть этого гадкого пидарюгу Арчи.

Помимо них в автобусе ехало еще несколько человек. Все они уже давно навострили камеры своих телефонов по разные стороны автобуса. Когда у следующего дома от ветра начало задирать крышу, а осколки лопнувшего позеленевшего шифера разлетелись, оставляя вмятины и паутинки трещин на лобовых стеклах припаркованных рядом автомобилей, водитель автобуса сбавил скорость и окончательно остановился. Вместо того чтобы сдать назад и уехать подальше от этой осколочной гранаты, он присоединился к автобусным блогерам – достал телефон и включил видеозапись.

Большой, треугольной формы кусок шифера, периодически меняя курс, полетел в автобус, сшиб зеркало заднего вида и оставил жирную, глубокую царапину на боку. Пассажиры с радостными воплями одобрили сей ценный кадр. Кто-то зааплодировал, а водитель крупным планом снял разломанное зеркало.

Все, кто находились в салоне, даже Серега и Семен, сидя на одном кресле, плотно прижавшись и закинув руки друг другу на плечи, зачарованно наблюдали за творящимся снаружи хаосом, как маленькие испуганные девчонки. Единственным, кому не нравилась обстановка, был Леха. Он медленно, прихрамывая на одну ногу с торчащим из-под шорт, повязанным выше колена бинтом, пробрался из середины салона к водительскому креслу.

– Слышь, дядя, тебе следует увезти нас отсюда, пока мы тут не сдохли, – грубо сообщил он водителю и ткнул пальцем по красному квадратику на дисплее его телефона, отчего запись видео моментально прекратилась.

– Ты чего? – недоумевающе спросил водитель, когда осознал, что только-что произошло. – Я же не дебил. Я все понимаю, но и ты меня пойми. Да, я несу ответственность за ваши жизни, но помимо вас у меня еще, знаешь ли, есть жена и трое троглодитов, которых нужно кормить, а с той зарплатой, которую мне обещают повысить еще с прошлого века, я с трудом свожу концы с концами. Так что, молодой человек, прошу меня извинить. Иди в жопу. – Он нажал на красный кружок, и запись возобновилась.

Леха не стал его упрашивать, ему вдоволь хватило вчерашнего выскочки с незнакомым именем, со странным дружком и с черной шавкой. Его любимый гвоздь перекочевал из рюкзака в более удобное, легкодоступное место – в карман шорт, который он вчера же вечером специально удлинил. Леха схватился за него и почувствовал всю мощь своего оружия. Холодок металла пробежался по всему его телу. Невыносимая уверенность в себе и превосходство над другими затмили пеленой ненависти его глаза, и острым концом гвоздя Леха ткнул водителя автобуса в спину, примерно туда, где за толщей плоти скрывалась правая почка.

– Ой! – Водитель подпрыгнул, телефон выпал из его рук, ударился уголком об прорезиненное покрытие пола и закатился под водительское кресло.

Первые капли дождя забарабанили по крыше автобуса. «Ю-ху!» – выкрикнул кто-то из салона, а Семен опустил ладонь на колено Сереги и посмотрел на небо.

– Ты, кретин проклятый, садись за руль и газуй, пока я тебя не проткнул! – Леха надавил сильнее, что гвоздь прошел сквозь фирменный жилет и хлопковую рубашку водителя, а тот поверил в намерения Лехи, когда почувствовал холодный укол на потной спине.

Не оборачиваясь, без резких движений он сел за руль и повернул ключ в замке зажигания. Автобус задергался и кое-как завелся, чихнул облаком черного дыма из выхлопной трубы и медленно покатился вперед по улице.

Леха все еще прижимал гвоздь к спине водителя не в силах оторваться от задуманного. Ливень уже во всю барабанил по каркасу автобуса, и в этом грохоте он слышал призывающие голоса: «Убей! Убей! У! Бей!» Остальные пассажиры совсем не замечали этой сцены в носовой части автобуса, они плевать хотели на все это, они записывали контент.

Серега положил руку на руку Семена и нежно сжал ее.

Автобус покатился по дороге со скорость пешехода – водитель боялся резко дернуться.

10

После того, как они забежали в подъезд, не прошло и пяти минут. Все это время Арчи, прижавшись ухом к прохладной металлической двери, вслушивался в неугомонное, бушующее природное явление с воем ветра, шуршанием листвы, треском деревьев и биением осколками шифера по всему, что попадалось на пути. В какой-то момент Арчи показалось, что пошел град размером с куриное яйцо, как это было всю весну 2020 года в некоторых штатах. Тогда множество фотографий гигантских градин и записей природного минометного обстрела, сминающего автомобили, как алюминиевые банки, разлетелись по сети, собирая миллионы просмотров в час. В Техасе, вообще, произошел спортивно-цирковой номер: градина размером с мяч пробила крышу одноэтажного частного дома, оставила отверстие в потолке, разнесла в щепки тонкий пластик крышки унитаза и забила трехочковый в канализацию.

Олегсандр сидел на ступеньке с закинутой кверху головой и закрытыми глазами, прижимал к себе Луну, которая неслышно поскуливала, и молился, чтобы его ветхий кров обошла стороной эта разрушающая все на своем пути сила природы.

Макс же докуривал третью сигарету, переживая о своем автомобиле, попавшего в зону поражения. На самом деле не так уж сильно он переживал за автомобиль, не так уж сильно он в нем нуждался, куда важнее для него была сохранность натянутых между фонарными столбами электрических проводов и коммуникационных кабелей, от которых напрямую зависело его благосостояние. Неизвестно сколько времени потребуется городским службам на их восстановление в случае обрыва и будет ли вообще то самое восстановление. Однажды он уже сидел целую неделю без электричества и от скуки чуть не отбросил копыта. Ситуацию тогда, как всегда, исправил алкоголь и прогулки по улицам окраины. Правда, от переизбытка алкоголя в крови Макс тоже чуть не умер, благо, что вовремя закончились деньги и вовремя восстановили электросеть.

Когда Арчи услышал из-за двери громкий удар и последовавший за ним скрежет, он не смог совладать с любопытством, приоткрыл дверь и через щель высунул голову. Автобус с отломанным зеркалом и царапиной на боку, зачеркивающей по диагонали надпись «Окраина», стоял слева от него, неподалеку от соседнего дома с задранной крышей. Большой кусок шифера еще волочился по асфальту, оставляя на нем белые полосы, и остановился в паре метров от автомобиля Бумажного Макса, который был цел и невредим.

Хоть Арчи и не видел лиц пассажиров автобуса, он был уверен, что им нужна была помощь, что с автобусом случилось что-то неладное. Пока он соображал, что же ему делать: оставаться в безопасности самому или позаботиться о безопасности людей, запертых, по его мнению, в автобусе с заклинившимися дверями, и решался с мыслями добежать поскорее до них, как это ранее провернул Алекс с Луной, выпали первые осадки и в миг сменились стеной непрерывного ливня. Арчи на некоторое время замешкался, а когда сделал первый шаг, из выхлопной трубы автобуса повалил дым, и общественный транспорт начал с трудом преодолевать расстояние.

Арчи успокоился и хотел было вернуться обратно в укромное местечко, как дверь снова дернуло в сторону и ему чуть не оторвало руку. Кончиками пальцев, испытывая боль в плечевом суставе, он удержал угловатую дверную ручку и захлопнул за собой дверь. Он обернулся к своим товарищам, нервно и со страхом наблюдающим за происходящим, плавно произвел вращательное движение плечом, несколько раз поднял и упустил руку, навалился спиной на стену, съехал по ней и сел на корточки.

– Болит, но, думаю, разрыва связок плечевого сустава нет, – сообщил он и тут же спросил: – Часто у вас происходит спонтанное буйство природы? Я подохерел от увиденного!

– Нет, – только и смог промолвить Алекс.

– Никогда. – Макс затушил окурок о подошву кроссовок и закурил новую. – Сколько себя помню, такое произошло впервые. Были, конечно, и ливни, и ураганы, но чтоб так резко все начиналось… такого я не помню. Считай, пара минут, и яркий солнечный день отзеркалило совершенно в обратную сторону.

– Там даже шифер с крыши исцарапал автобус и автомобили. Твой, вроде, не пострадал.

– Это хорошо, – выдохнул Макс.

Внезапно в дверь затарабанили. Сначала все подумали, что это большущие капли косого дождя ударяли по ней, поэтому не придали этому никакого значения. Потом темп ударов замедлился, но сами удары стали куда массивнее прежних.

– Артур, открой! Это я! – донесся знакомый нежный женский голос из-за двери.

Внутри переглянулись, не понимая о ком идет речь, но вскоре до Арчи дошло, кто из них Артур и чей этот приятный голос. Он поспешил открыть дверь, и промокшая до нельзя Катя в своих зеленых штанишках и серой майке с цветным рисунком, прилипшей к ее худенькому животику и округлой груди в светло-розовом бюстгальтере зашла в подъезд. Волосы ее придавило к голове, и они космами ложились на ее плечи. В целом выглядела она так, будто только что на нее вылили ведро, а то и два воды.

– Привет, Артур. – Она протянула ему руку. – Хорошо, что в последний момент я тебя увидела. Ох и задачку ты мне задал со своей встречей на нейтральной территории, лучше бы сам пришел в «Ешь и Пей». Я бы тебя не укусила… О! Привет, Макс! Какими судьбами? Здравствуйте, – кивнула она и Олегсандру, наклонилась над Луной и потрепала ее за ухо.

– Я не хотел, – виновато сказал ей Арчи и с укоризной взглянул на Макса.

– Это была моя идея. – Макс взял вину на себя и увидел одобрение в глазах Арчи. – Ар…Артур – мой родственник из… Кирова. Приехал погостить. С детства не виделись. А это Алекс – мой кореш. Луна – его верная подруга. Прошу любить и жаловать.

– Приятно познакомиться. – Катя поздоровалась с Алексом. – Значит, Артур испугался встретиться со мной наедине и на это, так называемое, свидание, – она поставила кавычки пальцами, – и позвал с собой двух подстраховывающих?

– Все не так! – Арчи покраснел и забегал глазами по подъезду в поисках помощи. – Я… пойдем прямо сейчас, куда скажешь. Вдвоем.

– Пошли на пляж, – Катя посмеялась, – только надену водолазный костюм, который как раз лежит в моей сумочке.

– Хо… рошо, – ответил Арчи. Бумажный Макс шлепнул ладонью себе по лбу.

– Какое хорошо, чувак? Кать, извини моего брата, он немного стесняется и тупит. Ты забыл какая там погода?

– Ничего я не туплю, – возмутился Арчи, – я… это… ну…

Вся мокрая, с улыбкой на лице Катя завороженно смотрела на Арчи. Ей нравилось его поведение, такое не свойственное остальным тем, кто до этого подкатывал к ней. Что-то ей понравилось в нем, что-то сильно тянуло к нему, как и его к ней. Какая-то чужеродная, не знакомая ей сила. Неужели любовь? Возможно. Из-за детской травмы и недопонимания ее другими людьми единственным чувством, которое она все время испытывала, была ненависть. Ненависть ко всем жителям окраины. Все, что она могла сделать – это фальшиво улыбаться им всем и поддерживать дурацкие беседы на убогие темы. Она делала вид, что ничего не помнила с того дня, когда все стали называть ее Катей, потом тронутой, безмозглой, недоделанной. Ни один житель окраины не нравился ей как человек. Любой житель окраины – априори ублюдок, надсмехающийся над ней. Даже Бумажный Макс, который ни разу не оскорбил ее и не сделал ничего плохого, всегда оставался в ее глазах просто парнем, с которым она могла бы иногда поговорить, не более.

Сейчас же, стоя в подъезде в абсолютно сырой одежде и нижнем белье, она чувствовала себя так, будто с ней ничего и никогда не происходило, будто ей никогда не навязывали потерю памяти, с которой ей пришлось смириться, лишь бы не угодить в психушку. Она просто стояла в темном подъезде рядом с Арчи с искренней улыбкой, наматывая сырой локон на палец и дожидаясь следующего его слова. Ей, определенно, нравилось находиться с ним рядом, как и ему с ней.

– Так и будем здесь стоять? Макс, ты, вроде, живешь в этом доме? – Катя старалась обуздать нелепость ситуации их встречи. – Вам, может, в кайф смотреть на сырую жабу с сосульками на голове, но вот мне не особо приятно, да и холодновато, вроде как.

– Ты не жаба, – умиленно произнес Арчи, – скорее, русалка.

Арчи вдруг стало стыдно за детский комплимент, вылетевший робким звуком из его уст, но Кате все равно понравился его жест симпатии.

– Ты добр, Артур, – сказала она и подмигнула.

– Кать, по идее, я могу предложить тебе что-нибудь из своей одежды, – начал Макс, – а твою можно подсушить на системном блоке компьютера, я так себе носки сушу. Или, в принципе, можно развесить ее над газовой плитой, но это не точно.

– Давай попробуем, а дальше посмотрим. Всяко лучше, чем ничего, да и домой в такую погоду идти совсем не хочется, – ответила она, хотя, если бы не Арчи, она бы даже не подумала заходить в подъезд, не говоря уже о чужой квартире. Даже если бы ей пообещали выполнить все ее желания, она все равно бы пошла домой хоть в дождь, хоть в снег в сырой одежде или вовсе нагишом. Плюнула бы на все, лишь бы поскорей уединиться от всего мира в своем укромном уголке.

– Тогда погнали. Только не обращай внимания на беспорядок, – посоветовал ей Макс. – Чувак, помоги девушке занести сумочку.

Арчи, стесняясь, протянул руку, но Катя сказала, что и сама справится. Не такая уж она и тяжелая.

11

В квартире Макс почти бегом направился в комнату и первым делом закрыл на компьютере так называемые улики появления Арчи в Слобурге. Все они, правда, были косвенными, а большинство из них вообще не имели ничего общего с ним, но Макс перестраховался. Пока остальные проходили на кухню, он уже во всю копошился в шкафу и искал то, что могло бы подойти Кате.

Все его штаны были явно велики для нее, да и потертости на попе и коленях не придавали притягательности. На каждой футболке обязательно находилось какое-нибудь пятно, которое уже давно не отстирывалось и на которое, по большом счету, Максу было плевать, но давать девушке грязную одежду было совершенно не разумно. Была еще фиолетовая рубашка, которую он надевал всего раз на Новый Год 2017 и каким-то чудом умудрился не засрать ее, но предложить ее Кате он не решился – в ней она выглядела бы слишком вызывающе и не к месту сексуально. Среди прочего тряпичного хлама он ухватился за краешек белого хлопкового халата, подаренного ему давным-давно бывшим коллегой по цеху, с которым все связи так же давно были оборваны. Макс вытянул халат, и вместе с халатом на пол повалилась остальная одежда. Он встряхнул его от пыли и с удовольствием прочитал вышитую черными нитками надпись «МАКС» на спине.

– Думаю, подойдет, – сказал Макс, когда вернулся обратно на кухню. Его гости стояли к нему спиной и смотрели в окно на задний двор дома.

– Посмотри, что творится, Макс, – отвлекся Алекс и предложил ему присоединиться к просмотру.

От былого ненастья не осталось и следа: чистое без единого облачка голубое небо и испарина, поднимающаяся от мокрой травы под воздействием вечерних лучей уходящего солнца, как будто ничего и не было.

Макс не поверил своим глазам, ушел в комнату, раздвинул плотные шторы и обалдел. Асфальт был полностью сухим, а от прошедшего урагана остались только разбросанные по улице осколки шифера и ветки деревьев, и воспоминания. Он снова вернулся на кухню и показал халат Кате. Она была не против такого одеяния и только спросила, где бы она могла переодеться. Макс указал на ванную комнату.

Оставляя мокрые следы от обуви на полу, она прошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь, сняла верхнюю одежду, выжала ее над ванной и повесила на край. Бюстгальтер и трусики она тоже сняла и выжала насколько это было возможным, но положила их в сумочку. Ей не хотелось выставлять их на показ мужчинам, пускай лучше думают, что она в них. После укуталась в теплый, приятный на ощупь и, самое главное, теплый халат, потуже затянула пояс на талии и закатала по локоть длинные рукава. Она взглянула на зеркало и посчитала, что очень похожа на каратиста в кимоно из-за широких плеч халата, но больше всего – на песочные часы с горловиной на талии. Она встряхнула высыхающие волосы, придавая им форму, и вышла из ванной комнаты, не забыв прихватить с собой сырую одежду и сумочку.

На кухне ее уже ждала кружка горячего чая.

Макс взял ее вещи и разложил на подоконнике в комнате, погода позволяла не пользоваться системным блоком как обогревателем или сушилкой для одежды.

Катя присела на табуретку рядом с Арчи, подняла обеими руками кружку, сдунула пар с поверхности и отпила маленькими глотками обжигающий губы чай. Даже Луна смотрела на нее своими собачьими глазенками, как будто ждала ее реакции на напиток, приготовленный ее хозяином, а о других и говорить не стоит.

– Ты вылитая гейша, Катя, – начал заваливать ее комплиментами Арчи, – тебе очень идет.

– А я очень рада, что тебе понравилось. – Катя улыбнулась и снова поднесла кружку к губам.

– Прошу нас извинить, но мы, наверное, пойдем домой, – произнес Олегсандр. Ему совершенно не хотелось мешать сладкой парочке любоваться друг другом. Когда-то, когда он был еще моложе Арчи, он точно так же смотрел на свою (теперь уже бывшую) жену. Тогда они еще души друг в друге не чаяли и вместо имен использовали «котиков, слоников и рыбок», но те времена прошли, а у Арчи только-только начинали вырисовываться отношения. – Луна, вставай. Проверим лачугу, а то вдруг от нее остался только развалившийся фундамент.

– Не извиняйся, мы понимаем. Если что, звони, – сказал Арчи.

– До свидания, Катя. Приятно было познакомиться.

– И мне. Удачи вам. – На прощание она погладила Луну, и та облизнула ее ладонь.

– Пока, Макс.

– Давай! До завтра, чел.

Макс проводил Алекса и Луну до выхода и закрыл за ними дверь, а после проводил их взглядом из окна комнаты. Когда они пропали из зоны видимости, вернулся на кухню к Арчи и Кате.

– Так ты из Кирова? – спросила Катя после того, как они пару минут молчали, изредка пересекаясь глазами.

– Да, – сглотнул Арчи.

– Откуда именно?

– Он живет на… Ленина… рядом с… филармонией, – вмешался Макс, спасая его положение и скрывая его тайну. Макс пока сомневался в надежности его возлюбленной и решил, что Арчи сам ей как-нибудь обо всем расскажет, если пожелает того.

– Круто! Никогда не была в Кирове! Там, должно быть, красиво? А эти ломящие шеи многоэтажки… дух захватывают!

– Хах! – усмехнулся Макс. – Не была в Кирове, а о высоких зданиях знаешь?

– Да ладно тебе, Макс. Знает и знает, – вступился за нее Арчи. – В интернете есть все, не так ли?

– Верно, – согласилась Катя, – но, если честно, я просто прочитала ваши мысли. – Она вытянула руку, выставила указательный палец и прислонила его ко лбу Арчи. – Бжжж…

– И что же ты сейчас видишь в моей голове и мыслях? – в шутку спросил Арчи.

Катя подошла к нему со спины, обхватила его голову и под звуки «бжжж-бжжж» начала аккуратно сжимать ее. «Бжжж-бжжж» – она потрепала его за волосы, Арчи удивился и испытал удовольствие от этого почти что массажа. «Бжжж» – она дернула его за одно ухо, «Бжжж!» – за второе и под самое протяжное «Бжжжжж…» потянула их вверх так сильно, что Арчи даже приподнялся над табуреткой, чтобы не лишиться ушей.

Макс еще после первого «Бжжж» смотрел с усмешкой на это развлечение, а после финального вовсе расхохотался. Смех его был заразительным. Катя села обратно за стол, допила остатки чая и с серьезным лицом дождалась, пока те двое успокоятся.

– Что-то не так? – с тишиной в голосе спросил Арчи.

– Она… хах… она прочи… хах… тала твои пошлые мыслишки! – не в силах остановиться произнес Макс, и Арчи снова захохотал с ним в унисон.

– Нет, – коротко ответила она, что юмористы сразу успокоились, – я увидела, что вы оба держите меня за дурочку.

– Ты что? Катя, мы так не считаем! Так ведь, Макс?

Макс кивнул, подошел к раковине и умыл вспотевшее от смеха лицо.

– Зачем тогда водить меня за нос? – возмутилась она. – Сначала ты в «Ешь и Пей», потом Макс с Алексом – все вы запинались, когда произносили твое имя, словно говорили его впервые: «Ар…тур», – как-то так. Я более чем уверена, что тебя зовут не так. Мне кажется, что мы с тобой уже встречались. Нет, не лично. Скорее всего, я могла тебя видеть где-нибудь в центре Слобурга, когда ездила по магазинам за шмотками, там хотя бы есть выбор. Иногда я езжу туда, чтобы прогуляться по набережной (там потрясающий вид) и посидеть на площади у фонтана. Часто ты там бывал? Нет? В любом случае, «Ар… тур», я могла тебя видеть общающимся с твоими друзьями, и они тебя точно звали тебя иначе. Хочешь верь, хочешь нет, но у меня прекрасная зрительная память, а твое лицо нашло в ней свободную ячейку, хоть я уже и не помню лиц своих родителей. Так какое же твое настоящее имя, Ар… тур? Ар… нольд или Ар… мен? Что заставило вас соврать мне? От кого ты скрываешься?

Когда она закончила, Арчи с Максом еще несколько минут таращились на нее. Арчи хотелось переубедить ее, сказав, что она не права, что он ни разу не был в Слобурге, рассказать ей всю правду, которую он знал о себе, и разложить ее перед ней на тарелочки. Он уже открыл рот, но так и замер в раздумьях, волной нахлынувших на него. «Что, если она, действительно, встречалась со мной ранее? Тогда предположения Алекса и Макса могут оказаться правдой? Значит я потерял память? Тогда кто все эти люди, которых я считал знакомыми и друзьями? Кто та женщина, у которой есть фотография со мной и которую я считал своей матерью? Память же пропадает без записей новых воспоминаний?» – крутились мысли в его голове, которые Катя точно не могла прочитать.

За окном стемнело. Макс отлучился в комнату проверить, высохла ли одежда Кати. Майка оказалась полностью сухой, а вот джинсы еще оставались влажными на поясе и на карманах. Он все же переложил их на системный блок, запустил ресурсозатратные программы, назначение которых знал только он, а заодно посмотрел на часы: 21:10 – время вечерних новостей, транслируемых по ТВ. Обычно он их не смотрел, поскольку новости на ТВ, по его мнению – старости по сравнению с новостями в интернете, в котором он проводил большую часть своего времени, пока в его жизни не появился Арчи. На всякий случай он решил записать эфир и посмотреть, когда будет свободная минутка. От нагрузки компьютер загудел, а корпус начал нагреваться.

Когда Макс возвращался на кухню, ему позвонил Алекс и сообщил, что они с Луной вернулись домой, что с домом все в порядке, только калитку сорвало с петель, но это не критично, он легко починит неисправность. Макс передал слова Алекса Арчи и Кате.

– Теперь вы решили просто-напросто меня проигнорировать? – возмутилась Катя. Ее можно было понять – она впервые доверилась человеку и желала уважительного к себе отношения, которого не испытывала долгое время.

– Так ты ей так ничего и не рассказал, Ар… чувак? – удивился Макс. – Если ты думаешь, что я стану отдуваться за тебя, то ты чертовски ошибаешься.

– Но этого не может быть! – вырвалось из Арчи. – Мне неловко сейчас что-либо рассказывать. С одной стороны, я подверг критике слова Кати, хоть и верю в ее слова, с другой – я не могу обманывать сам себя.

– Понимаю тебя. История, правда, интересная, но, чел, разве ты не думал, что это действительно частичка твоей истории. Что если это недостающий паззл мозаики?

– Ребят, хватит говорить загадками. Вы, прям, великие конспираторы.

– Катя, я правда ответил бы на все твои вопросы, но боюсь, ты будешь считать меня чокнутым.

– Все мы немного чокнутые. – Она обняла его сверху, упираясь упругой грудью в его небритую щетину на щеке, отчего он отчетливо слышал ее сердцебиение даже через плотный халат Бумажного Макса и чувствовал тепло ее тела и приятные прикосновения ее рук на спине. Потом она задела губами его ухо и прошептала: – Я помогу тебе, просто отвечай «да» или «нет», хорошо?

– Хор-р-ошо, – с дрожью в голосе ответил Арчи, поскольку уже не мог сопротивляться ее обаянию.

Тогда она взяла его руки в свои и начала допрос:

– Тебя зовут Артур?

– Н-нет.

– Ты знаешь свое имя?

– Д-да.

– Назовешь его мне?

– Д-да, позднее.

– Хорошо. – Ее глаза заблестели. – Ты наломал дров и теперь скрываешься?

– Нет. – Дрожь в голосе Арчи пропала.

– Ты родственник Макса?

– Нет.

– Могла я тебя раньше видеть? То есть до твоего посещения «Ешь и Пей».

– Нет, я так не думаю. Не знаю, – растерялся Арчи. – Чем больше мы с тобой общаемся, тем больше я верю в обратное. То есть мне все больше кажется, что я тебя знаю. Или знал. Или пересекался с тобой.

Макс налил Арчи стакан холодной воды из-под крана и закурил сигарету в предвкушении услышать продолжении услышать продолжение допроса.

– Интересненько… – Катя постучала пальцами по столу и вновь взяла его за руку. – Ты меня обманываешь?

– Нет.

– Я тебе нравлюсь?

– Да! – четко ответил Арчи и покраснел. Он не ожидал, что сможет ответить на такой вопрос, но что сделано, то сделано. По крайней мере, были внесены хоть какие-то ясности.

Катя обняла его и, громко причмокнув, поцеловала в лоб. Кто бы мог подумать, что этот поцелуй Арчи запомнит на всю оставшуюся жизнь? Такой короткий, но такой пылкий поцелуй. Свой первый поцелуй он уже забыл. Сколько ему тогда было? Десять? Противный поцелуй с противной девчонкой, живущей по соседству. Сейчас она, конечно, не такая уж противная: на полголовы выше Арчи, со стройной фигурой и третьим размером груди. После колледжа она уехала из Слобтауна в Бостон и какое-то время работала на Клафлин-стрит в магазине спортивных напитков. Со своей внешность легко вышла замуж за толстого лысеющего банкира и родила ему двух пацанов, а до этого, пред отъездом целовала Арчи пару раз чуть ниже пояса, и вот это он уже помнил очень хорошо. Такой поцелуй для него тоже в своем роде был первым. Все поцелуи из прошлого Арчи и близко не могли сравниться с поцелуем в лоб, которым одарила его Катя, почти материнским поцелуем.

– Воу! Полегче! Я еще здесь! – воскликнул Макс. – Приберегите свои страсти на потом или дайте мне шанс не наблюдать за этим… В общем, чувак… Катя… ну… вы оба должны знать, что я могу на пару минуть выйти или…

– Ма-а-а-кс! – возмутился Арчи. Ему не понравилась его пошлая шуточка, да он и не думал ни о чем подобном.

– Чего? Дело же молодое.

– Я говорю: перестань.

– Ничего страшного, – сказала Катя, – мне все равно пора идти, пока на улице не так темно. А как уйду, занимайтесь чем хотите. Как там моя одежда?

– Почти высохла. – Макс принес одежду Кати из комнаты и подал ее ей. – Карманы, правда, все еще влажные.

– Ерунда. – Она вязала одежду и отправилась переодеваться в ванную комнату, не забыв прихватить с собой сумочку (с мокрыми карманами еще ничего, а вот без трусиков было бы неловко: потертости и все такое).

– А ты чего сидишь весь такой очарованный? Чувак, так дело не пойдет.

– А что не так? – удивился Арчи.

– Чел, ты реально тронутый, – Макс заулыбался, – поднимай задницу и собирайся. Ты же не хочешь, чтобы на Катю напал какой-нибудь колдырь или насильник, или психопат, или…

– Да понял я уже!

Арчи оторвался от нагретой табуретки и, озираясь на кучи тянущихся под потолком и свисающих под своим весом проводов, подошел к выходу. Он удостоверился, что телефон, врученный ему Максом, был в целости и сохранности, а индикатор батареи показывал два деления из четырех. Он не знал, на сколько хватит заряда аккумулятора, но при условии отсутствия на нем интернета и как следствие – социальных сетей, решил, что час телефон еще точно проработает, а может и больше. Впрочем, большего ему не было нужно. Арчи верил, что одного часа ему будет вполне достаточно, чтобы проводить Катю домой и вернуться к Бумажному Максу. Арчи не знал, как сильно он ошибался.

Катя вышла из ванной комнаты. Трусики, хоть они и оставались немного влажными и холодными (сумочка не сушилка), она надела, как и все остальное, а вот бюстгальтер не удосужилась (то ли он был совсем сырым, то ли это был ход конем с ее стороны). Через тонкую материю ее майки на Арчи смотрели выпирающие бугорки ее сосков, а Арчи смотрел на них. Макс тоже от него не отставал. Катя не могла этого не заметить. Она заправила майку за пояс, отчего ткань натянулась, соски стали торчать пуще прежнего, а Макс почему-то сунул руку в карман.

– Ну-с, вроде, все, – сказала Катя, когда расправила складки на джинсах. – Я пойду, спасибо за прием.

– Катя, тебя проводить? – застенчиво спросил Арчи, стараясь больше не опускать глаза на ее грудь.

– Как хочешь, – как можно безразличнее попыталась ответить она, хотя только и желала этого, да и с Арчи ей было бы куда безопаснее.

– Еще как хочу!

– Тогда пошли. – Она мило улыбнулась ему, когда услышала нужный ей ответ.

Они вышли в подъезд. Прямо перед тем, как закрыть за ними дверь, Бумажный Макс остановил их.

– Чувак, завтра утром мы с Алексом планируем подняться на холм Восьми Валунов, – он указал рукой примерное направление к его вершине, – пойдешь с нами? Это важно. Катя, присоединишься?

– Спасибо за приглашение, – отозвалась она, – у меня как раз выходной, я подумаю.

– Я с вами, раз это так важно, – ответил Арчи. – И, это самое, Макс, мы оставляем тебя наедине, тебе хватит двух минут или нужно больше? – Арчи свернул ладонь трубочкой и дернул ей вверх-вниз несколько раз, но только так, чтобы этого не заметила Катя.

– Вот гад! – Макс засмеялся и захлопнул дверь. Прошел в комнату, закурил сигарету и сел за компьютер.

12

Большую часть пути Катя с Арчи шли молча и почти не смотрели друг на друга. Им будто бы не нужны были разговоры, словно они общались импульсами прикосновений их ладоней. Конечно, Арчи хотел общения, но пока в его голову не приходила ни одна тема для разговора, да и вечерняя умиротворяющая тишина с шуршанием листвы и чириканьем полуночных птиц не позволяла открыть рот.

Магазин, на парковке которого Арчи впервые встретился с Семеном и его дружками, еще работал, но из его дверей уже выходили последние посетители. Большинство из них после трудного рабочего дня предпочитали дешевое пойло, а не стакан теплого молока с печеньем перед сном. Вообще, Арчи к этому времени уже уяснил, что бухло – единственное развлечение на окраине, если не считать сны, снящиеся после посещения Кричащих кустов, да и там веселое половое сношение не обходилось без алкоголя.

Все так же молча они прошли детский сад и свернули по Кольцевой, обходя садик с другой стороны. Напротив качели, на которой днем веселились детишки, в качестве продолжения забора выступала стена заброшенного обгоревшего одноэтажного домика с выцветшей и покосившейся вывеской «ПАРИКМАХЕРСКАЯ». Одному Богу известно, каким чудом это сооружение до сих пор не обрушилось на юных постояльцев детского сада, прокалывая их тела досками с гвоздями и ломая их хрупкие косточки массивными обуглившимися бревнами. Почему его до сих пор не снесли и не построили на его месте что-нибудь не такое опасное и вписывающееся в архитектурный облик Слобурга, Арчи не догадывался. Если бы он шел один, то, непременно, кинул бы камень в одно из разбитых окон без какой-либо цели, просто так, проверить меткость.

Они прошли еще пару сгоревших домов с одной стороны и заросшую сорняком, виляющую и удаляющуюся на вершину холма дорогу с другой, и на их пути показался контейнер, полностью заваленный мусором. Помимо прочих бытовых отходов, на контейнер была навалена облупленная акустическая гитара с двумя оставшимися на ней струнами и перемотанным синей изолентой грифом. Арчи взял ее, чтобы исполнить беспорядочное бренчание, которое, по его мнению, должно было развеселить Катю, но она тут же пресекла его действия.

– Не трогай ее. Это гитара Генчика – кочегара из бани. – Она посмотрела на удивленные глаза Арчи и постаралась объяснить: – Вообще, он не только работал в котельной, но и жил там, когда его дом сгорел. Ну а что? Мужик он хороший, добрый и трудолюбивый. Если кому нужно наколоть дров, то обращаются сразу к нему, поскольку знают, что он нуждается в дополнительном, хоть и незначительном, но заработке. В итоге он лишился и служебного жилья: в ходе какой-то проверки по указанию свыше владельцы бань запретили ему жить на рабочем месте. Сейчас я не знаю, где он сам, но эта гитара его и по вечерам он на ней играет, сидя на этом драном кресле, хотя это и игрой-то назвать нельзя, скорее – бренчанием.

– Да уж… – вздохнул Арчи, – ни за что бы не подумал. Далеко нам еще?

– Не очень. Видишь пятиэтажку, что торчит над деревьями? Так вот нам туда. Дойдем до общежития, там повернем и выйдем к финишной прямой, – ответила она и крепко сжала ладонь Арчи. – Но, если ты торопишься, я, в принципе, смогу дойти одна. Нет проблем.

– Не тороплюсь. – Арчи давно знал этот характерный тон девушек, которым они часто манипулируют мужчинами. Конечно, он проводил бы ее до дома, поскольку не хотел, чтобы она на него обиделась на первом свидании.

Свернув за общежитие, они прошлись вдоль ряда ларьков: «Хлеб», «Нива» и «Людмила», вышли на выложенную тротуарной плиткой дорожку, тянущуюся сквозь заросли дикорастущей малины и в скором времени добрались до первого подъезда пятиэтажного многоквартирного дома.

– Вот мы и пришли. – Катя обняла его на прощание.

Арчи положил руки ей на талию, погладил по спине, стараясь не превышать рамки дозволенного и не опускать рук ниже пояса к ее кругленькой попке. Она как можно крепче прижалась к нему, отчего он почувствовал всю теплоту ее упругой груди, и приблизилась губами к его губам.

Хоть Арчи только и желал того, в самый последний момент, когда между их жаждущих поцелуя губ оставалось расстояние не больше одного сантиметра, он оттолкнулся от нее, как отталкиваются друг от друга магниты сторонами одной полярности.

– Нет. – Арчи стиснул зубы и отошел от Кати. Каких трудов ему это стоило? Впервые в жизни он отказался от того, чего, действительно, желал. Но почему? Ответ прост: Арчи переживал, что поцелуй навсегда свяжет его, Катю и окраину, на которой ему совершенно не хотелось оставаться. Что тогда делать дальше: забыть Катю как страшный сон или точно так же забыть свое прошлое? – Нет.

По Кате пробежала холодная дрожь, сотрясая каждую клетку ее миниатюрного тела. Она искренне не понимала, чем была вызвана внезапная отстраненность Арчи, что ему не нравилось, и не знала, как вести себя дальше. Она пыталась найти причину в себе, прокручивая в голове предыдущие действия. «Я слишком наивная и поверила в любовь с первого взгляда», – подумала она, и ее глаза наполнились слезами. А то, что причина не в ней, а в Арчи, она не могла даже догадываться.

– Нет? – спросила она, роясь в сумочке в поисках ключей от квартиры.

– Вырвалось, – улыбнулся Арчи и не в силах совладать с увлеченностью вновь подошел к Кате, обнял ее и поцеловал в дрожащие губы. Последовала нескончаемая череда поцелуев. Они терлись телами, заряжая энергией друг друга, а потом, как пушечный выстрел, метнулись в подъезд.

Катя побежала по лестнице, минуя один за другим этаж, а Арчи не отставал от нее, как гонящийся по следу зайца волк. На четвертом этаже Катя остановилась, лихо вставила ключ в замочную скважину, судорожно повернула его и открыла входную дверь. Она была совершенно не против того, что Арчи тоже зашел в квартиру, она желала этого.

Не включая осветительных приборов, без лишних слов они на ходу сбросили с себя одежду и уже в покрытой лунным светом спальне были абсолютно голыми, готовыми придаться действию, произношение которого на многих языках мира звучит примерно одинаково – сексу.

Катя прыгнула на мягкую кровать и повернулась на спину, и как только Арчи проник в нее, крепко обвила его ногами и застонала в такт разносящимся по всей спальне шлепкам человеческих тел. На одно мгновение от столь важного занятия их оторвал разрывающийся от звонков мобильник Арчи – звонил Макс. Арчи не ответил и только перевел телефон в беззвучный режим, чтобы он больше не отвлекал. Пока они занимались любовью, телефон нагревался, бесшумно вибрируя под подушкой.

Кровать ходила ходуном и переставала поскрипывать только тогда, когда они отдыхали и меняли позу. Завистливые соседи то и дело стучали по стене и по батарее, пытаясь остановить вечный двигатель, работающий на износ. Сладкой парочке было до лампочки на все эти возмущения озлобленных людишек, и они закончили только тогда, когда вдоволь накувыркались. К тому времени Арчи докрасна натер колени, и их щипало от стекающего по ногам соленого пота. Катя развалилась звездой, не в силах пошевелиться и тяжело дыша. На экране телефона Арчи было 23:59, уведомление о 29 пропущенных вызовах: 20 от Бумажного Макса, 9 от Олегсандра.

Влюбленные еще повалялись, прижимаясь друг к другу липкими телами. После того, как Катя ушла в душ, Арчи написал короткое сообщение и отправил его обоим звонившим: «Со мной все очень хорошо))) я у Кати .!.», и положил телефон обратно под подушку.

– Катя, ты… ты прекрасна, – начал Арчи, когда она вернулась из душа, замотанная в полотенце, – это что-то сверхъестественное. Я никогда в жизни не испытывал того, что произошло сейчас. Я люблю тебя, девочка.

– И я тебя, – к удивлению Арчи и с отдышкой в голосе произнесла Катя. – Ты останешься или пойдешь к Максу? – спросила она, хоть и была уверена, что Арчи, как и любой другой мужчина, просто-напросто слиняет и сотрет ее из памяти, как ненужный контакт из записной книжки.

– С удовольствием останусь. Я хочу быть с тобой, а Макс все равно уже, наверное, спит. – Арчи знал, что Макс ложился спать только под утро. Если бы Катя не предложила ему остаться, он непременно вернулся бы к нему. – Расскажешь о себе? Хочу знать о тебе все… Хочу впитывать каждое твое слово и проникаться твоей жизнью… Ты такая… такая…

– Сначала ты скажешь, как тебя зовут, – перебила она его, – а там посмотрим.

Катя легла рядом с Арчи, и в лунном свете они легко могли различить влюбленные глаза друг друга. Если бы не приятная усталость, они бы точно пошли на второй круг, продолжая марафон любви.

– Арчи, – нервничая, ответил Арчи.

– Это окончательный ответ, или завтра ты скажешь, что тебя зовут Ар…

– Арчи Пинтен, – отрезал он.

– Странно, очень странно, – загадочно произнесла она тихим голоском и зевнула, Арчи тоже зевнул.

– Нормально, вполне нормально, Катя.

– Нет, ты не понял. Твое имя красивое и фамилия интересная, просто для русского они необычны – это во-первых, а во-вторых, у меня возникает чувство, что тебя никак иначе и не должно было звать, а именно Арчи Пинтен. Мы точно не были знакомы?

– Конечно, нет… если только в прошлой жизни?.. – улыбнулся он.

– Очень знакомое имя, – прошептала она ему на ухо и закинула на него руку и ногу. – Арчи – сокращение от Арчибальда?

– Вероятно, да, но я именно Арчи. – Он поцеловал ее. – Ты живешь одна?

– Да.

– А что случилось с твоими родителями?

– Ну-у… – протянула она.

– Если не хочешь, не говори, – прервал ее Арчи, – дело личное, я все понимаю.

На некоторое время Катя задумалась и точно так же, как Арчи, сомневалась в размышлении: «Стоит ли ему это рассказывать?», но, взвесив все «за» и «против», она все-таки начала:

– С ними все в порядке, они живут здесь недалеко, на Кирпичной, я часто их навещаю, а иногда и они приходят ко мне в гости и в «Ешь и Пей». Иногда, правда, у нас бывают разногласия, но, в целом, мы заботимся друг о друге. Последний раз я была у них пару дней назад, мы ели яблочный пирог, который мама испекла специально для встречи. Она всегда готовит для меня.

– Моя тоже. Все мамы такие.

– Наверное.

– Тогда почему ты говорила, что не помнишь их лиц? Этого я никак не могу понять, – прошептал Арчи и снова зевнул, широко раскрыв рот.

– Как бы так ответить, чтобы ты не посчитал меня рехнувшейся?

– Скажи, как есть. Даже если я посчитаю, что ты чокнутая, после моего рассказа ты точно назовешь меня рехнувшимся. Расскажешь?

– Конечно, сладкий. – Она сама не верила своему голосу. Сколько раз она делилась своей историей и сколько раз клялась себе не повторять свою же ошибку. Сейчас она вновь наступала на те же самые грабли, но только потому, что Арчи казался ей не таким, как все. И она была права, хоть и не знала этого. – Конечно, я ценю родителей за все, что они для меня сделали. За то, что растили и воспитывали меня, почти ни в чем не отказывая мне, носили на руках, да и сейчас носят. Только они не мои настоящие родители, они только назвались ими, когда я была совсем малышкой. Навязали мне эту мысль, а я, хоть и поначалу сопротивлялась, все же свыклась с нею. Полюбила их и уже ни на что и ни на кого не променяю.

– То есть как так навязали? – Глаза Арчи слипались, но он все еще планировал услышать историю Кати до конца.

– Когда я еще не училась в школе и ходила в детский сад, не помню как, но оказалась в не знакомом мне месте в окружении совершенно не знакомых мне людей. Это сейчас я знаю окраину вдоль и поперек и большинство ее жителей, но тогда я словно очутилась в параллельной реальности. Мне сказали, что я потерялась, и это действительно так и было, отрицать не стану. Двое не знакомых мне людей сказали, что я их дочь, что они переживали за меня. Факт так и остается фактом: я их не родная дочь, а они не мои родные родители. Тогда я это знала наверняка и сейчас остаюсь уверенной в этом. Вот и получается, что год за годом я привыкала ко второй своей семье, забывая лица первой и родной.

– Ничего себе, – в полусне пробубнил себе под нос Арчи, а Катя прикоснулась мокрой от слез щекой к его плечу.

– С тех пор все и считали меня умалишенной, – убаюкивающим голосом продолжила она, – говорили, что у меня потеря памяти, что меня зовут Катя, а не Кейт. Меня возили по больницам и клиникам на всевозможные психиатрические обследования и психологические сеансы. В конечном итоге большинство победило маленькую, хрупкую девочку, противоречащую всему. Чтобы меня не упекли в психушку, мне пришлось принять их правду, и эта правда все больше и больше поглощает мое «Я», которое я все больше и больше забываю. Может быть, я правда тронутая, а может, тронулся весь мир вопреки моему самосознанию? Все, что хоть как-то удерживало меня в прошлом – это лица моих родителей, чьи имена, в отличие от своего, я, к сожалению, забыла. И кто знает, узнаю ли я их, когда увижу. Может быть, я подбегу к ним и запрыгну им на плечи, а они обнимут меня со всех сторон своими теплыми родительскими руками и скажут, сдерживая слезы радости: «Кейт, доченька, мы так скучали». – Катя разрыдалась, накрылась легким одеялом и уткнулась лицом в подушку, ожидая успокаивающей ласки и нежных слов от Арчи. Когда слезы закончились, а Арчи так и не пошевелился, она спросила его: – Ты ничего не скажешь?

Арчи ей не ответил, он уже спал крепким сном, обхватив ногами ее ногу, и посапывал.

Катя подложила ему под голову подушку, накрыла одеялом и пожелала сладких снов, предварительно поцеловав его в лоб.

13

– Арчи, Арчи, Арчи… – повторял призрачный и слегка механический голос, пока Арчи не услышал его и не открыл глаза.

Он находился в кромешной темноте, не понимая, стоял он, лежал или вовсе летал. Если гравитация и существовала в этом месте, то она была ничтожно мала. Арчи вплотную поднес руку к своему лицу, что задел ею нос, но так ее и не увидел. Он попробовал пройтись, затем пробежать, пока не понял, что это бесполезное занятие, да и некуда бежать в бесконечной мгле.

– Арчи, – вновь повторил голос. Теперь он звучал не отовсюду сразу, а из только что загоревшейся красной точки. После голос снова позвал его, но уже поочередно из множества других красных точек, мигающих и медленно затухающих одновременно с голосом: – Арчи, Арчи, Арчи.

Арчи узнал этот измененный голос старика из лодки, чье черно-белое фото он видел на доске почет «ЗТ» и чьего имени не знал. Он снова попытался пройтись, но уже не в хаотичном направлении, а к одной из мерцающих точек. Когда точка становилась крупнее, а Арчи пытался дотянуться до нее, она тут же тухла, а голос старика зажигал новую точку. Арчи был словно астронавтом, выпущенный в микрокосмос размером с небольшую комнатку или гигантский шар для боулинга без отверстий под пальцы с бесконечным числом зажигающихся лампочек вместо звезд.

– Арчи, Арчи, Арчи!

– Что? Что!? – оглядываясь по сторонам спрашивал Арчи у знакомого голоса. – Что тебе от меня нужно?

– Вопрос не в том, что мне от тебя нужно, а в том, что в первую очередь нужно тебе. Готов ли ты понять и принять сущность бытия? Сможешь ли ты осознать гармонию между жизнью и смертью? Арчи, Арчи, Арчи… – красные вспышки точек замигали отовсюду и некоторые из них сильнее остальных.

– Что за чушь ты несешь? Какого черта ты запер меня в этом чулане? Где, мать твою, я нахожусь!?

– Вопрос не в том, где ты находишься, вопрос в том, где ты находишься… ся… ся…

– Я это и спросил, – вставил Арчи, подумав, что старик точно сбредил.

– Ты в части себя, закованной узами невосприятия потустороннего, – продолжил механический голос, – твой разум настолько скуден, что ты находишься именно в том месте, которое можешь себе представить и максимально приблизить к реальности. А ведь реальность такова, что многое в ней совсем не реально. Все эти нереальности математики, физики, химики и прочие ученые пытаются преобразовать в научный факт, который они могут доказать, не понимая при этом действительности.

Механический призрачный голос давал явно понять свое умственное превосходство над Арчи, общаясь возвышенно с ним и при этом оставаясь по-старчески добрым. Этот голос внушал доверие и легко заставлял поверить в то, что он говорил, любого, и Арчи был не исключением. Арчи заглатывал всю мыслимую и немыслимую информацию своими ушами, которые как локаторы разворачивались к сияющим, издающим звуки точкам, улавливая все самые непонятные шумы и расшифровывая их в разборную речь.

Какое-то время в темном пространстве больше не издавалось ни единого звука, а красные точки-звездочки пропали из виду, оставляя Арчи наедине с самим собой, давая ему возможность переступить через порог его собственного сознания.

– Эй! – выкрикнул Арчи. – Зачем я здесь?

Ничего не происходило, и Арчи продолжал задавать один и тот же вопрос, пока все темное, бесформенное, бесконечное пространство не озарилось красным светом, а черные микроскопические точка не начали разрастаться, как разводы машинного масла, растекающиеся на поверхности воды, образуя радужные разводы. Вскоре пространство снова стало полностью темным с миллионами светящихся точек, которые медленно вращались вокруг Арчи. Или это Арчи вращался вокруг своей оси, если вообще существовала какая-либо ось вращения? Существовал ли Арчи?

Светящиеся точки собрались мозаикой, вырисовывая портрет добродушного старика. Как только последняя точка переместилась к мочке уха, все лицо засветилось сильнее, и открылся рот:

– Ты понял то, что должен был понять?

– Что я должен понять?

– Этого я не знаю. Это способен понять только ты, я лишь проводник между нереальным и материальным.

– Кто ты? Как тебя зовут?

– Это не важно, – прохрипел голос, – важно кто ты и что ты. Только ты можешь решить загадку своего существования. Кто ты сейчас? Арчи Пинтен или стакан виски в вакууме, способный мыслить, как человек, и чувствующий себя человеком?

– Бррр. – Арчи помотал головой, сомневаясь, что у него она есть. Теперь он считал себя стаканом, как и внушил ему старик из красных точек. – Ты говоришь загадками, которые я не в силах разгадать.

– Твоя жизнь и есть загадка, Арчи. Ты лишь должен для себя решить: ты – это ты или кто-то другой.

– Как я могу быть не собой?

– В этом и заключается вопрос, ответ на который поможет тебе выкарабкаться. Нужно только поверить в неизведанное, в то, что неподвластно человеческому мозгу. – Красные точки разлетелись в стороны, вместо лица образовали звездное пространство и потухли вместе с последним звуком. Все стало черным.

– Как поверить в то, чего не существует? – спросил Арчи и услышал удаляющееся эхо.

Пространство озарилось ярким белым светом, Арчи сощурил глаза и закрыл их ладонями, но свет все равно проникал сквозь них и нагревал Арчи теплыми лучами. Последовало короткое затмение, свет стал ярче прежнего, и оглушительный голос старика прогрохотал:

– Кейт!!!

– Кейт!? – крикнул Арчи, не услышав в грохоте собственного голоса.

08.08.2020

1

– … большое спасибо, Надежда Анатольевна. До свидания. – Катя завершила звонок и положила телефон на прикроватную тумбочку, которую ночью в лунном свете не было видно, рядом с фотографией, на которой мужчина и женщина стояли у проходной «ЗТ» с холмом на заднем плане. Когда Катя услышала стоны Арчи, напоминающие ей ее имя, она стянула с него одеяло и легла на него, не снимая пижамы. – С добрым утром, зайчик. Ты звал меня, я тебе снилась?

Арчи глупо посмотрел на нее и на ее комнату сонными глазами. В очередной раз он потерял связь с реальностью и долгое время не мог понять, где находится. Каждое свое утро на окраине он рассчитывал оказаться дома или хотя бы в Слобтауне, подошла бы даже лавочка в парке. Когда он все-таки очухался, был даже рад оказаться дома у Кати. Пока она лежала на нем, он мог думать только о ней и ни о чем более. Каждая близость с ней приводила только к сносу головы, а с этим Арчи не мог ничего поделать.

– А? Что? Звал? – обнимая и прижимая ее к себе, спросил Арчи и поцеловал ее в губы.

– Кажется, ты звал Кейт.

– Кейт? – в недоумении спросил Арчи и тут же вспомнил голос старика, доносящийся из красных точек. – Мне приснился странный сон, и там, действительно, произносили: «Кейт».

Катя повторно рассказала ему свою историю, поскольку тот уснул раньше времени. Арчи же рассказал ей свой странный сон с лицом старика из лодки, а после утреннего секса, длившегося не так долго, как вчера, он рассказал ей и то, как оказался в Слобурге.

Они прикинули, что их истории схожи за исключением того, что Катя была совсем малышкой и многого не помнила, кроме своего настоящего имени. После долгих раздумий Арчи и Катя уяснили для себя, что они не только созданы друг для друга, но и связаны судьбой, предначертанной ранее.

– Обалдеть можно, – начала Катя, – тебе мог сниться вещий сон! Что если, держась вместе, мы сможем раскрыть твою тайну? Или мою, если я именно та, кем себя считаю, и если у меня не поехала крыша.

– Даже если это не так, я все равно всегда буду рядом с тобой. Мне ничего не нужно, кроме твоего присутствия в моей жизни. Даже если меня забросит на край вселенной, главное, чтобы ты была рядом, Кейт.

– Ути-пути, мой сладенький. Как я говорила, у меня сегодня выходной в «Ешь и Пей», а у Надежды Анатольевной я уже отпросилась.

– Это еще кто?

– Знакомая женщина. По выходным я присматриваю за Михой – ее тринадцатилетним сыном, пока та трудится за забором «ЗТ». Получается, что я особо-то и не присматриваю за ним, а наоборот – прикрываю его и его дружков, пока те покуривают сигареты да выпивают пивко. Детские шалости, о которых не стоит знать родителям, – она подмигнула Арчи, – все были когда-то молодыми.

– Это с ними я видел тебя у гаражей?

– Так это ты шел с Алексом? – удивилась Катя. – Да! Точно! Это были вы! Эти малолетки еще трепались и обсуждали вас, но я особо их не слушала, как, впрочем, всегда. Мое дело – находиться рядом с Мишкой, когда тетя Надя этого просит. Хорошо, что скоро начнется учеба, и мое няньчество закончится, хоть это и приносит небольшой, но доход.

– Какая ты умничка!

– Спасибо. Это всяко лучше того, как безмозглые девки Слобурга с руками из жопы светят своей выбритой киской на камеру и за пару часов зарабатывают столько, сколько я за одиннадцать, – вылетел из Катя крик души, и она извинилась за брань, столь не свойственную ее манере общения. – Хотя я давно могла заняться этой деятельностью…

– И могла зарабатывать за час столько, сколько остальные – за два! – перебил ее Арчи, и они рассмеялись.

Катя предложила Арчи позавтракать. На кухне она приготовила ему два тоста из белого хлеба с подсоленным сливочным маслом и кусочками сыра. Арчи с аппетитом съел их, не обронив ни крошки, и запил кружечкой черного кофе с сахаром. Катя ничего не ела, она позавтракала, когда Арчи еще спал и видел сны. Она сходила в комнату и достала из-под кровати деревянную шкатулку с замочком, вернулась с ней к Арчи и поставила на стол.

– Что это? – спросил он.

Катя вставила в замочек небольшой ключ и открыла его. Шкатулка была забита различными записями, фотокарточками и вырезками из всевозможных газет.

– Это моя история на бумажных носителях. Сейчас это уже не модно, но что есть, то есть. – Она подняла плечи и развела руки в стороны. – Что-то я записывала сама, что-то за меня делали другие, например, фотографии. Я никому не показывала эту шкатулку и тщательно прятала ее даже от родителей. Иногда перебарщивала и сама с трудом вспоминала ее местоположение.

Она достала вырванный из тетради лист в клеточку, на котором слегка корявым детским почерком было написано «Я не Катя», положила его на стол и сказала, что это был первый документ, помещенный в шкатулку.

– Я сделала эту памятку, как только научилась писать, так что не обращай внимания на почерк, – улыбнулась она.

– Я и сейчас так пишу, как первоклашка, – посмеялся Арчи, потом задумался, – хотя в первом классе я писал гораздо лучше, чем сейчас.

Катя извлекла из шкатулки следующий листочек, согнутый пополам, и развернула его. Сгиб проходил ровно по букве «i» слова «rebirth», написанного все тем же пляшущим почерком, и делил его на две равные части.

– Эту запись я сделала во втором или третьем классе, когда научилась писать на английском… Странно то, что писать я научилась гораздо позднее, чем разговаривать. Понимаешь? Я знала оба языка сразу и не понимала, почему все мои одноклассники общались только на русском… – Она замолчала и тяжело вздохнула. – Эх, где же ты был раньше, Арчи? В детстве я еще не видела четкой грани между языками и, беседуя с учителем английского, не сразу могла понять, на каком языке мы вели беседу. Do you understand me?

– Sure! Exactly the same effect happened to me when I got to Sloburg. Only Alex told me that we communicated with him on Russian, – ответил он и удивился. – In what language did I answer you?

– На английском, Арчи.

– Офигеть! Я и сам не понял, как перешел с одного языка на другой. Почему в «Ешь и Пей» ты попрощалась со мной на английском? Ты со всеми так прощаешься?

– Не знаю. Нет. Иногда это просто проскальзывает.

Арчи широко раскрыл глаза и уставился на Катю с отвисшей челюстью.

– Погоди-ка! Ты же не думаешь, что этот дар достался тебе так же, как и мне, путем неведомого перемещения в пространстве?

– Не думаю. Теперь я уверена в этом, сладкий. – Она поцеловала его в щеку. – За двадцать лет я не встречала парня лучше тебя, Арчи. Мы знакомы с тобой всего сутки, а мне кажется, что я прожила с тобой целую вечность и готова прожить еще одну. Если все, что с нами случилось – правда, то нам стоит узнать истину. Если нет, то мы точно сошли с ума.

– Если нас заберут в психушку, будем требовать общую палату, Кейт. – Теперь он поцеловал Катю в ее румяную щечку и взял бумажку со стола. – Так почему же «rebirth»?

– Я была мала и записала это после снов. Да, ты не ослышался, зайчик. Мне снились сны со взрослым мужчиной. В тех снах мы разговаривали, обсуждали прошедший день, школьные уроки, мальчишек… Однажды он рассказывал мне о перерождении, и эта мысль, судя по всему, понравилась мне… я уже и не помню, если честно… после того, как я сделала эту запись, он мне больше не снился.

– Так-так-так. Действительно, история повторяется. Ты помнишь, как выглядел тот мужчина?

Катя молча кивнула и принялась доставать из шкатулки другие материалы и складывать их напротив себя, пока не образовалась небольшая бумажная кучка. Когда добралась до нужного ей места, достала черно-белую фотографию и положила ее по левую руку от Арчи.

– Узнаешь? – спросила она.

– Ты и твои родители? Точно такая же стоит у тебя на прикроватной тумбочке, только там вы лет на двадцать моложе.

– Правильно. Как бы родители, – с грустью поправила она, – но все равно родители. Я люблю их несмотря ни на что.

Арчи не нашелся с ответом, да и Катя не требовала от него никаких ответов. Она снова закопошилась в шкатулке и в скором времени достала из нее вырезку из газеты с заголовком «Катя нашлась» и прикрепленной фотографией того же черно-белого цвета: на фоне детского сада стояла Катя с родителями и пожилым мужчиной, все довольно улыбались, вот только маленькая девочка выглядела испуганной и потерянной, словно не была рада возвращению в семью.

Катя указала пальцем на мужчину.

– Это он. Он приходил ко мне во снах. Он же нашел меня в тот день, когда я потерялась… как бы потерялась… этого я не помню, так говорили мама с папой. Я даже имени его не знаю… того мужчины.

Арчи внимательно присмотрелся к незнакомому мужчине на фотографии, прищурился, вплотную опустил к снимку голову, почти клюя в нее носом, долго трепал волосы на голове, пытаясь понять, где же он его видел, и через некоторое время со всего размаха ударил по столу так сильно, что стопка Катиных аккуратно сложенных бумаг разлетелась по кухне и упала на пол.

– Матерь Божья! – прокричал он.

– Что такое? – испуганно спросила она, подбирая с пола свои заметки.

– Это же он! Не такой седой и еще не покрытый старческими морщинами, но он! Тот старик, о котором я говорил! – Арчи еще раз взглянул на снимок в газете. – Это сто процентов он!

От удивления Катя подпрыгнула на карачках и чуть не ударилась головой о стол, бумажки вывалились из ее рук.

– Матерь Божья! – повторила она его слова.

– В статье не указано, кто он такой. Ты можешь спросить у родителей его имя?

– Это плохая идея, – ответила Катя, как только собрала макулатуру и положила ее обратно в шкатулку. – Не хочу ворошить прошлое. Не хочу, чтобы родители переживали, поэтому давай как-нибудь сам, окей?

– Но… – хотел было возразить Арчи, но Катя его перебила:

– Никаких «но», Арчи. Я понимаю, что этот мужчина – какая-никакая зацепка, но давай не будем приплетать к этому моих родителей, им и без того не легко это далось. Лучше посмотри внимательнее на обе фотографии, не зацикливаясь на мужчине.

Она пододвинула снимки ближе к Арчи и стрепетом смотрела не него, пока он с серьезным видом разглядывал обе фотографии, закрыв ладонью мужчину в коричневом костюме. В целом, фотографии не отличались, за исключением одежды, в которой были родители Кати и сама Катя. Арчи долго пытался найти хоть какую-то мелочь, не попадающуюся на глаза, и в конечном итоге не выдержал:

– Ничего необычного я не вижу, фото как фото, да и вы на них почти не изменились, будто они были сделаны в одно и то же время. – Он отодвинулся от стола, расправил плечи и изогнул спину, устремив взгляд в потолок.

– Отчасти ты прав, – отозвалась Катя, – между снимками, действительно, не более месяца, даже погода и время одинаковые. Но есть небольшое различие, которое неподготовленный даже не заметит.

Она постучала пальцем по своему изображению сначала на первом фото, потом на втором, давая понять Арчи, куда именно стоить смотреть. Тогда Арчи снова напряг глаза и извилины, вглядываясь в мельчайшие подробности девочки на фотографиях: худенькие ножки в юбочке, такие же ручки, торчащие из коротких рукавов футболки с едва согнутыми кулачками, пухлые щечки и развевающиеся по ветру волосы – все то же самое, что он видел и ранее.

– Давай я тебе помогу, зайчик, – она показала на свои глаза, – а теперь посмотри на глаза тех девочек на фото. Видишь?

– Вроде бы, да-а-а… – протянул Арчи и еще пристальнее всмотрелся в черно-белые снимки. – Похоже, на фото с мужчиной твои глаза немного светлее. Так?

– Ути-пути, мой Шерлок. – Она потрепала его за волосы, приблизилась к нему и кончиком носа коснулась кончика его носа. – А теперь посмотри мне в глаза. Нет, не на фото, а в мои. Скажи, что ты думаешь?

– Думаю, люблю тебя еще сильнее, Кейт. Ты же не против, если я буду звать тебя так всегда?

– Называй, как хочешь, Арчи, – она чмокнула его в губы, – только, похоже, ты так ничего и не понял.

– Ни капли.

– Я постараюсь объяснить. – Она присела рядом с ним и взяла обе фотографии. – На обеих фотографиях я немного отличаюсь, хоть ты этого и не видишь, но суть с глазами ты уловил. Родители утаивали от меня этот факт, но люди из моего окружения шептались, что после пропажи (назовем это так) у меня изменился цвет глаз. Сама я этого не знаю, да и на черно-белом фото этого, к сожалению, не видно, но думаю, что это правда. Оттенок точно светлее.

– В детстве у всех изменяется цвет глаз, разве не так? – задумался Арчи.

– Не знаю. Может и так. Ты встречался когда-нибудь с близнецами?

– Не то что бы знаком, но, конечно, видел и не единожды. На пару лет младше меня у нас в школе учились два парня, а что?

– Как быстро ты мог понять, кто из них кто?

– Ну… когда они были совсем мелкими, была вообще неразбериха, а когда стали постарше, можно было уловить то или иное отличие, но это не точно. Некоторые и с возрастом остаются копиями друг друга.

– Вот именно. Только каждый близнец, как бы сильно он не был похож на своего брата или сестру, с легкостью может определить себя на фото. Вот и я вижу, что на первом фото стою, вроде бы, я, но это не я. Точно не я, хоть и разница невелика, а на фото с мужчиной в костюме – я.

– Думаешь, на первом снимке твоя сестра-близнец?

– Не знаю, но это точно не я. Надеюсь, ты не думаешь, что я ненормальная?

– Как ты можешь такое спрашивать каждый раз? Неужели ты мне не веришь? – разозлился Арчи.

– Верю. Извини. Это было в последний раз.

– Не стоит извиняться.

– Хорошо, но все равно извини. Думаю, этой ночью ты меня точно простишь. – Она сексуально подмигнула ему и попрыгала попой на табуретке, что задрожал пол, а стол заходил ходуном.

– Ахах, перестань, у меня уже встал, – краснея, улыбнулся Арчи.

Она перестала.

– У тебя было что-то похожее? Были у тебя чувства, что ты это не ты?

Арчи хотел было помотать головой, но за долю секунды вспомнил, как смотрел в зеркало ванной комнаты Бумажного Макса. Тогда ему показалось, что он выглядел как-то странно, но не придал тому значения, ссылаясь на усталость. Он вскочил из-за стола, выбежал из кухни и открыл первую попавшуюся в коридоре дверь с матовым стеклом. Он не ошибся, дверь вела в ванную комнату Кати. Она была не такая ужасная, как у Макса, и в ней было большое зеркало. Арчи встал перед зеркалом и разделся догола.

– Ты чего это убежал, как поджаренный? – весело спросила Катя, глядя на него через дверной проем.

Арчи молчал и осматривал себя с ног до головы. В первую очередь он проверил цвет глаз, они оставались такими же голубыми, как раньше. Он зачесал волосы на правый бок и ему показалось, что он никогда так не делал, предпочитая зачесывать на левый. Сначала он целиком и полностью ухватился за эту идею, но потом решил, что сам себе это накручивает, да и волосы на голове он зачесывал всегда машинально и никогда не задумывался, на какую именно сторону он их зачесывал ранее?

– Ты смотришь на ту фотографию и видишь на ней не себя, – начал Арчи, – а я смотрю в зеркало и понимаю, что что-то изменилось, но не понимаю, что именно. Впервые я это заметил у Макса дома, но не стал на этом зацикливаться.

Он повернулся спиной к зеркалу, а когда увидел отражение, просто сел на холодный кафельный пол, навалился на стену и взялся руками за голову.

– Охренеть! Этого не может быть! Этого не может быть! Этого не может быть! – снова и снова с дрожью в голосе повторял он.

Катя присела рядом с ним и прижалась.

– Что такое, милый?

Он все повторял одну и ту же фразу, выдергивая волосы. Его голова раскалывалась от всех этих непонятностей. Когда Катя обняла его, ему полегчало. Они вместе поднялись, и Арчи повернулся к ней спиной.

– Пожалуйста, скажи, что там написано? – Он положил руку на шею. – Скажи, что там нарисовано? Умоляю тебя, пожалуйста, скажи.

Катя подняла его ладонь и посмотрела на татуировку: жирная, слегка потускневшая, заросшая короткими светлыми волосками надпись «C₅H₈» красовалась в аккурат под краевой линией роста волос на шее. Если бы у Арчи волосы были чуть длиннее, то татуировку точно не было бы видно. Катя еще при первой встрече с Арчи видела эту надпись на его шее, но не решалась спросить, что она означает, да и ей было без разницы, что изображено на его теле. Она смотрела на черную татуировку и периодически переводила взгляд на зеркало, чтобы увидеть жаждущее ответа лицо Арчи. Она выдерживала паузу, собираясь с мыслями, а Арчи покорно ждал ее.

– Тут надпись, – наконец ответила она с осторожностью, – из букв и цифр.

– Какая именно надпись? – волнуясь, просил уточнить Арчи.

– Эс пять… – она подошла к зеркалу, подышала на него и на запотевшем отражении вывела «C₅H₈», – … эн восемь.

Арчи осмотрел рисунок Кати, вновь повернулся спиной к зеркалу и как можно сильнее повернул голову, чтобы как следует удостовериться, что они оба не ошиблись.

– Галиматья какая-то! Так не бывает!

– Ее раньше не было?

– Еще как была, – протянул Арчи, – именно в этом самом месте, но совсем другая татуля. Мне ее делал мой старый знакомый Энтони Хорн, когда еще только-только начинал свое дело в тату-бизнесе и работал на дому. Сейчас у него свой тату-салон в Нью-Бедфорде на Пуршейс-стрит и запись на год вперед, а то и больше.

– А что было до этого, если, конечно, не секрет? – поинтересовалась Катя.

– Секретов нет. Большими цифрами было набито число десять и поверх него маленькими буквами – pin, – он подошел к зеркалу, повторил проделанную Катей процедуру и написал «p1i0n», – что-то вроде этого, я не художник.

– Похоже на серийный номер, как и эта. – Она указала на разводы, оставшиеся от ее рисунка, – Что они означают?

– Уж не знаю, что значит эта ерунда у меня на шее, может и правда серийный номер, а вот моя татуировка была ребусом. То есть pin – это pin, а десять – это ten, в общем pinten – моя фамилия.

– Прикольно! Ты сам придумал? Прямо-таки шифровщик!

– Идею да, а Энтони набросал несколько эскизов, и я выбрал самый понравившийся, тебе бы тоже он понравился, если бы ты его видела.

Арчи надел джинсы и перед тем, как надеть футболку, еще раз взглянул в зеркало. Он наконец заметил еще кое-что: его ангел хранитель, набитый на груди, держал щит в левой руке, а меч – в правой. Когда он посмотрел на татуировку впервые в ванной комнате Макса, он не заметил перемен, а сейчас видел изменения, и это его совершенно не удивляло. Ему казалось, что его больше ничто не сможет удивить. Все эти перемещения, трансформации тела, Кричащие кусты и прочие загадки окраины были куда впечатлительнее и реалистичнее тех голливудских блокбастеров, которые он смотрел пачками, сидя в кресле перед теликом с пакетом картофельных чипсов и упаковкой пива.

– С этой тоже что-то не так? – спросила Катя, заметив пристальный взгляд Арчи.

– Она отзеркалена, – спокойно ответил он, – то есть не в зеркале, а на теле. Раньше все было иначе. Абсолютно все.

Арчи надел футболку, и они вышли из ванной комнаты.

2

Пока Катя рылась в шкафчике узкого коридора, перебирая весь свой гардероб, Арчи перелистывал пропущенные звонки на своем мобильнике. За это короткое и сначала доброе, а потом не очень, утро Макс и Олегсандр позвонили ему почти по пять раз каждый. Арчи звонков не слышал, телефон так и оставался в беззвучном режиме. Он все перелистывал и перелистывал пропущенные, в беспамятстве глазея на экран и не наблюдая за временем. Он думал, стоило ли ему перезванивать, и если стоило, то кому? Бумажному Максу? А вдруг он спит? Алексу? Можно и Алексу.

Телефон завибрировал в руке Арчи – Бумажный Макс совершал очередную попытку дозвониться до него.

Арчи ответил на звонок:

– Алло.

– Неужели ты ответил, мистер трахмен! – поприветствовал его Макс. – Короче, чувак, времени мало! Ты охренеешь от того, что я узнал и что я нарыл. Дичь сотого уровня!

– А ты охренеешь от того, что нарыл я. Дичь сто первого уровня, усек? – хотел как можно веселее произнести Арчи, но у него не получилось.

– В общем, чел, ты идешь на холм или нет? Мы вчера договаривались. Это важно! Ты помнишь?

– Помню, – соврал Арчи.

– Ништяк! Встречаемся у подъема на холм, возле сгоревшей парикмахерской. Если не знаешь, где это, спроси у Кати. Она, кстати, идет с нами?

– Ка… Кейт, ты пойдешь на холм? – спросил Арчи Катю, прикрывая микрофон телефона рукой.

– Конечно! По-твоему, я просто так отпросилась у Надежды Анатольевны?

– Идет, – сообщил Арчи в трубку.

– Ну круто! Тогда через полчаса встречаемся в указанном месте. Алексу я уже позвонил, сейчас он поднимается в гору от берега реки. Луна тоже с ним, впрочем, как всегда!

– Через полчаса на месте, – повторил Арчи.

– Постой! – крикнул Макс, что Арчи пришлось отдалить телефон от уха, чтобы не оглохнуть. – Не клади трубку! Чуть не забыл сказать. Просто слушай и не задавай вопросов, чувак! Постарайся не попадаться никому на глаза!

– Это ты мне уже говорил.

– То было другое, сейчас ситуация поменялась. Расскажу все на месте, бро. Просто будь скрытным, надень головной убор и… очки, типа, как в шпионских сериалах, – Макс хохотнул, – а лучше попроси Катю провести вас окольными путями, где ходят поменьше народу, так, реально, будет безопаснее, бро.

– Понял, – ответил Арчи и завершил вызов.

Катя была уже полностью готова к походу: короткие белые шортики с красными кляксами открывали шикарный вид на ее стройные ноги со слабым загаром, светлая рубашка с короткими рукавами и двумя расстегнутыми сверху пуговицами будоражила Арчи, что ему хотелось овладеть сначала холмиками, выпирающих из-под нее, и только потом взбираться на холм Восьми Валунов, но на это не было времени, хотя он бы успел. На голову Катя ничего не надела и предпочла зачесать волосы назад и завязать красной резинкой в хвост. Практично.

Арчи тоже собрался – положил телефон в карман. Он пока еще не обзавелся гардеробом, весь его гардероб был на нем.

Наклонившись, чтобы надеть обувь, Катя повиляла попой перед Арчи, и он не упустил шанса шлепнуть по ней. Они посмеялись и вышли из квартиры в подъезд. Когда они спустились на первый этаж, Катя заглянула в почтовый ящик, проверила наличие прессы и ничего в нем не обнаружила, кроме накиданных в него окурков.

3

Первым на место встречи пришел Макс. В руках у него была полупрозрачная папка для документов с какими-то бумагами внутри. Он посмотрел вдаль по Кольцевой, вниз по улочке, уводящей к металлической лестнице, с которой Арчи мужественно выбросил свой смартфон, ведущей к берегу реки. Ни тут, ни там никого не было, точнее не было тех, кого он ожидал увидеть.

Макс подошел к бывшему входу сгоревшей парикмахерской с выбитой дверью, положил на крыльцо папку и сел на нее. Он не помнил, сколько времени прошло после пожара, точно больше двух лет, а запах гари до сих пор присутствовал в помещении. За те две минуты, что он сидел у бывшей парикмахерской, в которую раньше то и дело захаживал, когда обрастал волосами до плеч, он так и не смог смириться с пронизывающим запахом пожарища и отошел в сторону к заброшенному сарайчику. Там он облюбовал небольшой клочок зеленой пышной травы в тени дерева с кустом репейника, присел на этот мягкий придорожный диван, протянув ноги к грунтовой дороге, уводящей ввысь холма и петляющей между кедрами. Лучшего места для перекура и быть не могло, поэтому он ловким движением руки вставил в зубы сигарету, другой рукой чиркнул спичкой о коробок и уже через секунду лежал на траве, выпуская в нависающие над ним кедровые ветви облако сигаретного дыма. После первой затяжки его глаза начали слипаться, еще бы, за ночь он спал от силы полтора часа, раскапывая информацию из глубин интернета. После третьей затяжки он уже закрыл глаза да так бы и уснул с сигаретой в зубах, если бы что-то не дернуло его за ногу.

Это с ним здоровалась Луна, прибежавшая к нему вперед своего хозяина. Хоть у нее и была ветка в зубах, она все равно каким-то образом умудрялась стягивать ботинок с ноги Бумажного Макса.

– Привет, родная! – поприветствовал он Луну и погладил ее по голове, протянул руку к ветке в ее пасти, и она с радостью вручила ее ему для будущего броска. Макс с размаху бросил ветку, та со свистом вылетела и приземлилась возле крыльца парикмахерской.

Луна довольно побежала за ней, виляя хвостом. Она подняла ветку, но побежала с ней не обратно к Максу, а к Олегсандру, который медленно подходил к лежанке своего курящего друга. Пот так и лился с его лба, скапывая с носа прямо на голубую футболку в белую горизонтальную полоску, которая была уже полностью сырой.

Он взял у Луны ветку, но бросать не стал, а положил рядом с собой, когда уселся в тенек рядом с Максом. Скинул с плеч рюкзак, который в этот день взял с собой, и не прогадал: из него он достал двухлитровую пластиковую бутылку с охлажденным подорожниковым чаем внутри и утолил жажду. Ветер обдул его потное тело, и ему стало намного комфортнее.

– Вот теперь привет. – Алекс пожал руку Максу. – Ох и погодка сегодня – пекло! Градусов тридцать!

– Если не больше, чувак. Прогноз обещал все тридцать пять.

– Чаю?

– Нет, спасибо, оставь на подъем… пригодится. Ты, я вижу, подустал слегонца?

– Не то слово! Старость не радость, да и за Луной не угнаться, – улыбнулся он, глотнул чаю и положил бутылку в рюкзак.

– Какой же ты старый, бро? Просто немного лишнего веса и долгий подъем в гору. Посмотрим, насколько сырыми будем мы, когда поднимемся на вершину холма.

– Точняк! Как я понял, Арчи тоже идет? Не мог до него дозвониться.

– Еще как идет, и Катюха с ним на пару. Видать, сблизились за ночку.

– Да уж. Дело молодое. Не думал, что они так привяжутся друг к другу. Тебе, Макс, тоже не мешало бы найти подругу.

– Смеешься? Зачем она мне?

– Как зачем? Теплота, ласка, забота и все такое. Ты на меня не смотри, что я живу один. Я ведь раньше в своей Кристинке души не чаял, пока не наступили тяжелые времена, и пока она… ну ты знаешь. А так, если хозяйка попадется, едой начнешь нормальной питаться, да и срача такого в квартире не будет. Как давно ты вообще прибирался? Уставился в свой компьютер и не видишь ничего вокруг.

– Да ну тебя, чел! – усмехнулся Макса. – Мне и в одного пока нормально. Что касается еды, то я варю себе иногда супы и всякие там каши, например, так что не наговаривай, раз уж не знаешь. А вот про срач соглашусь. Приберусь ради тебя, так и быть.

– Спасибо, – Олегсандр застенчиво улыбнулся.

– А вот хорошую девушку сейчас, Алекс, или хотя бы нормальную днем с огнем не сыщешь: либо шалава какая-нибудь, либо еще чего. Одно время я на Катьку глаз положил, но потом застремался, а потом отлегло. Она, конечно, та еще штучка, да только я себе накрутил, что она чокнутая немного. Хотя кто знает, кто из нас чокнутый?

– У каждого свой бздик в голове, – подтвердил Алекс.

– А если тебя интересует моя интимная жизнь… не знаю, как тебе, а мне и шкурку не в облом погонять. Да и внезапный перепих никто не отменял. Как говорил ранее: шалав хватает.

– Все, перестань уже. Понял я все.

– Вот и хорошо, что понял. – Макс снова закурил и посмотрел на часы. – Что-то опаздывают наши голубки, не нравится мне это.

– Подождем. Сейчас придут, – успокоил Олегсандр Бумажного Макса и в первую очередь себя самого.

Луна, которая до этого важно ходила вдоль дороги, обнюхивая травинки на обочине и помечая территорию, вдруг как с цепи сорвалась и побежала по Кольцевой в сторону дома Кати.

4

Катя с Арчи вышла из дома без опозданий. По ее подсчетам они добрались бы до места встречи от силы минут за десять размеренным, прогулочным шагом. Сначала она хотела пройти закоулками, как и рекомендовал Макс, но Арчи настоял на обратном, сказав Кате, что с ней он чувствует себя в безопасности и что в такую жару навряд ли на улице будет много людей. В скором времени они уже шли по Кольцевой и подходили к мусорным бакам, а значит больше половины пути было пройдено.

Редкие автомобильчики медленно проезжали рядом с ними, окутывая поднявшейся с разбитой дороги пылью, а водители косились то ли на Арчи, то ли на задницу Кати. Арчи видел эти заинтересованные взгляды, а которые не видел, чувствовал, будто бы за ними кто-то следил. Он то и дело осматривал растительность вдоль дороги и иногда резко оборачивался назад, боясь, что вот-вот кто-то выпрыгнет на него или на Катю.

Раздался звуковой сигнал – водитель автобуса отгонял их ближе к обочине, чтобы с легкостью объехать глубокую яму. Из окон автобуса высовывались любопытные лица и наблюдали за ними. Может быть, Макс не зря говорил быть неприметным?

Следом за автобусом гнали на своих скрипящих велосипедах с трещотками на колесах уже знакомые Арчи велосипедисты. Девочка, которая в прошлый раз от всех отставала, теперь возглавляла велосипедный состав. У них был марафон – несколько кругов по Кольцевой вокруг холма Восьми Валунов и всей окраины. Но это была второстепенная задача, а сейчас у них был план сначала догнать, а потом обогнать опередивший их автобус. Девочка усердно крутила педалями и уже почти сравнялась с автобусом, как вдруг заметила Арчи, и темп ее сразу снизился. Она въехала колесом в яму, которую старательно объехал водитель автобуса, велосипедный руль завилял, девочка вцепилась в него и каким-то чудом не упала, как и всегда. Когда управление стабилизировалось, она показала на Арчи пальцем.

– Смотрите, – крикнула она своим друзьям, – это он!

Толпа уставилась на Арчи вылупленными глазами, предварительно замедлив свои транспортные средства.

– Вроде, нет, – почти шепотом сказал пухлый мальчишка с бутылкой газированного напитка в бардачке, но Арчи прекрасно его слышал.

– Да он это, – девочка тоже перешла на шепот, – спорим на пять рублей?

Детишки слезли с велосипедов и пошли напротив Арчи по противоположной стороне дороги. Они что-то бурно обсуждали и спорили, не забывая тыкать на него пальцем, словно увидали живого динозавра.

Арчи не беспокоили детские забавы, мало ли в какие игры они играли. Он просто шел на место встречи со своей любимой девушкой и улыбался перешептывающейся детворе.

– Подойди к нему, – послышался из толпы голосок мальчишки, – и спроси он это или не он.

– А вдруг это не он? Я же буду выглядеть глупо, – прошептала девочка своим друзьям.

– Ты же утверждала, что это он.

Арчи начала забавлять эта детская конспирация, и он с трудом делал вид, что не слышал и не видел их. С таким же успехом они могли играть в прятки в пустой комнате с голыми стенами. Дети есть дети.

– Я и сейчас уверена, но из-за вас начала сомневаться. Идите и сами спрашивайте.

– С кем они тебя спутали? – нервно спросила Катя. – Мне это совсем не нравится.

– Может, с Райаном Гослингом, – в шутку ответил Арчи. – Мне не раз говорили, что я на него похож.

– Правда похож! – удивилась Катя.

Мальчишки уже чуть ли не выталкивали единственную девочку в своей компании, лишь бы та подошла уже к Арчи и спросила его, он это или не он. Девочка сопротивлялась, как могла, и отбивалась от назойливых мальчишек ногами, не выпуская руль велосипеда из рук. Самый худой и самый высокий мальчишка пытался заступиться за девчонку, но сила большинства взяла свое и вытолкнула его вместе с ней на середину дороги. Они обиженно посмотрели на своих друзей, возможно, уже бывших, и, позабыв все на свете, с ужасом в глазах уставились на Арчи с Катей.

– Бу! – крикнул Арчи, чтобы напугать малышню, и это у него получилось.

Катя за его спиной взвизгнула, а ребятишки с шумом сели на велосипеды и с ором уехали куда подальше от этого страха. Да, они испугались, но не Арчи. Они испугались зеленого чудища, только что выпрыгнувшего из-под небольшого куста на обочине. Это был Леха в потрепанной камуфляжной военной форме, доставшейся ему от отца, которую тот в свою очередь выменял ее на бутылку водки у своего друга. Лицо его было измазано то ли грязью с травой, то ли коровьим дерьмом, то ли и тем и другим одновременно, а блестящую лысину закрывала зеленая бандана с узлом на лбу.

Он набросился на Катю сзади и под шум разбегающихся детишек согнутой в локте рукой обхватил ее за шею, ладонью другой руки он заткнул ей рот и, удушая, потянул ее дальше от Арчи.

Пока Арчи смотрел вслед гонящим от него на всех парах велогонщикам, Катя дергалась изо всех сил в руках Лехи, пытаясь выбраться из его оков. С каждой секундой Леха упорнее сжимал ее шею и начинал заламывать голову, чтобы та поддалась болевым ощущениям, и инстинкт самосохранения полностью угас в ней, заставив ее перестать бултыхаться в его руках. Катя изрядно пыталась позвать на помощь, но из-за плотно прижатой ладони Лехи к ее губам из уст вылетало только несвязное мычание. Именно это мычание и спасло ее, именно это мычание и услышал Арчи, как только дети перестали шуметь, скрываясь вдали Кольцевой.

Арчи повернулся назад и обомлел. Его возлюбленная, объятая страхом, с мольбой о помощи смотрела на него, продолжая обреченно дергаться в руках этого чудища, в руках этого урода, которого Арчи узнал без каких-либо проблем, несмотря на его продвинутую маскировку.

– Урод, отпусти ее! – проскрипел зубами Арчи, сжал кулаки и направился к Лехе.

– А не то что, Темочка? – яро спросил Леха, сдавливая дыхательные пути Кати. От недостатка кислорода ее лицо уже начинало синеть, а глаза превращались в узкие щелочки и почти смыкались, но она продолжала смотреть на Арчи, чтобы как можно дольше оставаться в сознании и не уходить в небытие. – Зацелуешь мой конец до потери пульса, пидорок галимый!?

Арчи вытянул перед собой руки и медленно приближался к нему.

– Успокойся, отпусти ее.

– Отпущу. Как только она обмякнет, я брошу ее рылом на асфальт, а потом разделаюсь с тобой, чмо.

– Конечно, ты же всегда показываешь превосходство над слабыми: сначала Луна, теперь Катя. Я понимаю, что ты боишься меня, но не понимаю, какого хрена ты до меня докопался и при чем тут вообще Катя.

– Молчи!

– Обиделся? Так и скажи! А лучше набей мне лицо, раз уж ты такой храбрый. Ой, извини, ты же трусишь!

– Замолчи, гондон!

– Отпусти ее! Ты же ее убьешь, кретин! Хотя… знаешь что? – спросил Арчи, когда подошел совсем близко к Лехе так, что мог видеть слабое и частое подергивание грудной клетки Кати. – Экспелеармус!!! – во все горло заорал он, что даже голуби, мирно сидевшие все это время на проводах и наблюдавшие за ними, запорхали крылышками и улетели на обгоревшую крышу ближайшего дома. Сгоревших домов на окраине было сполна.

– Чего? – только успел удивленно спросить Леха.

Арчи прицелился и как следует ударил по грязному лицу Лехи, кулак прошел по касательной, рассекая плоть на скуле и ломая ушную раковину зеленого чудовища. Пучок пульсирующей боли окутал разум Лехи, он попятился назад, схватившись рукой за кровоточащее лицо и опираясь на бездыханное тело Кати для сохранения равновесия. Хват его ослаб, Катя вдохнула полную грудь свежего воздуха, оттолкнулась от Лехи и мягко приземлилась на траву на обочине. Заклинание Арчи сработало даже без волшебной палочки.

Не обращая внимания на корчившегося от боли Леху, Арчи подбежал к любимой, приподнял ей голову и произнес:

– Милая, прости, что так долго.

– Кхе-кхе, – откашлялась она, тяжело дыша, – все кхе-рошо.

– Ты сможешь идти?

– Нужно попр-кхе-робовать.

Арчи приподнял Катю за подмышку, помогая ей встать, как вдруг Леха с разбега пнул ему по ребрам, и Арчи кубарем покатился по пыльному асфальту, а Катя повалилась обратно на траву. Стиснув зубы, он попытался как можно скорее подняться, но следующий удар Лехи не заставил себя долго ждать. Удар пришелся на то же место, а Арчи показалось, что он услышал хруст собственных костей, если это не сломались кости плюсны Лехи. Арчи лежал на спине и видел, как Леха хромал к нему, но та хромота была вызвана вовсе не переломом, а колющим ударом гвоздя по самому себе на парковке магазина днями ранее.

– Как тебе такое, Темочка? Нравится!? Ты случайно не мазохит, вдруг я зря стараюсь? Случилась у тебя эрекция, петушок? Или тебя больше возбуждает мамаша, от которой ты убежал? Не волнуйся, я тебя не убью, а только помучаю.

– Что за словесный понос? – сквозь боль процедил Арчи. – Ты… ты меня с кем-то путаешь! Какой еще Темочка? Ты о чем?

– По-твоему я дебил, да? – Леха занес подошву ботика над лицом Арчи готовый в любую секунду обрушить всю свою ненависть к нему. – Даже мелюзга тебя узнала! Но ты умный, а я тупой!

– Я не понимаю! – Арчи выставил перед собой руки, закрывая ими лицо, чтобы смягчить следующий удар, которой вряд ли сумел бы выдержать.

– Сейчас объясню, пидорок! – Леха с грохотом хлопнул подошвой совсем рядом с головой Арчи, отчего тот наглотался поднимающейся с асфальта пыли. С храпом Леха набрал полный рот тягучих соплей и плюнул этой зеленоватой желейной массой на свой ботинок, разбавив ее капелькой крови со своего лица. – Слизывай, говнюк! Как только закончишь, я навсегда забуду о твоем существовании!

Арчи посмотрел на слизистое красно-зеленое пятно на его пыльном ботинке, поднял голову и посмотрел на Леху, а тот с удовольствием кивнул, подтверждая свои намерения.

– Действуй, гнида! – настойчиво приказал Леха и поднес свежее блюдо к носу Арчи, чтобы тот уловил приятные запахи кожи, крови и соплей.

Само собой, Арчи не хотелось слизывать вонючую жижу с пыльного ботинка этого урода, а еще больше ему не хотелось подвергать опасности Катю, которая уже отхватила лишнего из-за него. Взвесив все «за» и «против», он готов был пожертвовать чувством собственного достоинства и упасть на несколько ступеней вниз в глазах Кати, лишь бы недоумок в камуфляжном костюме с разукрашенным лицом скорее отвалил от них. Арчи уже начал подносить губы к ботинку, как вдруг ему в голову вселилась гениальная мысль: ударить по ногам или хотя бы дернуть их и повалить Леху на землю, тогда сценарий выстроился бы совсем иначе.

Он еще раз посмотрел на ухмылку Лехи и сделал вывод, что ему, определенно, не хотелось облизывать обувь самодовольного хмыря. «Уж лучше попытаться повалить его, и будь что будет». Он повернулся на бок, создавая иллюзию покорности, вытянул губы и в один миг ухватился за его ноги.

– Черт! – пробубнил Арчи, когда Леха попятился назад, избежав захвата. На всякий случай он сгруппировался и прикрыл голову от гневных ударов.

– Получи, сучара!

Арчи, плотнее закрыл голову и приготовился к удару.

Удара не произошло, и только потом он сообразил, что кричал не Леха, а Катя. Она запрыгнула ему на спину и впилась ногтями в его щеки, стараясь выколоть ему глаза. Она почувствовала теплое углубление на его скуле и вонзила три пальца в кровавое месиво под его правым глазом. Леха заорал нечеловеческим голосом и замахал руками в попытках скинуть Катю со спины. Катя крепко держалась за его рассечение, даже крепче, чем могла себе это представить. Плоть Лехи расходилась миллиметр за миллиметром, половина его лица была полностью залита кровью, а одежда из камуфляжной стала коричневой, как раз как его лицо.

– Давай, Арчи! – закричала Катя, выдавливая глаза орущему.

С того момента, как уехали дети на велосипедах, возле них по Кольцевой проехало с десяток автомобилей, и прошло несколько пешеходов, обходя стороной это мероприятие. Остановился только один пожилой мужчина и только для того, чтобы запечатлеть рукоприкладство на свой мобильник времен 2010 года, на котором и лиц-то не было видно. Вмешаться ему и в голову не пришло – своя шкура дороже чужой.

Арчи начал вставать. Приподнимаясь на карачках, он осмотрел проезжую часть на наличие увесистых предметов, но за неимением таковых решился взять из ближайшей ямки горсть песка вперемешку с пылью. С набитыми серыми горстями ладонями он подбежал к Лехе и кинул их ему в лицо. Половина содержимого попала ему в рот, наседая на эмаль пожелтевших зубов, и половина припудрила его грязные окровавленные щечки, и тонкой пленкой покрыла глазные яблоки.

– Твари! – не мог стерпеть Леха. – Я вас урою! Вы, говноеды, землю жрать будете, я обещаю!

– Ок, чувак! – произнес Арчи, вспоминая Бумажного Макса, захватил еще одну горсть из асфальтной выемки и бросил ему в рот. – Только больше не заставляй слизывать твои слюни, а то они еще противнее твоего лица!

Леха раскашлялся, как автобус, извергая из своего рта клубы пыли, и побежал вместе с Катей на плечах к фонарному столбу, чтобы как следует ударить ей об него и сбросить с себя. Арчи побежал за ними. Он прыгнул в ноги Лехи и все-таки уцепился за них. Леха потерял равновесие и плюхнулся посередь проезжей части прямо перед подъезжающим автомобилем. Водитель автомобиля аккуратно объехал препятствие и скрылся в том же направлении, в котором скрылись детишки на велосипедах.

Катя слетела с Лехи и прокатилась по дороге, сдирая колени и локти, и хорошо, что не ударилась головой и не расшибла череп.

Леха хотел подняться, но подоспевший Арчи не позволил ему этого сделать.

– Беги! – крикнул он Кате, прежде чем занял ее прошлое место на спине Лехи.

Катя вскочила и, замешкавшись, все же исполнила приказ, и побежала. Она планировала добежать до сгоревшей парикмахерской, где рассчитывала позвать на помощь Макса и Олегсандра (от случайных прохожих проку не было).

Она бежала и уже видела скрывающийся за листвой уголок обуглившегося здания, но не видела друзей Арчи. Ей хотелось остановиться от безысходности и вернуться обратно, как вдруг она увидела Луну, только что выскочившую из травы и бегущую ей навстречу. Когда они поравнялись, Луна даже не повернула на нее свою мохнатую мордашку, а вместо этого побежала дальше, предчувствуя неладное.

Леха из последних сил пытался подняться с асфальта вместе с Арчи на спине, который молотил ему по ушам окровавленными кулаками. Арчи не чувствовал боли и не догадывался, откуда берется кровь: из ушей обезумевшего Лехи, который не думал сдаваться, или из его собственных кулаков.

Полотно асфальта превращалось в кроваво-песчаную кашицу, моментально засыхающую под палящим августовским солнцем.

Сначала Леха сумел опереться на руки, потом встал на колени, затем, пошатываясь от непрекращающихся ударов Арчи, разогнул ноги. От натуги его обветшалые военные брюки разошлись по шву, выставляя напоказ его белые поношенные трусы с коричневым пятном сзади и желтым спереди. Так или иначе, он поднялся и замахал руками, намереваясь попасть ими в голову Арчи. С виду это больше походило на пиньяту, только игрушка сидела на спине ударяющего, а вместо биты были две болтающиеся руки.

Леха с трудом удерживался на ногах и, чтобы не упасть, широко их раздвинул. Из рваных штанов выставилась мошонка, обтянутая трусами.

Арчи продолжал бить его по ушам, но в какой-то момент Леха сумел схватить его за волосы и дернуть на себя. Арчи ударился носом об затылок Лехи и, отталкиваясь от его плеч, стал выдергивать голову вместе с волосами из его рук.

Луна была уже близко. Она так же легко, как и Арчи, смогла узнать в красно-зеленом чучеле негодяя, который сжимал ее хрупкое тельце и грозился проколоть его гвоздем. Пока Арчи выкручивался из ручищ поганца, а тот в свою очередь не собирался его выпускать и, широко раздвинув ноги, продолжал удерживать равновесие, Луна незамедлительно подбежала к ним и в один прыжок острыми зубами ухватилась за яйца Лехи, и повисла на них. Леха взревел, как медведь, но не отпустил голову Арчи. Луна болталась на его яйцах и рыча теребила их, отрывая от носителя.

– А-а-а!!! – Леха не выдержал и повалился вперед.

Луна отцепилась от игральных шариков, а Арчи спрыгнул с Лехи в тот самый момент, когда тот упал обратно на асфальт и согнулся пополам, держа ладони между ног.

Будто понимая друг друга, они – человек и собака – побежали от места происшествия в сторону своих друзей. Когда они подбежали к Максу, Алексу и Кате, только-только выдвигавшимся им на помощь, валяющегося позади Леху окружила толпа зевак с телефонами и нацелила на него свои камеры. Кто-то из них даже умудрился заснять крупным планом его пропитывающиеся кровью трусы и то, как он обмочился в них на глазах у публики. В сеть это видео не попало.

5

– Скорее туда! – Бумажный Макс показал на здание парикмахерской. – Отсидимся, пока все не устаканится!

Они забежали в темное помещение с обрушившимся в некоторых местах потолком, спрятались за дальней стеной и поочередно выглядывали в разбитые окна, не идет ли кто-нибудь их искать.

Когда Арчи отдышался и умылся подорожниковым чаем Олегсандра, не забыв его еще и попить, спросил у Кати:

– Ты как?

– В порядке. Немного поцарапалась, но Алекс уже успел приложить к ссадинам подорожник. Сказал, что до свадьбы заживет.

– Точно, – подтвердил Алекс.

– Фу-х! – выдохнул Арчи. – Не понимаю, чего этот кретин до меня докопался вообще. Макс, когда ты советовал быть скрытным, ты имел ввиду не показываться ему на глаза?

– Не совсем так. Я имел ввиду держаться подальше от вообще всех чужих глаз.

– А Леха попросту хотел отомстить тебе, наверное, – вставил Алекс.

– Скорее всего, – согласился Арчи. – Хорошо еще, что он был без своих дружков. Как их там звали? Семен и Серега?

– Ага, – вымолвил Алекс.

– А я не понимаю, почему детишки тыкали на тебя пальцем и кричали: «Это он!», а Леха пару раз назвал тебя Темочкой.

– Ерунда какая-то!

– Зато я понимаю, – торжественно произнес Макс и все с удивлением посмотрели на него. Даже Луна прибежала из угла, чтобы послушать его. – Сейчас я вам все объясню, но сначала Арчи ответит на мой вопрос…

– На какой? – спросил Арчи.

– Ты точно тот, за кого себя выдаешь? Ты действительно Арчи Пинтен из Слобтауна?

– Конечно, – без раздумий ответил Арчи, – имеются, правда, кое-какие недочеты, которые сводят меня с ума, да и твой вопрос заставляет меня сомневаться в самом себе. Катя понимает меня больше вашего, так ведь?

Катя кивнула.

– На самом деле все плавало на поверхности, но мы этого не заметили и почему-то не удосужились проверить. Короче, чувак, смотри и думай сам. – Макс достал из папки фотографию, на которой был изображен Арчи на центральной площади Слобурга с часовней позади него и небольшим фонтаном. – Это ты?

Арчи взял фотографию, пристально осмотрел ее со всех сторон и ответил:

– Если это не фотошоп, то я, но… я не помню такого фото… я не знаю того места, где был сделан это снимок…

– Правильно, что не помнишь и не знаешь, потому что это не ты. – Восемь обескураженных, недоверчивых глаз вытаращилось на Макса. – Это Артем Пентин – житель Слобурга. В новостях сказали, что он пропал в ночь с четвертого на пятое августа. Особые приметы: татуировка ангела-хранителя на груди и надпись «C₅H₈» на шее. Как тебе такой поворот? Все указывает на то, что ты – Артем Пентин…

Катя охнула и с наворачивающимися на глаза слезами бросилась на плечи Арчи, а Олегсандр утолил жажду подорожниковым чаем и обнял Луну.

– Я вас не обманываю, – растерялся Арчи, – я на самом деле Арчи Пинтен. Настоящий, реальный Арчи Пинтен, а татуировку на моем теле изменили! Их изменили, мать вашу! На шее у меня была надпись «p1i0n»: pin – буквами, ten – числом, что как раз таки означало мою фамилию, и ее кто-то свел, стер! Все это – чья-то глупая и злая шутка!

– В твои слова трудно поверить, но я тебе верю, чувак, поскольку это еще не все. – Макс достал из папки следующий документ – фотографию, на которой Арчи с открытой грудью лежал на койке больничной палаты. – Узнаешь?

– Узнаю, – моментально ответил Арчи, – но я никогда не был в больнице. Единственное… эта фотография напоминает мне сон, который я недавно видел. В нем я смотрел на самого себя, как смотрю сейчас. Во сне я, лежащий на койке, не мог узнать своей матери и говорил, что я, то есть он, ну вы поняли, не являюсь Арчи Пинтеном…

– Значит, у тебя был вещий сон, – улыбнулся Макс.

– Такое бывает? – удивилась Катя?

– Похоже, бывает все. Даже то, чего не бывает, рано или поздно бывает, – вставил Олегсандр и сам не понял, что сказал.

– Эту фотографию я вырезал из статьи, которую с трудом смог нарыть. Статья датирована шестым августом двадцатого года, напечатана на английском и выложена на «SlobtowNews».

– Знаю такой, – сказал Арчи.

– Не сомневаюсь, бро. В общем, в английском я не силен, но суть уловил. Цитирую: «Пятого августа две тысячи двадцатого года неподалеку от бара «Закат» без сознания был обнаружен Арчи Пинтен».

– Я же говорил! Я был там! В баре!

– Как утверждает автор статьи, Арчи потерял память и отрицает, что он Арчи Пинтен. Ни родных, ни друзей он не признает. В данный момент он проходит курс реабилитации, но ему ничего не помогает. И знаешь что?

– Что?

– Татуировка на его груди точно такая же, как твоя, только отзеркалена.

– Я же говорил, я же говорил! – воскликнул Арчи. – Татуля на моей груди была именно такой, как на фото!

– Говорил, и я тебя сразу поверила, – произнесла Катя, – вот только кто ты сейчас? И что значит «C₅H₈» на твоей шее, почему она не отразилась в «n0i1p»?

– Чуваки, «p1i0n» означает Пинтен? Так я и думал. А вот «C₅H₈» – химическая формула пентина. Пентин – не только название алкина, но и русская фамилия, и вполне распространенная, – пояснил Бумажный Макс.

– А мне нравится! Прикольная идея для татуировки. Даже лучше моей, – произнес Арчи и озадачился: – Да кто же я на самом деле? Опознавательные знаки указывают на то, что я – некий Артем Пентин – зеркальная копия меня, копия Арчи Пинтена. Даже фамилии почти одинаковые и являются анаграммами друг друга… Может… может быть, я – анаграмма Артема, если можно так говорить? Или он – моя? Кейт, родная, ты что скажешь? Я ни черта не понимаю! Я запутался!

Она покрепче прижала его к своей горячей груди и поцеловала.

– Не переживай, Арчи, мы решим эту головоломку.

– «Кейт»? Я не ослышался? – Макс удивился. – Не Катя, а Кейт? Новый псевдоним?

– Не псевдоним, – ответила Кейт. Она рассказала историю о ее пропаже в детстве, о двух фотографиях, которые показывала Арчи, о мужчине-старике, который нашел ее и который помог Арчи перебраться через реку 5 августа, о том, что она не Катя и никогда ей не была, о том, что она Кейт, и поставила точку.

– И все это ты хранила в себе с самого детства? Почему ты раньше об этом не рассказывала? – спросил Макс.

– Смеешься? Все детство я только об этом и твердила, но меня никто не слушал. Я была всего лишь маленькой напуганной девочкой, которая только и мечтала быть услышанной. Но вместо этого получила клеймо ненормальной… Меня назвали Катей, похоже, как бывшую дочь моих нынешних родителей…

– Вы не думали, что вы как-то связаны между собой? – спросил Олегсандр, нервно теребя ухо Луны. – Это же чистой воды лотерея, где шансы на выигрыш один к бесконечности!

– Думали, – вместе ответили они.

– Так или иначе, ваши судьбы немного отличаются, если я правильно понял, – заметил Макс. – Ты, Катя… извини, Кейт, заменила собой Катю, которая так сильно на тебя похожа? Так? Хорошо. Значит, вы с ней поменялись местами, возможно, действием третьих лиц или, например, телепортации?

– Я бы ответила, если бы знала. Все, что я помню, что тогда это был новый мир с новыми людьми, и что тогда я знала два языка: английский и русский.

– Как и Арчи?

– Да.

– Хорошо. А Арчи, как и ты, переместился сюда. Но он переместился, если верить своим ушам и глазам, в тело своей точной (за исключением татуировок) копии. Верно, Арчи?

– Получается, так, – ответил Арчи. – Может, на самом деле я и есть Артем Пентин, просто мне стерли мою память и записали помять Арчи Пинтена? Или что-то подобное? Я действительно начинаю сомневаться, кто я.

– Все, что нам известно: вы случайные двойники, обменявшиеся частью себя, не известно каким образом, – сделал заключение Макс.

– Такое и правда бывает, – начал Алекс после осушения первой бутылки целебного, освежающего чая. Вторую он предложил другим, и никто не отказался, вторая в миг стала пустой. – Я слышал или читал про легенду о восьми двойниках. Суть в том, что по всему земному шару разбросано как минимум семь точных копий каждого из нас, но вероятность встретить такого крайне мала. Хотя в век высокомощных компьютеров найти такого, возможно, скоро не составит никакого труда.

– А если представить, сколько копий нас было за все время с момента появления первых людей? Это же неподвластно никакой науке и, учитывая отсутствие ранее фотоаппаратов, становится невозможным! – произнесла Кейт и моментально подняла голову, чтобы посмотреть на небо, но увидела только заплесневелый потолок.

– Знаете вы или нет, помимо копий людей… – начал Макс.

– Тихо! – прервал его Арчи.

6

По Кольцевой напротив проходил Леха со своими дружками. Он не удосужился обратиться в скорую или хотя бы в ближайший медпункт, если таковой имелся на окраине. Он даже не обработал раны, и все его лицо покрылось закипевшей пыльной кровяной корочкой с частичками травы, которые прилипли к нему во время поединка. Все, что он сделал: только позвонил своим корешам и попросил их принести ему алкоголя, что они безоговорочно исполнили. Они всегда поддерживали друг друга, особенно когда речь шла о спонтанной пьянке. Похоже, выходной сегодня был не только у Кейт.

Они шли и пошатывались (у каждого в руке было по бутылке водки), Леха шатался сильнее всех, но не из-за полученных травм, а от половины опустошенной бутылки. Он, оживленно жестикулируя, рассказывал пьяную героическую историю о том, как в неравной битве с пидором и его пришмандовкой одержал победу, а те смылись, поджав хвосты. Его друзья готовы были усыпать его шквалом аплодисментов, зная при этом, что это чистой воды небылица. На то они и друзья.

– В следующий раз, парни, мы ушатаем этих засранцев, а если с ними будет еще и толстяк со своей шавкой, то я, наверное, кончу при виде их размазанных рыл.

Семен с Серегой поддакивали, но переглядывались между собой, давая друг другу понять, что им это совершенно не интересно, прошлого раза им хватило с лихвой. Сейчас им просто хотелось набухаться до беспамятства в местной забегаловке разбавленным пивом и остудить пыл побитого друга.

7

– Хоть бы штаны поменял, – прошептал Арчи, когда три товарища скрылись из виду, и их голосов больше не было слышно, – и трусы тоже. Ох, не завидую я его причиндалам. Луна постаралась на славу.

Луна радостно тявкнула, и кроме гостей парикмахерской, ее, к счастью, никто не услышал.

– Может, мы уже начнем восхождение на холм, а то я уже весь пропах этой едкой гарью? – застенчиво спросил Алекс. – Если, конечно, у вас остались силы. В общем, давайте поскорее выберемся отсюда, у меня, знаете ли, нет стиральной машинки.

– Я готов. – ответил Арчи. – А ты, Кейт?

– Всегда готова! – она топнула ногой и по-пионерски занесла согнутую в локте руку над головой.

– Тогда стартуем, челики! Навстречу приключениям! Юху! – шепотом прокричал Бумажный Макс.

Кейт хохотнула, прикрывая рот рукой, Арчи заулыбался вслед за ней, а Алексу на секунду стало грустно. Точно так же по-детски радовался его сын, когда они вдвоем с походными рюкзаками, удочками и палаткой сплавлялись на лодке по реке от автомобильного моста Слобурга до автомобильного моста Кирова, с ночевкой и рыбалкой у Черного леса и на пляже Кирово-Чепецка. То были лучшие три дня его жизни, проведенные с сыном. Жена и дочь отказались от путешествия – не женское это занятие. Тогда и Коля был на седьмом небе от счастья. Счастлив ли он теперь? Над этим вопросом Олегсандр задумывался почти каждый день перед сном, перелистывая странички прошлого. Если бы его спросили: «Ты хочешь вернуться к исходному?» – он бы, определенно, ответил: «Да».

Трое мужчин, девушка и собака вышли из засады с черными от угля руками и лицами, словно примеряли на себе маскировку Лехи. Подорожниковый чай Алекса снова разрулил обстановку, выступая средством для умывания. Многофункциональная штука, не иначе, правда, быстро заканчивается.

– Ладно, надо отойти от Кольцевой, пока каждый прохожий не начал показывать на Арчи пальцем и на нас тоже, – сказал Бумажный Макс.

– И пока эти трое задир не пошли обратно, а ведь они могут… Мне от них не убежать, тем более в гору, – вставил Алекс.

– Идем. Вы говорили, там шикарные виды? – спросил Арчи.

– И еще кое-что важное, – добавил Макс.

Они обошли обветшалый сарайчик сквозь высокую крапиву, при виде которой Арчи вспомнил рассказ бабушки про ребятишек в борщевике, и пробрались к грунтовой дороге с глубокими, засохшими колеями от внедорожников. Они могли избежать этого маршрута и подойти к дороге по Кольцевой, но предпочли остаться незамеченными.

– Макс, а мы не могли заехать сюда на твоей тачке? – поинтересовался Арчи, взглянув на пыхтящего позади всех Алекса. Луна набегала ему на пятки, подгоняя его.

– Могли бы, если бы хотели лишиться жизни, чувак. Сюда теперь и трактор хрен заедет.

Они поднимались, и от палящего солнца их спасала только тень густых крон хвойных деревьев, полностью укутавших холм. Гигантские свежесломленные ветви напоминали о вчерашней буре, которая началась так же быстро, как и закончилась.

Арчи подошел к одной из ветвей, сорвал смолянистую шишку и принюхался к ее приятному запаху, запаху, который наполнял собою весь холм.

– Кедровая шишка, чел, – пояснил Макс. – Растут у вас в США кедры?

– Должны, – неуверенно ответил Арчи и сунул шишку в карман, вероятно, на память, – но в Слобтауне я их точно не видел.

– Шишки еще не созрели, а вот к концу августа, началу сентября все детишки окраины, которые еще не привязались прочной нитью к своим смартфонам или хотя бы не зависимые от них, будут ползать по кедрам и собирать их. Конечно, прежде они соберут все шишки с земли, – поделился Олегсандр.

– Раньше, кстати, на вершине холма жили древние. Там, чувак, у них была крепость, может, каменная или деревянная, точно не знаю. Ну они там, типа, трудились и все такое. Куры, коровы, боевые искусства. В общем, жрали и воевали, воевали и жрали. В восьмидесятые там проводились раскопки, и археологи обнаружили наконечники стрел, ножи, пластины от доспехов и всякую бытовую утварь: обломки посуды, замков и ключей. Вот такие пироги.

– А ты ходячая энциклопедия! – восхитилась Кейт познаниям Макса.

– Просто предварительно порылся в интернете. Иногда, знаешь ли, это полезно.

– А что там сейчас?

– Груда здоровенных камней, которые не понятно, как там оказались, какая-то хозпостройка и высокий крест.

– А где тогда крепость? – Арчи тоже распирало от любопытства.

– На картинках в учебниках истории, бро.

– Тогда что там такого важного? – возмутился Арчи, а Кейт поддержала его и пронзила Макса взглядом недопонимания.

– Помнишь о молниях, что били в ночь твоего появления? – начал Олегсандр.

– Конечно. Ты рассказывал о них.

– Ну так это были не совсем молнии, а какие-то непонятные то ли лучи, то ли вспышки. Той ночью я особо не разобрался, но мы с Максом посмотрели записи с камер видеонаблюдения, пока ты был в отключке после передозировки алкоголя, и пришли к выводу, что источник всех тех вспышек находится на вершине холма. Может быть, там и нет никакого источника, но самый мощный и жирный мерцающий луч (если это был луч) бил именно там. По-твоему, это не важно?

– Что же вы раньше молчали? А? – Арчи набычился, а когда увидел, как настороженно на него все смотрели, захлопал в ладоши и вприпрыжку побежал вверх по грунтовой дороге. – Пришло время приключений! Юхуу!

Напряжение команды как рукой сняло.

Когда Арчи убежал далеко вперед остальных, что с трудом мог разобрать поднимающиеся в гору силуэты друзей, от вершины холма его отделяла буквально пара метров. Остановился он только из-за натянутых от дерева к дереву с десяток струн колючей проволоки, пересекающих подъем и уходящих в стороны. Ни конца, ни края этого ограждения не было видно. Рядом находилась вытоптанная в траве площадка с небольшой будкой без дверей и надписью на ней «ОХРАНА». Возле будки валялась желтая табличка с красной рамкой «Не лезь! Охраняемая территория «ЗТ». Вход по пропускам!». Табличка до этого точно висела на колючей проволоке, о чем свидетельствовал металлический крючок, продетый в отверстие.

Арчи подошел к будке и заглянул в нее с надеждой увидеть в ней лавочку или хоть какое-то сиденье. Пол помещения оказался абсолютно пустым, за исключением муравьев, которые обустраивали на полу муравейник, затаскивая через порог веточки, травинки и прочую мелкую чепуху. На фанерной стене висел календарь за 2015 год с изображением обнаженной девушки с округлыми формами и ухоженной интимной прической. Какой-то умник подрисовал ей под носом усы и член на лбу. На полочке, скорее всего, служившей столиком для записей, было выцарапано «Не дрочить на рабочем месте! Штраф 5000 рублебанов!». Каракули были обляпаны светлыми разводами. Под полкой в углу валялся кусок доски с выпиленными на торцах треугольными углублениями. Арчи прикинул, что с ее помощью охранники раздвигали колючую проволоку и пропускали наверх важных шишек с пропусками.

– Что за приколы? – неожиданно произнес Макс, поднявшись к ограждению вместе с остальными отстающими. Арчи растерялся, выпрыгнул из будки и поднял руки вместе с деревяшкой, что только что подобрал. – Чувак, я не тебе, можешь опустить руки. Кто, когда и зачем натянул тут проволоку?

– Проход же всегда был открыт… раньше… давно… ограждения не было, – удивился запыхавшийся Алекс. Подъем ему дался явно тяжелее остальных.

– Не было? Судя по этой табличке, – Арчи указал на желтый прямоугольник в красной рамке, – это дело рук ваших «Зеленых Технологий».

– Вероятно, они снова вырубают кедры, как это было в две тысячи четвертом? – предположила Кейт. – Тогда это мероприятие прекратилось благодаря местным активистам и неравнодушным жителям окраины, обеспокоенным судьбой археологического памятника. Тогда еще людям было не все равно.

– Возможно, так оно и есть, но если судить по календарю в будке, в восемнадцатом «ЗТ» прикрыли лавочку, – сказал Арчи.

– Это мы сейчас выясним. – Макс подошел к проволоке и осмотрел ее.

– Вы же не хотите лезть через нее? Я же вспорю себе брюхо! – взволновался Олегсандр и бережно потрогал живот, проверяя, не порезался ли он от одного только взгляда на острые шипы колючки. – Луна! Нет! Назад! Стой!

Луна обернулась на крик хозяина уже по ту сторону изгороди. Ее небольшие размеры позволили ей с легкостью проползти под колючей проволокой, она даже хвостом ее не задела, хотя это не ослабило переживаний Алекса.

Арчи с доской подошел к ограждению, в треугольное углубление с одной стороны вставил колючую проволоку, другой конец упер в землю. Проволока поднялась почти на полметра над землей, и лаз под ней уже не выглядел таким устрашающим.

– Милости прошу, можете не благодарить, – Арчи поклонился, почти как швейцар у дверей ресторана, и предложил дамам пройти первыми, – прошу вас.

Первым пролез Алекс и тут же поднял на руки Луну, чтобы та больше никуда от него не убегала, следом – Кейт и Бумажный Макс. Арчи пролез последним. Он отряхнул колени, вытащил на всякий случай доску и взял ее с собой. От натяжения колючая проволока задрожала, издавая вибрирующий звук гитары.

8

На вершине холма их ждала зеленая, ярко освещенная полуденным солнцем поляна, окруженная макушками растущих ниже по склону кедров и других деревьев.

Тишину этого прекрасного места нарушало только карканье вороны, сидящей на плоской крыше кирпичной постройки, и едва слышимый рев двигателей промышленных станков с территории «Зеленых Технологий», что располагались на другой стороне холма относительно грунтовой дороги.

Они подошли к постройке, и ворона, не переставая каркать, упорхнула на высокий деревянный крест, возвышающийся примерно в центре почти круглой поляны. Арчи дернул за дверную ручку.

– Заперто, – подытожил он и дернул сильнее, чтобы убедиться наверняка.

– Давайте не будем вламываться, – занервничал Олегсандр. Пот стекал по его лицу, а он сдувал его, как только мог, поскольку не мог протереть его – руки были заняты Луной. – Она может быть запертой изнутри. Что, если за дверью сидят охранники с автоматами? Давайте спустимся обратно, давайте уйдем отсюда поскорее. Я прямо чувствую, что что-то не так. Не к добру это все. Ладно бы еще не было колючей проволоки и оповещающей таблички, а так получается, что мы проникли на чужую территорию.

– Да не трусь ты, чел. Самозахват общественной территории не делает из нее частную собственность, как и столбики с цепями на парковочных местах, возведенные наивными автовладельцами возле своих многоквартирных домов. Знал бы ты, Алекс, сколько таких цепей и ограждений я перерезал и повалил соответственно.

– А если бы заявили в полицию?

– А что полиция? Я, между прочим, выполнял их же работу. А это место, будь уверен, общественнее некуда.

Алекс сглотнул.

– Когда мы были мелкими, – Кейт показала рост, опустив ладонь чуть выше пояса и чуть ниже груди, – между нами ходили слухи, что внутри холма построен бесконечный лабиринт подземных тоннелей, и по одному из ходов можно дойти до реки или даже дальше… куда-нибудь еще дальше. Я в этом всегда сомневалась, а вот мальчишки свято верили, что лабиринт не только существует, но и в его подземельях полным-полно драгоценностей. Днем и ночью они сюда поднимались в поисках таинственного входа в сокровищницу, но находили только осколки битых бутылок и использованные презервативы. Тогда они, кстати, показывали их мне и говорили, что это напальчники с белой кровью пришельцев. Вот в это я верила. – Кейт улыбнулась. – Странно, почему я не была здесь раньше? Может, меня пугал долгий подъем? Это я сейчас поняла, что он совсем не долгий, учитывая прекрасные виды, открывающиеся с вершины.

– Виды и правда шикарные, – согласился Арчи. – Здесь бы отлично вписалась смотровая площадка и бинокль с монетоприемником, чтобы каждый желающий за полдоллара мог поглазеть на просторы. Что за трубы дымят на горизонте?

– Там предприятия Кирово-Чепецка, – грустно ответил Алекс, вспоминая сплав по реке с сыном. – Городок чуть меньше Слобурга, но имеет важнейшую роль промысла в Кировской области. Там все еще работают заводы и фабрики, в отличие от нашего загнившего городка. Тут только «ЗТ» действует, и то не известно, что там производят. По рассказам работников, все занимаются абсолютно разными видами работ: кто-то чистит рыбу, кто-то плавит свинец, кто-то переливает спирт из канистр в другие канистры. В общем, черт те что! Тьфу!

– Остынь, Алекс, а то расплавишься, как свинец, и тебя придется переливать, как спирт, – сострил Арчи. – Объясните лучше, чего такого важного мы должны тут найти? В принципе, я не заметил тут ничего необычного: ни выжженных от вспышек кругов на траве, ни воронок от взрывов. Все как-то спокойно и…

– Даже если мы здесь ничего интересного не найдем, расстраиваться не стоит. В первую очередь мы пришли сюда подышать свежим воздухом и показать тебе красоты нашей страны, Арчи.

– Очень он свежий, – усмехнулся Арчи, – вон труба «ЗТ» валит пуще тех, что на горизонте.

– Остынь, Арчи, – передразнил его Алекс.

Они подошли к кресту из толстенных бревен, которые Кейт с трудом могла обхватить своими худенькими ручками. У представителей мужского пола обхватить крест получилось бы проще простого. Луна обошла крест несколько раз вокруг и пометила его, на что Олегсандр пригрозил ей пальцем и попросил более не осквернять священное место. Металлическая табличка под крестом заросла травой, а надпись на ней то ли выгорела на солнце, то ли ее смыло дождем, отчего невозможно было узнать, когда, зачем и почему здесь был установлен этот памятник.

Наконец, когда уже у всех болели шеи после осмотра возвышающегося над всей окраиной гигантского креста, который Арчи уже видел, когда был у проходной «ЗТ», они развернулись и пошли дальше исследовать поляну.

Перешагивая через углубления в почве, Кейт оступилась и повалилась, высоко задирая ногу. Падение прекратил Арчи, вовремя подхватив ее на лету жилистыми руками.

– Ты мой рыцарь, – прошептала она ему и поцеловала, когда тот смотрел на нее сверху вниз.

Если бы не их друзья, они бы с радостью покувыркались здесь часок другой вдали от всех, придавшись природе и самим себе, не оставляя после себя напальчников с кровью пришельцев.

Через пару минут ходьбы по узкой тропинке сквозь высокую траву они подошли к другому краю холма с наваленной грудой здоровенных камней, которые точно бы никто и никогда не смог бы обхватить руками. Камни были гладкими, как галька на пляже, но в тысячи раз больше, почти по пояс взрослому человеку. По ведущим к ним тропинкам и вытоптанной до земли траве возле них было понятно, что камни – излюбленное место любителей отдохнуть. Пластиковые пакеты, бутылки из-под спиртных напитков разной масти, окурки сигарет, шприцы. Даже в щелях между валунами был забит мусор, а сами валуны были обляпаны отпечатками подошв.

Арчи последовал примеру других – взобрался на валуны и начал перепрыгивать с одного на другой. Остальные не заставили себя долго ждать и с детской радостью запрыгнули к нему, даже Луне понравилось это занятие.

Вдоволь навеселившись и напрыгавшись, они слезли и сели на землю, опершись сырыми спинами к холодным камням. Макс достал из папки топографическую карту местности и положил ее на колени так, чтобы все прекрасно могли ее видеть. На ней маркером были отмечены места, в которых, по мнению Алекса, вспыхивали лучи или молнии. Сам холм и еще два места были обведены несколько раз.

– Это примерные места появления молний, – пояснил Макс, – все они обведены маркером в присутствии Алекса. – Алекс кивнул. – А вот эти, обведенные жирнее, я обвел сегодня ночью дополнительно.

– Они чем-то отличаются? – спросила Кейт.

– Это я хотел бы узнать у Арчи.

– Что? – Арчи чуть не вскочил. – Я не в курсе. Ты чего это, Макс?

– Понял. Спросил на всякий случай, вдруг тебе кажутся знакомыми эти места.

– Если хочешь знать, то это чувство не покидало меня с тех пор, как я попал сюда, мать твою!

– Но этих мест ты не узнаешь? Или ты не понимаешь по карте? – Макс поднес карту ближе к Арчи.

– Этих мест я не узнаю.

– Хорошо, чел… или плохо. В общем, решай сам. Видите это? – Макс показал на круг, что находился в лесу за рекой. – Здесь, опять же по мнению Алекса, была вспышка, и примерно в том же месте проснулся Арчи пятого августа, поэтому я обвел круг дважды. С холма это место было видно, поэтому Бумажный Макс вытянул руку в сторону реки и указал примерное местоположение. Арчи прикинул, что именно там он и проснулся в то злополучное утро. – Этот кружок, – Макс ткнул пальцем на следующую местность, обведенную маркером на карте, – это во-о-о-н то одиноко растущее дерево у красного обрывистого берега. Всегда мечтал до него сходить и посмотреть, как окраина выглядит с того ракурса, вот только мечты остаются мечтами.

– Именно поэтому ты обвел его несколько раз? – завороженно спросила Кейт.

– Нет. Я обвел его случайно.

– Ну ты! – Кейт рассмеялась и толкнула его в плечо.

– Бывает. А вот этот круг на карте обводит, как вы уже догадались, холм, на котором мы находимся и любуемся просторами России-матушки. Его я уже обвел не случайно. – Макс подмигнул Кейт и улыбнулся, потом посмотрел на остальных слушателей и ждал их реакции, а те просто ждали продолжения, уткнувшись носами в карту. – Неужели один из вас так и не догадался, что к чему?

Арчи, Кейт и Алекс переглянулись и пожали плечами, а Луна, не уяснив команд хозяина, помочилась на валун. Возможно, она желала спасти его от пекла.

– Арчи, не тупи, чувак. Тебе, действительно, это ничего не напоминает? Даже эти камни и холм Восьми Валунов в целом?

– Нет. – Арчи снова пожал плечами.

Макс достал из папки последние файлы, которые еще не показывал им, которые он специально приберег на тот случай, когда на него будут смотреть, как на дурака. Два исчерченных черными линиями листа кальки, распечатанные Максом на принтере, бережно уложенные в папку и в сохранности доставленные до наваленной кучи камней, у которых они так приятно сидели. Макс наложил одну кальку на другую, и ни одна из линий на первой не выходила за черты второй. Он словно держал в руках две копии одного и того же файла, совмещенных вместе.

– Что это? – вместе спросили Кейти Алекс, но ответа так и не получили.

Арчи сидел под палящим солнцем и рассматривал черные паутины на прозрачной бумаге. В центре обоих листов жирным контуром был изображен то ли овал, то ли боб с ответвлениями в разные стороны и дальнейшим их пересечением между собой, почти как линии Московского метрополитена. На одном изображении овал был подписан «Кольцевая ул.», на другом – «Ring St.», на первом: Весенняя, Кирпичная, Майская; на втором: Spring St., Brick St. и May St. соответственно. Не все, но большинство названий дублировалось на двух языках. По названиям и расположению улиц Арчи понял, что на втором листе кальки была карта дорог Слобтауна, а на первом, как он уже догадался, Слобурга.

– Не может быть, – пробубнил он себе под нос. – Это то, что я думаю? Мой город и ваш – точные копии друг друга?

Кейт с Алексом охнули и придвинулись еще ближе, насколько это было возможно. Им хотелось более подробно рассмотреть чертежи на листах.

– Не совсем так, чувак. Во-первых, не весь город, а только их части, которые я распечатал. Во-вторых, точно совпадает только расположение улиц, про окружение я знать не знаю, но на спутниковых снимках все выглядит абсолютно по-разному. Вот, например, помнишь ли ты, вокруг чего идет Ринг Стрит, бро?

– Вокруг Eight Stones Lake. Там есть лодочный клуб, где можно взять лодку напрокат. За пару баксов можно поплавать с полчаса. Очень хорошо подходит для свиданий. Кстати, Кейт, приглашаю!

– С радостью, вот только…

– Никаких только! – перебил ее Арчи и не дал договорить, поцеловав ее в губы.

– Вот видишь, – вмешался Бумажный Макс в их любовные утехи, – разница очевидная: у вас озеро, у нас холм. Но их названия так или иначе связаны с восьмью камнями. Кстати, по озеру камней не плавает?

– Ты ку-ку? – Арчи покрутил пальцем у виска. – Они на дне, от того и название. Это не мои слова, это слова моего учителя географии, а ему, думаю, можно доверять.

– Может, поэтому тебе и казалось здесь все знакомым? Из-за расположения улиц? – предположил Олегсандр. – У меня такое однажды случалось. Давно, когда я еще общался со своей родней, мы с женой и детьми на поезде ездили во Владимир – российский город, – пояснил он специально для Арчи, – к дядьке Юрию. Погостить да повидаться. Ну так вот, когда я только-только вышел из железнодорожного вокзала, меня сразу же встретила знакомая картина: площадь, а за ней какое-то здание с двумя поднимающимися с обеих сторон дорогами. На секунду мне показалось, что я вышел из ж/д вокзала Кирова. Я еще доказывал Кристине, что испытал дежавю, но она посмотрела на меня, как на дауна, а когда я начал доказывать ей схожесть двух мест, она уже не сдержалась и назвала меня таким. И это, чтобы вы понимали, при детишках. Я тогда сильно обиделся на нее и целый день с ней не разговаривал. Потом все, как всегда, забылось, но это я помню до сих пор. Надо бы тоже как-нибудь проверить по картам расположение улиц Владимира и Кирова, очень это стало мне интересно сейчас.

– Да уж. Может быть, ты прав, логика присутствует, – сказал Макс.

– Ребят, откуда здесь вообще взялись эти булыжники? На окраине таких точно нигде нет, да и гор я не наблюдаю. Их привезли с карьера?

– С карьера их точно не привозили, – отозвался Алекс. – Он известковый, там добывали известь.

Кейт обошла валуны, пристально осматривая каждый. На одном, который был ближе к кресту, она увидела торчащий из-под груды мусора символ, похожий на букву. Не побоявшись испачкать обувь, она распинала по сторонам весь хлам, наваленный на камень, и наклонилась. Она очистила ладонью рельефный бок валуна от прилипших к нему одноразовых салфеток и оберток из-под мороженого и снеков.

– Ребят, тут что-то написано, только я не могу разобрать. Кто-то выбил надпись на камне.

Арчи, Макс и Олегсандр поспешили к ней. Одной Луне было все равно на какую-то глупую надпись. Куда важнее ей был предмет, что лежал чуть ниже валунов и который она так тщательно обнюхивала.

– Это, определенно, текст, но его не прочесть, – протянул Алекс.

– Спасибо, кэп, – усмехнулся Макс.

– Чего?

– Проехали.

– Что это в самом низу? Цифры? – спросил Арчи и присел, чтобы разглядеть их. – Шесть, восемь… нет… восемь, шесть… один… или «i»?

– Похоже на шестьсот шестьдесят один или на восемьсот шестьдесят семь, тут не разобрать. – Макс дотронулся до цифр пальцем. – А здесь не понятно, цифра это или трещина. Оно разве важно?

– Человек, который до этого всю дорогу трындел о важности, теперь вздумал сомневаться в важности этой надписи? – Кейт уперла руки в бока и посмеялась. – Кончено, важно! Спортивный интерес!

Олегсандр сел на корточки и начал ползать, не отдаляясь далеко от камней. Арчи подумал, что ему вдруг стал жизненно необходим свежесорванный подорожник. И отчасти его догадки были верны – Олегсандр срывал не подорожник, а всю зелень, попадавшуюся ему в руки. Сбор урожая продолжался недолго, и уже в скором времени Алекс сидел с набитыми руками зелени возле надписи. Резкими движениями он начал натирать травой камень, и та забивалась во все углубления и трещинки, а на гладкой поверхности оставался влажный след. Когда трава в его руках закончилась, он нарвал еще и еще, пока неразборчивая писанина не превратилась в контрастную, более-менее читабельную надпись с зелеными символами на темно-сером фоне:

ПУКТ Р ОМИЗ ЦИИ №4КЗС

НО УЮ ИЗНЬ ОБР ТА Т НО АМЕ,

ПР ЛЕТАЯ ОЗЬ ПР ТР СТВО И ВРЕМ .

С ЛА СТИ ИЙ У АВЛЯЕТ ОЛНАМИ

РА ПРЕДЕ НИЯ СЕ Я.

– Стало лучше, но все равно ничего не разобрать. Какой-то пункт ромизции… – сказал Алекс, поднимаясь с колен.

– Смахивает на стихотворение… аме-время-волнами-семя, – попыталась прочитать Кейт обрывки последних слов в строках. – На памятниках, а я думаю, что это именно памятник, пишут стихи, в этом сомнений нет.

Макс достал телефон и сделал пару снимков надписи. Ему было интересно, что же там такого написано, и выяснить он это собирался с помощью своего мощного компьютера, установленных в него программ редактирования фотографий и, конечно, интернета. Он отошел и сфотографировал камни общим планом, забрался на них и, высоко подняв руку над головой и глядя в дисплей, сделал селфи фронтальной камерой. Перед тем, как положить телефон в карман, он еще раз убедился, что качество снимков на должном уровне, особенно селфи, на котором он уместился в полный рост со всеми валунами, лежащими на земле.

– Подойдите сюда, – попросил Макс друзей, а когда те подошли, показал им селфи. – Я, типа, не уверен, но мы точно на холме Восьми Валунов?

– Ну да, – ответил Алекс, – сколько о нем знаю, он всегда им оставался, и в холм Гигантского Креста его никто не переименовывал.

– Может, он думает, что истинное его название «Холм Кирпичной Постройки с Запертой Дверью»? – подшутил Арчи и переглянулся с Алексом.

– Остряки, блин. Почему, по-вашему, он так называется? Валунов же пять!

Они пересчитали камни, сравнили их со снимком Макса и согласились с ним. Валунов было пять, а не восемь.

Поначалу они решили, что остальные камни украли, но отбросили эту глупую идею – кому нужны эти бесполезные, здоровенные булыжники? Потом предположили, что первый, кто дал название холму, попросту обсчитался и ввел в заблуждение других. Лучшая идея, посетившая их и влюбившая в себя всех без исключения, была иной: недостающие валуны скатила вниз по холму, как снежный ком, пьяная толпа сильных вандалов с чешущимися руками, и если обыскать склон, то камни, несомненно, найдутся наваленными на кедры у подножия холма.

От совещания их отвлекла Луна, скрывающаяся за валунами в низине. Она громко залаяла, и Алекс что было мощи, на всех парах побежал к ней, ориентируясь на ее лай, как на стрелку компаса. Вся его жизнь с Луной промелькнула перед глазами. Он бежал и молил Господа, чтобы с Луной все было в порядке, чтобы она не попала в руки одного пьяного безумца, который вместе со своей компашкой проследил за ними. На ходу Алекс схватил сухую ветку, валяющуюся на траве, и рассчитывал положить того кретина. Алекс теперь не собирался разглагольствовать, теперь он собирался решительно действовать во благо Луны.

Лай усиливался. Алекс чувствовал, что двигался в нужном направлении и приближался к Луне.

Все было именно так, да только Луну никто не держал, она сама уже бежала навстречу хозяину. Когда они встретились, Алекс даже не подумал подхватить ее, а она не кинулась в его объятия. Алекс пробежал дальше, планируя отколошматить искусанного Луной Леху, который должен был прятаться в кустах. Луна продолжала лаять. Она подбежала к Арчи, схватила его за штанину и потащила туда, откуда только что прибежала, затем отпустила, посмотрела Арчи в глаза и дважды гавкнула. Арчи побежал за ней.

У края холма Арчи запнулся за ветку, которую обронил Алекс, и кубарем покатился по склону, собирая волосами землю, траву и репейник. Олегсандр поймал его за ногу и спас от столкновения с кустом, к которому так стремительно зазывала Луна.

Когда Алекс помог ему подняться, а Арчи отряхнулся после акробатического этюда, Луна снова дернула его за штанину и посмотрела на куст.

– Выходи, козел! Выходи из куста! – освирепел Олегсандр. Он сжимал кулаки, предвкушая удары по лицу Лехи.

– Кто там? – удивился Арчи.

– Тот пьяница! Он схватил Луну, но та искусала его и выбралась!

Сквозь густую листву Арчи увидел блестящий на солнце металлический предмет. Он взял ветку, с которой прикатился сверху, и осторожно раздвинул ей куст. Блик ослепил его, и он на всякий случай ударил по кусту веткой со всего размаху. Ветка разломилась пополам и вылетела из его рук. После удара в кустах никто не застонал.

Арчи схватился за металлическую трубку, ослепившую его, и потянул. Подбежавший Макс на пару с Олегсандром помогли ему. Сначала показалось колесо, потом рама и педали. Сомнений ни у кого не возникло – они тащили из кустов синий велосипед с хромированным рулем.

– Вот чума! У меня был точно такой же! – вырвалось у Арчи. Он сел на велосипед, держа ноги на земле для равновесия. – Двадцать семь скоростей! Дисковые тормоза! Амортизационная вилка! – Он приподнял переднее колесо и резко опустил, отчего вилка сработала и сжалась почти вдвое. – Я все лето стриг лужайки соседей, чтобы накопить сотню баксов. Еще триста мне добавили родители с бабулей за хорошую учебу. Ох, как же я тогда разогнался с горы на Санни-авеню и чуть не въехал в припаркованный автомобиль, водятел которого резко открыл дверь, и я чудом в нее не въехал. Вот мусорному баку повезло меньше. После столкновения с ним все его содержимое разлетелось по дороге, а я рассек ногу, даже шрам остался. – Арчи задрал штанину и показал шрамик, больше похожий на царапину.

Он выкатил велосипед на поляну и хотел прокатиться на нем. Надавил ногой на педаль, но та отказалась провернуться. Луна тявкнула и подбежала к ногам Арчи, уткнулась к ним носом и обнюхала тряпку, застрявшую между передними звездочками и цепью, и снова тявкнула, подняв мордочку на Арчи. Арчи заметил кусок материи и достал его.

– Спасибо, Луна. Что бы я без тебя делал? – Он погладил ее по голове и взглянул на тряпку в своей руке – кусочек джинсовой ткани, похожей на его джинсы. – Луна, ты думала, что это я оставил велосипед? Что это кусок моей штанины застрял в цепи? – Луна гавкнула. – Это не мое, ты ошиблась.

– Луна – далеко не глупая собака и нюх у нее отменный, – заступился за нее Алекс. – Я как-то выронил кошель с деньгами, когда возвращался с продуктами по берегу. Пропажу обнаружил только дома и на следующий день. Не помню, как, но я попросил Луну найти его, так она поняла мою просьбу и, прижав нос к земле, запетляла по дороге. И что вы думаете? Она привела меня прямо к кошелю, да только денег в нем уже не было. Его кто-то опустошил и бросил под корень дерева у дороги. Вот такие дела, парни… и Кейт.

– Я и не говорил, что она глупая, – начал было оправдываться Арчи, – она просто ошиблась.

– Нет, – сказал, как отрезал, Алекс. – Луна не ошибается.

– О чем ты? Мои джинсы хоть и потрепанные, но не рваные. Все на месте.

– Да, о чем ты, чувак?

– Макс, а ты вспомни, что, точнее кого мы с тобой видели на записях с камер, – сказал Олегсандр.

– На записях с камер… – задумчиво протянул Макс и нахмурил брови. Сигарета сама собой залетела ему в рот, и ему оставалось только раскурить ее и выдохнуть дым, что, впрочем, он и сделал. – Ночной велогонщик?

– Браво! – Алекс щелкнул пальцами.

– Это вы о ком? – спросила Кейт.

– В ту ночь, когда сверкали вспышки, на окраину из центра Слобурга приехал какой-то велосипедист. Он прокатился по Кольцевой, а потом пропал с обзора камер… погоди-ка… в том районе, где он скрылся из виду, как раз есть одна из тропинок, ведущих на холм. Скорее всего, по ней он сюда и забрался. Если, конечно, это его велосипед. Тогда еще фургончик «ЗТ» ездил, но на холм он заезжать не стал… – ответил ей Бумажный Макс.

– Какое тогда отношение велосипедист имеет к Арчи? – не могла понять Кейт.

– А такое, что запахом Луну не обманешь, – заключил Алекс. – Может, это тот самый Артем Пентин, что пропал в ту же ночь, а если учитывать, что Арчи, как бы так сказать, находится в его теле, то именно он и ехал на велике. Луна учуяла запах именно Артема, ведь тело самого Арчи находится в Слобтауне, и им управляет Артем.

– Черт возьми, а ведь ты прав, чувак! Но в новостях не сообщалось, что Артем уехал на велосипеде.

– Каким родителям будет дело до куска железа, простоявшего в углу сарая, Бог знает, сколько лет, когда на кону жизнь собственного без вести пропавшего сына? Еще и эти непрекращающиеся зверские убийства… Порой я сама иду домой и всю дорогу оглядываюсь… Очень страшно, что какой-нибудь идиот набросится на меня…

– Если ты не позируешь сиськами на камеру, то ты не в группе риска, как и Артем Пентин, – успокоил ее Бумажный Макс.

– Как ты можешь такое говорить, нахал? – высказала свое недовольство Кейт и прижалась к Арчи. – Что он несет?

– Он дело говорит, Кейт, – произнес Арчи и обнял ее, не слезая с велосипеда. Он все еще хотел прокатиться хотя бы один круг вокруг валунов.

– Спасибо, бро. Послушай, Кейт, я не хотел тебя оскорбить. Извини, если что. В ходе своего небольшого расследования я выяснил, что все жертвы так или иначе снимались в фильмах для взрослых. Не спрашивай, как я это узнал. Полиция этот факт, скорее всего, не знает, поскольку вешают обвинения на всех подряд, лишь бы закрыть дело. А поскольку я не видел тебя обнаженной на экране своего телевизора, то, следовательно, ты можешь не опасаться за свою жизнь. Это мое мнение и, надеюсь, верное. Но убийца все еще на свободе – это факт и это скверно.

– Поняла. Капец, конечно. Теперь точно не смогу ходить спокойно. Стало еще страшнее. Еще и эти придурки, которые невзлюбили Арчи… и Алекса… и Луну. И, наверное, меня в придачу. – Она положила голову на плечо Арчи и намочила слезами его футболку.

– Вот только теперь я не могу понять, – начал Арчи, уткнувшись в волосы Кейт, – почему, проснувшись в теле Артема, я был в собственной одежде и со своими вещами в карманах?

– Хороший вопрос, – заметил Макс. – Без бутылки не разберешься! Может, загудим как следует? Снимем напряжение.

– Я не буду, – сразу сказал Алекс.

– А я буду, – буркнула в плечо Арчи Кейт и вытерла слезы.

– Вот и отлично! Давай, Алекс, и ты не отлынивай. Хоть чуток расслабишься, все равно у тебя с собой нет чая, а свой я тебе больше не дам.

– Ну-у-у… – выдохнул Алекс, – немножко можно.

– Я угощаю, чуваки! Луна за нами присмотрит! – Луна гавканьем подтвердила его слова. – Вот и отлично! Стартуем домой, пока не стемнело, а то уж слишком долго мы тут тусим. Там есть тропинка, по которой можно выйти прямо к моему дому!

– А велик? Куда его? – спросил Арчи.

– Возьми с собой. Он же и тут, и там твой, – уверенно ответила Кейт, и все ее поддержали. – Арчи, постой, не уезжай далеко!

– Что такое? – Арчи уже предвкушал, как быстро закрутит педалями.

– Шрам на твоей ноге!

– Ну?

– Это твой шрам или точно такой же шрам на ноге Артема? Ты рассказывал воспоминания из своей жизни или из его? Или ваши жизни тоже точные копии, как и вы сами?

– Я уже ничего не понимаю, милая Кейт. Может, бутылка, и правда, поможет разобраться, – предположил Арчи и радостно закрутил педали, переключая на ходу скорости.

9

Он проехал возле креста, посмотрел на него и на ворону, мирно наблюдающую за ним и за его спутниками с высоты птичьего сидения, и доехал до кирпичной постройки. Там слез с велосипеда, чтобы еще раз проверить, не откроется ли дверь, и дождаться отстающих. Дверь сначала поддалась и чуть-чуть отодвинулась от дверной коробки, но потом встала на прежнее место, когда у Арчи закончились силы. Было похоже, что она вовсе не заперта, что ее всасывает вовнутрь вакуум и не дает ей открыться.

Когда друзья Арчи подтянулись, Макс указал направление, в котором ему следует ехать дальше на своем велосипеде, к тропинке, ведущей к его дому.

Арчи предложил Кейт сесть на раму велосипеда, и та согласилась. Вместе они поехали в указанном направлении, аккуратно перекатываясь через кочки и углубления в почве. Через минуту они уже подъехали к спуску с холма, с которого открывался вид почти на всю территорию «Зеленых Технологий» с заправочной станцией прямо под ними, огороженную по всему периметру бетонным забором точно таким же, как на Кольцевой у магазинчика «ЗТ». В принципе, сам магазинчик тоже был виден с этого места, как была видна и сама Кольцевая с редкими автомобильчиками, проезжающими по ней. За рядом домов Арчи увидел, как ему показалось, дом Макса, и Макс подтвердил его догадки, когда вместе с Луной и Олегсандром подошел к парочке. Вдали виднелась изгибающаяся гладь узкой дороги с домиками по одной стороне, железной дорогой и необъятным полем с другой. Дорога поднималась на возвышенность и терялась из виду за густым перелеском. Кейт сказала Арчи, что она ведет в центр Слобурга, а Бумажный Макс уточнил, что именно по ней той ночью на окраину приехал Артем, если это был Артем.

Тропинки на склоне не было, а начиналась она в аккурат за колючей проволокой, идущей вдоль теплопровода – толстенной трубы, выходящей из выдолбленного в бетонном заборе отверстия, пересекающей колючую проволоку лишь в одном месте и уходящей вниз к Кольцевой и ее домам.

– И здесь эта галимая проволока! С Кольцевой ее даже не видно. Думаю, легко перебраться через нее будет вон там. – Макс показал, где труба пересекалась с колючей проволокой. – Залезем на трубопровод и перейдем по нему на другую сторону.

Все согласились и начали спускаться по неподготовленному склону, усыпанному кедровыми шишками, ветками и иголками после вчерашней не затяжной бури. Благо склон не был крутым и успел высохнуть, и туристам нечего было опасаться. Единственное, что мешало Арчи – велосипед в его руках, который так и стремился уехать вниз без него и вмазаться в трубу или разорвать покрышки об колючую проволоку.

С горем пополам Арчи спустился вместе с велосипедом к теплопроводу. Остальные уже ждали его некоторое время, чтобы помочь ему поднять велосипед и перенести его по трубе на другую сторону, где их уже ждала Луна. Ей не составило труда, как и в прошлый раз, проползти под нижней струной колючки, на что Олегсандр даже никак не отреагировал, только с любовью посмотрел на свою пушистую подругу.

В этот раз правило «Сначала дамы, потом мужчины» сработало: Кейт забралась на трубу, перешла на другую сторону колючей проволоки и спрыгнула к Луне, было не высоко – метр, не более. Алексу эта процедура далась сложнее, и его заталкивали на переправу Макс с Арчи, подпирая его в попу. На той стороне он спрыгнул, и Кейт удержала его от неминуемого падения. Следующим на трубу взобрался Макс. Арчи подал ему велосипед и забрался следом за ним. Вдвоем они перекатили велосипед, и в тот момент, когда Макс спрыгнул с широкой трубы, а Арчи подавал ему уже свой велосипед, из-за бетонного забора с территории АЗС «ЗТ» залаяла собака. В тот же миг залаяла и Луна, а за ней и какая-то собака с Кольцевой, но ее слышно было не так хорошо.

– Стоять!!! Немедленно бросьте имущество «Зеленых Технологий», иначе я начну стрелять! – донесся громкий голос, и сначала никто не мог понять, откуда ему было взяться. Уже потом Арчи увидел мужчину в синей спецодежде с белыми рукавами с рупором возле конуры со здоровенной собакой на цепи, продолжающей разрывать свое горло.

Арчи незамедлительно бросил велосипед точно в руки Бумажного Макса и поднял свои.

– Не стреляйте! – крикнул он мужику в форме. – Я выполнил ваши условия!

– Спуститесь с теплотрассы! – гнул свое мужик – по всей видимости, охранник «ЗТ».

Не раздумывая, Арчи спрыгнул к друзьям и ожидал дальнейших требований мужчины, у которого в руках не было никакого оружия, из которого он так стремительно хотел выстрелить.

– Пошел в жопу! Велик – наша собственность, а территория холма общественная! – бешено прокричал Макс мужику, а затем прошептал своим друзьям: – Бежим.

И они побежали.

Охранник с рупором еще долго кричал им вслед свои бесполезные угрозы, а они уже спускались вдоль бетонного ограждения, держа друг друга за руки, а Арчи держал еще и велосипед. Луна не отставала от них.

Они спустились к полусгнившим сарайчикам, в которых жители домов с этой стороны Кольцевой хранили в основном картофель, собранный с огородиков, и всякую бытовую утварь наименьшей значимости. Рядом была вырыта глубокая яма, заросшая травой, крапивой, репьем и кустарниками, сквозь которые разносился смрад загнивающего долгие годы мусора. Торчащую из-под груды мусора мужскую руку никто не заметил – никому не хотелось там задерживаться, все хотели поскорее добраться до дома Макса.

Лай собак затих. Они спустились к подножию холма и к усыпанному песком двору деревянного дома. Мужики рубили дрова, а детишки резвились возле окон и рисовали палками рисунки на песке: солнышки, квадраты и другие иллюстрации. Это был вполне обычный двор окраины.

Не привлекая внимания, они прошли через двор и вышли на Кольцевую. До дома и подъезда Бумажного Макса им оставалось только перейти через проезжую часть, что они и сделали. Один лишь Макс за время перехода через дорогу заметил, насколько улица стала выглядеть настороженной. Хоть и раньше она не была шумной, хоть и не было на ней суеты, сейчас она казалась ему максимально опустошенной, без каких-либо признаков жизни, словно жители специально покинули ее, словно все затаились в своих укромных уголках в преддверии чего-то страшного и необычного, как, например, внезапной бури. Всего один человек вдалеке и один трактор, сворачивающий с Кольцевой. В последний раз она была такой, когда полицейские штурмом брали квартиру местного наркоторговца. Ну как наркоторговца? Парень просто варил дома пиво и не платил налоги с его продажи. Кому-то свыше это очень не понравилось, и этот кто-то подкинул в квартиру пивовара несколько граммов героина. Вероятно, это могло быть делом рук одного из сотрудников, участвующих в обыске. В любом случае того паренька посадили за просто так, а людей в форме повысили в звании. Легко и просто! Дело раскрыто!

10

Когда мужчина, что орал на них с АЗС, убрал рупор, достал рабочий телефон, набрал номер и прислонил к уху. Ему не понравилась толпа проходимцев, прямо на его глазах скрывшаяся от него, да еще кто-то из этой толпы послал его куда подальше. Он, может быть, и с радостью, вот только ему нужна была его работа, как и всей его семье, как и банку, которому он из месяца в месяц отдавал больше половины своей зарплаты на погашение ипотечного долга. Он и сам хотел бы послать все в жопу, когда все закончится, но сейчас ему нужно было соблюдать закон и порядок, который он уже успел нарушить. Помимо хорошего зрения, благодаря которому он узнал одного из нарушителей, засветившегося в новостях в сводке пропавших, он еще был хорошо знаком с Семеном и его корешами, тоже работающими в «Зеленых Технологиях». Вместо нажатия на тревожную кнопку, которая, как ни странно, была зеленой, или хотя бы звонка по номеру, указанному в новостях, в первую очередь он позвонил Семену и сообщил, что видел ранее описанных объектов спускающимися по тропе №5 с велосипедом. Про Луну он тоже не забыл упомянуть, и про Бумажного Макса, и про Кейт, которую он видел ранее в «Ешь и Пей». Полного мужчину он не знал, но в общем он подходил под описания и служил ориентиром.

Семен, принимая передаваемую информацию, сидел в баре «Отрыгни», что находился в паре кварталов от тропы №5. Он прекрасно знал, где она подходила к Кольцевой, и, как только положил трубку, передал информацию Сереге и Лехе.

Леха с побитым, измазанным кровью лицом и рваными штанами заканчивал свой монолог о том, что все больше гомиков и проституток появляется на окраине, которых он, хоть убей, терпеть не мог, а Серега ему безукоризненно поддакивал и понимающе качал головой, допивая пятый, а то и шестой бокал разбавленного донельзя пива и дожевывая последний сухарь из пластиковой одноразовой тарелки.

Глаза Лехи налились краской и пронизывающей насквозь, душераздирающей яростью, и неподвластным гневом. Все его мысли были лишь о том, с какой изощренностью он должен отомстить этому пидорюге в джинсах, его спутнице и жирнорылому дружку в клетчатой рубашке с любительницей укусить за кожаную подвеску.

Он допил разбавленное пиво, больше похожее на мочу, и швырнул стакан в сторону соседнего столика, за которым сидела влюбленная парочка, более всего напоминающая ему Арчи и Кейт. Не долетев до потенциальных жертв, стакан ударился о пол, отпрыгнул и только при повторном падении разбился, разлетаясь на осколки.

Мальчику, мирно сидевшему со своей девушкой, не понравился дурной тон лысого пьяницы с кровью на лице. Он встал, расправил плечи, показывая свою мужскую силу, доставшуюся ему от его отца и от регулярных занятий земледелием в огороде, ринулся к Лехе, чтобы наподдать ему и остаться терминатором в глазах своей возлюбленной.

Леха схватил со стола стакан Сереги и швырнул его в лоб надвигающегося на него храбреца. Этот стакан тоже не разбился и не потрескался, ударив уголком толстого донышка над бровью пострадавшего, лицо которого из рассеченного лба залилось кровью сильнее, чем лицо Лехи, сражающегося до этого в неравной схватке с Арчи и Кейт.

Парень упал, и прежде чем он успел подняться, подруга его сфотографировала. Те, у кого не было мобильных телефонов, кричали и требовали как можно скорее вызвать скорую, а те, что уже держали телефоны в руках и снимали качественный контент, устремив объективы на стонущего от боли кучерявого ловеласа, просили публику орать не так громко, а тех, кто не перестанет, грозили засудить за испорченные видеодоказательства.

Разъяренный Леха грозился размозжить каждого, кто посмеет заснять его, но всем было все равно на пьяного детину, поэтому он схватил деревянный столик, который на вид не смог бы поднять даже профессиональный подниматель столов, и закружился с ним в центре заведения.

Большинству из раннее отдыхающих отбило руки ножками столика, другим повезло меньше: их телефоны разбились после удара и больше не могли функционировать на должном уровне, валяясь обесцененной рухлядью на полу «Отрыгни».

Появился второй храбрец, которому не понравились действия Лехи (и это был не владелец бара), с разбега прыгнул на него, но вместо остановки разбушевавшегося пьяницы получил ножкой стола по лицу, и его челюсть скрипнула, как пол старинного дома с забитыми окнами в заросшем парке.

Только после этого один из операторов, чей телефон не мог заснять происходящее из-за трещины на объективе, додумался набрать номер скорой и, схватив со стола кипу салфеток, ринулся к пострадавшему и оказал ему первую помощь.

Как бы хорошо Семен с Серегой не относились к гневному другу, его поведение нравилось им все меньше и меньше. Они попытались утихомирить его, но Леха их не признал и швырнул в сторону сначала одного, потом другого. Семен сильно ударился головой о колено стороннего наблюдателя, отчего оба вскрикнули и ухватились за место ушиба. Сереге повезло больше: он отлетел под стол, за которым сидела уже одинокая девушка. В раздвинутых в короткой юбочке ногах он оценил ее полупрозрачные трусики, а та, почуяв востребованность, раздвинула ноги шире. Неудача – Сереге было не до этого. Он понялся из-под стола, схватил с него вилку, которой девушка ела массу, похожую на салат, и, сам того не ожидая, бросил ее в Леху.

Лехе тоже повезло: вилка просвистела у его уха и впилась в лицо круглолицего жирного парня на фотографии, что висела на стене. Надпись под фото гласила, что парень под псевдонимом Пивандрофил занял первое место в региональных соревнованиях по пивопитию в 2020 году. За одну минуту рекордсмен сумел выпить четыре литра пива и выпил бы еще, если бы организаторы соревнований знали его аппетиты. Бар гордился Пивандрофилом, ведь он был постоянным клиентом «Отрыгни», и в связи с этим пиво, которое ему наливали, никогда не разбавляли. Если бы чемпион не вышел из заведения часом ранее, то на месте его фотографии могло оказаться его упитанное личико, и, скорее всего, в этот вечер он бы поставил рекорд по количеству пролитой из щеки крови.

Поднимаясь с пола, Семен пытался понять, откуда в Лехе проснулось столько злобы, особенно к Арчи. Да, они постоянно задрыгали на тех, кто слабее их. Да, все те, кого они унижали и оскорбляли, в большинстве своем убегали от них. Они и до стычки с Арчи совершали ошибки, нарываясь на парней покрепче, после чего делали выводы и больше не совершали необдуманных поступков. Больше всего Семен не понимал, откуда у Лехи набралось столько сил. Раньше он и Серегу то не мог сдвинуть с места, не говоря уже о них двоих, раскиданных по полу «Отрыгни». Раньше такое мог позволить себе только Семен, да и то не позволял.

Когда Леха заметил, как его друзья снова начали окружать его с протянутыми в стороны руками, в его глазах промелькнула искорка страха. Он полез за своим любимым наточенным гвоздем, обшарил карманы и не сразу вспомнил, что ему пришлось расстаться с его чудом на неопределенный срок. Расставание это далось ему куда больнее расставания с бывшей девушкой, бросившей его три года назад на день влюбленных.

Семен с Серегой медленно подходили к нему с распростертыми объятиями. Они успокаивали его и просили остановиться, просили прийти в себя, просили не делать глупостей и покинуть стены бара. Они говорили ему про Арчи, что бы он перестал отрываться на здешних выпивохах и сконцентрировался только на нем. Их главной задачей было выманить Леху на улицу, а там уже оставалось всего два варианта событий. Первый: Леха вдохнет свежий воздух, одумается и успокоится, а затем продолжить бухать до потери сознания, но уже в другом месте. Второй: он бросится искать Арчи, несмотря на свое искалеченное тело. Ни Серега, ни Семен не знали, что именно второй вариант Леха уже давно как выбрал.

– Лехич, братуха, остепенись, – поочередно повторяли одно и то же его друзья, – Леха, братан, пошли отсюда, пока менты не приехали.

Ярость в глазах Лехи угасала, и он, вроде как, начал двигаться к выходу. Сделал шаг, второй, посмотрел на вилку, торчащую из щеки толстого чемпиона на фотографии, обернулся и с умилением осмотрел провожающих его взглядом посетителей бара. Он стянул с головы бандану, пропитавшуюся потом, кровью и грязью, и бросил ее в кучерявого парня на полу с рассеченным лбом. Парень не шелохнулся, скинул с груди слизкий квадрат материи и заливающимся кровью ртом обреченно, еле слышно произнес:

– Му… муди… ла…

Леха показал на себя пальцем, как бы спрашивая: «Это ты мне?» Парень хлопнул глазами и кивнул. Ликующие возгласы и аплодисменты шквалом пронеслись по стенам заведения. Те, у кого руки были заняты, а их было большинство, топали ногами в ожидании чего-то несоизмеримо шикарного, чего-то воистину интересного, ради чего и следовало жить. Жить в Слобурге и на его окраине.

Мужчина, старательно оказывающий первую медицинскую помощь истекающему кровью бедняге, почуял неладное и как можно скорее решил покинуть зону поражения, но не успел – Леха вырвался из рук своих друзей, сумел добежать до пациента с врачом и замахнулся ногой. Подошва проскользила по красной жиже на лице кучерявого, обрызнув ею врача и впередистоящих наблюдателей. Публика заверещала: кто-то от радости, кто-то от страха.

Недотепа, чем-то похожий на Олегсандра, пошатываясь, выскочил из толпы и по кривой направился к бушующему лысому парню с порванными промеж ног камуфляжными штанами и покрывшимися коркой ушами. Он во что бы то ни стало хотел прекратить весь этот балаган ударом Лехи в лоб тонкой книжечкой меню «Отрыгни». Леха вовремя среагировал и ударил незнакомца локтем по свисающему пузу. Локоть наполовину скрылся в складках живота недотепы, и из его рта наружу вырвался фонтан коричневой массы в аккурат на лицо Лехе. Очевидцы подумали, что таков и был изначальный план шатающегося мужчины с меню.

Заорав во всю глотку, предварительно сглотнув чужую блевотину, попавшую в рот, Леха схватил со стола, за которым мирно посасывали сухари с чесноком два пенсионера, тарелку с теми самыми сухарями и зарядил ею в лицо проблевавшегося. Тот тоже заорал, да так, что затмил своим воем ор толпы и Лехи. Недотепа открыл покрасневшие глаза, и камеры мобильных телефонов наблюдателей запечатлели в них не только отчаяние и боль, но и россыпь хлебной крошки с кусочками чеснока.

Леха схватил недотепу за волосы, дотащил его до барной стойки, столешницу которой все это время натирал до блеска сухим полотенцем бармен, словно ничего и не происходило, словно все, как обычно, и несколько раз ударил его об нее носом. Кровь залила столешницу, и бармен сходил в кладовую за шваброй.

– Менты-ы-ы-ы! – что было сил прокричал Серега, не зная, как же еще можно было усмирить его друга. – Менты-ы-ы-ы!

Окружающие направили на него камеры. Леха тоже обратил на него внимание и, расталкивая посетителей, ринулся к выходу. Многие не пропускали его и выставляли ноги, чтоб тот упал и продолжил нести хаос в стенах бара, дабы их видеоконтент с каждой минутой становился качественнее.

Леха уже не чувствовал ни боли, ни ударов по спине, ни подножек и впопыхах пробирался к заветной двери, ведущей на улицу. Попасться ментам ему хотелось меньше всего. В голове еще оставалась частичка разума.

Он добрался до двери, попутно врезав по носу нескольким зрителям, и выбил ее ногой. Дверь со скрежетом слетела с петель и ударилась о разбитое бетонное крылечко заведения. Леха улыбнулся и с этой улыбкой безумного маньяка в последний раз обернулся к провожающим. Никто больше не решался его останавливать, даже Серега и Семен стояли в сторонке и ждали, пока он, наконец-таки, выйдет.

Теплый августовский ветерок обдул его побитое тело, потоки воздуха пронеслись по его рассеченной лысой голове и залетели в дыру между ног. Лехе было приятно стоять на свежем воздухе, он возбуждал его, его возбуждала кровища, что лилась в «Отрыгни», черт возьми, его возбуждала собственная боль, что он уже не мог сдерживать стояк. Но приятного ему было мало. Особенно приятно ему будет, когда он отмудохает недомерка Арчи и кончит в его окровавленный, беззубый рот или в отверстия, в которых раньше были его пидорские голубые глазенки.

– Гейская голубоглазка! – провопил Леха, охваченный мыслями о мести.

Хоть он и не видел приближающегося к нему отряда полиции и не слышал воя полицейских сирен, он все же предпочел убраться оттуда. Проблемы с законом были ему не нужны. Сначала он захромал от крыльца бара к Кольцевой и тропе №5, до которой было рукой подать, потом чуть ускорился, маневрируя между выбоин и здоровенных грязевых луж, стараясь удержать равновесие. С горем пополам он доковылял до Новой Дороги (такое негласное название местные жители дали Солнечной улице два десятка лет назад, когда на ней единственной поменяли асфальт, сейчас она была далеко не Новой, а, скорее, Старой, но никак не Новой). Именно там Леха сделал первую остановку. Его внимание привлек кусок отколовшегося асфальта размером чуть меньше кирпича, но такой же увесистый. Не теряя драгоценного времени, он поднял его и уже с куском асфальта в одной руке и стояком между ног побежал к Кольцевой. Пересек улицу, по которой Бумажный Макс вез на своем автомобиле к себе домой Арчи, Алекса и Луну, пробежал через двор, в котором до этого пьяные мужики рубили дрова, а сейчас играли в домино. Никто из мужиков не повернулся на бегущего, израненного Леху. Даже если бы пробежало стадо слонов или дюжина голых девиц с трясущимися сиськами, они бы не оторвались от игры – партия была важнее, поскольку проигравший должен был идти в магазин за водярой. Проигрывать никто не хотел, как, впрочем, и выигрывать. Важен был процесс.

Леха тоже их не заметил, как и все дорогу не замечал своих товарищей, следующих за ним попятам от самого бара. Они держались поодаль от него, дабы ненароком не взбесить его еще сильнее. Они присматривали за ним.

Леха выбежал на Кольцевую. Проезжающий водитель автомобиля посигналил ему, но, когда Леха замахнулся на него обломком асфальта, замедлил скорость и с опаской объехал его, отъехал подальше и через открытое окно показал ему средний палец. Леха легко мог искорежить багажник автомобиля точным и сильным броском, но увесистый осколок в его руке был предназначен не для этого. Разбитое лицо Арчи возбудило бы его сильнее разбитого багажника старой, ржавой тачки.

Леха подошел к месту, откуда между домами просматривалась тропа №5, и затаил дыхание. Никого не было, только детишки бегали по песку и рисовали палками квадраты и солнышки.

– Уйди с дороги, уродец! – сквозь рев мотора крикнул ему тракторист, желающий повернуть налево и проехать к Новой Дороге, а там уже и к месту стоянки тракторов у поля, где Олегсандр ползал на карачках по траве в поисках подорожника для спасения Луны. – Чо, жить-насрать!?

– Пошел ты! – Леха замахнулся куском асфальта.

– Кинешь по ковшу, придурок!? Отойди с дороги! – Тракторист надавил на педаль газа, и черный клуб дыма облачком полетел из выхлопной трубы.

– В рыло я твое кину, пидор чумазый! Открывай шире свое ротовое влагалище, чертило в масле!

– А давай! – Тракторист открыл рот и поехал на Леху, но не быстро, так, чтобы тот успел отпрыгнуть.

Леха растерялся, бросил куском асфальта по трактору и попал как раз по ковшу. Ковш только звякнул, а вот инструмент, предназначенный для лица Арчи распался на части. Тракторист притормозил, поправил кепку и покрутил пальцем у виска.

– Ты – нереальный дебилушка! – Он повернул колеса.

– Едь уже, гнида чернорукая! – Леха харкнул красноватой слюной, та попала на выхлопную трубу и зашипела.

– Будь ты проклят «силой триста»! – Тракторист свернул с Кольцевой и поехал.

Леха взревел, поднял останки своего орудия и хотел кинуть ими в стекло трактора, чтобы водитель в кепке с измазанными машинным маслом руками и лицом знал, с кем имеет дело. Во время разбега и занесения руки над головой боковым зрением Леха заметил что-то неладное: что-то только что промелькнуло, пронеслось поперек Кольцевой там, где подходила тропа №5. Леха повернул голову и забыл все обиды на тракториста, с ним он планировал разобраться в следующий раз.

Все, что успел заметить Леха – черную собачку с белой мордочкой, пробегающую дорогу к дому, в первый подъезд которого Арчи затаскивал велосипед.

Перед ним промелькнула картинка, в которой он догоняет белобрысого велосипедиста и избивает его в подъезде до полусмерти. Он видит, как хватает его за волосы, как недотепу в баре, наносит удар камнем по затылку, тот трещит, и в черепе Арчи уже видна дырка, открывающая всю прелесть человеческого мозга. Он слышит лай мерзкой шавки, укусившего его пенис, и, не разворачиваясь, цепляет за ее челюсть. Он чувствует ее острые зубы и не чувствует боли. Он швыряет ее об стену, та падает, и он может отличить треск кафельной плитки от треска ребер Луны. Арчи с разбитым черепом пытается ухватиться за перила, но Леха просчитывает все его ходы наперед и второй раз ударяет по затылку. Не в силах устоять, Арчи валится и ударяется лицом об угол бетонной ступени подъезда. Он вновь пытается подняться, но Леха ударяет его ногой, и Арчи лишается восьми передних зубов. Кровь заливает подъезд. Леха чувствует не только ее запах, но и приятную теплоту в пропитавшихся ею ботинках. Дело сделано, и все, что ему остается: замести следы и слинять, не вызывая подозрения и не оставляя улик. Он берет в руки мертвую шавку, чей труп уже начинает остывать, и ее бездыханным тельцем начинает стирать кровь, разлитую по подъезду. На удивление, собачья шерсть впитывает кровь покруче женских прокладок. Когда в подъезде не остается ни единой капельки, он бросает набухшую Луну на Арчи и его велосипед, выходит на улицу и отправляется праздновать сей знаменательный вечер, возможно, обратно в «Отрыгни».

Шикарный сценарий, достойный экранизации, но Леха не учел один момент – в подъезде он не оказался. Пока он мечтал, стоя посередине проезжей части с открытым ртом и пуская слюну, Луна забежала в подъезд вслед за Арчи, и дверь захлопнулась.

– Я… я… тебя, чмошник… дос-та-ну… Достану! Тварь! – заорал Леха, глядя на закрывшуюся дверь и на закрывшиеся перед носом амбиции.

Стояк начал сходить на нет, а вот злоба – расти, расти в геометрической прогрессии.

Леха выбросил мелкие остатки бывшего громоздкого куска асфальта и сунул руку в карман к своему гвоздику, но, к сожалению, его так и не обнаружилось на месте. Зря он его оставил. Он хотел сходить за «средством №2» и спалить к чертовой матери весь дом, чтобы сжечь этого подонка, который уже дважды усмехнулся над ним, или хотя бы вызволить его из горящего дома, а там уже проще простого: он смог бы отомстить задыхающемуся от угарного газа педриле. Мысль была хорошая, даже гениальная, но для ее реализации требовалось много времени, за которое Арчи мог несколько раз выйти из убежища. Именно поэтому Леха не придумал ничего лучше, как подойти к металлической двери подъезда, а дальше будь что будет.

11

– Пфу-у, наконец-то мы дома, чуваки, – выдохнул Бумажный Макс, когда Арчи поставил велосипед в коридоре и закрыл входную дверь после того, как забежала Луна. – Пивко, пивко, пивко-о-о!

– Пивко-о-о-о, – пропела Кейт вместе с Максом и подумала, что из них вышла бы неплохая музыкальная группа, как раз для выступлений в забегаловках окраины, – пивко-о-о-о!

– Крутейшее место! Вообще крутейшее! Круче могут быть только… только… эм… – не нашелся со словами Арчи.

– Горы, – предположил Олегсандр, – на которых еще не бывал.

– Какие горы?! Ни Эйфелева башня, ни Пизанская не сравнится со здешней красотой, а ведь я на них не бывал, – возразил Арчи. – Хотя это не горы. О каких, вообще, горах ты говоришь? Здесь есть еще что-то круче холма Восьми Валунов?

– Да нет же. Это я песню Высоцкого вспомнил, там про горы поется. Ты знаешь Высоцкого?

– Нет.

– Ну ладно.

– Ребят, я вот все думаю и не могу понять: что заставило «ЗТ» огородить колючей проволокой вершину холма и так тщательно ее охранять? Что они знают, чего не знаем мы? Там все-таки есть какие-нибудь ценные залежи или артефакты, стоящие баснословных денег? Как вы думаете? – спросила Кейт и плюхнулась на диван, как на свой собственный, правда через секунду подскочила. Тогда Макс решительно приказал ей чувствовать себя, как дома, и расслабиться. Она выполнила приказ и растянулась на диване, как на шезлонге, только вместо палящего солнца светил телевизор Макса, а вид синего моря заменяли шторы, потяжелевшие от сигаретного дыма.

Увидев это, Арчи незамедлительно запрыгнул к ней и прижался с краю. Она обняла его, а он поцеловал ее в лоб и прошептал:

– I love you Kate.

– И я тебя, – произнесла она и заплакала.

– Ты чего? Почему ты плачешь? – Арчи крепко прижался к ней и вытер слезы с ее щек.

– Слезы счастья, сладкий.

– Правда?

– Конечно. – Она чмокнула его в губы.

– Просто по тебе не заметно. Ты выглядишь грустной. Выше нос! Еще выше! Вот так-то лучше. А теперь улыбнись.

Кейт не выдержала и улыбнулась да так, что Арчи не мог оторваться от ее милого, заплаканного личика. Ему показалось, что с каждой ее улыбкой он влюблялся в нее все сильнее, хотя куда уж сильнее, он итак влюбился по самое не балуйся. Как и она в него.

– Просто я…

– Что, милая?

– В общем… ну… – она выдохнула, собираясь с мыслью, пока Арчи хлопал глазами и ждал ее ответа, – Арчи, я подумала… я подумала… Что будет дальше?.. Я так сильно привязалась к тебе… ты … мы…

– Дальше будет как в сказке, – оптимистично ответил Арчи. – Как только все образумится, мы сыграем свадьбу и проживем долгую и счастливую жизнь, наблюдая сначала за нашими прекрасными детками, потом – за внуками. Как назовем детишек?

– … мы словно созданы друг для друга, – закончила Кейт, а когда до нее долетели слова Арчи, она спросила его: – Где проживем?

– Разве это имеет значение? С тобой хоть на краю земли.

– Арчи, я запуталась… – Она снова заплакала и уткнулась ему в плечо. – Фто… фто будет дальфе? Фто ефли в один момент фто-то пойдеф не так, – она подняла голову и посмотрела ему в глаза, – что, если одним прекрасным утром мы посмотрим друг на друга, как на незнакомцев? Что, если все снова повторится? А если тебя перебросит обратно в Слобтаун? А Артема – сюда? Как быть мне? Что будешь делать ты? Не знаю, будешь ли ты вспоминать обо мне, но тебя я никогда не забуду, даже если мне треснут по голове и у меня напрочь отшибет память. Я буду вечно тебя любить.

Арчи и сам уже не мог сдержать слез. Он уже думал об этом раньше, именно о том, что ему говорила Кейт. Ему хотелось прогнать эти мысли, но они продолжали наполнять его голову. Он не хотел даже представлять свою жизнь без нее, без ее глаз, без ее улыбки, без нежного голоса и мягких прикосновений.

– Я скорее умру, чем лишусь тебя. – Он уткнулся носом в ее волосы и вдохнул запах хвойного леса, напоминающий о прогулке на холм. – Я буду держать тебя за руку. Да, точно! Всегда буду держать тебя за руку, чтобы не теряться, чтобы мы могли чувствовать друг друга, чтобы нас ничто не могло разлучить.

– Если бы я знала наверняка, что это сработает, я бы налила себе на ладонь суперклея! – Кейт оживилась, на лице снова появилась улыбка, а в глазах – искорка. – Я люблю тебя, Арчи Пинтен.

– Я люблю тебя, Кейт. Никогда не перестану это повторять. Люблю, люблю, люблю! – Арчи потеребил ее щечки и потерся носом о нос.

– Ты понял, Алекс? – возмутился Бумажный Макс, когда зашел в комнату с двумя стеклянными полулитровыми банками из-под солений, наполненными пивом. – Пока мы с тобой шуршали на кухне, эти челики валялись на диване и терлись друг о друга. Хорошо хоть не тра…

– Ну и пусть, – Олегсандр тоже держал две банки, – я не устал.

– Да я же шучу, чувак!

– Мы отработаем, – улыбнулась Кейт, – так ведь?

– Конечно, отработаем. Чего изволите, сэр? – подыграл ей Арчи. – Банки? А где кружки?

– Они грязные, – бесцеремонно ответил Макс.

– Ага. Нормально. А говоришь, что шуршал на кухне, а сам кружки не помыл.

– Чел, воду отключили. Опять, наверное, авария на линии. В общем, я пошутил, и ты завязывай.

– Как скажете, сэр!

– Да ну тебя!

Макс подал банки Арчи и Кейт, а себе взял у Олегсандра.

– За новые открытия, господа! – Он произнес тост, и они чокнулись, что из банок на пол полилась пена. Луна одобрительно гавкнула и завиляла хвостиком.

– Вы слышали? – настороженно спросил Алекс, когда вытер пивную пену из-под носа. – Слышали звук?

– Какой звук? – спросила Кейт.

– Как будто стекло разбилось.

– Это банки звенели, когда мы чокались, чел. Отсюда и звук.

– Может, тебе показалось? – предположил Арчи.

– Может быть показалось, но, вроде, я его слышал.

– Ну да ладно. Может, у соседей сверху выпала посуда из рук и разбилась. Не велика потеря, да и нам об этом думать не стоит. Вот если бы у меня дома что-нибудь разбилось, тогда… нет, все равно пофиг. Чувак, теперь тост с тебя! – обратился Макс к Арчи.

Арчи замялся. Он переступал с ноги на ногу и пытался ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы произнести тост, достойный популярного радиоведущего небольшого городка Соединенных Штатов. Он уставился в пол, пробежался глазами по интерьеру, молча постоял, уставившись на друзей, и вот тогда его глаза засияли. Он понял, что все находилось на поверхности. Понял, что не нужно искать красноречивых слов и выражений, а нужно говорить то, о чем думаешь прямо сейчас, в ту самую минуту. Говорить то, что вертится на языке, но никак не вылетает из уст. Арчи понял над головой стеклянную банку и начал:

– Друзья! Да, вы не ослышались. Не побоюсь этого слова – друзья! Я благодарен судьбе, что мне посчастливилось повстречаться с каждым из вас. Я говорю спасибо судьбе. Я говорю спасибо вам. Луна, спасибо тебе, пушистик, за то, что прыгнула на меня на участке вашего дома, благодаря чему я не успел убежать, тем самым познакомился с твоим хозяином и другом – Алексом. – Арчи погладил Луну, и та лизнула кончик его носа. – Алекс, спасибо тебе за заботу. Таких добрых, искренних и отзывчивых людей, как ты, я никогда не встречал и, пожалуй, не встречу. Макс, Кейт, не обижайтесь.

– Да чего уж там, – с любовью ответила Кейт.

– Продолжай, – посоветовал Макс.

– Ты для меня стал не просто другом, ты стал вторым отцом. Скажу больше: мне бы хотелось иметь такого отца.

– Вы слышали? – заголосил Алекс. – Вы слышали?

– Не перебивай, бро, дай ему закончить, дай ему дойти и до нас с Кейт.

– Макс, – продолжил Арчи со слегка повышенным голосом, – Бумажный Макс! Компьютерный гений! Мозг! Монстр высоких технологий! Спасибо тебе и твоей смекалке. Спасибо, что ты не только посмотрел на нас с Алексом и Луной через камеры видеонаблюдения магазина, но и помог нам сбежать оттуда. Хитро ты придумал с полицейской сиреной.

– А то! – самодовольно произнес Макс.

– Больше всего я благодарен тебе за то, что отправил меня в «Ешь и Пей», где я впервые повстречался с Катей.

– Рад стараться!

– Я ценю твои шуточки, бро, чувак, чел, – спародировал Арчи манеру общения Макса, затем повернулся к возлюбленной. – Катя… Кейт…

– Слушаю тебя, Арчи.

– Спасибо тебе.

– За что, зайчик?

– Заранее, – коротко ответил он.

– Не понимаю тебя.

– Кейт, – Арчи глубоко вдохнул, задержал дыхание, выдохнул, выпил оставшееся пиво, придающее уверенности в себе, и опустил банку, – дорогая моя, говорю в полном здравии и с чистым разумом: выходи за меня замуж, моя девочка. – Он встал на колено, достал из кармана воображаемую коробочку с воображаемым обручальным кольцом и подал Кейт.

– Что!? – растерялась Кейт. – Я сплю? Арчи, Макс, Алекс, я сплю? Ущипните меня. Я точно сплю!

– Я не тороплю тебя с ответом, родная. Возможно, ты думаешь, что я тороплюсь. Ты можешь оказаться права, но я не тороплю тебя с ответом, любимая. Думай сколько хочешь, мое предложение на века остается в силе. Через неделю, год, тысячелетие оно будет актуальным, как сейчас. Прошу тебя, подумай.

– Я… я…

– Нет ну вы слышали? – опешил Олегсандр.

Теперь слышали все. Сверху что-то разбилось, и они вправду подумали, что у соседей началась семейная потасовка. Снова послышался звук битого стекла, но уже не сверху, а чуть ниже. Невозможно было точно сказать, изнутри или снаружи доносились эти звуки. После очередного бренчания Арчи не удержался от любопытства, передал невидимую коробочку с кольцом Кейт, и, когда та приняла ее, поднялся с колена, подошел к окну и высунул голову из-за шторы.

За окном Леха ползал по проезжей части и собирал камни. К тому моменту, когда Арчи увидел его, он уже разбил в доме четыре верхних и два нижних соседских окна. Следующим в его очереди было как раз окно Бумажного Макса. Когда Леха собрал достаточное количество боеприпасов, чтобы продолжить непрерывный огонь по выбранным целям, Арчи как можно скорее спрятался обратно за шторы, но был замечен.

– Сука-а-а-а! – завопил Леха и размахнулся.

– Там этот тип, – второпях сообщил Арчи, – и, кажется, он меня заметил. Бегом в коридор!

Они непонимающе переглянулись, но вовремя приняли верное решение и послушались приказа Арчи. Первой из комнаты выбежала Кейт, за ней Луна, Макс и Олегсандр. Арчи остался, спрятавшись за стенкой возле окна.

Леха бросил камень, но тот оказался слишком мал, чтобы разбить стекло, но прекрасно подходил для проделывания длинной трещины от одного угла окна до другого.

– Что он делает? – поспешил узнать Макс.

– Кидает камни. Похоже, он проследил за нами. Как!?

– Недооценили мы его, – Алекс вздохнул и прижал к себе Луну, чтобы та, не дай Бог, не выскочила к окну.

Арчи отодвинул штору и посмотрел, чем занят его оппонент. Не заметил. Увесистый булыжник прилетел в то самое место, откуда он высовывался, вдребезги разбил стекла и, приземлившись, оставил на полу глубокую и длинную царапину.

– Арчи! – закричала Кейт, увидев кучу осколков, пролетевших у его носа. – Уходи!

Отступать Арчи не думал. Вместо этого он снова высунул голову. За стенкой он чувствовал себя в безопасности и с легкостью мог увернуться от очередного снаряда, выпущенного рукой безмозглого алкаша, жаждущего мести.

– Ты чего пристал ко мне? Влюбился? – выкрикнул Арчи в окно и снова скрылся за стенкой, когда увидел летящий в него булыжник. Этот оказался больше и тяжелее предыдущего, поэтому Леха не смог докинуть его. Камень ударился о стену под окном и отколол кусок кирпича, а по дому побежала дрожь, словно началось землетрясение.

– Он не смог открыть кодовый замок двери подъезда, поэтому выманивает тебя именно таким образом, – заметил Бумажный Макс. – За окна не переживай – дело наживное. Он ведь мог выждать тебя на улице совершенно одного и напасть исподтишка! Было бы хуже битых окон!

– Именно так он и сделал сегодня утром – напал сзади! – протараторила Кейт.

– Хорошо, что я был не один. Если бы не ты и не Луна, не знаю, что бы от меня осталось. Спасибо вам.

Хоть Арчи и не высовывался из-за укрытия, Леха все равно продолжал закидывать камни в квартиру Макса, рассчитывая угодить ими по обороняющимся. Камни приземлялись повсюду: на диван, на коробки с проводами и микросхемами, на компьютерный стол. Один камень приземлился на системный блок, и Макс так разозлился, что готов был выпрыгнуть из окна на Леху и изуродовать его и без того не особо симпатичное личико.

– Я покажу ему, что значит портить чужое имущество! – заорал он. – Держите меня семеро!

И они держали: Алекс взял его за плечи и придавил к стене коридора, а Кейт ухватила за ногу. Макс пытался вырваться и так чем-то напоминал Леху в стенах «Отрыгни», только тогда Леха бушевал всерьез, а вот действия Макса были наиграны. Он еще немного подергался и успокоился.

– Он заплатит за это, – пробубнил Макс.

– Обязательно, – подбодрила его Кейт, – заплатит за все!

– Ты заплатишь за это, черт! – как можно громче крикнул из-за стены Арчи, чтобы Леха наверняка его услышал.

Вместо какого-либо ответа Леха бросил в окно еще один и последний камень. Тот врезался в телевизор и разбил экран. Он вмиг погас, а вместо привычного рабочего стола по черной площади разрослась белая паутина трещин с вмятиной в месте столкновения.

Макс сумел удержать себя в руках, но вот слезы – нет, и они медленно стекали по его щетинистым щекам. Он сел на пол коридора, похлопал по карману, нащупал сигареты и достал их.

Камни больше не залетали через окно в комнату, и они решили, что Леха либо успокоился и ушел, почувствовав облегчение от мести, либо набирает еще одну обойму боезапасов. Чтобы выяснить это, Арчи снова наклонился к окну.

– Эй! – крикнул он в пустоту. – Ты тут? Леха! Эй! – Ответа не было. Арчи обратился к своим друзьям: – Кажется, ушел.

– Скотина! – нервно выкрикнул Макс, потирая колени. – Я не дам ему так просто слинять!

Он поднялся, подошел к телевизору и машинально ввел код доступа, но экран как был темным, так и оставался таким. Тогда Макс вывел изображение рабочего стола на другой монитор, коих было предостаточно, и сию секунду подключился к камерам видеонаблюдения.

– Есть что-нибудь? – спросил Олегсандр, когда увидел на экране знакомые места.

– Не видно. Спрятался в устах гад или вышел из зоны видимости. Ну ничего, я его найду… ой найду-у-у…

Пока Макс с Олегсандром исследовали местность в поисках преступника, Кейт успела сходить на кухню и достать из-под раковины железное ведро. С ним она вернулась в комнату и начала уборку. Сначала собрала самые большие камни с пола, потом чуть поменьше – с дивана, коробок и прочей бытовой утвари. Камень, которым Леха умудрился разбить телевизор, она принесла Максу, и тот положил его рядом с мышкой. Самые маленькие камешки и прочую грязь она поднимать не стала, для них она специально принесла из санузла веник и совок, пылившиеся под ванной неизвестно сколько времени, возможно, с прошлого тысячелетия.

Все это время Арчи стоял, прислонившись к стене у окна, и наблюдал, как его любимая и двое друзей, действительно, шуршали. Он завороженно смотрел на них затуманенными глазами и при виде россыпи камней вспоминал свое детство. Он вспомнил, как точно таким же камнем случайно кинул по соседке, которая в последующем отдалась ему перед отъездом в Бостон, та, что вышла за банкира, и попал ей в ногу. Злого умысла у него не было, он просто бросил камень, а тот просто оставил синяк. Вместо извинений Арчи, как трус, убежал домой, заперся в своей комнате и залез под кровать. Он ждал, что его мама Марта придет за ним вместе с девчонкой и ее родителями, и они пришли, а Арчи извинился. Тогда ему было очень стыдно, стыдно и сейчас. Есть в жизни моменты, которые невозможно простить даже самому себе. В прочем, он до сих пор винил себя и за то, как летом зарядил десятицентовиком по губе кузену Ричарду, гостившему у них на каникулах. Случайно или нет, но врачи наложили на рану несколько швов, и, скрывая шрам, Ричард носил усы с тех самых пор, как они начали расти у него под носом. Тогда Арчи сразу извинился за содеянное и предложил кузену тоже рассечь ему что-нибудь взамен, чтобы было не так обидно. Также Арчи попытался вспомнить количество попаданий снежками в милые физиономии одноклассниц, но сбился со счета, поскольку как бы он ни целился в мальчишек, все снежки всегда прилетали в девчонок.

Вспомнив былые времена и позабыв настоящее, ему вдруг стало грустно, одиноко и стыдно.

Он зашел в промежуток между шторой и окном, высунул голову, посмотрел по сторонам и набрал полную грудь свежего воздуха.

– Ку-ку, пидор! – донеслись до Арчи нежные крики Лехи.

Леха после того, как у него закончились снаряды, подбежал к окну и затаился в ожидании чуда. Он сидел, прижавшись к кирпичной стене дома, молчал и подслушивал, и чудо пришло, точнее высунулось из окна. Он схватил Арчи обеими руками за волосы и потащил вниз. Арчи заорал и что было сил вцепился в подоконник, от чего его ноги задрались выше головы, задирая с собой и шторы.

Алекс молниеносно отреагировал – ухватил его за ноги и закричал:

– Держу! Держу! Не упадешь!

На помощь поспешил Макс, и вместе они за ноги потянули Арчи назад в комнату.

– Теперь-то я тебя не отпущу, выблядок поганый! – Леха потянул, а Арчи услышал, как один за одним выдирались его волосы, и почувствовал это. – Нравится тебе!? Нравится!?

Услышав чужой голос, Бумажный Макс взял со стола камень и высунулся в окно.

– Ты заплатишь, уродец, причем натурой! – прокричал он и бросил камнем в Леху.

Камень угодил по плечу, Леха пошатнулся, а вместе с ним и Арчи, который чуть не вывалился из окна, благо, что Алекс держал его за ноги.

Луна рычала и лаяла. Она тоже желала устранить угрозу, но у нее никак не получалось запрыгнуть на подоконник из-за болтающихся штор.

– Нравится тебе!? Сейчас сделаю тебе лучшую прическу на всей окраине, красавчик! Слишком уж ты лохматый! – Леха все тянул и тянул Арчи за волосы на улицу, а Арчи терпел и держался за подоконник, и пытался укусить его, но сделал только хуже: Леха дернулся и вырвал клочок волос с его головы.

– Бей его! – кричал по ту сторону оконной рамы Алекс. – Я держу тебя! Очень хорошо держу! Бей его!

Арчи послушал его, перестал держаться за подоконник и, когда почувствовал крепкий хват Олегсандра, не глядя заколошматил противника куда угодно, лишь бы тот получил по заслугам. В целом удары Арчи не были такими увесистыми, какими ему хотелось, да и попадал он то по уху, которое Леха уже не чувствовал, то в лоб, который был, как стена – твердый и неприступный.

– Что, петушок, крылышками машешь? Боишься покинуть курятник, падла? Я сорвал вашу петушиную групповушку? Это мне нравится!

Леха расхохотался, широко раскрыв рот, разящий перегаром и гнилыми зубами. В этот самый момент кулак Арчи все-таки добрался до нужной цели. Удар пришелся по нижней челюсти и был таким пробивным, что ротовая полость Лехи моментально захлопнулась с громким щелчком зубов.

Леха снова широко раскрыл рот, но уже не от смеха, а от боли. Он орал, как ненормальный, булькающим голосом, словно полоскал горло теплым содовым раствором от першения. Арчи видел, что бульканье вызывал не целебный раствор, а самая настоящая человеческая кровь, появившаяся во рту точно после того, как Леха лишился одного зуба и ополовинил некоторые, и теми самыми обломками откусил кончик языка. Когда орать стало трудно, он стиснул остатки зубов и сглотнул содержимое полости рта.

– Те-р-шись! – прошипел Леха.

Продолжая держаться за волосы Арчи, он оперся обеими ногами на стену и свесил попу для смещения центра тяжести, почти как альпинист, спускающийся с вершины на веревке.

– Отпусти! – Арчи чуть полностью не вывалился из окна, Олегсандр не был готов к таким нагрузкам и с трудом удерживал его.

Бумажный Макс метался по комнате и искал ведро с бывшими боеприпасами Лехи, которые складывала Кейт. Он заглянул под стол, передвинул все коробки, за которыми могло утаиться ведерко, наклонился и проверил наличие ведра под диваном, хоть и знал, что оно туда точно бы не поместилось. Как он ни старался, ведро обнаружить не смог, как и саму Кейт.

– Катя! Катя!

Он выбежал в коридор – пусто, на кухне тоже ее не было. Единственным местом, где она могла находиться, был санузел. Макс подлетел к нему, постучался в дверь, но никто не отозвался. Тогда он прислонился к двери ухом и услышал шум воды, надавил и открыл ее.

– Ой! – взвизгнула Кейт, когда Макс неожиданно появился в щели дверного проема. Она под напором воды умывалась после изнурительной уборки и ничего не слышала. – Ты напугал меня! Мог бы постучаться! Воду дали!

– Я стучал! Пошли! Катя! Там! Скорее! Где камни? Катя! Кейт! – запыхался Макс.

– Чего? Камни за дверью! Я выставила их в подъезд! Зачем они?

– Там Арчи! – только выкрикнул он.

Макс выбежал из санузла, открыл входную дверь квартиры и выскочил в подъезд. Ведро как ни в чем ни бывало стояло на пороге и никому не мешало.

Пока Алекс, Луна и Макс старательно спасали Арчи от натисков безумного Лехи, Семен и Серега тоже времени зря не теряли. Они проследили за своим побитым, свирепым другом от дверей «Отрыгни» до дома Бумажного Макса и с тех пор, как Леха начал забрасывать камнями окна, с интересом и опаской наблюдали за ним из-за угла. Особенно они оценили, как тот хитро подобрался к окну, а позже из тайной позиции схватил Арчи. Когда Арчи ударил их друга по челюсти, и тот заорал нечеловеческим голосом, Семен дернулся на помощь, но Серега крепко сжал его ладонь своей, давая понять, что еще чуть-чуть нужно выждать.

Вот их друг уже уперся ногами в стену и неразборчиво заорал, захлебываясь в крови, вот он оттолкнулся от стены и, поджав ноги, повис на волосах Арчи, как на веревке. Ноги Арчи выскользнули из рук Олегсандра, и он вывалился из окна на бетонную отмостку. Падение ему смягчил Леха, у которого что-то хрустнуло.

Хруст сработал в качестве выстрела пистолета на линии старта спринтеров. Семен выскочил из-за угла, подбежал к Арчи, столкнул его с Лехи и заломил ему руку.

– Тихо все! – приказал он, но никто его не послушал. Арчи, извиваясь в ручищах Семена, продолжал требовать свободы, а Леха со стоном поднимался с земли и намеревался как следует наподдать своему уже злейшему врагу. – Леха, успокойся, мать твою!

– Я шпокоен! Дерши этого недомеска, Сема! Я ему щейчас покашу!

Леха поднялся, согнулся в поясе и, держась руками за ребра и откашливаясь кровью, поплелся к Арчи.

Семен почувствовал беду, поэтому синхронно Лехе начал пятиться назад. Его поведение Арчи показалось разумным, и он не стал сопротивляться.

Наконец оживился и Серега, уставший ждать и наблюдать за происходящим. Он выпрыгнул из-за угла и намеревался добежать до Лехи, чтобы либо остановить его, либо удержать от падения его обессилевшее тело. Когда он добежал до подъезда, Бумажный Макс как раз выходил из него. Серега не успел увернуться и впечатался в металлический угол двери. Дверь зазвенела, как церковный колокол. В голове Сереги зазвенело еще сильнее, он не удержался на ногах и развалился на бетонной плите прямо на месте аварии. На его лбу красовалась идеально ровная алая вмятина, делящая его на две идеально равные части.

Макс узнал в Сереге дружка Лехи и не раздумывая вывалил на него все камни из ведра. Сереге было, скорее, неприятно, чем больно, однако на всякий случай он издал пронзительный крик.

– А? Что? Не слышу! – бушевал Макс, размахивая пустым ведром. – Кому еще? А? Тебе, безмозглая обезьяна?

Он замахнулся ведром и хотел бросить им по Лехе, пока тот волочился к Семену с Арчи.

– Только посмей, и я выверну ему руку! – пригрозил Семен Максу. – Если не веришь, то проверь. Валяй!

– Остановитесь, пожалуйста! – из окна простонала Кейт, держась за потную руку Олегсандра. – Прошу вас! Я сделаю все, что только скажете!

– Лишни сфое кудряфое очко, шалава! – прошипел Леха и плюнул в нее кровавой слюной, но она не долетела и повисла сосулькой на подоконнике.

Хоть Арчи был не в самом выгодном для него положении, он все-таки попытался ударить ногой в челюсть этого сквернослова, чтобы тот под корень откусил свой язык и уж точно не смог разговаривать. Нога пронеслась совсем близко с лицом Лехи, потому что Семен вовремя одернул Арчи назад.

– Тихо, блин! Еще одна такая выходка, и я точно тебе что-нибудь сломаю! – пригрозил Семен Арчи, продолжая отходить от настырного Лехи.

– Если еще хоть раз твой товарищ с кефиром вместо мозгов посмеет оскорбить моих друзей…

– Друщей? Ха! – рассмеялся Леха. – Рашве это друщья? Ха! Щемен щ Щерегой – настоящие друщья, а твои – прошто перхоть потзалу…

– Леха, помолчи! – скомандовал Семен воистину голосом предводителя банды. – Не перегибай палку!

– Как раш ее-то я и шобирась перегнуть! – Леха в ухмылке оскалил кровавые зубы.

– А ты справишься? – ухмыльнулся в ответ Арчи.

– Молчать! – заорал Семен. – Ты, грибник с ведром, помоги Сереге подняться!

Макс недоверчиво посмотрел на Семена и, когда тот завернул руку Арчи, последовал его приказу. Он помог Сереге встать, и тот отряхнулся.

– Отлично. Теперь можешь вернуться домой и занять у окна позицию для просмотра. Серега!

– Что?

– Помоги Лехе, пока он копыта не отбросил.

– Не отброшу, пока не отомщу этому… этому… – Леха закашлялся, и Серега подхватил его подмышку одной рукой.

– Прибереги силы. Серега, отведи его на ту сторону дороги.

– Никуда я, кхе-кхе, не пойду! Пусть ответит по зас… по заслугам.

– Позволь мне сделать это за тебя, дружище, – обратился Семен к Лехе.

Услышав эти слова, Кейт охнула и прижалась к Алексу, а Макс приготовился швырнуть в Семена свое ведро.

– Опусти, а то хуже будет, уж поверь мне, – пригрозил Семен, когда Макс замахнулся. – Я всего лишь хочу отстоять честь своего друга и своей банды.

– Я лишь хочу того же самого, чувак!

– Макс! – Арчи кивнул ему, и Макс опустил ведро.

Когда Серега перевел Леху на другую сторону и занял место рядом с остальными зеваками, наблюдающими за происходящим как всегда через экраны мобильных телефонов с записью видео, Семен еле слышно, так, чтобы никто его не услышал, обратился к Арчи:

– Пс… парень… Арчи? Да? Пусть будет так. Ты можешь отвечать мне еще тише, чем я тебе говорю, так, чтобы даже я с трудом мог расслышать твои слова, не говоря об остальных? Хорошо. Можешь вообще не отвечать мне, так будет еще лучше.

– Врежь ему, бивень! – выкрикнул со спины согнувшийся пополам Леха. Адреналин покидал его, и теперь все его тело зудело от боли. Уши, нос и рот напоминали ему о существовании травм. Если бы ему оказали первую помощь, всю его голову пришлось бы перебинтовать, как мумию, оставив только отверстия для ноздрей. Колотая рана на его ноге из-за нагрузок откупорилась, а сочившаяся из нее кровяная масса насквозь пропитывала и без того грязные, рваные между ног камуфляжные штаны. Это были еще цветочки. Больше всего Леху донимало острое жжение в боку, затмевающее собой остальные недуги. Хруст, раздавшийся после падения на него из окна Арчи и спровоцировавший Семена на бег, раздался не из-за треснувшей под ними ветки или чего-то еще, а от перелома десятого ложного ребра. Для человека, получившего столько увечий, Леха выглядел слишком уж здоровым. Скорее всего, на него должным образом действовала лошадиная порция крепкого алкоголя, залитого сегодня и залитого до. – Люди ждут!

Зеваки начали свистеть и хлопать в ладоши, а из разбитых Лехой окон второго этажа дома кто-то фоном включил энергичную музыку, призывающую к действиям, из популярного в Слобурге боевика.

Семен выгнул руку Арчи так, как до этого Арчи выгибал его на парковке магазина. Арчи согнулся и наклонился, скрипя зубами и не произнося ни звука.

– Нет! – прокричала Кейт. Она испугалась за Арчи, от страха запрыгнула на подоконник и готовилась спрыгнуть, чтобы как-нибудь спасти возлюбленного или хотя бы воспрепятствовать его мукам.

– Стой, не то хуже будет! – пригрозил Семен.

– Стой, Кейт, – попросил ее Арчи, и она остановилась.

Луна все это время лаяла и потягивала Олегсандра за штанину, чтобы тот наконец поднял ее на подоконник к Кейт, и она могла искусать обидчика Арчи. Вместо этого Олегсандр взял ее на руки, как грудного ребенка, и погладил по голове.

– Тише, дорогая моя. Все хорошо. Ситуация напряженная, но все будет хорошо. Я обещаю тебе. Я обещаю себе.

Луна еще немного поскулила да успокоилась в руках хозяина.

– Отлично, – не шевеля губами, шепотом продолжил Семен. – Ответь мне.

– На что? – так же тихо и незаметно спросил Арчи, что никому из наблюдателей даже в голову не пришло, что они общались.

– Ты гомосексуалист?

– А это так важно?

– Да.

– Значит – нет.

– Ты уверен?

– Уверен, хотя… – Арчи задумался, – кто его знает? Я же не пробовал. Но меня и не тянет попробовать.

– Почему?

– А зачем? Первая выкуренная мною сигарета сделала из меня курильщика на десяток лет.

– Это никотин вызывает зависимость, – свозь зубы процедил Семен.

– Любое удовольствие вызывает зависимость.

Семен позволил Арчи разогнуться и шепнул ему на ухо:

– Не всякая зависимость законна, дружок.

– Ты о чем?

– На окраине нет места геям. На окраине свои законы. Возьми, к примеру, Леху… Он – истинный джентльмен. Да он разорвет кого угодно.

– Ага. В первую очередь себя самого, – усмехнулся Арчи.

– Просто ты такой хитровыжатый попался.

– Может, просто я не гей? Может, в этом дело?

– Ты и не гей? – Семен нахмурил брови, рыгнул ему в ухо и почти прикоснулся к нему губами. – Извини. Всему виной – пойло «Отрыгни».

– Окей.

– На парковке магазина ты заявил, что не видишь в гомиках ничего плохого, так почему же?

– Разве я должен ненавидеть каждого человека нетрадиционной сексуальной ориентации?

– Почему нет?

– Потому что все мы люди, и я не потерплю никакой дискриминации. Вот ты, например, пьешь пиво?

– Пью.

– И как ты относишься к тем, кто пиво не пьет, а пьет… виски?

– Нейтрально. Пускай пьют. Мне-то какое дело? У всех свои интересы.

– Вот именно, Семен, у всех свои интересы. Кому-то нравится кататься на горных лыжах, а кто-то ходит в лес за грибами.

– Ну?

– Вот ты в каком доме живешь?

– Сейчас в деревянном, а хотелось бы, конечно, в кирпичном. Погоди, какое это имеет значение?

– А такое: ты хочешь жить в кирпичном доме, а я люблю рассматривать снимки Гранд-Каньона. Ты можешь любить бегать по утрам, а я – носить кожаные ремни.

– К чему ты это? Я вообще тебя не понимаю.

– К тому, что у всех свои интересы, хобби и пристрастия, и никто не вправе осуждать то, что не нравится одним, а другие жить без этого не могут. Нужно всего лишь принять это и жить своей жизнью, не вмешиваясь в чужую.

– То есть ты, не являясь геем, абсолютно нормально к ним относишься? Правильно я тебя понимаю? – Семен удивился.

– Конечно. Они не сделали мне ничего плохого. С бо́льшим презрением я отношусь к вам.

– Это почему это?

– Ты еще спрашиваешь? – Арчи попытался высвободиться из захвата, но Семен хоть и ослабил хватку, все равно удерживал его. – Сколько ненужных хлопот вы доставили мне и моим друзьям? Особенно это придурок Леха.

– Не говори так о нем. Он нормальный пацан.

– Нормальный? Да ты издеваешься… Разве он нормальный? Ты посмотри на него, он же неадекват, готовый ни за что размазать человека. Куда смотрит полиция, и где она сейчас, и почему ее до сих пор никто не вызывал?

– А кому она нужна? У людей другие приоритеты. Что касается Лехи: он крутой чувак и хороший друг. Да, он ненавидит геев, как и остальные на окраине… Обычно все быстро заканчивалось, и очередной смазливый паренек убегал с побоями куда подальше. Вот ты, например, дал нам отпор, чего я никак не ожидал. Изначально я тоже хотел тебе отомстить, да потом взгляды поменялись, и при встрече я хотел предложить тебе выпить, а не вот это вот все. У Лехи взгляды вряд ли поменяются. В последнее время (я говорю не о днях и неделях, а, скорее, о годах) он как будто бы сам не свой… – Семен обернулся посмотреть на Леху и убедился, что тот его не слышит, как и остальные наблюдатели, скандирующие вокруг. – В последнее время у него все чаще и чаще проявляются необоснованные вспышки ярости. Иногда он даже нас не узнает. Ты бы только видел, чего он учудил в «Отрыгни».

– Меня это мало интересует, надеюсь, ты понимаешь, – произнес Арчи. – Или ты решил исповедоваться и искупить, отпустить грехи свои?

– Почти, – чуть слышно продолжил Семен. – Я хочу извиниться за всех нас, в особенности за Леху. Я проведу с ним, так сказать, профилактические работы.

– И что дальше?

– А дальше ты подыграешь мне.

– Не понял.

– Послушай, нравишься ты мне как человек и взгляды на жизнь мне твои нравятся, но, пойми меня правильно, я должен отомстить тебе за Леху, дабы не упасть перед ним в грязь лицом. Я же, вроде как, их главарь.

– И что ты предлагаешь, если не секрет?

– Да что ты с ним сюсюкаешься!? Разорви его на куски! – не умолкал от нетерпения Леха. Он уже с трудом удерживался на ногах и заваливался то вперед, то назад, как неваляшка. В итоге Серега усадил его на бордюр, хоть тот сопротивлялся и бранился.

– Они требуют, – вполголоса произнес Семен, – так что времени для раздумий не остается. Я загну тебе руку, ты взвоешь от боли, потом я тебя аккуратно пну под зад, а ты эпично плюхнешься сюда. – Семен указал себе под ноги. – Под твои крики и шквал аплодисментов я уйду и заберу их с собой. Договор?

– С чего бы вдруг я должен тебе подыгрывать? Мне какая от этого выгода?

– В противном случае я буду вынужден причинить тебе боль по-настоящему. Уж не знаю, какие действия предпримут твои друзья, но, если эти двое выпрыгнут из окна, а парень с ведром продолжит им размахивать, Серега и особенно Леха набросятся на них. Побоище точно будет неизбежным. Вот потеха-то будет на радость публике. Ты посмотри на них, они же только этого и ждут. – Семен снова громко рыгнул, но в сторону, а не в ухо Арчи, чтобы не оглушить его, как в прошлый раз. – Извини. Так что решай, есть в моем предложении выгода или нет.

– Так ведь и тебе не выгодно начинать драку, мы же в большинстве.

– Хитрец, блин. Хорошо. Как насчет… эм… ценной информации?

– Какой такой информации?

– «ЗТ», – только произнес Семен.

От знакомой аббревиатуры глаза Арчи загорелись жаждущим интересом. На мгновение ему показалось, что он готов был сделать что угодно, лишь бы услышать продолжение от Семена, прямо как наркоман за жизненно необходимую дозу. Что скрывается под занавеской названия «Зеленых Технологий»? Что связывало его с «ЗТ» и связывает ли вообще? Неужели появление Арчи на окраине – эксперимент жирных очкастых ученых в засаленных пиджаках?

– Продолжай, – потребовал Арчи.

– Подробности сегодня в два ночи у общественной библиотеки.

– Почему там и почему так поздно?

– Там днем с огнем никого не сыщешь, а ночью – подавно.

– Я могу тебе доверять?

– Можешь. Еще как можешь, Арчи Пинтен.

– Я не говорил тебе своей фамилии. – У Арчи отвисла челюсть, но он тут же ее прикрыл, вспомнив участь Лехи.

– Ты – нет, – ехидно ответил Семен. – Ну так что?

– Возместите ущерб, причиненный своим недоумком?

– Не обещаю, но постараемся.

– Я согласен. Что нужно делать?

– Импровизируй.

– Чего?

– Это тебе за Леху, козлина! – Вены на лице Семена вздулись, а глаза выпучились.

– Уже начали? – шепнул Арчи.

– Как ты посмел такое мне говорить!? – продолжил надрываться Семен.

– Так мы начали или как?

В одно мгновение Семен легонько ударил пяткой в заднюю часть ноги Арчи. Она согнулась в колене, и Арчи повалился вперед. Ему не было больно, но курсы актерского мастерства, которые он посещал после эфиров, помогли ему состряпать гримасу, точно его не ударили, а разрезали надвое. Его друзья ужаснулись, а друзья Семена, как и остальная публика, восторженно закричали. Перед падением Арчи успел улыбнуться и подмигнуть Кейт, и она это, несомненно, заметила, правда не понимала, чем была вызвана та улыбка: наличием плана Б или коварной неизбежностью.

Арчи упал и взвыл. Семен протащил его по земле и развернул спиной к Лехе, после чего стал пинать Арчи по лицу, которое тот старательно закрывал руками.

– Так его! – радовался Леха. – Чтоб его родная мать не узнала!

Бумажный Макс не выдержал и замахнулся пустым ведром, но Кейт протянули руки из окна и выхватила его. В недоумении Макс посмотрел на нее, потом – на Алекса и в их ужасающихся лицах распознал скрывающуюся улыбку. Актеры из них были никудышные. Он обернулся и сам чуть не засмеялся: со стороны казалось, что Семен, действительно, ударял ногой по голове Арчи, на самом же деле он, как профессиональный рестлер, бил по земле и поднимал пыль прямо у его носа, а Арчи ему профессионально подыгрывал, дергаясь и крича после каждого удара.

Семен сел на корточки, когда его нога устала, и стал наносить удары коленом по животу и ребрам Арчи.

– Я… кхе… не… кхе… мо… гу… дыш… кхе… шать! – как можно громче, сквозь выдуманный кашель произнес Арчи.

То, что бой был всего лишь постановкой, знали только пятеро: два бойца и друзья Арчи, остальным же из-за ракурса казалось совсем иначе. От увиденного у Лехи появилось второе дыхание, и он поднялся с бордюра, а вмести с ним поднялся его член и оттопырил штанину, что зафиксировали несколько камер смартфонов зевак.

– Гаси этого педика! – сложив ладони у рта, прокричал он Семену.

– Это тебе за Леху! – Семен замахнулся и ударил Арчи локтем по ноге, но переборщил. Арчи взвизгнул и не почувствовал онемевшей после удара ноги. Семен перед ним незаметно извинился: – Ой.

Арчи закрыл глаза, перевернулся на спину и протянул звездой ноги и руки. Бой закончился. Семен поднял его руку и отпустил, та тряпкой упала. Он посмотрел на своего лежащего противника, высморкался пыльными соплями, затем важной походкой, повиливая плечами, покинул поле боя.

В игру вступил Макс: он подбежал к Арчи, прислонился ухом к его сердцу, поднес палец к носу и проверил пульс.

– Он почти не дышит, и сердце его останавливается, но он будет жить, чуваки! Говорю вам как опытный врач! – уверенно сообщил Макс, и сомнений в его словах ни у кого не возникло. – Помогите мне затащить его в дом, я окажу ему помощь! Ну же! Кто-нибудь!

Макс взял Арчи подмышки и тихонько подтащил его к подъезду. Он надеялся, что ему хоть кто-нибудь да поможет, но, когда он поднял голову, на дороге возле дома уже никого не было, ни Семенов с Лехами, ни кого другого. Все, представление окончено. Все разошлись.

12

– Чел, дальше сам, – сказал Макс, когда затащил Арчи в подъезд, – капец ты тяжелый, у меня руки отнимаются.

Арчи не ответил и не открыл глаза.

– Вставай давай. Все закончилось. Никто тебя не увидит. Мы в подъезде.

– Я не чувствую ног, – чуть дыша протянул Арчи, – и рук. Я ничего не чувствую. Я умираю?

– Нет. Вставай и пошли домой, а то простудишь себе что-нибудь на холодном бетонном полу.

– Я не могу. Правда не могу. О нет! Я даже не могу открыть глаза! Я ослеп?

– Да, поц, не иначе.

– Доктор, я буду жить?

– Иди ты! – Макс засмеялся и ткнул Арчи в щеку.

– Ку… куда, доктор?

– Ты сам знаешь. – Макс зашел в квартиру и сказал Арчи уже через закрытую дверь: – На замок не закрываю. Как воскреснешь, можешь заходить, не стесняйся.

Арчи продолжил играть больного. Он до того вжился в роль, что готов был ждать сколь угодно долго, лишь бы за ним кто-нибудь да пришел с носилками. После пяти минут, проведенных на холодном полу, он все же поднялся и зашел в квартиру. Нога его немного побаливала.

В комнате уже было как и раньше, за исключением чистого пола и сломанного телевизора. Никаких камней, никакого мусора – чисто и свежо из-за отсутствия остекления и своевременной уборки Кейт. Она поправила шторы и с объятиями бросилась на плечи Арчи.

– Милый мой! Ты цел?

– Я буду жить, так сказал врач. Ему можно доверять?

– Хорош прикалываться, чувак. – Макс улыбнулся, но ему было не до шуток. Он исследовал телевизор на момент повреждений, и по его лицу было видно, что починить технику было невозможно, только полная ее замена. У Макса была дополнительная страховка от магазина электроники, в котором он покупал телевизор, да механические повреждения экрана не являлись страховым случаем. Он винил себя, что не оформил страховку, покрывающие полностью все. С ней бы он сейчас сэкономил, но сэкономил до этого. – Если бы не я, ты бы так и валялся возле дома. Скажи спасибо специалисту, вовремя оказавшему тебе первую помощь.

– Спасибо, – сказал Арчи.

– С тобой все в порядке, любимый?

– Вроде бы, да, Кейт. – Арчи прижал ее к груди и поцеловал в холодные губы. – Только мышцы забились, и нога побаливает, сильно же мне приложил Семен локтем. А этот кретин – его друг, Леха который, висел на моих волосах, как обезьяна на лианах. Представляешь, какие муки я тогда испытывал? Я думал, он оторвет мне либо голову, либо волосы вместе с кожей. Типа, снимет скальп, или как это называется?

– Бедняжка моя, больше я тебя никуда не отпущу. – Она обвила его шею руками.

– Я тоже, – пробубнил, повесив нос, Олегсандр. – Извини, что не удержал тебя.

– Ты чего, друг? Забей! Ты сделал все, что мог, и я говорю спасибо тебе. Это даже хорошо, что ты отпустил меня, а я выпал из окна, иначе я бы точно остался без волос. Кстати, вы слышали, как что-то хрустнуло, когда я вывалился? Я точно уверен, что это кости Лехи! Поделом ему!

– Слышал. А еще я видел, как ты вмазал ему по челюсти. Так ему и надо! – оживленно заговорил Олегсандр, но потом снова повесил нос. – Все равно как-то жалко его. Понятно, он совершает неправильные поступки, но мне его жалко. Причинять боль – не правильно.

– Не правильно, но иногда нужно. Конечно, не просто так, а в целях самообороны, чем я и занимался. Так сказать, инстинкт самосохранения сработал. Либо ты, либо тебя…

– Мне иногда и комара-то прихлопнуть жалко. Бывало, присосется он, а я жду, пока он наполнит брюшко и улетит счастливым.

– Ты прям, как Крис! – сказал Арчи Алексу и хохотнул.

– Какой Крис?

– Крис Верзи – мой друг из Слобтауна. Как-то раз он со своим отцом красил забор. Ну так вот на только что выкрашенную поверхность села муха и прилипла двумя задними лапами к свежей краске. Крису стало жалко ее, он протянул ей соломинку, за которую та ухватилась и выбралась из западни.

– Получается, как Крис. Молодец он! – порадовался Олегсандр.

– Только одна лапка так и осталась на крашеном заборе.

– Зато муха обрела свободу, а так умерла бы взаперти, на привязи. Хороший у тебя друг. – Олегсандр не мог остановиться и продолжал нахваливать Криса, с которым тоже хотел дружить. – Вот бы с ним познакомиться!

– У хороших людей – хорошие друзья, чувак, – вставил Бумажный Макс.

– И все мы – тому доказательство! – согласился Арчи.

– Я значит тоже, как Крис, – обратила на себя внимание Кейт. – Этим летом я перевернула со спины на лапки несколько жуков, которые не могли перевернуться самостоятельно, и перенесла с середины тротуара нескольких улиток ранним утром, пока их никто не раздавил.

– Да вы сговорились что ли? – удивился Арчи.

– Кстати, о сговоре, чел. Что за показательное выступление вы устроили с этим верзилой? Брачные игры какие-то…

– У меня чуть сердце не выпрыгнуло, милый, когда я увидела, как он весь разъяренный ударил тебя и повалил на землю. Хорошо, что ты подмигнул, мне… вроде, как-то спокойнее стало. А потом началось цирковое представление, и я уже с трудом сдерживала улыбку. Что это было? Поведай нам.

– Да я и сам не понял, как это произошло. – Арчи выбрался из любовных объятий Кейт и развалился на диване. Никто и слова ему не сказал, пускай отдыхает. – Поначалу я думал, что он хрястнет мне по голове своим кулачищем и все, finite la commedia. А он вопросики начал мне нашептывать, ну а я, в свою очередь, нашептывал ему ответики.

– О чем они были? – спросила Кейт.

– Сначала он говорил, что должен отомстить мне за Леху, дабы не упасть в грязь лицом, дабы держать марку. Потом вдруг начал спрашивать, гей я или нет.

– А ты ему что? – спросил Макс и загоготал во все горло. Алекс предложил вставить ему в рот сигарету, чтобы тот не перебивал Арчи.

– А сам как думаешь, остряк? Конечно, правду. Сказал, что придерживаюсь традиционной сексуальной ориентации. Тогда он спросил, как я отношусь к гомосексуалистам, и я ответил, что никак.

– Зря! – воскликнул Макс, выпуская струю густого дыма. Раньше он еще никогда не делал таких долгих затяжек.

– Я так же подумал, но уже после сказанного. Тогда я уже приготовился получить удар в спину, учитывая ненависть их компании к представителям сексуального меньшинства, но Семен наоборот весь переменился, как по взмаху волшебной палочки. Он сам предложил подыграть ему, и после недолгих раздумий я согласился. Дальше вы все видели. Черт те что, мать их за ногу!

– Чувак, я бы тоже согласился на что угодно, лишь бы не получать по морде.

– Зря ты так, Макс. Между прочим, я потребовал его восстановить твои окна до былого состояния и заменить телевизор.

– А он?

– Сказал, что постарается утрясти этот вопрос.

– Красава, Арчи! Респектую! Ты открыл для меня в Семене совершенно нового человека. Никогда бы не подумал, что он адекватный. С виду – типичная гопота, а внутри – интеллигент.

– Еще для укрепления моего участия в его представлении он предложил мне секретную информацию о «Зеленых Технологиях».

– О «Зеленых Технологиях»? – удивился Олегсандр. – Какая же информация может быть ценной?

– Не знаю какая именно, – Арчи развел руками, – но то, что он и Серега – охранники «ЗТ», знаю наверняка. Кто бы мог подумать? Я видел их фотографии на доске почета. А еще я знаю, что он откуда-то знает, как меня зовут, это меня настораживает.

– Арчи, ты же сам сказал им свое имя, когда они обзывали нас у магазина, – сообщил Олегсандр.

– Имя – да, а вот фамилию…

– Ерунда какая-то. Ничего не понимаю… Сначала они хотят тебе навредить, потом изо всех сил пытаются помочь? – Кейт почесала затылок.

– Вот и я не понимаю, – ответил Арчи.

– И я, – отозвался Бумажный Макс.

– Эх, молоде-е-е-жь… – протянул, точно пропел, Олегсандр. – То не понимаю, другое не понимаю… Это конспирация!

– Что!? – хором отозвались они.

– Конспирация – сохранение тайны какой-либо деятельности. Конспирацию можно…

– Чувак, мы знаем значение этого слова. Объясни, о какой конспирации идет речь?

– Тут нечего объяснять? Все и так понятно. Семен с Серегой… они… ну… эти самые.

– Педики что ли? – удивился Макс.

– Да, – кивнул Алекс и покраснел, – они самые.

– С чего ты так решил? – поинтересовалась Кейт.

– Ну… я… – Алекс перевел взгляд с Кейт на Арчи и с Арчи на Кейт.

– Говори уже, не стесняйся. Я все равно уже начинаю понимать, а вот ей будет интересно, – произнес Арчи.

– Очень интересно, – подтвердила она и хлопнула глазками.

Олегсандр сморщился, передернулся и все-таки выдавил:

– Я видел, как они занимались этими делами.

– Трахались что ли? – прямо спросил Макс с вытаращенными глазами.

– Ага. Именно этим я хотел их шантажировать на парковке магазина.

– Так, значит, Леха не гей, и, в первую очередь, они скрывают свою ориентацию от него? Они подыгрывают ему? Получается, только Леха так сильно ненавидит гомиков, что те боятся ему признаться? Боятся, что их дружбе придет конец? – прикинул Макс.

– Лучшая защита – это нападение. Но и у Лехи есть свои секреты, – добавил Алекс.

– Он все-таки гей? – удивилась Кейт.

– Да нет же! Он зоофил. Точнее сказать, некрозоофил. Помнишь, Арчи, я говорил тебе про парня с куриной тушкой?

– Фу, фу, фу! – протараторил Макс, прислоняя ладонь ко рту.

В животе у Кейт заурчало, и уже через секунду ее вырвало утренними бутербродами на пол, который до этого она так тщательно подметала. Арчи, как ужаленный, вскочил с дивана и придержал ее, чтобы та вдруг не упала в обмороке. Когда ей полегчало, он посадил ее на стул Макса без спинки, а сам сходил в санузел за тряпкой и убрал с пола переваренную пищу.

– Не напрягайся, Кейт, я сам чуть стерпел, – признался Макс, – а пол этот и не такое видывал. Расслабься.

– Спасибо, ты очень добр, – промолвила Кейт. – Где же ты, Алекс, умудрился увидеть то, о чем сейчас рассказал?

– У Кричащих Кустов. – Алекс поднял плечи, словно сказал прописную истину, саму собой разумеющуюся.

– Что ты там делал?

– Я там живу у реки. Каждую ночь там появляется молодежь и чем только не занимается. Не суди меня строго. Мне приходится снимать их гуляния на видео, лишь бы заработать денег. – Лицо Алекса резко стало грустным, а глаза наполнились горькими слезами.

– Ну и работенка у тебя, – только и ответила Кейт, – врагу не пожелаешь.

Алекс вздохнул и с благодарностью посмотрел на Кейт. Она напомнила ему дочь, когда та была еще совсем малышкой и радовалась мелочам, пока еще не начала увлекаться противоположным полом и вовсе не пошла по стопам своей матери. Он по-отцовски положил ей руку на плечо и сказал:

– Спасибо за понимание, дочка.

– И тебе спасибо.

– За что?

– Не каждый способен понять бред умалишенной кобылы, – ответила она.

– Ты не такая.

– Спасибо.

– Арчи, чел! Семен позвонит тебе, или ты сообщил ему адрес электронной почты? – спросил Макс.

– Почему? Зачем? – не понял Арчи.

– Он же хотел поделиться с тобой какой-то информацией. Не думаю, что он заказал столик в ресторане. Или все-таки заказал?

– Точно! Совсем забыл! Сколько сейчас времени?

– Без двадцати восемь… вечера, – ответил Макс, увидев 19:38 на экране мобильника, – а что?

– Хорошо, время еще есть, – обрадовался Арчи.

– Есть время для чего? – уточнила Кейт.

– Время забухать и залить раны! – воскликнул Макс. – Я за пивком! Пивко, пивко, пивко-о-о!

– Время как следует выспаться, – разочаровал его Арчи. – Семен предложил встретиться в два ночи у общественной библиотеки. Сказал, что в это время там не будет ни души – это залог скрытности.

– Нормас-противогаз! – выругался Бумажный Макс, но за пивом все-таки сходил, правда в комнату не принес, а осушил стеклянную банку на кухне. – То есть ночью в безлюдном месте. Неплохо он тебя развел, чел.

– Почему развел?

– Ты дурак? Вот ты придешь к библиотеке, а там вместо ценной информации получишь порцию сочных тумаков от него и от его дружбанов. Ежу понятно, что сейчас на людях он не хотел загонять себя в угол. К чему ему свидетели?

– Однако, Леху это не останавливало, не правда ли? Да и ты сам говорил, что от полиции осталось только название.

Макс почесал голову. Он над чем-то задумался, молча подошел к компьютерному столу и спустил сломанный телевизор на пол, на его место он поставил другой монитор и подключил провода. Никто не сказал ему ни слова, все ждали, пока он закончит. Кейт даже встала со стула, чтобы не мешаться у него под ногами, и села на диван рядом с Арчи. Ее примеру последовали и Олегсандр с Луной.

– Ну-с, как-то так, – произнес Макс, когда завершил подключения и ввел пароль, не глядя на кнопки клавиатуру, как всегда. На экране отобразилась уменьшенная копия прошлого рабочего стола. – В общем, челик, это твоя жизнь, и тебе решать, пойдешь ты этой ночью куда-нибудь или нет. Лично я считаю, это неоправданный риск.

– Какой, на хрен, риск? Даже если у него на уме коварный план, он вряд ли сработает. Как-никак нас, если считать Луну, пятеро, а их, если считать Леху, два с половиной. Какой, к чертям собачим, риск? Или ты… постой-ка… – Арчи пристально посмотрел в глаза Бумажному Максу, а тот опустил голову и уставился в пол, чувствуя себя виноватым. Арчи понял, что к чему. – А ты, Алекс? Ты что скажешь?

– Я… – замялся Алекс, – я… Макс верно говорит, но я с большинством. То есть…

– Я тебя понял, Алекс, – вежливо, с добротой сказал ему Арчи и обратился Кейт: – А ты?

– С тобой – хоть на край вселенной. Я же обещала больше никуда тебя не отпускать. – Она смачно чмокнула его в губы, что задремавшая на мягком диване Луна настороженно приоткрыла сонные глаза.

– Двое «за», один «против», – подсчитал Арчи. – Алекс, получается, ты с нами?

– Алекс – с вами, – ответил за него Макс. – Арчи, ты пойми, я не струсил. Вот если бы вчера или в любой другой день, но не сегодня. Ну не могу я уйти из дома. Не могу оставить его без присмотра. Я же потратил столько сил, времени и денег, чтобы отгрохать здесь свой цифровой рай. Я, конечно, не думаю, что сюда вообще кто-нибудь сунется, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Вдруг глазастый проходимец уже заметил отсутствие остекления? Что тогда? Это же все, что у меня есть. Уж лучше я лишусь жилья и тачки, но свои труды я не брошу. Не обижайся, чувак, но я пас, пока не вставлю новое окно.

– Так бы сразу и сказал, а то я даже не подумал об этом. Ты извини меня, обиды позади. Это даже хорошо, что ты остаешься.

– Это еще почему? До это ты так не думал.

– Дураком был, вот и не думал. Твой комп работает как прежде?

– Еще как, бро! Монитор бы побольше…

– Отлично. Будешь нашими глазами. Будешь следить за нами по камерам видеонаблюдения и в случае угрозы позвонишь мне. – Арчи сунул руку в карман. – Телефон на месте.

– Ты дело говоришь, да только…

– Что? – перебил он Макса.

– В той части окраины камер видеонаблюдения нет. Они заканчиваются на Кольцевой, где съезд к библиотеке. Дальше все – тьма!

– Я думал, камеры здесь повсюду, – расстроился Арчи.

– Повсюду, но там их нет… или их отключили. От Кольцевой вниз по дороге до библиотеки минут пять ходьбы, ночью, может, семь. А отсюда, этак, двадцать, если что. Еще не передумал?

– Нет. Главное, объясни дорогу.

– Это ни к чему, милый. Я знаю эту библиотеку. Я туда хожу еще со школы. Она, кстати, и находятся рядом со школой… бывшей школой. Я ведь пойду с тобой, не забывай. Макс, там точно нет камер? Когда в последний раз ты удалялся в ту часть окраины? Мне казалось, там они, впрямь, повсюду.

– Ну и вопросики, Кейт. Когда я учился в школе, мне плевать хотелось на библиотеку. Тогда книги помогали мне не в образовании. Они помогали мне в тех случаях, когда заканчивалась туалетная бумага. С возрастом я все же полюбил читать, но не на бумаге, а в цифре. Бумага для предков, чуваки. Я бы даже сказал, для древних, у которых бумага была ценнее золота, а золота было, как сейчас бумаги. У тебя, наверное, Кейт, просто интернета нет, вот ты и ходишь туда.

– Зря ты так, Макс. Что такое интернет? Цифровые копии? Мегабайты данных, не более. А вот книги… – мечтательно протянула Кейт и уставилась в потолок. – Это же бесценный дар. Взяв в руки какой-нибудь захудалый экземпляр, даже представить не получается, через сколько рук он уже прошел, сколько слез было пролито на его страницы, сколько ночных переживаний и снов было связано с этой книгой. Именно с книгой, а не с конкретным произведением внутри нее. Перелистывая страницу за страницей, никогда не знаешь, что будет ждать тебя дальше. На одной может оказаться капелька кофе, пролитая по неосторожности читателя лет так тридцать назад, на другой – жирный отпечаток пальца, оставленный завсегдатаем «Ешь и Пей» во время обеда неделю назад. Сотни, тысячи человек! А коллекционеры? Разве могут они похвастаться цифровой версией книги и сказать, что именно этот файл читал, например, президент? Конечно, нет! А бумажный вариант – могли! То же самое касается и фотографий. Вот раньше как было? Сделают один, ну максиму два снимка и в фотоальбом, который годами хранится в коробке на пыльной полке. Но когда его достают, он становится на вес золота. Вот это я понимаю – история! А сейчас забивают телефон миллиардом однотипных фотографий с тупыми селфи и потом выбрать не могут, какую предоставить обозрению. В итоге ни зрителей, ни ценной фотографии, хранящей частичку истории.

– Ну тебя и занесло, родная, – произнес Арчи. – У меня тоже был опыт с электронной книгой. Сначала мне нравилось носить в кармане плоское устройство, вмещающее в себя тысячи томов, пока не произошел неприятный случай: во время посадки на самолет до Мексики у книги треснул экран, и весь полет вместо «Противостояния» Кинга мне пришлось смотреть в иллюминатор. Уже потом, валяясь на пляже, я понял, что с легкостью мог скачать произведение на телефон, но поезд уже ушел. С тех пор я тоже предпочитаю бумажные издания. Ну и в туалете они всегда пригодятся.

– Все с вами понятно, вы просто созданы друг для друга. Не удивлюсь, если по традиции в свой новый дом вы впустите не кошку, а занесете всю свою библиотеку! – Макс рассмеялся, но тут же перестал, когда увидел не одобряющие взгляды Арчи и Кейт. Он поспешил сунуть руку в карман за пачкой сигарет, и Арчи понадеялся, что их не окажется. Напрасно. Сигареты у Макса никогда не заканчивались и находились под рукой. – Шутки шутками, но хотелось бы узнать и мнение Алекса. Кто победит сейчас? Кого больше?

Алекс не ожидал, что его спросят о книгах, поэтому опешил. Одной рукой он интенсивно начал наглаживать Луну, а второй стянул воротник своей помятой клетчатой рубашки и от духоты расстегнул верхнюю пуговицу. Пока он собирался с ответом, Арчи и Кейт терпеливо ждали, а Макс успел докурить сигарету, закурить новую и сходить на кухню за свежим глотком пива из пластикового горлышка бутылки. На мониторе загорелась заставка с зелеными часами: 20:00.

Кейт поднялась с дивана, подошла к компьютерному столу и пошевелила мышкой. Заставка с часами пропала, и надоедливое мигающее двоеточие между часами и минутами перестало раздражать ее. Вместо привычного рабочего стола высветилось поле для ввода пароля и надпись: «Введите пароль, если вам повезло его узнать». Кейт покраснела и отошла от компьютера. Через несколько секунд часы снова появились, а вместе с ними в комнату вернулся Бумажный Макс. Он сделал вид, что попросту помыл руки, но пивная пена на его верхней губе раскрывала все таинства его деяний. Когда он заметил, что они пялятся на него, как ни в чем ни бывало вытер губы и уставился на Олегсандра.

– Чел, ты меня что ли ждал?

– Да, – ответил Алекс. – Не видать тебе победы, Макс, цифровых книг над бумажными. Даже если я скажу, что предпочитаю, как говориться, цифру, то счет будет два-два – это ничья. Готов тебя расстроить: ничьей тоже не будет, поскольку мой голос против обоих вариантов.

– Как так? – Макс чуть не поперхнулся. – Давай ничью, бро! Нет?

– Нет. Раньше я взахлеб читал книги. Сначала они были бумажными и долго оставались такими. С появлением компьютеров и других технологических гаджетов я перешел на цифровые, и они ничем не уступали первым. По сути, одно и тоже. Это же дело практики. Ко всему привыкаешь.

– Согласен, – вставил Макс.

– В зрелом возрасте я читал энциклопедии, там никакой выдумки, только факты. Всякую фантастику и прочую белиберду обходил стороной. Зачем мне это? Школьные учебники истории дают совершенно другое восприятие, когда ты уже пару десятков лет назад закрыл последний из них на школьной парте. Если и учительница говорила нам, что история интересна, то я бы ей сказал, что она интересна вдвойне. А ведь мы, проживая в настоящем, для кого-то будем являться историей, а для кого-то – древней историей. Возможно, ученики третьего тысячелетия будут разглядывать нас на картинках и удивляться, как же мы жили без, например, «шпранглондов» и «физонопсов». В общем, я считаю, что произведения, написанные не по реальной истории, не несут в себе ничего полезного. Их пишут люди с необъятной фантазией для людей, у которых фантазии нет и жизнь скудна. Серая, скучная жизнь. Мне же скучать не приходится и с фантазией у меня все в порядке.

– Разве тебе никогда не хотелось окунуться за грань реальности в какой-нибудь альтернативный мир? Неужели ты не фантазировал об этом? – зачарованно спросила его Кейт.

– Понимаешь, с тем, что я вижу каждую ночь на берегу у Кричащих кустов, мне фантазировать не приходится. Посетители все делают за меня, и каждую ночь их гулянка отличается от предыдущей: другие персонажи и другой сюжет. Если бы я писал эротические рассказы, то в общественной библиотеке окраины на полках стояли бы как минимум два моих сборника.

– И правда, если бы ты начал писать рассказы для взрослых, ты бы пофантазировал над сюжетом и изменил бы его, или оставил бы все как было и как есть?

– Конечно! Я бы все изменил! В первую очередь я бы не хотел, чтобы на берег никто из осквернителей вообще не приходил. Природа итак уже молит о пощаде. Развели там свинарню, хотя нет – в свинарне намного чище и уютнее. Порой перед сном я все же иногда фантазирую на тему «а что, если». Что, если бы я не жил там? Что, если бы я остался с семьей? И в таком духе. Бывало, одного вечера на развитие событий не хватало в моей голове, и цепочка продолжалась всю неделю, а то и две.

– Ты прирожденный писатель, чувак! Будь добр, напиши для меня пару страничек!

– Да ну тебя! Я работяга, а не писатель. Всю свою жизнь я трудился руками, а не мозгами.

– Но потом твоя жизнь перевернулась с ног на голову, а ты поменял профессию на оператора. – Арчи подмигнул ему. – Никогда не узнаешь «а что, если», пока не попробуешь, не так ли, Алекс?

– Как я уже говорил, мне не нравится вымысел. Все мои фантазии никогда не перенесутся на бумагу и навсегда останутся храниться здесь и негде больше. – Он постучал пальцем по своему лбу. – Тут моя личная библиотека эксклюзивных изданий.

Они сидели с открытыми ртами от удивления над Олегсандром. Они не верили своим ушам. Они не хотели принимать его слова как должное. Застенчивый и глуповатый с виду Алекс оказался невероятно подготовленным, подкованным в вопросах о книгах. Он имел свою точку зрения и, огласив ее остальным, аргументированно заставлял придерживаться ее, что так или иначе на подсознательном уровне уже делали Арчи, Кейт и Макс. Они были уверены, что в Алексе кроется мощный потенциал, который, если повезет, однажды сломит оковы его разума и, выплеснувшись ядерной мощью из головы на странички романа, затмит взрывной волной каждого горе-писателя по всему земному шару. Алекс и сам не раз перед сном фантазировал на эту тему, но все оставалось лишь несбывшимися мечтами.

Макс первый вышел из ступора. Он подошел к шкафу и достал с захламленной полки пыльный листок бумаги. Изрядно постаравшись, в одной из коробок нашел перманентный черный маркер и подошел к Алексу.

– Пиши.

– Что писать? Ничего я не буду писать! – возмутился Алекс.

– Пиши: «От Алекса Бумажному Максу», – распишись и поставь дату, – Макс взглянул на календарь в углу экрана, – восьмое августа двадцатого года.

– Зачем тебе это? – спросил Олегсандр, когда выполнил то, о чем его просили.

Макс не ответил. Он сфотографировал автограф, сделал селфи с Алексом и листком в руке. Затем сам лист положил в папку для бумаг и убрал подальше в шкаф под стопку одежды, а сделанные снимки перенес на компьютер и скопировал их на все носители, и для уверенности отправил в облачное хранилище. Только после проделанной работы он изволил дать свой ответ:

– На всякий случай, чел.

Арчи и Кейт закрыли рты, тема закрылась.

Макс импульсивно задергал мышью, одновременно нажимая кнопки на клавиатуре, и пробежался по камерам видеонаблюдения на окраине. Все, кроме Макса, видели не экране бесконечно перелистывающиеся слайды с картинками. Макс же в изображениях окраины видел не только местность, но и примерное расположение камер. Он надеялся найти хотя бы одну, которая могла крупным планом захватить территорию библиотеки, но на той улице камер не было, как он раннее и предполагал. Он подключился к камере на высокой колокольне, что находилась на соседней улочке: с высоты открывалась прекрасная панорама вечерней окраины, да только библиотека скрывалась за густыми кронами деревьев и крышами зданий.

– Нет там камер, чуваки.

– Чего!? – опомнился Арчи.

– Нет возможности следить за вами у библиотеки. Семен это знал наверняка, поэтому и предложил встретиться именно там. Он точно что-то задумал, а нелепая секретная информация о «ЗТ» – повод заманить тебя на встречу. Еще и ночью…

– И все же нам надо с ним встретиться. В его голосе я не почуял злого умысла, – противился Арчи. – Он говорил искренне, словно хотел помочь мне, словно он был должен, обязан рассказать мне тайну и искупить вину за себя и свою банду.

– Я не настаиваю, чел.

Макс повернулся к монитору и занялся своими делами. Он открыл программу, которая показывала какие-то цветные графики, изменяющиеся каждую секунду, некоторое время посмотрел на них и вышел. После бесконечного прокручивания новостной ленты колесиком мыши он остановился на длиннющей статье и углубился в доскональное чтение. В статье рассказывалось, как без риска и хлопот ускорить работу процессора и всего компьютера в целом. Читая статью популярного техноблогера, Макс не мог не улыбаться, поскольку в ней не было ничего реально полезного, только пыль, пущенная в глаза компьютерным чайникам. Макс знал фишки и покруче, но делиться ими на весь интернет не собирался. Эту информацию могли знать только избранные.

Арчи и Кейт валялись на диване, обнимались и перешептывались. Сначала говорил Арчи, а Кейт только мотала головой и поддакивала, потом говорила Кейт, а поддакивал Арчи. Убеждаясь, что на них никто не смотрит, они целовались. Они поочередно вглядывались в монитор Макса и кроме неразборчивого текста ничего не видели, да и плевать им хотелось на то, что он там читал, когда прямо здесь и сейчас находились рядом друг с другом в уютной тишине. Арчи то и дело пытался пощупать грудь Кейт, но она каждый раз убирала его руку и грозила пальцем.

– Не сейчас и не здесь, – шептала она ему.

Олегсандр сидел рядом с ними и не замечал их любовных заигрываний и перешептываний, или делал вид, что не замечал. Он откинул голову на спинку дивана, и в полудреме глаза его начали слипаться. Руки поднимались и опускались на брюшке Луны, которая спала сладким сном на его коленях и посапывала. Щелки глаз Алекса становились уже с каждым его вздохом, голова клонилась, и в конечном итоге он заснул.

Следом за Алексом закончились перешептывания любовной парочки. Они не хотели будить друга, чтобы тот хорошенько отдохнул перед ночной прогулкой к библиотеке. Тишину комнаты нарушало только скрипящее прокручивающееся колесико компьютерной мыши и редкие щелчки ее кнопок – Бумажный Макс продолжал читать статьи. Когда заканчивалась одна, он открывал другую, и под монотонное, гипнотизирующее и усыпляющее передвижение черных строк на экране заснули и Арчи с Кейт. Скоро зазевался и Макс. Он спать не собирался, но на всякий случай завел будильник на телефоне на 01:00. По его подсчетам, это было оптимальное время для подъема друзей.

После прочтения статьи о поправках в конституции он тихонько, чтобы никого не потревожить, встал из-за стола и медленно пошел на кухню. На кухне допил оставшееся в бутылке пиво, плотно прижал ладонь к губам и беззвучно рыгнул. Поставил на стол три кружки и в одну насыпал сушеного подорожника для Олегсандра, а в две других – ложку кофе и ложку сахара для Арчи и Кейт. Он посчитал, что на этом его миссия выполнена, оставалось только залить все кипятком и подать к сигналу будильника проснувшимся друзьям. Для себя он заготавливать ничего не стал, он просто достал из холодильника новую пластиковую бутылку, сразу открутил крышку, чтобы пробуждающим шипением пузырьков не нарушать тишину в сонном царстве, вернулся в комнату и сел за компьютерный стол, предварительно приглушив свет, убавив яркость монитора до минимума.

Он закурил сигарету, открыл карты Слобурга и Слобтауна и снова стал их изучать. Ничего нового для себя он на них не нашел и перешел на новостной сайт Слобтауна. За последние сутки новостей прибавилось, но все это было только бесполезной кучей информации для Бумажного Макса, за исключением, разве что, статьи о возведении нового торгового центра на Либерти-стрит, которая могла быть хоть как-то интересна Арчи.

К полуночи Макс уже не знал, чем себя занять. Пиво было выпито, а до холодильника ему было лень идти. Разум не позволял сделать интересный запрос поисковой системе, способный хоть на толику разукрасить серую и скучную ночь. Он перещелкивал ссылки одну за одной, пока не клюнул носом в стол и не уснул, присоединившись к остальным.

13

В дверь постучали, никто не просунулся. Постучали еще раз – та же история. Запорный механизм повернулся изнутри, дверь отворилась, а на мониторе Бумажного Макса загорелся индикатор открытой двери. Макс его не видел, Макс спал, как и все. Дверь закрылась, и запорный механизм беззвучно повернулся в обратную сторону, а индикатор на мониторе погас. По коридору к спящим приближались тихие и размеренные шаги, и уже через пару секунд пожилой мужчина с седыми волосами и в коричневом пиджаке стоял посреди комнаты и любовался. Его привлекали канаты проводов, протянутые под потолком, ему нравился спертый запах сигаретного дыма и пролитого на пол и впитавшегося в щели за долгое время пива. Ему нравилось это помещение, а больше всего ему нравилось, как похрапывал Олегсандр. Он вдоль и поперек осмотрел комнату и всех, кто в ней находился.

Сквозь сон Луна учуяла запах постороннего и открыла глаза. Старик в пиджаке приподнял ладонь и обеззвучил ее лай, а Луна продолжала открывать пасть, словно тренировала челюсти. Впрочем, она даже не поднялась с колен Олегсандра – старик обездвижил ее.

– Тише, родная. Я их сам разбужу, – ласково произнес он, и Луна захлопала сонными глазками.

Мужчина подошел к дивану, коснулся его одной рукой, и диван будто примагнитился к ней и запарил над полом. Тогда он развернул его поперек комнаты к окну. То же самое он проделал со стулом и Бумажным Максом на нем. Никто из спящих ничего не почувствовал, будто ничего и не было, будто ничего не мешало им спать. Луна продолжала наблюдать за пожилым мужчиной, когда тот подошел к окну и раздвинул шторы.

На улице было ясно, как днем, и солнечный свет озарил темную комнату, сквозь веки ослепляя засонь. Они в миг проснулись. Глаза их были сонными и ошарашенными. Каждый из них хотел закричать, но старик поднял ладонь, и их рты слиплись. Подняться они тоже не могли, как и Луна.

– Привет, Арчи. Привет, Кейт. Привет и вам, Луна, Макс и Алекс. – Старик поклонился перед зрителями на своей подготовленной импровизированной сцене и улыбнулся. – Прошу вас не бояться меня. Я не опасен. Я всего лишь дряхлый старик в гостях. Я стучался, но мне никто не открыл. Прошу простить, что позволил себе зайти. Я лишь хочу, чтобы вы послушали меня. В большей степени это касается тебя, Арчи… Не делай того, что задумал. Это опасно. Это может испортить твою жизнь. Ты хороший парень, не совершай глупостей. Я не могу тебя останавливать, но сказать тебе это был обязан.

Губы Арчи задергались, но так и не разомкнулись, и он замычал. Старик взмахом ладони позволил ему открыть рот.

– Сначала ты спас меня, потом спас Кейт, а сейчас угрожаешь?

– Я? Угрожаю? – Старик хохотнул. – Какие угрозы? Это даже не требование… это просьба остановиться.

– Это ты про Семена?

– Не пытайся что-либо изменить, Арчи, это может плохо закончиться, предупреждаю тебя. – Старик даже не обратил внимания на его вопрос. – Просто прими все, как оно есть. Прими себя. Прими друзей. Прими окраину и Слобург. Кхе-кхе.

Старик раскашлялся, а когда кашель прошел, с юношеской физической подготовкой запрыгнул на подоконник и заболтал ногами, ударяя пятками по батарее. Одного его взгляда на Луну хватило, чтобы та спрыгнула на пол с колен хозяина, встала на задние лапы и человеческой походкой ушла на кухню. Четверо, прикованных к сиденьям, вытаращились на нее, как на инопланетянина, а когда она вернулась обратно с графином воды и вытянутым стаканом в передних лапах и поставила их на стол перед Максом, они едва не потеряли сознание. Макса поразило сильнее всех, поскольку ни графина, ни такого стакана у него в жизни не бывало.

– Ты попей, попей, Макс, не стесняйся. – Старик цыкнул, и у Макса, как и у Кейт с Олегсандром, отвисла челюсть. Луна налила воды и поднесла стакан ко рту Макса. После пива у Макса пересохло в горле, поэтому он, не раздумывая, присосался к нему. – Вижу, у вас есть вопросы. Море вопросов, но оставьте их при себе. Надеюсь, вы и в частности ты, Арчи, послушаете совет взрослого, опытного человека. Нонаме!

Старик развел руки в стороны, и остекленные окна тут же раскрылись. Макса этот волшебный ремонт весьма порадовал. Старик громко хлопнул ладонями и вывалился спиной из окна, как аквалангист, погружающийся в воду с борта невысокого судна. Солнце погасло, окна закрылись, а шторы сдвинулись.

09.08.2020

1

Зазвенел будильник, установленный Максом.

Мебель стояла на прежнем месте, графина и стакана с водой на столе не было, а Луна лежала на коленях Олегсандра, как будто никуда и не ходила.

Как только Арчи открыл глаза, его ноги сами понесли его вперед к окну, но не учли того, что диван был повернут обратно, а пред ним не окно, а Бумажный Макс, точно так же бегущий вперед на всех парах. Звонкий удар лбами заставил их обоих мыслить трезво, и, держась за руки, они подбежали к окну. Арчи хотелось узнать, куда делся старик, а Макса интересовало наличие остекления в комнате. Ни стекол, ни старика не было, была только черная пустота летней ночи да завывание ветра на холме Восьми Валунов.

– Твою-то мать! – выругался Макс. – Тьфу! Хренов сон! Просто чертов, хренов сон!

– Что тебе снилось? – спросил его Арчи.

– Да жесть какая-то, а не сон, чувак. Не заморачивайся.

– А у меня был кошмар, Макс… Про старика из лодки.

– И в моем был какой-то старый пердун. Волшебник, мать его! Сначала заставил Луну принести мне с кухни воды, а та пошла, как человек, прикинь! Пора завязывать с бухлишком.

– Твою-то мать! – выругался и Арчи, протирая лоб от холодного пота.

– Мне тоже он снился, – проворковала Кейт и потянулась.

– И мне, – заключил Олегсандр.

Луна спустилась с его коленей, встала на задние лапы, сделала два неуверенных шага и плюхнулась на пол. Все охнули, а она зачетверила по полу.

Больше им объяснений не требовалось, они на сто процентов были уверены, что им всем снился одинаковый сон. Сначала их это забавляло, и они досконально пересказывали друг другу, что они видели и переживали. Ни с кем из них раньше такого не случалось. Потом радость их закончилась, когда они перешли к словам пожилого мужчины, к его предупреждениям и просьбам.

– Это все из-за пива! Мы же пили вчера. Сволочи в магазине продали сивухи! Или это на фоне общего стресса? Я слышал, что такое вполне может произойти, но не верил до случившегося, – предположил Макс, думая только о пиве и о его освежающем горьковатом вкусе.

– Ребят, – обратила на себя внимание Кейт, – а что, если это был не сон? Что, если все это было наяву?

– Тогда к нам приходил правнук Дамблдора! – усмехнулся Макс. – Иначе остекление бы не пропало, как и графин с водой, да и Луна бы продолжала нахаживать, аки модница.

– А вдруг Кейт права? – заступился за нее Олегсандр. – Вдруг вы оба частично правы? Может быть, это были галлюцинации?

– Тогда не понятно, когда они взяли свое начало… и когда закончились. Они же закончились? Или сейчас мы тоже спим? Как теперь с этим жить, осознавая, что, скорее всего, мы не живем, а спим и видим сон про самих себя? – Арчи терзали муки вопросов.

– Просто расслабься, зайчик, и получай удовольствие, находясь рядом со мной. – Кейт прижалась грудью к его груди. Арчи обомлел и почувствовал непередаваемое блаженство. Как бы часто она к нему ни прижималась, он каждый раз испытывал кайф, и каждый раз был лучше прежнего. – Приятно? Да? Вот и хорошо, сладенький.

– Чувак! – окликнул Макс Арчи и оторвал его от процедуры расслабления. – Этот перец в костюме просил остановиться. Ты слышал? Он предупреждал тебя. Ты все еще хочешь волочить свои ноги в этой кромешной тьме к черту на куличики? Я имею ввиду к библиотеке…

– Макс, – перебил его Арчи, – как бы тебе объяснить… Вот если бы ты сейчас проснулся и обнаружил, что все твои труды (я говорю про твой компьютер) куда-то подевались… то есть они просто взяли бы и исчезли, оставив после себя прямоугольники не запыленной поверхности… никаких следов взлома, ни отпечатков пальцев, ни записей с камер… вообще никаких улик… ты бы стал его искать или бы опустил руки?

– Конечно, стал бы! Только к чему ты это?

– Я к тому, что четвертого августа я в нетрезвом состоянии уснул где-то после бара, а, проснувшись утром пятого, обнаружил, что потерял сам себя. И тоже без улик и доказательств. Я, вроде бы, и есть, но в то же время меня как бы и нет, усек? Скорее всего, тебе меня не понять, пока ты, не дай Бог, не окажешься на моем месте, но для меня сейчас как никогда важна любая зацепка, и я готов пойти на любые риски ради нее. Вот только я не хочу, чтобы все вы рисковали ради меня, поэтому прошу вас, Алекс и Кейт, остаться дома с Максом. Так мне будет спокойнее.

– Ни за… – начала Кейт.

– Что! – продолжил за нее Алекс.

– Поч… почему? – Арчи поперхнулся от такого напора.

– А о нас ты подумал? Да мы же места себе не найдем. – Кейт посмотрел на Алекса, и тот утвердительно кивнул. – Мы должны отпустить тебя одного, а сами остаться здесь и каждую долю секунды переживать за тебя? Ни! За!

– Что! – Алекс поднял кулак, точно митингующий на городской площади.

– С тобой моя серая жизнь наконец наполнилась красками, и я прочувствовала ее как никогда, а ты хочешь просто так взять и обрубить все на корню?

– Нет, братец, так не пойдет. Мы с Кейт идем с тобой, и точка! Тем более был уговор, а он дороже денег, – Алекс опустил кулак, – а ты дорог нам.

– Поэтому, Арчиренок, – Кейт присосалась к его губам и повисла на его плечах до тех пор, пока его ноги не подкосились, и он чуть не упал, – мы идем с тобой. Ты нам важен.

– Хорошо, – только смог пролепетать Арчи.

Часы на мониторе показывали 01:20, и Макс, посмотрев на них, сказал, что им пора собираться и скоро выходить, а сам ушел на кухню и поставил греть чайник, чтобы угостить друзей пробуждающими напитками, хоть им они и не требовались.

Они готовились к выходу. Арчи перевязывал шнурки (не хватало еще, чтобы они развязались в самый неподходящий момент) на дряхлой обуви, которую ему любезно предоставил Алекс на безвозмездной основе. Кейт заплетала косу, чтобы распущенные волосы не мешали ей. Она немного жалела, что находилась не дома, так бы она с радостью надела свой теплый свитер, связанный ее матерью. Ей было прохладно, но ее согревала мысль, что она будет рядом с Арчи, а с ним она уж точно не замерзнет. Алекс тоже ответственно подошел к делу. Вместо того, чтобы просто сидеть и ждать, когда придет время, он разминался: наклонялся и задевал вытянутыми руками Луну, а та, подражая хозяину, кувыркалась по полу – это была ее собачья гимнастика.

Когда вода в чайнике закипела, Макс пригласил всех к столу. Кроме трех кружек на столе ничего не было, тем не менее гости Макса были довольны горячим напитком, бодрящим тело и дух. Им, действительно, не хватало его, и после первого глотка глаза их прояснились. Они любезно поблагодарили Макса, а Арчи еще и назвал его волшебником. Макс, как седой старик в коричневом пиджаке, взмахнул рукой, а Арчи не растерялся и закукарекал. Все рассмеялись, обстановка разрядилась, нервозность и тревожность как ветром сдуло.

– Час тридцать, – сказал Бумажный Макс, взглянув на мобильник. – Вам бы выйти в течение десяти минут, хотя… не торопитесь, пускай Семен подождет.

– Если он уже не там. Затихорился в кустах и не шевелится, нас ждет, – начал переживать Олегсандр.

– Может быть, он спрятался, но не для того, чтобы напасть на меня, а для скрытности от остальных. Ему не нужны лишние глаза и уши, если верить его словам, – приободрил его Арчи. – Если у него есть ценная информация.

– Макс, я тут вспомнила, как ты говорил, что не можешь лишиться компьютера, чего не можешь сказать об автомобиле.

– Верно, Кейт, говорил такое.

– Так, может быть, ты выделишь нам его? – Кейт состроила глазки, которыми заставляла Арчи идти на уступки. Макс тоже не смог отказать ее глазам, да и не собирался отказывать.

– Кейт, – застенчиво обратился к ней Арчи, и лицо его залилось краской, – я не умею водить автомобили. Поехали на велосипеде?

– Втроем и с Луной нам на нем не уехать. Жаль, что я не водитель, – произнес Алекс.

– Ну и мужчинки пошли! – удивилась Кейт. Макс уже передавал Арчи ключи, а тот отказывался их принимать ни под каким предлогом. Тогда Кейт протянула руку и взяла ключи себе. – Вам чертовски повезло, что у вас есть я. Я умею водить, у меня даже есть водительское удостоверение, которое я получила в восемнадцать. Ладно Алекс, но ты, Арчи… Я была уверена, что ты заядлый гонщик.

– Я думал об этом, – пробубнил Арчи, уставившись в пол прихожей, – все думал и думал, но так и не надумал. То времени не хватало, то денег. Вероятно, мне это просто не интересно. Кто его знает?

– Время покажет, милый, а сейчас я покажу вам мастерство вождения, – Кейт потрясла ключами, как колокольчиком, – или вы на велосипеде? Если хотите, Луну я возьму с собой. – Она улыбнулась.

– Можно, – серьезно ответил Алекс.

– Не сейчас. Он еще пригодится. – В глубине души Арчи очень хотелось поехать именно на велосипеде. Он хотел разогнаться, отпустить руки и промчаться по ночной окраине с развевающимися по ветру волосами. Он уже готов был выскочить с велосипедом на улицу и умчаться на встречу с Семеном, а друзей запереть дома, чтобы не подвергать их риску. В последний момент, когда его рука легла на резиновую ручку руля, он вспомнил, что не знает, где находится библиотека, и что друзей так просто в доме не удержать, окна – второй путь на улицу.

– Значит, пое-е-е-хали! – выкрикнула Кейт.

Они подошли к двери и уже собирались ее открыть, как вдруг Макс остановил их:

– Стойте! Не так быстро. На тачке, чуваки, вы доедите за пять минут, да и я не могу отпустить вас без средств самообороны.

– Нам не от чего обороняться. Если что, Кейт просто развернет автомобиль и увезет нас, – произнес Арчи.

– И все же подождите.

Макс торопливо забежал в комнату. Нашел на полу нужную коробку со своим нужным хламом внутри и заглянул в нее. Изрядно порывшись, достал из нее аккумуляторную батарею от старого ноутбука, подобранного из мусорного контейнера, и отвертку. Из другой коробки по соседству с предыдущей, он извлек паяльник, проводки, какие-то электрические приблуды и красную кнопку.

– Зачем тебе весь этот хлам? – поинтересовался Арчи. – Нам он точно не нужен. Нам им бросаться?

– Хлам? Хах! – усмехнулся Макс. – Ну-ну… Просто дайте мне пять минут.

Он подошел к компьютерному столу, сдвинул клавиатуру, разложил запчасти перед собой в определенном порядке и подключил паяльник к электросети. Пока тот разогревался, Макс отверткой поддел пластиковый корпус аккумуляторной батареи и раскрыл его. Внутри него было с десяток сцепленных между собой элементов питания в розовой изоляции. Макс извлек два, а остальные положил обратно в коробку.

От паяльника уже шел жар, а тонкая полоска дыма только подтверждала высокую температуру на кончике его жала. Макс не упустил возможности подкурить от него сигарету и, переминая ее в зубах и щурясь от разъедающего глаза дыма, к двум элементам питания припаял два черных кубика с белой маркировкой мелкими символами и двумя контактами на выводах. Из самой большой коробки в комнате он достал четыре гвоздика и припаял их к контактам кубиков. Арчи показалось, что Макс делает какой-то столовый прибор, похожий на вилку. Когда гвозди намертво держались на всей конструкции, Макс врезал в цепь красную кнопку, а после, когда изобретение полностью остыло, он обмотал его синей изолентой, и теперь оно напоминало собой фонарик с четырьмя шипами вместо лампы с линзой. На все про все Бумажный Макс потратил не больше десяти минут, причем три из которых потратил на поиски нужных составляющих и еще две просто ждал, пока паяльник нагреется до рабочей температуры. С фонариком-вилкой он подошел к Арчи.

– Как тебе такой хлам, чел?

Макс не стал дожидаться ответа и надавил большим пальцем на красную кнопку. Устройство в его руке пронзительно затрещало, что Арчи машинально прикрыл уши, чтобы не оглохнуть, а ослепляющий электрический разряд маленьких молний на кончиках гвоздей заставил его отпрянуть назад и прижаться к стене всем телом.

– Это шокер!? Убери его от меня! Беру свои слова назад! Это не хлам!

– Макс, ты просто гений! – восхитилась Кейт. – Собрал такое устройство из подручных средств! Это ж надо!

– Ну… не из подручных, – засмущался Макс, – а из подготовленных. Разбирая вышедшую из строя технику, нужно знать, что оставить себе. Весь секрет здесь в высоковольтных преобразователях, которые я вытащил из старой электроплиты.

– Те черные кубики? – спросил Олегсандр.

– У меня кубики. Бывают и цилиндрики, и пирамидки. Форма не имеет значения, как и цвет.

– А что имеет?

– Напряжение на выходе. Грубо говоря, из четырех вольт на входе получается четыреста тысяч на выходе. Физику, чувак, нужно было в школе изучать, а не шары катать. Занимательная наука, между прочим.

Никто с Максом спорить не стал. Он вручил самодельный электрошокер Арчи. Тот сунул его в карман джинсов и сразу достал, побоявшись, что в кармане кнопка самопроизвольно сработает, а его ударит током.

– Им можно убить человека? – поинтересовалась Кейт.

– Убить не убьет, но обездвижить может.

– А еще может очень сильно напугать, – заметил Арчи. – Луна вон до сих пор дрожит. Не бойся, подружка, он не для тебя.

Олегсандр взял Луну на руки, и дрожь в ее теле пропала. Он мог успокоить ее в любую минуту, как и она хозяина.

– Удачи вам, – сказал Макс искателям ночных приключений. – Арчи, только не балуйся шокером. Во-первых, ты можешь ударить током себя, во-вторых, я не знаю, на сколько хватит заряда батарей.

– В-третьих, ты снова нас напугаешь, – произнес Алекс.

2

Макс запер за ними дверь, а сам подошел к окну и уставился в темноту. В темноте он увидел три силуэта, садящихся в его автомобиль. Через некоторое время загорелись габаритные огни и ближний свет фар, машина затарахтела, дернулась и заглохла.

Кейт снова повернула ключ в замке зажигания и после того, как двигатель повторно завелся, включила первую передачу и медленно отпустила сцепление. Автомобиль плавно тронулся с места, и уже через секунды Макс их не видел.

Возле магазинчика «ЗТ» Кейт включила радио как раз в тот момент, когда закончилась музыкальная композиция, и началась повторная запись новостной рубрики Слобурга. Диктор вещал, что на школу-интернат для детей сирот выделен бюджет в количестве трех миллионов рублей. В ходе ремонта здания будут заменены крыша, окна и двери на современные и качественные, а также проведутся малярно-штукатурные работы по всему фасаду здания.

– Далее новости из разряда фантастических, – переключился диктор на другую тему. – Житель деревни Вятский Тракт Николай Иванович Крылов после похода в лес за грибами принес домой груздь весом два килограмма триста грамм. По заявлению грибника, гриб был единственным, что уместилось в его корзине. Место расположения опушки с гигантскими грибами Николай Иванович делиться отказался. «Все себе, все в семью», – говорил он нашим корреспондентам.

– Повезло Николаю Ивановичу. Вот бы мне найти такой гриб… – с завистью произнес Олегсандр. – В наших лесах ничего и не сыщешь, кроме окурков да срача. Такие леса угробили…

Кейт свернула с Кольцевой налево. Они проехали автобусную остановку с кустами, в которых на Арчи напал рой мух, проходную «ЗТ» с памятником, по словам окраинцев, Филиппу Килову, и поворот на Бани с «Ешь и Пей» в их стенах, где работала Кейт.

Арчи вспомнил тот день, когда он пришел к ней по неизвестной и одновременно знакомой местности. Он закрыл глаза и попытался представить, ну или вспомнить, где именно находится библиотека. Кроме четырехэтажной серой библиотеки Стогс на Лонгвидоу-стрит в форме семигранника и ее бесконечной паутины коридоров на каждом этаже, в которых заблудиться раз плюнуть, Арчи ничего не увидел. Но он прекрасно вспомнил, как вместе с Крисом и Ником они по поддельному читательскому билету получали журналы для взрослых, а потом рассматривали обнаженные тела фигуристых девушек. В те времена он еще мечтал повстречаться с одной из них, сейчас те времена прошли вместе с юношескими мечтами, и он повстречал девушку в разы сексуальнее и умнее тех, что были на картинках. Хотя от обнаженной фотографии Кейт в своем смартфоне он бы не отказался.

Как только они съехали с Кольцевой на совсем разбитую дорогу, по которой даже пешеходу не удалось бы пройтись без тряски, на телефон Арчи позвонил Бумажный Макс и предупредил, что больше не может наблюдать за ними. Арчи поблагодарил его за бдительность, завершил звонок и крепко сжал шокер. Палец его так и тянулся к красной кнопке. Арчи хотелось почувствовать всю его мощь в своей ладони.

– А теперь – криминальная сводка новостей, – отчеканил радиоведущий, и Арчи вспомнил себя на его месте. С последнего его эфира прошло не больше недели, а ему казалось, что это было так давно, словно это было в другой жизни, да и жизнь та была не его, а кого-то другого. – Утром седьмого августа водитель автобуса окраины Белов Никита как ни в чем ни бывало ушел на работу, вечером после смены поставил на стоянку автобус на территории «Пассажирских перевозок Слобурга» и ушел с рабочего места, но домой так и не вернулся. В тот же вечер его жена подала заявление в полицию о его пропаже, и защитники правопорядка тут же взялись за это дело. Пресс-служба МВД сообщила, что в ту же ночь более ста полицейских с собаками охватили зону поиска порядка двадцати квадратных километров, но безуспешно. «Как сквозь землю провалился», – говорил старший инспектор-кинолог Станислав Чурков. Оно и понятно, ведь уже сегодня, буквально только что, в полицию позвонил анонимный свидетель жестокого преступления. Полиции он также сообщил имя предполагаемого убийцы, им стал…

– Приехали. – Кейт выключила радио и заглушила мотор. – Не спим. Не спим!

– Два часа ноль минут, – отозвался Арчи, глядя на часы, – как по расписанию. Выключи фары, а то мы, как белая ворона.

– Хорошо. – Фары погасли.

– А где библиотека? – спросил Алекс. – Теперь вообще ничего не видно.

– Вот же она, слева. Присмотрись, увидишь ее силуэт.

Арчи присмотрелся на пару с Олегсандром и увидел общие очертания библиотеки. До библиотеки Стогс это сооружение не дотягивало, а вот частным гаражом или, например, общественным туалетом вполне могло быть: одноэтажная халупа размером с дом Алекса. Арчи не был полностью уверен в размерах библиотеки, поскольку она могла быть вытянутой или иметь несколько сотен подземных этажей с хранилищами, но что-то ему подсказывало, что это не так.

Арчи еще раз проверил наличие телефона в кармане джинсов и сжал увесистый прибор Макса, вышел из машины и направился к библиотеке, вглядываясь под ноги – не хватало ему еще угодить в канаву.

Кейт тоже собиралась выйти и проследовать за ним, но внезапный поток воздуха, словно из турбины невидимого, бесшумного самолета, с грохотом захлопнул дверь. Кейт успела убрать руку из дверного проема и получила только незначительный ушиб локтя. Арчи вздрогнул. Он было подумал, что банда поганцев напала на автомобиль и взяла в заложники его друзей.

– Все в порядке, – произнесла Кейт из салона автомобиля. – Просто ветер.

– Какой ветер? – Он искренне не понял ее слов, поскольку ни малейшего намека на ветер в двух метрах от серого седана Макса он не ощущал. Как и не ощущал шокера в своей руке. Он и сам не заметил, как выронил его во время хлопка двери.

Она встал на колени, где остановился, и суматошно принялся ощупывать поверхность разбитой дороги: камень, пыль, ямка с камнями и пылью, что-то мокрое, какая-то металлическая штука, похожая на гайку – все, кроме шокера. Арчи надеялся, что не дотронется рукой до чего-нибудь продолговатого, липкого и невкусно пахнущего.

– Что он делает? – спросил Алекс Кейт.

– Не знаю. Похоже, что-то ищет.

– Похоже, ветер выбил электрошокер из его рук?

– Нет! Только не это!

– Давай ему поможем.

– Нет. Сиди тут. Если за нами кто-то следит, то меня уже точно все видели, а вот ты все это время оставался в тени передник кресел, так что лучше вообще пригнись и попроси Луну не лаять. Ты будешь с ней подстраховкой. А я пошла.

Она открыла дверь, и ветер снова с силой захлопнул ее. Арчи вздрогнул, но продолжил поиски. Кейт дернула ручку еще раз, и еще, и еще. Дверь заклинило. Она потянулся к ручке пассажирской двери и замерла.

В темноте у крыльца библиотеки загорелся еле заметный тусклый огонек, похожий на подсветку экрана мобильного телефона или на свет фонарика с разряженными батарейками. По всей видимости, тот, кто держал источник слабого свечения, медленно и нерешительно отходил от библиотеки и приближался к Арчи.

– Арчи! – предупредила его Кейт, но Арчи ее как будто не слышал и продолжал поднимать пыль руками. Она дернула ручку стеклоподъемника, но та провернулась лишь на пол-оборота и открыла небольшую шелку, и встала колом. Этой щелки Кейт было предостаточно, чтобы прокричать в нее: – Арчи! Осторожнее!

Арчи поднял голову и увидел приближающийся к нему тусклый огонек, освещающий ботинки шагающего и пятно дороги. Сомнений не было: это были ботинки Семена, Арчи хорошо их запомнил во время боевого представления с ним. Тогда они из раза в раз мелькали перед его головой и глазами. Тревожный возглас Кейт заставил его поддаться панике, и с каждой секундой он начинал сомневаться в знакомой ему обуви, которая в темноте могла быть чьей угодно.

Человек медленно подходил, и, когда Арчи увидел минимальную яркость подсветки экрана смартфона, его осенило. Он достал свой сотовый телефон, предоставленный Максом, надавил на первую попавшуюся кнопку, и экран загорелся. Арчи повернул его к земле, осветил участок возле себя, но шокер найти не успел, поскольку экран через пять секунд погас.

От освещенных экраном ног до Арчи оставались считанные метры. Алекс уже держался за ручку двери автомобиля готовый дать волю Луне и броситься на помощь Арчи. Кейт же повернула ключ в замке зажигания, чтобы завести тачку Макса, подобрать Арчи и умчаться оттуда куда подальше, только фортуна вновь была не на ее стороне. Двигатель не подал признаков жизни. Тогда она включили габаритные огни и ближний свет фар, освещая пространство вокруг машины.

Человек остановился, убрал телефон, подошел чуть ближе, что его лицо попало в зону освещения.

– Я думал, кому-то стало плохо. – Короткими шагами Семен приближался к Арчи. – А это ты молишься.

Сбоку, в метре от себя Арчи наконец увидел синюю палочку, дотянулся до нее, вскочил на ноги и направил ее на Семена.

– Стой, где стоишь!

– Ого! Ты чего это? Брось каку! Мы же не для этого сюда пришли.

– Даже не подумаю! Нашел дурака. Говори, где спрятались твои дружки? Пусть выходят, пока я не сделал тебе больно. Или ты мазохист?

– Арчи, я совершенно один. Я был уверен, что и ты не приведешь за собой своих друзей. Я думал, мы можем доверять друг другу.

– А что я сделал не так? Разве в нашем устном договоре говорилось, что мы непременно должны быть одни? – Арчи продолжал держать устройство с четырьмя гвоздиками на конце на уровне шеи Семена. Шокер затуманил его разум, что ему снова во что бы то ни стало хотелось надавить на заветную красную кнопку. Ему хотелось видеть, как Семен будет дергаться от поражения электрическим током.

– Получается, что и я бы не нарушил, будь мои друзья со мной. Угомонись, Арчи. Убери колючую игрушку, пока не натворил бед. Не за этим ты сюда пришел.

– Твои друзья опасны, а мои – нет, и ты знаешь это!

– Возможно, но не сейчас, – ответил Семен. На его огромную лысую голову сел комар и не успел присосаться к макушке, как его расплющила тяжелая ладонь Семена. От неожиданного резкого движения своего собеседника Арчи чуть не нажал на кнопку электрошокера. – Еще раз прошу, опусти свою палочку-выручалочку.

– Пожалуй, я воздержусь, – сказал Арчи и для пущей уверенности обхватил шокер обеими руками и нацелился им на верзилу, как пистолетом.

– В таком случае мы оба зря сюда пришли. – Семен развернулся, сделал шаг и остановился спиной к Арчи. – Я хотел как лучше. Ты показал себя хорошим парнем, и я лишь хотел тебе хоть как-то помочь. А ты? Мало того, что ты приехал не один, так еще и твоя подруга за рулем автомобиля привлекает ненужное внимание светом фар. А твой упитанный дружок, небось, натравляет на меня свою собаку. Леха рассказал мне, как она укусила его за яйца.

– Он того заслужил!

– Он-то, может быть, заслужил, а вот я?.. По-моему, мы с тобой поквитались и не держим зла друг на друга? Я точно не держу на тебя зла, а вот ты, похоже, никак не упокоишься, иначе давно бы уже убрал свое средство самообороны, которое я с легкостью выбью.

Семен с разворота ударил по торчащему из рук Арчи электрошокеру, тот, сделав несколько кульбитов в воздухе, вновь упал на дорогу. Арчи не понял, что произошло, и надавил пальцем воздух, где до этого была кнопка подачи электричества. Не успел он опомниться, как Семен подобрал шокер и перебросил его из руки в руку.

Кейт тарабанила кулачками по стеклу, Алекс уже открывал дверь, а Луна лаяла на всю катушку.

– Тихо! – скомандовал Семен.

– Ребята! – окрикнул Арчи друзей, и те успокоились. – Чего ты хочешь? Тогда на Кольцевой ты побоялся лишних глаз, а сейчас оторвешься по полной? Ты этого хочешь? Тогда действуй, только дай им уехать.

– Глупец, ты сам заварил эту кашу. Разве я не просил тебя довериться мне?

– Доверяй, но проверяй. И проверку ты не прошел. – Арчи оскалился и занял боевую стойку.

– Я защищался, Арчи. Ты сам меня вынудил. Я же говорил, что не для этого сюда пришел. – Он развернул шокер гвоздями к себе и другим концом протянул его Арчи. Арчи недоверчиво посмотрел на Семена, и аккуратно, со всей внимательностью забрал шокер, остерегаясь, что в последнюю секунду Семен что-нибудь учудит. Семен же попросту отдал ему его вещь. – А сейчас ты мне доверяешь?

– Допустим, – ответил Арчи и опустил шокер.

– Тогда попроси ее выключить свет на тачке, пока нас никто не заметил. Если нас никто не заметил. Я и без того очень сильно рискую, встречаясь с тобой с глазу на глаз, а ты, наверное, рискуешь еще больше. Но я точно не знаю.

Арчи подумал над его словами и попросил Кейт выключить фары и габаритные огни. После неяркого, но освещения, вновь стало темно, еще темнее, чем до этого, но через некоторое время глаза Арчи привыкли, и он уже мог хорошо видеть высокий и широкий силуэт Семена. На улице только-только начинало светать.

– Для меня найдется местечко в машине? – спросил Семен. – Если, конечно, вы не против.

– Думаю, найдется. – Арчи повернулся к автомобилю и показал друзьям знак ОК сомкнутыми пальцами. Они его, вероятно, не видели. – Только ты будешь сидеть рядом с Луной. Надеюсь, тебя это не потревожит.

– Если только она меня не укусит.

– А ты не давай ей повода.

– Не дам.

Они подошли к седану Макса. Арчи попросил Алекса подвинуться на заднем сидении так, чтобы между ним и Семеном сидела Луна. Сам он сел вперед, где и сидел до этого. Кейт дернула ручку двери и убедилась, что она вновь функционирует. Алекс погладил Луну, и та перестала рычать на Семена.

– Он нам не угроза, – сообщил Арчи Алексу и Кейт, – зря Макс переживал. Если бы не его устройство, вообще не было бы никаких проблем. Все недоразумения позади.

– Надеюсь, – пробубнила Кейт и закатила глаза. Никто этого не заметил.

– Я, наверное, пойду. Не хочу вас смущать. – Семен, чувствуя себя не в своей тарелке, хотел покинуть салон автомобиля.

– Сиди уже, раз зашел. Зря что ли мы сюда ехали посреди ночи? Просто расскажи нам то, что хотел рассказать, – настояла Кейт.

– Семен, начинай, пожалуйста, – попросил его Арчи. – Стычки нам больше не нужны. Какими секретами «ЗТ» ты хотел со мной поделиться, и как они со мной связаны?

Ветер сильным потоком качнул автомобиль, что из багажника донеслись звуки ударяющихся друг о друга металлических предметов. Арчи понадеялся, что с акустикой, которая, по словам Макса, до этого там находилась, все будет в порядке. Мощная струя холодного воздуха, как из кондиционера, задула в открытую щелку окна водительской дверцы. Если бы не заплетенная коса Кейт, ее волосы раздуло бы во все стороны. Она подняла окно и возрадовалась, что механизмы автомобиля перестали препятствовать ее действиям.

– Погода точно настроена против нас. То мгла и ад, то ад и мгла. – Кейт поправила прядь волос, все-таки выпавшую от сквозняка.

– Не то слово, – подтвердил Алекс. – Качает, как лодку на волнах.

– Лишь бы не как вчера… теперь уже позавчера…

– Ага. Мы как раз ехали в автобусе, когда началась стихия, – вставил Семен. – Я думал, нас придавит крышей дома или еще чего. Благо, все быстро закончилось.

– Что было, то прошло, Семен. Не отходи от темы. Что там с «Злеными технологиями»? – спросил Арчи.

– Хорошо, я отвечу, но для начала я должен знать, что тебя самого связывает с «ЗТ»? У тебя есть какие-то предположения?

– Нет. Если бы я знал, мы бы с тобой здесь сейчас не сидели.

– Ты ничего не скрываешь?

– Конечно, нет.

– Ладно. А что ты знаешь о «ЗТ»?

– Да что ты все заладил, «знаешь, не знаешь»? Ты, Семен, вопросы пришел задавать или делиться информацией?

– Так ты ничего не знаешь, да?