Czytaj książkę: «О подражании Христу»

Полная версия

Пер. с латыни К. П. Победоносцева

Пер. с английского К. Г. Кравчука

Редактор К. Г. Кравчук

© К. Г. Кравчук. Редакторская версия, 2021

© ООО ИД «Ганга». Издание, оформление, 2021

Предисловие

«О подражании Христу» – самая известная и любимая книга западного христианства после Библии, вдохновляющее всеобъемлющее руководство по христианской духовной практике как для монахов, так и для мирян. Она состоит из четырех отдельных, независимых трактатов, написанных в Нидерландах в разное время, между 1420 и 1427 гг., и опубликованных на латинском языке.

Ее авторство, доподлинно не установленное, приписывается Фоме Кемпийскому (родился в конце 1379 г. или в начале 1380 г., умер в 1471 г.), который трудился на поприще каноника и переписчика в общине «Общей жизни», поддерживающей движение «Нового благочестия». Движение «Нового благочестия» (Devotio moderna), основанное нидерландским богословом Гертом Гроте (1340–1384), возникло как реакция на духовный упадок в церкви, искажение монашеских традиций и неподобающий моральный облик духовенства и ратовало за возврат к изначальным практикам христианства и освобождение Евангельского учения от громоздкой многовековой надстройки. Написание и последующее распространение трактатов, составивших впоследствии книгу «О подражании Христу», имело целью утвердить приоритет внутренней жизни во Христе, – не осуждая церковных традиций, но лишь призывая к их подобающему духовному наполнению.

Фома Кемпийский не считал эти четыре трактата единой работой и не дал ей общего названия. Нынешнее название «О подражании Христу» происходит от названия первой главы первого трактата. Книгу также иногда называют «О следовании Христу».

Книга быстро стала популярной у христиан разных стран и исповеданий. Она была переведена более чем на 50 языков. Ею восхищались в Европе такие выдающиеся люди, как Томас Мор (1478–1535), св. Игнатий Лойола (1491–1556), св. Роберт Беллармин (1542–1621), Готфрид Лейбниц (1646–1716), основатель методизма Джон Уэсли (1703–1791), величайший французский драматург Пьер Корнель (1606–1684), Тереза из Лизьё ¹, Томас Мертон (1915–1968) ²; в России – великие поэты А. С. Пушкин и М. Ю. Лермонов, выдающиеся писатели Д. Н. Фонвизин, С. Т. Аксаков, Н. В. Гоголь, которому она помогла выйти из состояния подавленности и обратиться к Богу. Ею пользовались в своих трудах свт. Дмитрий Ростовский (1651–1709) и свт. Иоанн Тобольский (1651–1715), ее высоко ценил свт. Филарет Московский (1782–1867).

К. П. Победоносцев (1827–1907) в предисловии к своему переводу этой книги в 1869 г. написал:

«Книга „О подражании Христу“, без сомнения, не имеет у нас церковного авторитета, если смотреть на нее с догматической точки зрения; но наряду с нею немало есть книг, не имеющих авторитета догматического, но тем не менее составляющих любимое чтение у людей простых и благочестивых. Творение Фомы Кемпийского привлекает к себе особенно духом горячей любви, который повсюду разлит в нем. Кроме того, на каждой странице, в каждой главе этой книги звучит одна основная мысль, никогда не перестающая возбуждать созвучие в сердцах, испытанных жизнью и ищущих в вечности разрешения вопросов, разбившихся у них о жизнь, не получив в ней ответа. Эта основная мысль „Подражания“ – мысль о суете и суетности желаний и дел человеческих… Вот причина, почему книга „О подражании Христу“ не переставала и не перестанет привлекать к себе читателей, особливо испытанных, обремененных жизнью. Может быть, многие, приступая к ней, ищут не столько поучения, сколько утешения – посреди житейской печали, одушевления – посреди житейской суеты и уныния, и любят ее оттого, что находили в ней и то и другое».

Стоит отметить, что на фоне общего радушного отношения к этой книге в России в XIX веке резко отрицательно отзывался о ней свт. Игнатий Брянчанинов (1807–1867), считая ее «написанной из состояния прелести» и несоответствующей духу православной аскетической традиции.

Книга «О подражании Христу» была высоко оценена также и представителями нехристианских духовных направлений. Свами Вивекананда, индуистский духовный учитель XIX века, основатель «Общества веданты», проводил множество параллелей между учением «О подражании Христу» и «Бхагавадгитой». Он сделал частичный перевод «О подражании Христу» на бенгальский язык в 1899 году и написал к нему предисловие. Чандра Свами Удасин (род. 1930), современный индийский святой, рекомендует читать эту книгу всем, кто хочет понять учение Иисуса Христа и то, как ему следовать.

В этой книге, как справедливо отмечают ее поклонники, философия становится мудростью любви, а не просто остается любовью к мудрости.

«О подражании Христу» традиционно рекомендуется читать в духе lectio divina («божественное», или «духовное», чтение), где есть четыре связанных друг с другом этапа: 1) читать; 2) размышлять над прочитанным; 3) покоиться в чувстве близости Бога или Его присутствия; 4) жить в свете нового понимания.

Данное издание основывается на переводе с латинского языка К. П. Победоносцева, сделанного им в 1869 г. с некоторыми сокращениями. В нем восполнено то, что не было переведено К. П. Победоносцевым, устаревшие слова и выражения заменены на употребляющиеся в наше время, а также внесены некоторые исправления после сверки с нижеуказанными переводами на английский и частично с латинским оригиналом. Для перевода использовались два издания на английском – The Imitation of Christ by Thomas a Kempis. Translation from the latin by Joseph N. Tylenda, S.J., 1998 и The Imitation of Christ by Thomas a Kempis. Translation by Leo Sherley-Price, 1952. Книга содержит как многочисленные точные цитаты из Библии, так и изложенные вольно. Некоторые из них отмечены в сносках.

К. Кравчук

Книга I
Наставления, полезные для духовной жизни

Глава первая
О подражании Христу и презрении всех сует мирских

1.1. «Кто последует за Мною, тот не будет блуждать во тьме»³, – сказал Господь. Этими словами зовет нас Христос подражать жизни и нравам Его, если хотим воистину просветиться и избавиться от всей слепоты сердечной. Итак, да будет нам главное попечение – внимать жизни Иисуса Христа.

1.2. Учение Христа превосходнее всякого учения святых, и тот, кто имеет Его Дух, найдет в учении Христа манну сокровенную⁴. Но со многими бывает, что хотя и часто слышат Евангелие, однако мало чувствуют желания [ему следовать], потому что Духа Христова не имеют. А кто хочет в полноте и сладости уразуметь слова Христовы, тот пусть постарается всецело строить жизнь свою по образцу жизни Христовой.

1.3. Что пользы тебе высокоумствовать о Троице, когда нет в тебе смирения и оттого ты Троице не угоден? Истинно, не высокие слова делают нас святыми и праведными – лишь жизнь добродетельная угодна Богу. Я бы предпочел чувствовать раскаяние, чем знать, как определить его.

Если знаешь всю Библию и все изречения мудрецов, как поможет тебе это без любви и благодати Бога? Все – пустая тщета, все – пустое⁵, помимо любви к Богу и служения Ему одному ⁶. Презрев мирское, взирать на Небесное Царствие – вот верховная мудрость.

1.4. Суета – искать богатства гибнущего и на него возлагать упование.

И то суета – гоняться за почестями и на высоту [мирскую] подниматься.

Суета – прилепляться к желаниям плоти⁷ и того желать, от чего после надо понесть тяжкое наказание.

Суета – желать долгой жизни, а о доброй жизни мало иметь попечения.

Суета – о нынешней только жизни заботиться и не думать о той, что грядет.

Суета – возлюбить, что скоро проходит, и не спешить туда, где пребывает вечная радость.

1.5. Почаще вспоминай изречение: «Не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием»⁸. Попекись же отвратить свое сердце от любви к видимому и обратись к тому, что невидимо, ибо кто потакает дурным страстям своим, тот оскверняет совесть и теряет благодать Божию.

Глава вторая
О смирении

2.1. Всякий человек по природе желает знать⁹; но в знании без страха Божия ¹⁰ какая важность? Лучше, поистине, смиренный поселянин, кто Богу служит, чем гордый знаток хода небесных светил¹¹, презревший познание себя.

Кто познал себя, тот ничтожен в собственных глазах, и похвала людская его не тешит. Если знаю все на свете, а в любви не пребываю, какая польза мне от этого пред лицом Того, Кто будет судить меня по делам моим?

2.2. Успокой в себе излишнее желание знаний; от него тебе прибудет великое рассеяние и обольщение. Знающие любят, чтобы их почитали мудрецами. Много есть такого знания, от которого мало пользы душе или никакой пользы не бывает, и весьма безумен, кто наиболее печется о том, что не служит к его спасению. Множеством слов не насытится душа, а благою жизнью ум освежается, и чистая совесть дает крепкую уверенность в Боге.

2.3. Чем больше и чем совершеннее знаешь, тем строже судим будешь, если не прибудет тебе от этого святости в жизни. Не превозносись же никаким искусством и никаким знанием, будь осмотрителен с данным тебе ведением. Если кажется тебе, что многое знаешь и разумеешь достаточно, уверься, что несравненно больше еще того, чего не знаешь. Не заносись ¹², но лучше признавай свое неведение. К чему желаешь превозноситься пред кем-либо, когда столько найдется людей ученее тебя и совершеннее в законе Божьем? Если хочешь что на пользу знать и на пользу чему научиться, желай, чтоб не знали тебя и ни во что не ставили.

2.4. Познать себя и презреть себя – вот выше всего и всего полезнее знание. Себе самому ничего не присваивать, а о других всегда думать доброе и высокое – вот великая мудрость и совершенство. Когда видишь, что другой явно согрешает или что тяжкое совершил, не считай, что ты лучше – ибо тебе неведомо, как долго ты сам сможешь оставаться в благом состоянии.

Все люди бренны и слабы – и не думай, что сам подвержен слабости менее, чем другие.

Глава третья
Об учении Истины

3.1. Блажен, кого Истина сама собою учит, не преходящими образами и словами, но так, как сама есть.

Свое мнение и свое чувство часто нас обманывает и немного видит. Что пользы высокоумствовать о скрытых и темных предметах, о знании которых не спросят нас в Судный день? Великое безумие, что, оставив полезное и нужное, все старание прилагаем к любопытному и вредоносному. Очи имеем, а не видим.

3.2. И что нам во всяческих родах и видах? С кем говорит Слово Вечное, тот свободен от умствования. От единого Слова все, и все говорит о Едином – том Начале, говорящем с нами. Без этого Слова ни у кого нет ни разумения, ни верного суждения. А для кого Оно стало всем, и кто сводит все к Нему и все в Нем видит – тот может быть постоянен сердцем и в Боге пребывать покойно.

О Боже, Истина [живая], даруй мне быть единым с Тобой в Любви непрестанной. Я часто бываю утомлен тем, что слышу и что читаю: в Тебе все, чего я жажду. Пусть ученый утихнет, пусть все твари умолкнут пред Тобою – Ты один говори со мной.

3.3. Чем более соединен с Тобой и прост внутри будешь, тем больше и совершеннее без труда уразумеешь, ибо свыше получишь свет разумения.

Чистый, простой и твердый дух во многих делах не рассеивается, ибо все делает во славу Божию и старается быть внутренне свободным от своекорыстия. Что тебя всего более тяготит, всего более тебе мешает? Свои необузданные желания сердца.

Добродетельный и благочестивый человек прежде располагает в уме те дела, что надлежит ему сделать. Не дело то влечет его к желанию порочною склонностью, но сам он склоняет свое дело к суду правого намерения и правого разума.

Не тому ли всего труднее борьба, кто старается победить себя самого? И вот какое должно быть наше дело: себя самого побеждать и каждый день от того становиться сильнее и восходить на лучшее.

3.4. Ко всякому совершенству в этой жизни какое-либо несовершенство примешано, и всякое умозрение наше не без темноты бывает. Смиренное самопознание вернее ведет к Богу, чем глубокое исследование в науке.

Не требуется осуждать науку или познание о вещах: знание само по себе добро и от Бога установлено; но всегда предпочитать ему должно добрую совесть и жизнь добродетельную. Многие заботятся больше о знании, чем о доброй жизни; оттого часто заблуждаются и мало приносят плода, либо вовсе без него остаются.

3.5. О, когда бы такое же старание прилагали к искоренению пороков и к насаждению добродетелей, какое прилагают к возбуждению споров! Не было бы столько зла и соблазнов в людях, не было бы такой распущенности в монашеских общежитиях. Верно, когда придет Судный день, не спросится у нас, что читали мы, а спросится, что мы делали, не спросится, хорошо ли мы говорили, а спросится, праведно ли жили.

Скажи мне только, где те наставники и учителя, кого хорошо знал ты, покуда они были еще в живых и процветали в науке? Уделом их уже другие владеют – и не знаю, вспоминают ли о них. Покуда жили они, казались еще чем-то, а теперь и не говорят о них.

3.6. О, как скоро слава мирская проходит!¹³ Когда бы жизнь их была столь же высока, как их ученость, тогда бы во благо они изучали науку и во благо читали.

Как много погибающих в нынешнем веке от суетной науки, оттого что мало заботились о служении Богу! Оттого что хотели быть великими, а не смиренными, погрязли в пустых рассуждениях ¹⁴.

Истинно велик, кто любовь имеет великую. Истинно велик, кто сам в себе мал и ни во что вменяет самый верх почести. Истинно благоразумен, кто все земное нечистотами считает и радеет лишь обрести Христа¹⁵. Истинно ученый тот, кто творит волю Божию, а свою волю оставляет.

Глава четвертая
О благоразумии в действиях

4.1. Не следует верить всякому слову или внушению, но должно взвешивать его осторожно и неторопливо – согласуется ли с волей Божьей. Вот горе: часто верится и говорится о другом скорее злое, чем доброе; такова наша немощь! Но муж совершенный не будет легковерен ко всякому рассказу, ибо знает немощь человеческую, как она податлива ко злу и как наклонна к падению в слове.

4.2. Великая мудрость – не быть поспешным в действиях и не упорствовать в собственном мнении. Кто имеет эту мудрость, тот не станет верить без рассуждения каким бы то ни было речам человеческим, а что слышал и чему поверил, не спешит передавать вслух другим.

С мудрым и рассудительным человеком веди совет свой; ищи, кто лучше тебя – с ним посоветоваться, прежде чем станешь следовать совету своей мысли. Добрая жизнь делает человека мудрым в глазах Бога и многоопытным. Кто сам в себе больше смиряется и покоряется Богу, в том изо всех больше будет мудрости и покоя.

Глава пятая
О чтении Писаний

5.1. Истины надобно искать в Священных писаниях, а не красноречия. Всякое Священное писание должно читать в том духе, в котором оно писано.

Мы должны искать в Писании полезного прежде, чем тонкости слова. Также охотно должны читать благочестивые и простые книги, как и книги глубокие и возвышенные. Не соблазняйся именем писавшего, великую ли, малую ли писательскую славу оно имеет: пусть одна любовь к чистой истине влечет тебя к чтению. Не спрашивай, кто сказал, внимай тому, что сказано.

5.2. Люди преходят, но вечна верность Господня¹⁶. Невзирая на лица – многообразно говорит с нами Бог. Любопытство наше часто мешает нам в чтении Писаний, когда хотим выразуметь и обсудить там, где надо пройти простою мыслью.

Если хочешь извлечь пользу, читай в смирении, в простоте, в вере – но не стремись прослыть человеком ученым. Спрашивай охотно и слушай в молчании речи святых; не пренебрегай и притчами древних, ибо не без причины они предложены.

Глава шестая
О беспорядочных желаниях

6.1. Как только человек беспорядочно чего-либо возжелает, тотчас становится беспокоен. Гордый и жадный никогда не покойны. Неимущий и смиренный духом живет в изобилии покоя.

Тот человек, кто еще не совершенно умер для себя, скоро искушается и побеждается в малом и презренном. Кто слаб духом и отягощен еще плотью и наклонен к чувственному, тому весьма трудно совсем отвлечь себя от земных желаний. И оттого, уклоняясь от них, часто впадает в печаль и скор на впадение в гнев на того, кто ему поперечит.

6.2. А если бы достиг он того, чего так желает, тотчас чувствует тяжесть от суда совести: зачем последовал страсти своей, – страсть не может дать ему покоя, которого он искал.

Итак, истинный покой сердцу найдем в противлении страстям, а не в служении им. И нет покоя в сердце у идущего на поводу у плоти, у преданного внешнему: покой в ревностном, духовном человеке.

Глава седьмая
Об избегании суетной надежды и гордыни

7.1. Суетен, кто надежду свою полагает в людях или сотворенном. Не стыдись служить другим из любви к Иисусу Христу и казаться бедным в мире этом.

Не старайся полагаться лишь на себя, но вверь себя Богу. Делай что в твоих силах, и Бог пособит доброй воле твоей. Не полагай веры на свое знание, на искусство смертного человека, кто б он ни был, но уповай на милость Божию. Бог помогает смиренным и смиряет гордецов.

7.2. Не кичись ни богатством, когда есть богатство, ни друзьями, когда есть влиятельные друзья, но Бога восславь, Кто все дарует и превыше всего – Себя Самого дать нам желает.

Не кичись крепостью или красотою тела, ибо малая болезнь портит его и безобразит. Не услаждайся сам своим искусством или умом своим, чтобы не стать неугодным Богу, – ибо от Него все, что можешь ты иметь по природе доброго.

7.3. Не считай себя лучше других, чтоб не явиться мерзким Богу, ведающему все, что есть в человеке. Не гордись добрыми делами, ибо Божий суд отличен от людского, и что мило людям, часто противно Ему.

Если есть в тебе что доброго, научись видеть еще больше добра в других – дабы сохранять смирение. Не будет никакого вреда, если ниже всех себя поставишь, но вред большой, когда хоть над одним себя возвысишь. Смиренный пребывает в покое, а в сердце у гордого ревность и негодование.

Глава восьмая
О том, чтобы не слишком сближаться с людьми

8.1. Не всякому человеку открывай сердце свое, но с мудрым и богобоязливым обсуждай свои дела. Не якшайся с юнцами и людьми посторонними. Не угождай богатым и не привыкай являться к вельможам.

Сходись со смиренными и простыми, с благоговейными [к Богу] и с благонравными; с ними беседуй о том, что служит к назиданию. Не сходись близко ни с одной женщиной, но всех вообще добрых жен поминай перед Богом. Единому Богу и ангелам Его желай быть близок, но у людей избегай известности.

8.2. Любовь ко всем иметь надобно, но сближаться со всеми не стоит. Случается иногда, что покуда не знают человека, сияет добрая его слава, а когда получше узнают – помрачается око, на него глядя. Мы думаем больше понравиться людям, когда близко живем с ними, и тут, напротив, становимся им неприятны, когда распознают в нас нравы недобрые.

Глава девятая
О послушании и подчинении

9.1. Великое дело быть в послушании, жить под руководством старшего и не быть себе хозяином. Гораздо безопаснее быть в подчинении, чем властвовать. Многие остаются в повиновении больше из неволи, чем по духу любви: таким людям тяжко, и они малодушно ропщут. Не войдут они в свободу Духа, покуда не подчинят себя всем сердцем из любви к Богу.

Сколько ни метайся, лишь в одном найдешь покой: в смиренном подчинении власти старшего. Мечтая о местах и меняя места, многие обманулись.

9.2. Правда, что всякий охотно действует по чувству своему и склоняется более к тем, кто с ним согласно чувствует. Но если Христос посреди нас, тогда необходимо нам оставить даже привычку чувствовать по-своему ради блаженного покоя. Кто так премудр, что все в полноте знать может? Итак, не полагайся слишком на свое чувство, но пожелай прислушаться и к чувству других людей. Если и благое свое чувство ты ради Бога оставишь и за другим последуешь, получишь великую от того пользу.

9.3. Часто слыхал я, что безопаснее выслушивать и принимать совет, чем давать его. Может случиться, что каждому свое чувство благим кажется, но не соглашаться упорно с другими, когда рассудок или дело того требует, – это признак гордыни или упрямства.

Глава десятая
Об излишестве в словах

10.1. Насколько можешь, сторонись людских сборищ: много мешают толки о делах мирских, даже и тогда, когда в простоте мысли толкуем, ибо скоро входит суета и оскверняет и пленяет нас. Желал бы я больше молчать и реже общаться с людьми.

Но отчего, когда так редко возвращаемся мы к молчанию со спокойной совестью, отчего все-таки так часто вступаем в разговоры и рассказываем басни друг другу? Оттого часто разговариваем, что многими толками ищем друг друга утешить и облегчить хотим сердце, отягченное разными мыслями. С великой охотою говорим о том, что любим или чего желаем, или что противно нашему чувству.

10.2. Но увы! Суетно хотим, напрасно ищем; все это – внешнее утешение и немалая помеха внутреннему и Божественному утешению. Потому надобно блюсти себя и молиться, чтобы не проходило время в праздности.

Если прилично говорить и пришло время слову, говори, что служит к назиданию. Дурная привычка и небрежение тем, что нам на пользу, – вот что всего больше мешает хранить уста наши. Но благочестивая беседа о вещах духовных немало служит нам на духовную пользу, особливо там, где одной мыслью и одним духом связанные в Боге между собою сообщаются.

Глава одиннадцатая
О покое и усердии в духовном преуспевании

11.1. Много можем иметь покоя, когда не будем заниматься чужими словами и делами и тем, что к попечению нашему не относится. Как может долго пребывать в покое тот, кто вмешивается в дела чужие, ищет развлечения вовне, мало и редко внутрь себя обращается? Блаженны простые сердцем, ибо они насладятся покоем в избытке.

11.2. Отчего некоторые из святых стали так совершенны и так способны к созерцанию? Оттого, что старались вовсе умертвить в себе все земные желания; и потому возмогли они всем сердцем прилепиться к Богу и со всею свободою внимать Ему. А мы слишком заняты собственными страстями, слишком много о преходящем заботимся. Редко умеем и один порок победить совершенно и не радеем о ежедневном преуспевании; оттого и остаемся холодны и равнодушны.

11.3. Когда бы мы совершенно углубились сами в себя и не опутывались бы внешними заботами, могли бы разуметь и Божественное, могли бы вкусить и от Небесного созерцания. Всего более мешает нам то, что мы не свободны от чувственных желаний и страстей и не вступаем на деле на путь совершенный святых. Когда случится и небольшое несчастье, тотчас падаем духом и обращаемся к человеческим утешениям.

11.4. Когда бы твердо решились мы выстоять в битве, как подобает доблестному мужу, конечно, ощутили бы помощь от Господа с Небес. Он дает нам возможность бороться за победу. Он же Сам готов и помогать борющимся и уповающим на благодать Его. Если только во внешней обрядности полагаем свое преуспевание в духовности, скоро придет конец нашему благочестию. Но у самого корня положим топор ¹⁷, чтобы, очистившись от страстей, достичь покоя ума.

11.5. Если бы мы искореняли в себе всего по одному пороку в год, скоро пришли бы к совершенству. Но, совсем напротив, часто чувствуем, что в начале обращения сами себе казались лучше и чище, нежели после многих годов упражнения. С каждым днем следовало бы возрастать рвению нашему и преуспеванию в добродетели, а ныне и то кажется великим, когда кто успел удержать в себе хоть долю первоначального рвения. Когда бы в начале мы себя принуждали хоть немного, потом все могли бы делать легко и с радостью.

11.6. Тяжело оставлять привычное, и еще тяжелее идти против собственной воли! Но если в малом и легком не победишь себя, то как превозможешь себя в том, что труднее? Запрещай своей склонности в начале и покинь дурную привычку, чтоб она потом мало-помалу не привела тебя к большим затруднениям. О, когда бы ты размыслил, сколько можешь принести покоя себе и другим радости доброй жизнью – тогда, думается, был бы ты заботливее о духовном преуспевании.

Глава двенадцатая
О пользе от несчастья

12.1. Благо нам, что имеем иногда некоторые печали и бедствия, ибо часто возвращают они человека к душе своей, чтобы познал он себя в изгнании и не полагал своего упования ни на что в здешнем мире. Благо нам, что терпим иногда противодействия, что злое о нас думают и не вполне нас разумеют, когда у нас и в деле, и на мысли все доброе. Часто служит это к нашему смирению и предохраняет нас от тщеславия, ибо тогда усильнее ищем внутреннего свидетеля – Бога, когда во внешнем мире люди нас презирают и не дают нам доброй веры.

12.2. Итак, должно было бы человеку всего себя утвердить в Боге, чтоб не имел он надобности искать утешений от других. Когда человека в добром изволении донимают, искушают и терзают дурные мысли, тогда сильнее чувствует, как Бог ему нужен, и сам себе свидетельствует, что без Бога он вовсе ничего не может; тогда стенает и молится, страдая от боли, и тяготит его жизнь, и смерти хочет, чтобы завершиться и быть со Христом¹⁸. Тогда видит он ясно, что в мире не может быть полной безопасности и совершенного покоя.

Глава тринадцатая
О сопротивлении искушениям

13.1. Покуда живем в этом мире, не можем быть без испытания и искушения. Потому-то в книге Иова и написано: «Удел человека на земле – труд подневольный» ¹⁹. Поэтому каждый обязан беречься искушений и бодрствовать в молитве, чтобы его не обольстил дьявол, который никогда не дремлет и всегда ищет, кого бы поглотить. Нет такого святого и совершенного человека, чтоб не имел иногда искушений: и совершенно освободиться от них мы не можем.

13.2. Однако же искушения весьма полезны людям, хотя и несносны они и тяжки: в них смиряется человек, очищается и научается. Все святые проходили через многочисленные искушения и испытания, извлекая из них пользу, а кто не смог выдержать – те оказались негодны и отстали. Нет такого святого учреждения или уединенного места, где бы не было искушений и испытаний.

13.3. Покуда живет человек, не может быть совсем в безопасности от искушений, и в нас самих то, что искушает нас. В похоти рождены мы: едва отойдет одно испытание или искушение, наступает другое, и всегда что-нибудь терпеть нам приходится, ибо мы утратили состояние изначального блаженства.

Многие ищут избежать искушений, и еще тяжелее падают. Одно бегство не дает нам победы; но терпением и истинным смирением можем превозмочь всех врагов своих.

13.4. Кто убегает только от внешних случаев, не вырывая корня, тот мало преуспеет: так еще скорее возвратятся искушения и c большей силой. Мало-помалу, терпением и твердостью, с помощью Божией, более возьмешь, чем суровостью и своенравным порывом. Чаще принимай советы в искушении и сам не обращайся сурово с искушаемым, но давай ему утешение, какого сам себе желал бы.

13.5. Начало всех злых искушений – непостоянство духа и недостаток упования на Бога; как судно без руля носится волнами во все стороны, так человек распущенный, нетвердый в намерении подвергается разным искушениям. Железо испытывается огнем, а праведный человек – искушением. Мы сами часто не знаем своих сил, но искушение открывает, что в нас есть.

Особенно наблюдать надобно за началом искушения, ибо тогда удобнее победить врага, когда еще не смеет он войти в дверь ума, и тут, лишь только ступит за порог, можно отразить его. Так сказал некто: «Не пускай зла в самом начале, иначе поздно уже будет прибегать к лекарствам» ²⁰. Вначале в ум проникает просто помысел, затем воображение приукрашивает это и представляет как желательное, затем следует сильное влечение, затем согласие воли. Вот так мало-помалу враг лукавый входит весь, если в самом начале ему не противодействуешь. И чем дольше человек медлит с отповедью, тем слабее он становится с каждым днем, а сила врага возрастает.

13.6. Некоторые испытывают наиболее сильные искушения в самом начале обращения [в монашество], а другие – в конце [их жизни]. Иные всю жизнь как будто не выходят из тяжкого состояния [искушений]. У иных искушения бывают легче: таков о них промысел Божественный, премудрый и правый. Бог ведает состояние и достоинство каждого человека, и ко спасению избранных Своих все предоставляет.

13.7. Посему не должны мы терять надежду в искушении, но горячею молитвой крепче молить Бога помочь нам во всякой напасти. Ибо, по слову святого Павла, с искушением сотворит Он и выход из него, и силы для его преодоления²¹. Смирим же наши души под дланью Господней во всяком испытании и искушении, ибо спасет Он и вознесет смиренных духом.

13.8. В искушениях и напастях испытывается человек, насколько преуспел он: в том и достоинство больше, и явственнее открывается добродетель. Не великое дело человеку быть благоговейным и ревностным, когда не чувствует тяжести; но если во время напасти устоял он в терпении, то будет великая надежда на усовершенствование.

Иные уберегают себя в больших искушениях, а в ежедневных малых побеждаются так часто, что смиряются и не полагаются на самих себя в великом, когда в малом видят свою слабость.

Глава четырнадцатая
Об уклонении от неосмотрительного суждения

14.1. К себе самому обращай взор и остерегайся судить дела чужие. Человек, когда судит о других, напрасно трудится, часто заблуждается и легко впадает в грех, а когда себя самого судит и разбирает, то всегда трудится на пользу.

Какое чувство вызывает у нас то или иное дело, так мы всего чаще и судим о нем, и своя предрасположенность легко отнимает у нас суд правый. Если бы единственно лишь к Богу было направлено наше устремление – не приходили бы мы так легко в огорчение, когда что-то противоречит нашему мнению.

14.2. Но часто то, что таится внутри нас, отвлекает нас, как и то, что извне приходит. Многие лишь собственный интерес в делах своих ищут, сами того не замечая. Кажется им, что они обретают душевный покой оттого, что получается так, как им хочется и нравится. Если же не то происходит, чего желают они, быстро впадают в беспокойство и удрученность. От различия в чувствах и в мнениях часто бывают распри между друзьями и знакомыми, даже между людьми благоговейными и благочестивыми.

14.3. От старой привычки избавиться трудно, и никто по своей воле не научится дальше своего видеть. Если больше полагаешься на свой ум или свое искусство, чем на благую покорность Иисусу Христу, трудно тебе будет и опоздаешь стать человеком просветленным, ибо хочет Бог, чтобы мы Ему совершенно покорились и всякий разум превзошли бы воспламененной любовью.

Глава пятнадцатая
О делах любви

15.1. Никогда не делай зла – ни ради блага миру, ни из любви к кому бы то ни было; но для пользы нуждающегося следует иногда отложить и доброе дело или изменить его на лучшее. Доброе дело от этого не разоряется, но изменяется на лучшее.

Без любви внешнее делание никому не служит на пользу. Но дело, когда из любви делается, хоть мало будет и невидно, во всем становится плодоносно. Не на то взирает Бог, сколько кто делает, а на то, из чего происходит дело.

15.2. Тот много делает, кто много любит. Много делает, кто хорошо делает. Хорошо делает тот, кто служит общему благу более, чем своей воле. Часто кажется любовь там, где скорее было желание плоти: плотская склонность, своя воля, надежда на воздаяние, желание своей угоды – редко дают устранить себя.

15.3. В ком любовь истинная и совершенная, тот не ищет ничего для себя, но во всем желает только явиться славе Божией. Никому не завидует, потому что не любит никакой отдельной радости и ищет не в себе самом радоваться, но в Боге превыше всех благ желает блаженствовать. Никому не присваивает что-либо доброе, но все во всей целости относит к Богу, от Кого все происходит, в Ком все святые покой находят, обретая завершенность и удовлетворение.

О, когда бы в ком была искра истинной любви, как бы почувствовал он, что суеты исполнено все земное!

Глава шестнадцатая
О терпимости к чужим недостаткам

16.1. Что человек не в силах бывает исправить в себе или в других, то должен переносить терпеливо, доколе Бог иначе не устроит. Подумай, что так может быть лучше для твоего испытания и терпения, без которого нечего много взвешивать заслуги наши. Но должен ты в таких затруднениях молиться, чтобы соблаговолил Бог помочь тебе перенести их смиренно.

16.2. Если после одного-двух увещеваний человек не исправляется, не спорь с ним, но предай все Богу, да будет воля Его и слава во всех слугах Его, силен Бог и злое превратить в доброе.

Учись в терпении переносить чужие недостатки и слабости, какие бы ни были, ибо и у тебя есть много такого, что другие переносить должны. Если себя не можешь сделать таким, каким желаешь, как можешь сделать, чтобы другой был таков, как тебе угодно? Мы ждем от других совершенства, а своих недостатков не исправляем.

16.3. Желаем, чтобы другие были строго обличены, а сами не хотим, чтоб нас обличали. Не нравится нам широкая вольность в других, а сами не хотим, чтоб отказывали нам в том, чего хочется. Желаем, чтобы других стесняли правилами, а сами никак не позволяем, чтобы нас к чему строго принуждали. Явно отсюда, как редко мы умеем судить о ближнем тем же судом, каким о себе судим. Когда бы все были совершенны, как бы тогда возможно было нам терпеть от людей ради Бога?

16.4. Но вот Бог так устроил, чтобы мы научились нести и чужое бремя ²² – ибо нет человека беспорочного, нет человека необремененного, никто сам по себе не достаточен²³, никому своего лишь разума недостаточно; но приходится друг друга поддерживать, друг друга утешать, друг другу помогать и увещевать друг друга.

А сколько у кого есть силы, яснее откроется в случае несчастья; случаи не делают человека слабым, но показывают, каков он есть.

Глава семнадцатая
О монашеской жизни

17.1. Если желаешь мира и согласия с другими, надлежит научиться смирять свою волю во многом. Не малое дело – живя в монастырях или в общинах, обходиться без жалобы и до самой смерти пребывать в верности. Блажен, кто хорошо тут прожил и завершил счастливо!

Если хочешь стать и преуспевать как должно, держи себя как странник и пришелец на этой земле ²⁴. Надобно тебе сделаться дураком Христа ради ²⁵, когда хочешь вести жизнь монашескую.

17.2. Монашеское облачение и тонзура ²⁶ немного значат; но изменение нрава и внутреннее умерщвление страстей – вот что делает истинным монахом.

Кто еще иного ищет, кроме одного Бога и спасения души своей, ничего не найдет, кроме беспокойства и печали. Кто не утвердился в том, чтобы быть наименьшим и всем слугою, тот не обретет умиротворения надолго.

17.3. Ты пришел служить, а не править. Помни: ты призван на терпение и на труд, а не на праздность и разглагольствование. Здесь человек подвергается суровым испытаниям – как золото в горниле ²⁷. И никто не устоит, если от всего сердца не восхочет ради Бога смирить себя.

Глава восемнадцатая
О примере святых отцов

18.1. Смотри на живые примеры святых отцов, в ком просияло истинное совершенство, и увидишь, как бедно и поистине ничтожно то, что мы делаем. Увы! Что наша жизнь в сравнении с их жизнью! Святые и други Христовы служили Господу, снося голод и жажду, холод и наготу, в труде и в изнурении, в бдении и посте, в молитве и святом размышлении, в гонении и бесчестии многом.

18.2. О, как много тяжких напастей претерпели апостолы, мученики и исповедники, девственницы и все прочие, восхотевшие следовать по стопам Христовым! Они презрели мирскую жизнь ради Жизни вечной.

Какой суровой и отрешенной была жизнь святых отшельников-пустынников в уединении! Какие долгие и тяжкие искушения перенесли! Как часто врагом были мучимы! Какие частые и горячие молитвы возносили Богу! Какое строгое совершали воздержание!

Какую великую имели ревность и горячность к духовному преуспеванию! Как доблестны были в искоренении своих пороков! Как чисто и несгибаемо было их стремление к Господу! День проводили они в труде, а ночь в долгих молитвах. Даже и за работой не прекращали умом молиться.

18.3. Все время употребляли они на пользу, всякий час, Богу отданный, короток казался; и от великой сладости созерцания предавались забвению даже нужды телесного отдыха. Ото всех богатств, достоинств, почестей, от друзей и родственников они отказались; ничего не желали иметь мирского, едва принимали необходимое для жизни; телу служить, даже в нужде, было им больно.

Итак, были они бедны земными благами, но весьма богаты благодатью и добродетелями. Во внешнем терпели нужду, но внутри укреплялись благодатью и божественным утешением.

18.4. Миру были чужие, но Богу ближние и домашние други. Сами себя ни во что не ставили, и были презираемы миром, – но в очах Божьих драгоценны были и возлюбленны. В истинном смирении пребывали твердо, жили в простоте послушания, шли в любви и терпении, и оттого ежедневно восходили в Духе и получали великую благодать у Бога. Даны они в образец всем монашествующим, и должны возбуждать нас к преуспеванию в праведности сильнее, чем возбуждает к распущенности множество равнодушных людей.

18.5. О, как велика была горячность у всех монахов в начале святого их учреждения! Сколь велико благоговение в молитвах и сколь неустанно состязание в добродетелях! Сколь строго следовали дисциплине! Сколь процветало в них благоговение и послушание под правилом! Еще свидетельствуют оставшиеся следы, что были то мужи поистине святые и совершенные, сражавшиеся отважно и мир преодолевшие. А ныне уже тот непременно почитается великим, кто не сделался нарушителем, кто мог с терпением понести то, что на себя принял.

18.6. Какая вялость, какое равнодушие в нашем состоянии, что столь быстро утрачиваем свое изначальное рвение, и жизнь уже скучна становится от усталости и от охлаждения! О, когда бы, видев так часто и так много примеров благоговения, не усыпил ты в себе совсем преуспевание в добродетели!

Глава девятнадцатая
Об упражнениях хорошего монаха

19.1. Жизнь хорошего монаха должна быть богата добродетелями, чтобы он и внутри был таким, каким видится снаружи. И внутри его должно быть еще гораздо более, чем видится снаружи, ибо взирает на нас Бог, Коего мы должны благоговейно чтить, где бы ни были, и чисты, как ангелы, должны ходить пред лицом Его.

Ежедневно надлежит нам обновлять свою решимость и возбуждать свое рвение, как будто бы это – первый день нашей монашеской жизни; и так должны молиться: «Помоги мне, Боже, в благой решимости и святом служении Тебе и дай мне хоть сегодня положить совершенное начало, ибо ничего я доныне не сделал».

19.2. Каковы наши намерения, таким будет и преуспевание; кто стремится к совершенству, должен проявлять усердие. Если даже решительный человек часто терпит неудачу, тогда что говорить о том, кому недостает решимости и твердости?

Разными путями подходим мы к оставлению своего намерения: и легкое опущение упражнений никогда почти не обходится нам без какой-нибудь утраты. Праведные в намерении своем полагаются более на благодать Божью, чем на собственную мудрость; и в Боге полагают упование свое, ибо воистину человек предполагает, а Бог располагает, и не в воле человека путь его²⁸.

19.3. Если по чувству любви или для пользы брату иногда намеренно пропускается обычное упражнение, то его легко можно наверстать после. Но если оставляется оно от скуки душевной или от небрежения, в том не малая вина, и вред от того бывает. Сколь бы ни старались, мы терпим неудачу во многих начинаниях. Однако всегда надобно иметь твердую решительность – особенно в противостоянии тому, что препятствует нам более всего. И внешнее свое, и внутреннее равно должны мы исследовать и приводить в порядок, потому что и то, и другое важно для [духовного] преуспевания.

19.4. Если не можешь постоянно сохранять сосредоточенность, погружайся в сосредоточение хотя бы временами, и по крайней мере раз в день – утром или вечером. Утром принимай решения, а вечером исследуй себя, каков ты был в этот день в слове, в деле и в помышлении: может быть, во всем том много раз оскорбил Бога и ближнего.

Вооружи себя против козней дьявола. Обуздай свое чревоугодие, и тогда легче будет обуздать всякое движение плоти. Не бывай никогда совсем в праздности – или читай, или пиши, или молись, или размышляй, или делай что-нибудь для общего блага.

19.5. Впрочем, в телесных упражнениях надобно быть благоразумным: не всякий может все брать на себя. То, что не относится к общему, не следует выказывать перед всеми – глубоко личное лучше выполнять втайне.

Однако ж остерегайся, не ленив ли ты к общему делу, а к своему делу больше ревностен. Но когда исполнишь в точности и верно, что должно и что положено, тогда уже, если остается время, отдайся сам себе, по желанию своей ревности.

Нельзя, чтобы у всех было одно упражнение, но одному одно, другому другое более пригодно. И в разное время угодны душе разные упражнения: иное пригодно более в праздничные дни, иное в обыкновенные; иное потребно во время искушения, а иное во время покоя и затишья; иное когда мы печальны; иное, когда радуемся в Господе.

19.6. К великим праздникам благочестивые упражнения надобно выполнять с особым рвением и ревностнее молиться о содействии святых. От праздника до праздника должны мы выстраивать жизнь свою, как бы готовясь покинуть этот мир и перейти в Праздник вечный. И для того в благоговейные дни нам надлежит заботливо приготовлять себя и жить благоговейнее и всякое правило соблюдать как можно строже, как если бы нам вскоре предстояло получить от Бога воздаяние за все труды наши.

19.7. А если еще отсрочить нам, веруем, что еще не успели мы приготовиться и недостойны той славы, которая откроется в нас в предопределенное время, и постараемся лучше приготовиться к исходу. «Блажен тот слуга, – говорит Лука-евангелист, – которого господин его, придя, найдет в бдении ²⁹. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его»³⁰.

Глава двадцатая
О любви к уединению и безмолвию

20.1. Ищи удобного времени к размышлениям о себе. Чаще помышляй о благодеяниях Божиих. Оставь любопытное. Читай наиболее о таких предметах, которые больше служат к сокрушению, чем занимают.

Если отдалишь себя от лишних разговоров и бесполезных посещений, от слухов и рассказов о новостях, найдешь довольно удобного времени предаться благочестивому размышлению. Величайшие из святых избегали, где только могли, людского сообщества и восхотели жить для Бога в уединении.

20.2. «Побывав среди людей, – сказал некто ³¹, – всякий раз возвращаюсь к себе менее человеком». Мы часто испытываем это после продолжительной беседы, ибо легче молчать, чем в беседе не сказать лишнего, легче оставаться дома, чем уберечь себя, как следует, в обществе.

Итак, кто положил себе достигать внутреннего и духовного, да уклоняется от толпы вместе с Иисусом. Никто не в безопасности, являясь в мир, если не любит пребывать в уединении. Никто не в безопасности в своих речах, если не любит безмолвие. Никто не в безопасности в начальствовании, если не научился подчиняться. Никто не в безопасности в радости, если свидетельства доброй совести в себе не имеет.

20.3. Но и безопасность святых всегда исполнена страха перед Богом. Не менее были они заботливы, не менее в себе смирялись оттого, что сияли великими добродетелями и благодатью. А безопасность у нечестивых рождается от гордости и от мнения о себе и, наконец, обращается в самообольщение. Никогда не обещай себе безопасности в этой жизни, хотя и кажешься добрым монахом или благоговейным пустынножителем.

20.4. Часто лучшие люди по мнению человеческому подвергаются большей опасности от излишнего к себе доверия. Оттого для многих полезнее не совсем быть без искушений, но чаще терпеть напасти, чтоб не слишком чувствовать себя в безопасности, чтоб не вознестись гордостью, чтоб не уклоняться в свою волю ко внешним утешениям.

О, когда бы кто мог не искать вовсе преходящей радости, вовсе не занимать души своей миром, в какой чистоте сохранил бы он совесть свою! О, когда бы кто мог вовсе отсечь от себя суетные попечения, об одном спасительном и божественном помышлял бы и всю свою надежду утвердил бы в Боге, какой мир имел бы в себе, какое успокоение!

20.5. Тот недостоин небесного утешения, кто с прилежанием не упражнялся в святом сокрушении. Если хочешь сокрушения в глубине сердечной, войди в свои внутренние покои и отгони от себя мирское смятение, по Писанию: на ложах своих задумайтесь, притихните³². В келье найдешь то, что за дверьми ее часто теряется.

В келье найдешь сладость, когда постоянно в ней пребываешь: она производит скуку, когда не умеешь охранять ее. Когда в начале своего [духовного] обращения полюбишь и сумеешь охранять ее, после станет она для тебя другом возлюбленным и желанным утешением.

20.6. В молчании и в покое преуспевает благоговейная душа и научается сокровенному в Писаниях. Тут находит потоки слез, себе на омовение и на очищение ночное, да будет она тем ближе к Создателю своему, чем дальше остается в затишии от всякого мирского шума. Ибо Бог со святыми ангелами приближаются к тому, кто себя отвлекает от приятелей и знакомых.

Лучше пребывать в безвестности и заботиться о спасении своей души, чем пренебрегать спасением и творить чудеса. Кто Богу посвятил себя, тому похвально редко выходить за дверь, не показываться людям и не желать их видеть.

20.7. Зачем желаешь видеть, чего иметь не позволено? Мир преходит и похоть его³³. Желания чувственные зовут в разные места; но когда пройдет час, что принесет он тебе? Разве бремя совести твоей и рассеяние сердцу.

Часто, чем веселей выходишь, тем печальнее возвращаешься, и где завечерял до позднего часа весело, там печаль тебя встречает наутро. Так всякая чувственная радость с ласкою входит, а на выходе уязвляет и губит.

20.8. Где и что можешь ты увидеть под солнцем, долго пребывающее? Думаешь, может быть, что насытишься, но никогда того не достигнешь. Когда бы все ныне сущее объял ты взором – разве все это не призрак суетный? Возведи очи твои к Богу на высоту и молись о грехах своих и нерадениях. Оставь суетное суетным; ты же утвердись на том, что тебе Бог заповедал.

Затвори за собою дверь свою и призови к себе Иисуса, возлюбленного твоего. С Ним пребывай в келии: кроме нее нигде не найдешь такого покоя. Когда бы не выходил ты, когда бы никакого слуха не слышал, надежнее пребывал бы в совершенном покое. А где иногда в сладость послушаешь нового, там смутится в тебе сердце, и от смущения пострадаешь.

Глава двадцать первая
О сокрушении сердечном

21.1. Если желаешь духовного преуспевания, храни себя в страхе Божием³⁴ и не желай излишней свободы, но удерживай под контролем все свои чувства и не предавайся бессмысленным потехам. Предайся сердечному сокрушению ³⁵ – и найдешь благоговение. Многие блага открывает сокрушение, которые скоро привыкает расточать распущенность. Удивительно, как может человек когда-либо в здешней жизни иметь совершенную радость, когда рассмотрит свое изгнание и поразмыслит о множестве опасностей для души своей.

21.2. По легкомыслию сердца, по нерадению о своих недостатках не чувствуем мы болезней души своей, но часто смеемся попусту, когда по правде надобно бы плакать. Нет подлинной свободы и истинной радости, кроме как в страхе Божием, с чистой совестью.

Счастлив, кто может отложить всякую помеху от рассеяния и привести себя к единству святого сокрушения. Счастлив, кто от себя отвергнет все, что может запятнать или обременить совесть. Борись мужественно: привычка привычкою побеждается. Если сумеешь оставить людей, они уже сами оставят тебя делать твое дело.

21.3. Не занимай себя заботами чужими и не вмешивайся в дела старших. Следи прежде всего за собой и более желай исправить себя, чем товарищей своих.

Если нет у тебя благоволения от людей, не печалься; но о том пусть будет печаль твоя, что сам ты себя не содержишь так исправно и осмотрительно, как бы прилично было жить служителю Божию и благочестивому монаху.

Часто полезнее бывает и безопаснее, чтоб не имел человек в здешней жизни многих утешений, особенно плотских; но прежде всего мы сами виноваты, что не имеем божественных утешений или редко чувствуем себя в благоговении, потому что не ищем сокрушения сердечного и не отвергаем утешений суетных и внешних.

21.4. Считай себя недостойным божественного утешения, а более достойным многих испытаний. Когда человек сокрушен совершенно, тогда целый мир тяжек ему и горек.

Добрый муж довольно находит предметов, о чем скорбеть и что оплакивать: себя ли рассматривает, о ближнем ли размышляет, – знает, что никто не может здесь жить без скорби, и чем строже о себе размышляет, тем глубже скорбит. Предмет истинной скорби и внутреннего сокрушения – грехи и пороки наши, которыми так мы лежим опутаны, что редко бываем в силах созерцать Небесное.

21.5. Когда бы чаще помышлял ты о смерти своей, чем о долгой жизни, без сомнения, исправлял бы себя ревностнее. И когда бы глубоко размышлял в сердце о предстоящих муках в аду или в чистилище ³⁶, думаю, что охотнее терпел бы и труд, и болезнь, и никакой суровости не страшился бы. Но все это не приходит нам на сердце, любим еще мы прелести жизни: оттого и остаемся холодны и крайне ленивы.

Часто от оскудения духа бедное тело так склонно бывает к жалобам. Молись же в смирении Господу, да даст тебе дух сокрушения, и взывай с пророком: «Напитай меня, Господи, хлебом слезным и напои слезами в полной мере» ³⁷.

Глава двадцать вторая
О жалком состоянии человеческом

22.1. Жалкий ты человек, где бы ни был и куда бы ни обратился, если не обратишь себя к Богу.

Что расстраиваешься оттого, что не удается тебе, чего хочешь и желаешь? Есть ли у кого-нибудь все, чего и как он хочет? Ни у меня нет, ни у тебя: нет ни у одного человека на земле. Нет человека в мире без какого-либо прискорбия или стеснения, хотя бы царь он был или Папа Римский. Есть ли такой, кому лучше, чем другому? Разве тот один, кто ради Бога умеет потерпеть что-либо.

22.2. Говорят многие скудоумные и малодушные: «Вот какая счастливая жизнь тому и тому человеку! Как богат он, как велик, как могуществен и влиятелен!» Но устремись к Небесным благам, и увидишь, что все то временное ничтожно; увидишь, как оно неверно и как тягостно, потому что нельзя никогда без беспокойства и без страха обладать им. Не в том счастье человеку, чтоб иметь все временное в изобилии: достаточно ему и немногого.

Поистине жалка жизнь на земле. Чем духовнее хочет быть человек, тем более горька становится ему здешняя жизнь. Чувствует он совершеннее, и оттого видит яснее болезни поврежденной человеческой природы. Есть, пить, бодрствовать, спать, отдыхать, работать и подлежать прочим нуждам природы – великое бедствие и огорчение благоговейному человеку, когда он хотел бы избавлен быть и свободен от всякого греха.

22.3. Сильно отягощен внутренний человек телесными нуждами в здешнем мире. Оттого-то и пророк благоговейно молит, чтобы дано было ему от них освободиться, и так взывает: «От нужд моих, Господи, избавь меня!»³⁸ Но горе не осознающим своей жалкости, и еще хуже тем, кто любит эту горестную и тленную жизнь! Так иные к ней привязываются – даже если едва добывают себе нужное трудом или милостыней, – что, когда бы могли жить здесь вечно, нисколько не заботились бы о царствии Божием.

22.4. О, безумные и неверные сердцем, – так глубоко погрязли они в земном, что ни о чем, кроме плотского, не думают! Но еще горько почувствуют под конец, несчастные, как низко и ничтожно то, что они любили.

Святые же Божии и все благоговейные други Христовы не внимали тому, что нравилось плоти или что здесь во времени процветало; но вся их надежда и все намерение устремлялись к вечным благам. Возносилось у них все желание к вечному и невидимому, чтобы любовь к видимому не повлекла их вниз.

22.5. Брат! Не теряй веры в успех духовной жизни: есть еще у тебя время и час. Для чего хочешь откладывать со дня на день то, что положил себе! Встань, начни в ту же минуту и скажи: «Ныне время делания, ныне время борьбы, ныне надлежащее время для исправления [себя]. Когда приходят тревоги и беды, тогда и время для заслуги. Надобно тебе сквозь огонь и воду пройти, прежде чем выйдешь в прохладу. Если не употребишь силы над собою, не победишь порока.

Покуда носим это бренное тело, не можем быть без греха и жить не можем без тоски и скорби. Желали бы мы охотно успокоиться от всяких бедствий, но оттого, что грехом потеряли невинность, потеряли мы и блаженство истинное. И потому нужно нам держаться в терпении и ожидать Божия милосердия, доколе прейдет здешнее беззаконие и смертное будет поглощено Жизнью³⁹.

22.6. О, какова слабость человеческая, всегда склонная к порокам! Сегодня исповедал ты грехи свои, и завтра снова совершаешь то, в чем исповедался. Сегодня полагаешь остерегаться, а через час поступаешь так, как будто ничего не положил себе. Итак, вправду можем мы смиряться сами в себе и никогда ничего высоко о себе не думать, ибо так слабы мы и непостоянны. От одного небрежения может за раз погибнуть все, что с великим трудом и едва приобретено было благодатью.

22.7. Что же в конце с нами будет, когда мы еще в такую раннюю пору охладеваем? Горе нам, если склоняемся к отдохновению, словно уже пребываем в покое и безопасности, – а не видно еще и следа истинной святости в нашем поведении. Добро бы нам было, когда б еще приучили нас, как добрых послушников, к доброму обычаю, лишь бы надежда была, что мы когда-нибудь исправимся и лучше успеем в духовной жизни.

Глава двадцать третья
Думы о смерти

23.1. Скоро, очень скоро жизнь твоя завершится – смотри же внимательнее, как тебе жить на свете. Сегодня жив человек, а завтра его не видно. А когда пропал он из глаз, то скоро и мысль о нем проходит.

О, как тускло и бесчувственно сердце человеческое, что об одном нынешнем помышляет и не готовится к тому, что грядет! Во всяком деле и во всяком помышлении следовало бы тебе так держать себя, как будто тебе сегодня предстоит умереть. Когда бы добрая совесть была в тебе, не много боялся бы смерти. Лучше остерегаться греха, чем убегать от смерти.

Когда сегодня ты не готов, завтра каково будет? Завтрашний день неизвестен – откуда знать тебе, будет ли у тебя завтрашний день?

23.2. Что пользы долго жить, когда мало исправляешься? Ах, долгая жизнь не всегда к исправлению, а часто еще к умножению вины. Когда бы хоть один день могли мы доброю жизнью прожить в этом мире! Многие насчитывают годы, прожитые со дня своего обращения [в монашество], но плод исправления часто бывает скуден.

Страшно умирать, но, может быть, еще опаснее жить долго. Блажен, у кого всегда пред очами час смертный и кто готовится к нему каждый день. Если видел ты, как человек умирает, помышляй о том, что видел: и ты пойдешь тою же дорогою.

23.3. Придет утро: думай, что не доживешь до вечера. Когда настанет вечер, не смей обещать себе, что утро увидишь. Всегда будь готов, и живи так, чтоб никогда смерть не застала тебя неготовым. Многие умирают внезапно и неожиданно; Сын Человеческий вернется в час, когда вы не ждете⁴⁰. Когда придет этот последний час, совсем иначе станет тебе представляться вся твоя прошедшая жизнь, и много будешь скорбеть о том, что жил в таком небрежении и нерадении.

23.4. Как счастлив, как благоразумен, кто ныне в жизни старается быть таков, каким желает явиться при смерти! Совершенное презрение мира, горячее желание преуспевать в добродетелях, любовь к дисциплине, труд покаяния, готовность к повиновению, самоотвержение и терпение во всяком несчастье ради любви Христовой, – вот от чего происходит великая уверенность при смерти.

Много доброго можешь сделать, пока ты здоров; но больной – не знаю, что можешь: немногих болезнь исправляет. Кто много паломничает, и тому редко когда прибывает от этого святость.

23.5. Не полагай веры на друзей и ближних и не отлагай на будущее своего спасения, – ибо люди забудут о тебе скорее, чем думаешь. Лучше ныне благовременно самому заготовить доброе что-либо и послать вперед себя, чем надеяться на помощь от других. Если ты сам о себе теперь же не позаботился, кто о тебе позаботится в будущем? Ныне время самое драгоценное; но горе тебе, что бесполезно расточаешь время, тогда как в нем можешь заслужить себе Жизнь вечную! Придет время, когда пожелаешь себе всего один день, всего один час на исправление, – и как знать, получишь ли?

23.6. Вот, возлюбленный, от какой опасности мог бы ты освободиться, от какого ужаса мог бы избавить себя, если только всегда будешь помнить о смерти и сознавать ее близость. Старайся ныне так жить, чтобы в час смертный более тебе радоваться, нежели бояться. Учись теперь умирать для мира, чтобы тогда начать жить со Христом. Учись ныне презирать все мирское, чтобы тогда мог ты свободно идти ко Христу. Покаянно укрощай свое тело уже сейчас, чтобы тогда иметь твердую уверенность.

23.7. Ах, безумный, как тебе помышлять о долгой жизни, если не можешь быть уверен в том, что проживешь даже один день? Как многие обманулись и вдруг разлучены стали с телом!

Сколько раз, слышал ты, рассказывали: такой-то пал от меча, другой утонул, иной упал с высоты и сломал себе шею, иной умер за едою, иной играл и за игрою скончался! Один от огня погиб, другой от железа, этот от язвы, тот от разбойников; итак, всем конец один – смерть, и жизнь человеческая, точно тень, быстро проходит.

23.8. Кто будет тебя помнить, когда умрешь и кто за тебя помолится? Делай, делай теперь, возлюбленный, что только можешь: не знаешь ты, когда умрешь, не знаешь и того, какая участь ждет тебя после смерти. Пока есть у тебя время, собирай богатство нетленное. Кроме спасения своего, ни о чем не помышляй; об одном имей попечение – о Божьем деле. Ныне обрети себе друзей – почитай святых Божиих и подражай делам их, чтобы, когда покинешь эту жизнь, они приняли тебя в обители вечной⁴¹.

23.9. Будь здесь на земле странником и пришельцем: не касаются странника дела мирские. Сохраняй сердце свободным, возвышай его к Богу: ибо тут дом твой ненадолго⁴². Туда устремляй воздыхания и мольбы ежедневно со слезами, чтобы душа твоя после смерти счастливо соединилась с Господом.

Аминь.

Глава двадцать четвертая
О суде и наказании за грехи

24.1. Во всех делах думай о конечном итоге, как станешь пред строгим Судьею, от Кого ничто не скрыто: Его не умилостивишь дарами, и извинений Он не принимает, но по правде будет судить.

О, жалкий и безумный грешник, страшащийся даже человеческого гневного взгляда, какой дашь ты ответ Богу, ведающему все твои беззакония! Почему бы уже сейчас не готовиться к Судному дню, когда нельзя будет никому оправдывать или защищать себя через другого, но всякий сам за себя понесет свое бремя ? ⁴³ Ныне труд твой плодоносен будет, твои слезы приняты будут, стенания будут услышаны, печаль твоя принесет тебе удовлетворение и очищение.

24.2. Великое и спасительное очищение терпеливому человеку, когда более печалится о злобе того, кто вредит ему, чем о собственной обиде; когда о сопротивниках своих молится с любовью и от сердца отпускает им вину; когда не медлит сам других просить о прощении: более склонен к сожалению, чем ко гневу; к себе самому применяет взыскательность и старается полностью подчинить тело духу.

Лучше теперь очищать грехи свои и отсекать пороки, чем ожидать очищения в будущей жизни. Поистине сами себя обольщаем мы беспорядочною любовью к плоти.

24.3. Тот огонь, что сожигать будет, разве не грехи твои? Чем больше теперь щадишь себя и последуешь плоти, тем более суровой будет расплата и больше пищи для огня накопится.

В чем более грешил человек, в том и наказан будет тяжелее. Там ленивых колоть будет раскаленное стрекало, лакомые станут мучиться безмерным голодом и жаждою, роскошники и сладострастные погружены будут в горячую смолу и смрадную серу и, как бешеные псы, завоют от боли завистливые.

24.4. Ни один порок не останется без своей казни. Гордец будет подвержен всяческому бесчестию и унижению, человека алчного будет терзать нестерпимая нужда. Там один час казни тяжелее будет, чем здесь столетие самого сурового покаяния. Там – никакого успокоения, никакого утешения осужденным. Здесь хоть иногда останавливаются труды, хоть иногда можно насладиться утешением от друзей.

Поэтому позаботься и покайся в грехах своих сейчас, чтобы в Судный день пребывать в безопасности вместе с благословенными. Ибо в день тот праведники будут стоять твердо против своих мучителей и угнетателей ⁴⁴ – и те, кто ныне смиренно покоряется суду людскому, возвысятся, чтобы судить. Тогда бедный и смиренный обретет великую уверенность, а гордого страх объемлет.

24.5. Тогда откроется, что мудр был в здешнем мире тот, кто ради Христа выглядел глупцом и подвергался осмеянию; тогда приятно покажется всякое бедствие, терпеливо перенесенное, и глас беззакония утихнет⁴⁵. Тогда благочестивый возрадуется и возрыдает безбожный.

Тогда больше будет радости от изнурения плоти, чем ныне – от всегдашних житейских сладостей. Тогда просияет грубая одежда, а тонкие ризы поблекнут. Тогда больше славы будет бедной хижине, чем раззолоченному дворцу. Тогда спасительнее будет постоянное терпение, нежели всякое мирское могущество. Тогда простое послушание больше восхвалится, чем всякое искусство мирское.

24.6. Тогда больше радости будет от чистой, и простой, и доброй совести, чем от ученой философии. Презрение богатств больше будет иметь цены, чем все земные сокровища. Тогда утехою твоей будет благочестивое моление, а не сладкое вкушение; и будешь рад, что предпочитал безмолвие долгой беседе. Тогда святые дела больше будут значить, чем множество изящных речей; строгая жизнь и суровое покаяние – больше, чем всякое земное наслаждение.

Учись ныне терпеть малые тяготы, чтобы тогда не претерпевать великие. Здесь сначала испытай, что можешь перенесть после. Когда теперь не можешь вынести малого, как тебе будет выносить вечные мучения? Когда теперь малое страдание приводит тебя в такую нетерпеливость, что же будет в адском пламени?

Поистине нельзя иметь вместе и ту, и другую радость: и в здешнем мире наслаждаться, и в будущем со Христом царствовать.

24.7. Если бы до нынешнего дня всегда жил ты в почестях и в наслаждениях, что пользы тебе от всего этого, когда вдруг приходится умереть? Так что все – суета, помимо любви к Богу и служения Ему одному. Кто всем сердцем Бога любит, не боится ни смерти, ни наказания, ни суда, ни ада, ибо совершенная любовь открывает безошибочный путь к Богу. Не удивительно то, что тот, кому еще сладко грешить, боится смерти и суда.

Если любовь еще не отвращает тебя от зла, хорошо, когда хотя бы страх перед адом тебя сдерживал. А кто оставляет страх Божий, не может долго пребывать в праведности, но скоро впадает в когти дьявольские.

Глава двадцать пятая
Об усердии в исправлении жизни своей

25.1. Будь бдителен и прилежен в служении Богу и помышляй чаще, для чего ты оставил мир и пришел сюда. Не для того ли, чтобы жить для Бога и стать человеком духовным? Усердно стремись к совершенству, и вскоре получишь награду за труды свои, и страх и печаль станут тебе чужды. В малом теперь поработаешь, и найдешь великий покой и непрестанную радость, ибо если будешь верен и ревностен в делании, Бог, несомненно, верен будет и щедр в воздаянии. Имей крепкую надежду, что достигнешь победного венца, но берегись привыкнуть к беззаботности, чтобы тебе не облениться или не впасть в гордыню.

25.2. Жил некто в заботе, часто колеблясь между страхом и надеждою. Однажды, придя в уныние, пал он ниц в молитве пред алтарем церковным и сказал сам себе так: «О, когда бы знал я, что останусь тверд». Тотчас послышался ему в душе божественный ответ: «А когда бы знал ты, что стал бы делать? Что стал бы делать тогда, делай теперь, и будешь в безопасности». Тогда, утешенный и укрепленный, предал он себя воле Божественной, и утихло тревожное волнение. Не стал он любопытствовать в себе, что с ним дальше последует; но более старался познать, что есть воля Божия благая и совершенная на всякое доброе начинание и завершение.

25.3. «Положись на Господа, делай добро, – говорит пророк, – живи на земле, храни верность» ⁴⁶. Страх перед трудностями, тягость борьбы – вот одно, что многих отвлекает от успеха и от ревности в исправлении. Тот больше всех растет в добродетелях, кто мужественно старается победить то, что ему всего тяжелее и противнее: там человек больше успевает и привлекает благодать обильнее, где он больше побеждает и умерщвляет себя в Духе.

25.4. Но не всем одинаковый труд побеждать и умерщвлять себя. Иной ревностный подвижник, хотя и больше в нем страстей, более имеет силы для успеха, чем другой, хотя и послушного нрава, но с меньшею ревностью к добродетелям.

Двойное средство особенно действенно для исправления жизни: первое – разом отвратить себя от того, к чему есть в природе порочная склонность, и второе – горячо и неослабно достигать добродетели, какой у кого особенно недостает. Старайся при том того избегать усильнее, то побеждать в себе, что более всего в других тебе противно.

25.5. Всем пользуйся к своему усовершенствованию: видишь или слышишь добрые примеры – загорайся душой подражать им. А если заметишь что предосудительное, берегись, чтобы так самому не делать; если же содеял дурное, скорее старайся исправиться. Как у тебя глаз примечает за другими, так и другие за тобой примечают.

Сколь приятно и радостно видеть братьев своих – ревностных, благочестивых, в добром послушании, в строгой дисциплине! Как печально и тяжко видеть, что они пребывают в распущенности, и того дела, к чему призваны, не делают. Сколь пагубно пренебрегать своим истинным призванием и склоняться душою к тому, что нам не положено!

25.6. Помни, что ты себе целью поставил, и представляй себе образ Распятого. Взирая на жизнь Иисуса Христа, постыдиться должно, что еще мало старался быть с нею сообразен, хотя и давно стоишь на пути Божием.

Монах, который прилежно и благоговейно задумывается о святейшей жизни Господа и страстях Его, все тут найдет в обилии, что ему полезно и нужно, и нечего ему искать чего-либо лучшего, кроме Иисуса. О, когда бы проник нам в сердце Иисус распятый, как скоро и в какой полноте всему бы мы научились!

25.7. Усердный монах все несет и на себя принимает охотно, что ему заповедано. Монаху же нерадивому и вялому огорчение бывает за огорчением, и от всего терпит он стеснение, потому что нет у него утешения внутреннего, а внешнее искать ему не дозволено. Монах, когда живет не по правилу, близок к тяжкому падению. Кто ищет себе льготы и послабления, тот всегда будет в скорби: либо то, либо другое будет ему не по нраву.

25.8. А как живут другие монахи, в строгости монастырского правила? Редко выходят, уединяются, питаются скудно, носят грубую одежду, много трудятся, говорят мало, проводят долгие бдения, встают рано, молятся много, много читают, блюдут строгую дисциплину.

Вспомни картезианцев и цистерианцев, монахов и монахинь из разных братств – как встают они каждую ночь, чтобы восславить Бога. Стыдно было бы предаваться нерадивости в таком святом деле, когда столь многие монахи уже начали возносить хвалу Господу!

25.9. О, когда бы можно было никакого иного дела не делать – только восхвалять Господа Бога нашего всем сердцем и устами! О, когда бы не имел ты нужды вовсе ни есть, ни пить, ни спать, но мог бы Бога восхвалять непрестанно и об одном духовном мыслить: тогда много счастливее был бы ты, чем ныне, служа всяческим нуждам телесным. Лучше бы не знали мы этих нужд, а укрепляли бы душу одною духовною пищей, которую, увы, так редко вкушаем!

25.10. Когда достигнет человек того, что ни в какой твари не ищет утешения, тогда только начинает чувствовать совершенное услаждение в Боге; тогда станет доволен всем, что ни случится. Тогда ни об изобилии не станет веселиться, ни о скудости – печалиться; но вверит себя совершенно и полностью Богу, Кто есть Всё во всем для него: в Нем ничто не погибает и не умирает, но все для Бога живет и все Ему служит, неотложно, по мановению.

25.11. Помни всегда свою цель, помни, что не вернется потерянное время. Без попечения и без прилежания никогда не приобретешь добродетелей. Когда начнешь охладевать, начнешь тревожиться, а когда овладеет тобою горячая ревностность, обретешь великий покой, и ты почувствуешь, как облегчится труд твой благодатью Божией и любовью к добродетели.

Человек ревностный и прилежный на все готов. Противиться порокам и страстям труднее всякого телесного труда. Кто не преодолел малые пороки, мало-помалу впадет в большие. Вечером всегда будешь в радости, если день провел с пользой. Смотри всегда за собой, увещевай себя, побуждай себя [на усовершенствование]; что бы другие ни делали, никогда не пренебрегай своим духовным благоденствием. Столько преуспеешь, сколько сам над собой сделаешь усилия.

Книга II
Наставления о внутренней жизни

Глава первая
О внутренней жизни

1.1. Господь сказал: «Царство Божие внутри вас есть»⁴⁷. Обратись от всего сердца своего к Господу, оставь здешний бедственный мир – и обретет покой душа твоя. Научись отвращаться от всего внешнего, внутреннему предаваться – и узришь в себе Царство Божие. Царство Божие – безмятежность и радость в Духе Святом⁴⁸, и не познают его нечестивые. Придет к тебе Христос и явит тебе утешение Свое, когда приготовишь Ему внутри себя достойное жилище.

Вся слава и красота Его внутри [тебя испытывается], и там Ему место угодное. Любящего пребывать внутри посещает Он часто, духовное общение с Ним несет усладу и благодатное утешение, Он дарует великое умиротворение. Близость с Ним – воистину опыт неизреченный.

1.2. Восстань, верная душа, приготовь сердце свое [Божественному] Супругу, да придет к тебе и в тебе обитать соизволит. Вот, Он сказал: «Тот, кто любит Меня, Мое Слово исполнит; и тогда Отец Мой полюбит его, и мы с Ним вместе придем к нему и поселимся у него»⁴⁹. Так дай место Христу, а всем другим затвори вход, ибо когда Христос в тебе, ты богат и все есть у тебя ⁵⁰. Сам Он будет тебе промыслитель и верный попечитель во всем, и не будет нужды тебе на людей надеяться: люди изменяются скоро и скоро отпадают, а Христос пребывает во веки⁵¹ и до конца с тобою пребудет твердо.

1.3. Не слишком полагайся на бренного и смертного человека, как бы ни любил его, как бы он ни был полезен, – и не печалься много, когда он против тебя поворотится и вопреки тебе скажет. Кто сегодня с тобою, завтра может быть против тебя, и наоборот, ибо человек переменчив, как ветер.

Возложи на Господа все свое упование; Он в страх и в любовь тебе да будет. Сам Он за тебя станет в ответе и все обратит тебе во благо. Нет у тебя здесь пребывающего града: где бы ни был, странник ты и пришелец, и никогда не войдешь в покой, покуда не соединишься с Христом внутренне.

1.4. Что ты здесь вокруг озираешься? Не здесь тебе место упокоения. В Небесном твое истинное жилище, и точно страннику в пути надо тебе смотреть на все, что видишь. Все преходяще, и ты тоже. Берегись, не останавливайся: прилепишься – и погибнешь.

Ко Всевышнему да будет помышление твое, и молитва твоя да восходит ко Христу непрестанно. Если не умеешь созерцать Горнее и Небесное, успокой душу свою в Страстях Христовых и в святых язвах Его обитай с любовью. Когда припадешь ты благоговейно к драгоценным язвам Иисуса, получишь великое утешение в скорби и не станешь много заботиться о презрении человеческом, и всякое слово поношения легко тебе будет.

1.5. Когда Христос жил в этом мире, Он был презираем людьми. В час нужды от Него отреклись знакомые Его и покинули друзья, оставив среди поругания. Христос восхотел страдать и быть в презрении, а ты смеешь жаловаться! У Христа были противники и поносители, а ты хочешь, чтобы все были тебе друзьями и благодетелями! За что будет венец твоему терпению, если никакой беды с тобой не случится? Если ничего противного не хочешь терпеть, как тебе быть другом Христовым? Терпи до конца со Христом и Христа ради, если хочешь с Христом царствовать.

1.6. Когда бы ты хоть однажды совершенно вошел в Сердце Иисуса и вкусил бы пламенной любви Его, не стало бы у тебя заботы о своей неприятности или тягости, но стал бы ты скорее радоваться, что терпишь поношение: ибо сам себя ни во что не ставит человек, когда любит Иисуса. Кто любит Иисуса и Истину, кто поистине внутренний человек и свободен от беспорядочных привязанностей – может свободно обратиться к Богу, и сам над собою может в Духе возвыситься и радостно пребывать в Нем.

1.7. Кто обо всем разумеет по истине, как что есть, а не по словам или суждениям человеческим, тот истинно мудр и научен от Бога более, нежели от человеков. Кто умеет ходить внутренним путем и не дорого ценит внешнее, тому нечего искать места и ждать времени для благоговейных упражнений.

Внутренний человек скоро собирает себя, ибо никогда весь не предается внешности. Не мешает ему внешний труд или занятие, какое по времени нужно, но ко всему, что случится, он себя приспособляет. Кто внутрь себя благонаправлен и устроен, тому нет попечения о дивных и превратных делах человеческих. Сколько сам человек привлечет к себе из мира, столько и будет ему затруднения и рассеяния.

1.8. Когда бы все просто было в тебе и очищено как следует, все, что бывает с тобой, служило бы тебе на пользу и на усовершенствование. Оттого многое часто не нравится тебе и многое тебя смущает, что ты еще не совершенно сам для себя умер и не отрешился от всего земного. Сердце человеческое ничем столько не помрачается и не опутывается, как нечистой любовью к сотворенному. Когда отречешься от внешних утешений, сможешь созерцать Небесное и чаще радоваться внутренней радостью.