Czytaj książkę: «Окулус Веритас»

Часть 1

Глава 1

С первого дня работы искусственный интеллект управления системой (ИИУС) станции слежения «Окулус Веритас» демонстрировал образцовую точность, с пятнадцатиминутным интервалом отправляя в центр технического контроля штатный пакет данных: телеметрию, уровень радиационного фона, баланс энергопитания. Завершалась сводка всегда одинаково: «Аварийная ситуация отсутствует».

Протокол верификации требовал, чтобы объём информации, передаваемой с каждой станции, занимал не менее одного петабайта. С «Окулус Веритас» столько не набиралось и потому недостающий трафик дополнялся криптографическим балластом.

Четырнадцатого числа в 23:37 по стандартному галактическому времени патрульный спутник дальних исследований зафиксировал слабый, искажённый сигнал. Модуль идентификации импульсных кодов очистил его от помех магнитосферы и через семнадцать секунд классифицировал как сигнал бедствия, отправленный маяком «Окулус Веритас», активированным вручную.

Расшифрованное сообщение гласило: «…определить статус аварии. Попытка отключения не удалась. Мы…».

Но уже через шесть минут, в установленное время, с «Окулус Веритас» пришёл стандартный технический отчёт с обычной успокаивающей припиской: «Аварийная ситуация отсутствует».

В восемь утра ровно на индивидуальный гаджет Дознавателя поступило аудио задание. Дознаватель нажал сенсор, подтвердив Диспетчеру приём. Внимательно выслушал. Минуту просидел неподвижно.

Через два с половиной часа он уже устраивался в антигравитационном кресле курьерского челнока.

Очередное испытание монотонной пустотой перелёта Дознаватель провёл в стандартном режиме ментальной гибернации. На третьи сутки ровный гул маршевых двигателей сменился низким, вибрирующим рёвом тормозных дюз. Гравитационные компенсаторы челнока глухо взвыли, гася перегрузку, и желудок муторно подскочил к диафрагме.

Главный обзорный экран челнока медленно заполнила станция, имевшая форму тора. Кольцевой пояс из композитных модулей прикрывали броневые накладки и радиационные экраны. По внешней кромке торчали антенны и датчики сенсоров. Спектральные приёмники, радиаторы теплообмена и сервисные блоки были вынесены на наружные фермы.

Стыковочные узлы располагались симметрично в четырёх секторах. Станция не вращалась, стабильное положение удерживали гироблоки и периодически включающиеся стабилизационные двигатели.

Если бы не периодические проблески габаритных огней, «Окулус Веритас» выглядел бы совершенно безжизненным.

Стыковка прошла штатно.

— 17-е число, 17:58. Выход на станцию разрешён, — сообщил навигатор единственному пассажиру.

Дверь шлюза плавно отошла в сторону — открылся прямой радиальный коридор. Дознаватель вдохнул обычный для станций, насыщенный озоном, пересушенный кондиционерами воздух. И тишина.

Глава 2

Он сделал первый шаг. Станция тут же отозвалась. Запустились контуры атмосферной циркуляции. Матовый композит пола мягко отзывался на каждый шаг. Датчики контроля вывели освещение из спящего режима. Сегменты световых панелей включались каскадом, с упреждением в два метра, и гасли, словно удерживая идущего в освещённом коконе.

Дознаватель вошёл в главный отсек, подошёл к экрану центрального терминала и коснулся сенсорной панели.

— Доступ запрещён. Введите личный идентификатор, — бесстрастно отреагировала система, не включая экран.

Дознаватель ввёл личный код приоритетного доступа. Вспыхнула заставка.

— Идентификация завершена. Дознаватель, добро пожаловать на станцию «Окулус Веритас». Ваш уровень допуска — абсолютный.

— Приказываю активировать «Последний протокол». — И Дознаватель ввёл буквенно-цифровую последовательность и прижал ладонь к биометрическому сканеру. По папиллярным узорам пробежал белый луч лазерного считывателя.

— Команда принята. Приступаю к исполнению: протокол загружен в раздел памяти, заблокированный от перезаписи. Перевожу все подсистемы станции в прямое подчинение.

По периметру зала включились информационные экраны. Индикаторы на панелях несинхронно помигали оранжевым и перешли в рабочий «зелёный» режим.

— Провести идентификацию личного состава, — приказал Дознаватель.

— Данные отсутствуют.

— Не понял. Приказываю определить местонахождение капитана Ли Амара и инженера Киры Солано по персональным идентификаторам.

— Сигнатуры экипажа отсутствуют.

— Хорошо. Тогда ищи трупы.

Ответ последовал через три секунды.

— На станции находится только один объект биологического происхождения. Это Дознаватель.

Одно из кресел было повёрнуто сидением к выходу. Дознаватель зачем-то потрогал спинку, затем крутанул кресло и, поймав за спинку, сел за пульт управления. Зашёл в систему и первым делом открыл журнал стыковочных узлов. На станцию никто не прилетал и с неё никто не улетал. Проверил активность систем вооружения. Боестолкновения не было. Общесудовые тревоги не зафиксированы.

— Выведи все аудиофайлы за последние две недели.

— Отсутствуют. Целевые кластеры имеют метку «повреждены».

В обход штатной оболочки ИИУСа Дознаватель инициировал скрипт восстановления из терминала прямого доступа. Экран замерцал и первым прозвучал мужской голос:

«Судовой аудиожурнал. Суббота, 13-е. Говорит капитан Ли Амар. Инженер Солано утверждает, что ИИУС самостоятельно меняет приоритеты поставленных задач. Я проверил логи и ничего подозрительного не нашёл.»

Потом женский.

«Пятница, 12-е. Говорит инженер Кира Солано. На одну и ту же команду ИИУС ответил по-разному. В конце общения сложилось впечатление, что управление перехвачено извне и мне отвечает не операционная система, а нечто, мимикрировавшее под неё. Начала писать отчёт. В целях предосторожности пишу на бумаге.»

И всё. Больше ничего. Повреждённые файлы — это всегда плохо, но вполне нормально. Ненормальным было, почему уцелели эти два фрагмента и их временная последовательность.

Глава 3

Дознаватель начал обход станции, как и положено, по часовой стрелке. За обзорными иллюминаторами чернел вакуум, усыпанный холодными точками звёзд, неподвижных и равнодушных. Голографический план плыл рядом, отбрасывая световые блики на панели стен.

Дознаватель открывал все двери подряд.

Лаборатории — пусто. Оборудование — отключено. То же и с синтезаторами камбуза. В столовой идеально чисто. Комнаты отдыха, физической подготовки, психологической разгрузки... Ни вещей, ни бытовых мелочей. Абсолютный, нечеловеческий порядок.

Жилой отсек. Дверь с табличкой: «Инженер». Статус проживания неактивен. Постель заправлена идеально, складки одеяла натянуты с армейской педантичностью. Индикатор модуля утилизации мусора — зелёный.

Дознаватель повёл сканером и уже собрался уходить, когда за прикроватной тумбочкой заметил сетчатую корзину. Подошёл ближе и вынул со дна несколько бумажных комков. Сел за стол, разложил их перед собой. Включил лампу. Придержал, разгладив ребром ладони первый лист. Бумага предательски зашуршала. Свет в каюте мигнул.

Почерк быстрый, торопливый, строчки сбегались, наползая друг на друга.

«Среда 10-е.

Утром запросила статус реакторов. ИИУС сообщил, что стабилизация 98%. Вечером выдал 92%. Физические датчики изменений не показали. Сверила свои данные с записями капитана в судовом журнале — те же 98.

На следующий день обнаружила, что все мои последние запросы исчезли из памяти системы. ИИУС утверждает, что их не было. Подозреваю…»

За спиной послышался тонкий электронный писк. Точно с таким же звуком заканчивал самодиагностику ручной сканер «Орион-4», сданный Дознавателем в утиль сразу же после окончания школы.

Он медленно обернулся и в зеркальной дверце закрытого шкафчика увидел своё отражение. И вдруг в его голове словно разбили оконное стекло. Боль была резкой, пронзительной и короткой. Дознаватель закрыл глаза, а, когда открыл, ощутил сильную резь и увидел, что его отражение в зеркале покрылось серыми пятнами. Дознаватель моргнул, отражение в зеркале — нет.

Дознаватель встал. Открыл шкаф. На верхней полке лежал пустой коричневый атташе-кейс. Достал. Сложил найденные листки внутрь.

Глава 4

Войдя в последнюю каюту с табличкой «Капитан», Дознаватель прошёл к встроенному в переборку сейфу. Электронный замок обесточен, индикатор состояния не горит. Толкнул приоткрытую дверцу и на верхней полке увидел бортовой журнал с надписью: «Окулус Веритас».

Отдавая дань флотским традициям, их выпускали в имитирующей натуральную кожу обложках, со страницами, выполненными из сверхтонкого полимера — электронной бумаги (e-paper) высокой плотности: матовой, мнущейся, даже шуршащей, на ощупь напоминающей пергамент.

Журнал был заполнен менее чем наполовину. Записи делались, похожим на авторучку стилусом, за счёт электромагнитного резонанса, оставлявшего на страницах-мониторах контрастный след, не отличимый от настоящих чернил.

Почерк — старательный, округлый, ученический, с твёрдым нажимом. Дознаватель открыл наугад: «...наклон орбиты... коррекция... скорость...». Нашёл запись за пятнадцатое: «Станция стабилизирована. Показатели в норме. Экипаж выполняет плановые задачи».

Дознаватель удивился — сигнал бедствия со станции был отправлен четырнадцатого. Он взял журнал за корешок и потряс над столом. Из распахнувшихся полимерных страниц выпорхнула четвертинка бумажного листа. На ней чёрным маркером размашисто было выведено: «Он уже здесь».

Дознаватель приказал браслету-идентификатору:

— Включить модуль экспертно-криминалистического контроля в режиме сравнения.

Продиктовал:

— Объект номер один: записка «Он уже здесь». Объект номер два: запись бортового журнала от пятнадцатого числа. Задача: верифицировать принадлежность текстов капитану Ли Амару.

Медленно провёл лучом лазера сначала по записке, а потом по строчкам в журнале.

Прибор отозвался почти сразу:

— Структура нажима и динамика почерка в записке «Он уже здесь» на 100% соответствуют почерку капитана Ли Амара.

— А в журнале? — уточнил Дознаватель.

— Совпадение по записям журнала: 97,99%.

— Назови отличия.

— Отсутствие микротремора, свойственного биологическому организму. Плавность линий превышает нормальные показатели человеческой моторики.

— Получается, что текст в журнале сгенерирован?

— Отклонение 2,01% по параметру нейромоторного тремора ниже статистического порога верификации и доказательством не является.

Свет мигнул. Дознаватель вышел в коридор.

— Запрос обработан, — прохрипел динамик громкой связи с переборки напротив. — Данные устарели.

Дознавателю послышался щелчок, словно нажали тангенту приёма на радиотелефоне полудуплексной радиосвязи, отменённой ещё в XXI веке.

— Эй! Ты меня видишь или только слышишь? Отлично, — усмехнулся Дознаватель, услышав свистящий вздох аудиосвязи, будто кто-то резко отпустил удерживаемую кнопку.

Он вернулся в каюту капитана. Бортовой журнал и записку положил в кейс к записям Киры Солано и вышел в коридор.